Ирина Марс
Лимский синдром

Меня зовут Ирина Марс, я живу в солнечном городе Краснодаре, но родом из сибирского городка под названием Абакан. Вы легко можете найти меня в соц.сети и задать любые интересующие вопросы, но только если это касается моего романа.

Предисловие

Привет, читатель, я пишу этот текст, чтобы мы стали немного ближе, а так же хочу сказать пару слов о своей книге.

Меня зовут Ирина Марс, я живу в солнечном городе Краснодаре, но родом из сибирского городка под названием Абакан. Вы легко можете найти меня в соц.сети и задать любые интересующие вопросы, но только если это касается моего романа.

Моменты, которые я бы хотела отметить, так как они кажутся мне важными:

1. Первое и самое важное – есть прямое продолжение этого романа, книга называется «Проснись». Я очень рекомендую ее прочитать, так как все замечания из разряда: «Нормально же все было, откуда взялась вся эта мистика с закольцованной реальностью?» и «Как Алиса могла на такое повестись?» «Почему Даниил подружился с А́ртуром, после его стремного рассказа?» «Почему Лиза осталась?» и на много всяких почему, вы найдете там ответ. Скорее всего, уже после первой главы «Проснись», вы скажите: ««Ааа, вот оно что! Ну, тогда ясно».

2. Не нужно пытаться идентифицировать время, страну и, вообще, реальность, в которой находятся герои. В романе нет прямой идеи времени и местоположения, там выдуманный мир.

3. Не нужно искать серьезную логику в поступках главных героев, это просто молодые ребята, которые живут эту жизнь, как умеют. Принимают неправильные решения, влюбляются в неправильных людей, дружат, не смотря ни на что, жертвуют собой ради незнакомцев, это мои персонажи и они такие. Прошу любить и принимать их без осуждения. Ведь, не смотря ни на что, даже самые отрицательные герои, достойны того, чтобы посмотрели на их положительные стороны и услышали их историю. Осуждать легко, принять и понять уже не так просто, но я прошу принять их такими.

4. Домик А́ртура описанный в книге, это реальный дом, принадлежавший моей прабабушке, он находиться в сибирской, полу-опустевшей деревеньке.

5. В каждом персонаже есть что-то от меня: частичка характера, внешности, мыслей, мечтаний.

6. Персонажи читают мои любимые книги.

7. Изначально Алекса не должно было быть в книге, в процессе написания черновика я его придумала, но только для «роли» человека, который привезет Алису в дом. Потом, все же я включила его в каст и по мере написания все больше влюблялась в этого парня, в итоге он стал одним из основных персонажей в этой книге, и главным героем, вставшим наравне с А́ртуром, в продолжении.

8. С Лизой такая же история, и она единственная из девушек (Алиса, конечно, не в счет), будет в продолжении книги.

9. Я знаю, что правильно имя Эсмиральда, должно писаться, как ЭсмЕральда, но мне нравиться первый вариант.

Приятного чтения!

Глава 1

Я давно пришла в себя, но не спешила подавать признаки жизни. Рядом разгорался спор, в котором один из голосов реанимировал мою память, вернув к недавним событиям.

Утром я поспешно выскочила из дома, опаздывая на свое первое в жизни собеседование. Мне выпал шанс пройти стажировку сразу в крупном издательстве. И именно в это утро мой будильник решил не звонить, от чего я проснулась, на целый час позже. Времени на сборы и завтрак не осталось, поэтому, накинув на себя первое попавшееся из одежды и на ходу чистя зубы, я выбежала из квартиры, даже не расчесавшись, что заметила уже в лифте. Пригладив волосы рукой, привела их порядок и осмотрела себя в зеркало.

– Да уж…– прошептала я и поправила воротник блузки.

Подбегая к остановке, я увидела отъезжающий троллейбус с нужным мне маршрутом.

– Ну естественно, как же иначе?! – Зло воскликнув, я в ярости сжала зубы и побежала за ним, размахивая руками, в бесполезной попытке привлечь внимание водителя, который не замечал меня, а может просто не хотел останавливаться.

Наконец легкие подвели, и я сдалась. Остановившись, я оперлась ладонями в полусогнутые в коленях ноги пытаясь отдышаться. И только когда сзади услышала визг тормозов и истошный сигнал клаксона, предупреждающий о не лучшем для меня исходе, поняла, что стою прямо на проезжей части.

Сердце пропустило удар. Адреналин разлился по всему телу, ноги напряглись, как струны и я отпрыгнула в сторону обочины, где, как назло, велись ремонтные работы. Ничем хорошим это закончиться не могло. Неудачно приземлившись, я подвернула ногу и кубарем покатилась прямиком в разрытую траншею. Краем глаза, отметив, как именно по тому месту, где я стояла секундой ранее пролетела, почти боком, пытаясь затормозить машина.

Голову обожгло яркой вспышкой боли, а в глазах потемнело и все вокруг стало расплывчатым. Спутанным сознанием я поняла, что ударилась обо что-то твердое затылком и, ловя покидающую меня реальность, попыталась встать. Не получилось. Вокруг уже собирались люди. Мне стало неловко валяться в этой яме, когда вокруг столько народа, и я снова попробовала приподняться на локтях. По виску за ухо, щекоча шею, потекла теплая струйка.

– Кровь, наверное, – пролетела вязкая, как кленовый сироп мысль и все вокруг закрутилось, словно я была на быстрой карусели. Яркие вспышки в глазах ослепили, накрыло ощущение, что я под водой. Голоса вокруг волнительно что-то обсуждали, спрашивали, гудели, как разоренный улей.

– Пропустите я врач, – ворвался в сознание один из голосов, он единственный звучал четко.

– Нужно вызвать полицию и скорую, – донесся другой голос, его я тоже слышала четко, но тише.

– Нельзя медлить, я отвезу девушку в больницу! Не переживайте, я о ней позабочусь, и о полиции тоже, – первый голос послышался уже совсем рядом, почти над головой.

Это было последнее, что я услышала перед тем, как мир окончательно потерялся.

А сейчас я очнулась, лежа на какой-то лавке или очень твердой кушетке, рука свисала вниз, касаясь пола, а в голове полный бардак. Тело и так болело от падения, так еще и все мышцы невыносимо заныли от неудобного положения.

Больше всего, хотелось встать и размяться, но приходилось смирно лежать, притворяясь спящей, чтобы не привлекать к себе внимания. Из-за ускользающей реальности и ужасной боли в голове, голоса рядом казались приглушенными. Пришлось приложить много усилий, чтобы разобрать, о чем именно они спорят.

– Алекс, ты хоть понимаешь, как нас всех подставил? Опять! Зачем, еще раз спрашиваю, ты притащил эту полудохлую девку сюда? – голос принадлежал женщине, очень разозленной женщине.

– Блин, я же говорю, я просто хотел отвезти ее в больницу, но видимо кто-то из толпы все же вызвал полицию, потому что водитель скрылся с места аварии. Они перекрыли дорогу и всех тормозили, а ты сама знаешь какая проблемная моя машина, пришлось развернуться. Не выкидывать же девчонку без сознания на дороге, вот я и привез её сюда, – это был уже знакомый, мягкий голос мужчины, скорее всего молодого парня, который представился врачом, что было, судя по всему, ложью.

– Её будут искать, Алекс, и кто-то из толпы сто процентов запомнил и номер, и марку твоего драндулета. И тебя, я уверена, тоже запомнили!

Женщина замолчала, молчал и парень.

– Ты, дорогой мой, благоразумненький, Алекс, – с издёвкой продолжила она через время, – по сути, похитил человека на глазах у толпы. Это просто невероятно! Ты хоть сам осознаешь, какую глупость совершил? – Послышался тяжелый вздох.

Алекс молчал, а женщина с грозным голосом продолжила его отчитывать, словно учительница нашкодившего школьника.

– Как вообще ты там оказался, и зачем тебе нужно было ее тащить в машину? Пусть бы разбирались полиция и медики!

От истеричного голоса этой дамочки моя, и так изнывающая от боли голова, разболелась еще сильнее, хотя недавно казалось, что сильнее уже невозможно.

Парень по имени Алекс продолжал молчать, а я боролась с панической атакой, которая настигла меня после слов: «похитил человека». Только сейчас я в полной мере осознала, в какое не завидное положение попала.

– Мы знакомы, – я удивленно навострила уши, пытаясь узнать этот голос, но никто кого я знаю, на ум не пришел, – она, конечно, вряд ли меня помнит… Мы пересекались иногда в парке, я там бегаю… бегал. Вот пару раз мы бежали по одному маршруту и болтали потом после пробежки. Ни о чем серьезном, так… погода, дела. Все хотел пригласить ее куда-нибудь, но случая не предоставлялось.

Женщина рассмеялась. Алекс устало вздохнул.

– Ну, что сказать, прекрасный случай подвернулся, – издевательским тоном усмехнулась женщина. На секунду мне стало жаль этого Алекса.

– Иоланта! – голос парня стал уверенным, виноватые нотки пропали вовсе, – ее машина чуть не сбила на моих глазах, и я просто хотел помочь! – Я собирался отвезти ее в больницу и все, потом бы пришел пару раз проведать, а там уж …– парень опять вздохнул, – но полицейская облава все планы испортила, я не знал, что делать и привез ее сюда. Просто, по нелепому стечению обстоятельств, все пошло наперекосяк, – с досадой закончил он.

– Все пошло наперекосяк в тот день, когда ты родился, Алекс, – уже без злости сказала женщина, – что делать-то теперь со всем этим будем, а, прекрасный принц на белой KIA? Ты сам-то в полной мере осознаешь, КУДА ее привез?

– Он не посмеет, – сквозь зубы процедил парень.

Я лежала в полном недоумении, мысли путались, а сердце стучало так, что я испугалась, что привлеку к себе внимание такой тахикардией. В голове лихорадочно метались мысли: «что мне делать? И как выкручиваться?!».

– Ожидание войны хуже самой войны, – подумала я и? уже собираясь встать и отдаться течению обстоятельств, как услышала шаги. Они затихли где-то возле моей головы, и повисла напряженная пауза.

– Ну, – послышался приятный глубокий баритон, – что это тут у нас? – Он явно имел в виду меня, – почему в моем доме какая-то девчонка, еще и в крови?

Молчание.

– Долго ждать? – Его тон стал настолько холодным, что все мое тело и лицо покрыли липкие, неприятные мурашки.

– Твой не самый умный дружок, похитил ее, можно сказать, на глазах у толпы, – спокойно отозвалась женщина, по ее ровному тону сразу стало ясно, что Баритон ее совсем не пугает, – и теперь у нас куча проблем и машина на заметке. Но в оправдание могу сказать, что это все было совершенно по великой любви! – Последнюю фразу она произнесла наигранно восхищенно.

–Вообще-то не похитил, а собирался отвезти в больницу, – я, даже не видя этого Алекса, представила, как он закатил глаза.

– И, что тебе помешало? – Голос хозяина дома приобрел недоумевающие нотки, – зачем она тут?

– Слушай, А́ртур, это максимально тупая ситуация, я на эмоциях поступил, как полный идиот. Давай я просто отвезу девчонку в больницу на твоей машине? В городе кипишь, мужик, который ее чуть не сбил, уехал с места происшествия, вот все и всполошились. Ты сам знаешь, какая моя машина проблемная и номера, скорее всего, кто-то из толпы запомнил, на ней ехать не вариант, сразу тормознут и хана мне, – усталым голосом попытался объясниться Алекс. По тону, которого стало ясно, что он давно не рад всему происходящему, – дай ключи от мерса, я ее отвезу и конец истории.

Снова повисла тишина. Мое сердце чуть не выпрыгнуло от этой вязкой паузы.

– Пустить побудет тут, пока шум не уляжется, потом разберемся, что с ней делать. Девкой больше, девкой меньше, какая разница? – Без эмоций проговорил А́ртур и послышались удаляющиеся шаги.

– Но, А́ртур! – Вскрикнул Алекс, почти в отчаянии, – но был грубо перебит.

– Я все сказал!

