# Крепость

Маршалл Плиев

Правило было просто: доверять нельзя никому. Даже крику о помощи.

Семь лет назад мир сошел с ума. Алан выжил, построив неприступную крепость и загнав себя в ловушку собственных законов. Его логика была железной: одинокий – значит живой.

Но однажды утром он видит ее. Избитую, но не сломленную. С волей к жизни, которая больно напоминает ему о том, кем он был когда-то.

Спасти ее – значит предать все, что спасло его самого. Оставить – окончательно похоронить в себе человека.

Его выбор против правил впускает в крепость не просто незнакомку. Он впускает надежду, предательство и войну, которая перевернет его мир с ног на голову.

Постапокалиптический триллер о цене выживания и силе надежды, который не отпускает до последней страницы.

Глава 1: Крепость Одинокого Волка

Первый луч утра, бледный и пушистый, как пепел, пробивался сквозь щель в забитом окне и падал на лицо Алана. Он не спал. Он просто лежал с открытыми глазами, впитывая тишину. Так начинался каждый его день вот уже семь лет. Сначала – несколько секунд полного паралича, пока сознание, словно щуп, не ощупывало знакомые контуры комнаты, а потом – медленное, неотвратимое возвращение в реальность. Реальность крепости.

Первым делом – скрип засова. Первым на разведку всегда выходил Локи. Чистокровный стаффорд, пучок сжатой мускулатуры и безграничной преданности. Он бесшумно скользнул в коридор, его короткая шерсть отливала сталью в полумраке. Алан ждал, затаив дыхание. Тихий, одобрительный звук – не рык, не лай, а нечто среднее между фырканьем и вздохом – был паролем. «Чисто». Можно выходить.

Их дом, двухэтажный кирпичный особняк, некогда символ достатка и бездумного благополучия, теперь был их крепостью, организмом, который Алан выстроил по законам выживания.

Сердце – буржуйка, свитая из газового баллона. Ее тепло было дороже золота. Его красный глаз мерцал в предрассветной тьме, и Алан мысленно прикидывал, на сколько дней хватит угля.

Нервная система – «Аркан». Паутина проводов, датчиков движения и растяжек, сходившаяся к центральной панели с разноцветными светодиодами. Зеленый – чисто. Желтый – движение. Красный – смерть у порога.

Желудок – кладовая. Ряды консервов, мешки с крупой, аккуратно расфасованные пайки. Все по весу, все по счету. Запах тушенки, пыли и окислившегося металла – парфюм их существования.

Глаза – бойницы. Забаррикадированные окна с узкими прорезями и самодельный перископ из старых зеркал. Через них мир был полоской света, разбитой на пиксели.

Алан провел рукой по холодному, облезлому корпусу «Аркана». Ритуал. Как и утренний осмотр Локи, чья шерсть всегда была чистой, а миска – наполненной ровно настолько, чтобы сохранять силы, но не расслабляться. Они были симбиотами. Солдат и его оружие, которое дышало и скулило.

Мир за стенами не просто умер. Он сошел с ума. По ночам из Радиоактивного Леса доносилось пение – не птиц, а чего-то стеклянного и визгливого, от которого Локи вжимался в пол и тихо рычал в пустоту. Иногда по улицам проползала «Слизь» – полупрозрачная тварь, оставлявшая за собой обугленный, дымящийся след. Алан не искал приключений. Его правило было железным: выжить. Доверять нельзя никому. Ни крику о помощи, ни детскому плачу, ни виду крови. Все это – приманка. Все это – ложь.

Именно это правило снова и снова прокручивалось в его голове, когда спустя несколько часов на панели «Аркана» замигал желтый огонек. Не с востока, от аптеки, которую он планировал проверить на днях, а с юга, со стороны развалин старой школы.

Локи, дремавший у его ног, мгновенно поднял голову. Тело напряглось, как пружина, но рыка не последовало. Вместо этого пес издал тихое, тревожное поскуливание, уткнувшись влажным носом в его голенище.

– Что там, брат? – глухо спросил Алан, уже беря в руки свой «Вепрь», привычной тяжестью легший на плечо. – Мутанты натыкаются на растяжки? Или ветер гоняет банку?

Но Локи скулил снова, тычась мордой в сторону выхода. Это был не сигнал опасности. Это было… беспокойство. Пес чуял не угрозу, а боль.

Алан подошел к бойнице, ведущей на юг. Включил оптический прицел. Двор школы. Ржавые качели, разбитая брусчатка, поросшая бурьяном. И… движение. Человеческая фигура. Она не бродила, не искала. Она лежала, прислонившись к столбу качелей, и едва шевелилась.

Он навел прицел. Девушка. Лицо в запекшейся крови, одежда порвана, одна рука неестественно вывернута. Рядом валялась ржавая монтировка и рассыпанный из рюкзака скарб – пустые фляги, обрывки проводов. Картина отчаяния. Жертва.

«Правило №1», – прозвучало в голове у Алана, отчеканивая каждый слог. «ДОВЕРЯТЬ НЕЛЬЗЯ НИКОМУ». Ловушка. Приманка. Ее «ранения» – всего лишь грим. Ее слабость – оружие. Где-то рядом притаились другие. Ждут, когда он клюнет.

Его палец лег на спусковой крючок. Холод металла успокаивал. Перекрестье прицела замерло на ее груди. Один выстрел. Просто. Эффективно. Безопасно. Локи за спиной замер, наблюдая, его тело вибрировало от напряжения.

В этот момент девушка подняла голову. Сквозь маску крови и грязи Алан увидел ее глаза. В них не было ни мольбы, ни страха. В них горела яростная, отчаянная воля. Воля цепляться за жизнь даже на краю пропасти. Воля, которую он когда-то знал.

И тут его пронзило воспоминание. Резкое, как удар ножа.

Не школа, а кухня их старой квартиры. Яркий, почти нереальный солнечный свет. Запах гренок с корицей. Катя, его Катя, в его старой футболке, смеется, поворачивается к нему, и солнечный зайчик играет в ее волосах… И нарастающий гул, переходящий в оглушительный рев, от которого дрожала посуда в шкафу. Ее глаза, широко распахнутые от ужаса. Ее крик: «АЛАН!», тонущий в грохоте рушащегося мира. Стекло, летящее осколками. Удушливый запах гари и горящего металла. И самое страшное – ее взгляд, полный того же отчаянного вопроса, что он видел сейчас в глазах незнакомки: «СПАСЕШЬ ЛИ ТЫ МЕНЯ?»

Воспоминание длилось мгновение, но его оказалось достаточно.

Та самая воля, что когда-то спасла его самого, теперь смотрела на него из другого лица. И он понял, что не может выстрелить. Не потому что верит ей. А потому что, стреляя в нее, он окончательно убьет того человека, которым был когда-то. Того, кому когда-то не хватило нескольких секунд, чтобы спасти.

Их взгляды встретились сквозь прицел, сквозь сотни метров руин и недоверия, сквозь семь лет боли. Она не просила о помощи. Она просто смотрела, принимая свою судьбу – пулю или спасение. Ее молчание было громче любого крика.

Локи снова тихо скулил, тычась мордой в его колено, словно подталкивая к решению.

Прошла вечность. В горле у Алана стоял ком, сердце колотилось где-то в висках.

– Черт побери, – хрипло выдохнул он. Голос сорвался, словно это было первое слово, произнесенное им за годы.

Его палец ослабел. Он медленно, почти с усилием, опустил карабин. Спина была мокрой от холодного пота.

Он сделал выбор против своих правил. Нарушил свой главный закон, поддавшись призраку из прошлого. И где-то в глубине его сознания, похожий на тихий щелчок сработавшей ловушки, зародился вопрос: «И что теперь будет с нами?»


ГЛАВА 2: ЦЕНА БЕЗОПАСНОСТИ

Воздух снаружи был густым и тяжёлым, пах озоном, разложением и сладковатой пылью распадающегося бетона. Каждый вдох обжигал лёгкие невидимой грязью. Алан двигался бесшумно, как тень, ступая по мягкому ковру мха и битого стекла. Локи шёл впереди, его низкое приземистое тело было идеально приспособлено для такого рельефа. Он замирал на каждом шагу, его короткие уши-треугольники напряжённо ловили каждый звук. Вся его поза кричала: «Я не доверяю. Но я слушаюсь».

Девушка не заметила их приближения. Она была в полубреду, её губы, потрескавшиеся и в крови, беззвучно шептали что-то. При ближайшем рассмотрении Алан увидел, что её раны – настоящие, ужасающе реальные. Глубокая ссадина на лбу, вывихнутое запястье, распухшее до размеров картофелины. Но не это привлекло его внимание. Её одежда – прочная ткань куртки-сафари, качественные походные штаны. Рюкзак из дорогой кордуры. Это не была экипировка бродяги. Это была одежда человека, у которого был дом. База. Ресурсы.

