# Незаметная мисс Валент

Анна Морион

В эпоху, когда от благородной девушки ожидают стройной фигуры и белоснежность кожи, мисс Хелен Валент притягивает к себе взгляды своей смуглой кожей и необычной внешностью. Но эти взгляды не полны восхищения – в них скользит насмешка. Шансы мисс Валент на брачном рынке – минимальны, но ее родители не теряют надежду выдать дочь замуж. Сама девушка считает, что в Свете, где царит красавица мисс Уингтон, для нее не имеется ни места, ни цели.

Это история девушки, которая не стремилась стать героиней, но стала ее – вопреки всему. Тихо, гордо, без права на надежду.

Внимание: это первая книга трилогии. Вторая книга "Ветер с Северного моря" уже написана, и после стадии редактирования появится здесь. Третья книга "Шторм между нами" пишется, и появится здесь после стадии редактирования.

## ТОМ 1. НЕЗАМЕТНАЯ МИСС ВАЛЕНТ

### Глава 1


В зале было жарко и душно. Возможно, даже слишком для такого роскошного бала, на котором собралось едва ли не все высшее общество Англии. Множились слухи о том, что сам Принц Регент намеревался приехать на этот вечер, но, увы, нежданные новости с поля боля помешали его планам. Разумеется, отсутствие такого высокородного гостя смутило хозяйку, а заодно и весьма расстроило гостей, но все понимали: дела и безопасность Британской империи – превыше всего. К тому же, когда эти ужасные и жестокие французы будут сокрушены, а их предводитель и выскочка – арестован и казнен, Лондон содрогнется от множественных балов и празднований, которые подарит английской знати королевский дворец.

В этот вечер огромный зал огромного дома адмирала Бэкли сиял сотнями дорогих свечей, за которые хозяину пришлось заплатить маленькое состояние. Однако адмирал мудро решил, что, поскупись он на эти свечи, белые, высокие и ярко-горящие, ему бы пришлось заплатить за это своей репутацией. В доме адмирала британского флота должно быть все самое дорогое и лучшее, даже свечи. Ведь этот вечер должен быть идеальным: его дорогая, единственная дочь праздновала свое обручение с герцогом Найтингейлом – одним из самых желанных женихов во всей Британской империи. Поэтому адмирал Бэкли сделал все, чтобы этот вечер запомнился гостям великолепным, полным роскоши, блеска, и музыки.

– Этот вечер, моя дорогая, запомнят навсегда, – пообещал адмирал своей дочери.

Такая похожая на свою покойную мать, темноволосая и белокожая, мисс Бэкли была весьма миловидной и гордой. И эту гордость она считала естественной: она была дочерью богатого человека, адмирала, которого любил и почитал сам Принц Регент. Она была красивой, она была настоящей леди, образованной и музыкальной. Ее отец давал за ней огромное приданое, и ее женихом был этот недоступный для брака ранее красивый мужественный мужчина, который даст ей титул герцогини, что еще больше возвысит ее положение в обществе. Но главным козырем этой девушки, благословленной и небом, и землей, была королевская кровь, что текла в ее венах, казавшихся голубыми под ее белой кожей.

– Безусловно, отец, ведь вы потратили на убранство, напитки и блюда столько денег, – иронично улыбнулась счастливая мисс Бэкли. – На одни свечи ушел едва ни весь ваш годовой доход.

– Для тебя мне ничего не жалко. Пусть твой жених любуется всем этим великолепием и понимает, что сделал единственно правильный выбор. Пусть он носит громкий титул, но наша семья никоим образом не уступает ему в богатстве, а наш род – в древности и известности, – довольно улыбнулся адмирал. – Однако ступай же к твоему жениху. Гости все пребывают, и тебе, хозяйке бала, стоит позаботиться о них.