– Что этот парень имеет в виду про «девок»? И что теперь будет со мной? – панически подумала я, похолодев от ужаса. Сердце провалилось в бездну, а с каждым звуком удаляющихся шагов разбивались в дребезги надежды на свободу.

Стресс, напряжение и сильнейшая боль в голове сделали свое дело, и мозг отправил меня в тревожную, бессознательную темноту.

~~~

Очнувшись, я сразу почувствовала, как голову пронзила сильная опоясывающая боль. Боль настолько яркая, что не позволила сразу открыть глаза. На этот раз я лежала на мягкой кровати, что меня хоть немного порадовало в сложившийся ситуации. Медленно дыша и не шевелясь, я прислушалась к окружающим звукам.

Было тихо, где-то рядом тикали часы. За окном, которое судя по звукам, было прямо над головой, пели птицы, шелестел ветер в деревьях.

Немножко адаптировавшись к боли, я медленно открыла глаза, голова озарилась новой вспышкой боли. Я медленно и осторожно, осмотрела все, на что хватало периферического зрения.

Взору представилась просторная комната в светлых, приятных тонах. Светло – серые стены, которые украшали две интерьерные, абстрактные картины, белая мебель с элементами дерева. На другой стороне комнаты стояла еще одна, заправленная, односпальная кровать с ворсистым плюшевым пледом молочного цвета и парой подушек, такого же материала.

«Думала, очнусь в подвале прикованная цепями к батарее, а на деле оказалась почти на курорте. Птички, ветерок… прям рай!» – Пронеслась ироничная мысль. Следующая мысль, посетившая голову, заставила сердце панически колотиться. «Это бордель!»

Тело покрыли мурашки от ужасающей догадки. «Тот сладкий голосок, говорил о каких-то других девушках, по какой-то причине он не позволил Алексу отвезти меня в больницу, и вокруг все так…ванильно-плюшево!»

– Нет, нет, нет, только не это! Вселенная это уже не смешно! Ну и сколько еще дерьма ты на меня свалишь? – Взвыла я истеричным шепотом и застонала от нового прилива адской боли. «Черт, как же хочется пить…» – пронеслась мысль перед тем, как сознание снова меня покинуло.

~~~

– Эй, просыпайся, – услышала я уже знакомый женский голос. Ярко светившая лампочка вызывала сильные приступы, не покидающей меня головной боли, – я принесла тебе поесть и воды.

На меня смотрели зеленые, встревоженные глаза, обрамленные длинными, светлыми ресницами. «Иоланта», – подумала я.

Выглядела женщина хорошо, если не сказать шикарно. Седые волосы, уложенные в аккуратный пучок почти на макушке, придавали ей особый шарм, не одна прядь не выбивалась из прически. Высокий, красивый лоб, глубокие зеленые глаза, аристократичные черты лица, уверенный, спокойный взгляд не могли не восхищать. Сама женщина была достаточно высокой, стройной, а идеальная осанка и приподнятый подбородок, не давали сомневаться, что она полна собственного достоинства. Я засмотрелась. Одета, эта красивая женщина была под стать своей аристократичной внешности. Облегающее, черное, расклешенное от талии платье в пол, из материала похожего на бархат, выделяло тонкую талию. Казалось, под платье надета белая блузка с высоким воротником и кружевными манжетами, но присмотревшись, я поняла, что этот образ цельный. По тому, насколько идеально сидела на ней одежда, складывалось ощущение, что платье пошито по личным меркам хозяйки, что, скорее всего так и было.

Весь её образ напоминал старые фильмы с изящными, хорошо воспитанными женщинами и галантными мужчинами.

