# Президент класса

Дмитрий Юрьевич Суслин

Дня не проходит, чтобы Дима Коржик и Ванька Парандеев, два известных на всю школу проказника, не вытворили очередную шалость. Однажды они записываются в кружок юных экологов, и с этого момента их отношение ко всему меняется. А еще Ване вдруг приходит в голову идея: почему бы не выдвинуть свою кандидатуру на должность президента класса?

Для среднего школьного возраста.

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Рисунки А. Халиловой


© Суслин Д. Ю., 2025

© Халилова А. Р., ил., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *


## Мой друг – Ванька Парандеев


Ванька подбегает к парте, как всегда растрепанный и взъерошенный после очередной потасовки, падает на стул и выдыхает:

– Успел!

Тут раздается звонок, учитель заходит в класс и начинает урок.

– Ты домашку по матешке сделал? – шепчет в ухо Ванька.

– Сделал, – отвечаю я.

– Дай списать!

– Как же я тебе дам списать, когда мне уже классную работу надо записывать? – шепчу я в ответ.

– А ты страницу подними, а на другой пиши. Я уж как-нибудь быстренько скатаю.

Ничего не поделаешь, надо друга выручать, иначе сейчас пройдется Нина Васильевна по рядам, проверит наличие домашней работы и вкатит двойку Ваньке Парандееву.

Ванька – это мой друг. Мы дружим с ним и сидим за одной партой с первого класса. А еще мы живем в одном доме, так что и во дворе мы с ним лучшие друзья, не считая, конечно, моего младшего брата Лешки.


А меня зовут Дима. Дима Коржик. Коржик – это моя фамилия, а не прозвище, как некоторые думают. И когда учителя громко восклицают: «Коржик! Парандеев!» – значит, мы с другом что-то натворили. Такие уж мы непоседливые ученики. Вечно с нами что-то происходит. Но самые трудные времена настали после того, как мы перешли в пятый класс и по каждому учебному предмету у нас появился новый учитель.

А во всем виноват Ванька! Вечно он что-то придумывает и втягивает меня в неприятные истории. То носок на потолок повесит, то в подвал полезет. То президентом класса захочет стать… Затем и вовсе запишется в юные экологи – и такое начнется… А впрочем, начну-ка я рассказывать все по порядку. Ведь столько уже историй накопилось!

## Носок

Самый знаменитый учитель в нашей школе – это, конечно же, Егор Васильевич. У нас он преподает биологию. Чем он знаменит? Своей строгостью! Его все как огня боятся. Когда мы учились в младших классах, старшеклассники любили нас пугать:

– Вот попадете к Егору Васильевичу – он вам покажет!


И Егор Васильевич нас не разочаровал. Оказался именно таким, как про него рассказывали. Очень строгий, «ругательный» и «заставлятельный». Всё время заставляет нас что-то делать. Просто замучил. Чтобы получить у него хорошую оценку, надо горы свернуть и наизнанку вывернуться. Девчонки-отличницы ревмя ревут и ночами не спят, биологию зубрят и гербарии разные собирают, цветы в горшочках разводят, опыты ставят. Зато двойку получить или замечание в дневник схлопотать – минутное дело. Раз-два – и готово! А дежурить у него в кабинете после урока – так вообще каторга. С тряпочкой надо в каждый угол залезть и каждую соринку вычистить, и доска и пол чтобы блестели.

Поэтому устроить на уроке Егора Васильевича какую-нибудь шалость считается у нас высшим пилотажем. Лично я стараюсь не рисковать. Зато Ванька Парандеев, мятежная душа, как называет его моя мама, постоянно играет с огнем и вечно пытается коленце выкинуть на биологии.

Однажды бросил он мне на парту записку и прошептал:

– Прочитай и передай дальше.

Развернул я записку, а в ней написано:

> На потолке висит носок! Передай дальше!

Я про себя даже ахнул. Батюшки! Да кто же его туда повесил?

Глянул я осторожно наверх, обшарил глазами весь потолок, но носка нигде не обнаружил. А Ванька смотрит на меня и давится от смеха. Так он, оказывается, пошутил. Ну и шуточки!

Но делать нечего. Надо записку дальше передавать. У Егора Васильевича это очень непросто. Однако я умудрился переслать ее на заднюю парту Сашке Иванову и Людке Волковой. Смотрю украдкой, и они тоже головы вверх задрали. Носок ищут. Тут мне тоже смешно стало. Вот дурачки наивные! Да кто же туда носок повесит?! Ведь Егор Васильевич всю перемену за своим столом сидел. Разве же он такое позволил бы?

