# Тайна великого рода

Ева Волкова

Он – молодой король, на плечи которого легла тяжкая ноша власти и бремя древней тайны, от разгадки которой зависит судьба целого государства…

Она – юная дева, томящаяся в каменном плену, где восход солнца – утерянное воспоминание, а память хранит лишь эхо вековых стен и шепот теней.

Судьба сплела воедино их пути, заставляя вспомнить былое, осознать настоящее и узреть сквозь туман грядущее. Она и он – два мира, две судьбы, которым предстоит пройти этот путь рука об руку, дабы обрести истину и достичь желанной цели.

## Глава 1

В бездонных шахтах Харган-Дара, в чреве багровых карьеров, у черных вод Темного Озера, кузнецы выковали сталь, обреченную сеять ужасы и сжигать города. Не для мечей и плугов – для чудовищ, сотканных из тьмы и железа. Так зародилась эра Механических Драконов. Их чешуя – панцирь переплетенных пластин, глаза – тлеющие угли преисподней, а дыхание – смертоносный туман ядовитых испарений. Они взмывали в черное небо, неся смерть и разрушение. Но у каждой твари должен быть свой повелитель. Так возник Орден Железной Стаи – Всадники Темной Ковки, как прозвали их простые смертные, – избранные, чьи души опалены жаром кузнечного горна. Им была дарована связь с драконами, ментальная узда, позволяющая направлять ярость механических крыльев.

Всадники облачались в доспехи из той же стали, что и их драконы, лица скрывались под масками, словно зеркальное отражение лика их чудовищных союзников. Они, подобно теням, возникали из глубин шахт, сливаясь с механическими чудовищами в неразрывное целое.

Битвы гремели над бескрайними равнинами, сотрясая саму землю. Драконы сталкивались в небесном танце смерти, извергая ядовитые облака, а Всадники, играя с жизнью, направляли их в этом танце. Казалось, надежды на победу уже не было, но нашлись те, кто смогли ослабить связь несущих разрушения и война, рожденная в темных водах, нашла свой исход в пламени и стали. Великий род, сумевший подчинить себе сталь драконов, заставивший всадников преклонить колени, наконец, прекратил страдания людей.

Амиран читал и перечитывал эту легенду, прожившую уже пять веков. Время давно погребло сведения и об Эре Механических Драконов, и о роде, что смог им противостоять. А ведь сейчас это было так необходимо! Его отец, павший от руки предателей десять лет назад, не успел передать ему эти бесценные знания, а мать, хоть и была регентом долгие годы, не знала всех тайн. И сейчас перед ними вставала угрожающая картина. Год назад начали поступать тревожные вести о странных созданиях, появившихся в небе. Сначала их принимали за крупных птиц, но чем дальше, тем громче в народе шептались о возрождении драконов, о новой войне. И теперь Амиран и сам с ужасом задумывался об этом.

– Как странно, столько лет прошло, а народ вспомнил… – пробормотал он в пустоту, сидя в старом кабинете отца.

Он все еще лелеял тщетную надежду отыскать здесь заветный ключ к разгадке, неведомое послание, пыльную книгу, затерянную во времени, – хоть искру знания, способную пролить свет на истинный путь. Быть может, именно в их роду таилась сила, позволившая предкам обуздать механических чудовищ и их безжалостных повелителей, но как им это удалось? Какая магия помогла?

Всего два года назад, восходя на трон, он клялся перед народом, что его правление будет ознаменовано миром и процветанием. Но теперь эти слова отзывались пустым эхом в сердце Амирана, скованном тревогой и предчувствием надвигающейся бури. Вести из приграничных провинций становились все тревожнее. Мало того, что механические драконы появлялись на территории самого государства, они еще и свободно пересекали границы с Эунстоком, словно намеренно разжигая конфликт. Шепот о недовольстве соседнего королевства сначала перерастал в громкий ропот, а теперь и в открытую угрозу. Дипломаты, отправленные с мирными предложениями, возвращались ни с чем. Старые советники, помнившие еще правление его отца, лишь скорбно качали головами, предрекая неминуемую войну. И молодой, неопытный правитель на троне лишь разжигал смятение в и без того встревоженном народе.

– Если бы только найти средство, если бы только отыскать сведения о тех, кто когда-то смог одержать победу! – в отчаянии Амиран провел ладонями по лицу.

Он искал соломинку, за которую можно ухватиться, чтобы не быть унесенным потоком грядущих бед. Война – это кровь, слезы, голод и разруха. Это гибель невинных, страдания матерей и сирот. Это опустошение земель и забвение идеалов. Но как избежать ее, когда враг рычит у границ, жаждет крови и земель? Как сохранить мир, когда все вокруг кричит о неминуемой войне? Эти вопросы терзали молодого правителя, не давая покоя ни днем, ни ночью. И трон, этот символ власти и величия, казался ему теперь лишь горьким напоминанием об ответственности и бессилии перед лицом надвигающейся катастрофы.

Робкий стук в дверь прозвучал набатом по натянутым нервам. Амиран вздрогнул, но тут же взял себя в руки и разрешил войти.

– Сынок, ты опять здесь? Сколько можно терзать себя? Если бы отец хотел что-то тебе сообщить, он бы нашел способ, но…

– Мама, не надо…

– Амир, это все иллюзии, и пока ты будешь жить в них, мы падем. Нужно искать другие пути.

– А ты их знаешь?

Королева-мать Элинора, чьи волосы, когда-то черные, как вороново крыло, теперь посеребрились, неслышно присела на краешек стула для посетителей. Ей было тяжело как видеть этот кабинет, так и находиться в нем, но рука так и не поднялась, чтобы избавиться от него. Каждый раз, заходя сюда, она вспоминала тихий смех своего покойного супруга, когда они были молоды и она силой вытаскивала его из-за стола на прогулку. Память о нем, о его сильных руках и проницательном взгляде, осталась лишь призрачным отблеском в её сердце. Горечь утраты словно выжгла в ней способность чувствовать ту радость, но не притупила острую материнскую тревогу.

Она видела, как бремя правления ложится на плечи её сына. Она видела, как его лицо омрачают заботы и страхи. Она видела тёмные круги под его глазами от бессонных ночей, как нервно сжимаются его руки, когда приходят вести о драконах, парящих у границы. И сердце её обливалось кровью. Ей хотелось забрать его боль, разделить с ним тяжесть бремени, защитить от жестокости мира, как защищала, когда он был ещё маленьким мальчиком. Но она знала, что не может. Он – король, и судьба его – править, принимать решения, нести ответственность. И всё, что ей остаётся, – это наблюдать, молиться и молча поддерживать его своей любовью и мудростью, надеясь, что когда-нибудь этот шторм пройдёт, и над их королевством снова засияет солнце.

– Нет. Но, возможно, если я расскажу…

Амиран смотрел на мать и не понимал, что её терзает. Она всегда была уверена в себе, даже смерть отца не сломила её. И вот сейчас он впервые видел её такой смущённой, робкой.

– Что-то случилось?

– Случилось, много лет назад, – Элинора замолчала, собираясь с силами, и сын не перебивал её. – Ты знаешь, что когда убили твоего отца, зачинщики были быстро найдены и схвачены…

– Ты хотела сказать, казнены?

– Нет, сначала их схватили и допросили. Мне не хотелось верить, что они могли…

– Мама, это было так давно. Зачем бередить прошлые раны?

– Нет, ты должен знать. Хотя бы для того, если со мной что-то случится…

– Да что ты такое говоришь?