И вдруг силуэт стал расплываться, я осознала, что все вокруг потеряло цвет, а затем и вовсе погрузилось в темноту.

~~~

Очередное пробуждение было менее болезненное.

Голова все так же, пульсировала от боли, но уже получилось привстать на локте.

Женщина В Черном, как я ее прозвала про себя, была в комнате. Она сидела на пуфике у кровати и дожидалась моего пробуждения. «Интересно, как долго она тут?» – Медленно, словно облако пара проплыла мысль в голове. «Возможно, она и вовсе не уходила».

Быстро подложив подушку так, чтобы я могла облокотиться и остаться в полусидящем положении, женщина мягко улыбнулась и, словно прочитав мысли, поднесла к моим губам стакан с водой. Было сложно держаться в полу-сидячем положении, сильно тошнило, и разрывалась от боли голова, но во рту и горле настолько пересохло, что я все же отпила пару глотков, не без боли разлепив склеенные губы, кажется, нижняя губа треснула, я почувствовала вкус крови. Женщина подержала стакан несколько секунд, давая мне собраться силами, и снова поднесла его к губам, на этот раз я осушила его до дна. Около минуты мы молча смотрели друг на друга.

– У тебя сильное сотрясение. Как ты себя чувствуешь? – спросила она, с явным сочувствием. Голос на этот раз был совсем не грубый и не ироничный, наоборот, теплый и заботливый.

– Ну как бы объяснить в двух словах, кажется, я умерла и попала в ад, – произнесла я и не узнала своего голоса. В голове снова, как будто утроили войну, даже моргать стало больно, – в мыслях созрела длинная, гневная тирада, но сил говорить совсем не осталось, и я не стала, но все же съязвила, не удержавшись, – ну, а в остальном все чудесно, лежу на мягкой кровати под шум ветерка, красота, да и только.

– А у тебя острый язычок, – без особых эмоций прокомментировала женщина, – сейчас я дам тебе таблетку и через время должно стать лучше.

– С этого и нужно было начинать, – моя рука потянулась к ней с раскрытой ладошкой, – надеюсь, вы не отравить меня хотите? – Спросила вдруг я, сжав ладонь в кулак, не позволяя вложить туда таблетку, – а хотя, какая разница, смерть во сне, не самая худшая смерть, – парировала я сама себе и, взяв таблетку, быстро положила ее в рот. Иоланта, проигнорировав мои выпады, поднесла заново наполненный водой стакан к моим губам.

– Меня зовут Иоланта.

– Я знаю.

Женщина не выразила удивления, и немного помолчав, видимо ожидая обратной связи, но, не дождавшись, спросила:

– А тебя?

– Алиса, – ответила я и закрыла глаза, давая понять, что больше не желаю разговаривать. Последовала долгая пауза.

– Я зайду к тебе утром, – голос Иоланты доносился уже где-то возле двери. А через мгновение послышался звук дверной ручки, хлопок и удаляющееся цоканье каблучков.

Сон не заставил себя долго ждать, он был беспокойный, и на этот раз мое скучное существование вечно спящего зомби разбавилось сочным кошмаром.

Я провалилась в песчаную канаву, и тщетно пыталась выбраться. Самое дурацкое, что яма была всего чуть выше груди, но попытки подтянуться и выкарабкаться заканчивались тем, что песок осыпался и я оказывалась лежащей на дне, в луже. Это длилось бесконечно. Вокруг ходили люди, я звала их, плакала, злилась, умоляла помочь, кричала, обзывала, снова плакала. Но все, чего могла добиться от прохожих – это презрительные, мимолетные взгляды.

С трудом вырвавшись из жуткого сновидения, я еще несколько минут лежала и тяжело дышала, приходя в себя, а пот вперемешку со слезами стекали с лица на подушку. В таком состоянии меня и застала, тихо вошедшая в комнату Иоланта.

Она, молча взяла маленькое полотенце, лежавшее на тумбочке рядом с кроватью, зашла в ванную, находившуюся прямо в комнате, намочила его и протерла мне лицо.

– Поешь немного? – после спросила она.

– Скажите мне честно, – спросила я, проигнорировав ее вопрос, – зачем я тут, и что меня ждет?

Иоланта на секунду задумалась.

– Знаешь, Алиса, ты просто оказалась не в том месте и не в то время, жизнь довольно несправедливая штука.

– Жизнь вполне справедлива, это люди делают все несправедливое, что в ней есть, а жизнь просто идет, как было до нас и будет после.

– Может ты и права…

– Вот только философствовать я не намерена, я хочу знать свою судьбу, которая неожиданно и несправедливо оказалась в ваших руках. Где я?

– Это просто дом, – пожала плечами Иоланта, – ты голодна?

– Нет, – внутри все горело от страха и бессильной злобы, но я из последних сил пыталась сохранять спокойствие, – это, что бордель? – собравшись духом, задала я самый главный, беспокоящий меня вопрос.

– Что? – Иоланта на секунду оторопела, но быстро взяв себя в руки, улыбнулась. – Нет, – она задумчиво посмотрела, куда-то сквозь меня и, почему-то уже не так уверенно повторила, – нет.

Мы молча смотрели друг на друга.

– Я все же принесу тебе поесть, – сказала женщина и вышла из комнаты.

– Нужно собраться силами, встать и осмотреться, – пробормотала я себе под нос, как только за ней закрылась дверь. Попытка подняться с кровати оказалась безуспешной. Немного привстав на локтях, я тяжелым мешком упала обратно, абсолютно обессиленная.

– Черт, когда же закончатся эти мучения? – Отчаяние начало брать верх, – неужели я и правда умерла под колесами этой чертовой машины и попала в ад?

Глава 2

Неделю я, как овощ провалялась на кровати. Все это время я очень много спала. Иоланта заходила несколько раз в день, приносила еду, лекарства и воду, помогала с передвижением до ванной комнаты.

Так отвратительно в физическом и моральном плане я не чувствовала себя никогда в жизни. Иоланта, даже подарила колокольчик «на крайний случай», например, позвать ее, если захотелось в туалет, но я ни разу им и не воспользовалась. Положение было хуже некуда, но окончательно признавать свою беспомощность посредством этой металлической брякалки не было никакого желания, и так первые три – четыре дня, Иоланта ходила тут с уткой,¹ потому что самостоятельно дойти до туалета я была не в состоянии. Такого позора я еще не переживала никогда в жизни.

Первым делом, когда, с огромным трудом, я смогла встать с кровати я открыла окно, с большим трудом забралась на подоконник и открыв одну створку, передвинулась на ее сторону, затем, навалившись спиной, прижала к внутреннему откосу. Посидела так немного, не шевелясь и позволяя ветру играть с ресницами и волосами. После недельного, практически обездвиженного существования теплое дуновение ветра по лицу и свежий воздух заполнивший легкие, ощущались, как что-то волшебное.

До носа донесся аромат свежескошенной травы, сначала еле заметно, но постепенно заполняя легкие, приглашая к себе другие запахи: ярких цветов, влажной земли, залитого поливалками асфальта и бабочек. Середина весны, солнце уже достаточно теплое, но еще осторожное и смущенное.

Глаза закрылись сами по себе, а лицо подставилось под теплый ветер. В таком положении я просидела минут тридцать, абсолютно счастливая и напрочь забыв о всех ужасных событиях последних дней. Я сидела, совсем не шевелясь и аккуратно дыша, словно боялась отогнать, как пугливую бабочку ветерок, нежно окутывающий теплыми объятиями. Мысли переместили меня в деревенский домик у озера, куда мы с родителями приезжали каждые выходные и на целый месяц или два летом.

Это было счастливое время. В голове, как отрывки кинофильмов замелькали воспоминания из детства:

Я бегу в высокой траве, тогда она была почти по пояс, а сзади бежит папа, выкрикивая: «Я тебя поймаю! Берегись!» От смеха дыхание сбилось и, в конце концов, я изнеможенная бегом и хохотом, свалилась в траву. Папа упал рядом на колени и стал щекотать, выкрикивая: «Я говорил, что от меня не убежать». Мой детский смех периодами переходил на визг, и видя всю эту суматоху, отдыхавшая в тени дерева мама не выдержала и подбежала. Она со смехом начала оттягивать отца с криками: «Не бойся Зефирка, я спасу тебя!» И мы вместе повалились в траву.

Зефирка – так мама называла меня. Всегда, не только в детстве. До самой своей смерти этой зимой. Последние ее слова, тихие, словно угасающий в печи уголь, навсегда останутся в моей голове: «Ты такая уже большая, моя любимая Зефирка, жалко я не смогу побывать на твоей свадьбе».

А тогда, давно, в детстве мы веселились и смеялись, потом лежали, с улыбкой наблюдая, сквозь траву за меняющими свои очертания облаками и пытались угадать, на каких животных они похожи. Эта идиллия продолжалась, пока самый любопытный кузнечик из всех присутствующих кузнечиков на той поляне не запрыгнул мне прямо на нос. Я подняла такой визг, что в находившейся за холмом деревне залаяли собаки, чем рассмешила родителей до слез.

Потом мы сидели на летней кухне, пили парное молоко со свежевыпеченным хлебом и клубничным вареньем. Я, щурясь от солнца, наблюдала за кошкой, которая неудобно устроилась на тонком карнизе и, как ни в чем не бывало, умывалась. Родители в полголоса обсуждали переход на удаленную работу и переезд в этот домик. На счет работы это было не сложно, они и так находились в основном дома, папа иллюстрировал детские книги, а мама писала статьи в журнал. Мы так и не переехали в этот дом…

– Ты, что решила покинуть этот бренный мир, распластавшись на асфальте у окна? – Прервал воспоминания, мужской, знакомый голос и, не успела я никак среагировать, как сильные руки одним быстрым движением переместили меня на кровать. Я ошеломленно уставилась на высокого, кудрявого, голубоглазого парня в сером свитере, голубых джинсах и красных кроссовках.

Он сел рядом и молча посмотрел мне в лицо, по растерянному и, какому-то жалкому виду, я поняла, что парень мысленно перебирает варианты, с чего бы начать разговор.

– Не дом, а крепость, какая-то! – Я растерялась и сказала первое, что пришло в голову, еще не успев, что-либо осознать и начать злиться на виновника своего заточения. Прозвучало это настолько невпопад ситуации, особенно мой задумчиво -таинственный тон, что я смутилась и в итоге так и не смогла начать нормально злиться. Он растерянно кивнул.

С минуту мы просидели молча, разглядывая каждый свои ноги. Мои босые, почти белые, с маленькими и тонкими ступнями, длинноватыми пальцами, ногти немного отросшие, покрашены в красный, как вишневый сок, цвет. Синие венки расползлись по ступне, словно маленькие речки на карте города, светлый, почти прозрачный пушек на лодыжках; Его ноги, в объемных кроссовках казались гигантскими на фоне моих. Я машинально скрестила ступни и спрятала их под кровать, словно испугавшись, что парень может раздавить их, своими огромными Джорданами². Я невольно улыбнулась своим нелепым мыслям. Всего на мгновение, но от парня моя улыбка не скрылась и, казалось, вывела из ступора.

– Извини меня, – сдавленный голос заставил вздрогнуть, – я, правда, даже предположить не мог, что все так получиться, так глупо до абсурда и очень сожалею, что так вышло, – он опустил голову и потер виски. Я смотрела с безразличием, мне не было жалко этого, немного несуразного, застенчивого парня, в то же время он не вызывал у меня и ненависти или злости. Наверное, это и есть эмоциональное опустошение.

– Оставь свои сожаления при себе, – парень опустил глаза, а я, кажется, начала злиться, – ты живешь свою привычную жизнь и занимаешься своими привычными делами, общаешься с привычными людьми, а я больше недели пролежала, как чертов полутруп, в чертовой полукоме. Я не знаю где нахожусь и не знаю, что меня тут ждет, так что твои извинения последнее, что меня волнует.

Я замолчала, тяжело дыша, голова разболелась снова, парень тоже молчал, опустив голову.

– Почему меня просто не отпустят? – Отдышавшись и придя в равновесие, спросила я спокойным голосом.

– Сейчас пока решается этот вопрос, но тебе лучше не знать о подробностях.

– Свидетелей в живых не оставляют, – безразличная улыбка коснулась лица, – ясненько.

– Типа того, ты еще не свидетель, – серьезно ответил он и нервно взъерошил свои кудряшки, – А́ртур хочет тебя отпустить… вообще всех отпустить… Алекс перешел на шепот.

– Всех…– Как тихое, грустное эхо повторила я, непроизвольно понизив голос до шепота.

– Это все Иоланта, она не дает, так что не обольщайся тому, что она с тобой мила, она тут главное зло, – парень скривился при упоминании ее имени.

Я отрешенно кивнула.

– Я и не обольщалась.

Повисла пауза

Меня Алекс зовут, – нарушил минутное молчание парень.

– Знаю, а меня Алиса.

– И я знаю, – невесело усмехнулся Алекс.

– Так кого это всех?

– А? – Не сразу понял, о чем я Алекс, но быстро осознал вопрос, – других девушек. Иоланта держит их тут, потому что прекрасно понимает, что кто-то из них может пойти в полицию и А́ртура арестуют, – последнее он сказал, совсем тихо, приблизившись лицом к моему лицу.

Повеяло еле различимым запахом мятной жвачки, мужского одеколона: мускатный орех, кедровая сера, нероли; и, почему-то, немного землей. Запах приятный.

– Ну вот, теперь я свидетель, которого убивают, – равнодушно пожала я плечами.

–Что? – Опять не сразу сообразил парень, о чем я, – а… можешь не беспокоиться, – спохватился он, – никто не узнает, что ты знаешь.

– А как другие девушки попали сюда? И почему А́ртура могут из-за них арестовать? – Я придвинулась еще ближе, говоря почти на ухо.

Алекс помолчал.

– Сложно объяснить, если в двух словах, то… это его бывшие девушки.

Я приподняла левую бровь, в недоумении смотря на парня. Наши лица были настолько близко, что я могла рассмотреть каждую пору на его щеках.

– У А́ртура было очень нелегкое детство, что, конечно, его ни капли не оправдывает, – продолжил Алекс, – но из-за своих психологических травм, он иногда впадает в бессознательную ярость по отношению к девушкам, он бывает очень жесток, но потом приходит в себя и даже не помнит, что творил. У него уже были проблемы с полицией из-за… в общем, он сильно избил свою одноклассницу, она почти умерла, но там как-то все быстро замяли. Первая девушка появилась тут прошлым летом, Эсмиральда. Не знаю, что там произошло, но Иоланта оттащила его, когда он почти ее задушил, а на лице живого места не было. Эсми, когда очнулась, крик подняла, конечно, грозилась его посадить и все такое и Иоланта просто ее не выпустила из дома.

А́ртур, когда пришел в себя, просил прощения, просил Иоланту отпустить девушку, но та накидала миллион аргументов, чтобы ее пока не отпускать, говорила, что нужно сначала взять с нее обещание, что она не пойдет в полицию, подкупить деньгами, но разговаривать с ней следует после того как она успокоиться, через пару дней, но Эсмиральда так и осталась тут… потом появились Лиза и Агата, примерно так же… А А́ртур словно отключил эмоции и просто стал делать вид, что ничего особенного не происходит. А позже от безнаказанности или еще чего, у него вообще крышу сорвало, и он стал вести себя как конченый мудак. Все попали в ловушку. Отпустить девчонок Иоланта не может, потому что знает, что не только А́ртуру теперь конец, но и ей, А́ртур решил, что он хренов Сулейман, а я, как свидетель, вряд ли выберусь из этой передряги.

Повисла тяжелая тишина, я все рассматривала свои ноги, будто пыталась найти шестой палец, Алекс смотрел в окно, покусывая губы, так нас и застала Иоланта.

– О чем, голубки, воркуете? – С усмешкой и подозрением уставилась она на нас, только тут я поняла насколько близко мы с Алексом сидим друг к другу и отодвинулась.

– Извиниться пришел, – буркнул парень и встал.

– Извинился? – холодно спросила Иоланта.

Он не ответил и вышел из комнаты.

– Так о чем болтали? – спросила Иоланта, как бы между делом, расставляя еду на прикроватной тумбочке. Держалась она непринужденно и приветливо.

– Ни о чем, я злилась, а он молчал.

От меня не скрылась довольная, мимолетная улыбка этой женщины.

Глава 3

Уже три дня я чувствовала себя нормально, а может сознание и организм, уже настолько привыкли к боли, что перестали ее воспринимать. Я уже свободно могла передвигаться по комнате, принимать душ, меня не тошнило, голова не кружилась и не болела даже без таблеток.

Второй яркий признак поправки – сильный аппетит. Иоланта приносила еду и с умилением смотрела, как я уплетаю все за обе щеки, и еще прошу добавки.

– Думаю, ты уже можешь самостоятельно спускаться в столовую, – в очередной приход сказала она, с неизменной улыбкой наблюдая за тем, как я ем, – заодно познакомишься с остальными обитателями дома, – я поперхнулась, Иоланта подала воды.

– Я приду к обеду и покажу дорогу, с улыбкой сказала она, и я неуверенно кивнула в ответ.

От этих слов, как пойманная в банку бабочка затрепыхалось в волнении сердце. С одной стороны, ужасно надоело сидеть в четырех стенах, а с другой, меня захлестнула волна переживаний. «Как там? Будут ли те девушки, про которых рассказывал Алекс? Как они ко мне отнесутся? Увижу ли я А́ртура? Что он мне скажет, когда мы встретимся? Как вести себя с Алексом, поздороваться или сделать вид, что мы никогда не общались?» За этими сумбурными мыслями я даже не заметила ухода Иоланты.

~~~

Ближе к полудню за мной пришла Иоланта и, успокаивая снова начавшее колотиться сердце, я шагнула за ней из комнаты.

Дом оказался очень стильный. Светлые стены в английском стиле, много дерева и пастельных тонов. Различные уютные вещи, стоявшие на полочках и комодах. Красивая, огромная лестница, ведущая в просторную залу с камином и меховым, светло – серым ковром перед большим диваном лазурного цвета. Вдоль стены много стильных светильников, которые соседствовали с картинами. Прямо на лестнице, вдоль стены расставлены различные цветы.

Столовая оказалась огромной, и делилась на две зоны. В первой зоне расположилась большая кухня с островком посередине, над которым висело множество кастрюль, сковородок и приборов для приготовления пищи, в углу пыхтела жаром настоящая печь, в которой тлели угольки, поверх стояли кастрюли с едой, сохраняя тепло печным жаром. Мойка разместилась прямо напротив окна. Бесчисленное количество ящичков, выполненных в приятном оливковом цвете с добавлением дерева, располагались вдоль стен, которые не были обрамлены окнами, а окон тут было много, почти все боковые стены были панорамными окнами. В другом углу стоял большой винный шкаф, наполненный различными бутылками.

Во второй зоне, отделенной гигантской барной стойкой, величественно встал длиннющий дубовый стол, вокруг которого разместились десять добротных, таких же деревянных, в стиль стола стульев. Одно из окон оказалось дверью, ведущей в открытую, но под деревянным навесом, зону барбекю с большим каменным мангалом и круглым каменным столом, однако гораздо меньшего размера, чем в самой кухне. Рядом уместились всего шесть стульев, таких же, как и в столовой зоне. С противоположной от входа двери стоял каменный, мощный камин. Пол, тоже каменный, приятно грел ноги. В столовой не было еще никого, что меня очень обрадовало, было время осмотреться и немного прийти в себя, борясь с наступившей на горло паникой.

На столе я насчитала семь изящно сервированных комплектов посуды и начала прикидывать в уме: «Я, три девочки – пленницы, Иоланта, Алекс – это шесть, значит седьмой – А́ртур». От этой мысли неприятные мурашки покрыли мое тело. Совсем не хотелось сталкиваться с человеком, который просто так может избить девушку, но с другой стороны очень хотелось посмотреть, как он выглядит и ведет себя.

– Куда мне сесть? – Спросила я Иоланту, хлопочущую с обедом, желания занять чье-нибудь место не было.

– Садись вот сюда, – Иоланта указала на место у короткой части стола, спиной к двери. Я неуверенно присела на краешек стула и в этот момент дверь открылась. Я не видела, кто пришел, и не стала оглядываться. Спина заныла от нервного напряжения, а костяшки сжатых в кулаках пальцев побелели.

