# Вкус запрета

Лирелин Мейз

«Вкус запрета» — это история о том, что происходит, когда страсть и желание нарушают привычные рамки, а вина и стыд становятся постоянными спутниками. Это книга о женщине, которая переступила через собственные границы, позволила себе почувствовать запретное и оказалась перед лицом тишины, где каждое решение оставляет след.

Она — о тени внутри нас. О вине, которая душит. О боли, которая очищает. О страсти, которая захватывает и подчиняет. О вкусе запретного, к которому прикоснулись и от которого невозможно отказаться. О зависимости, которая держит сильнее любых правил. И о принятии, которое приходит, когда больше не остаётся сил прятаться.

## Пролог

Это не история о любви. И, возможно, никогда ею не была. Любовь — слишком чистое слово для того, что произойдёт в этой книги. Это скорее история о зависимости. О предательстве. О саморазрушении. О том, как человек медленно теряет себя — и не сразу это замечает. Это история о том, что остаётся внутри — когда в груди живёт не вина и не страсть, а липкое, непонятное ощущение, которое трудно назвать.

Это ошибка? Или болезнь? Болезнь тех, кто не может остановиться, кто тянется туда, где нельзя, даже если понимает последствия.

Иногда мы совершаем поступки, которые не вписываются в наше представление о себе. И тогда рушится всё — не только отношения, но и внутренний порядок, привычное «я».Ты стоишь перед зеркалом, смотришь в глаза отражению и не узнаёшь себя. Ты вроде бы жива, но дышишь так, будто каждый вдох проходит сквозь слой вины.

Эта книга — не исповедь и не попытка быть понятной. Это разговор. Только здесь ты говоришь с книгой, со мной, с собой, с каждым, кто когда‑то сделал то, за что стыдно, но всё равно не смог перестать чувствовать.

Она — о тени внутри нас.

О вине, которая душит.

О боли, которая очищает.

О страсти, что горит сильнее разума и правил.

О вкусе запретного, сладком и опасном, к которому прикоснулись.

О зависимости, которая держит сильнее любых обещаний.

И о принятии, которое приходит, когда больше не осталось сил прятаться.

Я не обещаю, что станет легче. Но, может быть, станет честнее.


Примечание

Прежде чем погрузиться в эту книгу, хочу сказать одно: всё, что здесь описано, — художественная история. Любые совпадения с реальными людьми или событиями случайны. Ни одна сцена не призывает к действиям в реальной жизни, и все описанные ситуации — продукт воображения автора.


С уважением, Ли́релин Мейз!


## Глава 1. Точка невозврата

Всё началось не с поцелуя. И даже не с касания.

Всё началось с того, как я впервые позволила себе подумать: «А что если?»

Это было не изменой — пока. Просто тёплым током под кожей, любопытством, которое не умеет останавливаться. То тихое, щекочущее, от которого хочется улыбнуться и спрятаться одновременно. Я словно смотрела на запретное через тонкое стекло: вижу — но не прикасаюсь. И всё же от взгляда внутри что-то дрожало, оживало, расправляло крылья, давно забытые под тяжестью обыденности.

Он говорил просто. Но в каждом слове была тень: чуть ниже голос, чуть медленнее пауза, чуть ближе взгляд. Каждое движение, каждый взгляд — словно магнит, который тянет меня к нему, несмотря на все запреты. Его опыт, его зрелость, то, что он намного старше меня, только подогревало желание. Я не знала, где именно проходит грань, и, наверное, не хотела знать.

Когда наши пальцы соприкоснулись, я почувствовала, как внутри меня рушится что-то выстроенное годами. Спокойствие, правила, верность — всё отступило, словно никогда не существовало. Осталось только тело, в котором каждая клетка знала, что происходит, и всё равно шла навстречу.

Я не думала о морали. Не думала о том, что у меня есть вторая половина. Не думала о том, что он женат и у него есть семья. Не думала о последствиях. В тот момент всё стало слишком простым. Было только сейчас: этот взгляд, это дыхание рядом. Остальное — потом.