– Слушай и не перебивай, – вдруг в голосе королевы-матери прозвучала сталь, которую сын уже давно не слышал, но Элинора тут же опустила голову и стала мять подол юбки, что было ей совершенно несвойственно. И Амиран продолжил слушать молча. – Они были нашими друзьями, ты вряд ли вспомнишь, но когда-то ты играл вместе с их дочерью. В последние годы наши семьи отдалились, но такое случается, свои заботы, проблемы, но заговор… Такого невозможно было предположить, и, хотя Грегори по началу всё отрицал, всё же… Все улики указывали именно на него.

Амиран слушал, ничего не понимая. Мать никогда не поднимала эту тему, да и сам он не хотел ворошить прошлое. У трона и так полно врагов, а сейчас выясняется, что не просто враги, а те, кого считали друзьями, стали предателями и убили его отца. Ярость закипала в крови. Ему не было жаль казнённых. И что с того, что он когда-то играл с их дочерью? Он даже не помнил её, да и зачем?

– Грегори признался, когда стали пытать его жену, Эвейну, у него на глазах. Сама я не могла там присутствовать, просто не могла… – Королева-мать тяжело вздохнула. – Но допрос вели доверенные люди, и мне не было причин сомневаться в их словах.

Амирану не было жаль ни Грегори, ни Эвейну. Предатели заслужили свою участь.

– У них были сообщники?

– Нет, они организовали всё сами, и был привлечён лишь малый круг людей. Их всех казнили.

Амиран кивнул, но всё ещё не понимал, к чему мать ворошит прошлое. Элинора помолчала, но потом добавила:

– Всех, кроме одной.

– Что? – взбешённо спросил Амиран. – Кто-то ещё остался, и ты говоришь об этом только сейчас?

– Она не виновата. Всего лишь ребёнок…

– Та самая дочь? – быстро сообразил Амиран.

– Да, Элина. Понимаешь, я её наречённая мать, и так и не смогла… Кристоф настаивал, что сорняки необходимо вырывать с корнем, но… – Королева склонила голову.

Значит и старый советник отца был в курсе и до сих пор молчал!

– Где она?

– У неё есть отдельная комната в замке. – Брови Амирана взлетели от удивления.

– Девчонка всё это время жила рядом с нами? – Голос короля сорвался в рык.

– Не совсем. Это комната в подземелье, в самом отдалённом углу, с окованной дверью. Только я навещаю её, никто не знает.

Амиран отвернулся от матери, пытаясь усмирить волну чувств, прокатившуюся по его телу. Всё происходящее казалось бредом. Девчонка вот уже десять лет живёт взаперти в стенах его замка? Да легче было её казнить! Мать, видимо, потеряла рассудок после смерти отца, и это вылилось в подобное безумие.

– Зачем ты мне всё это говоришь? И что ты хочешь от меня? Чтобы я отпустил дочь заговорщиков в то время, когда в государстве и без того неспокойно?

– Нет. Я не хочу, чтобы ты её отпускал. Но наш последний разговор навёл меня на мысль, что она может быть той разгадкой, которую ты ищешь.

Амиран повернулся обратно к матери, но она по-прежнему сидела, низко опустив голову. Он ждал продолжения. Мать подняла глаза и, глядя сыну в лицо, произнесла:

– Элина уже давно видит во снах драконов.

– И что? – не понимал король. – Они и мне стали сниться, и уверен, что и половине страны с начала этих событий хоть раз, но такое привиделось.

– Ты не понимаешь! Элина заточена здесь уже десять лет! – Амиран продолжал смотреть на мать с недоумением. – Она не общается ни с кем, кроме меня. Неужели ты думаешь, я стала бы рассказывать ей о проблемах, терзающих наше государство?

Амирану и в голову не приходило иного. Женщины всегда любили посекретничать, обсудить насущные проблемы, а мать явно привязалась к этой девчонке. Могла сболтнуть лишнего.

– Мама, ты могла просто забыться.

– Я? Забыться? – Элинора выпрямила спину, гордо вскинув подбородок, и окинула сына величественным взглядом. – Ты забываешь, сынок, что все эти годы, до твоего восхождения на трон, именно я правила страной и передала ее тебе в полном благополучии и порядке.

Амирану очень хотелось возразить, что драконы могли обрести крылья как раз в период ее правления. Не ожили же они в один миг? Но король промолчал. Он был благодарен матери и за поддержку, которую она оказывала ему все эти годы, и за то, что она не стала слабой женщиной, сломленной потерей мужа, что не передала власть кому-то другому, а самолично взялась за управление страной и, когда пришло время, по своей воле передала трон сыну. Амирану было за что любить и уважать собственную мать, и он готов был прощать ей мелкие слабости, как вот эта внезапно всплывшая девчонка. Король сомневался, что Элина действительно имеет хоть какую-то связь с драконами. Скорее, мать, снедаемая переживаниями, как-то невзначай проговорилась.

– Мама, я понимаю твои мотивы, но все это крайне сомнительно. Я услышал тебя, но верить в то, что девчонка связана с драконами, только потому, что ей приснился какой-то сон, – это абсурд. Ты пытаешься ухватиться хоть за что-то, как и я, ищущий подсказки в бумагах отца. Думаю, мы оба заблуждаемся.

– Хотя бы поговори с ней.

– У меня полно других дел. Но обещаю, что чуть позже навещу ее вместе с тобой, если для тебя это так важно.

Элинора не стала настаивать, но подумала о том, что ее мальчик всегда верил только достоверным фактам, как и подобает правителю, и ей стоит сообщить ему нечто большее, чтобы убедить и его.

## Глава 2

Немного ранее…

Элине снилось бьющееся сердце в её руках, теплое и беззащитное, крохотное, трепетное. Оно билось в унисон с ее собственным, и от этого становилось легче, словно она не одна в этом мире, словно незримо кто-то всегда рядом.

Во сне Элина опускала его в темную гладь озера, чувствуя, что там ему будет хорошо, спокойно. Знала, что придет время, и она вернет его – частицу себя, которую пришлось отдать на хранение водам.

Девушка проснулась, и вновь слезы обжигали ее щеки. Все странно – она ничего не помнила о своей прошлой жизни. Только слова Элиноры приоткрывали завесу тайны, объясняя, почему девушка здесь, в заточении, живет, не видя света. «Ее родители – предатели короны…» В это не хотелось верить, просто не хотелось даже думать, что она принадлежит к роду, способному на подлость. И хотя Элина не помнила их лиц, внутри поднималась волна сопротивления: «Нет, они не могли!». А эти сны… Кажется, они – отголоски прошлого, ее далекого прошлого. Они словно манили издалека, дразня обрывками утерянного. То озеро, то чье-то сердце… Что может быть более жутким, чем держать бьющееся сердце в ладонях? Но девушке от этого видения не было страшно, скорее радостно, что пугало и заставляло её сомневаться в собственной вменяемости. Другие сны казались более… нормальными, если только можно назвать нормальным город, где люди живут бок о бок с драконами. Элинора всегда приносила ей книги, много книг, и Элина жила только ими, однако в них драконы – сказочные существа. А там – целый город…

Но из всех этих волшебных снов чаще всего снился лишь один: большие, теплые руки нежно держали маленькую Элину, прижимая к груди, и отец шептал ей на ухо:

«Видишь, Эли, когда-нибудь и ты так сможешь!».

И девочка смотрела на грозовое небо, видя, как под каплями дождя взмывают ввысь люди на спинах драконов, слыша их крики ликования, и сердце ее замирало в предвкушении.