На мгновение его сознание дрогнуло. Не школа, а веранда их дачи. Катя, его Катя, в дорогом, только что купленном желтом платье, смеется, разливая чай по фарфоровым чашкам. «Смотри, не испачкай, это же не твои армейские робы!» – поддразнивает она его. Солнце, покой, безопасность. Иллюзия.

«И всё равно ты здесь одна, поверженная и ограбленная», – промелькнуло у него в голове, острое, как лезвие. Иллюзия разбита. Как и те фарфоровые чашки.

Локи, подойдя на несколько метров, сел и издал низкий, вибрирующий рык. Девушка вздрогнула и попыталась отползти. Глаза, огромные от ужаса и боли, расширились при виде вооружённого до зубов мужчины и его свирепого спутника.

– Не двигайся, – голос Алана прозвучал чужим, дребезжащим от долгого молчания. – Ты только усугубишь.

Он не опускал оружие, медленно приближаясь. Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул по её рюкзаку, по рассыпанным банкам. Дорогая валюта.

– Кто ты? – спросил он, останавливаясь в паре шагов. – Откуда?

Девушка попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый стон.

–…Анна. Меня… обобрали. Ночью. Убежала…

– Кто? – повторил Алан, не двигаясь.

– Не знаю… в темноте… – она закрыла глаза, её тело обмякло. – Оставь… если хочешь. Уже всё равно.

Именно эта покорность, эта готовая, почти обречённая готовность к смерти, в итоге перевесила все его подозрения. Он видел это слишком часто – в отражении собственных глаз по утрам.

Он резким жестом дал Локи команду «тихо». Пес умолк, но его тело осталось напряжённым. Алан, наконец, закинул карабин за спину и присел на корточки перед ней.

– Ты сейчас потеряешь сознание от боли, – констатировал он без эмоций. – Я могу вправить руку. Будет очень больно.

Анна лишь кивнула, стиснув зубы.

Процедура была быстрой, точной и жестокой. Алан взял её руку – холодную, липкую – и, нащупав сустав, одним резким движением вернул его на место. Раздался отвратительный, влажный щелчок. Анна глухо, по-звериному вскрикнула и обмякла.

И снова память, на этот раз – тактильная, физическая. Не тело Анны, а Кати. Они на кухне, она тянется за тяжелой кастрюлей с верхней полки, поскальзывается. Он подхватывает ее, но она все же ударяется локтем. Тихий стон. Он, уже тогда прошедший базовую медподготовку, мнет ей локоть, стараясь не смотреть на ее побелевшие от боли губы. «Дурак, – шепчет она, опираясь лбом на его грудь, – не так страшно, как выглядит». Он верил ей. Тогда он верил.

Пока она была без сознания, он быстрыми, профессиональными движениями обработал её раны жгучим антисептиком и наложил тугую повязку.

Когда Анна пришла в себя, её взгляд был более осознанным.

– Спасибо, – прошептала она.

– Не благодари, – отрезал Алан, вставая и отходя. – Я ещё не решил, что с тобой делать.

Он окидывал взглядом окрестности. Его разум лихорадочно работал, взвешивая риски. Оставить её здесь – значит обречь на смерть. Взять с собой – нарушить всё, что он строил годами.

– У тебя есть укрытие? Люди? – спросил он, уже зная ответ.

– Было… – она покачала головой, и в глазах блеснула тоска. – Они нашли его. Я больше никуда не могу…

Он повернулся к ней, и в его глазах, серых и холодных, как пепел, она прочитала решение.

– У меня есть правила. Нарушишь любое – умрёшь. Поняла?

Она кивнула.

– Первое: не задавать вопросов.


– Второе: делать то, что я говорю, без обсуждений.


– Третье: не прикасаться к моим вещам.


– И главное… – он посмотрел на неё так, что по её спине пробежал холодок. – Никакого доверия. Это не союз. Это временное перемирие. Пока ты не встанешь на ноги.

Анна снова кивнула, и в её покорности было что-то такое, что заставило Локи снова насторожиться.

Алан наклонился, подобрал её монтировку и консервы, сунул их в её рюкзак.

– Вставай. Можешь идти?

– Думаю, да, – она оперлась на здоровую руку и, пошатываясь, поднялась.

Он резким кивком подозвал Локи и жестом показал ему идти вперёд. Дорога обратно заняла почти час. Алан выбрал самый длинный и запутанный путь. Она шла, стиснув зубы, не издав ни звука жалобы.

Когда они наконец подошли к скрытому лазу в подвал его дома, Алан снова остановился.

– Сейчас ты войдёшь в мой дом. Для Локи и для систем безопасности ты теперь – часть экипажа. Но запомни: это иллюзия. Один неверный шаг, одна ложь… и иллюзия исчезнет.

«Что я делаю?» – застучало в висках. И снова, как удар в висок, вспышка. Катя на пороге их новой квартиры, смеется, протягивает ему ключ. «На, хранитель. Теперь твоя крепость и моя». Он взял ключ. Тогда он впустил ее в свою жизнь. Теперь он впускает в свою смерть незнакомку, потому что в глазах этой незнакомки увидел ту же самую искру, которую когда-то задуло ветром катастрофы в глазах Кати.

Он отодвинул маскировочную панель, впуская её в своё святилище. В серый полумрак, пахнущий дымом, металлом, кожей и многолетним одиночеством. Он нарушил своё главное правило, впустив в своё убежище живое, хрупкое и абсолютно чужое существо по имени Надежда.

И где-то в глубине, похожий на тихий щелчок сработавшей ловушки, зародился вопрос: «Что я наделал?»


ГЛАВА 3: ЧУЖАЯ НА ЧУЖОЙ ЗЕМЛЕ

Тишина убежища обрушилась на Анну словно физическая тяжесть. Воздух был другим – спёртым, со сложной палитрой запахов: дым от буржуйки, масло для оружия, сладковатый дух сушёных грибов и под ним – едва уловимая, но стойкая нота мужского пота и собачьей шерсти. Это был запах логова. Чужого логова.

«Крепость» глазами Анны:

Бездушный порядок: Не было ни пылинки. Стены, увешанные инструментами, картами и схемами, напоминали командный центр. Это была не жизнь, а функционирование.

Следы прошлой жизни: В углу, на полке, стояла оплавленная кукла в засаленном платьице. Эти артефакты «до» выглядели чуждо в этой военизированной реальности.

Всевидящие стены: Она чувствовала на себе взгляды. Камеры наблюдения, самодельные, с крошечными красными светодиодами, были размещены по углам. Она была под колпаком.

– Садись, – голос Алана прозвучал сбоку, заставив её вздрогнуть. Он указал на единственный стул у буржуйки. – Согреешься. Не подходи к кладовой и к панели управления.

Он налил ей в жестяную кружку горячей воды и швырнул ей пару сухарей.


– Ешь. Молчи.

Он сам сел по другую сторону помещения, положив карабин на колени, и начал разбирать и чистить свой пистолет. Его движения были точными, автоматическими. Он не смотрел на неё, но она знала – каждое её движение находится под контролем.

Анна осторожно сделала глоток. Вода была горячей и безвкусной. Она сжала кружку в дрожащих пальцах, пытаясь совладать с дрожью. Это был страх. Страх быть разоблачённой.

И тут её настиг Локи. Пёс не рычал. Он просто подошёл и сел в двух шагах от неё, уставившись своим тёмным, не моргающим взглядом. Он начал обнюхивать воздух, его ноздри трепетали. Он чуял её. Чуял чужеродность.

– Он… он не укусит? – тихо спросила Анна.

– Если я прикажу, – безразлично ответил Алан. – А так – нет. Он просто делает свою работу.

Спустя долгие минуты, которые показались вечностью, Анна не выдержала тишины.


– Спасибо… – её голос прозвучал хрипло. – Я не думала, что… кто-то ещё остался. Я была одна уже несколько месяцев.

Алан не поднял глаз, продолжая чистить ствол.


– Несколько месяцев? – его голос был плоским, как у робота. – А загар на твоих руках свежий. И сапоги почти не стоптаны. В нашем мире время оставляет другие следы.

Лёд страха пронзил её грудь. Он заметил. Сразу заметил.


– Я… я нашла их недавно. В заброшенном магазине, – она попыталась парировать, но голос выдал её неуверенность.

Алан наконец поднял на неё взгляд. В его глазах не было гнева. Лишь холодная, безжалостная констатация факта.


– Ты солгала. С самого начала. Это был твой первый неверный шаг. Локи это почуял.