Он приблизился. Я не отступила. Не потому что не могла, а потому что не хотела. Его губы коснулись моей кожи. Я испытала страх и восторг одновременно, а тело ответило: каждый нерв дрожал, пульс ускорился, дыхание сбилось. Его руки легли на спину, и мир сузился до тепла, запаха, пульса. Страсть и запрет переплелись во мне, как яд и лекарство. Я не различала, где одно, а где другое. Я не боролась. Не задавала вопросов. Просто позволила случиться.

А потом — пустота. Как будто после громкого аккорда осталась лишь тишина, в которой звучит один вопрос: «Зачем?»

Cтало слишком тихо. И эта тишина оказалась громче всего, что было до неё. Я сидела, ощущая, как к коже возвращается холод, а к сердцу — странное, тянущее сожаление.

В тот момент это была измена, в первую очередь, себе — самообман.

Я не знала, зачем. Зачем позволила себе это, зачем захотела, зачем не остановилась. Ответа нет. Только странное сожаление, которое не отменяет дикого желания.

Страсть всегда выигрывает. Особенно — запретная. Она не спрашивает, как ты будешь жить после. Не объясняет, зачем пришла. Просто разрушает всё, что было до неё, и оставляет тебя среди обломков.

## Глава 2. Между «нельзя» и «хочу»

А теперь по порядку.

Мы пытались держаться. Долго. Слишком долго, чтобы назвать это случайностью.

Сначала всё выглядело правильно. Почти честно. Как будто, если не переходить границу, если не делать последнего шага, можно будет вернуть всё назад — удержать на безопасном расстоянии. В рамках взглядов. Намёков. Случайных касаний, которые всегда можно объяснить чем угодно.

Но есть вещи, которые начинаются задолго до действий. Иногда — в мыслях. В тех самых, от которых перехватывает дыхание. Там мы уже остались наедине. Расстояние исчезает. Его руки больше не останавливаются. Тело реагирует так, будто это происходит на самом деле.

Есть люди, с которыми ты чувствуешь это сразу. Не через разговор. Не через слова. А где-то глубже — там, где тело реагирует раньше, чем ты успеваешь подумать.

С ним было именно так.

Мы работали в одной сфере. Иногда пересекались по работе — встречи, обсуждения, короткие разговоры ни о чём и обо всём одновременно. Сначала это было просто общение. Лёгкое, нейтральное. Мы не искали друг друга специально, но всё чаще оказывались рядом. Словно какой-то невидимый магнит.

Потом это стало привычкой. Перекинуться парой фраз. Задержаться чуть дольше после встречи. Поймать взгляд. Улыбнуться — будто между прочим. Ничего особенного — со стороны. Но внутри постепенно что-то начинало меняться.

Мы как-то незаметно подружились. Без резкого момента, без чёткого «с этого всё началось». Просто в какой-то день я поняла, что жду этих встреч. Что мне важно — будет ли он там.

Каждая встреча становилась испытанием. Я заходила в помещение и уже чувствовала напряжение. Будто воздух становился плотнее, тяжелее, как перед грозой. Внутри появлялась дрожь. Ноги становились ватными. Ладони — тёплыми и влажными. А внизу живота поднималось то самое странное ощущение — смесь тревоги и предвкушения. Я старалась вести себя нормально. Говорить спокойно. Дышать ровно. Но внутри всё уже жило своей жизнью.

Иногда это было почти невыносимо. Потому что стоило мне на секунду отпустить контроль — и в голове вспыхивали картинки. Резкие. Живые. Я видела, как он подходит ближе. Как его пальцы скользят по моему телу. Как он срывает с меня одежду. И от этого внутри становилось ещё жарче. Я ловила себя на том, что думаю об этом. О том, как легко всё может выйти из-под контроля. О том, как мало нужно, чтобы это случилось.

И в этот момент приходилось возвращать себя обратно. Резко. Вдох. Выдох. Собраться. Напомнить себе, где я. Кто я. И что это — нельзя.