Элинора навещала Элину каждый день, принося ей все необходимое. У нее были собственные запасы, отдельная небольшая кладовая и кухня. И девушка чувствовала заботу королевы. Но все еще задавалась вопросом: можно ли любить дитя предателей? И сама же отвечала себе очевидное – да. Элинора с самого детства проявляла к ней нежность, расчесывала волосы, плела косы, гладила по голове… И лишь, когда девочка стала задавать вопросы «почему ей нельзя выйти за дверь?», королева рассказала ей правду. В первые дни после услышанной от нее истории Элина никак не могла принять и понять поступки этой женщины. Как-то перед ее уходом она не выдержала и спросила:

– Почему?

– Что "почему", малышка?

– Почему вы ко мне так добры?

Элинора молчала, обдумывая, что ответить, а потом тихо промолвила:

– И сама не знаю… – Тяжкий вздох сорвался с ее губ, и она ушла, оставив Элину наедине со своими мыслями.

Она больше не спрашивала. Не видела смысла. Но помнила. Если тебя просто любят, то стоит это принять и не разбираться в причинах. Именно тогда Элина приняла решение, которому старалась следовать: не задавать глупых вопросов, как бы любопытство ни снедало ее изнутри. Ей оставили жизнь, пусть и в заточении, но все же оставили, и она не теряла надежды когда-нибудь вырваться отсюда. Безумно? Возможно. Но девушка верила, что когда-нибудь Элинора выпустит ее на волю. Она видела проблеск этих размышлений в ее глазах. Чем старше девушка становилась, тем чаще королева вздыхала и задумчиво смотрела на нее, словно размышляя, что же делать дальше. Элина и сама не знала и могла лишь уповать на милость королевы. Куда ей было податься? Семьи нет, никакого имущества тоже. Лишь знания, да и тех недостаточно для выживания. Практических навыков – ноль. Она умела лишь прибираться, да приготовить нечто простое. Выйти отсюда, чтобы стать уборщицей или помощницей кухарки? Иногда и такая участь казалась ей предпочтительнее заточения. Но она боялась… Мира. Людей. Элина разучилась с кем-либо разговаривать, не помнила, как устроено все там, снаружи. Только книги, но книги – не заменят живого общения. Сможет ли она прижиться? Этот вопрос терзал ее слишком часто. Девушка не исключала для себя и еще одного препятствия – принца, а теперь уже короля Амирана. Королева говорила о своем сыне редко, словно боялась проронить лишнее слово. Элина лишь слышала, что он справедливый, разумный и целеустремлённый. И знала, что о ней ему ничего не известно. Как отнесется нынешний король к освобождению той, чьи родители убили его отца? Одно дело, если бы он знал и смирился, и совсем другое – узнать об этом внезапно. Примет ли он ее? Не станет ли это известие для него поводом для смертельного удара? Эти мысли тоже не давали Элине покоя, и после каждого витка грез о свободе она снова и снова усмиряла свои желания подобными раздумьями.

Вначале послышались щелчки замков и проворот ключей, потом скрежет петель, а затем дверь отворилась. Элинора вошла с улыбкой, ставшей в последнее время привычной. Раньше она улыбалась искренне, от души, теперь же это казалось маской, скрывающей нечто, происходящее там, наверху, что она хотела бы утаить. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее становилось желание девушки нарушить собственный принцип и задать глупые вопросы. Элинора несла поднос с едой на двоих. Они часто так завтракали. И сегодня не было исключением.

– Дитя, мне кажется, ты неважно выглядишь.

– Все хорошо, просто сны.

– Почему ты не расскажешь мне о них? Что в них такого страшного?

– Это же просто сны, – привычно отмахнулась девушка. Раньше это действовало, но в этот раз королева не отступила.

– Сны… А может быть, воспоминания? – Элина удивилась такой постановке вопроса. – Ты вспоминаешь родителей, но не хочешь мне рассказывать? Не переживай, я тоже иногда вижу их во снах.

– Не совсем. Есть один сон, где я чувствую, как папины руки держат меня, и мы смотрим в небо. Это все что я помню о родителях. – С плохо скрываемой грустью в голосе ответила Элина.

– Мне жаль… Мне действительно жаль, что судьба так распорядилась. И я помню их лучше, чем их собственная дочь.

Вопрос уже готов был сорваться с губ, но Элина усилием воли подавила его.

– Я вижу… Я вижу их в твоих глазах. – Продолжила Элинора.

– Вам, наверное, неприятно об этом говорить.

– Нет, когда я думаю о них, я вспоминаю хорошее. Стараюсь вспоминать. И я рада, что теперь и ты хоть что-то помнишь. Ведь это хороший сон?

– Думаю, это просто выдумка моего подсознания, – пожала девушка плечами. – Слишком нереально, просто мечта помнить хоть что-то.

– Почему нереально?

– Мы смотрим в небо, а там парят драконы… Красивые, грациозные… И разряды молний в облаках отражаются на их серебристой чешуе. Это такое волшебное зрелище… – мечтательно произнесла Элина и, подняв глаза на Элинору, поняла, что сказала лишнего.

Губы женщины сжались в тонкую линию, брови нахмурились, и девушке стало не по себе. Будто бы Элина произнесла нечто запретное.

– Дитя, что еще ты видишь в своих снах?

– Ничего, – поспешно ответила она, но почувствовала, что ей не верят. – Наверное, просто книжек перечитала… – Элина старательно изобразила беззаботность, но Элинора продолжала смотреть на нее изучающим, проницательным взглядом.

Все последующие дни королева то и дело возвращалась к теме снов, а Элина упрямо твердила, что это лишь фантазии, и ей снилось лишь это и другого она не помнит. Чем настойчивее Элинора расспрашивала, тем яростнее девушка упиралась. И это вбивало клин в их отношения. Элина чувствовала, что эта тема очень важна для королевы-матери, но не понимала, что происходит и почему ее сновидения так повлияли на нее.

Однажды вечером Элинора вошла без натянутой улыбки, без привычной маски приветливости. Она устало опустилась в кресло и просто смотрела на заточенную, погруженная в свои мысли. От ее отстраненности девушке захотелось вжаться в угол кровати, на которой она полулежа читала книгу. Элина не понимала, что она сделала не так? Почему Элинора стала такой холодной и теперь смотрела на нее чужим взглядом, будто не она все эти годы дарила ей любовь и заботу? Не выдержав, Элина нарушила свой собственный обет молчания.

– Элинора, что случилось? Что происходит? – Спросила девушка, страшась ее ответа, отчего внутри поселился холод, а руки ощутимо задрожали.

– Дитя, возможно, я сейчас совершу самую большую ошибку в своей жизни… – Ее слова звучали тихо и так тяжело, что девушке становилось еще страшнее.

– Но я ничего…

Элине хотелось оправдаться, но в чем? За что? За странные сны или за поступки родителей, бросающие тень на ее жизнь?

Элинора присела на кровать и погладила девушку по голове, как делала это в детстве. Элина и не заметила, как из глаз потекли слезы.

– Дитя, все хорошо. Но твой сон вызвал во мне смутные подозрения. Ты уверена, что это лишь фантазии?

Девушка не была уверена, и в сложившихся обстоятельствах лгать не хотелось.

– Нет, – тихо прошептала она сквозь слезы.

– Расскажи мне подробно, что ты видела. Ты ведь хорошо его помнишь, он снился тебе многократно?

– Ничего особенного, – произнесла она и подняла взгляд на Элинору, но та ждала продолжения. – Мой отец держит меня на руках, идет дождь, вокруг люди и все радуются, в небо взлетают драконы со всадниками…

– С всадниками? – обеспокоенно спросила королева. – Ты раньше не говорила о всадниках… Как они выглядят?

– Не знаю, просто знаю, что они есть. Их не видно, они будто сливаются с драконами.

– Их много?

– Не знаю, – тихо вздохнула Элина.