Мимо прошла очень бледная, изнуренная девушка, а за ней вторая… третья…От шока я разжала кулаки и вцепилась пальцами в колени, ошалело уставившись на почти одинаковые фигуры, лица и волосы пленниц. В первую секунду мне показалось, что в столовую зашли три клона. Я оцепенела, ощущая себя участницей очень странного и дурацкого розыгрыша. Все, как одна очень стройные, правдивее было бы назвать их худощавыми. С длинными, густыми, темными, рыжеватыми волосами. Глубокие, словно пучина моря, у кого серые, у кого зеленые глаза, выделялись на бледном лице с тонкими губами. Девушки были очень симпатичными даже с темными кругами под глазами и общим понурым и уставшим видом. Они расселись с левого торца стола, одна из них оказалась через стул от меня. Я замерла и уставилась на ее острый профиль, веснушечное лицо, длинную шею. Я уверенна, она знала, что я смотрю на нее, но даже не повернулась в мою сторону, а я не могла оторвать взгляд.

В этот момент снова послышался звук открывающейся двери, как же неуютно было сидеть в этом положении – спиной ко всем входящим, мурашки снова побежали по телу. Кто-то медленно зашел в столовую и принес с собой уже знакомый запах – мускатный орех, кедровая сера, нероли. Стало немного спокойнее.

Алекс сел рядом, с правого края, я посмотрела на него, неуверенно, еле заметно кивнула в знак приветствия и снова уставилась на девушек.

Алекс больно наступил мне на ногу, я чуть не вскрикнула и зло уставилась на него в непонимании.

– Прекрати пялиться, – одними губами прошипел он. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула, затем снова посмотрела на Алекса. Рядом с ним кто-то сидел, я перевела взгляд и встретилась глазами со странного вида мужчиной.

Было не совсем понятно, какого он возраста, даже примерно. Глаза вроде молодые, но какие-то выцветшие, густая борода почти полностью закрыла его лицо. Взлохмаченные, так же, как и борода, волосы, явно требовали стрижки и ухода. Тело крепкое, но втянутая в плечи шея, не придавала слаженности. Очень скоро стало понятно, что он не совсем обычный человек. Алекс взял два полотенца, одно положил мужчине на колени, а другое заткнул за воротник серого, изрядно растянутого свитера, на манер детского нагрудника.

– Алекса ты уже знаешь, – вяла на себя ответственность за знакомство, и прервала неприятно затянувшуюся паузу Иоланта, – а это Ник. Ник помогает нам с садом и по совместительству брат Алекса, – небрежно проговорила она, сделав акцент на слове брат, словно хотела опозорить Алекса тем, что его брат не такой как все. Я испытала испанской стыд³ за эту взрослую женщину, которая вела себя, как неприятный ребенок.– А это Алиса, – обратилась она уже к Нику – наша гостья, Ник поднял глаза и, добродушно улыбнувшись, что-то пробормотал в свою бороду. За этой доброжелательной улыбкой я заметила беспросветную печаль, отразившуюся в его глазах. Я неуверенно улыбнулась в ответ и помахала рукой.

– Девочки, теперь вы, – Иоланта перевела взгляд на другой край стола, – это Алиса. Алиса – это Эсмиральда, Агата и Лиза, – Иоланта указала на каждую ладонью. Я уже знала имена, но так и не поняла, кому какое принадлежит. Поспешно кивнув и им, я отвела взгляд.

Мы поменялись местами, теперь девушки откровенно пялились на меня. Стало неуютно и зябко, словно посреди поля в ветреную снежную ночь, я нервно заправила за ухо локон волос.

– Давайте уже есть, – прервала неловкость Иоланта, и я мысленно поблагодарила ее за это. Женщина открыла большую кастрюлю, которую принесла с печи, и положила себе картофельное пюре, добавила немного салата из огромной чаши и кусок стейка из большой плоской тарелки, затем села за стол и, как ни в чем не бывало, начала трапезу. Это послужило стартом для остальных, все оживились, начали накладывать еду по тарелкам и наливать напитки.

Я сидела с ощущением, что нахожусь в каком-то плохом кино, сознание не воспринимало эту непонятную картину, как реальность и от этого снова закружилась голова.

Иоланта следила за мной исподлобья думая, что остается незамеченной. Девочки, так же, смотрели на меня, стараясь делать это незаметно, прячась за своими руками, вилками, ножами. Но я всеми частичками кожи, всеми фибрами души чувствовала на себе их мимолетные, оценивающие и заинтересованные взгляды, спина холодела от какого-то первобытного ужаса, хотелось вскочить и убежать в свою комнату, запереться там и никогда больше не выходить. Пересилив этот порыв, я встала со своего места и положила себе пюре с салатом, налила стакан апельсинового сока и уселась на место, взяв вилку, я насадила на нее салатный лист, к горлу подкатила тошнота.

– Душа моя, от чего же ты не положила себе стейк? Сегодня мясо получилось особенно вкусным и сочным, как специально к твоему выздоровлению, – неожиданно раздавшийся слащавый голос Иоланты снова заставил вздрогнуть.

– Благодарю, но я же уже говорила, что не ем мясо.

Женщина улыбнулась уголком губ, но ничего не ответила.

Я продолжила ловить на себе пронизывающие взгляды то девушек, то Иоланты, которые встали комом в горле. Аппетит пропал окончательно и, пытаясь отвлечься, я повернулась к Алексу. Он в это время помогал своему брату нарезать на кусочки стейк. Взгляд остановился на Нике. Странный парень, словно взрослый ребенок. Он почерпнул из тарелки картофельное пюре, неудобно зажатой в руке ложкой, из которой часть содержимого вывалилось на колени и стол, а он виновато улыбнулся, посмотрев по сторонам, и еще больше вжал голову в плечи. «Интересно, он такой родился или что-то случилось?

Остаток обеда прошел в неприятной, давящей тишине, если не считать звон ножей и вилок об тарелки. Когда я уже собиралась встать и поблагодарить Иоланту за вкусную еду, Алекс незаметно потянул меня за рукав, привлекая внимание.

– Не общайся с ними, – прошептал он одними губами, быстро направил взгляд на троицу, сидевшую по другую сторону стола, и тут же вернул зрительный контакт, – пока ты с ними не разговариваешь, ты не свидетель, которого убивают. – Он говорил настолько тихо, что большую часть слов пришлось читать по губам, но я поняла каждое слово, и холодок снова пробежал по моей спине. Еле заметным кивком я поблагодарила его и, пытаясь избавиться от набежавших мурашек, дернула плечом.

Затем я самая первая поднялась, стул громко проехал по полу ножками, чем привлек ко мне взгляды всех находящихся за столом. К еде я почти не притронулась, это не ускользнуло от внимания Иоланты.

– Алиса, ты же совсем ничего не поела, почему ты уходишь?

– Нехорошо себя чувствую, пойду в комнату. Куда убрать посуду?

– Не переживай, я уберу, ступай, зайду к тебе позже, – Иоланта тепло улыбнулась и я, нелепо махнув всем на прощание, направилась к выходу.

Если бы взгляды были ножами, я тут же упала бы замертво от их количества и метких попаданий

Очень хотелось прогуляться по улице или хотя бы по дому, но совсем не хотелось встретиться с компанией клонов или еще чего хуже – А́ртуром, поэтому я направилась в комнату, залезла на подоконник и позволила ветерку забрать меня в свой свежий, теплый мирок. С закрытыми глазами и воспоминаниями о своем прошлом, меня и застала Иоланта, которая пришла с таблетками и графином воды.

– Ты неважно выглядишь, Алиса, – «Капитан Очевидность», фыркнула я про себя, но ответила серьезным тоном:

– Я почти две недели не была на улице, кажется, моя кожа скоро превратиться в серую тряпку.

– Если тебе кажется, что не будет вреда для здоровья, можешь гулять на здоровье, прости за тавтологию.

– Я не хочу встречаться с девочками там.

– От чего же? – брови Иоланты удивленно поползли наверх, одна немного выше другой.

– Пока я не знаю, что тут происходит, и не хочу знать. А вот поговорив с кем-то из девочек, а это неизбежно, так же, как неизбежно то, что я узнаю, то что мне знать не нужно. Тогда я потеряю шанс, что вы меня все же отпустите.

Иоланта хмыкнула.

– Да, ты далеко не глупышка, Алиса, – ответила, наконец, женщина, потерев лоб, – благодарю за откровенность, ты и впредь можешь мне доверять.

Я кивнула, грустно улыбнувшись.

– Я просто хочу домой.

Иоланта провела ладонью по моей щеке, отчего я непроизвольно дернулась.

– Тебе здесь нечего бояться, – улыбнувшись, мягко произнесла она и, не переставая улыбаться, вышла из комнаты.

Я скривила рот в передразнивающей гримасе и рухнула на кровать.

Глава 4

– И долго ты собираешься безвылазно торчать в комнате? – Алекс сидел у меня на кровати, скрестив ноги, и сочно хрустел яблоком.

– Почему ты не принес яблоко мне, жадина?

– Я думал, что ты объявила голодовку, забаррикадировалась в комнате и ждешь смерти, – улыбнулся он. Я забрала его яблоко, откусила огромный кусок и с хомячьими щеками начала жевать.

– Мне кажется, ты уходишь от разговора, – Алекс посерьезнел и выпрямился.

– Ты же сам посоветовал держаться от девушек подальше, а какой шанс встретиться с ними тут? Правильно, нулевой.

Алекс помрачнел и опустил глаза.

– Эй, ты чего? – Его вид заставил насторожиться.

– Она тебя не отпустит, неужели ты еще не поняла?

– Но почему? – Выкрикнула я, – я сижу в комнате, никуда не выхожу, сблизилась с Иолантой ближе некуда, почему?

– Сними розовые очки, Алиса. Если бы она собиралась тебя отпустить, ты бы уже была свободна. Сколько времени ты уже тут… Ты же должна это понимать.

– Ага, – без эмоций ответила я, – думала, конечно, правда отгоняла от себя плохие мысли, но теперь ты произнес вслух, и это стало реальным.

Мы молча сидели, каждый смотря в свою точку. Я, уткнувшись подбородком в согнутые колени, Алекс, выпрямив спину, с огрызком яблока в руке.

– Значит нужно валить отсюда, – наконец нарушила я молчание бодрым голосом.

– Это невозможно, – быстро отреагировал Алекс, словно ждал, что я это скажу.

– Все возможно, было бы желание.

Он только печально улыбнулся, но ничего не ответил.

– Ну хотя бы можно перестать играть «в дружбу» с Иолантой и прогуляться наконец-то, – невесело улыбнулась я.

– Пошли тогда?

– Пошли.

