# Холодное сердце Мальвины

Полина Грёза

Мы безумно любили, но глупо расстались. Эта женщина вымотала мне душу и забрала с собой сердце. С тех пор прошло шесть лет. И вот, сейчас на меня большими глазами смотрит моя уменьшенная копия. Мальчик, о существовании которого я даже не догадывался.

Его мать обвиняют в тяжком преступлении. Людей, способных позаботиться о ребенке, больше нет. Зато есть бумага об опекунстве на мое имя и видео, в котором бывшая признается, что Богдан - мой сын.

Сделать вид, что ни при чём и продолжать жить как привык, или все-таки разобраться в этой темной истории?

Все-таки у меня получился небольшой цикл про судьбы мужчин семейства Литвиных. Каждый роман - самостоятельная история, но кое-где герои пересекаются.

Эта книга про старшего брата - Юру. Ну, а непревзойденный Роман из "Первого встречного" здесь еще молод, но харизма из него уже прет)

## Пролог


“Какой прекрасный гадский день!” – злобной насмешкой пронеслось в голове у Юры. Пригнуться он успел как раз в тот момент, когда у виска просвистел тяжеленный хрустальный графин.

За несколько секунд до этого о стену ординаторской уже разбилось несколько тарелок, кружек и стаканов. Ни в чем не повинный монитор со светящимися на нем рентгеновскими снимками с прощальным грохотом свалился на пол. Сердито моргнул, замигал всеми цветами радуги и тихо умер в куче осколков.

Мужчина проводил его скорбным взглядом, а потом решительно шагнул к виновнице погрома. Пора уже прекращать этот бардак.

– Козел! Тварь! Бездушная скотина! – бесновалась хорошенькая голубоглазая блондинка, параллельно выискивая глазами чем бы еще запустить в хозяина кабинета. Звенящий голосок срывался на визг. В обидных словах прослеживалась истерика.

– Ты не мужик, Литвин, а тупое животное! – истошно вопила девушка, – Тебе пофиг на чувства других! Захотел – пригрел, наигрался – выбросил…

Используешь людей, словно вещи! А со мной так нельзя! Я тебе не шавка из подворотни! Я, на минуточку, известный психолог и блогер с миллионной аудиторией! Да пол-Москвы нормальных мужиков отдали бы все за то, чтобы оказаться на твоем месте!

– Не понимаю истерики, – с каменным лицом заявил мужчина. В холодных оливковых глазах не было ни капли раскаяния, – Да, я козел. И никогда этого не скрывал. Жениться не обещал. Сразу предупредил, что циник и махровый эгоист. Что не умею любить и быстро перегораю…

– Я… Думала ты шутишь…

– А я не шутил, – решительно припечатал Юрий.

– Да ты просто псих, Литвин! Самый натуральный! – вновь взвилась белокурая бестия. Ее голос обиженно звенел, отражаясь от стен, – Тебе лечиться надо! Прорабатывать проблемы с привязанностью, а не рвать каждый раз отношения, как только они начинают затягивать! Ты тупо боишься стать зависимым от своих чувств!

– Каких чувств, Даша? Я тебя не люблю! И никогда не любил. Нет у меня никакой зависимости.

Девушка так и замерла с открытым ртом, хватая воздух, как рыба:

– Как это “не люблю”? Я же… Как дура тебе ужины на дежурства таскала! – дрожащими губами прошептала она.

– Я тебя об этом не просил! – Литвин скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на блондинку.

– Я сделала для тебя комплект ключей от своей квартиры!

– Не беда. Кому-нибудь пригодятся, – ни один мускул на породистом лице не дрогнул.

– Хотела уже с родителями познакомить! – все больше распалялась она.

– Это только твои проблемы!

– Мы были идеальной парой, но ты все испортил! – словно змея, прошипела девушка.

– Такое вот я дерьмо. Что дальше? – нагло глядя в глаза, провозгласил Юра, – Уходи, Даша, разговор закончен.

– Ты об этом еще пожалеешь! – мстительно смахивая со стола истории болезней, напоследок пригрозила она.

Оглушающе хлопнула дверь. Тихим шлепком свалился с потолка небольшой кусок штукатурки.

Листочки с неподклеенными анализами, словно снежный вихрь, разлетелись по кабинету. Гулкие каблучки теперь уже бывшей пассии сердито застучали в коридоре.

– Истеричка! – рявкнул вслед мужчина и, оценивая масштабы разрушений, осмотрел помещение.


– Юрий Александрович, у вас все в порядке? – осторожно спросила появившаяся на пороге дежурная медсестра.

– Да как тебе сказать… – озадаченно почесал в затылке Литвин, поднимая с ламината останки безвременно почившего дисплея, – Санитарку позови, Лен. Прибраться тут не мешало бы.

– Хорошо. А… Что это за девушка была? Где-то я ее точно видела…

– Дарья Величко? – с восторгом в таких же оливковых как и у брата глазах воскликнул возникший на пороге симпатичный парень, – Это что, была Дарья Величко?

– О, Ромка! – обрадовался Юра, – Будь человеком, сгоняй за новым монитором, а? Мне снимки рентгеновские посмотреть надо, а теперь не на чем. Сейчас гляну какой магазин круглосуточно работает.

– Подожди, это она здесь такой погром учинила?

– Ну… Да.

– А почему?

– Обиделась.

– На тебя?

– Нет, блин, на тетю Дусю, – раздраженно фыркнул Юрий, копаясь в бумажнике, – Ну, сказал я ей, что между нами все кончено. Психанула девка. Хорошо, что только разбитым экраном отделался. А мог бы с сотрясением сейчас валяться.

– Это что же получается, ты отшил саму Дашу Величко?– пораженно высказался Литвин-младший.

– Да какая разница кого именно я отшил? Мне монитор новый нужен, слышишь? Работа стоит.

– В смысле «какая разница»? Она же звезда! Нерационально такими женщинами разбрасываться. Может по наследству брату передашь? Телефончик скинь, а?

– Закатай губешки, мелочь пузатая, – высокомерно посмотрел Юрий , – Не твоего поля ягода.

– Не такая уж я мелочь. И чего это не моего? – ощетинился Роман, – Если тебе не ко двору пришлась, может я утешу…

– Будет ее кому утешить. Депутаты и олигархи в очереди уже стоят. Ты башкой-то думай, на хрена ей сдался какой-то полицейский? Будь я простым травматологом, и меня бы забраковали. Без вариантов.

– Блин, – расстроился Роман, – Тоже блог какой-нибудь завести что ли? Стану известным как ты, разбогатею…

– Да, не вопрос. Дерзай, – саркастически произнес Юра, – Это же любой дегенерат может. И успех приходит по мановению волшебной палочки, а не спустя пять лет упорной работы…

– Понял. Проехали. Слушай, а у тебя случайно пожрать нечего? Весь день маковой росинки во рту не было. С утра не присел.

– Когда вы уже, нищета, передохнете? – ехидно заворчал на брата Литвин-старший, но все-таки потянулся за контейнером, – Кофе себе налей. И бутерброды держи. Горячие еще. Вот их мне реально будет не хватать. У Дашки всегда вкусно получалось.

– В смысле “не хватать”? Сама Даша Величко готовила тебе тосты? И приносила на работу? Да ты реально дебил, Юрок. Такую девчонку просрал.

Литвин-старший ухмыльнулся и многозначительно поднял вверх указательный палец:

– Не просрал, а бросил. Чувствуешь разницу?

– Все равно дебил, – прошепелявил Рома набитым ртом, – Да если бы обо мне хоть одна женщина так заботилась – женился бы, не раздумывая.

– Пффф… Женился. Скажешь тоже, – презрительно фыркнул Юрий, – Забота – это только поначалу приятно. А потом начинает душить. Постоянные звонки, сообщения. Только сосредоточишься, а тут она. И попробуй не ответь – все мозги вылюбит. На хрена мне такое счастье?

Роман с удовольствием жевал тосты, а из открывшейся входной двери появилось ведро со шваброй. Вслед за ним в комнату вошла маленькая, сухонькая старушка.

– И что же вы тут опять натворили, ироды? – недовольно заворчала она, – Мало того, что все ходють, да топчуть, так еще и посуду бить повадились?

– Это не мы, теть Дусь, честное слово, – попытался оправдаться Юра.

– Ну бабы твои. Какая разница? Опять довел девку до белого каления, вот и учинила погром. Это какая по счету уже? Таскаешь всех на работу, а мне тут, значит, за ними, убирай?

– Ну, извини. Так получилось.

– Доиграешься ты когда-нибудь, Юрий Александрович, баб без конца меняя. Принесет какая-нибудь в подоле – не отвертишься, – продолжала ворчать пожилая женщина, собирая с пола стекло.

– Исключено, теть Дусь. Я не косячу.

– Думаешь, такой неуязвимый? – сверкнула она не по годам белыми зубами, – Резинку булавочкой проколоть – как два пальца об асфальт. Жених ты богатый, а девки нынче пошли ушлые. Не в ЗАГС затащат, так хоть алименты хорошие с тебя поимеют.

– Говорю же, исключено. Все свое ношу с собой. Резинки в том числе.

– Посмотрите на него, какой непробиваемый! Вот, прям, ни разу в жизни головы не терял? И без презика не трахался? Ни за что не поверю.

– Ну, почему же, терял когда-то, – тяжело вздохнул Юра, – По молодости, по глупости. Только это было почти шесть лет назад. Вылезло бы уже.

– Это с Алькой, что ли? – подал со своего места голос Роман.

– Все. Закрыли тему. Теперь уже какая разница? – злобно зыркнул глазами Литвин-старший, – Ты за монитором идешь или нет?

– Ну кофе-то хоть дай допить!

Противно скрипнула дверь и в проеме вновь появилась голова дежурной медсестры:

– Юрий Александрович, там к вам пришли.

– Шикарная новость! – раздраженно ответил Юра, – Кого принесло на ночь глядя?

– Женщину с ребенком. Говорят, по очень важному делу.

Роман картинно поперхнулся кофе и громко заржал.

– Теть Дусь, не ты, часом, накаркала? – насмешливо спросил он у санитарки.

– Так я ж ведьма. Не знал что ли? – в тон ему усмехнулась она.

– Да ну вас, шутники хреновы. С травмпункта, наверное, на госпитализацию кого-нибудь прислали, – отмахнулся Юра и смело шагнул в коридор.

## Пролог. Часть 2


У сестринского поста стояла высокая худощавая женщина лет пятидесяти на вид. За руку она держала заплаканного белокурого мальчика.

– Зачем вы меня сюда привели? – тихо всхлипывал ребенок, – Я домой хочу… К маме…

– Будь мужчиной, Богдан! – увещевала матронна, – Держи себя в руках. Ты же не хочешь показаться невоспитанным?

– Здравствуйте, – проговорил Юрий, с опаской рассматривая странную пару.

Руки-ноги целы, голова тоже. Притопали на своих двоих. В общем, ни дама, ни мальчик для госпитализации в травматологию, явно, не годились. Тогда зачем они здесь?

– Вы Литвин Юрий Александрович? – грозно сверкнув глазами, спросила женщина. Под ее строгим взглядом парень чувствовал себя нашкодившим подростком.

– Ну… Как бы, да… – запнувшись, ответил он.

– А документы у вас какие-нибудь есть?

– А вам зачем? – подозрительно спросил мужчина, но все-таки ткнул пальцем в бейджик с фотографией.

Мадам раздраженно повела плечами и посмотрела на него, как на недоразвитого:

– Не могу же я оставить ребенка непонятно кому?

– Не понял, – насторожился Юра, – А зачем, вообще, его нужно оставлять? У него же, наверное, родители есть?

– Хм… Даже не знаю что вам на это ответить. В общем, вот, – дама чинно положила на стойку пластиковый конверт, – Здесь документы и флешка. Велено передать вам. И мальчика тоже. Его зовут Богдан. Ему пять лет.