– Мне нужно уйти, – поспешно проговорила Элинора и вышла.

Девушка же осталась сидеть, и ледяной озноб сковал ее. Недоброе предчувствие сдавило грудь. Что-то тревожило королеву, и слова Элины не оставили её равнодушной. Неужели это и вправду воспоминание? И где-то существует город драконов? Вжавшись в угол кровати, она обхватила колени руками и, положив на них подбородок, замерла в тягостном ожидании. Вскоре дверь отворилась. Первой вошла Элинора, а за ней – молодой мужчина, высокий, темноволосый. Элине не нужны были портреты, достаточно было сходства с королевой – Амиран!

– Элина, встань, пожалуйста, – с укором произнесла королева.

Однако девушка продолжила сидеть неподвижно, неотрывно глядя на вошедшего. Страх захлестнул ее с новой силой. Король не внушал ужаса, его лицо было бесстрастным, но Элина чувствовала – внутри него клокочет буря. Это проглядывалось и во взгляде, и в резких движениях. Амиран подошёл к кровати и присел на её край, протягивая девушке руку. Элина опустила взгляд, и в голове вспыхнул обрывок прошлого. Она видела глаза маленького взъерошенного мальчика, который также тянул к ней руку и говорил:

– Эли, пошли скорее, там таааакая большая гусеница! Мама говорит, они превращаются в бабочек, представляешь? Пойдём скорее, а то всё пропустим!

Элина хваталась за его руку, и они бежали куда-то. Вокруг сияло солнце, зеленела трава, и ей было так легко и весело. Сейчас, поднимая взгляд, она видела те же самые глаза. Всё ещё во власти воспоминания, протягивала ему руку в ответ. И её накрывала уже другая волна. Снова тот сон, руки отца, его дыхание на ее шее, и Элина отчаянно сопротивляется, заглушая его голос, который никто не должен услышать! Его слова проносятся неразборчивым эхом, а девочка смотрит ввысь и видит взлетающих драконов, чувствуя, как капли дождя омывают ее лицо.

– Ты была права! – рык прозвучал прямо над ее головой, и она вновь вынырнула в реальность. – Целый город, город драконов! Вот почему они убили отца! Хотели скрыть, были замешаны!

Элина открывает глаза и видит гневный взгляд. Тот мальчик, который тянул ее смотреть на гусеницу, давно и бесследно исчез. Его больше нет. Как, похоже, скоро не будет и ее…

## Глава 3

Слова матери отрезвили Амирана. Тщетность поисков в отцовском кабинете стала очевидной.

– Затянулось… Бесплодно… – прошептал король в пустоту, словно обращаясь к невидимому советчику. – Кристоф… Кристоф!

Старый советник отца – если кто и хранит разгадку, то лишь он. Ничто не ускользало от его цепкого взгляда. Но этот старый лис отошел от дел вскоре после смерти отца. Сначала занимался обучением Амирана, а когда и с этим было покончено, уединился в глуши, сказав, что выслужил право на покой. Как же он мог не подумать о нем раньше? Впрочем, если бы Кристоф знал что-то важное, разве стал бы молчать? Но ведь об Элине он умолчал… Связан обещанием, данным матери? Всегда принципиален…

Амиран вернулся в свои покои, намереваясь утром начать поиски Кристофа. Но не успел даже освежиться, как в покои ворвалась мать с повелительным тоном:

– Ты должен проверить её память!

– Мама, я же сказал, что займусь ею, но можно не сегодня?

– Нет, именно сегодня!

– Ты же утверждала, что она ничего не помнит из детства. А ворошить десять лет заточения… право, не самое приятное занятие.

Проникновение в чужую память всегда было для Амирана тяжким бременем. Он умел извлекать нужную информацию, но прежде приходилось погружаться в чужую жизнь. Потом долго приходилось отмывать от себя чужие воспоминания, словно приставшую грязь. Копаться в сознании девушки, проведшей в заточении целое десятилетие, представлялось актом неоправданной жестокости. Не над ней, над собой…

– Амир, это, похоже, не сны – вернувшиеся воспоминания, понимаешь?

– Воспоминания о драконах? – Амиран резко вскинулся с кровати, на которую бесцеремонно рухнул в надежде вымолить у матери сочувствие и отдых.

– Да.

– То есть они существовали еще при отце?

– Если мои опасения насчет воспоминаний подтвердятся, – да. Ты же отличишь правду от грез, Амир?

– Разумеется. – Уверенно ответил король. – Веди.

Путь оказался неблизким. Королева-мать надежно спрятала девушку, замаскировав вход фальшивой каменной кладкой, поддающейся лишь определенным образом приложенному усилию. Амирана на миг кольнула жалость: если с его матерью что-нибудь случилось бы, девчонка сгнила бы в заточении, навеки погребенная заживо.

Королева-мать проворно орудовала ключами, предупреждая:

– Не пугай ее, прошу. Ты первый человек за долгие годы, с кем ей придется общаться, кроме меня.

– Я настолько страшен? – Усмехнулся Амиран.

– Дело не в тебе. Просто… ситуация.

– У нее есть дар? – Амиран нахмурился.

Одно дело, если мать заперла обычную девчонку, но, если в ней дремлет магия, та ведь от замка камня на камне не оставит при внезапном пробуждении! Это уже выходило за пределы границ, которые он мог спустить матери. «От девочки нужно избавляться» – пронеслось в голове.

– Нет, что ты. Ни у кого в их роду не было склонности к магии.

Амиран выдохнул с облегчением. Одной проблемой меньше.

– Я зайду первая, потом ты. – Проговорила мать, проскальзывая внутрь.

Оказавшись внутри, Амиран не сразу заметил испуганное существо, сжавшееся на кровати в углу. Король поразился магическому свету, исходившему неизвестно откуда и заменявшему солнце, книжным шкафам, чистоте и обжитости, нескольким дверям в другие помещения. Почему-то казалось, что пленница должна томиться в подобии темницы, а не в таких комфортных условиях. Тут же пришлось укорить себя: его мать никогда бы не стала мучить ребенка, она всегда была слишком великодушна. Наконец, взгляд короля выхватил узницу. Худая, даже истощенная, светловолосая, угловатая… Он совершенно не помнил ее и даже не поинтересовался у матери, какая у них разница в возрасте. Какие могли быть игры, когда она, наверное, еще из пеленок не вылезла?

– Элина, встань, пожалуйста, – произнесла мать с укором, словно ожидая, что девочка моментально продемонстрирует воспитанность. Но Элина не шелохнулась, лишь сильнее вжалась в стену, так, будто ее тело готово было оставить вмятину.

Не церемонясь, Амиран сам подошел к кровати, и чем ближе он подходил, тем сильнее становилось чувство жалости к этому перепуганному ребенку. Он присел рядом и протянул руку. Девочка бросила на него мимолетный взгляд, и внезапно вся напряженность покинула ее. Она несмело протянула руку в ответ. Король был поражен такой реакцией, и вдруг его захлестнули собственные детские воспоминания, где он был маленьким и беззаботным. И девочка отвечала ему с такой же теплотой… Почему он не помнил ее?

Но светлое воспоминание внезапно померкло, сменившись кошмаром. Небо затянули грозовые тучи, чьи-то крепкие руки держали девочку, шепча что-то на ухо. А вокруг взмывали ввысь драконы со своими всадниками. Их было не меньше полусотни, они заполоняли небо, крики радости заглушали раскаты грома, а молнии, сверкавшие в небе, отражались от чешуи огромных монстров, создавая жуткое, завораживающее зрелище.

– Ты была права! Целый город, город драконов! Вот почему они убили отца! Хотели скрыть, были замешаны! – ярость поглотила Амирана.