Я снова поднимала глаза и встречалась с его взглядом. Я видела там то же самое. Без попытки скрыть. Без попытки остановиться. Это читалось слишком ясно: в том, как он задерживал взгляд чуть дольше, чем нужно, в этой тихой, манящей улыбке, за которой пряталось что-то опасное; в том, как его глаза медленно скользили по мне — не спеша, уверенно, словно он уже знал, как я отзовусь. Когда я оказывалась рядом, он двигался иначе — ближе, оставляя между нами слишком мало воздуха. И в этой тягучей паузе, растянутой до предела, становилось трудно дышать — не из-за страха, а из-за этого странного ощущения, которое мы так долго пытались удержать внутри.

Он ничего не делал напрямую. Не нарушал границ. Не говорил лишнего. Не намекал. Но в этом и была его сила. Он умел владеть собой. И именно поэтому умел воздействовать на других. Он не давил. Не делал резких движений. Он просто тоже знал, что происходит со мной и позволял этому происходить. Он создавал пространство, в котором ты сама делаешь шаг вперёд.

И я делала. Я понимала эту игру. Потому что сама была такой же. Наверное, в этом и была вся суть. Мы не просто притянулись. Мы играли. Мы узнали друг друга. Мы были одинаково опасны в этом молчании.

Когда встречаются такие люди, это не просто история. Это вулкан: тихий снаружи, с бешеным давлением внутри, готовый взорваться. Сначала притяжение — мгновенное, почти пугающее. Потом — глубина: слова становятся лишними, взгляд и дыхание говорят больше, чем разум. Химия, плотная и ощутимая, пронизывает всё вокруг. И в ней появляется ревность — тихая, цепкая. Желание держать, знать, чувствовать. Игра становится жёстче: никто не уступает, никто не сдаётся.

Это та связь, где всё на грани. Где любовь легко переходит в одержимость. Где притяжение может стать зависимостью. Где одно и то же чувство способно быть одновременно и раем, и чем-то, от чего хочется сбежать.

И именно поэтому… Мы оба чувствовали больше, чем показывали. Больше, чем позволяли себе признать. Это было медленное, точное погружение.

С каждым днём. С каждым взглядом. Мы делали вид, что ничего не происходит. Говорили о простых вещах. Смеялись. Обсуждали что-то нейтральное. Но между словами всегда было больше. Паузы — длиннее. Взгляды — глубже. Тишина — насыщеннее. Это что-то на уровне энергии, которую невозможно объяснить логикой.

Достаточно протянуть руку — и всё рухнет. Мы оба это знали. С самого начала. И всё равно продолжали «дружить».Мы не обговаривали и не пытались обсудить или расставить границы. Есть люди, которых заводит результат. А есть те, кого затягивает сам процесс. Ожидание. Напряжение. Запрет. Мы были из вторых.

Чем больше мы пытались держать дистанцию — тем сильнее хотелось сократить её до нуля. Мы даже пробовали исчезнуть друг для друга, избегать мест. Сокращать общение. Не пересекаться. У нормальных людей это работает. Ведь расстояние может всё изменить. Но каждый раз, когда мы снова оказывались рядом, становилось ясно — ничего не прошло. Наоборот. Это стало глубже. Как будто между нами уже была выстроена связь, которая не зависит ни от решений, ни от обстоятельств. Просто есть.

Это столкновение двух одинаковых людей, которые не умеют останавливаться.

И в этой истории не будет лёгкого выхода. Потому что мы оба уже сделали главное — мы позволили этому начаться. И теперь вопрос был только в одном: как далеко мы готовы зайти.

## Глава 3. Предел терпения

Я до сих пор не могу объяснить, почему это произошло именно тогда.

Столько времени мы умели держать всё внутри. Столько раз были на грани. Смотрели, чувствовали, понимали — и всё равно отступали. Будто между нами существовало негласное правило: смотреть можно, хотеть можно, но трогать нельзя. Это была наша игра.

Мы годами жили внутри этого правила. Растягивали напряжение. Привыкли к нему. Почти наслаждались им. Тогда мы ещё называли это дружбой.

Помню прогулки по городу. Наши руки встречались едва заметно: когда он забирал у меня сумку, придерживал дверь или передавал что-то через стол. Короткие касания, на которые никто бы не обратил внимания. Но после них кожа ещё долго помнила тепло.