Мисс Бэкли тотчас подчинилась мудрому совету своего отца и величественной походкой направилась к своему жениху. Она осторожно забрала своего герцога из круга джентльменов, ведущих тихую беседу о войне, шепнула ему что-то, отчего тот кивнул, извинился перед джентльменами, и сдался в плен своей невесты.

– Смотри, как они прекрасно смотрятся вместе! Воркуют, что голуби! – мило сказала миссис Валент своему супругу. – Ах, какое счастье! Какая высокая честь быть приглашенными на этот праздник любви и счастья!

– Жених не выглядит таким уж счастливым, – справедливо отметил мистер Валент, прищурив взгляд и напрягая свои слабые глаза, чтобы взглянуть на обрученных. – Мне бы мои очки, моя дорогая миссис Валент. Я чувствую себя беспомощным и слепым, как новорожденный котенок.

– Бросьте, бросьте, мой дорогой супруг. Очки вам положены лишь для чтения. Это ваш доктор сказал, – настойчивым тоном ответила на это миссис Валент. – Вы лучше высматриваете возможных женихов для нашей дочери… Но где же она? – Миссис Валент поспешно оглянулась, а затем окинула взглядом бальный зал и уже прибывших гостей. – Ох, она вновь куда-то спряталась, эта девочка!

– Признаться, и я чувствую себя неловко и неуютно. Поскорее бы этот вечер подошел к концу… Да и окна закрыты – ни глотка свежего воздуха! – вздохнул мистер Валент. – Но вы правы, миссис Валент, нам нужно разыскать нашу беглянку. Но сперва позвольте мне принести нам холодного пуншу, иначе от меня останется лишь мокрое место, как от растаявшего снега в апреле.

Вернувшись в своей супруге, с двумя хрустальными бокалами пуншу в руках, мистер Валент с удовольствием утолил жажду и готов был пойти на поиски своей дочери, как вдруг его супруга схватила его за руку и едва ли не силой заставила его обернуться.

– Вы только посмотрите, кто явился! – громко зашептала миссис Валент на ухо своему супругу.

– О, эта девушка… Она кажется мне знакомой! – вновь прищурил взгляд мистер Валент. – Увы, дорогая моя, с этого расстояния я могу различить лишь ее рыжие волосы.

– Ах, вы мой шутник! Это же племянница графини Крэнфорд! Помните ее? Мисс Вивиан, первая красавица сезона! Она и ее супруг мистер Уингтон, этот молодой красавец, долго не появлялись в свете, и я даже слышала, что они уехали из Лондона… Ах, какая удачливая девица! Только подумать: бесприданница, а сумела заполучить такого красавца-супруга, единственного наследника богатого банкира… – Сердце миссис Валент вдруг сжалось от боли. – Как хорошо, что она уже замужем. У нашей дочери есть шанс… Хоть и небольшой, но есть. Она хорошая девочка, наша Хелен… – Она робко взглянула на своего супруга и тихо спросила: – Как вы думаете, мистер Валент, скоро ли наша дочь пойдет к алтарю с достойным ее джентльменом? Пусть она – не писаная красавица, как эта рыжая русалка, но мы даем за ней приданое.

– Никаких сомнений, моя дорогая миссис Валент! Это ее первый сезон, но, будьте уверены, уже к осени в наш дом явится молодой аристократ, чтобы украсть нашу Хелен из родительского гнезда! – уверенно ответил мистер Валент. – Но, Бога ради, еще пуншу! Кажется, нас здесь желают погубить этой жарой!

### Глава 2


Карета катилась довольно медленно, осторожно, словно кучер нарочно пытался укачать своих хозяев в сон. Мистер Валент мужественно крепился, не желая вдруг уснуть и обеспокоить довольно громким храпом своих супругу и дочь, к тому же он желал побеседовать с Хелен о прошедшем вечере и о том, с кем она свела знакомство. Миссис Валент необходимо было разузнать от дочери то же самое, но, увы, она не смогла противостоять усталости и спала, положив голову на крепкое и уютное плечо своего супруга.