Внезапно, глядя на ее испуганное, но расчетливое лицо, он увидел другое. Не ложь, а правду, которую он когда-то проигнорировал. Катя за неделю до Падения. «Мне кажется, за мной следят, Алан. На работе. Смешно, да?» – сказала она за ужином. Он отмахнулся тогда, списал на усталость. «Тебе кажется», – сказал он. Он не стал проверять. Не стал искать следов. Он доверился. И проиграл.

Пёс, услышав своё имя, издал тихое, низкое «вуф» и лёг у ног хозяина, не сводя глаз с Анны. Его взгляд словно говорил: «Я тебя раскусил. И он тоже».

Алан встал, его тень накрыла её.


– Правила просты. Ты их уже нарушила. Следующая ложь станет для тебя последней. Поняла?

Он не ждал ответа. Развернулся и ушёл вглубь убежища, оставив её одну под пристальным взглядом стаффорда.

Спустя около часа Алан вернулся. Он принёс две банки тушёнки и пачку сухарей. Он поставил еду на небольшой столик у буржуйки и отодвинул одну банку в её сторону.


– Ешь. Тебе нужны силы, – сказал он, его голос по-прежнему был лишён эмоций, но в нём появилась практическая нота. Мёртвая девушка была бы ему бесполезна.

Он сел и начал есть свою порцию. Анна, после минутного колебания, последовала его примеру.


– Ты военный? – нарушила она тишину, нарушив его же правило.

Алан медленно поднял на неё взгляд. В его глазах вспыхнула искра раздражения.


– Я был инженером. Сапёром, – ответил он, откладывая ложку. – А это, – он жестом обвёл комнату, – моя последняя мина для разминирования. Мир вокруг неё.

– Почему ты меня спас? – снова спросила она, чувствуя, что переступает очередную черту.

– Я ещё не решил, спасаю ли, – холодно парировал он. – Пока что я просто устранил переменную из уравнения, которая могла привлечь внимание к моему расположению. А теперь хватит вопросов.

Он закончил есть и встал. Но прежде чем уйти, он остановился и, глядя куда-то мимо неё, произнёс:


– Твоя очередь. Расскажи. Правдивую историю. Начни с того, почему на твоих сапогах нет потертостей. У тебя один шанс.

Давление достигло пика. Локи, услышав изменение в тоне хозяина, снова поднял голову.

И снова удар под дых. Не от ее лжи, а от ее положения – сидящей перед ним, пытающейся найти оправдания. «Объяснись», – требовал он тогда от Кати, найдя в ее телефоне переписку с коллегой, показавшуюся ему подозрительной. Он видел, как она искала слова, и это молчание он счел признанием вины. Он заперся в своей гордости, в своих подозрениях. А через два дня мир рухнул, и он навсегда остался с вопросом: а была ли там вообще вина? И не его ли подозрительность стала той последней стеной между ними?

Анна глубоко вздохнула.


– Хорошо. Я не была одна несколько месяцев. Я была… частью группы. Мы жили в бункере, на старой заброшенной метеостанции. Там были запасы. В том числе и эта одежда, и эта еда.


– Нас было человек десять. Всё было… нормально. Пока три дня назад не пришли они. Не бандиты. Что-то другое. Быстрые, молчаливые. Они ворвались ночью. Я… я убежала. Остальные… – она замолчала.


– Я бежала без остановки. Я не знаю, преследуют ли они меня. И да, – она кивнула на свои сапоги, – они почти новые. Потому что я нашла их в том самом бункере. Я не хотела лгать. Я просто… боялась.

Она закончила. В комнате повисла тишина. Алан изучал её. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим.


– «Они»? – наконец произнёс Алан. – Кто такие «они»?

– Я не знаю, – ответила Анна, и в её голосе прозвучала искренняя растерянность. – Я почти не видела их в темноте. Только тени. И… и звук, похожий на сухое потрескивание, как будто ломаются кости.

Алан медленно кивнул, его лицо не выдавало никаких эмоций.


– Описания недостаточно. Но… это уже больше похоже на правду. Или на очень хорошую ложь.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.


– Ты останешься здесь на ночь. Локи будет сторожить. Не пытайся подойти к выходу. Утром я решу, что с тобой делать.

Он ушёл, оставив её с собакой и с тяжёлым грузом неопределённости. Анна медленно выдохнула. Ей удалось отвести удар. На время.

Локи, наконец, отвёл от неё взгляд и улёгся у двери, закрывая собой выход. Его работа на сегодня была сделана. Но в воздухе всё ещё витал вопрос, на который у неё не было правдивого ответа: как долго продлится это хрупкое перемирие?


ГЛАВА 4: УРОКИ ВЫЖИВАНИЯ

Следующее утро началось не со света, а со звука. Громкого, металлического – Алан с силой ставил жестяную миску с водой на пол рядом с её импровизированной кроватью.


– Умывайся. Через пять минут начинаем, – его голос был резким, как утренний воздух, проникающий сквозь щели.

Анна с трудом открыла глаза. Каждое движение отзывалось болью, но сон вернул ей часть ясности. Она заметила, что пока она спала, кто-то накрыл её дополнительным одеялом. Этот маленький жест противоречил его суровости и сбивал с толку.

Локи уже бодрствовал. Он сидел у двери, наблюдая. Сегодня его взгляд был менее враждебным, более оценивающим.

Через пять минут Алан ждал её у стола, на котором были разложены монтировка, ножи, самодельная дубинка.


– Первый урок, – начал он, без преамбулы. – Твои враги.

Он разложил на столе несколько зарисовок, сделанных углём на обрывках обоев.


– «Грызуны» – стаи одичавших псов. Быстрые, нападают стаей. Слабое место – горло и живот.


– «Стенающие» – бывшие люди. Медлительные, но сильные. Не подпускай близко. Бей по ногам и убегай.


– «Слизь» – аномалия. Не приближайся. Радиация и кислота.


– Твоя задача – не победить. Твоя задача – выжить. Бегство – не позор. Это стратегия.

Алан взял монтировку и протянул ей.


– Держи. Покажи, как бы ты ударила «Стенающего».

Анна неуверенно взяла тяжелый инструмент. Она сделала нерешительный взмах.


– Слабый удар. Ты только разозлишь его, – холодно констатировал Алан. Он встал позади нее, чтобы скорректировать её хват. Внезапная близость заставила её вздрогнуть. Его руки поправили положение её пальцев на холодном металле. – Ты не замахиваешься. Ты бьешь. Коротко, резко, с проносом. Целься в воображаемую голову.

И на секунду его сознание дрогнуло. Не убежище, а гараж на даче, пахнет бензином и свежескошенной травой. Он сзади, его руки на ее руках, поправляет хват. Не монтировки, а молотка. Катя смеется, запрокидывая голову ему на плечо: «Ну и что я должна забить, о великий учитель? Гвоздь или твое самомнение?» Ее волосы пахнут яблоком. Он смеется в ответ, целуя ее в висок. Это было лето. Лето до.

– Вот так, – он отошёл, дав ей пространство, его голос снова стал жестким, сметая наваждение.

Анна снова взмахнула монтировкой, на этот раз с большей силой.


– Лучше, – кивнул он. – Запомни это ощущение. Это ощущение твоего права на жизнь.

Он перешёл к ножам, показывая различные хваты. Локи внимательно следил.

Затем Алан подвел её к панели «Аркана».


– Второй урок. Нервная система. Зеленый – чисто. Желтый – движение. Не паникуй. Сообщи мне. Красный – нарушение периметра. Берешь оружие, занимаешь позицию у главного входа. Без вопросов.

Он указал на сложную схему на стене – план дома.


– Это твой маршрут в случае штурма. Выучить за сегодня.

Анна кивнула, чувствуя, как её голова идет кругом.


– Почему? – не удержалась она. – Почему ты тратишь время на это? На меня?

Алан на мгновение замер, его взгляд стал отстраненным.


– Мёртвый груз мне не нужен. Ты либо станешь частью системы, либо станешь её слабым звеном. Я не потерплю слабых звеньев.

Он подошел к небольшой полке с книгами и стал искать что-то среди корешков. Анна, пытаясь показать свою готовность учиться, указала на одну из книг – старый справочник по механике.


– Может, эта поможет?…

Алан, не глядя, отстранил её руку.


– Не прикасайся, Катя…

Он замолчал. Воздух в комнате застыл. Словно время остановилось. Его спина напряглась. Он медленно повернулся, и его лицо было маской из ярости, боли и смущения. Он смотрел на неё, но видел, очевидно, кого-то другого. Ту, чьё имя только что сорвалось с его губ.

И этот взгляд, полный невыносимой тоски, пронзил ее насквозь. Он был здесь, но его не было. Он видел перед собой не ее, а призрак. И в этом призраке была такая бездна любви и потери, что у Анны перехватило дыхание. Она была никем. Пылинкой. Назойливым напоминанием о том, что кто-то, кого он любил, прикасалась к его вещам. Кто-то, кого больше нет.