– Очень интересно, – скрестил руки на груди Литвин.

Похоже, тетя Дуся права. Какая-то ушлая дамочка решила скинуть на него своего отпрыска. На что рассчитывает – непонятно. Про ДНК-тест никогда не слышала что ли?

– А почему именно мне? Я похож на лоха? Этого мальчика вижу впервые в жизни. И вас, кстати, тоже. Кто вы такая?

– Это не важно. Я просто няня. А вот Альбину Николаевну Соколовскую вы должны очень хорошо помнить.

Юра отшатнулся, как от пощечины и замер, переваривая информацию. Сердце за грудиной дернулось и пропустило удар. Воспоминания о той давней истории до сих пор причиняли боль.

Если это развод на бабки, то кто-то очень хорошо подготовился… Основательно порылся в прошлом, нашел слабое место… А если не развод?

Да ну… Быть такого не может! Выгнать бы эту бабу с позором, плюнуть и растереть, но где-то внутри пожарной сиреной вопила интуиция.

– А… Почему Альбина не пришла сама? – после долгой паузы отмер, наконец, Литвин.

– Все ответы на флешке. Только, пожалуйста, не смотрите ее вместе с Богданом. Ни к чему раньше времени травмировать ребенка. В общем, моя миссия выполнена. Дальше сами разберетесь.

Дама всунула в руки потерявшему дар речи Литвину конверт с документами и потрепала ребенка по белокурой шевелюре.

– Пока, Богдаша. Будь мужчиной. Ты ведь маме обещал, помнишь?

Мальчик кивнул, всхлипнул, размазал рукавом катящиеся слезы, но послушно помахал рукой. А строгая мадам повернулась спиной и решительно зашагала в сторону выхода.

– Э-эй, женщина, вы куда? Заберите ребенка немедленно! – вскричал обалдевший от такой прыти Литвин.

– Альбина Николаевна велела оставить Богдана вам. Значит, он больше не моя забота.

– Почему мне?

– Видео посмотрите – поймете.

– Но, я не могу! Я всегда занят! И понятия не имею как обращаться с детьми! – запротестовал Юрий.

– Ничего, научитесь.

– Да у меня дома даже хомяк сдох, а вы говорите – ребенок! – предъявил мужчина свой последний аргумент.

Но дама с непроницаемым лицом шагнула в лифт и нажала кнопку первого этажа:

– Всего хорошего, молодой человек. Удачи!


Механические двери закрылись за ее спиной, а обалдевший Литвин так и остался стоять с открытым ртом, глупо хлопая глазами.

– Не косячишь, говоришь? – гаденько улыбаясь, подколол Роман, неожиданно материализовавшийся в холле.

– А вот не смешно ни фига… – озадаченно почесал в затылке Юра.

– Ну, да. Скорее страшно… – Литвин-младший издали рассматривал ребенка, забившегося в угол дивана. Оттуда на него уставились огромные оливковые глаза в обрамлении пушистых ресниц,

– А что? В принципе, на тебя похож, – саркастически ухмыльнулся Рома, – Мальчишка симпатичный, воспитанный и с характером, судя по всему. Я бы на его месте сейчас шикарную истерику закатил. А он ничего, молчит.

Представь себе: ты маленький ребенок. Тебя привели в больницу и отдали на растерзание какому-то небритому, незнакомому мужику. Что бы ты чувствовал?

Нормальный пацан. Жаль только мамка у него безбашенная, поэтому придется звонить в службу опеки… Или все-таки себе оставим?

– Вот ты придурок, Роман! Отдадим, оставим… Это же не щенок из подворотни…

– Тем не менее, его действительно подкинули. Самым, что ни есть наглейшим образом. Может расскажешь кто эта алчная кукушка?

– Та баба сказала – Альбина… – заскрипев зубами, ответил Юра.

– Хренасе…– обалдело почесал в затылке Литвин-младший, – Так, может, это и правда твой? Что, что, а деньги Альке точно не нужны…

– Не знаю я Ром… Ничего не знаю… Столько лет прошло…

– А в конверте что?

– Документы…

– Покажи, – Литвин-младший с деловым видом зарылся в бумаги, – Так. Свидетельство о рождении. Соколовский Богдан Олегович. Мать – Соколовская Альбина Николаевна, отец – Баженов Олег Михайлович… Это муж ее, что ли?

– Да… – при мысли о том почему состоялся этот брак Юру аж перекосило. Непрошенные воспоминания вырвались из своей темницы на свет божий. Жахнуть бы сейчас пол-литра и забыться, только нельзя. Дежурство, да ребенок еще этот непонятный…

– А почему муж Баженов, а сын Соколовский?

– Ты у меня спрашиваешь? В душе не чаю. Что там еще?

– Доверенность. Я, Соколовская Альбина Николаевна доверяю Литвину Юрию Александровичу представлять интересы своего сына Соколовского Богдана Олеговича… – Роман читал, а на лице все больше проступало удивление, – Юр, да она по ходу тебя опекуном назначила…

– Это с какого такого перепуга? – недоверчиво почесал в затылке Литвин-старший.

– А ты мальчишку рядом с собой поставь и в зеркало посмотри, – саркастически фыркнул Рома, – Может, хоть тогда мозг включится. А то тупишь ты сегодня чего-то.

– Хочешь сказать, этот мальчик – мой сын? – с каменным лицом спросил Юра, – Ему уже пять лет с хвостиком. Почему я узнаю об этом только сейчас?

– А вот сие мне неведомо… У вас с Алькой, вообще, очень интересные были отношения… Ну! Чего стоишь истуканом? Знакомится пошли.

## Пролог. Часть 3


На негнущихся ногах Юрий повернулся к дивану, внимательно рассматривая мальчика. Раскрыл рот, потом закрыл, не зная как начать разговор. Но, неожиданно, ребенок встал сам, выпрямил спину, поднял огромные глаза и вежливо произнес:

– Здравствуйте! – маленькая детская ладошка, как и положено по правилам этикета, потянулась навстречу в приветственном жесте.

Литвин-старший набрал в грудь воздуха, собрался духом, чтобы хоть что-то сказать, но Роман его опередил.

– Ну, привет, малец! – с энтузиазмом опустился он на корточки и пожал детскую руку, – Я – Рома. А вот этот суровый дядька в медицинском костюме – Юра. Он не тормоз, просто сейчас в шоке. Немного придет в себя и тоже заговорит. Зовут тебя как?

– Богдан, – представился мальчик. Он стоял прямо, как будто кол проглотил, хлопал пушистыми ресницами и напряженно вглядывался в лица братьев.

– Классное имя! Ты что-нибудь хочешь? Есть, пить, спать, в туалет?

– Нет, спасибо, – вежливо отказался ребенок и осторожно осмотрелся вокруг, – Мама сказала, что мне придется немного пожить у вас, но не предупредила, что это будет больница…

Глаза мальчика вновь заблестели. Он шмыгнул носом, но быстро взял себя в руки.

– Да нет, больница – это только на сегодня. Работаю я здесь. Завтра утром поедем в нормальную квартиру, – отмер, наконец, Юра. Он сам не верил в то, что произнес. Маленький ребенок у него дома… Вот, нахрена ему все это надо, спрашивается? – Просто… Меня никто не предупредил, что ты появишься, поэтому пока так… Скажи, Богдан, а твоя мама сейчас где?

– Уехала. Надолго. На полицейской машине с мигалками. Велела ее не забывать и во всем слушаться вас.

Юрий нахмурился и озадаченно переглянулся с Романом. Похоже, дело намечается серьезное…

– А папа? – осторожно спросил он.

– У меня нет папы, – ясными глазами посмотрел мальчик, и Литвину-старшему стало не по себе.

– Ну к-как же… А мамин муж? – заикаясь, произнес мужчина.

– Олег мне не отец. И я всегда должен об этом помнить. Мама так говорит, – отчеканил ребенок.

Простые слова ворвались разрывной пулей в голову. Олег Баженов – не отец? Это что же тогда получается?!

Чертова девка! Почему не сказала? Всю душу вымотала, а про ребенка сообщить не удосужилась… Да разве отпустил бы он тогда ее беременную? Костьми бы лег, но удержал…

– А бабушка? – внезапно вспомнил Юрий, – У тебя же бабушка была? Софья Ильинична?

– Прабабушка, вы хотите сказать? – со знанием дела поправил мальчик.

– Ну, да…

– Софа старенькая уже. И часто болеет. Ей самой помощь нужна.

– Час от часу не легче…– сокрушенно вздохнул Литвин-старший и задумчиво покрутил в руках флешку.

– Слышь, малой, – вмешался Роман, – Давай-ка, наверное, на ночлег устраиваться. Я все понимаю, форс-мажор, но дети по ночам спать должны.

– А где я буду спать? – подозрительно осмотрелся Богдан, – Здесь, что-ли?

– Нет, что ты! Вот у этого товарища есть прекрасный кабинет, а в нем удобный диван. Сейчас разложим…

– А пижаму вы мне дадите? – вопросительно посмотрел мальчик, – И молока на ночь? И зубы почистить.

– Ну, новая зубная щетка у меня где-то была, а вот без молока и пижамы сегодня придется обойтись, – виновато развел руками Юра, – Могу предложить сок.

– Да ладно тебе, не вопрос. Сейчас сбегаю, – пришел на помощь Роман, – У пацана и так стресс. Нечего усугублять.

– У меня тоже, – сварливо пробурчал Литвин-старший, протягивая банковскую карту, – Только со мной никто так не носится. Монитор купить не забудь. Флешку посмотреть надо. И снимки рентгеновские с семи вечера не читаны. Меня травмпункт расстреляет…

– Так на сестринском посту комп есть, – возразил Рома.

– Ты дебил? Фиг его знает, о чем там Алька говорить собралась. Хочешь, чтобы я устроил незабываемое шоу для всего отделения?

– Понял. Слетаю мухой, – помахал рукой Литвин-младший и исчез в лифте.

Юрий тяжело опустился в кресло, пристально разглядывая мальчика. Надо признать, похож. Глаза эти оливковые, высокий лоб, четко очерченные губы… Только волосы светлые. В мать пошел. Да и сроки, как ни крути, сходятся.

Только, по сути, это ничего не меняет. Какая разница, свой или чужой, если с какой стороны к нему подойти не знаешь? Тот образ жизни, который вел Литвин последние несколько лет наличия детей не предполагал в принципе. И вдруг – сюрприз…

– Слышь, малой? Ты бутерброды будешь? – спросил Юра, чтобы не молчать. О чем можно разговаривать с пятилетними детьми он тоже не представлял.

– Спасибо, я не голоден, – чинно ответил ребенок и аккуратно, сел на краешек дивана.

– Может, мультики посмотришь? – мужчина несмело протянул Богдану свой телефон. Ну, а что, все дети любят мультики.

– Спасибо. Я свою норму на сегодня уже выбрал.

Вот те раз… Ни фига себе Альбина его выдрессировала…

– Какую такую норму?

– Мне мама больше часа в сутки мультики смотреть не разрешает.

– Хмммм, – удивился Юра, – А чем же ты тогда весь день занимаешься?

– Два раза в неделю – английский, – начал загибать пальцы Богдан, – три раза – теннис, ежедневно – подготовка к школе и занятия по этикету… Музыкалка, потом…

– Стоп, стоп, стоп… А отдыхаешь ты когда?

– Свободное время у меня между сольфеджио и плаваньем… – абсолютно серьезно ответил ребенок.

– Вообще супер. А не многовато будет? Это тебя мама сама везде возит?

– Ну, что вы! Она много работает. Ей некогда. Для этого у меня есть няня и личный водитель.

– Водитель, говоришь? – озадаченно почесал в затылке Литвин. Ситуация хуже, чем он предполагал.