– Этот вечер прошел удачно, не так ли моя дорогая? – тихо, но с подбадривающей улыбкой спросил мистер Валент свою дочь. Его красивое, но усталое долгим балом лицо светилось любопытством. И это любопытство не было праздным: ему требовалось знать, появился ли у Хелен ухажер, который, возможно, вскоре пожелал попросить ее руки. Ведь денег на дебют своей старшей дочери Валенты потратили немало, если не сказать, ужасно много. Но эти инвестиции, надеялись Валенты, скоро принесут свои плоды, и Хелен выйдет замуж в свой первый же сезон.

Хелен сидела рядом с окном, на котором нарочно приоткрыла темную, расшитую гардину, и, прижав голову к стеклу, смотрела на пролетающие мимо нее огни фонарей, освещающие эти чужие ей, широкие, каменные улицы. Дорогой веер девушки, которым, находясь на душном балу, она пыталась хоть слегка остудить свои горящие щеки и шею, лежал рядом с мисс Валент на мягком сидении кареты, – забытый и ненужный.

– Я, право, не знаю. Вечер как вечер, – тихо, не отнимая взгляда от улицы, ответила Хелен и устало закрыла глаза.

Бал в честь помолвки мисс Бэкли и герцога Найтингейла продолжался до самого утра, а окна бального и обеденного залов все так же были закрыты. Невыносимая жара, запах пота, неумолкающие ни на миг гости, громкий смех, глупые шутки и топот каблуков танцующих – все это угнетало и приносило мисс Валент дискомфорт. Находясь в том зале, среди богачей и аристократов, Хелен мечтала лишь об одном – сбежать. Сесть в карету, ожидающую cемейство Валент, откинуться на спинку сидения и громко выдохнуть, чтобы снять это неприятное напряжение, раздражение и боль, которыми, впрочем, ее душа была наполнена на каждом балу, который ей приходилось посещать. Но уйти с бала раньше времени – дурной тон, поэтому ей пришлось пережить и ужин, и танцы, и игру в карты… В этот вечер ее не приглашали на танец, чему девушка была рада и чем была огорчена одновременно, но, стоя за широкой белой колонной, она не отрывала взгляд от танцующих, молча завидуя их умению радоваться и получать наслаждение от такой малости, как танцы. Да и в карты она не играла – пока остальные гостьи весело щебетали, сплетничали и пытались обыграть одна другую, Хелен сидела на небольшой софе, рядом со своей матерью, и внимательно наблюдала за всем происходящим вокруг нее. Мисс Валент предпочитала созерцать – принимать участие претило ей до глубины души.

«Тебе нужно завести новые знакомства, моя дорогая. Валент – звучит громко и величественно, однако без нужных связей и знакомств, это всего лишь имя,» – шепнула тогда миссис Валент своей дочери. «Все девицы моего возраста, которых можно встретить в свете, не отличаются страстью к размышлениям или интересным беседам, а в сплетнях я не сильна,» – ответила тогда Хелен. «Но только подумай, как приятно изменилось бы твое времяпровождение, если бы ты смогла разделить его с подругой. Не нужно с десяток, хватит и одной! Думаю, не одна ты томишься от недостатка внимания джентльменов,» – вкрадчиво сказала миссис Валент, но, увидев скучающее выражение, появившееся на лице дочери, не стала настаивать на своем, а вместо этого завела беседу со своим супругом. «Увы, леди, которую я боготворю, никогда не заговорит со мной и никогда не станет мне подругой. Одна подруга-дурнушка у нее уже имеется. К чему ей еще и я? Но чему я удивляюсь? Эти девицы, которых Создатель одарил красотой и шармом, все на один манер – бездушные и черствые,» – подумала в свою очередь Хелен и дала себе слово не унижаться ни перед своим кумиром, ни перед кем-либо другим.