Он смотрел на лицо Элины и не понимал, как можно было радоваться подобному зрелищу, почему оно находило отклик в ее душе. Эти чудовища сеяли хаос, а она ими восхищалась? Настолько, что где-то в глубине его самого еще теплились эти эмоции, которые Амиран хотел выжечь навсегда. Вот в чем была причина коварного предательства! Грегори знал о городе драконов и скрывал это от отца, а тот, если еще не узнал, то как минимум подозревал. И они избавились от него, передав власть в руки ничего не понимающей королевы и ее малолетнего сына. Они выиграли время, и теперь их племя вполне могло разрастись до размеров целой армии!

Амиран и сам не заметил, как покинул комнату девочки, боясь в порыве злости дать ей пощечину. Мать вошла в его кабинет стремительно и сразу спросила:

– Значит, это действительно воспоминание?

– Мама, оставь меня, мне нужно подумать, – прорычал Амиран с такой звериной яростью, что королева-мать благоразумно отступила, не желая попадаться под горячую руку собственного сына.

Она никогда не видела его в таком состоянии, да и сама все еще пыталась осознать услышанное. Город драконов – это казалось немыслимым. Как они могли так долго скрываться? Как выживали, добывали провизию, оставаясь незамеченными? Неужели, дрожа от страха перед ее мужем, они ушли в тень, а теперь, почуяв слабину, стали выходить на свет?

Амиран, как и мать, находился в смятении и не понимал, как можно скрыть целый город. Предания гласили, что для создания этих летающих машин требовалось несметное количество стали. Где они ее брали? Все шахты давно перекрыты и находятся под строгим контролем. Пусть с войны и минули столетия, подобная добыча ресурсов не могла остаться незамеченной. Амиран полагал, что драконов остались единицы. Пограничные донесения говорили об одном-двух мелких ящерах. И если раньше короля беспокоило, как с ними справиться, то теперь его охватил настоящий ужас. В воспоминаниях Элины он видел размеры этих чудовищ – в три человеческих роста и в вышину, и в длину. Задача справиться с подобной громадиной казалась непосильной! А девчонка? Получается, ее родители были знакомы с всадниками, раз так спокойно наблюдали за их полетами, раз гостили в их городе. Значит, их род не мог быть тем, что положил конец войне. Но, быть может, у них хранились какие-то ответы?

Амиран вновь провел бессонную ночь, а с первыми лучами солнца направился к матери, чтобы узнать, что осталось от имущества заговорщиков.

Элинора тоже не сомкнула глаз. Стоило ей закрыть веки, как перед взором всплывали страшные картины горящих деревень. Она и представить не могла, что передаст Амирану подобную участь. И когда сын вошел, Элинора не пошевелилась, оставаясь у окна и наблюдая за рассветом, чей багряный отблеск был так похож на пламя.

– Что осталось от замка Стайнов?

– Он стоит на прежнем месте. Сначала перешел в казну, а позже обрел новых владельцев. Теперь это замок Кронвеллов.

Амиран был уверен, что мать сожгла это проклятое место, но вновь ошибся. Женщины куда более рациональны – просто передать имущество. Вопрос лишь в том, сохранилось ли что-нибудь из старых вещей…

Элинора отвечала, не оборачиваясь. Ей не хотелось видеть измученное лицо сына – усталого голоса было достаточно.

– Что ты намерен делать?

– Навещу Кронвеллов. Если что-то осталось, я это найду.

– Возьми с собой Элину.

– Зачем мне эта девчонка? Пусть сидит в своей клетке.

– Она может вспомнить что-нибудь еще.

Амиран едва не выпалил, что в голове пленницы не сыщется и зерна полезной информации, но, помедлив, признал правоту матери, хотя и предвидел новую западню.

– И в каком обличье, позволь узнать, я должен ее представлять? Я не спущу с нее глаз, иначе упорхнет. Предлагаешь наречь любовницей это… скромное чудо?

– Невестой, – отрезала Элинора, повергнув Амирана в немое изумление. – Ей выделят смежные покои, и она будет под твоим неусыпным присмотром.

– Ты утратила рассудок? Безродную девку – моей невестой?

– Она не безродная, – тихо возразила Элинора.

– Лучше бы была безродной, чем дочерью предателей! – вспылил Амиран. – Будет моей любовницей, и точка!

– Не делай этого, – взмолилась мать.

– Я – король и волен поступать как посчитаю нужным!

Амиран покинул покои. Элинора лишь вздохнула. Она не сомневалась, что сын не притронется к девушке, но опасалась за ее душевное равновесие. Презрительные взгляды, шепот за спиной – все это могло сломить пленницу, и без того измученную заточением. Элинора искренне привязалась к ней, словно к родной дочери, но теперь была бессильна что-либо изменить. Судьба распорядилась иначе, и она не властна была противиться.

Амиран, немедля, принялся претворять свое решение в жизнь. Он отправил гонца к Кронвеллам с известием о скором прибытии и принялся раздавать указания. С матерью он пока не желал общаться, но к вечеру все же явился, бесцеремонно бросив:

– Готовь ее к отъезду, завтра выступаем.

Элинора надеялась пробудить в сыне милосердие, но последние события ожесточили его сердце. Амиран не собирался давать поблажек даже собственной матери, прислав через полчаса слугу с убогим платьем, более подходящим служанке, нежели благородной даме, тем самым недвусмысленно указывая на будущее положение воспитанницы Элиноры.

## Глава 4

– Амиран – добрый, не бойся его, – вещала Элинора, пытаясь успокоить девушку и обелить в ее глазах своего сына. – Пусть другие шепчутся за спиной, а может, даже дерзнут говорить открыто, но ты будешь под его защитой, рядом с ним, и никто не посмеет тебя обидеть. А что касается спальни… Он будет на кровати, а ты – на кушетке. В крайнем случае, ляжете по разные стороны ложа. Поверь, он и пальцем тебя не тронет, главное – не давай ему повода думать, что ты задумала бежать.

Ее слова долетали до Элины словно сквозь пелену, тихим шепотом из далека. После известия о том, что она покинет эти стены и отправится с королем в свой прежний дом, все страхи и опасения отступили на второй план. Элинора смущалась, говоря о том, что ее нарядят служанкой, что она не должна отходить от Амирана ни на шаг, и что это, несомненно, бросит тень на ее репутацию, выставив в свете его любовницы. Ее неловкость сквозила в сбивчивой речи, в уверениях о благородстве сына. Она повторяла, что будь у них больше времени и другой выход, она бы его нашла. И, конечно, ее слова немного успокаивали девушку. Элина понимала, что вряд ли привлечет внимание короля более чем своими снами, да и Амиран не производил впечатления распутника, однако множество прочитанных дамских романов пробуждали в ее мыслях гнусного червя сомнений. Да, у нее была своя программа обучения, Элинора приносила множество книг по разным наукам, но и чтение любовных историй для юной девицы, томящейся взаперти, она не считала чем-то предосудительным и теперь Элине приходилось подавлять вспыхивающие в памяти фрагменты книг, а таких было множество.