В принципе, Юра хорошо зарабатывал, но ведь теперь придется содержать домработницу, водителя и няню одновременно?

Ну, реально, не сам же он должен таскать пацана на все эти кружки и развивашки? Работать когда?

Да и на привычных ночных похождениях, обычно заканчивающихся в гостиничном номере, похоже, придется поставить крест. И по закону подлости именно сейчас, когда постоянную женщину грубо отшил…

Вот, спасибо тебе за этот цветок жизни, дорогая!

Невеселые мысли опять прервал стук в дверь. Литвин нервно дернулся. Может, хватит на сегодня сюрпризов?

– Юрий Александрович, к вам опять пришли, – с ехидной ухмылкой провозгласила дежурная медсестра.

– Только не говори, что еще одна женщина с ребенком.

– Да нет, мужчина. Только я не знаю что хуже. Вид у него какой-то… злобный.

– Я сейчас вернусь, – бросил Юрий Богдану и шагнул в коридор.

В холле, засунув руки в карманы, стоял невысокого роста мужчина в кожаной куртке с зубочисткой во рту. Повадками он напоминал братка из девяностых.

Сзади него расположились два амбала попроще. На пациентов травматологии они похожи не были. Пока. Потому, что физиономии всех троих явно просили кирпича.

– Ты что ли Литвин? – пренебрежительно спросил главный.

– Ну, допустим, я.

– Мальчишка у тебя? – нагло посмотрел мужчина бледно-голубыми, почти бесцветными глазами и сделал шаг в сторону ординаторской.

Юра недобро прищурился, скрестил руки на груди и встал у него на пути. Интуиция вопила стаей растревоженных галок. Что будет делать с ребенком Литвин еще не совсем понимал, но и сбагрить пацана неизвестно кому тоже не планировал.

– Какой такой мальчишка? Ты, парень, наверное, отделением ошибся. Детское этажом ниже, – невозмутимо ответил он.

– Чего дурачка-то из себя строишь? Все ты прекрасно понял, – заявил «бледноглазый», – Где Богдан?

– А ты, собственно, кто такой и почему я должен отвечать на твои вопросы? Воспитанные люди, обычно представляются.

– Я – Вадим Баженов. Брат Богдана. Единокровный. И не понимаю почему по капризу его сумасшедшей мамаши он сейчас находится не дома, а у какого-то хрена с горы!

От такой наглости у Юры даже глаз дернулся. Не будь они в отделении, уже зарядил бы в челюсть, но нельзя. Не на глазах же у подчиненных.

И так сегодня оскандалился, сплетнями всех на месяц вперед обеспечил. Да и камеры кругом.

Литвин в красках представил завтрашние заголовки желтой прессы. «Известный медицинский блогер похитил сына и зверски избил пасынка популярной певицы Альбины Соколовской» и все в таком духе… Не отмоешься потом.

Юра глубоко вдохнул, мысленно досчитал до десяти и с наигранным спокойствием ответил:

– Я, может, и хрен с горы, только вот доверенность на представление интересов Богдана твоя мачеха почему-то выписала на меня. А не на своих дражайших родственников по мужу.

Единственный, кому я может быть отдам мальчика, это тому, кто вписан в графу «отец» его свидетельства о рождении. Так что, передай своему папочке: хочет забрать сына – пусть приходит сам. С документами.

– Ты что, правда ничего не знаешь? – высокомерно поднял бровь Вадим, – Мой отец мертв! И укокошила его дражайшая половина! Альбина, мать ее, Соколовская!

## Пролог. Часть 4


Слова Баженова прозвучали выстрелом в сердце. Юра стоял, словно громом пораженный. Разум отказывался принять ситуацию.

Та хрупкая, нежная девочка, которая до сих пор снилась ночами, не была способна на преступление. Даже мусор-то ни разу мимо урны не выбросила, и вдруг – убийство…

– Я не верю тебе, Баженов, – внезапно севшим голосом проговорил Литвин, – Я знаю Альбину. Она не могла…

– Не могла? – рассмеялся в лицо «бледноглазый», – Стесняюсь спросить, а ты когда ее в последний раз видел?

Люди меняются, Юра. Часто, не в лучшую сторону. И белокурый ангел постепенно трансформировался в дьяволицу. Эта стерва все нервы моему бедному отцу вымотала! А под дурью, которую принимала, вообще не соображала ничего!

Слушай, ну ты же нормальный мужик, зачем тебе нужен весь этот геморрой? И что ты будешь делать с ребенком? Чужим ребенком! Отдай его мне и разойдемся с миром.

– Хочешь сказать, Аля стала наркоманкой? – проигнорировал фразы о Богдане Литвин.

– Я такого не говорил. Но точно знаю – в последнее время она сидела на транквилизаторах. Врач назначил. С психикой проблемы начались.

Мания у нее была какая-то. На паранойю похожая. Все время казалось, что ей хотят навредить. И Богдану тоже.

Шаги какие-то слышала, звуки непонятные. Короче, весь набор. Психопатка натуральная, с поехавшей крышей. Видимо, в период такого затмения бумагу об опекунстве на тебя и накатала. Шизанутая на всю голову, что с нее возьмешь?

Литвин исподлобья смотрел на мужчину и все больше укреплялся во мнении: врет, как сивый мерин. Нахрапом взять не удалось – теперь лебезить пробует. Строит из себя хорошего парня.

– Послушай, Юр, – вкрадчиво продолжил Баженов, – отдай мне Богдана. Так для него же будет лучше. Не знает он тебя совсем. Скучать по дому будет. Зачем мучить ребенка?

И потом, я отцу обещал, что позабочусь о брате, если с ним что-нибудь случится. Слово дал. Ты, как мужик должен меня понять…

– Как мужик я должен сейчас тебя спустить с лестницы, – сквозь зубы процедил Литвин, – Кто ты такой, чтобы Альбине диагнозы ставить? А может ей и вправду угрожали? И опекунство на меня она оформила неспроста. Видимо, действительно боялась чего-то…

– Да всего на свете она боялась! – взвился Вадим, – Потому, что истеричка ненормальная! И я это докажу!

Упеку эту идиотку в психушку и аннулирую доверенность на Богдана нафиг! Последний раз прошу, отдай пацана по-хорошему!

– А не пошел бы ты знаешь куда? – с каменным лицом произнес Юра, – И без решения суда о признании Альбины недееспособной больше здесь не появляйся! Вон Бог, вон порог.

У тебя минута. Иначе я вызываю полицию и пишу заявление о попытке похищения ребенка. Закон сейчас на моей стороне и ты прекрасно об этом знаешь.

– Ты еще пожалеешь, – зашипел Баженов, но вместе со своими амбалами все-таки направился в сторону лифта.

Литвин проводил его недобрым взглядом, и повернулся к двери. С сестринского поста на него смотрели испуганные глаза дежурной медсестры и санитарки. Юра скорчил веселую рожу и беспечно им подмигнул.

– Вам не кажется, что слишком много народа сегодня мне угрожает?

– Ты бы поосторожнее с ним, Юрий Александрович, – сокрушенно покачала головой тетя Дуся, – Сразу видно – нехороший человек…

– Ничего, прорвемся, – сверкнул белозубой улыбкой мужчина и скрылся за дверью ординаторской.


– Короче, как-то так… – шепотом доложил обстановку брату Литвин-старший.

Богдан мирно сопел на диване, а Рома, стараясь как можно меньше шуметь, подключал к компьютеру свежекупленный монитор.

– Что как юрист посоветуешь? – нервно постукивая пальцами по столу, спросил Юра.

– А что тебе может посоветовать простой полицейский? – пожал плечами младший брат, – Я же не адвокат. Но на мой взгляд, в первую очередь тест ДНК сделать надо. Как можно скорее. И в суд подать на установление отцовства.

Решение в любом случае вынесут быстрее, чем по лишению дееспособности. Возни в разы меньше. Результаты теста будут уже через три дня, возражать некому…

А чтобы Альку твою сумасшедшей объявить – пойди сначала бумаги собери, экспертизу назначь, потом сделай… Мероприятий на полгода минимум. Ну, это если никто не вмешается.

В общем, прямо завтра займись. И, главное, забор материала сделай под протокол при свидетелях. Чтобы потом оспорить было нельзя…

Короче, монитор я присоединил. Принимай работу.

– Спасибо, Ром. Ты – лучший, – Юра по-мужски похлопал брата по плечу и тяжело опустился в кресло. Мозг кипел от обилия полученной информации.

– Флешку один посмотришь, или моральная поддержка требуется? – осторожно спросил Роман.

– Нет. Я сам, – тяжело вздохнул Юрий, потянувшись за наушниками.

– Ок. Если что – звони.


Гладкий пластик грелся между пальцами. Литвин держал в руках флешку и никак не решался вставить ее в разъем. Воспоминания шестилетней давности бомбили сердце. Кто бы мог подумать, что все так обернется? Альбина была единственной женщиной, которую он любил по-настоящему. Практически, боготворил.

И разрыв пережил невероятно тяжело. Поэтому увидеть ее снова, пусть даже на экране компьютера, было суровым испытанием. Тем более, в свете последних событий…

Только, сиди, не сиди, а видео посмотреть надо. Может, хоть там найдутся ответы на многочисленные вопросы? Юра решительно воткнул флешку в порт и запустил файл…

## Пролог. Часть 5.

Литвин жадно всматривался в светящийся экран. Сердце в груди колотилось, как бешеное. Его удары отдавались в горле, стучали в висках, мешая дышать и думать. Нежная блондинка на мониторе виновато подняла синие, как море, глаза и посмотрела прямо в душу.

– Ну здравствуй, Юра, – проговорила она мелодичным голосом, и в беззащитную грудь Литвина вонзился осиновый кол. Мужчина даже зажмурился на несколько секунд, чтобы отдышаться.

Изменилась, конечно. Повзрослела. Похорошела той самой женственной красотой, которая появляется лишь с возрастом. Но взгляд все тот же. Глубокий, пронизывающий до костей, в который ныряешь и тонешь.

– Если эта запись оказалась у тебя, значит в моей жизни наступил полный звездец… Банально, да? – произнесла Альбина и горько улыбнулась.

– Наверное, это должно было когда-нибудь произойти, потому, что любому терпению есть предел… – девушка отвела взгляд от камеры и закусила губу. Тяжело вздохнула.

– Кажется, я убила человека… – тихо произнесла она и вновь посмотрела в глаза.

Умом Юра понимал, что это всего лишь объектив, но завораживало все, как в реале. Вот только слова она говорила какие-то неправильные… Не вяжущиеся ни с образом, ни с характером.

– Не помню как это произошло, – покачала головой девушка, – Знаю одно – могла. Более того, страстно мечтала об этом последние несколько лет. Чтобы защитить себя и сына. Ты ведь с Богданом уже познакомился, да?

Что такое она несет? Пытаясь унять дрожь внутри, Литвин бросил взгляд на спящего ребенка.

Стало только хуже. Предательские мурашки поползли по телу, поднимая волосы дыбом. Как будто у ощетинившегося зверя перед прыжком. Все равно не могла! Что бы ни говорила.

Не помнит, ведь! Значит, не было…

– Я никогда не стала бы к тебе обращаться, – продолжала Альбина, – но сейчас у меня нет другого выхода. Со мной все ясно: осудят и посадят, но ребенок из-за этого страдать не должен.

В семье Баженовых Богдану не место. Родным они его никогда не считали и считать не будут, потому, что знают – Олег ему не отец.

Да, мой муж его принял, дал свое отчество и обеспечивал всем необходимым, но полюбить так и не смог. Считал неизбежностью, с которой приходилось мириться.

И Вадим, сын Олега от первого брака, тоже. Богдан для него – лишь способ сохранить в семье активы, которые пришли вместе со мной. Со мной и уйдут…

Мой покойный отец оставил богатое наследство. Единственной дочери. Мне. Ты же помнишь, он был выдающимся ученым и имел множество изобретений в области генной инженерии.