– Ты не выглядишь счастливой и довольной, моя дорогая. Разве это возможно после такого роскошного бала? – Голос отца ворвался в мысли Хелен и заставил ее открыть глаза.

– Чем я могу быть довольна, отец? Я едва не умерла от этой жары, а все эти юные девицы на выданье только и знают, что сплетничать и жеманиться, – пожала плечами девушка. Ее губы растянулись в насмешливой улыбке. – В следующий раз, умоляю, если очередной бал или званый вечер будет таким же душным и громким, позвольте мне поехать домой.

– И тем самым оскорбить приглашающую сторону, а также показать себя невежественными провинциалами? – Мистер Валент устало улыбнулся: он знал, что Хелен были не по душе все эти приглашения и волнения, но он был твердо уверен в том, что у их семейства не было другого выбора. Хелен должна была найти себе супруга, и непременно в этот сезон, потому что тратить огромное состояние на еще один у него желания не было. Слишком малый доход имело семейство Валент, чтобы позволить Хелен выезжать в свет каждый год.

– Тебе следует поведать об этом Уингтонам. Едва явились, как вдруг уехали. – Хелен раздраженно вздохнула. – Она такая красивая…

– Кто? – поднял брови мистер Валент.

– Вивиан, – уточнила Хелен.

– Она не столь красива, сколь талантлива в искусстве флирта, – осторожно сказал на это мистер Валент. – Возможно, тебе стоило бы свести с ней знакомство.

– И не подумаю. Такие, как она, вызывают у меня неприятие и отвращение, – нахмурилась Хелен.

«И, Боже мой, как я восхищаюсь ею внешностью и элегантностью, но ненавижу и презираю ее личность!» – горько улыбнулась про себя она.

– Красивая и странная. И все же, миссис Уингтон очень популярна в обществе, и нам не помешала бы твоя дружба с ней, – вздохнул мистер Валент. Вдруг его лицо посерьезнело. – Я не желаю огорчать тебя, моя Хелен, но ты и сама знаешь, как дорого обходится нам наше пребывание в Лондоне. Аренда дома, жалованье для прислуги, пища, платья, эта карета, кучер… Все это может обанкротить меня, а вместе со мной и вас. И тогда ни у тебя, ни у Луизы не останется ни шанса на брак с достойным джентльменом. Ваш выбор ограничится пасторами и клерками. А ваше приданое мне придется у вас отобрать, чтобы покрыть им расходы на дом. Но этой суммы не хватит и на несколько лет, а это значит, что нам придется расстаться с половиной прислуги и значительно уменьшить расходы на те милые, но дорогие привычки и пристрастия, к которым вы привыкли.

Тихий голос отца заставил сердце Хелен сжаться. Она взглянула на него, чтобы пытаться прочитать на его лице, шутит ли он, или говорит правду.

– Я понимаю, отец. Без доходов и связей нам придется туго. Но я даю вам свое слово, и оно непоколебимо: пусть даже мы обеднеем или вовсе останемся без средств, я никогда не выйду замуж за мужчину, стоящего ниже меня по положению в обществе, – холодно сказала Хелен. Предположение отца о том, что, возможно, в будущем ей придется будет обойтись пастором или клерком, возмутило и оскорбило все ее существо. – Пусть я некрасива, пусть я не знаю, как заинтересовать мужчину и заставить его жениться на мне – я никогда даже не подумаю о том, что мне, дочери джентльмена, нужно будет проглотить свою гордость ради возможности стать супругой и матерью!

– Тише, дитя мое, ты разбудишь твою бедную мать, – примирительным тоном сказал на тираду дочери мистер Валент и, поддавшись вперед, взял ладонь Хелен, облаченную в шелк белой перчатки, в свою. – Я лишь пытаюсь показать тебе, как важно для всех нас поскорее найти тебе супруга, здесь, в Лондоне, на одном из званых вечеров. Расходы на наше пребывание здесь заставляют мое сердце отчаянно колотиться, а душу волноваться, когда я смотрю на эти неприятные цифры отчетов. Поэтому я решил, что в начале апреля мы возвратимся домой, в Брайстед-Манор.