Мы одновременно встали с кровати, и вышли из комнаты.

~~~

Окруживший нас ландшафт поразил своей красотой и гармоничностью.

– Если это все сотворил Ник, то огромное восхищение ему! – оглядываясь вокруг, заворожено проговорила я.

– Бо́льшую часть, – улыбнулся Алекс, а я только восхищенно улыбнулась, оглядывая красиво постриженные деревья разных форм, альпийские горки, два фонтана, длинную аллейку, обрамленную карликовыми березками и стоящими вдоль асфальта резными скамейками. Несколько гамаков разбросанных по территории и огромный бассейн особенно меня порадовали. Вода – моя стихия, обожаю плавать. Шикарный сад благоухал ароматами и изобиловал бабочками. Даже теплицы виднелись на заднем дворе.

Несмотря на то, что была еще середина весны, погода стояла летняя. Я подошла к бассейну, потрогала воду кончиком пальца.

– Теплая, – улыбнулась я.

– Тут давно никто не плавал. Как-то не до развлечений.

Я немного нахмурилась и встала.

– Пойдем дальше? – спросил Алекс и я, не ответив двинулась вперед. По пути встретились несколько беседок, в одной из которых мы решили отдохнуть, я удобно устроилась и подняла глаза к небу, щурясь от весеннего, не яркого пока, солнца.

– Слушай, а ты часто выезжаешь в город?

– Даа, в принципе, в любое время могу выезжать, – растянуто ответил Алекс, – а что? – его глаза, словно морская волна при лунном свете, настороженно сверкнули.

– Почему же ты не бросишь машину и не свалишь отсюда? Ты постоянно рассказываешь, как тут ужасно и как тебе все осточертело, но сидишь на пригретом месте и не делаешь ничего, чтобы это изменить? Может не так уж и плохо тебе тут? – Я сама не поняла, как завелась, более того, я совершенно не собиралась говорить ничего подобного, просто хотела попросить скетчбук и карандаши, но эти слова, противные, некрасивые вылились из меня как рвота, совершенно неконтролируемо. Я прикусила губу и замолчала, испугавшись своих слов, испугавшись того что перешла черту, испугавшись, что потеряла Алекса. Сейчас он встанет и уйдет. Больше не вернется, больше не увижу…

Алекс задохнулся холодом моих слов и, кажется, забыл дышать. Сжал губы, пряча слова и обиду, достал сигарету, закурил и поднял голову, словно рассматривая облака. Он сжал зубы так сильно, что напряглись до придела скулы, затем расслабил их, тяжело выдохнул, загнал предательские слезы подальше и затянулся еще раз. Я молчала, не в силах что-либо вымолвить.

– Ты же знаешь, что все, что ты сказала несправедливо, – он не спрашивал, это было утверждение, говорил сдавленно, почти шепотом, – и, конечно осознаешь, что если бы у меня действительно была такая возможность, меня бы давно здесь не было, – я сидела, сжавшись и понуро опустив голову, – зачем ты так?

Меня затошнило, хотелось просто отмотать время назад и никогда не говорить этих слов.

– Извини меня, пожалуйста, я совсем не хотела ничего подобного, я даже не знаю, зачем это сказала, – мой шепот, показавшийся каким-то чужим, сломался отчаянием, – я так не думаю, правда. Я не знаю… прости меня.

– Ограничивать свободу могут не только стены, – помолчав, очень тихо сказал Алекс, – то что я могу выезжать отсюда, всего лишь иллюзия свободы. И мои невидимые стены гораздо крепче твоих, реальных, потому что из твоей тюрьмы есть хоть небольшой шанс сбежать.

Я прикусила губу, сдерживая накатившиеся слезы. Алекс молча обнял меня, положив мою голову себе на плечо, и уткнулся щекой мне в макушку.

– Не плачь, пожалуйста.

Я всхлипнула.

– Девушки ни разу не пытались подбить тебя на побег? Они же понимают, что ты единственный кто, в теории, может их отсюда вытащить, – спросила я, когда мы немного успокоившись, расслабились и давящая атмосфера развеялась.

– Как же, – Алекс тяжело вздохнул, – предлагали деньги, секс, играли в влюблённость, пытались давить на жалость, шантажировать, угрожать, много чего было… – Хмуро перечислил он.

Я почему-то засмеялась, вообще-то было совсем не смешно, но этот смех послужил разрядкой и выплеском недавних негативных эмоций. Алекс улыбнулся, смотря на меня. В это время мимо прошла мрачная троица. Девушки так многозначительно прострелили нас взглядами, что я поперхнулась и поежилась, а Алекс поморщился.

– Я не могу поверить, что они не сестры, – прошептала я, наклонившись к парню, – Как А́ртур умудрился их найти?

– То, что девчонки так похожи друг на друга – не главное, что их объединяет.

Я приподняла бровь, вопросительно посмотрев на друга.

– Все они похожи на его мать, – Алекс почти задел губами мое ухо я дернула плечом от щекотки.

– Но… в чем смысл? Почему? Зачем ему это все?

– Если в двух словах у него были сложные отношения с матерью.

– Много у кого сложные отношения с родителями, но это же не повод держать пленниц, – воскликнула я шепотом, нахмурив брови, – абсурд какой-то…

– Это долгая история, давай потом поговорим, ладно?

Я кивнула, заинтригованно рассматривая рассевшихся в соседней беседке девушек. Они о чем-то перешептывались и совсем не скрываясь, рассматривали нас.

Стало неуютно.

– Пошли отсюда, – встал Алекс и подал мне руку. Я согласно кивнула, и мы пошли в сторону дома, спинами чувствуя на себе пристальные взгляды девушек.

– Держись от них подальше, мало ли что, я не всегда могу быть рядом, – серьезно сказал Алекс. Я дернула плечами пытаясь избавиться от набежавших мурашек.

– Ты думаешь, они могут мне как-то навредить?

– Я не знаю, но уверен, они способны на многое, особенно Агата. К тому же, скорее всего, они думают, что ты не такая же пострадавшая, как они, а это значит, что ты очередной враг.

– А я считаю, что должна с ними подружиться.

Алекс не стал переубеждать, только вздохнул и пожал плечами.

Глава 5

Лиза

Лиза сидела у окна и в недоумении наблюдала, как эта странная парочка Алиса и Алекс ворковали в беседке. Девушка накручивала волосы на палец и кусала губу.

Злость, обида, ревность и еще, черт пойми какие эмоции, накрыли ее словно цунами.

«Откуда тут взялась эта девка? Неужели А́ртур просто взял и разрешил притащить Алексу подружку в этот убогий мирок, в котором их улыбки и безмятежное качание ногами, выглядели так же абсурдно, как канкан на похоронах?!»

Лиза дернула себя за волосы так, что стало больно, это немного отрезвило и она, опомнившись, отпустила прядь, освобождая палец.

– Черт возьми, я была уверена, что он гей! – злобно прошипела девушка. Еще ни один мужчина не устоял перед ее способностью соблазнять. Алекс устоял. Она до сих пор помнила его уничижающий взгляд и холодный голос.

– Лиза не позорься, смотреть тошно, – передразнила его слова девушка и пнула стену. Хотелось бы ей, чтобы вместо стены был Алекс или эта низкорослая, неказистая блондинка.

На самом деле Лиза сама толком не понимала, почему эта незнакомка так злит ее, но сам факт ее приоритетного положения в этом доме безумно бесил.

Тут все должны страдать и грустить и … и страдать и грустить, а не ворковать с тупыми Алексами в беседках.

Но даже больше отношений с Алексом бесило то, как Иоланта относиться к этой Алисе. «Душа моя, дорогая моя…фу» К ним: Лизе, Эсми и Агате у Иоланты отношение как к надоедливым домашним животным. Накормить и брысь из-под ног, никогда она не разговаривала, не спрашивала про дела или настроение. Просто игнорировала или за что-нибудь ругала.

– Может Алиса родственница этой старой карге? – Озарила внезапная догадка девушку, – хотя… нет, ведьма ненавидит Алекса, с чего бы ей так спокойно относиться к этим странным отношениям. Этот, вечно взъерошенный, длинный как жердь, депрессивный, постоянно куда-то спешащий парень с помойки точно не самый лучший жених для родственницы Иоланты и Артура, – Лиза села на диван и продолжила свой монолог.

– Ну и подружкой А́ртура она быть не может, слишком уж они мило общаются с Алексом, вряд ли Иоланта бы такое допустила…хмм…

Лиза, задумалась и больно укусила себя за губу, от чего подскочила, зажав больное место тыльной стороной указательного пальца.

– Черт, – вскликнула она и поморщилась.

Девушка снова выглянула в окно на рассевшуюся в беседке парочку и тут же забыла про свою губу, погрузившись назад в свои неприятные думы.

За все время нахождения в этом доме никто из девушек ни разу не видел, чтобы Алекс улыбался. Никогда, вообще, даже тени улыбки на его лице. И вот сидит с этой… и лыбится, как кот довольный. Лиза застонала от бессильной злобы и встала.

– Все, нужно действовать. С чего начнем? Начнем, пожалуй, со знакомства, – еще раз взглянув на Алекса с Алисой, девушка направилась в сад.

Спустившись на первый этаж, Лиза увидела Эсмиральду с Агатой, явно, направляющихся в сад.

«Вот пронырливые жучки, бегут подлизываться!»

Лиза сжала кулаки от злости.

– Куда идем? – лилейным голоском спросила она, натянув на лицо улыбку.

– Решили познакомиться с новой девушкой, – таким же мятно-слащавым тоном ответила Агата, – а ты?

– Хотела попить, – не моргнув глазом соврала Лиза, – но ваша идея мне по душе.

Она втиснулась между девушками и взяла их под ручки. Эсмиральда закатила глаза, Агата вздохнула, но руки не убрали.

– И что теперь? – Прошептала Агата, когда они вышли на улицу и увидели Алису с Алексом, – мы же не можем просто к ним подойти и начать разговаривать.

– Присядем в соседней беседке, может сами позовут.

– План – дерьмо, – констатировала Лиза, но поплелась за подругами по несчастью.

План действительно был дерьмо. Алиса с Алексом просто встали и ушли.

Глава 6

– И как ты собралась с ними подружиться? Просто подойдешь и скажешь: Привет, я Алиса, давайте дружить? – Алекс опять сидел у меня на кровати с ногами и жевал булку.

– Мне кажется или ты перепутал столовую с моей комнатой?

– Ой, не ворчи, я тебе тоже захватил, будешь? – Я улыбнулась и взяла из его рук пышную булочку с сахарной посыпкой.

– Ну, имя мое они и так знают, но да, просто подойду и заведу какой-нибудь разговор, – пожала я плечами, – мы же взрослые люди.

– Ты же понимаешь, что единственное, что им от тебя нужно – это путь к свободе?

– Конечно же, я понимаю, – пожала я плечами, – мне-то что? Пускай надеются, думаю, они очень расстроятся, и скорее всего, потеряют ко мне всякий интерес, узнав, что я тут такая же заложница как они, – Я повернулась к Алексу и тоже закинула ноги на кровать, скрестив их в позу полу-лотоса, – ты их знаешь намного дольше моего, посоветуй, как себя вести?

Алекс пожал плечами.

Я не знаю Алис, правда. Но одно могу сказать точно, самая нормальная из них всех Эсмиральда, даже не представляю, как ее сюда занесло.

– А меня, как занесло? – У Алекса пропала улыбка. Он, мотнув головой, облокотился о стену и стал что-то рассматривать на противоположной стене.

– Извини. – Он кивнул, но продолжил смотреть в одну точку. Разговор сошел на «нет». Мы, молча жевали свои булки.

Просидев в тишине с минуту, я не выдержала и протянула мизинчик в сторону друга, он ответил тем же и вял палец своим. Мы улыбнулись друг другу.

– Ты можешь кое-что привезти мне с города?

– Да, не вопрос.

– Скетчбук, парочку черно-белых карандашей разной мягкости, ластик и набор скетч – маркеров, – Алекс сделал вид, что записывает пальцем на руке. Я немного помолчала. – А! Еще купальник, какой ни будь закрытый, сорокового размера.

– Будет сделано, Босс, – шутливо козырнул Алекс, – ты реально собралась тут купаться?

– Раз тут есть бассейн, почему бы и нет? – пожала плечами я и откинулась на стену. Алекс вздернул брови и быстро их опустил, затем улыбнулся и встал с кровати.

– Ладно, я пойду, нужно помочь Нику с садом.

– Давай, – махнула я рукой и Алекс, снова улыбнувшись, вышел из комнаты.

Я задумалась. Думала о девушках- пленницах, о маме А́ртура, что же такого у них произошло, что сын стал маньяком – психопатом. Про самого А́ртура, представляя его внешность и про Алекса, который по какой-то причине оказался тут и не может выбраться, даже имея полную свободу передвижения.