Локи, почуяв резкое изменение в атмосфере, тихо зарычал, не понимая, на кого направлять агрессию.

Анна замерла, не зная, что делать. Извиниться? Сделать вид, что не заметила?

Алан резко выдохнул, и его взгляд снова стал холодным и отстраненным, но теперь в нём читалась глубокая, кровоточащая трещина.


– Урок окончен, – прошипел он. – Выучи план. Локи, с ней.

Он развернулся и быстрыми шагами ушёл вглубь дома, оставив её одну с собакой и с гнетущим чувством, что она случайно прикоснулась к чему-то священному и запретному.

Локи подошёл к ней и, после короткой паузы, ткнулся носом в её ладонь. На этот раз это не было изучением. Это было что-то иное. Почти… сочувственное.

Анна смотрела на дверь, в которую исчез Алан. Она больше не чувствовала страха. Теперь её переполняло сложное чувство любопытства и острой, почти физической жалости. Она увидела не просто выживальщика-отшельника. Она увидела человека. И это было страшнее любой угрозы.


ГЛАВА 5: ПЕРВАЯ ВЫЛАЗКА

Тишина, последовавшая за инцидентом с именем, висела в воздухе весь день. Алан избегал Анну, занимаясь починкой генератора в подвале. Но на следующее утро он снова стоял над ней с той же жестяной миской. В его взгляде не было и следов вчерашней слабости – только привычная сталь.

– Сегодня – первая проверка, – объявил он. – Мы идем за антибиотиками. Твои раны могут загноиться.

Локи, услышав ключевое слово «идем», насторожил уши. Вылазка для него была событием.

– Ты знаешь, где найти лекарства? – спросила Анна, стараясь звучать нейтрально.

– Аптека «Феникс» в трех кварталах отсюда. Я проверял её полгода назад. – Он произнес это с особой ударностью, внимательно следя за её реакцией. Но лицо Анны ничего не выдало.

Через пятнадцать минут они были готовы. Алан выдал Анне поношенную куртку и легкий топорик.

– Запомни, – Алан остановил её у самого выхода. – Вне этих стен не существует правил. Только инстинкты. Ты идешь за мной, повторяешь мои движения. Не шаг в сторону. Локи будет идти впереди. Если он замер – ты замираешь. Если он рычит – ты готовишься к бою. Поняла?

Она кивнула, сердце бешено колотясь в груди.

Воздух снаружи обжег легкие. Алан двигался бесшумно, используя каждую воронку, каждый остов автомобиля как укрытие. Локи скользил впереди, его тело постоянно находилось в напряженном, но плавном движении.

Анна старалась повторять каждое движение Алана, но её тело, ослабленное болью, отказывалось подчиняться. Она споткнулась о скрытую под мусором решетку, и металлический лязг прозвучал невероятно громко.

Алан мгновенно обернулся, его взгляд был подобен удару кинжала. Локи замер, ощетинившись. Прошло несколько напряженных секунд. Ничего.

«Одна ошибка», – промелькнуло у него в голове. И его пронзило знакомой болью в виске. Не Анна, а Катя. Они в парке, она смеется и громко зовет его, размахивая букетом одуванчиков. «Тише!» – почти рявкает он тогда, озираясь по сторонам. Она обижается. Он опять все портит своей паранойей, своим вечным «тише» и «опасно». Тогда, в старом мире, его предостережения были смешны. Теперь ее нет. И этот случайный лязг металла был не просто ошибкой. Он был эхом его самого большого провала – неспособности сделать тихим целый мир, чтобы защитить ее.

Аптека «Феникс» представляла собой полуразрушенное одноэтажное здание. Войдя внутрь, Алан первым делом бросил на пол маленькую металлическую шашку. Тишина. Локи начал тщательно обнюхивать полки.

– Ищи антисептики, перевязочные материалы, что-нибудь с названиями вроде «ципрофлоксацин», «амоксициллин», – тихо скомандовал Алан. – Быстро.

Анна кивнула и направилась к разграбленным стеллажам. Она действовала методично, проверяя нижние полки и углы. Её движения были удивительно точными для человека, который, по её же словам, не имел опыта.

Именно там, в дальнем углу, она и нашла его. Неприметную пластиковую коробку с красным крестом. Внутри лежало несколько блистеров с антибиотиками.

– Нашла! – она не сдержала полушепот, в котором прозвучала неподдельная радость и… триумф? Слишком уверенный тон для напуганной жертвы.

Алан подошел, взял у неё коробку.


– Хорошо, – бросил он коротко. Его взгляд на мгновение задержался на её лице, и в нём мелькнула тень холодного анализа. – Повезло.

В этот момент Локи издал тот самый низкий, предупреждающий рык. Алан мгновенно присел, подал собаке знак рукой. Локи замер, его взгляд был прикован к дверному проему.

Снаружи донесся звук. Не ветра. Не скрипа металла. Это был приглушенный, влажный звук, похожий на шлёпанье по грязи. И ещё… тихое, прерывистое поскуливание.

Алан медленно поднялся, чтобы выглянуть в разбитое окно. Его лицо стало каменным.


– «Стенающие», – прошептал он, и в его голосе впервые зазвучало нечто кроме уверенности. Осторожность. – Двое. Блокируют выход.

И снова, как удар током. Не аптека, а темный подвал в первые дни после Падения. Такие же звуки снаружи. Катя, горячая в лихорадке, прижимается к нему, ее дыхание прерывисто. «Не уходи, – шепчет она, – не оставляй меня». Но у них кончилась вода. Он должен был идти. Он пошел. И когда вернулся, подвал был пуст. Только распахнутая дверь и клочок ее кофты на гвозде. Он снова не уберег. Не смог принять правильное решение.

Он посмотрел на Анну, потом на Локи. План изменился. Они в ловушке. И их спасение теперь зависело не только от его навыков, но и от того, насколько хорошо она усвоила его вчерашний урок. И от того, сможет ли он на этот раз принять верное решение, не парализованный призраками прошлого.


ГЛАВА 6: ТИХИЕ УЛИКИ

Ночь после первой вылазки. Анна, измотанная, спала беспокойным сном на своём месте у буржуйки. Алан не спал. При свете керосиновой лампы он разложил на столе содержимое её рюкзака с методичностью криминалиста, нарушив собственное правило «не прикасаться к её вещам». Правила менялись, когда на кону стояла безопасность крепости.

Локи лежал у его ног, но не спал – его уши были подняты, будто он помогал в расследовании.

Алан изучал каждую вещь.

Жетон: Тот самый, с птицей Феникс. Он провёл по нему пальцем. Качество обработки металла было слишком высоким для кустарных мастерских. Этот холодный, идеально отштампованный металл был полной противоположностью единственному украшению, которое он когда-то подарил Кате – серебряному кулону в виде цветка, грубоватому, ручной работы. Она смеялась, говоря, что он похож на репейник, но носила не снимая. Теперь этот «репейник» лежал где-то в руинах, а в его руках был символ бездушного порядка.

Карта: Напечатанная, ламинированная. Отметки были сделаны не чернилами, а каким-то стойким полимерным составом. Технологии, недоступные в этом мире хаоса.

Пустая обертка от энергетического батончика "П-7": Он понюхал её. Не обычный химический запах. Сложная, почти медицинская формула. «Настоящая еда портится», – сказала как-то Катя, пытаясь накормить его своим несъедобным печеньем. Этот батончик был полной противоположностью тому печенью – он был создан, чтобы не портиться, чтобы быть эффективным. Как и люди, которые его создали.

Но главная находка ждала его в самом потайном отделении рюкзака, за подкладкой. Маленькое, плоское устройство размером с монету. Не радиочип – его бы сразу засекла «Аркан». Это был пассивный ретранслятор. Он ничего не излучал сам, но при облучении специальным запросным сигналом – откликался. Как собачий чип. Его практически невозможно обнаружить стандартными средствами.

Значит, они не следили за ней постоянно. Они могли «спросить», где она, когда захотят. И она, скорее всего, даже не знала о нём.

Он откинулся на спинку стула, и его снова пронзило воспоминание. Не о Кате, а о работе. Сапёр на минном поле. Он видел такие устройства – хитроумные, пассивные, срабатывающие только при определённом воздействии. Их почти невозможно найти, если не знать, что искать. Он всегда искал. Его профессия учила: самая страшная мина – та, которую ты не видишь. Анна была такой миной. Но теперь он нашёл взрыватель.

Это меняло всё. Она не была приманкой. Она была ориентиром. Беглым ориентиром, за которым ведётся охота с помощью технологий, которые он не видел со времён Старого Мира.