– Не солгу, если скажу, что я скорее рада вашему решению, чем расстроена тем, что нам придется покинуть Лондон, но, отец, еще сегодня перед балом вы уверяли меня в том, что мы останемся здесь так долго, как это потребуется, – с укором произнесла Хелен, но все же сжала ладонь отца в ответ.

– Лондон разоряет меня, моя дорогая. Будь у меня больше средств и доходов, я никогда не оступился бы от своего слова. – Мистер Валент с тревогой всматривался в лицо дочери. – Прости меня за это, мой ангел. Прости меня за то, что тебе придется провести в Ратланде (графство, в котором живет семейство Валент. Прим. Автора) все это лето, и, возможно, лето, которое придет за ним. Как только я накоплю достаточно средств, мы вновь приедем в Лондон, но только на Сезон. Но у тебя есть почти целый месяц на то, чтобы выйти из тени и показать себя. Покажи твой острый разум, улыбайся, танцуй, привлекай к себе внимание. Ни один жених не сумеет найти тебя, если ты будешь прятаться за колоннами и спинами пожилых матрон.

Горькая правда, прозвучавшая из уст самого родного и любимого ей человека, заставила Хелен почувствовать могильный холод. Ведь ее отец был прав. Прав во всем.

«Но разве он не видит меня? Разве он не понимает, что у меня нет шансов привлечь ко мне внимание? К чему фальшивый смех и вымученные улыбки, если сам Господь возненавидел меня еще в утробе моей матери и дал мне эту внешность?» – вскрикнула в душе Хелен.

В карете повисла напряженная тишина.

– И ты… Ты не писаная красавица, нет, но ты очень миловидна… – все же решил утешить свою дочь мистер Валент.

– Ну, кому вы пытаетесь солгать, отец? Мне? Мои глаза не слепы, и я вижу… – насмешливо перебила его Хелен.

– Настоящим джентльменам не нужна красивая внешность, им нужна кроткая и нежная супруга! – слегка повысил голос мистер Валент, не желая слушать то, что слышал уже много раз прежде и что причиняло ему самую настоящую сердечную боль за судьбу своей старшей дочери.

– О, наверное, именно поэтому вы выбрали в супругу именно мою мать – самую красивую девушку графства! – Хелен покачала головой и крепко сжала губы.

Не зная, что ответить на эту весьма очевидную правду, мистер Валент тяжело вздохнул и осторожно откинулся назад. Его взгляд скользнул по белому, но умиротворенному лицу его супруги, и его взгляд наполнился нежностью. Длинные волосы миссис Валент все еще сияли золотом, и ее красоту не смогли забрать ни годы, ни рождение трех детей.

Карета подъехала к двухэтажному, довольно большому дому. Едва лошади остановили свой шаг, Хелен поспешно схватила свой веер и, не дожидаясь помощи кучера, покинула теплый салон, едва ли не вбежала в дом, а затем поспешно поднялась в свою тесную комнату. Закрыв за собой дверь, девушка устало присела на край кровати, готовая разрыдаться от несправедливости мира и насмешки на ней Господа. Но вдруг она закрыла глаза, вздохнула и широко улыбнулась.

«Дома… Скоро я буду дома! – подумала она. – Скоро меня оставят в покое, и мне больше не нужно будет надевать все эти вычурные платья! Скоро я буду дома… Там, где живут мои одиночество и покой. Там, где надо мной не насмехаются, а любят такой, какая я есть!»