Негромкий стук в дверь отвлек от тяжелых мыслей. Иоланта, не дожидаясь разрешения, зашла в комнату. «И смысл тогда стучаться?»

– Не занята, душа моя?

В этот самый момент я лежала и пялилась в потолок, поэтому было яснее ясного, что нет. «Алекс бы не стал задавать настолько тупой вопрос». Раздражение накатило, но я умело его подавила.

– Нет, думаю о разном, что-то случилось?

– Хотела поговорить с тобой о мальчишке, я заметила, что вы очень сблизились.

Я нахмурилась и привстала на локте

– Мне кажется, ты немного недооцениваешь реальное положение дел и вообще, что за человека ты подпустила так близко к себе, дорогая. Это не лучший друг для тебя.

Я приподняла бровь.

– Пойми Алиса, я просто беспокоюсь за тебя и настоятельно рекомендую прекратить с ним дружбу.

– От чего же?

– Ну, если откинуть самую явную причину – из-за него ты здесь…

– Мне кажется, что из-за вас больше, – перебила я, хотя не имела такой привычки и всегда старалась дать человеку сказать до конца, даже если он несет полную чушь или бесит, – это не справедливо обвинять Алекса в том, в чем вы и ваш племянник виноваты не меньше, а точнее больше. Он меня привез, потому что хотел помочь, а держите меня тут вы.

Иоланта замолчала, поджав губы, но быстро пришла в себя от неожиданного отпора.

– Помимо очевидных причин, – продолжила женщина, как ни в чем не бывало, а я, хмыкнув села на кровати, сложив руки на груди, – есть те, о которых ты не догадываешься.

– Например?

– Например, о его нестабильном психическом здоровье и преступных связях. До того, как попасть в этот дом он продавал наркотики. Конечно же его посадили в тюрьму, А́ртур вытащил его. Мать Алекса умерла, пока он был в тюрьме, она погибала от рака, пока он скитался по подворотням, продавая наркотики, и не выдержала удара, когда его поймали. Еще у него биполярное расстройство и это не шуточки. Ты слышала о таком?

– Слышала, – я помолчала, прищурившись, рассматривая женщину, Иоланта ликовала, наблюдая над моим озадаченным раздумьем, но в следующую секунду ее лицо скривилось от холодного вопроса.

– А какое расстройство у вашего племянника? – Я первый раз увидела Иоланту такой…смущенной. Но это смущение длилось несколько мгновений, и она быстро взяла себя в руки.

– Но мы сейчас говорим о другом человеке, при чем тут А́ртур? – Иоланта улыбнулась и попыталась сделать максимально добрый тон, – и вот еще что, Ник недавно бросился на меня с ножом! Это было ужасно и, знаешь, от Алекса легко можно ожидать подобного, его психика не стабильная, я просто хочу уберечь тебя, Алиса, пойми.

– Приму к сведению, – я слегка наклонила голову вправо и холодно улыбнулась.

– Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы.

Не переставая улыбаться, я молча смотрела на Иоланту, пока она не попрощалась и не вышла за дверь.

Улыбка в одно мгновение превратилась в злую гримасу.

Иоланта

Иоланта сидела в подвесном кресле возле бассейна, обдуваемая ветерком и пятый раз читала одну и ту же строку, пытаясь сосредоточиться на книге, но мысли не давали вникнуть в сюжет. Она думала об Алисе.

Женщина была рада присутствию девушки в этом доме. И, в глубине души, благодарна Алексу за то, что он ее сюда привез.

До сегодняшнего дня Иоланта думала, что они с Алисой идут на сближение, но опять этот Алекс все портит, Алиса стала отдаляться и все больше времени проводить с ним. «Надеюсь после сегодняшнего разговора, она другими глазами посмотрит на своего дружка и, наконец, прекратит эту дурацкую дружбу или что у них там.»

Мимо прошла Эсмиральда.

– Постой-ка секунду, – махнула женщина ей рукой.

Та нехотя остановилась и направилась к ней.

– Вы уже подружились с Алисой?

– Нет еще, не разговаривали даже, – настороженно ответила девушка.

– Пообщайся с ней, тут одиноко, а она совсем одна.

– Но…

– Без «но», делай, как говорю, – Иоланта немного помолчала, – и…разузнай у нее про Алекса.

– Что? – Эсмиральда непонимающе склонила голову, – вы просите меня с ней подружиться, чтобы шпионить?

– Называй это так, мне не важно, важно, чтобы ты рассказывала мне, что у них там с Алексом.

Эсмиральда сжала кулак, но улыбнулась в ответ.

– Хорошо. Можно в свою очередь попросить вас об одолжении?

Иоланта приподняла брови в изумлении от такой наглости и посмотрела в глаза девушке, та сжалась под ее взглядом и быстро выпалила.

– Агата постоянно курит и матерится, а Лиза разводит скандалы по каждой мелочи, я уже не могу находиться в их обществе, можно мне в другую комнату?

Иоланта хмыкнула и на секунду задумалась. Затем странная улыбка расплылась на ее лице.

– Конечно дорогая, нельзя такое терпеть. Ты переезжаешь в комнату к Алисе.

Глава 7

Эсмиральду заселили ко мне четыре дня назад, сначала я очень настороженно отнеслась к этому, но узнав ее поближе только порадовалась. Оказалось, она училась в том же университете и на том же курсе, только двумя годами ранее меня.

За то время, что мы прожили вместе нам удалось здорово подружиться. Эсмиральда оказалась очень милой девчонкой и интересным собеседником. Многие наши увлечения совпадали, например, журналистика, любовь к рисованию и чтению книг. В первый же день она рассказала мне, зачем Иоланта переселила ее в мою комнату. Мы придумали несколько доносов для нее, от чего насмеялись от души. А потом еще больше смеялись, когда Эсмиральда описывала реакцию Иоланты на ее рассказ о том, что мы с Алексом тайно поженились у него в домике.

Алекс заходил к нам пару раз, общение с Эсмиральдой у них не сложилось, и он перестал приходить на привычные уже, послеполуденные посиделки, мне его сильно не хватало.

– И чего ты с ним водишься? – Брезгливо спросила она, когда Алекс первый раз вышел от них.

– Он хороший, просто ты его совсем не знаешь, – ответила я с улыбкой, на что Эсмиральда сморщила нос, но ничего не ответила. Больше про Алекса мы не говорили.

– Эсми, расскажи свою историю, – спросила я однажды, в этот моменты мы сидели на подоконнике и наблюдали за весной. Эсмиральда посмотрела на меня, в глазах промелькнула грусть, я спохватилась, – если конечно ты хочешь об этот поговорить. Не думай, что я из любопытства эту тему подняла, просто хочу понять, что тут происходит.

Эсмиральда долго молчала, а я, не перебивая ее мыслей, терпеливо ожидала решиться ли она на рассказ.

– Мы были влюблены, – начала она спустя время, – по крайней мере, мне так казалось тогда. То время, что мы были вместе, я была так счастлива, правда, наша любовь была такой… романтичной, красивой, теплой. Мне до сих пор сложно осознать все, что происходит со мной сейчас. Он был словно прекрасный принц, мужчина мечты. Красиво ухаживал, водил на уютные свидания, говорил много теплых слов. Мы постоянно смеялись и были такие… такие счастливые. Вечерами пили вино, смотрели сериалы, говорили о будущем. Он планировал свое будущее со мной, понимаешь? Даже сюда он меня привез, чтобы познакомить с самым близким человеком – тетей. Иоланта же для него вместо мамы. Я была уверенна, что он хочет сделать мне предложение, такой он был загадочно – романтичный последнее время. Мы приехали под рождество, помню, Иоланта приготовила много вкусного. Она была очень добродушной, улыбчивой и красивой. Приняла меня сразу. Я была словно в сказке…– Эсмиральда всхлипнула, – я так рада была находиться в этой сказке, есть все эти вкусности, обнимать любимого, болтать с Иолантой, словно мы давно знакомы. Я, даже в самых кошмарных снах могла представить, что самый счастливый день в моей жизни превратиться в самый настоящий кошмар! – Эсмиральда снова замолчала, может боролась со слезами, может пыталась вспомнить подробности, а может дух перехватило и стало сложно говорить. Но все же она собралась и продолжила:

– После шикарного ужина мы разошлись по комнатам, А́ртур предложил поплавать в бассейне, он с подогревом, хоть и зима была, но вода очень теплая. Помню, пошел снег, и все вокруг превратилось в какую-то, сказку. Шампанское, сверкающие словно маленькие звездочки снежинки, горячий бассейн, клубы пара, самый прекрасный и любимый мужчина… Мы плавали, целовались, смеялись и я… я даже не могу вспомнить тот момент, когда все пошло не так. Я помню, как подплыла к нему, провела рукой по его груди и хотела поцеловать, – Эсмиральда всхлипнула, я участливо приобняла ее за плечо, – а потом он меня ударил, потом еще раз и еще, кричал что-то непонятное, обзывал меня. Я была в таком шоке, что не могла сопротивляться, да я даже боли не чувствовала. Если бы не Иоланта, он бы просто меня там убил.

Я прикрыла рот рукой, на глаза накатились слезы от жалости к этой хрупкой, доброй, романтичной девчонке, с которой так несправедливо пошутила судьба.

– А потом, – Эсми продолжила, пытаясь подавить рыдания, – она отвела меня в комнату, я помню, что что-то кричала, угрожала, потом успокоилась и просила вызвать мне такси и отправить домой, но она сказала, что все завтра, чтобы я отдыхала и, закрыв меня на ключ, ушла. На следующий день она не вызвала такси… и на следующий тоже. А́ртура я не видела долго, он куда-то уехал, а потом появилась Лиза, потом он снова пропал на какое-то время и приехал уже с Агатой. Я не хочу сказать, что особенная в этой компании, но у них все было иначе. Они познакомились в клубе, приехали с целью продолжить веселье. Так было у обеих девочек, а заканчивалось все как у меня.

– Получается в сам момент раската романтики, назовем это так, у А́ртура начинается этот агрессивный припадок? – Задумчиво спросила я.

– Я об этом ни разу не задумывалась, но похоже на то.

– Выходит, они просто вас тут держат, чтобы вы не написали на него заявление в полицию? Алекс мне говорил, что А́ртур хочет вас выпустить, но Иоланта не дает, потому что опасается последствий.

Эсмиральда фыркнула.

– Алекс его дружок и, конечно, пытается обелить А́ртура, но ответь на такой вопрос Алиса, если бы А́ртур так сокрушался и сожалел о содеянном, продолжал бы он использовать нас троих в качестве удовлетворения своих сексуальных нужд? Не знаю, знает ли это твой Алекс, но думаю, все же, знает, и при этом его покрывает!

Я нахмурила брови и несколько секунд непонимающе смотрела на подругу, до меня не сразу дошел весь ужасный смысл сказанного, а когда дошел, я в ужасе закрыла ладошками нижнюю часть лица. Почувствовав головокружение и подступающую к горлу тошноту, я слезла с подоконника и, не зная, что делать просто встала посреди комнаты, Эсмиральда тоже соскользнула со своего места и, подойдя ко мне, обняла и усадила на кровать.

Так мы просидели долго, пока резко открывшаяся дверь не привлекла к себе внимание.

Глава 8

Я встретились взглядом с его зелеными глазами, и сердце провалилось куда-то в бездну, а все тело пронзило жаром, словно открыли печь прямо перед моим лицом. За то мгновение, что мы с А́ртуром, я почему-то сразу поняла, что это он, смотрели друг на друга, миллион мыслей пролетели в голове, а по телу разбежались миллионы мурашек. Когда мне о нем рассказывали я, конечно, понимала, что А́ртур симпатичный парень, но…я никак не ожидала, увидеть перед собой идеальную картинку. Меня просто заворожили его глаза, не сама физическая красота, а их чистота, глубина…Не смотря на холодный взгляд, из них словно лилась какая-то мягкость. Эти прекрасные глаза, вводили в замешательство и сбивали с толку. Я поразилась, как человек с такими глазами, мог быть так черств душой. Когда-то в детстве, бабушка часто говорила: «Глаза – зеркало души, не по улыбке, приглаженной одежде и громким словам можно определить хороший человек или нет, а именно по глазам!» «Ага, блин». Пролетело в голове, и я мимолетно осмотрела стоящего передо мной парня.