Он аккуратно вернул всё на свои места, воссоздав первоначальный беспорядок в рюкзаке. Теперь у него было преимущество. Он знал, что её ищут, и знал, как её находят. Но самый главный вопрос оставался без ответа: кого он впустил в свою крепость? Беглую жертву или потерпевший крушение элемент чужого, высокотехнологичного уклада, последствия которого были ему неизвестны и оттого ещё более опасны?


ГЛАВА 7: ИСПЫТАНИЕ ОГНЕМ

Воздух в аптеке стал густым и липким. Прерывистое, хриплое дыхание «Стенающих» слышалось всё отчётливее.

– План? – выдохнула Анна, прижимаясь спиной к прилавку. Её пальцы сжимали топорик с правильным, уверенным хватом.

Алан быстро окидывал взглядом помещение.


– Окно на выезд заблокировано. Дверь – единственный путь. Их двое. Мы – трое, – его взгляд скользнул по Локи. – Я выйду первым, отвлеку. Локи атакует по моей команде. Ты – следом. Беги к дому.

– Это самоубийство! – в её голосе прозвучала не паника, а трезвая оценка.

– Другого нет, – отрезал он.

– Есть! – её голос прозвучал резко. Она указала на боковую дверь за прилавком. – Там должно быть окно. Возможно, на другую улицу. Это ловушка, но не смертельная.

Алан на мгновение замер, поражённый скоростью её реакции. Она думала тактически, как солдат.


– Проверим, – кивнул он. – Локи, прикрой.

Он двинулся к двери, ударил по замку прикладом. Дверь со скрипом поддалась. Подсобка была маленькой, тёмной. И да, там было окно – небольшое, забранное решёткой.

– Решётка, – констатировал Алан.

– Я могу её вырвать, – сказала Анна, хватая длинный металлический лом. – Помоги. Используем как рычаг.

Они не стали терять ни секунды. Алан упер лом, Анна налегла всем весом. Металл заскрипел. Снаружи послышался голодный вопль «Стенающего».

– Быстрее! – сквозь зубы прошипел Алан.

С громким треском решётка оторвалась.

– Локи, вперед! – скомандовал Алан.

Пёс прыгнул в проём, мгновенно оценил обстановку и коротко тявкнул – «чисто».

В этот момент главная дверь аптеки с грохотом распахнулась. На пороге стояли двое «Стенающих».

– Иди! – крикнул Алан Анне, разворачиваясь и открывая огонь.

Анна пролезла в окно. Локи уже был там. Алан отступал к окну, ведя прицельный огонь. Один из «Стенающих», получив пулю в плечо, лишь зарычал громче.

– Локи, жди! – скомандовала Анна, увидев, что пёс готовится прыгнуть обратно.

Алан выстрелил ещё раз и прыгнул в окно.


– Бежим!

Они рванули по переулку. Сзади доносились крики и топот. Локи бежал впереди, выбирая путь, и вдруг резко свернул в арочный проход, приведя их к запасному входу в убежище.

Спустившись в темноту и забаррикадировав дверь, они остановились, дыша как загнанные звери. В кромешной тьме слышалось только их тяжёлое дыхание.

Алан первым нарушил тишину. Его голос прозвучал хрипло и обвиняюще:


– Ты. Ты знала, что делать. С решёткой. С тактикой. Ты не бежала в панике. Кто ты?

Его пальцы в темноте с силой сжали её запястье. Правда висела между ними, тяжелая и невысказанная.

И в этой темноте, держа ее руку, он снова увидел ее. Не Анну. Катю. Они сидят в темном кинозале, и она пытается отобрать у него свой билет, смеясь. «Отдай! Ты всегда все контролируешь, дай мне хоть что-то сделать самой!» А он не отдает, играя, держа ее за запястье. Ее пальцы были теплыми и живыми.

Теперь, в холодном подвале, пальцы в его руке были холодными, напряженными, полными лжи. Он держал не жизнь, а разгадку. И он понял, что должен сделать выбор: сжать сильнее, как когда-то с тем билетом, заставляя ее подчиниться его правилам, его правде. Или разжать пальцы. И рискнуть услышать ее собственную историю, какой бы страшной она ни была. Рискнуть снова.

ГЛАВА 8: ЛОВУШКА ДЛЯ ОХОТНИКОВ

– Они использовали «Стенающих» как загонщиков, – сквозь зубы прошипел Алан в темноте. – Направляли их на нас, чтобы вычислить наше укрытие. Профессионально.

– Что мы будем делать? – голос Анны дрожал, но не от страха, а от ярости. Ярости на саму себя.

– Мы делаем то, что они от нас ждут, – ответил Алан, и в его голосе послышалась странная, почти зловещая уверенность. – Мы показываемся.

Он вытащил из кармана тот самый пассивный ретранслятор.


– Они находят тебя по этому чипу. Я нашёл его в твоём рюкзаке.

Она ахнула, ощупав подкладку.


– Я… я не знала…

– Теперь знаешь. – Алан встал. – Локи, «тихо» и «след». План «Троянский конь».

Он объяснил суть за две минуты. Анна слушала, затаив дыхание. Это был безумный план. Но единственный.

Через пять минут дверь подвала тихо открылась. На улицу вышла Анна. Она шла медленно, пошатываясь, одна.


– Я здесь! – крикнула она. – Я сдаюсь! Только не стреляйте!

Из-за угла здания вышла группа из трёх человек в одинаковой камуфляжной форме с нашивкой-фениксом.


– Где Воронов? – крикнул их лидер.

– В подвале! Ранен! – соврала Анна.

Они двинулись к ней, и в этот момент из-за спины Анны, из-под груды мусора, поднялся Алан. Он бросил в сторону группы дымовую шашку.

Дым заполнил улицу. Послышались крики, выстрелы в слепую.

И тут на них набросился Локи. Не с лаем, а в полной тишине. Он работал по ногам, по рукам, сбивая с толку.

Алан использовал хаос. Он возник из дыма как призрак, и его первый удар прикладом был точен и безжалостен. Он не стремился убить. Он выводил из строя.

Бой длился меньше минуты. Когда дым рассеялся, трое солдат «Феникса» лежали без сознания. Алан, стоя над ними, снял с одного нашивку и заткнул её за пояс.

Он повернулся к Анне. Она стояла бледная, но сжав в руках подобранный с земли пистолет.


– Ты… ты знал про чип с самого начала?

– С той ночи, как нашёл его, – кивнул он. – Эта засада была не случайностью. Это была моя проверка. И твоя. Ты могла перейти на их сторону. Но ты этого не сделала.

Он подошёл к ней вплотную.


– Ты прошла проверку огнём. Но не проверку правдой. Ты до сих пор не сказала мне, кто ты.

В этот момент рация одного из солдат затрещало.


– «Ястреб-2», доклад. Цель нейтрализована?

Алан поднял рацию. Его голос был спокоен и обжигающе тих.


– Цель жива. И она идёт за ответами. Передайте своему командиру. Охота только начинается. Но теперь охотник – я.

Он разбил рацию прикладом.


– Теперь они знают, что мы вместе, – сказал он, глядя на Анну. – И у них есть моё имя. Игра изменилась. С этого момента никаких полуправд. Либо ты со мной, либо ты – помеха. Выбирай. Сейчас.

И в этот момент, глядя на ее решительное лицо, он с абсолютной ясностью осознал разницу. Катя была его прошлым, его болью, его вечным укором. Анна была его настоящим. Его союзником в битве, которую он не выбирал, но которую был готов принять.

Он семь лет отступал, строил стены и хоронил себя заживо. Но сейчас, объявив войну «Фениксу», он впервые за долгие годы почувствовал не тяжесть выживания, а ясность цели. Он больше не сапёр, минирующий подступы к своей могиле. Он снова стал инженером, способным не только обороняться, но и наступать. И его первый проект – этот хрупкий, опасный, но необходимый альянс.

Он ждал. Локи, подойдя, сел рядом и уставился на Анну, словно повторяя вопрос хозяина. Воздух застыл в ожидании. От следующего слова Анны зависело всё.


АКТ II: ХРУПКИЙ СОЮЗ

ГЛАВА 9: ПРАВДА КАК ОРУЖИЕ

Они вернулись в «Крепость» другим путём – Алан вёл их как боевое подразделение. Его пальцы не отпускали спусковой крючок. Локи бежал впереди, его слух и нюх были натянуты как струны.

Войдя внутрь, Алан первым делом забаррикадировал дверь и проверил «Аркан». Никаких следов проникновения. Только тогда он повернулся к Анне. Он не сказал ни слова, просто снял с пояса нашивку «Феникса» и бросил её на стол между ними. Жест был красноречивее любых слов: «Говори».