– Мне жаль, что ты лишена возможности блистать в обществе, посетить свой первый бал, кокетничать с молодыми людьми… Мы с твоей матерью в свое время…

Элине нравилось слушать истории о маме. Королева говорила о ней с такой теплотой, будто забывала обо всем, что произошло. Ведь еще недавно девушка была до смерти перепугана и ее поведением, и выходкой короля. Всю ночь того дня Элина ворочалась, представляя себе самые кошмарные картины. И ее терзала мысль: услышал ли Амиран, что шептал на ухо отец? Это казалось невероятно важным. И хотя она мало что понимала в происходящем, одно осознала четко: драконы – это зло. И ее ими восхищение стоит скрывать. Но угрюмость Элиноры испарилась уже на следующий день, и она пришла к девушке с такой трепетной заботой, с таким пылом рассказывала о предстоящей поездке, о том, что ее выпустят за пределы замка, отгоняя все мрачные мысли таким образом. Королева-мать подробно объяснила, что они отправятся в замок, чтобы обследовать его на предмет потайных комнат, сохранившихся книг и записей. Она сказала, что Элина может помочь в этом, если вдруг начнет что-то вспоминать. Элинора настаивала, чтобы девушка сразу же рассказывала обо всем Амирану. Поначалу она собиралась именно так и поступить, но чем больше об этом думала, тем менее разумным это казалось. А что, если откроется нечто такое, что и ее утащит следом за родителями? Амиран может просматривать ее воспоминания с невероятной легкостью, и это ей не нравилось. Как и мысль о том, что все, что она сможет воскресить в памяти, станет известно и ему. От этого мурашки бегали по коже. Элина и сама не знала, кто она такая и каково ее прошлое. Вернее, знала, но со слов Элиноры. А это совсем не то же самое, что помнить все самой, а не просто слышать, как нечто когда-то происходившее. И сейчас забрезжил шанс открыть правду, скрытую в ее памяти, но она тут же подвергнется анализу со стороны короля. И в этой ситуации казалось, что лучше бы ей вовсе ничего не вспоминать.

Вещи были собраны, хотя какие там вещи? Два платья грубого пошива, обозначавшие ее нынешнее положение, да пальто к ним. Из личных сокровищ, некогда подаренных Элинорой, девушка взяла лишь комплекты белья, самые необходимые принадлежности и книгу, которую не успела дочитать в происходящем хаосе. Последнее казалось нелепостью – где уж ей теперь спокойно сидеть и читать? Но почему-то именно наличие книги успокаивало, словно в ее жизни еще оставалось что-то прежнее, словно она все еще могла ощущать свободу в мире собственных фантазий.

Выезжали они в ночи, под покровом тьмы. Элинора шепнула, что к утру они уже будут на месте, и сразу же приступят к поискам. Амиран не желал терять ни минуты, и Элина разделяла его нетерпение. Не из жажды познать тайны, а из желания вырваться на свободу. Элинора проводила девушку к черному ходу для слуг, торопливо объясняя, где ее будет ждать Амиран и как себя стоит вести. Она совершила ошибку, начав говорить уже за стенами ее клетки. И хотя Элина изо всех сил старалась вслушиваться в каждое ее слово, это оказалось мучительно тяжело. Глаза девушки изучали узор ковра под ногами, руки жаждали прикоснуться к каменным стенам, ощутить их грубую прохладу. Те же стены, что и в ее комнате, но все же другие… Все другое… Коридоры, кухня, запахи… И эта звенящая тишина… Ей хотелось увидеть новые лица, но всех убрали с их пути. Когда же они вышли на свежий воздух, Элина на миг оглохла, растворившись в ощущениях. Казалось, и зрение ее подводит, но запахи… Такие свежие, терпкие… Вскоре к запахам прибавились звуки – стрекот, шелест… Потом подтянулось и зрение – серые стены замка, смутные силуэты деревьев. Слезы радости невольно покатились по щекам девушки. Она присела на траву, ощущая ее прохладу сквозь ткань платья. Элинора что-то говорила, но девушка была глуха к ее голосу. Элина подняла взгляд к звездам, только начинавшим проступать на темнеющем небе, и прошептала слова благодарности за этот миг, за возможность дышать, видеть, чувствовать.

Вся тяжесть прошлого отступала, уступая место надежде и предвкушению нового, светлого будущего. Она глубоко вдохнула, наполняясь силой и решимостью. Вперед, навстречу жизни! Не важно, как тяжело ей будет, что будут говорить другие, какие еще испытания ее ждут. Даже если Амиран узнает нечто, что заставит его лишить девушку жизни, ей все равно. Стоит радоваться каждому мигу!

На ее плечи легли руки Элиноры.

– Девочка моя, вставай. Ты простудишься.

Элину вдруг захлестнула такая злость на эту женщину, заточившую ее на целое десятилетие, что захотелось скинуть руки королевы и высказать… Девушка сама не знала, что… Хотелось просто кричать. Но, запрокинув голову, она встретилась с ее глазами, в которых тоже стояли слезы. Элина видела, как ей было жаль. И была уверена, что и она понимала… Все понимала. А еще эти глаза были такими родными, самыми родными на этом свете. Ведь девушка не помнила ни матери, ни отца, а только ее, Элинору… И весь пыл схлынул.

– Элина, мне нельзя сопровождать тебя дальше. Я должна идти и проводить Амирана как полагается матери. Тебе придется самой проделать оставшийся путь. И прошу тебя, не делай глупостей.

Девушка понимала, о чем говорила Элинора. Ей нельзя бежать, нельзя опаздывать, нельзя сворачивать, нельзя давать повода Амирану. Иначе ее свобода закончится, не начавшись. Он не Элинора, у него нет к ней чувств. А если и есть, то только ненависть, которую девушка заметила в его глазах после прочтения ее воспоминаний. Элина аккуратно встала, обняла на прощание Элинору и пошла обходить замок. Королева еще пару минут смотрела ей вслед, но вскоре ушла. Элина же, ощутив одиночество, остановилась. Еще раз вдохнула полной грудью, пытаясь унять слезы, которые так и текли по щекам. Ей нельзя было появляться в подобном виде. Еще одно «нельзя»…

Обход замка занял бы гораздо меньше времени, если бы не любопытство, порождавшее медлительность. Это было выше ее сил, запахи, виды, ощущения, все манило. По плану Элиноры, к выходу Амирана девушка уже должна была скромно стоять возле кареты, поодаль от слуг, не завязывая разговоров и источая положенное любовнице короля равнодушие. Но стоило ей выйти, как Элина увидела короля, уже шествующего к экипажу. Шагал он уверенно, размашисто и даже, казалось, гневно. Элинора держала его под руку, тревожно оглядываясь, и только заметив девушку, облегченно выдохнула. Элина же пыталась их нагнать, но тщетно. Амиран резко обернулся, и даже в тусклом свете она увидела его плотно сжатые губы и сузившиеся от злости глаза. Девушка замерла на месте, ноги словно приросли к земле. Она едва сдержала порыв отступить, а лучше – убежать прочь, ведь король, вырвавшись из хватки Элиноры, надвигался на нее. Возвышаясь на целую голову и втрое шире в плечах, он представлял собой воплощенную угрозу. Остановившись в паре шагов, Амиран властно протянул руку, и ей пришлось вложить в нее свою, дрожащую и ледяную.

– Замерзла? – спросил он и, накинув ей на плечи свою меховую накидку, крепко обхватил за талию, настойчиво ведя к карете.

Элина старалась, чтобы поспевать за ним и не выглядеть еще нелепее. Но ноги путались в складках, голова утопала в роскошном воротнике, и девушка почти ничего не видела, то и дело спотыкаясь. Лишь крепкая рука Амирана спасала ее от падения. Завидев дверцу кареты, Элина уже собралась было поставить ногу на ступеньку, как вдруг ее сжали в сильных руках и подкинули внутрь. Движение было быстрым и мощным, до хруста в костях. Она съежилась в углу и опустила воротник, чтобы увидеть напротив себя грозную фигуру, прожигающую ее неприязненным взглядом. Ей захотелось снова спрятаться в мех.

– Ты просто неуклюжая или косоногая? – не слишком любезно поинтересовался король.