Были вечера в ресторанах. Мы сидели за столиком у окна, свет мягко касался наших лиц, отражался в бокалах и в его очках. Разговоры были лёгкими, но между словами плелась невидимая паутина. Его взгляд скользил по мне, и я замечала, как я улыбаюсь чуть шире, чем обычно. Слегка наклоняюсь вперёд, сокращая дистанцию, которую формально никто не нарушал.

Даже обычные прикосновения — передача бокала, случайное касание плечами — оставляли неожиданные приливы тепла, возбуждения и лёгкой тревоги. Ни один жест не выходил за рамки, это было почти невинно, но каждый оставлял глубокий отпечаток, будто под спокойной поверхностью озера вдруг поднялся подводный вихрь.

Мы говорили о книгах, фильмах, работе, спорте, еде — о чём угодно, лишь бы не называть главное. Но между фразами прятались импульсы, которые невозможно было скрыть. В голосе появлялась лёгкая дрожь, в улыбке — тонкая игра. Мы понимали это без слов, словно чувствовали друг друга на уровне дыхания и нервных окончаний. Мы ходили по канату, балансируя на грани между допустимым и запретным, затаив дыхание, боясь сделать лишний шаг.

А потом был тот вечер.

16 сентября.

Дождь лил сплошной стеной. Он предложил подвезти меня — как коллегу. Как друга. Как делал это уже десятки раз. И всё же в тот вечер что-то изменилось сразу, как только закрылась дверь машины.

Дворники размеренно скользили по стеклу, размывая огни города. В салоне было тепло, и от этого напряжение ощущалось ещё сильнее. Я смотрела вперёд, делая вид, что слушаю его, но почти не понимала слов. Помню только момент, после которого всё перестало быть прежним.

Моя рука лежала рядом с коробкой передач. Он потянулся переключить скорость — и задел мои пальцы. Легко. Случайно. Раньше это бы ничего не значило. Но в этот раз ток по телу прошёл мимо разума. Короткий разряд, который не объясняется логикой. Я подняла глаза.

Он уже смотрел на меня. Не отвёл взгляд.

Раньше мы отводили взгляд. Прятали это за словами, шутками, дистанцией. А в этот раз границы просто исчезли. Будто в один момент оба поняли: дальше сдерживаться невозможно. Всё, что копилось годами — взгляды, фантазии, предвкушение — достигло предела.

Одно случайное касание. Взгляд и нелепое молчание. Жажда, напряжение, скрытая страсть. В машине стало оглушительно тихо. Я слышала только дождь снаружи и собственное дыхание.

Он наклонился первым. Или я не отстранилась — что, по сути, одно и то же. Его губы коснулись моих резко, без предупреждения, без осторожности. Я должна была остановиться. Но вместо этого притянула его ближе. Мы сделали шаг, которого не могли сделать раньше. Ни секунды сомнения. Мы не обсуждали. Не решали. Не искали правильного момента. Не было ни «можно», ни «нельзя». Было только — сейчас.

После этого всё стало стремительным. Его ладонь скользнула по моей шее, вниз по спине, и от каждого движения внутри будто рвалась ещё одна натянутая до предела нить. Воздуха становилось мало. Пространство машины внезапно оказалось тесным для всего, что между нами происходило. Тело отзывалось мгновенно, без сопротивления, без мыслей. Как будто это уже происходило — сотни раз — только в голове. Мы выплеснули наружу все свои фантазии. Я ощущала его горячее дыхание на шее, тепло кожи, легкое дрожание рук — и внутри всё сжималось ещё сильнее, смешивая возбуждение с внутренним трепетом.

В какой-то момент я перестала понимать, где заканчиваются мысли и начинается реальность. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: это неправильно. Но она не имела веса. Потому что в тот момент было важно только одно — он. И то, что происходило между нами. Мир сузился до нескольких ощущений: его сильные руки, его губы, его накачанное тело, его дыхание, и это нарастающее, почти невыносимое напряжение внутри. Это было похоже на падение. Не резкое. Осознанное. Ты понимаешь, что назад дороги нет — и всё равно делаешь шаг.

Когда всё закончилось, мы вернулись в реальность так же внезапно, как и начали. Неловкая тишина, сбившееся дыхание.