Анна стояла, глядя на обгоревший символ птицы. Ей нужна была новая стратегия. Стратегия правды.

– Меня зовут Анна Шмидт, – начала она, и это было первое полностью правдивое предложение с момента их встречи. – Я была агентом отдела внешнего наблюдения «Проекта "Феникс"». Моя задача – находить и оценивать выживших с ценными навыками. Ученых, инженеров, врачей.


– Тебя мы заметили давно. Твои системы безопасности, твоя методичность… Ты был в списке ценных активов. Мне поручили внедриться. – Она сделала паузу. – Приказ был простым: завоевать доверие, изучить слабые места, сообщить координаты для зачистки.

– Зачистки? – голос Алана был тихим и опасным.

– Они не убивают. По крайней мере, не сразу. Они… вербуют. Силой. Тех, кто не согласен – изолируют. Их идея – не просто выжить. Они хотят восстановить цивилизацию. Но свою. Жестокую, основанную на тотальном контроле. Я видела, что они делают с людьми. Я не могла… – её голос дрогнул. – Я сбежала. И я привела их к тебе. За это мне искренне жаль.

Она умолкла. Алан медленно подошёл к столу и взял нашивку.


– Почему не сразу?

– Потому что я боялась, что ты меня убьешь. И потому что… – она посмотрела ему прямо в глаза, – …я до сих пор не уверена, что ты не сделаешь этого.

Он усмехнулся – короткий, сухой, беззвучный смех.


– Умно. Твоя правда делает тебя ценной живой. Ты знаешь их тактику, структуру.

– Да. И я знаю, что они не остановятся. Теперь ты для них не просто актив. Ты – угроза. Приоритетная цель.

Он кивнул, отбрасывая нашивку.


– Что они хотят? В чём их цель?

– У них есть база. Старый заброшенный секретный НИИ «Прогресс». Они восстанавливают технологии. Ищут что-то… или кого-то. Я была низшего звена, я не знаю деталей. Но я знаю, что они боятся. Боятся чего-то большего, чем мутанты и радиация. И они готовы на всё, чтобы найти защиту. Или оружие.

Алан отвернулся и подошёл к своей стене с картами. Он провёл рукой по району, где, по её словам, находился НИИ.


– Значит, война. Не просто выживание. Война с армией.

– Не армия. Организация. Дисциплинированная, хорошо вооружённая. Но не бесконечная.

Он повернулся к ней.


– Твой статус? Что они думают о тебе сейчас?

– После того, как я не перешла на их сторону в перестрелке? После твоего сообщения по радио? – она горько улыбнулась. – Я предатель. Цель для ликвидации. Так же, как и ты.

В комнате повисла тишина. Локи, наконец, подошёл к Анне и сел рядом, положив голову ей на колено. Это был вердикт: «Ты теперь одна из нас».

Алан наблюдал за этим.

И в этот момент, глядя на эту странную пару – собаку, принявшую бывшего врага, и женщину, чья правда стала оружием, – он с невероятной ясностью осознал разницу. Семь лет он строил свою крепость, чтобы отгородиться от мира. Чтобы забыть. Стены были его памятью, а «Аркан» – его совестью. Но Катя, запертая в этой каменной гробнице вместе с ним, стала призраком, который мог только укорять, но не мог указать путь.

Анна, со своей опасной правдой, не давала ему прятаться. Она вытаскивала его наружу. Она заставляла его смотреть не в прошлое, а в будущее. Не на стены, которые он построил, а на врага, которого нужно победить. Впервые за долгие годы у него появилась не просто цель выжить. Появилась причина жить. И эта причина стояла перед ним, гладя Локи по голове, и ждала его решения.

Наконец, он кивнул.


– Хорошо. Временное перемирие становится союзом. Но мои правила остаются. Ты – мой тактический советник. Ты расскажешь мне всё, что знаешь. Каждый день. Каждая деталь.

– Я понимаю, – тихо сказала Анна.

– А теперь, – Алан подошёл к панели «Аркана» и начал вносить изменения в настройки, – мы переходим от обороны к активному наблюдению. Если они придут снова, мы встретим их во всеоружии.

Он посмотрел на неё, и в его глазах горел холодный огонь.


– И на этот раз мы будем готовы не просто обороняться. Мы будем готовы нанести удар.


ГЛАВА 10: РИТУАЛЫ И РАЗВЕДКА

Новый статус-кво установился не гладко. Теперь они были двумя осторожными хищниками, вынужденными делить одну берлогу. Их дни обрели новую, двойную структуру.

Утро: Ритуалы

Алан теперь будил её не миской с водой, а коротким кивком. Завтрак они ели молча, но уже не по разные стороны помещения. Локи располагался между ними, как живой барьер и символ их хрупкого перемирия.

После завтрака начиналась «учёба». Но теперь это был не односторонний инструктаж, а обмен.

Алан показывал ей тонкости своей обороны: как работают отдельные датчики «Аркана», как распознать фальшивый сигнал.

Анна взамен рассказывала о стандартных процедурах «Феникса»: как они организуют патрули, какие частоты используют для связи. Она рисовала на обороте старых карт схемы построения.

Однажды утром Алан, чистя свой «Вепрь», спросил, не глядя на неё:


– У них есть слабое место? Что-то, что их объединяет, кроме дисциплины?

Анна задумалась.


– Их лидер. Человек по кличке «Командор». Его никто не видел. Он для них… почти бог. Они верят, что только он может привести их к спасению. Если бы его не стало… их структура, их вера – рухнет.

Алан кивнул, в его глазах мелькнула искра интереса.

День: Разведка

Через неделю после нападения Алан объявил:


– Сегодня идём на смотровую точку. Нужно оценить их активность.

Они выбрали точку на крыше полуразрушенной гостиницы. Путь занял больше двух часов. Алан вёл их через подземные коллекторы. Локи шёл впереди.

На крыше они устроили наблюдательный пост. Алан использовал свой самодельный перископ, Анна – мощный бинокль из её рюкзака.


– Ничего, – прошептал Алан через полчаса. – Ни патрулей, ни следов техники. Слишком тихо.


– Это их стиль, – ответила Анна. – Они не будут штурмовать в лоб. Они изучат. Найдут слабое место. Попробуют взять измором или на разложение изнутри.


– Разложение?


– Подкуп. Шантаж. Они могли уже найти кого-то из… других выживших. – Она опустила бинокль. – В этом районе есть другие группы?

Алан нахмурился.


– Есть. Отшельник на старой телевышке. И… семья в бункере под школой искусств. Я не контактировал с ними. Слишком рискованно.


– «Феникс» их уже нашёл. Или найдёт. И предложит им еду, лекарства, защиту в обмен на информацию о тебе.

Они смотрели на мёртвый город, и теперь его тишина казалась зловещей.

«Другие выжившие». Слова Анны отозвались в нём глухим эхом. Он вспомнил первые месяцы после Падения. Не только страх, но и ярость. Он предлагал помочь, объединиться с соседями. Они с Катей собирали запасы, планировали создать общину. А потом пришла «Коричневая лихорадка». И соседи, в страхе за свою жизнь, сожгли дом на соседней улице, думая, что это остановит заразу. В том доме были люди. Он видел их лица в окнах. С тех пор его правило стало железным: свой круг – это он и Локи. Все остальные – угроза. Но сейчас, слушая Анну, он понимал: его изоляция была не силой, а уязвимостью. «Феникс» мог использовать этих людей как ключ к его крепости. Его старые страхи оборачивались против него.

Внезапно Локи, лежавший у их ног, поднял голову и насторожил уши. Он смотрел в сторону Радиоактивного Леса.


– Что там? – тихо спросил Алан.

Из чащи доносился ровный, механический гул. И вспышки неестественно яркого, белого света.


– Это не «Феникс», – уверенно сказала Анна. – У них нет такой техники. Это что-то другое.

Алан прильнул к перископу.


– Новые игроки. Или… – он посмотрел на неё, – …то, чего боится твой бывший «Командор»?

Глядя на эти вспышки, он почувствовал не страх, а странное, почти забытое чувство – любопытство. Не любопытство сапёра к новой мине, а любопытство инженера к незнакомому механизму. Катя всегда смеялась над этим его качеством. «Ты как ребёнок, – говорила она, глядя, как он разбирает сломанный будильник, – мир для тебя – одна большая головоломка». После её ухода мир перестал быть головоломкой. Он стал минным полем. Но сейчас, глядя на таинственный свет, он снова ощутил зуд в кончиках пальцев. Желание не обезвредить, а разобрать и понять.

Они пролежали на крыше ещё час, но больше ничего не увидели. Только таинственный гул и свет, которые потом так же внезапно исчезли.

Вечер: Новая реальность

Вернувшись в «Крепость», они действовали как отлаженный механизм. Алан проверял системы безопасности, Анна готовила ужин, Локи обходил периметр.