Кучу патентов на инновационные способы лечения различных заболеваний. В том числе онкологических. Индивидуальное лекарство в пробирке.

Только я понятия не имела как этим грамотно распорядиться. А Олег Баженов знал. Именно поэтому отец выбрал его мне в мужья… Только ни к чему хорошему это не привело.

Моя семейная жизнь – долгая, неприятная история. И я рада, что все закончилось. Пусть даже такой ценой…

Вот только у Богдана не осталось ни одного близкого человека, способного о нем позаботиться.

Бабушка Софа не в счет. Никто не разрешит опекунство больной восьмидесятилетней женщине. Поэтому я решилась на крайний шаг – оформила доверенность на тебя…

Альбина сделала длинную паузу, чтобы отдышаться. Были очевидно, что говорить ей нелегко. Девушка посмотрела в камеру взглядом побитой собаки и вымученно улыбнулась.

– Спросишь, почему? Или уже догадался? Посмотри в зеркало, Юра. Мой сын – твоя точная копия. Он родился через семь с половиной месяцев после того, как мы расстались.

Если не веришь на слово, сделай тест, но и так очевидно – Богдан от тебя.

Литвин прикрыл лицо руками и снова крепко зажмурился. Гадские мурашки опять побежали по телу. Мощная адреналиновая волна заставила сердце пропустить удар, а потом заколотиться быстро-быстро.

Юра ждал, что она это произнесет, но все равно оказался не готов.

– Знаю, я виновата, – окончательно севшим голосом проговорила Альбина, – Знаю, что должна была рассказать раньше, но это было невозможно. Я поклялась отцу, когда он умирал – о сыне ты не узнаешь никогда.

Это было второй роковой ошибкой в моей жизни… Первую я совершила, расставшись с тобой…

Но это лирика… Прошлое не вернешь, а твоему сыну нужна помощь. Сейчас. В настоящем. И от того, как ты поступишь, зависит его будущее.

Заклинаю, не бросай Богдана! Пожалуйста! Ведь ты его родной отец и единственная надежда на нормальную жизнь! Ты умный, сильный и порядочный, ты обязательно справишься. Я верю в это.

Отдаю сына в надежные руки и хочу, чтобы наш мальчик вырос похожим на тебя. Не только внешне. Воспитай его достойным человеком. И передай, что я очень-очень сильно его люблю.

А меня не поминайте лихом…


Видео кончилось, а Юра по инерции все еще пялился в цветные пятна на экране. В затылок будто забили гвоздь, а на сердце скребли кошки. Боль, которую Литвин считал затихшей, ядовитыми ростками вылезла наружу.

Сильным и правильным он был тогда, шесть лет назад. Любил до умопомрачения. Горы был готов свернуть ради этой хрупкой девочки. И если бы узнал о беременности, не сдался бы никогда.

Просто выкрал бы из родительского дома и увез в какую-нибудь Тмутаракань. Где никто не найдет.

Устроился бы работать куда угодно. Хоть фельдшером на скорую, хоть дежурантом в заштатную больничку.

Хрен с ней, с карьерой. Выжили бы, выкарабкались. Зато не было бы сейчас всего этого ужаса… А теперь что делать?

Взгляд Литвина случайно упал на диван и мужчина подскочил в кресле. Спешно закрыл видео, переключился на рентгеновские снимки.

Богдан, поджав ноги, сидел в углу. По его щекам медленно стекали слезы. Не мог же он на экране Альбину увидеть? И услышать то, что она говорила? Мужчина был в наушниках, но, вдруг?

– Эй, малой, почему не спишь? – шепотом спросил Юра.

– Мне мама приснилась… – так же шепотом ответил мальчик.

– Скучаешь по ней?

– Да. Очень.

«И я, оказывается, скучаю… Скучаю, черт возьми…» – промелькнула в голове предательская мысль, но вслух Литвин произнес другое.

– Хочешь, молока тебе подогрею? С медом?

– Не надо, спасибо. Ночью нельзя есть, – с сожалением в голосе произнес Богдан.

– А мы никому не скажем, – пообещал Юра, – это будет только наш с тобой секрет.

– У нас с мамой тоже такие секреты были, – тяжело вздохнул ребенок и шмыгнул носом.

Литвин подавил зарождающийся приступ злости. Что же это за правила в доме такие, что ребенку даже молока попить нельзя, когда хочется? Вынул стакан из микроволновки, размешал в нем мёд и поставил перед Богданом.

– Пей, у меня можно. Может расскажешь какие еще у вас с мамой были секреты?

– На ночь она всегда пела мне песенку… Тихонько, чтобы никто не услышал.

– А петь-то почему нельзя?

– Большой я для этого уже. Нормальным мужиком не вырасту…

– Это кто так говорил? Олег?

– Да. И Вадим тоже.

– Ерунда какая… – покачал головой Литвин, – Слушай, а хочешь я тебе тоже песенку спою? Конечно, не так хорошо, как твоя мама, но уши завянуть не должны… Говори какую?

– «Расскажи мне, что будет все хорошо» – обрадовался Богдан, – она ее больше всех любила.

Юра удрученно посмотрел на сына и сглотнул набухающий ком в горле. Подошел к дивану, лег рядом, обнял ребенка, прижал к себе. Вдохнул незнакомый еще запах.

Под грубой ладонью билось нежное, хрупкое и очень одинокое детское сердечко. У которого в целом мире остался только он – отец, о котором мальчик даже не догадывается.

К тому же, козел, непробиваемый циник и чурбан бесчувственный… Просрал за эти годы свою силу и правильность. Прогулял, пропил, разменял на интрижки. Короткие и одноразовые.

А вот песню эту Юра помнил слишком хорошо. Отложилась рубцом на сердце. Удивляло то, что Аля, оказывается, тоже помнит. И все эти годы пела их ребенку вместо колыбельной…

«Наслаждайся своими победами» – тихим голосом начал выводить знакомую мелодию Литвин,

«Говори, разгоняй, что ты слабая,

Не лечи меня, детка, советами,

Расскажи, расскажи, что ты самая…»

Мужчина пел куплет за куплетом. Богдан уже давно успокоился и мирно засопел, а к Юре сон никак не шел. Душили навязчивые мысли и сожаления о собственной глупости.

«Что же ты натворила, Мальвина моя? Ведь все у нас могло быть иначе…»

## Глава 1


Шесть с половиной лет назад


– С днем рождения, брательник! – перекрикивая музыку, торжественно проорал Рома и бахнул пробкой от шампанского в потолок. Сидящие за столом друзья поддержали его громкими свистами и улюлюканьем.

– Ну, что, по шампусику и перейдем к нормальным напиткам?

Эту днюху Юра решил отпраздновать в тесной мужской компании. Бывает же такое настроение.

Официальную часть со свечами и тортом планировалось провести в приличном молодежном кафе. Грязные танцы с крепким алкоголем, стриптизом и прочие аморальные развлечения – в одном из ночных клубов.

Приглашения удостоились лишь двое близких друзей и младший брат. Но, Рома – это Рома, от него можно ждать любую подлянку. Поэтому…

– Так, пердун старый, забирай уже свой подарок! – гаденько улыбаясь, Литвин-младший протянул небольшую коробку, красиво упакованную в оберточную бумагу, – Это от нас всех. Мы очень тебя ценим, мясник-недоучка, и беспокоимся о твоем здоровье! Двадцать шесть лет – это почти старость.

– Не старый пердун, а винтажный газогенератор, и не мясник-недоучка, а травматолог-ортопед! – не остался в долгу Юра, распаковывая подарок, – Надо как-нибудь хромосомы твои пересчитать, раз до сих пор запомнить не можешь. Но, так и быть, я сегодня добрый, поэтому живи пока.

– Ты открывай коробочку-то, – продолжал ехидно улыбаться Роман, – На рожу твою охреневшую хочу посмотреть.

– Это что? Тонометр? Серьезно? – поползли вверх брови Юры, – Нахрена мне тонометр?

– Говорю же, двадцать шесть – это о-го-го! – под громкое ржание друзей прокомментировал парень, – Суставы скрипят, давление скачет, поясница отваливается… Ты дальше смотри, там еще бальзам для спины должен быть. Самый вонючий выбирал.

– Вот ты придурок, Роман! Только ты такое мог придумать!

– Ну, почему же только я? Тут у нас коллективный разум сработал. Но это еще не все! – младший брат сверкнул рядом белых зубов и повернулся к двери, – Эллочка, твой выход!

От главного входа к их столику продефилировала черноволосая бестия на высоченных шпильках с умопомрачительным декольте, в золотой юбке, еле прикрывающей ягодицы, и чулках в сеточку.

– Это тебе для профилактики заболеваний простаты! Богиня орального секса. И не только.

– Ооооо! – раздались за столом раззадоренные мужские голоса. Кто-то из парней загоготал и восторженно захлопал в ладоши.

Литвин-старший оценивающим взглядом просканировал брюнетку, ухмыльнулся и поманил пальцем брата.

– Ты где ее, вообще, взял? – тихонько спросил он, – На Химкинском шоссе из-под дальнобойщика вытащил?

– Обижаешь, брат! Плановый рейд у нас сегодня был. Накрыли лучший бордель в городе. Самую приличную путану выбрал и тебе в подарок привез. Вместо протокола и штрафа ночь отработает – а потом свободна!

– Капец ты красавчик!

– Ну, блин, тебе не угодишь! Дареному коню в зубы не смотрят! И, вообще, ты пить еще даже не начинал. К третьей бутылке будет самое то.

– Я столько не выпью.

– Но это еще не все! – торжественно провозгласил Рома и щелкнул пальцами,– Выносите!

– А вот сейчас мне реально страшно, – ухмыльнулся Юра.

Свет в кафешке погас и двое официантов под песню “Хэппи бездей т ую” с подносами в руках пошли в разные концы зала. Сквозь искры бенгальских огней Юра рассмотрел торт с множеством декоративных свечей. С ходу, задул и застыл, обалдевший. Бисквит был покрыт кремом нежно-розового цвета, а красная надпись на нем гласила «18+ Теперь можно все! Только осторожно!”

– Слышь, Ром! А это точно мне? – ехидно спросил Юра, – В двадцать шесть уже восемь лет как все можно. Опоздал ты маленько с пожеланиями.

– Блин блинский! По ходу, эти долбоящеры торты перепутали!

Парни дружно повернули головы. В другом конце зала отмечала день рождения веселая девчоночья компания. Молоденькие совсем, почти школьницы. Симпатичные.

Девушка в голубом платье, видимо, именинница, с интересом рассматривала синего цвета торт и выглядела немного шокированной. При этом ее подруги просто валялись под столом от хохота.

– Упс…– смущенно констатировал Рома.

– Стесняюсь спросить… А что на том торте написано? – вполголоса поинтересовался Юра.

– Скажем так… Мужской юмор. Грубовато для восемнадцатилетней девушки.

– Зашибись, – фыркнул Литвин-старший, подхватывая розовый торт, – Ну, чего стоишь столбом? Меняться пошли. Шампанского бутылку прихвати. Извиниться, наверное, надо.

– За что? – искренне возмутился Роман, – Это же не мы накосячили!

– Не пойму, тебе жалко что-ли?

Нацепив лучезарную улыбку, с тортом наперевес, Юра подошел к девушкам.

– Привет, девчонки! Тут небольшая ошибочка вышла, – с ходу заявил он.

– Да мы уже поняли, – с видом оскорбленной королевы повернулась к нему именинница и сверкнула недовольным взглядом.

Красивая. Тоненькая, ладненькая, свеженькая вся. Словно изнутри светится. Как статуэтка, выточенная из опала.

Или кукла. Хорошенькая такая куколка в воздушном голубеньком платье с пухлыми, как у ребенка губами, темными бровями и яркими синими глазами. И волосы у нее светлые. Спадающие на плечи крупными локонами.