Сашка и Людка передали записку дальше. И вскоре на весь класс словно эпидемия какая-то напала. Все головы вверх задирают и на потолок пялятся. Поднялся ропот. Тут Егор Васильевич, конечно же, заметил, что в классе что-то необычное творится, встал из-за стола и начал ходить взад и вперед между рядами. Мы сразу затихли. Но записка продолжала гулять с парты на парту, и все новые ученики задирали головы к потолку и искали носок, а остальные, кто уже понял, что это прикол такой, над ними хихикали.

– Что это такое?! – вдруг воскликнул Егор Васильевич, потому что заметил, как Игорь Моляков попытался передать записку с первого ряда на средний. – Ну-ка, дай сюда сейчас же!

Говорят, чужие письма читать неприлично. Я думаю, это правило относится и к запискам, которые тоже своего рода письма, только маленькие. Значит, читать чужие записки нехорошо. Но Егор Васильевич, видимо, был иного мнения, потому что развернул записку и пробежал по ней глазами.

Весь класс, затаив дыхание, воззрился на учителя. Все ждали, поддастся он на шутку или нет.

Егор Васильевич резко запрокинул голову вверх и громко спросил:

– Где?

Класс грохнул от смеха. Егор Васильевич по почерку сразу определил, чьих рук это дело. А Ванька хоть и получил замечание в дневник и двойку за классную работу, все равно был очень горд своей проделкой. Ведь ему удалось разыграть самого Егора Васильевича. А это дорогого стоит.

## Перемена

На каждой перемене все мы вихрем несемся в столовую, чтобы перекусить. Вернее, не в столовую, а в буфет. В столовую мы ходили в младших классах. Организованно, строем. Мыли руки, потом чинно рассаживались за столы, которые для нас накрывали дежурные. Ели первое, затем второе и, наконец, третье. В общем, скукотища! Да еще учительница смотрела, как ты ел, и ни за что из-за стола не выпускала, если, скажем, у тебя суп был не съеден. А если его есть невозможно? Если вермишель напоминает слипшиеся водоросли? Учительницу это не интересовало. По ее мнению, всё надо было доедать до конца, потому что за обеды родители деньги заплатили. Такое мучение было у нас на протяжении четырех лет. Лешка и сейчас мучится. Зато у нас, пятиклассников, – свобода! Не хочешь суп – не ешь! Не хочешь макароны и противные котлеты – не бери! Да и вообще – деньги твои, зачем всё это покупать? У кого хватит ума взять суп в столовой, когда можно рядышком в буфете купить пиццу или пирожки с повидлом и всякое такое?

Вот почему у нас в буфете всегда столпотворение. Как только звонок с урока прозвенит, все бегут сломя голову вниз, на первый этаж, чтобы успеть занять очередь. Но занять ее мало! Очередь еще надо отстоять. А это настоящее сражение. Мама меня всегда ругает и говорит: вместо того чтобы воевать, можно спокойно дождаться середины перемены, когда очередь рассосется, и без толкотни взять, что тебе нужно. Но тут она не права, скажу я вам. Во-первых, есть хочется. Во-вторых, жалко всю перемену на еду тратить. Это что же получается: не успеешь поесть, уже на урок бежать пора. А отдыхать когда? Побегать или поиграть. Или вдруг списать домашнее задание надо? И в-третьих, жутко интересно погалдеть и попихаться в толпе перед буфетом, добыть еду, а потом умудриться, ничего не уронив и не пролив, пронести ее к столу.

Однажды после суровой битвы я добыл стакан чая и пиццу и с подносом направился к столу. Гляжу, а Ванька Парандеев меня опередил: уже сидит и тоже пиццу чаем запивает. Я уселся напротив него и принялся за еду.


– Ты когда это успел? – жуя жесткую, словно резина, пиццу, спросил я Ваньку. – Я ведь первым из класса выскочил.

– Ну и что, что выскочил? Значит, бегаешь плохо, – промычал Ванька с набитым ртом.

Меня такое заявление возмутило.

– Я плохо бегаю? Да ты что? У меня просто шнурок на ботинке развязался. Вот я и задержался. А вот ты на самом деле плохо бегаешь. Кто вчера двойку на физре за стометровку получил?

– Так я из-за тебя двойку получил, – ответил Ванька. – Кто мне в кроссовки мятой газеты натолкал? Я не то что бежать не мог, а ходил еле-еле.

Я засмеялся, вспомнив свою вчерашнюю проделку.

– А кто виноват, что ты перед самым звонком на урок переодеваться стал? Сам виноват! Раньше надо в раздевалку приходить!

– Ах, так! – разозлился Ванька.

И как плеснет мне из своего стакана чай в лицо. Все вокруг засмеялись. Ванька тоже покатился со смеху. Но я в долгу не остался и тоже плеснул чаем на Ваньку.