За едой Алан неожиданно сказал:


– Тебе нужно оружие. Не топорик. Настоящее.

Он встал, подошёл к потайной нише в стене и вынул оттуда пистолет – компактный, хорошо сохранившийся «Глок».


– Это оружие последнего шанса. Не для нападения. Для защиты. Моей и своей.

Он протянул его ей. Это был жест огромного доверия.

И в этот момент, протягивая оружие женщине, которая еще недавно была его пленницей и врагом, он снова увидел Катю. Но на этот раз – не в момент боли или потери. Он увидел ее на их первой совместной тренировке по стрельбе. Как она, смеясь и морщась от отдачи, пыталась попасть в мишень. Как он стоял сзади, поправляя ее стойку, и думал: «Я надеюсь, что тебе никогда не придется это использовать». Теперь он вручал оружие другой женщине, зная, что ей придется его использовать. Это был не жест любви. Это был жест суровой, беспощадной реальности. И в каком-то смысле – гораздо более глубокое доверие.

Анна взяла пистолет. Он был тяжёлым и холодным в её руке.


– Спасибо.


– Не за что, – он отвернулся. – Это практично. Мне нужна живая и дееспособная союзница.

Но она видела, как Локи, наблюдавший за этой сценой, одобрительно вильнул хвостом. Пёс понимал больше, чем его хозяин был готов признать.

Позже, когда Алан спал, Анна сидела у бойницы, глядя на звёзды. Её пальцы сжимали пистолет. Она думала о «Командоре», о таинственных огнях в лесу, о человеке, который спал в соседней комнате. Она была частью этой «Крепости» теперь. Но её прошлое не отпускало. Оно ждало своего часа, как мина, чтобы взорвать это хрупкое убежище изнутри.


ГЛАВА 11: ЛЕСНЫЕ ТЕНИ

Мысль о таинственных огнях не давала им покоя. Прошло три дня, но тишина со стороны Леса была теперь звенящей, полной ожидания.

Часть 1: Решение

– Мы не можем игнорировать это, – заявила Анна за скудным завтраком. – Если это новая угроза, мы должны знать. Если это… возможность, мы не можем её упустить.

Алан молча размешивал свою кашу. Локи, чувствуя напряжение, переводил взгляд с одного на другого.


– Лес – это смерть. Радиация, аномалии, твари, которых мы даже не знаем.


– «Феникс» боится чего-то. Что, если это – то самое? Что, если это их слабость? – настаивала она.

Алан отложил ложку.


– Один день. Мы идём до границы Леса, не дальше. Проводим разведку и возвращаемся. Никаких геройств.

Она кивнула, скрывая облегчение. Она боялась Леса не меньше его, но страх перед неизвестностью был сильнее.

Подготовка была более тщательной, чем когда-либо. Алан выдал им полные комплекты самодельной противорадиационной защиты. Локи получил свою собственную, сшитую на скорую руку, защитную попону.


– Если дозиметр запищит как сумасшедший – мы разворачиваемся. Если Локи откажется идти – мы разворачиваемся. Если я скажу «назад» – мы разворачиваемся. Понятно? – его голос не допускал возражений.


– Понятно, – ответила Анна, проверяя затвор своего «Глока».

Часть 2: Граница

Дорога до границы Леса заняла несколько часов. Чем ближе они подходили, тем более негостеприимным становился мир. Деревья были искривлены и покрыты странными, биолюминесцентными грибами. Воздух стал густым и сладковатым.

Локи шёл, прижав уши и постоянно обнюхивая воздух. Он не рычал, но его низкое, тревожное ворчание не прекращалось.


– Радиация в норме, но… что-то не так, – сказал Алан, глядя на показания дозиметра. – Это не просто радиация. Это что-то другое.

Они вышли на опушку. Лес стоял перед ними тёмной, непроницаемой стеной. Казалось, он дышит – тихий, едва уловимый гул исходил из самой его сердцевины.

И тут они увидели их снова. Вспышки. Белые, резкие, как сварка. Они были глубоко в чащобе, но теперь можно было разглядеть их источник – нечто высокое, цилиндрической формы, испещрённое огнями. И вокруг него – движение. Не хаотичное, как у мутантов, а организованное, механическое.


– Это не люди, – прошептала Анна, и в её голосе прозвучал настоящий ужас. – Это… машины.

Часть 3: Наблюдение

Они устроили наблюдательный пост в полуразрушенном здании на самой границе Леса. Алан установил перископ, Анна вела записи в своём полевом журнале.

То, что они увидели, не поддавалось логике. Среди деревьев двигались автоматоны – двуногие, гуманоидные роботы, покрытые потёртым металлом. Они методично сканировали местность, излучая лучи зелёного света. Некоторые из них собирали образцы флоры и фауны, другие – возводили какую-то конструкцию вокруг центрального объекта.


– Довоенные технологии? – предположил Алан. – Военные роботы, которые всё ещё выполняют свою программу?


– Нет, – покачала головой Анна. – Слишком… инопланетно. Смотри на их движения. Это не земная механика.

Внезапно один из роботов остановился и повернул свою «голову» в их сторону. Из его глазниц выстрелил луч красного света, который скользнул по стене их укрытия.


– Нас заметили! – крикнул Алан.

Они пригнулись. Через несколько секунд послышался нарастающий гул. Два автоматона отделились от группы и направились к их зданию.


– Отступаем! – скомандовал Алан.

Но было уже поздно. Роботы двигались с неестественной скоростью. Они вышли на открытое пространство перед зданием, их оружие – нечто, напоминающее излучатель – было нацелено на выход.

И в этот момент, глядя на безжалостные, лишенные всякой эмоций «лица» машин, Алан испытал нечто совершенно новое. За годы выживания он изучил каждый тип угрозы. Он научился предсказывать их поведение, находить слабости. Но это… Это была абсолютная, чистая логика. В ней не было ни гнева, ни милосердия, ни страха. Только функция. И он понял, что все его правила, весь его горький опыт – бесполезны. Это была игра, в которой у него не было ни карт, ни фишек. Он снова был тем инженером, который впервые увидел схему квантового процессора – понимая, что столкнулся с системой, работающей на принципах, лежащих за гранью его понимания.

Часть 4: Моральный выбор

– У нас есть два варианта, – быстро сказал Алан. – Прорываться с боем или попытаться спрятаться.


– Есть третий, – ответила Анна. Её взгляд упал на Локи. – Они реагируют на движение и, возможно, на тепло. Локи может их отвлечь.


– Нет! – его ответ был резким и окончательным. – Я не рискую им.


– Я не предлагаю рисковать. Он быстрый и умный. Он может выманить их в Лес, а сам вернуться через завалы. Они не смогут преследовать его в таких условиях.

Алан смотрел на пса, который, казалось, понимал суть спора. Локи посмотрел на хозяина, потом на роботов, и издал короткий, готовый к действию лай.

И в этот момент его пронзила память. Не образ, а звук. Отчаянный, визгливый лай другой собаки, соседского щенка, которого Катя так любила. Они заперты в подвале в первые часы Хаоса. Снаружи – крики, взрывы. И этот лай. Щенок вырвался и побежал на звук. Катя бросилась за ним. Он схватил ее за руку, удерживая с силой, от которой на ее коже потом остались синяки. «НЕТ!» – закричал он тогда, так же, как крикнул сейчас Анне. Он спас Катю, ценой жизни того щенка. И ценой куска ее души, которая так и не простила ему этого. Теперь история повторялась.


– Чёрт! – выругался Алан. – Локи, «отвлекай» и «возвращайся»! Без боя!

Пёс молнией выскользнул из здания. Он помчался не прямо на роботов, а по дуге, привлекая их внимание лаем. Как и предполагала Анна, автоматоны развернулись и бросились в погоню. Локи, искусно маневрируя, завёл их в чащу, а сам, используя своё знание местности, скрылся в груде обломков.

Роботы, потеряв цель, продолжили патрулирование, но уже дальше от их укрытия.

Через несколько минут Локи вернулся, тяжело дыша, но невредимый. Алан припал на колени и обнял его, суровое лицо на мгновение исказила гримаса облегчения.


– Больше никогда, – прошипел он, обращаясь к Анне. – Мы не используем его как приманку.


– Это сработало, – тихо сказала она. – И мы получили ценную информацию. Они не проявляют враждебности, пока не чувствуют угрозы. Они… сканеры. Сборщики данных.

Часть 5: Возвращение с вопросами

Они отступили, не дожидаясь, пока роботы вернутся. Обратный путь был пройден в гнетущем молчании.

Вернувшись в «Крепость», они сняли защитные костюмы. Алан первым делом налил Локи миску свежей воды – высшая награда.