– Это не наша вина, но мы все равно просим прощения. Вот ваш торт. В целости и сохранности.

– Принято, – смягчилась девушка, и саркастически улыбнулась, – А этот, видимо, ваш?

Неземное создание кивнуло на стоящий посреди стола поднос. Под свечкой с цифрами 26, на синем креме красовалась жирная надпись: “Ешь торт и иди потрахайся хорошенько!”

Юра заскрипел зубами и уничтожающим взглядом посмотрел на Рому.

– Мужской юмор, говоришь?

– Ну… Я же не знал что так получится… А пожелание… В общем, если что – есть с кем.

– Вот ты придурок! – сквозь зубы процедил Литвин-старший и отвесил младшему подзатыльник.

Отобрал у Ромы бутылку шампанского, всунул в руки синий торт и вновь повернулся к имениннице.

– Еще раз извините. Это шутки у нас такие дурацкие. Вас как зовут?

– Альбина, – ответила девушка сквозь некстати заигравшую музыку.

– Как? Мальвина? – уточнил Юра.

– Альбина! – уже громче сказала она.

– Понял. Но, имя Мальвина вам тоже идет. Это у вас день рождения?

– Да.

– Ну, тогда примите мои поздравления и этот скромный подарок в качестве компенсации за моральный ущерб. Неудобно получилось. Всего хорошего! – Юра вручил имениннице игристое вино и, тихо чертыхаясь, отправился к своему столу.

## Глава 2


– Слушайте, а давайте девчонок к нам за стол позовем? Прикольно же! Два дня рождения разом! – предложил кто-то из парней.

– Ага! Они обязательно придут! – фыркнул Юра, – Особенно после того, как прочитали надпись на торте. Скажите спасибо Роме.

– Да ты смотри, они, кажется, не против. Видишь, смеются? И глазки активно строить начали.

– Господи, да там же одни малолетки! – сокрушенно покачал головой Литвин-старший, – Мы для них старые, как дерьмо мамонта. И что с них ловить? Не то сказал, не так посмотрел, не там потрогал… Детский сад, короче. На фиг, на фиг. Предпочитаю женщин постарше.

– Да не вопрос! Забирай постарше! – заржал Рома и повернулся к барной стойке, – Эллочка, хватит трепаться с персоналом! Тебя Юра зовет!

– Ну, я тебе когда-нибудь припомню, младшенький! Что я с ней делать буду?

– Да что хочешь. Воплотишь свои грязные фантазии, например.

– Ну ты, Ром, прям как поручик Ржевский! Все опошлишь.

– Да ладно. Сам как будто мальчик нецелованный, – ухмыльнулся Литвин-младший и полез в нагрудный карман пиджака, – Паспорт ее держи. Как надоест – отдашь и пусть идет с богом. Я свои обещания выполняю.

– Ну, вы даете, товарищ лейтенант полиции! А это, вообще, законно?

– А сам-то как думаешь? Только коллеги ее сидят сейчас в вонючем обезьяннике, а она, вон, шампусик попивает и ананасами закусывает. Так что все довольны. Короче, вот тебе паспорт, а вот настоящий подарок, – Роман выудил откуда-то пухлый конверт, – Это на исполнение желаний. А уж какие они будут – твое дело.

– Спасибо, братишка! – поблагодарил Юра, и спрятал деньги в карман.

А через пару секунд почувствовал сквозь тонкую ткань рубашки наманикюренные пальчики, умело разминающие шею и плечи. Медленно повернулся. За спиной, зазывно улыбаясь ярко накрашенными губами, стояла Эллочка.

– Говорят, ты меня звал? – томным голосом произнесла она.

– Да, звал. Для этого, – мужчина выпрямился во весь рост, стряхнул с себя цепкие коготки, взял со стола паспорт и протянул девушке, – Спасибо за потраченное время. Рабочая смена на сегодня закончена. До свидания.

Путана обиженно надула губы и указательным пальцем пересчитала пуговки на его груди. Опустилась было к ремню, но Юра перехватил нахальную руку и непроизвольно покосился в сторону девичьего столика. Стремно как-то… Никто же не видел?

Но, надежда на то, что не заметили с треском провалилась. Из другого конца зала за ним, с легким презрением, наблюдали синие глаза Альбины.

Девушка поспешно отвернулась, а Юре почему-то стало стыдно. Парадокс. Взрослый мужик, а в краску бросает от взгляда какой-то молоденькой финтифлюшки.

И что она подумает почему-то тоже не все равно. Дебилизм какой-то. Ладно бы хоть познакомились толком, а тут…

– Зря отказываешься, красавчик, – сверкнула Эллочка рядом отбеленных зубов, – Думаешь, кто-то из этих сопливых мокрощелок сможет удовлетворить мужчину лучше меня?

– Знаешь, вообще не сомневаюсь в твоей квалификации, но…в общем, предпочитаю женщин другого типа.

Элла понимающе улыбнулась.

– На девочку, в голубом платьице запал, что ли? Которая пялится на тебя, когда не видишь?

Забудь. Эта точно ничего не умеет. Она в своей жизни даже голого мужика еще не видела, зуб даю. А если по-быстрому не получится, зачем тебе это надо?

Кстати, единственная целочка из той компании. Поверь, у меня глаз на такое наметанный.

– Спасибо за консультацию, которую, кстати, я не просил. Пойдем, провожу до такси.

Юра твердо взял путану под локоть и повел к выходу. Далеко идущие выводы она, блин, сделала. На девочку эту он запал, скажет тоже. Да даже в мыслях не было!

Захлопнув дверь отъезжающей машины, Литвин полной грудью вдохнул мокрый весенний воздух. Подставил лицо моросящему мартовскому дождю. Прикрыл глаза и тихо выругался.

В ту же секунду коварное подсознание нарисовало тонкий стан в голубом платье, светлые локоны и колдовской взгляд. Хрень какая-то…

Надо уходить отсюда на фиг. В клуб со взрослыми развлечениями, от греха подальше. Права Эллочка, ни к чему этот детский сад пестовать. Добром не кончится.

С твердым намерением уйти, Юра вернулся в зал, но было поздно. Девичья компания уже вовсю хохотала за “мужским” столом.

В центре горделиво возвышались два торта с дополняющими друг друга надписями: “18+ Можно все!” ну и второй, блин…

Литвин-старший обошел стол, сел на свое место и с досадой взял в руки фужер. Все. Делать нечего. Прими как данность.

Веселье набирало обороты. Парни разливали шампанское, Ромка, как самый болтливый, вовсю травил анекдоты, а девчонки смеялись до упаду.

Юра, как мог, старался поддержать компанию, но чувствовал себя не в своей тарелке. А причиной этому был пронизывающий синий взгляд напротив. Да что же это такое, в конце концов?

Альбина сидела на другом конце стола, сдержанно, как английская королева, улыбалась шуткам и чинно ковырялась в салатике. К шампанскому практически не прикоснулась. В принципе, как и Юра.

– Не понял, а что это у нас именинники сегодня скучают? – воскликнул, взявший на себя роль тамады, Роман, – Придется немного расшевелить! А то сидят, как на поминках. Предлагаю очень интересную игру для веселой компании – фанты. Каждый снимает с себя какую-нибудь мелкую вещь и отдает мне. Я складываю это все, скажем, в шапку и придумываю задание. Потом вытягиваю не глядя. Тот, чей предмет оказывается у меня в руках, его выполняет. Все согласны?

– Да, – отозвался Юра и снял с руки часы, – Только не слишком креативь.

– Ну, несовершеннолетних у нас тут нет, так что все в рамках действующего законодательства.

Литвин-младший собрал со всех присутствующих по какой-то мелочи, засунул в шапку, перемешал.

– Итак, разминка! Дальше будет интереснее! Этот фант сейчас станцует с именинником медленный танец! – торжественно объявил он.

– Ты только смотри, чтобы не мальчик попался, – предупредил Юра, – А то с тебя станется.

– Не знаю, не знаю. У нас тут, вроде, все нормальной ориентации, хотя, фортуна – штука капризная, – хитро улыбнулся Рома, долго рылся, но все-таки выудил заколку, – Чей фант, девочки? – обведя взглядом присутствующих спросил он.

– Мой, – несмело подняла руку Альбина, а Литвин-старший наградил брата испепеляющим взглядом. Специально что-ли?

– Прекрасно! Развлечем заодно и именинницу! Музыку, пожалуйста.

Ну, что, хочешь, не хочешь – надо идти. Юра вяло встал, выпрямил спину, не глядя предложил руку.

А потом, вдруг, разозлился на себя. Не мужик, а нюня! Ведешь себя с девчонкой, как забитый подросток. А ну-ка вынул язык из задницы – и вперед! Умеешь ведь!

Литвин вывел девушку на середину зала, положил руку на талию, притянул к себе. Почувствовал, как она вздрогнула, но не отстранился.

– Мы испортили вам день рождения? – спросил он, нагнувшись к нежному уху.

– Почему вы так решили? – Альбина чуть склонила голову на бок и подняла взгляд.

– Ну…– запнулся Юра, – Перепутанные торты, неловкая ситуация… Настроение у вас совсем не праздничное…

– Да ладно, забудьте. Вы тут ни при чем.

– И, надпись эта дурацкая… Парни просто пошутили.

– У вас креативные друзья. Но, мои девочонки тоже дали жару. Юмористки, блин… А вот настроение мне испортили гораздо раньше. Так что не принимайте на свой счет.

– Кто посмел?

– Да, гость у меня сегодня еще один ожидается. Неприятный… А вот, кстати, и он. Все. Конец веселью.

У входа вырос взрослый мужчина в дорогом костюме с букетом наперевес. На вид – лет сорока, не меньше. Он окинул танцующую парочку недовольным взглядом и, слегка скривившись, заявил:

– Здравствуй, Альбина! Ты же сказала, что празднуешь только с подружками?

– Добрый вечер, Олег Яковлевич! Вообще-то было бы уместнее, если бы вы пришли домой, а не на молодежную вечеринку. Проходите, присаживайтесь.

– Будет сильной наглостью спросить кто это? – прошептал, наклонившись к ее уху Юра.

Альбина нежно обвила руки вокруг его шеи и так же в ухо проговорила.

– Давний друг семьи. Коллега моего отца. И я его тихо ненавижу.

## Глава 3


Олег Яковлевич удобно устроился за столом. Брезгливо скривился, кинув взгляд на торты и высокомерно осмотрел присутствующих.

– Альбиночка, – обратился он к имениннице, протягивая букет, – Искренне поздравляю тебя с днем совершеннолетия! Желаю всегда оставаться умницей и удачно устроить личную жизнь!

Ты уже взрослая, пора серьезно задуматься о будущем. Найти состоявшегося мужчину, который всегда будет тебя оберегать, защищать и сможет обеспечить достойное материальное положение, а также подобающий статус в обществе.

– Ура, товарищи! – подхватил было Рома, но напоролся на осуждающий взгляд со стороны нового гостя.

– Молодой человек, а вас когда-нибудь учили не перебивать старших? – высокомерно спросил Олег Яковлевич.

– Ну, почему же, учили. А еще учили представляться окружающим и не ходить со своим уставом в чужой монастырь. Это Светлана, Анастасия и Вероника, – Рома как и положено по правилам этикета назвал сначала имена девушек, потом парней и выжидающе посмотрел на гостя.

– Олег Яковлевич, – сухо представился тот, но руки не протянул, – Хотите сказать, я вам мешаю?

– Ну, конечно же нет! – во все тридцать два улыбнулся Литвин-младший, – Мы тут в фанты играем. Вы с нами?

– Легко!

– Ну, тогда давайте какую-нибудь вещь.

– Вот. Зажигалка. Только осторожнее с ней. Она антикварная, – поджал губы гость.