### Глава 3


Завтрак, накрытый в большой столовой со старомодной мебелью ушедшего века, как обычно, проходил звонко и громко: миссис Валент с упоением делилась со своими домочадцами подробностями о вчерашнем бале несмотря на то, что лишь двое из семейства не видели происходящего своими глазами – мисс Луиза Валент, девочка двенадцати лет, и младший член семьи – Эдмунд, которому несколько дней назад исполнилось восемь лет. Луиза – белокожая, золотоволосая и голубоглазая, с восхищением слушала рассказ матери и мечтала о том, чтобы поскорее настал день ее дебюта. Эдмунда, напротив, мало интересовали балы и танцы – его мечтой было служить королю и Англии, и единственными темами, занимательными для наследника Валентов, были войны, военная история и имперская армия. Луиза уже видела себя, одетой в роскошное бальное платье и танцующей с молодым красивым джентльменом, непременно с титулом, а Эдмунд, в своих мыслях, сидел на своем резвом военном коне и вел в бой своих верных солдат. И только старшая мисс Валент, Хелен, не мечтала ни о балах, ни о военной славе. Единственным, о чем она думала, и о чем молила в своих молитвах Создателя – было жить спокойной и монотонной жизнью, которую отняло у нее совершеннолетие.

С тех пор, как Хелен исполнилось восемнадцать, Валенты готовились к дорогостоящему лондонскому сезону следующего года, а также готовили старшую дочь к мысли, что ей необходимо будет выйти замуж и покинуть родное гнездо. «Такова судьба всех девушек твоего возраста. Ты уже не дитя, а девица на выданье, готовая к рождению своих собственных детей,» – прямо поведала миссис Валент Хелен в день восемнадцатилетия последней, что весьма обескуражило девушку и ввергло ее в смятение. Хелен всегда знала, что однажды ей придется стать чьей-то супругой, но не была готова к тому, что это «однажды» придет так скоро и неотвратимо.

– О, Хелен, вчера ты была такой красивой в твоем новом синем платье! – вдруг тепло сказала Луиза и протянула сестре ладонь. – Ты затмила собой всех остальных девиц, я уверена в этом!

Хелен мягко улыбнулась и взяла ладонь любимой сестры в свою.

«Как бы я мечтала, чтобы моя кожа была такой же фарфорово-белоснежной, как твоя, моя Луиза» – печально подумала Хелен, бросив быстрый взгляд на ладонь сестры – такую белую и деликатную. Какой контраст! Как такое возможно, чтобы родные сестры были так непохожи друг на друга? Как день и ночь. Как истинная английская леди и грубая крестьянка.

– На балу было много прекрасных мисс. Все в самых лучших платьях, все покрытые драгоценностями, а кто-то даже перьями, – спокойно ответила она сестре.

– Разве перья еще не вышли из моды? – поморщила носик Луиза. – Но был ли там мистер Энтони Крэнфорд? Наша мать уверяет меня, что он самый достойный и красивый джентльмен во всем Лондоне!

– Конечно, он был, моя дорогая! Но он так быстро уехал! Говорят, он сослался на головную боль, – вступила в разговор своих дочерей миссис Валент. – Хелен, а ты ни разу не танцевала.

– У меня не было желания, матушка, – бросила Хелен, отпустила ладонь сестры и вновь принялась за свой завтрак, следя за тем, чтобы длинные рукава ее утреннего платья не касались стола. Она знала, что получит выговор за свою скромность, но не могла переступить через себя и пойти танцевать… Да и с кем бы она танцевала? За весь бал ни один присутствующий там джентльмен, не считая ее отца, не искал ее позволения пригласить ее на танец.

– Мистер Крэнфорд был бы просто блистательной партией, – словно не замечая угнетенного настроения старшей дочери, продолжила выговор миссис Валент. – Сын графа! Имеет довольно приличный годовой доход, строен, красив…

– И недоступен, – прервал речь супруги мистер Валент. – Моя дорогая, вы, кажется, позабыли правду о том, что сын графа с приличным годовым доходом никогда не женится на девице не своего круга.