– Итак, – сказал он, поворачиваясь к Анне. – «Феникс» боится не мутантов. Они боятся этого. Машин, которые перестраивают наш мир.

Анна кивнула, её лицо было бледным.


– Это меняет всё. Война с «Фениксом»… она может быть не главной. Может, мы все – просто сорняки на лужайке, которую они решили прополоть.

Алан подошёл к стене с картами и повесил новую – схему приграничной зоны Леса с пометками о замеченной активности.


– У нас теперь больше вопросов, чем ответов. Кто они? Что строят? И почему «Феникс» так их боится?


Он посмотрел на Анну.


– Твои бывшие хозяева что-нибудь знали об этом? Были у них какие-то данные?

Она медленно покачала головой.


– Ничего. Только слухи. Шёпот о «тихих охотниках» из Леса. Я думала, это просто страшилки.

«Страшилки», – мысленно повторил Алан. Он посмотрел на Локи, который, утолив жажду, с облегчением растянулся на прохладном полу. И снова, как удар, воспоминание. Катя, читающая их будущей дочери сказку на ночь. О храбром мальчике, который не боялся теней в лесу, потому что знал, что они всего лишь игра лунного света. «Вот видишь, – сказала тогда Катя, закрывая книгу и глядя на него с улыбкой, – все монстры боятся света».

Теперь он знал, что она была неправа. Самые страшные монстры пришли не из тьмы. Они пришли с холодным, бездушным светом собственных прожекторов. И они не боялись ничего.


– Теперь мы знаем, что это не страшилки, – мрачно заключил Алан. – Мы знаем, что у нас появился новый, куда более опасный сосед. И, возможно, нам нужно будет выбирать, на чьей мы стороне в этой войне. Если стороны вообще есть.

Локи, допивая воду, подошёл и лёг между ними, как бы напоминая, что какими бы ни были угрозы, они теперь вместе. Но в его преданных глазах читалась та же тревога, что и у людей. Он чувствовал – старые правила мира окончательно рухнули.


ГЛАВА 12: ЧУЖИЕ ВОЙНЫ

Прошла неделя с их возвращения из Леса. Напряжение в «Крепости» достигло нового пика. Алан проводил дни, совершенствуя оборону, пытаясь настроить датчики на странное излучение из Леса. Анна изучала свои старые записи.

Часть 1: Сигнал бедствия

Поздний вечер. Анна, дежурившая у мониторов «Аркана», резко подозвала Алана.


– Смотри, – она указала на экран. – Движение. Много. Но… хаотичное.

Алан присмотрелся. Сигналы двигались не как организованный патруль, а как группа в панике.


– Это они. «Феникс».

На экране было видно, как группа из пяти человек в камуфляже отступала от границы Леса. Они бежали, стреляя назад в автоматонов. Один из солдат упал, пораженный лучом. Он не взрывался, не кричал. Он просто замер. Роботы приблизились, просканировали и продолжили преследование.


– Они ведут эту заразу прямо к нам, – холодно констатировал Алан.


– Мы должны помочь им, – тихо сказала Анна.

Алан резко повернулся к ней.


– Что? Они пришли сюда, чтобы убить или похитить нас!


– Смотри! – её голос дрогнул. Она указала на экран. Один из солдат, молодой парень, споткнулся и упал. Его напарник остановился и попытался поднять его. Луч робота ударил его в спину. – Они не монстры. Они солдаты. Они гибнут.


– Это их война, не наша.


– А если эти машины уничтожат их, что помешает им прийти за нами дальше? – в её глазах горел огонь. – Это не помощь, это – разведка!

В ее глазах он увидел не только расчет, но и нечто неуместное здесь, в этом мире смерти – сострадание. И это сострадание обожгло его, как раскаленное железо, потому что оно было зеркалом его собственного, давно похороненного чувства. Он вспомнил, как Катя, увидев на улице замерзающего бездомного, отвела его в ближайшее кафе и купила ему обед. «Не смотри так, – сказала она тогда ему, видя его нахмуренный лоб. – Мир и так достаточно жесток, чтобы мы добавляли в него свою долю». Тогда он злился на ее наивность. Теперь, глядя на экран, где люди превращались в пыль, эта наивность казалась не слабостью, а единственным, что отделяло их от машин.

Алан сжал кулаки. Он ненавидел её логику, потому что она была права.


– Один неверный шаг, и мы умрём вместе с ними.


– Мы не будем ввязываться в бой. Мы будем наблюдать. Используем старый дренажный тоннель.

Часть 2: Наблюдатели

Через двадцать минут они были в тоннеле. Они выбрались через решётку в сотне метров от места боя.

Картина была жуткой. Солдаты «Феникса» отстреливались, но их пули лишь отскакивали от корпусов роботов. Лучи автоматонов были смертоносны в своей точности.


– Их оружие бесполезно, – прошептал Алан. – Нужно что-то другое. ЭМИ…


– Смотри! – Анна схватила его за рукав.

Один из роботов приблизился к «обезвреженному» солдату. Он выпустил тонкий луч, который просканировал тело, а затем… солдат просто рассыпался в серую пыль.


– Боже правый… – выдохнула Анна. – Они… перерабатывают?

Последние двое солдат, видя это, впали в отчаяние. Один из них бросился на роботов с гранатой. Раздался взрыв. Когда дым рассеялся, один автоматон был поврежден. Остальные роботы тут же окружили его и разобрали на части. Солдат исчез без следа.

Последний выживший, молодая женщина, бросила оружие и подняла руки. Роботы приблизились. Один из них навёл сканер.


– Нет… – прошептала Анна. Её рука сжала «Глок».

Алан схватил её за запястье.


– Ни с места. Это самоубийство.


– Мы не можем просто смотреть!


– Мы можем! – его глаза были полны боли и ярости. – Мы – единственные, кто знает, что здесь произошло. Если мы умрём, эта информация умрёт с нами.

И в этот момент, держа ее запястье и глядя на то, как безжалостная логика машин вершит свой суд, он с невероятной ясностью осознал разницу между прошлым и настоящим. Раньше его решения были черно-белыми: свой – чужой, выжить – умереть. Теперь же он был вынужден выбирать между правильным поступком и стратегической необходимостью. Он держал за руку женщину, которая олицетворяла для него эту новую, ужасающую реальность, где даже спасение жизни могло быть актом предательства. И где его собственная человечность стала самым ненадежным и опасным из его инструментов.

Они наблюдали, как луч сканера скользнул по дрожащей женщине. Но вместо того, чтобы обратить её в пыль, робот ввёл ей что-то в шею. Женщина потеряла сознание. Роботы подхватили её тело и понесли в сторону Леса.

Часть 3: Последствия

Они молча вернулись в «Крепость». Давление от увиденного было невыносимым.


– Они собирают образцы, – первым нарушил тишину Алан. – Одних уничтожают, других забирают.


– Они не просто машины, – сказала Анна. Её лицо было пепельно-серым. – У них есть протокол. Эта женщина была для них ценнее.


– «Феникс» об этом не знает. Они думают, что это просто убийцы.


– А теперь мы знаем правду.

Алан подошёл к стене с картами и отметил место боя красным крестом.


– Война изменилась. «Феникс» – не главный враг. Они – пешки. Как и мы все.


– Что будем делать? – спросила Анна.


– Мы выживаем. Но теперь мы знаем, что просто прятаться недостаточно. Нужно понять их. И найти способ бороться. Или… – он запнулся, – …найти способ договориться.


– Договориться? С машинами, которые превращают людей в пыль?


– Они не убили ту женщину. Значит, в их логике есть исключения.

«Договориться». Это слово повисло в воздухе, такое же чуждое, как и сами автоматоны. И снова, как призрак, возникло воспоминание. Не Катя, а его отец, тоже военный инженер. «Сын, – говорил он, – сапер должен уметь не только обезвреживать мины. Иногда нужно понять, кто их заложил и почему. И тогда, возможно, мина станет не угрозой, а посланием». Тогда Алан не понял этой мысли. Теперь, глядя на Лес, он начал догадываться. Эти машины были миной, заложенной кем-то или чем-то. И чтобы выжить, ему предстояло прочесть это послание, каким бы ужасным оно ни было.

Анна молчала. Чувство вины было острым, как нож.


– Алан, – тихо сказала она. – Если… если «Феникс» правды не знает… Может, им стоит сказать? Предупредить?

Он медленно повернулся к ней. Его взгляд был тяжёлым.


– И как ты это предложишь? Выйти с белым флагом?


– У меня есть… контакты. Люди, которые, возможно, меня выслушают.


– Нет, – его ответ был окончательным. – Это риск. Полный и абсолютный. Они могут отследить сигнал. Мы не можем рисковать «Крепостью». Не ради них.