– Буду предельно аккуратен, – пообещал Рома, – Ну что? Выпьем по бокалу и продолжим играть?

– Спасибо, откажусь. Я за рулем, – пояснил Олег и подозрительно посмотрел на содержимое Алиного фужера, – Что за пойло вы предлагаете девушке из приличной семьи? Альбиночка, зачем ты пьешь это дешевое шампанское? Смотри, специально для тебя привез коллекционное вино, – он вытащил из кожаного портфеля бутылку с темной жидкостью и поставил на стол. Выудил откуда-то штопор, раскупорил, – Это настоящее французское Бордо. Да не абы какое, а с тридцатилетней выдержкой. Попробуешь?

– Спасибо, Олег Яковлевич, может быть в следующий раз.

– А я настаиваю! Ты сразу же ощутишь разницу. Такие девушки, как ты, не должны пить непонятно что и находиться в неподобающем обществе.

Обалдевший от такого заявления Юра привстал и раскрыл было рот, но Альбина сделала в его сторону предупреждающий жест.

– Думаю, не слишком этично так высказываться о моих друзьях, – сдержанно заявила она.

– Хорошо, не буду. Но только ради тебя, – мужчина наполнил пустой бокал бордовой жидкостью и протянул девушке, полностью игнорируя остальных, – Извините, молодые люди, но этот напиток слишком дорог, чтобы я мог угостить и вас. Пей, дорогая. Твое здоровье.

Альбина нехотя взяла вино и чокнулась с окружающими. По лицу было видно, что происходящее не доставляет ей никакого удовольствия, но почему-то она вынуждена терпеть. Девушка понюхала содержимое фужера и осторожно сделала глоток.

– Чувствуешь уникальный букет? – пытливо посмотрел Олег Викторович.

Но вместо ожидаемого восторга Альбину передернуло:

– На мой взгляд слишком кисло, – проморгавшись, ответила она.

– Ты просто не поняла с первого раза, – пожал плечами мужчина, – Глотни еще.

Девушка послушно выпила примерно полбокала, но просто пожала плечами и покачала головой.

– Знаете, все-таки коллекционные вина – это, видимо, не мое…

– Ничего. Ты обязательно научишься разбираться и станешь ценителем. А это, если не зашло, я, пожалуй, заберу домой. Все равно здесь никто не оценит. Ну, что, теперь можно и фанты!

– Отлично, – потирая руки, заявил Рома. Мужик ему явно не понравился и он задумал что-то неординарное, – Этот фант сейчас поздоровается с каждым в кафе, в том числе с персоналом, за руку фразой “Очень приятно, царь”!

Литвин-младший залез в шапку и как бы случайно достал оттуда антикварную зажигалку.

– Чья? – с абсолютно честным выражением лица спросил он.

– Моя, но такое задание выполнять я не буду, – заявил Олег Яковлевич и спрятал вещь в карман, – Это унизительно.

– Правда? – изумился Рома, – А по-моему просто весело.

– Видимо, мнения по этому вопросу у нас с вами слишком отличаются, – поджал губы мужчина, – Да и неудивительно, ведь мы люди из разных миров. Всего хорошего! Альбиночка, милая, выйдем на пару слов?

Раскрасневшаяся не то от выпитого алкоголя, не то от стыда за поведение друга семьи, девушка послушно пошла следом.

– Я скоро вернусь, – посмотрев Юре в глаза, пообещала она.

Парень проводил их долгим взглядом и осуждающе покачал головой.

– Не, ты видел каков гусь? – фыркнул вслед Роман, – Принц Монако нервно курит в сторонке!

– Интересно, что же там за семья у Альбины, если друзья отца земли под собой не чуют? – задал интересующий его вопрос Юра.

– Да нормальная у нее семья, – ответила одна из девчонок, – Мама умерла, правда, несколько лет назад. Но есть отец и бабушка. Папа – ученый какой-то. Лекарства изобретает. А бабушку они просто Софа зовут. Преподавателем в ВУЗе каком-то работала. Сейчас уже на пенсии. Аля с ней очень близка. А этот сноб не знаю откуда выполз.

– Понятно. Что-то долго они, – Литвин-старший прошел к выходу из зала и осторожно заглянул за угол.

Альбина, красная, как рак, сидела у гардероба на диванчике. Олег Яковлевич расположился рядом, держа ее руки в своих и что-то активно ей объяснял. Девушка, вроде как, возражала и отрицательно качала головой.

Юра вернулся к столу, выпил, посмеялся со всеми в еще одном раунде фантов. Покосился на настенные часы. Прошло почти двадцать минут, а Альбина все не возвращалась. На стуле висела ее сумка, в вазе ждал подаренный неприятным гостем букет. А у парня внутри почему-то волком завыла интуиция.

– Я сейчас, – заявил Юрий гостям и решительно зашагал к выходу.

Диванчик в холле был пуст. На улице, у входа в кафе тоже никого не наблюдалось.

– Скажите, тут девушка была, – обратился он к гардеробщице, – Светленькая такая, в голубом платье. Еще с мужчиной взрослым вон там разговаривала?

– А, эти… – почему-то ухмыльнулась женщина, – Перебрала ваша дама маленько. Мужик этот туалет ее повел. Умываться.

– Но, как? – удивился Юра, – она же практически не пила?

– Господи, ну откуда же я знаю? Ей, молоденькой, много ли надо? Выглядела сильно пьяной.

Не ожидая ничего хорошего, Литвин-старший тревожно нахмурил брови и решительно шагнул в туалет.

## Глава 4


Юра тихонько открыл дверь и прислушался. У раковины, ожидаемо, никого не было, а вот со стороны кабинок слышалась какая-то возня.

– Ну что ты трепыхаешься-то, дурочка? – вкрадчиво звучал мужской голос, – Расслабься… Так надо. Нравится, не нравится, все равно будешь моя!

– Н-не надо, п-пожалуйста… – заплетающимся языком отвечала девушка.

– Надо, милая, еще как надо. А завтра папочке твоему вместе каяться пойдем… Позорище какое. Напилась в хлам и соблазнила меня. Прямо в заштатном кафе, в туалете. Но, ничего. Раз так вышло, как честный человек, я готов жениться…

– Я н-не х-хочу, – тихо пискнул женский голос.

– Зато я хочу. И этого достаточно.

Дальше Юра слушать не мог. Что творит, извращенец старый! На девчонку молоденькую позарился! Руки сами сжались в кулаки, а в голове будто тумблер щелкнул, переключая в режим безжалостного убийцы. Глаза заволокло красной пеленой. Все тело затрясло от ярости. Литвин сделал несколько шагов вперед и со всей дури дернул дверь кабинки. Металлическая ручка осталась в ладони, створка, противно заскрипев, распахнулась.

Альбина сидела на крышке унитаза, запрокинув голову назад. Ее глаза были закрыты. Праздничное голубое платье, расстегнутое почти до пояса, открывало обзор на соблазнительную грудь в кружевном бюстгальтере. Обувь валялась в углу. Там же лежали тонкие капроновые колготки.

– Я ни при чем! Она сама меня сюда затащила! – подняв руки перед собой, закричал Олег Яковлевич. Больше ничего сказать не успел. Издал булькающий звук и сложился пополам от удара.

– Ты что ж такое, скотина, делаешь! – сквозь зубы прошипел Юра, за волосы вытаскивая его наружу, – Она ведь девочка еще! Потрахаться не с кем – сними себе проститутку!

– Тебя, сопляк, не спросил, что должен делать! – немного отдышавшись, оскалился мужчина, – И вообще, она сама на меня вешаться стала! Видишь, обдолбанная, не соображает ничего! Это вы каким-то дерьмом ее накачали!

– Серьезно? А если я то офигительное вино у тебя из портфеля достану и на экспертизу отнесу? Аля за вечер даже бокал шампанского не выпила! Только твое элитное пойло!

– А ты попробуй! Я на тебя заявление напишу. За попытку ограбления. Та бутылка, между прочим, огромных денег стоит!

– А я на тебя – за попытку изнасилования! Пошел вон отсюда! И чтобы рядом с ней я тебя больше не видел!

– Не много на себя берешь, сосунок? – презрительно ухмыльнулся Олег Яковлевич, – На ней ни царапины, я уважаемый человек, а вот ты – вообще непонятно кто! Камер здесь нет. Кому из нас поверят? Она утром ничего не вспомнит, а я могу все так перевернуть, что это ты за изнасилование сядешь. И за хранение наркотиков.

– Зато камеры есть снаружи! И гардеробщица видела как ты ее в туалет повел! Я потом уже появился.

– Отлично! Я ее умыться потащил. Потом девчонка зашла в кабинку и там ее переклинило! Она почему-то стала раздеваться, а потом вырубилась. Я позвал на помощь, пришел ты и сломал дверь. А позже приревновал и решил меня оговорить! Как тебе такая версия?

– Не мужик ты. Козел распоследний, – сквозь зубы процедил Литвин, – Уходи, пока я не прибил тебя прямо тут…

– Ничего, мы еще встретимся! – Олег Яковлевич поправил пиджак на груди и горделиво удалился, а Юра кинулся к девушке.

– Эй, Мальвина! Ты там как? Цела?

– А? – Аля подняла голову, сфокусировала взгляд и улыбнулась.

– Одеваться давай. А то про нас с тобой черт знает что подумают.

Юра аккуратно застегнул пуговицы на платье, честно стараясь не смотреть на то, что под ним. Попробовал было натянуть колготки, но быстро понял, что без Алиной помощи задача это непосильная и просто сунул в карман. Да уж. Раздевать девушек ему приходилось, а вот одевать… В общем, то еще развлечение. А еще нужно как-то перенести ее отсюда.

– Аля, слышишь меня? – четко произнес Юра и резко дунул девушке в лицо, – Просыпайся!

– Ммммм? – захлопала она пушистыми ресницами.

– Обхвати меня за шею. Вот так, молодец!

Гибкие девичьи руки заскользили по плечам, словно виноградная лоза. И это было неожиданно приятно. От нее пахло чем-то свежим и тонким с терпкими пряными нотками. Юра подхватил девушку под колени и понес в холл на диван, чувствуя, как вдоль позвоночника табунами бегут мурашки, а к паху приливает кровь. Прикосновения к голой коже и завораживающий запах сделали свое черное дело.

Нет, блин! Не надо! Не при таких обстоятельствах! Взрослый мужик, а реакция на нее, как у подростка в пубертате. Литвин отвернулся и чтобы хоть как-то отвлечься стал пересчитывать лампочки на стенах, но где уж там…

Нежные ресницы неожиданно дрогнули. Тело напряглось. Девушка удивленно распахнула глаза и встретилась с Юрой взглядами. Огромные зрачки, как колодцы.

Понятно, что от наркоты, но это не делает их менее притягательными. Чем больше смотришь, тем больше хочется.

Гладкая, фарфоровая кожа с легким румянцем. И сама красивая настолько, что дух захватывает.

Парень зажмурился и шумно выдохнул. Черт знает что сегодня творится… Трезвый, как стеклышко, а смотришь на нее – и как будто литр вискаря высадил.

Розовые Альбинины губы растянулись в безмятежной улыбке. Мышцы расслабились. Девушка убрала руку с шеи и провела тонкими пальчиками по Юриной щеке. Погладила лоб, несмело прикоснулась к губам, вызывая новую волну возбуждения.

– Аля… Прекрати, – дрогнувшим голосом произнес Литвин.

– Почему? – невозмутимо переспросила девушка, – Мне нравится так делать. Ты красивый. И хорошо пахнешь.

– Потому, что это не тебе нравится. А той дряни, которой тебя накачали. Сейчас можно натворить много всего, о чем потом будешь жалеть. Ты хоть понимаешь где ты и с кем ты? – молодой человек наклонился и опустил девушку на диван.