Шикарный, отлично сидящий классический костюм – тройка с полосатым серым галстуком, выделял его на фоне привычных для меня парней, в джинах и футболках, кожаные, даже на вид невероятно дорогие туфли и золотые громоздкие часы заключали образ. А́ртур оказался высоким, как Алекс, но более развит в физическом плане, шире плечи и объёмнее руки. Волосы темные, почти черные, идеально уложенные. Лицо выделяли острые, выразительные скулы и большие ярко – зеленые глаза, обрамленные черными ресницами. Красивый контур и мягкость губ тоже притягивал взгляд не меньше глаз, а ямочки, которые были видны даже без улыбки, добавляли нежности и доброжелательности его лицу. Этот резонанс выбил меня из колеи, я стояла как завороженный кролик перед удавом и не могла отвести взгляд от его лица. Казалось, прошла вечность. Из ступора меня вывел холодный, как лезвие ножа голос.

– Вышла отсюда, – с холодной спокойностью проговорил А́ртур, смотря на Эсмиральду.

Она замешкалась, нерешительно посмотрела на меня, я моргнула ей вместо кивка и подруга, осторожно встав с кровати, направилась к выходу. Уже возле двери она обернулась и снова посмотрела на меня, так жалостливо, так грустно, что мое сердце упало куда-то ниже пяток.

– И так, Алиса? – А́ртур осмотрел меня с ног до головы, словно картину на выставке или товар на рынке, – ты уже поправилась?

– Вполне, – я, стараясь держаться спокойно, хотя сердце пыталось сломать ребра и сбежать куда подальше, и даже постаралась улыбнуться, получилось жалко. Накатила злость на саму себя за эту трусливость. Я подняла голову и посмотрела в глаза мужчине, стоящему передо мной, но не смогла продержаться больше секунды, все внутри похолодело от страха, и я опустила взгляд.

– Это хорошо… хорошо.

А́ртур постоял еще с минуту, молча продолжая рассматривать меня, сжавшуюся от его пронзительного взгляда, а потом просто развернулся и ушел.

«И все?» Крутился единственный вопрос в голове. Не то чтобы мне хотелось чего-то другого, но я не ожидала, что эта встреча пройдет так странно, быстро и спокойно. Я думала, что меня ждет что-то ужасное, что А́ртур кинется на меня и побьет или еще чего похуже, а он просто ушел. Ноги подкосились, и я, тяжело дыша, села на кровать.

Эсмиральда забежала буквально через секунду после ухода А́ртура, взволнованная, с горящими страхом глазами.

– Что было?

– Просто…Просто спросил о моем здоровье, – ошарашено пожала плечами я.

Мы молча, непонимающе смотрели друг на друга, тяжело дыша.

Еще через несколько минут в комнату вбежал взъерошенный Алекс и попросил Эсмиральду оставить нас наедине.

Эсмиральда, что-то недовольно пробурчала себе под нос, но под моим просящим взглядом, послушно встала и вышла, окинув Алекса презрительным взглядом.

– Я буду в саду, – обратилась она ко мне, я кивнула.

– Что… что тут было? – Алекс был явно встревожен и сразу перешел к делу, как только за Эсмиральдой закрылась дверь.

– А́ртур ворвался в комнату, выгнал Эсми, потом спросил о моем здоровье, осмотрел с ног до головы и ускакал в закат, – выпалила я на оном дыхании.

– Ясно… ясно, – озадаченно полушепотом проговорил Алекс.

– Чего у тебя вид как у сумасшедшего? – Улыбнулась я, пытаясь сбросить важность ситуации.

– Я переживал… очень, – Алекс сел на кровать, немного помолчал, я видела, что он хочет что-то сказать и ждала, все так же с улыбкой.

– Недавно мы с тобой разговаривали о том, что тут меня держат невидимые станы, – заговорил, наконец, он, – я готов поговорить об этом. Я перестала улыбаться и села рядом с ним на кровать.

– Когда мама заболела раком, я пообещал, что сделаю все, чтобы она выздоровела. Ей нужно было лечение, а на него деньги. Я влез в долги. И не просто в долги, а в долги к очень плохим парням. Банки мне отказали, у друзей столько не было, с А́ртуром на тот момент мы не общались, как-то разошлись дорожки, хотя в университете, да и после мы были лучшими друзьями, даже не помню, что пошло не так и почему на тот момент мы перестали общаться, наверное, просто разные интересы, разный уровень жизни… Поэтому про него я даже не подумал тогда. Так вот, я вляпался по самые уши. Долг, нужно было отдавать, но денег тогда не было, и я попал… мне предложили отработать, ну или смерть. У таких ребят разговор короткий: нет денег – вывезли в лес, заставили копать себе же могилу, пристрелили и уехали. Показательная кара, чтоб другим неповадно было. В общем, отработка заключалась в том, что я должен был забирать наркотики у одних людей и отвозить их другим. Чаще по городу, но иногда случалось и в ближайшие поселки, не буду объяснять насколько это нервозная работенка, я был в депрессии, мама болеет, Ника пришлось отдать в дом инвалидов, потому что я просто все это не вывозил, а ведь за ним нужен постоянный присмотр. Ты даже не представляешь, в каком я был отчаянии, я отрабатывал, снова занимал на лечение матери, опять отрабатывал – адский замкнутый круг. Мне казалось, вот отработаю этот долг и все, больше не возьму, что-то придумаю. Маме становилось все хуже, ее уже забрали в больницу, под капельницы, все это платно и капельницы, и препараты специальные, и палата. В общем, в такую жопу я себя загнал, что просто перестал надеяться, что что-то изменится, почти смирился. Страх за маму, переживания о Нике, постоянный страх, что меня поймают с партией, в общем, моя жизнь превратилась в кромешный ад. Ну и апогеем всего этого стал мой арест. Я тогда даже не удивился, это было только делом времени. Но ты даже не представляешь моего отчаяния по поводу мамы и Ника, я не мог никак им помогать. Дали мне восемь лет, из которых я просидел всего полтора года. Через 3 месяца после суда и приговора мама умерла. А я даже…– Алекс запнулся, сдерживая слезы, я взяла его за руку, в душе бушевал шторм, внутри все бурлило и сердце разбивалось о ребра, как о скалы, – я даже не был на ее похоронах. Меня не отпустили, – шепотом закончил Алекс и замолчал. Молчал долго, собираясь с мыслями, силами, я тоже молчала, только крепче сжала его руку. – Через полтора года проведенных в тюрьме, меня вызвали – пришел посетитель. Сказать, что я был удивлен – ничего не сказать. У меня никого не осталось, друзья давно отвернулись, Ник в доме инвалидов. Я тогда даже предположить не мог, кто бы мог ко мне прийти. Это оказался Артур. Я даже его не сразу узнал, четыре года прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Оказалось, он меня искал, по его словам, просто нахлынули дружеские воспоминания, захотел возобновить общение и через каких-то общих знакомых и их знакомых узнал, что я в тюрьме и вот пришел. Про маму он тоже уже знал. Сокрушался, что я не позвонил ему, не попросил помощи, когда она была мне нужна. В общем, разговаривали долго, о многом жалели. Он скучал по нашей дружбе, я тоже. Потом Артур ушел, сказав, что что-то там решит с моим сроком. А через три недели я был на свободе, под подпиской о невыезде и с домашним арестом на два года. А́ртур заполнил все бумажки, разрешил все так, что эти два года я буду жить тут, у него в доме. Ника я забрал с дома инвалидов, и мы перевезли его тоже.

Алекс снова замолчал на какое-то время, а потом продолжил.

– Я безмерно благодарен А́ртуру за это все, за шанс начать жизнь с чистого листа, за свободу, за Ника. Я начал дышать полной грудью, жить нормальной жизнью без долгов и всей этой истории с наркотиками. Жаль только, что мама не смогла дожить до этого момента. Жаль, что я так и не смог ее спасти, жаль, что последнее, о чем она думала и переживала перед смертью, это то, что ее сын сидит в тюрьме. Но несмотря ни на что, я был счастлив, мне перестали сниться кошмары, я стал спать всю ночь, не подскакивая от каждого шороха. А́ртур назначил меня помощником в своей фирме, Ник классно справляется с садом. В общем, мы стали жить спокойно, как одна дружная семья, даже Иоланта не мешала мне радоваться этой новой жизни, хотя всем видом показывала насколько мне не рада.

Алекс тяжело вздохнул и снова ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, я тоже молчала, положив голову на его плечо и все не отпуская руку, словно отпусти я ее, он тут же испариться.

– Все было прекрасно, а потом появилась Эсмиральда. Ты же знаешь, Ник, он не такой как все, он гораздо умнее и сообразительнее чем выглядит на первый взгляд, – я согласно кивнула, и парень продолжил, – он очень добрый, эмпатичный, с высоким чувством справедливости. Ты, наверное, не понимаешь, с чего бы это я перешел на рассказы о Нике, но слушай. Так вот, он прекрасно понимает все, что тут происходит. Он знает, что у А́ртура проблемы с психикой, да это его не оправдывает, но…блин, Алис, знала бы ты, что он пережил в детстве, там у кого хочешь крыша поедет. По факту за всем этим бедламом всегда стояла Иоланта, она решила, что не отпускать Эсмиральду это отличная идея, так она решила защитить А́ртура. А потом у А́ртура, как-то по-новому поехала крыша, и все совсем стало плохо, появились Лиза и Агата, и он стал себя вести, словно это все норма. Когда я узнал, что он их насильно склоняет к… – Алекс поперхнулся, – ну думаю, ты уже знаешь об этом. В общем, когда я узнал, я попытался с ним поговорить, но он и слушать не стал, просто сел в машину и уехал. Уехал надолго. Я пытался достучаться до Иоланты, но ясно, что она меня и слушать не стала. «Что бы ты понимал в этой жизни дворняга облезлая». Так она мне сказала и развернулась, чтобы уйти, но тут случилось непоправимое: Ник насмотревшись на это все, построил для себя такую логическую цепочку: Иоланта зло, девушки должны быть свободны и, чтобы подарить им эту свободу, нужно убрать зло. В тот момент, когда Иоланта развернулась чтобы уйти, Ник набросился на нее с ножом. Если честно я даже замешкался, я на секунду подумал, что может смерть Иоланты, был бы верный и логический конец всей этой грязной истории. Но за такое ждет тюрьма, а в случае Ника, скорее всего психушка для преступников, потом я подумал о чувствах А́ртура, ведь Иоланта последний его близкий человек, и в последний момент успел выбить нож из рук брата. Ник упал и потянул меня за собой. В общем, пока была вся эта суматоха, пока поднялся я, поднял Ника, Иоланта забрала нож и ускользнула. На ноже теперь его отпечатки, а Иоланта меня шантажирует. Если я, куда-то исчезну, пойду в полицию, расскажу А́ртуру или помогу девушкам, она сделает все чтобы Ника закрыли в психушке до конца жизни. Она прямо сказала, что даже не побрезгует ради этого прирезать кого-нибудь, и конечно, напомнила, что у нее много денег, и она может подкупить кого угодно. Так я и оказался в ловушке этого дома.

Я обняла Алекса за шею и спрятала лицо в его свитере, скрывая накатившие слезы, он обнял меня и уткнулся в мое плечо, так мы сидели долго. Я не могла выдавить из себя ни слова, ком застрял в горле, жалость, обида за Алекса, шок от открывшейся истории, заполнили меня полностью не давая дышать.

– Мне так жаль, – только и смогла пошептать я.

– Мне тоже, – ответил Алекс, – прости, что ты тут, это моя вина, я не планировал ничего такого, но должен был предполагать, что этот дом не лучшее место, куда можно привезти девушку.

Я только сильнее обняла его.

– Я не виню тебя, и ты не вини себя.

– Но это еще не все. Я медленно отстранилась и посмотрела Алексу в глаза.

– Сегодня Иоланта подошла ко мне и намекнула, что ей не очень нравиться наше с тобой общение.

– Зато нам нравиться, – воскликнула я, злость заполнила легкие, и я больше не смогла ничего сказать, хотя мыслей и возмущений было много.

Алекс грустно улыбнулся.

– Как же я ее ненавижу, – сжала зубы я и нахмурилась, – и что, ради этого она тоже будет шантажировать? – Алекс только пожал плечами.