Я не сразу отстранилась — нужно было время, чтобы собрать себя обратно, вернуть хоть какую-то целостность и понять, где теперь проходят границы. Я посмотрела на него. В его взгляде не было растерянности. Он спокойно поправил волосы, надел очки, чуть улыбнулся и завёл машину — так, будто между нами не произошло ничего, что могло бы хоть на секунду выбить его из равновесия. И именно это было почти пугающим. Слишком спокойный. Слишком собранный.

Ему шёл этот образ. Окрашенные в блонд волосы с тёмными корнями, чуть небрежно уложенные. Очки добавляли ему не только шарма, но и холодного, уверенного спокойствия. В такие моменты он казался почти нереальным — как будто сошёл с экрана. Естьтакие мужчины, в которых возраст не считывается вовсе — только эффект, который они производят. Он был именно из таких: тех, кто в любом возрасте остаётся притягательным и сексуальным. А ведь он старше меня на 16 лет. А еще он был опасным. Не в прямом смысле. Не демонстративно. Скорее в том, как рядом с ним теряется ощущение дистанции. Как незаметно стираются внутренние границы, и ты ловишь себя на том, что уже не до конца управляешь тем, насколько близко оказываешься. Он выглядел так, будто полностью контролирует ситуацию.

Он коротко посмотрел на меня и сказал:

— Так куда тебе нужно было?

Я назвала адрес. Он кивнул, и машина плавно тронулась с места.

В машине мы перекинулись какими-то нелепыми фразами — о погоде, о делах, о завтрашнем дне. Даже прозвучало что-то вроде: «созвонимся». Словно мы отчаянно пытались вернуть всё в привычную реальность. Стереть то, что только что произошло. Когда мы остановились, он вышел первым, обошёл машину и открыл мне дверь. Я вышла. Мы попрощались — спокойно, почти буднично. И я ушла.

И только тогда меня по-настоящему накрыло. Я свернула не туда, не сразу заметив, что давно прошла нужный поворот. Я потерялась не в городе — в себе. Мысли путались, реальность словно отставала на несколько шагов. Я шла автоматически, не чувствуя дороги под ногами, и только в голове всё было слишком громко. Слишком ярко. Это было странное, двойственное ощущение: когда ты ловишь себя на лёгкой, почти счастливой улыбке — от воспоминаний, от прикосновений, от того, как всё было… и в ту же секунду чувствуешь, как по щеке скатывается слеза. Внутри — пустота. Та самая, которая приходит после. Сожаление. Вопросы. Страх.

Зачем? Что я наделала? Что теперь будет? Мысль о том, что я могу разрушить не только свою жизнь, но и его, накрывала всё сильнее. Как жить дальше?

Но самое страшное — что внутри не было желания всё отменить. Было чувство вины. Понимание, что это неправильно. Страх последствий. Но не сожаление. Как будто это обязано было случиться. И именно это пугало больше всего.

Страсть всегда выигрывает. Особенно — запретная.

Мы разрушили игру, в которой жили так долго.


## Глава 4. После

Ночь была очень тёмной, словно сам мир пытался скрыть то, что произошло.

Я лежала неподвижно, чувствуя, как тишина давит на грудь — густая, вязкая, почти материальная. Даже воздух казался тяжёлым, насыщенным воспоминаниями, которые невозможно выдохнуть.

Он уже был далеко. А я всё ещё оставалась там — в машине, в моменте, который закончился, но не отпустил. Губы и тело, кажется, помнили его прикосновения.

Я не была с ним. И не была с собой. Где-то между.

Я всегда думала, что измена — это громко. Крики, слёзы, разоблачения. Но оказалось иначе. Измена — это тишина. Это когда лежишь в темноте и чувствуешь чужое дыхание, оставшееся внутри. Дыхание, которое сбивается, потому что сердце не знает, кому теперь принадлежит. Это руки, пахнущие им, и невозможность смыть это ощущение. Это тело, которое помнит всё, несмотря на разум, который уже пытается отрицать.