– Я… извините, – пробормотала Элина, вновь кутаясь в накидку до макушки, словно пытаясь укрыться от его тяжелого взгляда.

– Хотя так даже лучше.

Девушка не поняла этого высказывания. «Лучше не видеть ее лицо?!», проскочила мимолетная мысль в ее голове.

–Настоящая пушанка, – вдруг добавил король, и голос его показался чуть менее раздраженным.

Но стоило ей высунуть голову, как Элина вновь столкнулась с недовольным взглядом.

– Мех, настоящая пушанка, редкий зверек. Так что слюни не пускай, придется вернуть.

Прозвучало это настолько надменно и в какой-то степени брезгливо, что девушка тут же скинула накидку и протянула ее хозяину.

– Не хочешь – как хочешь.

Накидку забрали, а Элина почувствовала себя не только беззащитной, но и замерзающей в промозглой карете. Знала, что погода портится, в ее подземелье неизменно повышалась сырость, а стены становились ледяными. Обычно она зажигала небольшой магический очаг, принесенный Элинорой давным-давно. Сначала только по ночам, но вскоре он бы горел у нее постоянно. Собираясь в эту поездку, Элина почему-то позабыла обо всем и закинула теплый плащ в сумку через плечо, сейчас покоившуюся рядом. Нужно было достать его и укутаться, но под бдительным взглядом короля ей совсем не хотелось этого делать. Отвыкнув от чужого общества, она чувствовала себя скованно в тесном пространстве кареты с неприязненно настроенным мужчиной. Девушка старалась сидеть прямо, опустив взгляд на свои руки. И хоть она и не поднимала головы, но знала, что за ней неотрывно следят. Это было невозможно не почувствовать. Элина так и сидела, стараясь даже дышать тихо и незаметно.

Карета давно тронулась, и девушка чувствовала ее плавный ход. Но стоило ей поднять глаза, как она вновь наткнулась на взгляд Амирана. Казалось, он даже не мигает, словно боялся, что она выпрыгнет в окно, как только он закроет глаза. Элина снова опустила голову и продолжала сидеть неподвижно. Хотелось сменить позу, откинуть шторку. Пусть за окном темно, но ей было бы достаточно и силуэтов деревьев в отблесках огней. Но нет, все ее желания тонули под гнетом силы, подавлявшей их. Силы, которая пригвоздила ее к месту и не давала жить… Все, что она когда-то думала об Амиране, сейчас стало реальностью. Элина ощущала угрозу собственному существованию. Всего пару часов назад казалось, что она готова была объять весь мир, но теперь это ощущение терялось под строгим надзором этого человека.

– Подъем! – резкий голос хлестнул, вырывая девушку из объятий сна.

Она вскинула голову, осознавая, что забылась сном, прильнув к стенке кареты и утонув в роскошной меховой накидке короля. Как девушка уснула, как ее закутали в это дивное тепло – все ускользнуло из памяти, оставив лишь ощущение неги и покоя. В следующее мгновение на ее голову накинули капюшон, и, подхватив под руки, выволокли на улицу, лишив возможности видеть хоть что-то.

– Мой король, покои готовы, – донесся приглушенный голос откуда-то сбоку. – Но мы не ожидали вас в… компании. Сейчас же приготовим комнаты и для вашей спутницы.

– Она будет жить со мной.

После этих слов повисла звенящая тишина, и девушку снова потащили вперед, в неведомом направлении. Попытка сорвать капюшон тут же пресеклась ледяным шепотом над самым ухом:

– Не стоит.

Амиран крепко обхватывал ее за талию, приподнимая над землей, когда приходилось преодолевать лестничные пролеты, а в остальном лишь придерживая и слегка подталкивая вперед. Со стороны это должно было выглядеть, по меньшей мере, причудливо: «король и его марионетка». Казалось, Амирану было бы проще перекинуть девушку через плечо и нести, словно мешок, но подобные варварские выходки были не к лицу королю. Итак, они двигались дальше – вернее, он шел, а Элина перебирала ногами, отчаянно стараясь не споткнуться. В комнату девушку втолкнули бесцеремонно, сдернув накидку еще на ходу.

– Сидишь здесь, никуда не выходишь, никому не открываешь. Все понятно?

Элина молча кивнула, и Амиран, не проронив больше ни слова, удалился. Все происходящее казалось абсурдным, особенно терпкое ощущение того, что ее из одной клетки пересадили в другую. Но в этом месте было что-то невыразимо притягательное, что-то, что манило и влекло. Окно в мир…

## Глава 5

Амиран, собираясь в поездку, вновь и вновь проклинал собственную слабость, вспоминая слова матери. Зачем он согласился взять эту девчонку? Теперь глаз с нее не спустишь, охрану нужно подобрать, да и как объяснять ее неожиданное появление? И чтобы он, король, опустился до какой-то служанки?! От этой мысли на лице Амирана промелькнула гримаса брезгливости. Да, она не служанка, но кто об этом знает? Для всех остальных все будет выглядеть иначе. Удерживало лишь одно – Элина могла что-то вспомнить.

Мать, как всегда, провожала его – небольшая, но важная для них обоих традиция. Девчонка должна была ждать у кареты. Но когда взгляд Амирана скользнул в нужном направлении, он не обнаружил пленницы, и в груди резко заворочалось недовольство. В составе провожающих был Прой.

«Отдать ему указание, и он спустит стаю?» – мелькнуло в голове.

– Она там, – пронеслось у самого уха короля.

Амиран оглянулся и увидел ее. Резко развернулся, не заметив даже соскользнувшей руки матери, и направился к девчонке. Такой глупой, мелкой занозе! Но чем ближе он подходил и смотрел на нее, тем больше успокаивался. Маленькая, хрупкая, беззащитная… Сам не понимая почему, он протянул ей руку, не доходя, будто боясь спугнуть. И когда холодная ладонь легла в его большую руку, в нем что-то сжалось.

– Замерзла? – спросил король и, тут же сняв накидку, закутал девчонку, которая и вовсе в ней потерялась.

Пришлось обхватить Элину за талию и тащить до кареты. Туда же ее и подсадил. Мать что-то хотела сказать, но Амиран, не став и слушать, закрыл дверцу и стукнул по стенке, давая команду к движению. Девчонка, как и в своей клетке, вжалась в угол.

– Ты просто неуклюжая или косоногая? – вопрос слетел сам собой с губ короля.

– Я… извините, – пробормотала Элина и вовсе скрылась в его накидке.

Только белобрысая макушка и виднелась.

– Хотя так даже лучше, – произнес Амиран, думая о том, что в этой накидке никто и не успел ее разглядеть. Мало ли какая там у него спутница. И в замке Кронвеллов стоит поступить так же – меньше сплетен. Вернее, сплетни будут, но если ее не рассмотрят, то все будут мучиться вопросом "кто?", а не обсуждением того, что король опустился до служанки. От дыхания девчонки мех шевелился, и она напомнила ему зверька, вызвав улыбку.

– Настоящая пушанка, – проговорил Амиран, но тут же себя одернул. Почему эта девчонка вызывает в нем теплые чувства? Он должен ее ненавидеть.

– Мех, настоящая пушанка, редкий зверек. Так что слюни не пускай, придется вернуть, – добавил король, надеясь сгладить собственную теплоту в голосе.

Девчонка тут же скинула накидку и протянула ее хозяину.

– Не хочешь – как хочешь.