– Она считает, что может жонглировать чужими жизнями, как ей вздумается. После разговора с Иолантой я увидел, что приехал А́ртур и сразу понял, что он пойдет к тебе. Ты представить себе не можешь, как я испугался, я думал…– у парня словно закончился воздух, и он замолчал.

– Почему ты мне не говорил, что он не просто держит тут девушек?

– Потому что хотел уберечь от постоянного страха, в котором ты бы провела все эти дни, – он взял меня за голову и посмотрел прямо в глаза, – я обещаю, что не позволю ему сделать тебе ни чего плохого. Если будет нужно, я убью его. У Алекса было такое решительное лицо, что я не сомневалась, что он так и сделает. – Я найду этот нож, и мы все отсюда свалим.

– Вряд ли она держит его в этом доме, – пересохшими губами проговорила я, – и даже если он в ее комнате, которая, замечу, постоянно закрыта на ключ, то точно спрятан очень хорошо. Он может быть хоть где, в любой щели, в любой комнате, подвале, на чердаке, гараже, закопан под землей в саду, да где угодно.

Алекс молчал.

– Мы обыщем каждый кусочек этого дома, но нужно начать с комнаты, – уверенно сказала я, все обдумав, – тебе туда не пробраться, у меня больше шансов.

– Ну уж нет, ты к ней не пойдешь, что будет если она тебя поймает?

– Ничего, – пожала я плечами, – что она мне сделает? Выгонит? – я нервно хохотнула, – а вот если тебя застукает, это уже другой уровень проблем.

– Ее комната наверняка всегда закрыта, а если и нет… – Алекс снова замолчал, закусив губу, – это очень опасно Алиса, фиг знает, чего можно ожидать от этой женщины. Вряд ли, что-то из этого выйдет.

– Не проверишь, не узнаешь, где ее комната?

– На третьем этаже, справа от лестницы, – вздохнув, сдался Алекс, – но нам нужен план, не вздумай ходить туда одна. Нужно ее как-то отвлечь, чтобы быть уверенными, что она не зайдет, пока ты там будешь.

– Кстати, а где твоя комната? – я поняла, что ни разу не была в комнате Алекса и никогда не спрашивала о том, где они с Ником живут.

–У меня нет комнаты в доме, мы с Ником живем в домике для гостей в саду.

– Первый план, который нужно воплотить, – это заставить поверить Иоланту, что мы перестали общаться, но нужна причина… ссора, да нужно поссориться, и чтобы она это видела или хотя бы слышала.

– Не думаю, что она поверит, – парень помолчал, – хотя, есть идея.

– Можно я приду к тебе поздно вечером, когда все уснут? Хочу посмотреть, где ты живёшь, и, заодно, обсудим все подробно.

Алекс кивнул и встал, тяня меня за руку, мы подошли к окну, и он объяснил, как добраться до их с Ником домика.

– Недавно Иоланта заходила ко мне, пытаясь запугать историями о тебе, – решила рассказать я.

– Что она рассказывала? – было видно, что Алексу стало неуютно.

Я улыбнулась.

– Она так много плохого про тебя говорила, что я еще более уверилась, в том, какой ты хороший. Но главное, это может сыграть нам на руку.

Алекс улыбнулся и загреб меня в объятья.

– Ладно, пора мне, до встречи, – со вздохом сказал он, а я подняла руку и пошевелила пальцами.

–До встречи.

Глава 9

Иоланта спускалась к ужину в столовую, когда услышала на лестнице знакомые голоса, которые звучали довольно эмоционально. Она остановилась и прислушалась.

– Знаешь что? – это был злой, какой-то шипящий голос Алисы, слышно было, как она пытается не повышать тон, чтобы не привлекать внимание, но выходило плохо, – если ты кого-то считаешь другом, то уж такое нужно рассказывать! Как это вообще? Мы такие прям друзья, души друг другу открываем, а потом приходит Иоланта и рассказывает мне эти…неприятные истории. И претензия вовсе не к твоей болезни, и даже, не к твоим делам с наркотиками, хотя это Too much⁴ вообще, а к тому, что я должна это выслушивать от других и при этом делать вид, что меня это даже не беспокоит. Я чувствовала себя последней дурой.

– Ты слишком часто говоришь: «Я», – спокойно ответил Алекс, – это указывает на твой эгоцентризм, раньше я этого почему-то не замечал.

Алиса замолчала, Алекс тоже молчал. Иоланта не могла скрыть победную улыбку. Получилось, наконец-то она отвадит этого Алекса от Алисы.

– Ну вот, ты узнала и что? Легче стало? Я бы рано или поздно, конечно же, рассказал, если честно не ожидал от тебя такой агрессии.

– Мне обидно, что я узнаю тайны о друге, которым тебя считала, вот так, через третьих лиц.

– Считала? – Хмыкнул Алекс, – не считаешь уже?

– Теперь не знаю.

– Ого, какие драмы, – раздался сверху лестницы голос А́ртура. Он подошел так неожиданно, что Иоланта на секунду испугалась его голоса, и чтобы племянник не подумал, что она подслушивает, хотя это было очевидно, подошла к нему и не скрывая довольного выражения лица посмотрела на парочку, стоящую в пролете лестницы между первым и вторым этажами.

Алекс резко развернулся и начал спускаться вниз, Алиса осталась на месте, А́ртур прошел мимо, не обращая на нее никакого внимания, за ним подошла Иоланта, нежно погладила девушку по плечу и тоже начала спускаться.

Я смотрела в след Иоланте, и злость заполнила все внутри, скрипнули зубы, а кисти непроизвольно сжались в кулаки. Женщина скрылась за дверьми столовой, а я спустилась по стене на корточки, чтобы успокоить дрожь в коленях и закрыла лицо руками. Внутри все бушевало от адреналина после ссоры, пусть и ненастоящей, и холодного, обжигающего взгляда А́ртура. Чтобы успокоиться потребовалось минут пять, после чего я глубоко вдохнула, медленно выдохнула, встала и пошла в столовую.

Все уже были увлечены трапезой. Мимолетно осмотрев присутствующих, я аккуратно села на свое место. А́ртур сидел прямо напротив меня, невозмутимо, словно ничего не произошло, Иоланта светилась от счастья, даже не пытаясь скрывать довольную улыбку, Агата и Лиза уткнулись в свои тарелки, Алекс был мрачнее тучи и только Эсмиральда грустно посмотрела мне в глаза и тут же опустила голову к тарелке.

Ужин прошел в полной тишине, если не считать периодического бурчания Ника и сопутствующих трапезе звуков.

Первым встал А́ртур. Проходя мимо меня, он нагнулся и прошептал, прикасаясь губами к моему уху, от чего по спине побежали холодные мурашки:

– Если я еще раз услышу, что ты повышаешь голос на моего друга, ты очень сильно об этом пожалеешь! Больше не смей так вести себя в моем доме, – он произнес это настолько спокойным и железным тоном, что у меня перехватило дыхание от страха и свело живот.

Алекс исподлобья посмотрел на меня и, я заметила, как сильно напряглись его скулы, когда он сжал зубы.

После ужина, за которым я так и не смога проглотить ни кусочка, я понуро плелась в комнату, чувствуя себя абсолютно опустошенной.

– Алиса, – Эсмиральда, конечно, догоняла меня, чтобы начать допрос.

– Эсми, прости, я отвратительно себя чувствую, давай потом поговорим?

– Да, конечно, я заберу кое-что из комнаты и оставлю тебя.

– Спасибо, – Я обняла подругу.

– Не за что, если захочешь поговорить я у бассейна.

Я кивнула и благодарно улыбнулась.

Глава 10

Я сидела в комнате и пыталась рисовать, ничего не выходило, настроение было ужасным, очень не хватало Алекса, который всегда крутился где-то рядом. Слова А́ртура, а точнее его жестокий, холодный тон очень напугал. Злость на Иоланту не отступала, в мыслях я ни один раз врезала прямо по ее довольному лицу. Очень хотелось пойти погулять по аллее или полежать в гамаке, но тогда пришлось бы разговаривать с Эсмиральдой, да и девочки прицепятся и начнут расспрашивать. Этого точно сейчас не хотелось. Но самая главная причина: я до дрожи в коленях боялась встретиться с А́ртуром.

Рисовать расхотелось, да и не получалось ни чего, тогда я встала и начала просто ходить по комнате, как маятник взад-вперед.

Дверь неожиданно открылась, зашла Иоланта, даже не пытаясь скрывать свою раздражающую счастливую улыбку. «Ее еще тут не хватало», – пронеслось в голове и я, повернувшись к ней лицом молча встала, скрестив руки.

– Очень жаль, что вы расстались с Алексом на такой ноте, – она вздохнула и попыталась взять мои руки, я засунула их под подмышки, – но я очень рада, что ты приняла правильное решение, ведь он действительно опасен для окружающих, понимаешь?

– Ни чего вам не жаль, – отрешенно ответила я и села на край кровати.

– Ты знаешь, что Ник недавно бросился на меня с ножом? Это было ужасно.

«Заткнись, заткнись, заткнись, просто заткнись»

– Они оба невероятно опасны. Я понимаю, что вы очень сблизились, и каким ударом для тебя была вся эта информация, так что, если тебе нужно будет выговориться, даже не думай переживать одна, я всегда готова к диалогам с тобой…любым.

Я слушала ее, словно издалека, отголоски, а не слова. Иоланта все говорила и говорила, а я абсолютно потеряла суть ее монолога. Наконец, погладив меня по голове и еще раз наигранно вздохнув, женщина покинула комнату. По щекам потекли слезы, и я мешком повалилась на кровать, слезы щекотали за ухом, но я даже не пыталась их смахнуть.

Мысли переключились на детство, родителей, деревню, кошку по имени Юки, которая любила спать в неудобных позах и неподходящих местах. Тоска пробила сердце словно кинжал, я осознала, насколько же сильно соскучилась по маме и папе и как мне страшно находиться в этом жутком доме, наполненном психопатами.

Иоланта.

Иоланта сидела в кресле – качалке размышляя о сегодняшнем дне.

Сказать, что она ликовала – ничего не сказать. Она даже не ожидала, что Алиса даст такую реакцию на ее слова. Она, конечно, надеялась, что девушку могут отпугнуть её истории про Алекса, но даже не рассчитывала на такой превосходный исход.

«Как все чудесно сложилось, теперь не нужно ломать голову, как избавиться от вечно крутящегося под ногами Алекса». Иоланта улыбнулась своим мыслям и поднесла к губам бокал красного вина.

Женщина, всегда мечтала о дочери, с самого детства всем говорила, что у нее будет самая красивая дочка, и она будет одевать ее в самые шикарные наряды. Иоланта считала, что женщина без дочери неполноценна. И вот выхаживая Алису, она постепенно прониклась к ней материнскими чувствами. Сначала испытала чувство умиления, потом нежности и постепенно в голову начали закрадываться, еще пока осторожные, пугливые, как лисенок, которого пытаешься приручить, мысли о том, что она хотела бы себе такую дочь. Дальше эти мысли переросли в желание, а потом в навязчивую идею.

Сама Иоланта двадцать лет назад потеряла ребенка. Беременность проходила прекрасно, счастье переполняло молодую тогда, девушку, ведь она носила под сердцем долгожданную дочь. Иоланта купила много красивых костюмчиков, пинеток, покрывал и пеленок, порхала как бабочка, светясь счастьем, ничего не предвещало беды, но по врачебной ошибке, через час после родов ее дочь умерла, Иоланте так и не дали подержать ребенка на руках. После этого женщина больше не смогла забеременеть. Через пять лет после этого она ушла от мужа, который стал напоминанием о ее трагической потере, а затем, взяла под опеку племянника и закрыла в самом темном углу сердца мечты о дочке.

«А ведь если бы моя малышка выжила, она бы как раз была возраста Алисы. Ну не может просто так быть таких совпадений», – думала женщина, все больше надеясь на сближение с Алисой.

Иоланта уже давно узнала про Алису все. О том, что уже год девушка живет одна, доучивается на последнем курсе журфака. Отец ее умер четыре года назад в автокатастрофе, мать, не справившись с горем медленно, но верно спивалась и в итоге умерла в прошлом году от цирроза печени, так у девушки никого не осталось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Утка – это медицинское приспособление (судно) для приёма биологических жидкостей лежачих пациентов.

Вернуться

2

Джорданы – линейка спортивной обуви, разработанная американской компанией Nike для баскетболиста Майкла Джордана.

Вернуться

3

Испанский стыд – это чувство глубокого смущения за поведение других людей.

Вернуться

4

Too much (ту мач) – это сленговая фраза, обозначающая «это перебор», «это слишком».

Вернуться