Я встала не сразу. Долго лежала, собирая себя по кускам, будто пыталась понять, где именно всё сломалось. Потом всё-таки поднялась и пошла в ванную. Свет показался слишком резким, почти обжигающим. Включила воду, не думая — просто чтобы что-то делать. Смыть. Вернуть. Я смотрела на свои руки. Обычные. Те же, что всегда. Но теперь я знала: они уже касались того, чего нельзя. И это знание невозможно стереть. Вода стекала по коже ровно и спокойно, но ничего не уносила с собой. Ни память, ни ощущения, ни это липкое внутреннее напряжение. Я провела ладонями по коже сильнее, чем нужно, как будто можно стереть не только прикосновения, но и сам факт их существования. Тело не слушалось — оно помнило всё.

Я подняла глаза на зеркало и замерла. Смотрела на себя — и не узнавала до конца. В этом отражении были две женщины. Одна — та, что всегда знала свои границы. Вторая — та, что только что их переступила. И они были одной и той же мной.

Хотелось что-то сказать. Объяснить. Оправдать. Но кому? Ему — который ничего не спросил? Тому, кто рядом каждый день и ничего не знает? Или себе — той, что знала и всё равно не остановилась? Пришло ясное, тяжёлое понимание: это уже не просто ошибка. Я переступила туда, куда не имела права. В чужую жизнь. В чужие границы. Там есть она. Есть дети. Есть мир, в который я не должна была входить. Это уже не «ошибка» или «слабость». Я стала тем человеком, на которого раньше смотрела с осуждением.

Неприличное слово висело в воздухе. Оно было не громким, но тягучим, как густой мёд, который прилипает к коже и не смывается. От этого стало труднее дышать. Потому что теперь это не только про меня. Не только про него. Это про других людей, которые даже не подозревают, что в их мире появилась трещина. Я упёрлась ладонями в холодную плитку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Назад дороги нет.

Ночью я лежала рядом с человеком, который мне доверяет, и впервые ощутила расстояние. Он был здесь — тёплый, настоящий, спокойный — но между нами уже что-то невидимое. Тонкое, почти прозрачное, но ощутимое. Я закрыла глаза, но сон не приходил. Тело продолжало возвращать меня в тот момент, а разум повторял одно и то же: «Ты могла остановиться. Ты могла». Но я не остановилась.

Когда я всё-таки уснула, он снова был рядом — во сне. Вижу тот взгляд, слышу тихий низкий голос. Проснулась резко, с ощущением, что меня выдернули обратно в реальность. В комнате было темно.Рядом — ровное, доверительное дыхание. До рассвета я уже не смогла уснуть.

Утро наступило так, будто ничего не произошло. Кофе. Разговоры. Улыбка. Привычные движения. Всё как обычно. И именно это пугало сильнее всего. Мир не остановился. Ничего не рухнуло. Только внутри меня что-то незаметно, но окончательно сдвинулось.

Меня разрывало изнутри. Стоит вспомнить — и появляется тихая, почти непроизвольная улыбка. А через минуту — слёзы. Без звука. Потому что слишком много всего сразу: желание, страх, вина, и что-то, чему ещё нет имени.

Я не понимала, чего хочу на самом деле. Забыть или снова почувствовать? Стереть или прожить до конца? Одно было ясно: забыть невозможно.Я задавала себе вопросы, на которые не существовало ответа.

Что я искала? Почему именно он? В какой момент я перестала слышать себя? Что я на самом деле пыталась получить, когда сделала то, за что стыжусь? Что я могу сделать, чтобы перестать наказывать себя? Как жить дальше?

Ответов не было. Было только ощущение, что это не конец. Это только начало.

## Глава 5. Борьба с собой

Прошла неделя.

Семь дней, за которые я должна была прийти в себя.

Семь дней, за которые всё должно было остыть.

Семь дней, за которые я ни разу не написала ему первой.

Жизнь продолжала двигаться вперёд с пугающей нормальностью. Будильник звонил по утрам. Работа требовала внимания. Люди смеялись над шутками. Встречи сменяли встречи. Магазины открывались и закрывались. Мир жил так, словно ничего не произошло.

И только я знала, что произошло.

Внешне всё оставалось прежним. Рядом был человек, с которым я делила дом, планы, привычки, вечера и завтраки. Он ничего не подозревал. Спрашивал, как прошёл день. Рассказывал о своих делах. Обнимал меня на кухне, проходя мимо.