– Получай!

– Ах ты, гад!

Ванька хотел было швырнуть в меня пиццей, а я приготовился отбить ее тарелкой, точно щитом, но тут Ольга Васильевна, дежурная учительница, подошла к нам и строго сказала:

– Коржик! Парандеев! Вы что тут устроили? К директору захотели? Родителей давно не вызывали? Я вам сейчас быстро это организую!

Ванька тут же руку опустил и говорит:

– Нет, мы ничего!

Я тоже ему поддакнул:

– Да, мы просто беседуем.

Мы стали демонстративно жевать свои пиццы.

– А почему у вас лица мокрые? – спросила Ольга Васильевна.

– А-а-а, вспотели! – ответили мы.

– Смотрите у меня! – погрозила нам пальцем учительница и отошла в сторону.

Мы с трудом дожевали пиццы, потому что они были жесткие, а чая, чтобы запивать, у нас уже не было.


– Ты математику списал? – спросил у меня Ванька.

– Угу.

– У кого?

– У Тани Мараковой.

– Дашь скатать?

– Не вопрос.

Мы вытерли лица рукавами и побежали в класс. Надо было успеть подготовиться к уроку и еще немного отдохнуть на перемене.

## Пуговица

Однажды на уроке биологии наш учитель Егор Васильевич подошел к нам с Ванькой, встал у нашей парты и говорит:

– Я потерял пуговицу от костюма. Вы не видели?

И на нас с Ванькой пристально смотрит.

– Нет, Егор Васильевич, не видели, – хором ответили мы.

– Странно, – покачал головой учитель, – очень странно. На прошлом уроке была, на перемене была, а начался урок, и вдруг ее не стало.

И опять пристально то на Ваньку, то на меня смотрит.

– Наверно, она оторвалась, упала и лежит где-нибудь под вашим столом, – предположил Ванька. – А вы и не заметили.

– А ну сходи и посмотри под моим столом! – попросил учитель.

Ванька вылез из-за парты, подошел к учительскому столу, нагнулся и стал под ним пол рассматривать.

– Здесь нет, – наконец доложил он.

– Где же тогда?

– Не знаю! Класс большой. Мало ли куда она могла закатиться? Пуговица круглая. Ребята, кто видел пуговицу? – обратился Ванька к классу, а затем спросил у Егора Васильевича: – Какого она у вас цвета?

– Серая, с белой серединой, как эти. – Егор Васильевич показал на уцелевшие пуговицы.

– А ну, все ищем серую с белой серединой пуговицу! – скомандовал Ванька.

Мы все сразу полезли вниз и стали смотреть под партами и стульями. Весь класс в результате оказался на полу. Все мальчики и девочки ищут пуговицу. Пыхтят, стараются. Каждый хочет найти.

– Вы под сумками посмотрите! Под рюкзаками! И под ногами тоже. Может, кто наступил на нее и сидит на ней дурнем! – продолжал командовать Ванька. – Вы не волнуйтесь, Егор Васильевич, пуговица ваша обязательно найдется. Вот увидите! Может, вы ее в коридоре обронили, когда дверь после звонка закрывали? Давайте я за дверью посмотрю!

– Иди посмотри. Хороший мальчик. Если найдешь пуговицу, я тебе пятерку поставлю.

По классу пронесся всеобщий вздох. Получить пятерку у Егора Васильевича? Да это круто! Мы стали искать пуговицу с еще большим рвением. Когда я убедился, что под нашей партой пуговицы нет, я посмотрел под заднюю парту, где ползали Саша Иванов и Люда Волкова, и мне показалось, что они плохо ищут. Я полез под их парту и первым делом перевернул Сашкин рюкзак, но под ним пуговицы не оказалось. Тогда я пополз к Людке, и мы стукнулись с ней лбами.


– Ты чего тут делаешь? Это наша территория, – зашипела она на меня.

– А вдруг вы пуговицу не увидите? – огрызнулся я в ответ.

– Что мы, слепые, что ли? Егор Васильевич, чего он к нам лезет? – нажаловалась на меня Людка.

– Мне показалось, что я заметил пуговицу! – громко сказал я в свое оправдание. – Под ножкой парты. С их стороны не видно.

– Правильно, – похвалил меня Егор Васильевич, – под ножкой они могут и не увидеть. Ты молодец, Коржик. Давай мы с тобой парту поднимем и под ножкой посмотрим.

Мы с Егором Васильевичем подняли сначала парту Саши и Людки, а потом нашу с Ванькой. И все тоже стали свои парты двигать. Такой грохот поднялся – хоть святых выноси.