Амиран принял собственное имущество, коря себя за такое поведение. Спутница явно мерзла, но еще больше его бесило, что это его беспокоит. Он не помнил ее, совершенно. Лишь то воспоминание, да эти две встречи – все, что было между ними. Элина сидела, опустив голову, сложив руки на коленях. Ее белоснежные волосы ниспали с плеч, две мелкие косы обвивали голову, и Амирану невольно пришло на ум, что девчонка слишком хорошо выглядит для пленницы. Да, она худовата и бледна, но это, пожалуй, все. Многие красавицы королевства и так стремятся к подобным целям и подавились бы завистью, предстань девчонка перед ними. Физически она его не привлекала, Амиран всегда любил женщин с более объемными формами и яркими чертами, но почему-то все равно тянулся именно к этой девчонке, чувствуя сам не понимая что. Элина на миг взглянула на него, и Амиран увидел страх в ее глазах.

«Она меня боится?» – вновь пронеслась мысль, которая почему-то кольнула обидой.

Но потом Амиран убедил сам себя, что это вполне разумное решение с ее стороны. Он так и смотрел на Элину, плутая в собственных мыслях, когда девчонка медленно, но неотвратимо начала клониться к стенке кареты, засыпая. Король вновь улыбнулся, сам того не желая, подумал о том, что дверь холодная, а девчонка и без того гляди переломится, и аккуратно закутал ее обратно в накидку. Такую спящую и беззащитную. Всю дорогу, как только Амиран закрывал глаза, его начинали терзать сомнения, что Элина притворяется, и все это специально разыграно, чтобы притупить его бдительность, поэтому так и не смог уснуть, постоянно поглядывая в сторону девчонки, но та беззаботно спала. Король позавидовал столь спокойному сну, которого он давно не наблюдал у себя самого.

Когда они прибыли на место, рассвет только занимался. Разбудив Элину, Амиран накинул на ее голову капюшон и проводил ее в выделенную комнату, словно куклу протаскивая по всем коридорам. Приставив охрану, король направился к хозяину замка. Он уже бывал здесь и был осведомлен о расположении комнат и о привычках господ. И сейчас, ожидая застать хозяина в его же кабинете, не прогадал.

– Мой король, ваше письмо… – начал Райт, как только Амиран вошел.

Но тот не собирался обсуждать ни письмо, ни собственные цели.

– Что осталось от старых хозяев замка?

– Точно не знаю, – растерялся Райт подобному вопросу. – Когда мы переехали, слуги снесли уже большую часть в подвалы, а мы и не интересовались их вещами.

Король поморщился. Не слишком трепетное отношение к полученному имуществу. За эти годы слуги могли уже и разворовать большую часть добра.

– А библиотека?

– Все книги остались.

– Личные вещи из кабинета?

– Где-то в подвалах, – беспечно отозвался Райт.

Эта поездка имела все шансы оказаться бессмысленной. Амиран и ранее бывал в этом замке, но даже и не думал, что это замок тех самых предателей, погубивших его отца. Хотя что бы от этого изменилось?

– Ваша спутница присоединится к завтраку? – спросил Райт, сверкнув глазами.


Мужчина был всего на пять лет старше самого Амирана. Отец его отошел от дел и сейчас, проживая в замке, интересовался исключительно охотой да светскими мероприятиями. Но вот что действительно интересовало всю семью, так это сплетни. И сейчас молодой, но уже лысеющий и заметно располневший мужчина жадно сверкал глазами в сторону короля, ожидая поживиться новой сенсацией. Ведь именно его замок король посетил с ранее неизвестной любовницей. Тайная жизнь короля давно интересовала высший свет, однако Амиран не слишком радовал общество, лишь изредка посещая мероприятия с избранными дамами. И не все они являлись его любовницами – в этом плане король был даже чересчур разборчив.

– Нет, подайте завтрак к нам в комнату через полчаса. Далее мы сразу приступим к осмотру библиотеки и подвалов. К тому времени вам стоит удалить все лишние глаза и уши из тех мест.

Амиран говорил достаточно открыто, чтобы его поняли, и в глазах Райта промелькнуло горькое разочарование. Не стоило перечить королю, навязывать своих людей и даже думать о том, чтобы что-то выведать. Ходили слухи, что Амиран мог почувствовать ауры всех живых в радиусе километра, а уж если вызвать его гнев, то можно и на проверку памяти нарваться. И хотя Райту особо было нечего скрывать, все же дать прочесть себя королю ему вовсе не хотелось.

– Я все понял. Ключи вам вскоре передадут. Вход в подвалы находится…

– Я знаю, – пресек объяснения король.

Он действительно знал, перед поездкой сюда изучив и доступные карты местных территорий, и план замка. Райту подобное высказывание короля не понравилось, и он уже даже себя стал представлять в подземельях этого замка на допросе, вспоминая все, что могло быть неугодно короне. Амиран внимательно смотрел на Райта, подмечая любую реакцию, но, не заметив ничего слишком подозрительного, успокоился. Король всегда был предельно собран и старался улавливать повадки других людей. Вот и Райта он сейчас сканировал и чувствовал и недовольство, и даже страх, но такой слабый, что за ним не могло крыться ничего серьезного. Обладая теми способностями, что ему даровала природа, Амиран отдавал должное собственному дару и прислушивался к нему. Он мог чувствовать людей, их эмоции, читать воспоминания, ощущать отголоски. Поначалу это доставляло проблем, но со временем он научился контролировать силу. Отец был таким же и помогал постигать азы, пока мог, однако ушел слишком рано, и многое Амирану пришлось изучать самому.

Мысли вновь и вновь возвращались к Кристофу. Именно он, после безвременной кончины отца, стал наставником Амирана, его мудрость и проницательность сотворили из него идеального учителя, хотя дар его и отличался от королевской магии. Кристоф лишь чуял ложь, но как же искусно он этим пользовался: меткие вопросы, зоркий глаз, подмечавший малейшие детали… Сейчас его не хватало как никогда остро. Амиран все еще ждал вестей о том, в какой глуши обосновался его учитель, и чем дольше длилось молчание, тем мрачнее становились перспективы его отыскать. А ведь когда-то Кристоф преподнес юному королю бесценный дар – амулет призыва, знак того, что он всегда придет на помощь. Но король, снедаемый гордостью, ни разу не воспользовался им. Ни когда взойдя на престол, засыпал среди вороха государственных бумаг, ни когда тоска по отцовскому плечу жгла душу, ни когда приходилось проводить первые в его жизни допросы… Он справлялся, но не призывал Кристофа. "Старик заслужил покой, он отдал долг сполна, а я уже не юнец", – убеждал себя Амиран, преодолевая все трудности в одиночку. Даже первые тревожные вести о пробуждении драконов не заставили его позвать старого советника. "Я король, я справлюсь", – твердил он, и теперь, когда поиски зашли в тупик, казалось, пришло время отринуть гордость. Но Амиран продолжал упорствовать, ему было легче отправить гонцов на поиски, лично объехать все окрестные деревни и даже инкогнито посетить самые отдаленные провинции, чем просто воспользоваться амулетом призыва, признав собственное поражение. С этими тягостными раздумьями он вернулся в комнату и замер на пороге. Элина стояла у окна, неподвижная, словно изваяние. Она не отреагировала ни на шуршание отворившейся двери, ни на шаги Амирана, казалось, девушка была совершенно поглощена зрелищем, открывавшимся за окном. Король неслышно приблизился и встал рядом, стараясь понять, что так заворожило ее. Но ничего особенного не увидел. Солнце уже взошло, в парке не было ни души, даже холмы, видневшиеся вдали, не отличались от тысяч других. Однако стоило Амирану немного сместиться, как он заметил на лице Элины выражение нескрываемого восторга, она видела нечто, недоступное его взору. Он еще раз вгляделся в диск солнца, в расстилавшийся пейзаж, но так ничего и не понял.