Я отвечала. Улыбалась. Поддерживала разговор. Но внутри всё было ледяным, пугающе холодным, словно под слоем привычного уюта скрывался раскалённый металл.

Я не знала, как себя вести. Говорить? Молчать? Смотреть в глаза, притворяясь, что ничего не изменилось? Я боялась озвучить свои мысли, потому что понимала: слова разрушат привычный мир мгновенно. И всё же я продолжала жить как обычно. Встречи, вечера, разговоры. Пытаясь заглушить его хотя бы на время. Но всё это было тщетно. Тишина внутри меня только росла. Там была только я и вопросы без ответа.

Я думала, что после того вечера станет легче. Что случится неизбежное разочарование. Что магия исчезнет, как исчезает любое желание, когда наконец получает желаемое.

Но произошло обратное.

Теперь он был везде. Не рядом. Хуже — в голове.

Я ловила себя на том, что вспоминаю его посреди рабочего дня. Внезапно вижу похожую машину на улице — и сердце делает лишний удар. Слышу знакомую песню и сразу думаю о нём. Любая тишина — и мысли возвращались к нему, к его рукам, к голосу, к моменту, который уже случился. Снова и снова. Иногда вспоминала какую-то фразу, сказанную несколько месяцев назад, и начинала анализировать её заново. Будто мозг пытался собрать из прошлого что-то важное, что раньше осталось незамеченным. Это происходило автоматически. Без моего разрешения. Будто какая-то часть меня больше мне не принадлежала.

Самое страшное заключалось даже не в воспоминаниях. А в ожидании.

Я постоянно ждала. Сама не замечая этого. Ждала сообщения. Звонка. Любого знака. Проверяла телефон чаще, чем хотела признать. Сначала просто открывала переписку. Смотрела на последнее сообщение. Проверяла, когда он был онлайн. Закрывала. Потом возвращалась снова. Через час. Через десять минут. Через минуту. Иногда мне казалось, что я веду себя нелепо. Как подросток. Как человек, который потерял способность мыслить разумно. Но остановиться не получалось. Каждый раз я говорила себе одно и то же: «Хватит». И каждый раз проигрывала. Разум и желание существовали в разных мирах.

Я смотрела на его фотографию. На спокойную улыбку. На взгляд, который даже через экран умудрялся выбивать почву из-под ног. И ненавидела себя за это. Особенно по вечерам, когда оставалась одна с собой. Тогда становилось ясно: я скучаю. Не по тому, что произошло. По нему. И это пугало сильнее всего. Потому что страсть можно объяснить. Желание можно оправдать. Но привязанность — уже нет.

Я снова и снова прокручивала в голове одну и ту же мысль: что это было для него?Может, ничего. Может, меньше, чем для меня. У него была семья. Жена. Дети. Жизнь, которая существовала до меня и без меня. Для него это мог быть просто эпизод. Слабость. Ошибка. А я зачем-то продолжала искать в произошедшем смысл.

Прошла неделя. Ровно семь дней молчания. И я почти убедила себя, что всё закончилось.

Телефон завибрировал совершенно неожиданно. Я машинально посмотрела на экран. И замерла. Сообщение было коротким.

«Привет».

Сердце ударило где-то под рёбрами. Это было обычное слово. Всего шесть букв. Но их оказалось достаточно. Я перечитала сообщение несколько раз. Потом ещё раз. И ещё.

Отвечать нельзя. Я знала это абсолютно точно. Любой ответ означал шаг назад. Туда, откуда я всю неделю пыталась выбраться. Я положила телефон экраном вниз. Пошла на кухню. Налила воды. Вернулась. Проверила телефон. Нового сообщения не было. И почему-то это разочаровало. Через тридцать минут экран снова загорелся.

«Где пропала?»

Ничего особенного. Обычные вопросы. Так пишут друзья. Так пишут коллеги. Так пишут люди, которые давно знакомы.

Я всё ещё не отвечала. Но тело оказалось быстрее разума. Пальцы потянулись к экрану, но я остановилась. Застыла, не отрывая глаз.