– Мы ничем не хуже Крэнфордов. Знаете ли вы, что его дед со стороны матери не имел титула, а лишь огромное богатство? – усмехнулась на это миссис Валент. В отличие от дочери, на балах она не теряла времени и успешно собирала известия о лондонских аристократах. – А ее племянница? Вышла замуж за простолюдина! И как только она позволила свершиться этому браку?

– Уж лучше монастырь или клеймо старой девы, чем неравный брак! – с чувством воскликнула Луиза. – Ведь, правда, Хелен? Выйти замуж за простолюдина, хоть и богатого – что за мерзость!

– Мерзость, что ни есть, – с готовностью подтвердила Хелен, не поднимая взгляда от своей тарелки.

– Никто из моих детей никогда не падет до такого брака! Мы с вашим отцом не позволим такого позора. Ну, а если вы, не приведи Господь, влюбитесь и вступите в неравный брак, предупреждаю: ваши родители не пожелают вас знать, – тихо, но очень решительно заявила миссис Валент. Дочь сквайра, не знавшая бедности или страданий, она не видела для себя более несчастливого и позорного происшествия, как брак с представителем среднего класса, пусть и богатым. Поэтому миссис Уингтон она презирала и считала «падшей».

Мистер Валент не принимал участия в этой дискуссии: он глубоко задумался о том, сколько средств ему пришлось потратить на пребывание его семейства в Лондоне. Потратить безрезультатно: Хелен не удалось привлечь к себе ни одного поклонника. Дорогой, новый гардероб для супруги, Хелен и его самого, украшения и аксессуары, наемная карета, этот дом, эта расторопная прислуга – все это деньги, выброшенные впустую. Собираясь в Лондон и везя туда свою старшую дочь, он не имел надежд на то, что ее руки попросят сразу же после ее дебюта, но и такой холодности к ней общества не ожидал тоже. Кто-то из аристократов даже позволял себе недостойные, низкие фразы, которые, к несчастью, от Хелен скрыть не удалось. Что чувствует его дочь? Возможно, оттого она и прячется ото всех, чтобы защититься от этого непонимания и холодности? Этого мистер Валент не знал, но надеялся, что Хелен встретит того, чье сердце будет растоплено ее нетипичной для чопорной Англии красотой.

В столовую тихо вошла одна из горничных и поднесла миссис Валент серебряный поднос, на котором лежал маленький дорогой конверт.

– Ступай, – сказала миссис Валент, взяв конверт, а затем раскрыла его, прочла короткую записку, спрятанную в нем, и вдруг громко ахнула.

– Что такое? – удивился мистер Валент. Изящная серебряная вилка с кусочком холодной телятины, которую он подносил ко рту, застыла в воздухе.

Хелен и Луиза непонимающе переглянулись. Эдмунд равнодушно взглянул на мать и скучающе откинулся на спинку стула.

– Мистер Уингтон погиб сегодня ночью! Упал с коня и сломал себе шею! – громко поделилась новостями миссис Валент. – Его молодая вдова безутешна!

– Какая ужасная новость! Нам необходимо посетить бедняжку и принести ей наши соболезнования, – деловито сказал мистер Валент. – Такая молодая, а вынуждена носить траур! Ах, эти молодые джентльмены! О мистере Уингтоне шли разные слухи, но его страсть к быстрому бегу коня известна всем и вся! – Он печально вдохнул и положил вилку обратно на фарфоровую тарелку: у него пропал всякий аппетит.

– Посетить? Мисс Вивиан? – с ужасом в душе переспросила Хелен. Новость о гибели мистера Уингтона, которого она еще вчера видела живым и здоровым, ошеломила ее, но ехать к его супруге, теперь вдове, к этой бессердечной красавице, она не желала.

– Я тоже поеду? – с восторгом спросила Луиза: весть о чей-то гибели совершенно не потревожила ее детский разум, но она тотчас увидела в этом возможность увидеть эту таинственную красавицу, чье имя было у всех на устах.