– Где? – Альбина расфокусированным взглядом обвела помещение, – Не знаю. А ты – Юра. И жалеть я не буду. Поцелуй меня!

## Глава 5


При других обстоятельствах просить дважды Юру бы не пришлось, но сейчас…

Не в себе она. Не понимает что несет. Однако, некстати проснувшемуся либидо на это глубоко плевать. Как, вообще, можно спокойно смотреть на этот затуманенный взгляд и нежно-розовые губы, сами раскрывающиеся навстречу?

Вот только воспользоваться сим щедрым предложением – означает потерять уважение к себе. Навсегда. Чертов Олег Яковлевич!

Молодой человек стряхнул наваждение и нехотя отстранился. Хватит на сегодня с этой девочки одного озабоченного подонка.

– Домой тебе надо, Мальвина, – с сожалением произнес он, – А не искать приключений на свою красивую.

– Я не хочу домой! – капризно заявила девушка, – Я хочу танцевать!

– Ты определись уже, наконец, чего хочешь, танцевать или целоваться? И королева дискотеки из тебя сейчас никакая. На ногах не стоишь. Так что, домой, в люлю. Адрес-то свой хоть помнишь?

– Да не пойду я домой! Там папа… – Аля недовольно скривилась и смешно наморщила носик.

– Понятно, – тяжело вздохнул Литвин, – Сиди здесь. Я сейчас.

Юра вернулся в зал и с удивлением обнаружил пустой столик. На стульях остались лишь его и Альбинины вещи. Рядом с упакованными остатками продуктов лежал оплаченный счет.

Литвин тихо чертыхнулся и полез в рюкзак за телефоном. На экране зеленым окошком светилось сообщение: “Мы решили, что вам мешаем и уехали в клуб. Если есть желание – присоединяйтесь. Но, думаю, его нет.”

Рома, мать его… Как всегда, проявил активность. Думал хоть у подружек адрес узнать, а теперь что делать? Юра решительно нажал значок вызова, но в трубке звучали лишь длинные гудки. Ответа не было. Мысленно матюкаясь, молодой человек собрал вещи и возвратился к диванчику. Аля, свернувшись калачиком, уже мирно спала. Нежные пальцы трогательно обнимали подушку. Ну и куда ее теперь?

Сокрушенно вздохнув, Литвин открыл женскую сумочку и порылся в ней. Выудил Алин телефон. Почему-то он был выключен. Нашел номерок, забрал верхнюю одежду, вызвал такси. Все еще сомневаясь в правильности поступка, засунул вяло сопротивляющуюся Альбину в пальто и сапоги.

– Куда едем? – понимающе улыбнулся таксист.

– Домой, – выдохнул Юра и назвал собственный адрес. Теперь дай Бог терпения. Пусть хоть немного придет в себя, а там разберемся.


– Осторожнее, Мальвина, здесь об угол удариться можно, – проговорил Литвин, усаживая девушку на пуфик в прихожей. Тихо “вжикнул” молнией, снимая с ее босых ног легкие сапожки. Услужливое воображение тут же подкинуло картины того, что можно сделать с этими аккуратными, накрашенными розовым лаком пальчиками. Попробовать каждый на вукс, а потом губами подняться по ноге выше… До упора…

Пипец…Вот это накрыло тебя, Юрок! Еще нужно разобраться кто из вас под наркотой – ты или она? Как, вообще, с ней в одной квартире ночевать собираешься, если при одном взгляде на голую ногу бомбит не по-детски? Это же пытка натуральная!

– Ты здесь живешь? – широко открыла девушка синие глаза.

– Да. Но переехал недавно. Это бабушкина квартира, ей заниматься надо. Ремонт сделать, мебель поменять…

Аля сняла пальто и, слегка пошатываясь, прямо босиком прошла в комнату. После сна в такси ей стало заметно лучше. Вполне разумным взглядом девушка с интересом осмотрела обстановку вокруг. Задержала взгляд на книжных полках до потолка, на Юрином рабочем столе. Взяла в руки один из учебников.

– Хирургия повреждений и заболеваний кисти? – удивленно спросила она, – Ты врач?

– Почти, – улыбнулся Литвин, – Мясник-недоучка, как называет меня Роман. Ординатуру летом заканчиваю по травматологии-ортопедии.

– Так ты еще и умный? – весело прищурилась Альбина. Светлый локон заскользил по тонкой шее, в очередной раз заставив Литвина захлебнуться слюной.

– Скорее, упорный, – констатировал он.

– О, пианино! – обрадовалась девушка, открыла клавиатуру и придвинула стул, – Играешь?

– Редко. Вообще, это мамин первый инструмент. Она у нас преподаватель в музыкальной школе.

– Супер, – улыбнулась девушка, – А можно я попробую?

– Можно. Только не очень громко, пожалуйста, – скрепя сердце, согласился Юра, – Поздно уже. Соседи ругаться будут.

Он мысленно представил звуки какого-нибудь “собачьего вальса”, извлекаемые из несчастного фортепьяно, и даже слегка поморщился. Но, к его удивлению, Альбина легко коснулась клавиш и через пару секунд в воздух полилась стройная мелодия. Тонкие пальцы порхали по клавиатуре, профессионально выдавая аккорды и сложные пассажи с такой отличной техникой, что у Юры отвисла челюсть.

– Стой, это же Паганини? Кампанелла? Одно из самых сложных произведений в фортепианном исполнении?

– Ого! Так ты еще и в музыкальной литературе разбираешься? – удивилась Аля, – В наше время это редкость!

– С мамой-преподом у меня не было выбора.

– Косякнула я несколько раз, конечно… Среднестатистический парень не заметил бы, но перед тобой придется извиняться, – девушка скромно потупила глазки и сверкнула притягивающим синим взглядом.

– Да ладно тебе. Я ни разу не эксперт, а ты не на сцене.

– Через три недели буду. Я, вообще-то в Гнесинке учусь. На первом курсе. И в конкурсе всероссийском участвую.

– Ничего себе! – изумился Литвин, – Так ты, оказывается, талант?

– Ну… Многие так считают. Но бабушка говорит, что не нужно этим кичиться.

– Какая строгая у тебя бабушка! – усмехнулся Юра, – Почти как мой отец.

– Софа? Нет. Она у меня понимающая. В отличии от папы…

Аля зябко пожала хрупкими плечами заглянула прямо в глаза и томно закусила губу… Юбка голубого платьица задралась, обнажая стройное бедро.

Блин, она специально что ли? Кровь в здоровом мужском организме быстрее потекла по венам. В том числе в неположенных местах.

Бурная фантазия тут же подкинула картины одновременного применения красивой девушки и пианино… Нет, зря он ее сюда привел. Точно добром не кончится. Выглядит уже вменяемой, так что надо заканчивать.

– Слушай, – вкрадчиво проговорил молодой человек, – Время позднее, тебя домашние потеряли уже, наверное. И телефон в сумке выключенный. Ты бы позвонила родителям, чтобы не волновались… И… Может я тебя домой отвезу?

– Бабушку я предупредила, что сегодня ночую у подружки. А папе все равно. Его кроме генномодифицированных вирусов ничего в жизни не интересует.

– А кто у нас подружка?

– Сегодня – ты, – скромно опустив глазки, прошептала Альбина и, как бы невзначай расстегнула верхнюю пуговку на платье, – Чаем угостишь? С тортом. Тем, твоим, синим… С надписью…

– Не понял? – сам охренев от своей догадки переспросил Юра. Вот тебе и девочка-припевочка, – Что значит “сегодня”? И что, вообще, это сейчас было? Ты меня соблазнить, что-ли, пытаешься?

## Глава 6


Литвин ошарашенно рассматривал девчонку. Дааа… Так красиво его еще никто не снимал… Да, честно говоря, вообще никто не снимал. Только сам.

– То есть ты еще до похода в кафе знала, что не будешь ночевать дома? – глухим голосом спросил мужчина.

– Да. То есть, нет! То есть, ты все неправильно понял! – пролепетала Аля и покраснела, как рак.

– Еще как правильно! – презрительно фыркнул Литвин, – Решила в день восемнадцатилетия попрощаться с детством? И выбрала для этого первого, кто на пути попался? Отлично!

Одного не понимаю, зачем надо было разыгрывать такую хитрую многоходовочку? Просто бы подошла и прошептала на ушко: “Пойдем, Юра, потрахаемся”. Я бы не отказал. Никогда не отказываю, если девушка просит. Короче, хотела – раздевайся!

– Н-нет… Не надо.

– А чего нет-то? Твоя же идея! Передумала уже? Испугалась? И еще вопрос. Как в твою хитрую схему вписался этот козел Олег Яковлевич? Ты не была под кайфом? Просто притворялась?– засыпал вопросам парень, – Может помимо фортепьянного отделения ты еще и на актерском учишься? А, Альбина?

– Да нет же! Была!!! – в голосе девушки звучала истерика, – Там, в туалете, я не соображала ничего! Умом все понимала, но даже пошевелиться толком не могла, только мычать! Это сейчас отпустило уже! Этот подонок, видимо, дозу не рассчитал! Или выпила слишком мало…

– С какого момента ты помнишь? – нахмурился Юра.

– Практически все.

– Зачем тогда притворялась? И адрес почему не сказала? И не домой поехала, папаше на дружка его поскорее нажаловаться, а ко мне, мозги пудрить? План свой гениальный по расставанию с детством решила поскорее воплотить?

– Потому! – всхлипнула, вдруг, Альбина и из ее глаз градом хлынули слезы, – Потому, что отцу говорить что-либо бесполезно! Ему все равно! Он все уже за меня решил!

– Что решил-то? – немного смягчился Литвин. Женские слезы он переносил плохо.

– Когда-нибудь я выйду замуж за Олега Яковлевича Баженова! Это просто вопрос времени! Когда окончу институт, или когда отец сочтет, что пора.

– И чем же он так хорош? – саркастически фыркнул парень, – У нас, в конце концов, не средневековье, чтобы договорные браки заключать. Да и вы не монаршие особы.

– Мой папа занимается разработкой лекарства от рака. А Баженов выбивает инвестиции для его исследований, ищет пациентов для проведения клинических испытаний и все такое. Сейчас они нашли что-то инновационное и очень эффективное. Но запустить технологию в массовое производство можно будет только через несколько лет.

– А при чем здесь ты?

– У Олега Яковлевича идея-фикс – во что бы то ни стало на мне жениться… Таким образом отец будет спокоен за мое будущее, а Баженов получит гарантии, что изобретения моего отца будут приносить ему стабильный доход.

А я… Просто я устала уже от него бегать. Он начиная со старших классов школы мне прохода не дает, – Аля тихо всхлипнула и вытерла со щеки размазавшуюся тушь, – А отец это всячески поощряет. Я тысячу раз уже говорила, что он мне не нравится, что его присутствие мне неприятно, но они оба меня просто не слышат! И поэтому, я подумала… Если у меня появится парень с которым все серьезно… Может быть тогда от меня отстанут?

– План – супер, – саркастически ухмыльнулся Юра, – И ты почему-то сочла подходящей кандидатурой меня?

– Да, – кивнула девушка.

– Почему? У меня на лбу написано “Лох”?

– Нет, – покачала головой Альбина, – Ты показался мне очень порядочным. И готовым жениться в случае чего…

– Интересно… – поднял бровь Литвин, – Это в каком же таком случае?

– Ну, если вдруг…

– Давай называть вещи своими именами, – выдохнул мужчина, – В случае залета, ты имеешь в виду?

– Д-да…

– Спасибо, за оказанную честь, о мудрая женщина. Теперь я в полной мере понимаю смысл поговорки “Без меня меня женили”. Прости, но должен твои далеко идущие планы обломать. Собирайся, ты едешь домой.

– А как же…– заикнулась Аля.

– Прощание с детством? – Литвин иронично улыбнулся углом рта, – Никак. Я не знаю ни одного мужика, которому бы нравилось быть использованным в темную.