Телефон снова загорелся. На этот раз пришла фотография. Я открыла её почти сразу. Он стоял перед зеркалом в ванной. В одних боксерах. Спокойный. Расслабленный. С лёгкой улыбкой. Под фотографией было написано: «Вот, кстати, моя татуировка, про которую ты хотела узнать и не смогла рассмотреть. Теперь хорошо видно».

Я смотрела на экран. Потом перечитала сообщение ещё раз. Татуировка действительно была видна. Но дело было не в ней. Можно было прислать её отдельно. Можно было сфотографировать крупным планом. Можно было просто рассказать. Но он выбрал именно это фото. И именно этот ракурс. Ведь татуировка была там, где взгляд не может не задержаться — и в этом не было случайности.

Я закрыла фотографию. Через несколько минут открыла снова. Я понимала всё, но не хотела признавать. Он же прекрасно знает, какое впечатление производит. Всегда знал.

Не красивые слова делают мужчину опасным. Не внешность. Не возраст. Опасным его делает понимание собственной власти над людьми. Он ничего не просил. Ничего не требовал. Не давил. Он эффектно появлялся. И после этого ты сама начинала думать о нём. Сама возвращалась. Сама делала следующий шаг. Телефон снова загорелся.

«Давай увидимся. Я скучаю».

Это уже не была переписка. Это был выбор.

Я стояла с телефоном в руках и чувствовала, как внутри расходятся две силы. Одна — рациональная. Громкая, правильная, уставшая: «Остановись. У тебя есть жизнь. У тебя есть последствия. У тебя есть человек рядом». И другая — тихая, но сильнее: «Ты уже знаешь, чем это закончится. И всё равно хочешь туда вернуться».

Я не хотела быть той женщиной, которая разрушает чужую жизнь. Я знала, что там есть другие люди. Его семья. Его реальность. Целая жизнь, в которой мне не должно быть места. Да и он старше меня на шестнадцать лет. У нас разные этапы жизни, разные цели, разные «завтра». Мне нужно строить свою жизнь, думать о семье, о будущем, о стабильности. А что с ним? Это тупик. История, которая никуда не ведёт. История, в которой кто-нибудь обязательно пострадает.

Я повторяла всё это снова и снова. Как молитву. Как заклинание. Как человека, который пытается остановить лавину голыми руками. Но ничего не работало. Потому что всё это — разум. К сожалению, разум не имел власти. Желание поднималось кверху, как волна, которую невозможно остановить. Я вспоминала его взгляд. То самое касание. Как всё началось. То чувство, когда мир вдруг сужается до одного человека. Хотелось ответить, хотела услышать его голос, хотя бы на мгновение вернуться туда, где всё было так близко, слишком настоящим.

Я злилась. На него. На себя. На тот вечер. На собственную слабость. На то, что всё оказалось именно так. На то, что всё зашло так далеко. Злость на него за то, что он появляется в моей жизни, за то, что так легко разрушает то, что строилось годами, за то, что его простые слова вызывают бурю, которую невозможно укротить. Злость на то, как легко он это написал. Как будто ничего не произошло. Как будто у него нет другой жизни. Нет жены. Нет семьи. Нет последствий. И ещё больше я ненавидела себя за то, что, читая его сообщения, улыбалась.

Я долго смотрела на экран. Это момент, когда решается всё. Стоит мне ответить — и я снова окажусь там. Там, где теряется контроль. Там, где всё слишком легко, слишком близко. Там, где рождаются привязанность, зависимость, наслаждение и боль одновременно. Пустота, падение.

Я долго смотрела на экран и не понимала, чего жду.

Что он влюблён? Что всё это для него так же важно? Что я не игра для него? А может я для него просто удобный эпизод между работой, семьёй и привычной жизнью? Я просто хороший секс по выходным без бытовых проблем?

Эти вопросы крутились в голове, как вихрь, не оставляя ни секунды покоя. Ответов не было. Было только желание увидеть его снова.

Сообщение набрано. Сообщение отправлено.

«Да, давай встретимся».

И в тот момент это не было решением. Это было падение, которое просто наконец получило форму слова.

Мы все делаем шаги по тонкому льду. И каждый раз надеемся, что он выдержит. Но я уже слышала, как он трескается. Я стояла с телефоном в руках и понимала: это мой разлом