Может найдешь такого на сайте знакомств по тегу “Женское доминирование”. А я в такие игры не играю. Предпочитаю более традиционный уклад.

Все. Ванная там. Иди, вытирай слезы и умывайся. Я пока вызову такси. Адрес?

– Какой адрес?

– Куда тебя везти. Провожать не поеду, уж не обессудь.

– Пятый Донской проезд дом 24 корпус 3.

– Да! И колготки свои забери, – Юра достал из кармана пикантный предмет гардероба и отдал девушке, – Замерзнешь.

До такси они шли молча. Литвин, не говоря ни слова, открыл дверь машины, Аля также безмолвно захлопнула ее изнутри. Лишь проводила мужчину долгим виноватым взглядом.

Юра вернулся домой опустошенный. Долго ворочался с бока на бок, тщетно пытаясь уснуть. Каждые пять минут проверял значок машинки, двигающийся в приложении такси по улицам города. Мысленно отгонял мешавший забыться кукольный силуэт в воздушном голубом платьице. Как она? Нормально доехала? Или опять нашла приключений на свою красивую?

Вот, дурак! Даже номер телефона со злости взять забыл. Зря, наверное. Или все-таки правильно сделал? Будем считать, Бог отвел. Не дал вляпаться в неприятности…Тогда почему на душе так тоскливо?

## Глава 7


Следующие пару дней Юра ходил злой. Вроде, правильно поступил, а на сердце все равно погано.

Да и девчонка глупая эта со своими неразрешимыми проблемами прочно засела в мыслях. Только закроешь глаза, а она тут как тут.

Волосы эти светлые по плечам, пальцы на клавишах пианино, стройные босые ноги… И взгляд, затягивающий, будто в черную дыру. Нет от него спасения.

Литвин честно пытался отвлечься. Смотрел кино, слушал музыку, пробовал читать что-то умное, только без толку. Даже погулять нормально не получалось. Постоянно ловил себя на мысли, что непроизвольно ищет в толпе Алину хрупкую фигурку.

Совсем нехорошо. Нужно срочно от этого избавляться. Юра вдоль и поперек пролистал контакты в телефоне на предмет “клин клином”, но тоже ничего путного не нашел.

Девушек, которые не прочь скрасить досуг симпатичного холостяка, было много. Вот только хотелось именно эту девочку в голубеньком платьице, которая так топорно пыталась его использовать. И никого другого! Похоже, тот, кто сказал, что на безрыбье и рак рыба ни фига в рыбе не разбирался.

В общем, грядущий понедельник Юра ждал как спасение. На работе загрузят так, что думать о глупостях будет просто некогда.

– Эй, Литвин! А ну-ка иди сюда! – прокричал из другого конца коридора заведующий отделением. Внимание со стороны Гурина в начале рабочего дня ничего хорошего не сулило, – Занят чем?

– Вот, с обхода иду, – отчитался Юра, – Сейчас назначения кое-кому подкорректирую и сяду дневники писать.

– Короче, делай по-быстренькому назначения и рысью в травмпункт. У нас там доктор неожиданно заболел, посидишь на приеме.

– А чего я-то? Вон, Чермашенцева отправьте, у него всего три человека в палате осталось, а у меня целых десять!

– Вот ты загрузкой его палат сегодня и займешься. Зато завтра отдохнешь. И, вообще. Разговорчики в строю!

В травмпункт работать никто идти не хотел. Пациентов много, бумажной работы еще больше. Иногда даже чая попить некогда. Но, спорить с Гуриным было небезопасно. Дежурств через сутки понаставит, да больных подкинет самых вредных. Короче, начальник приказал – делать нечего, придется.

Денек выдался бурный. Поступали больные с переломами, ушибами, собачьими укусами и прочими радостями травматолога. Юра полдня как оглашенный носился между кабинетом, рентгеном и перевязочной. И писал, писал, писал.

В общем, к трем дня он уже имени своего не помнил. Поэтому, когда после волшебного слова “следующий” в дверь вошла очередная пациентка, на полном серьезе решил, что это глюк. Во сне мерещится постоянно, вот и сейчас от усталости привиделась…

Но, абсолютно реальная Альбина сделала несколько шагов и замерла на половине дороги. От удивления приоткрыла хорошенький ротик, ошарашенно оглядела присутствующих. Вот это встреча!

“Да, Мальвина, я тоже не ожидал” – пронеслось в голове, но Юра сделал невозмутимое лицо и приглашающим жестом указал на стул перед собой:

– Проходите пожалуйста. Присаживайтесь. На что жалуемся? – произнес он дежурные фразы, старательно запихивая внутрь бушующие эмоции. Какое-то странное чувство. Радость и злость одновременно. С примесью чего-то доселе неведомого.

А вот Аля со своими демонами справиться не могла. Или не хотела, кто ее разберет? Покраснев, как рак, она посмотрела на медсестру и, хрипло заикаясь, произнесла:

– И-извините… А можно мне другого доктора?

– Не капризничайте, милочка. Берите этого, – ответила ей Юрина ассистентка, строго глядя из-под очков, – Считайте, вам повезло, что сегодня, вообще, кто-то на приеме сидит. Подходите, не задерживайте очередь! Документы давайте!

Альбина обреченно вздохнула и опустилась на стульчик для пациентов. С опаской посмотрела на Литвина.

Радости от встречи в глазах не было. Зато в этих синих озерах стояли слезы боли. Девушка вытянула вперед правую руку и поморщилась

– Вот, – прошептала она.

Литвин осторожно прикоснулся к нежной кисти. Четвертый и пятый палец покраснели и припухли. В районе связанных с ними сухожилий тоже присутствовали краснота и отек. Кожа руки была горячей.

– Давно это у вас? – включив официоз, спросил Юра. Делает вид, что не знакомы, значит так тому и быть.

– Со вчерашнего вечера, – голос Альбины был хриплым, а вид – усталым, – Болит так, что всю ночь не спала.

– А с горлом что?

– Простыла, – пожала плечами девушка, – Но это, вроде не ваш профиль?

– Не мой, – согласился Литин, – Пошевелить пальцами можете?

– Могу, но это очень больно.

– Травмы никакой не было?

– Нет.

– Как болит? Ноет, крутит, режет? Может быть, дергает?

– Скорее, последнее…

– Понятно. Елена Анатольевна, а можете мне от ЛОРа одноразовый шпатель принести?

– Зачем?

– Да есть у меня кое-какие подозрения. Альбина… Николаевна, – заглянул Юра в документы, – Скажите, а вы в последнее время не перетруждали правую руку? Ну, какими-нибудь повторяющимися активными движениями? Игрой на пианино, например?

Аля дернулась, но быстро взяла себя в руки. Подняла на него воспаленные глаза.

– Я все выходные провела за инструментом. К конкурсу готовилась, – хрипло прошептала она.

– Понятно. Ротик откройте, пожалуйста, – Литвин распечатал шпатель, подсветил телефоном и осмотрел зев.

– Так я и думал, – через несколько секунд заявил он, – Тендовагинит. Воспаление оболочек сухожилий кисти. Скорее всего, инфекционный. Профессиональное заболевание музыкантов и операторов ЭВМ. Возникает от постоянных перегрузок. И катаральный тонзиллит до кучи. Нужно будет по этому поводу с ЛОРом проконсультироваться.

– И что теперь делать? – в ужасе прошептала Альбина, широко распахнув глаза, – Мне нельзя болеть! У меня конкурс! Готовиться усиленно надо.

– Считайте, что уже подготовились… – съехидничал Юра, записывая что-то в карту, – Сейчас наложим лангету, обездвижим кисть, а потом проколем антибиотики. Какие именно, скажу после консультации с ЛОРом.

Думаю, тонзиллит и рука – звенья одной цепи. Ноги застудили несколько дней назад, наверное, потом усердно позанимались музыкой – и, вуаля, инфекция в горле и сухожилиях. Угадал?

К Алиным щекам вновь прихлынула кровь и девушка покраснела.

– В общем, рекомендую госпитализацию, – нагло глядя в глаза, заявил Юра.

– Это надолго?

– Неделя – точно. А потом на амбулаторное лечение.

– Но, я не могу так долго! – Алины глаза наполнились отчаяньем, – У меня конкурс! И ты об этом прекрасно знаешь! И все специально придумал, чтобы меня запугать! Мстишь за вечер пятницы! Говорю же, мне нужен другой врач!

– Знаете что, Альбина Николаевна? – тщательно сдерживая гнев, проговорил Литвин, – Я не смешиваю личную жизнь с работой. Никогда. Вот вам направление в травматологию. Третий этаж главного корпуса. Перед госпитализацией вас обязательно посмотрит заведующий. И если я не прав, готов уволиться сегодня же!

Девушка гневно сверкнула глазами и выхватила заботливо свернутый листок с диагнозом.

– Я… жаловаться на тебя буду! Главврачу! Нет, в Минздрав! Считай, что в этой больнице ты больше не работаешь! – крикнула она в сердцах и пулей вылетела из кабинета.

## Глава 8

Отсидев целый день на приеме, Юра мечтал только об одном – выпить кофе и вздремнуть хотя бы полчасика. Смотаться бы сейчас домой, но основную работу никто не отменял. Больные не смотрены, дневники не писаны. В общем, отдышаться немного – и во вторую смену.

Да и куда Гурин Альбину определил не мешало бы разведать как-то аккуратно. Хоть и грозила глупая девчонка всеми смертными карами. Не со зла, ведь. От безысходности.

Просто посмотреть где она, убедиться что ей занимаются как положено и уйти. И маршрут свой выстроить так, чтобы впредь не пересекаться. Нечего вокруг кружить. Для себя ты все решил еще в пятницу.

Да и истории с сестринского поста забрать надо, не попавшись на глаза заведующему. Увидит – стопроцентно какое-нибудь задание найдет. Несмотря на то, что рабочий день закончен.

Юра, осмотревшись, осторожно высунулся из ординаторской и мысленно чертыхнулся. Гурин как раз запирал свой кабинет.

– О, Литвин! Ты-то мне как раз и нужен. Я уже собирался тебе звонить.

– Что-то случилось, Виктор Витальевич? – сделав невозмутимое лицо, спросил Юра. Почему-то он не сомневался, что Альбина уже нажаловалась. В правильности выставленного диагноза он был уверен, но ведь можно ситуацию так преподнести… Тем более, потенциал у этой актрисы о-го-го…

– Больную из платной палаты себе заберешь.

– Опять я? – возмутился Юрий, – Вообще-то, в отделении имеются и другие врачи. Более опытные, кстати.

– Не нужен мне опытный. Лечить там особо нечего, а вот морда твоя смазливая и язык подвешенный пригодятся. Девочку молоденькую я туда сегодня определил. Дочку одного знакомого.

– Это с тендовагинитом которая? – недовольно произнес Литвин. Вот и выстроил маршрут, блин.

– Да. Соколовская.

– Хммм… А может, все-таки не надо? – попытался возразить Юра, – В травмпункте моя скромная персона ее не устроила. Сказала, другой врач нужен.

– Потому то, что диагноз не понравился? Ну, так ты же прав оказался, – пожал плечами Виктор Витальевич, – В общем, в прострации девчонка. Конкурс у нее там какой-то срывается. Твоя задача – лечить как положено, и параллельно моральный дух поддерживать.

Слезы-сопли вытирать, веселить, не давать впасть в депрессию. Беречь, как зеницу ока. Но в рамках врачебной этики, естественно.

Ты у нас болтун первостатейный, мертвого смеяться заставишь, так что – вперед. Я бы сам занялся, но на два дня на конференцию улетаю. Возражения не принимаются. Начинать можешь прямо сейчас.

Заведующий торжественно вручил Юре историю болезни, помахал ручкой и зашагал в сторону выхода. Парень обреченно вздохнул.