– Ты, моя дорогая, останешься дома, как и твой брат, – твердо ответила на это миссис Валент. – Только и не хватало сплетен о том, что семейство Валент потревожило миссис Уингтон, только-только потерявшую своего любимого супруга, приехав без приглашения и прихватив с собой своих неумолкающих детей.

– Я и слова не сказал, матушка, – с обидой сказал Эдмунд свои первые за весь завтрак слова.

– Не о тебе речь, мой мальчик, а о твоей сестре, – бросила ему миссис Валент. – Вы останетесь с вашей гувернанткой. Луиза, ангел мой, не забудь, что скоро придет учитель музыки.

– Но Хелен, безусловно, поедет! – с сарказмом воскликнула Луиза. Она откинулась на спину стула и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая свое недовольство.

– Хелен выходит в свет. Когда свершится твой дебют, ты также сможешь наносить визиты и разъезжать по балам, – ласковым тоном попытался ободрить младшую дочь мистер Валент. Но затем он покачал головой и тихо заметил: – Подумать только, мистер Уингтон! Погиб! В самом расцвете сил! И не оставив наследника! Что за неудача!

– И какая удача для его супруги! – вдруг с иронией сказала на это миссис Валент. Она понизила голос почти до шепота, чтобы ее слова не смогла подслушать прислуга: – Говорят, у мистера Уингтона не осталось родственника мужского пола, а значит все его огромное богатство и бизнес перейдут в руки его вдовушки!

– Не буду удивлена, если гибель мистера Уингтона не была случайной, – ухмыльнулась Хелен. Но, вдруг осознав, какая жестокая фраза сорвалась с ее губ, и увидев какое непонимание и отторжение отразилось на лице ее отца, она поспешно добавила: – О, прошу, только не подумайте…

– Мы поговорим о твоей неприязни к миссис Уингтон позже, – холодно смотря на Хелен, сказал ей мистер Валент. – Но, надеюсь, на этой печальной ноте мы сможем закончить завтрак и отправиться к безутешной бедной вдове. – Он поднялся со стула и вышел вон из столовой.

Миссис Валент поспешно позвала гувернантку и приказала ей забрать Луизу и Эдмунда, а сама удалилась в свои покои, чтобы переодеться в более скромное платье и более темных тонов. Посещать вдову в голубом утреннем платье было бы просто вопиющей непристойностью.

Когда недовольная Луиза и молчаливый Эдмунд, нехотя, покинули столовую, Хелен нарочно осталась сидеть за столом, чтобы побыть наедине с собой и поразмышлять о том, что натворила. Она не желала быть жестокой к миссис Уингтон, но почему-то, вдруг поняла Хелен, эта особа вызывала в ней желание подтрунить над ее ловкостью, медовыми улыбками и бестолковостью. Хоть девушки не имели ни одной беседы и даже ни разу не перекинулись ни словом, Хелен, наблюдавшая за рыжеволосой красавицей со стороны, насмехалась над умением последней расточать улыбки и находить для каждого доброе слово или комплимент. Ведь все это было просто изящной игрой. Хелен никогда не стала бы говорить лживые комплименты или вести беседу с неинтересными ей людьми. Но, возможно, именно эта лживость и фальшивость и делают мисс Уингтон звездой высшего общества, даже после того, как она вышла замуж за сына обычного банкира? Почему этой девице позволяется и прощается все, а саму ее окружают лишь восхищение?

«Но в чем я была неправа? Ее супруг так удобно покинул этот мир и оставил ей все свои богатства. Думаю, не я одна нахожу эту ситуацию подозрительной. – Хелен сделала глоток вкусного чаю. – И вот теперь меня заставляют ехать к ней и… И что? Что я могу ей сказать? Слова соболезнования? У нее имеются те, кто может ее утешить! Но эти чопорные правила приличия не дают покоя ни мне, ни ей. Должно быть, она подавлена, рыдает, убивается, но при этом ей требуется принимать десятки посетителей, желающих посочувствовать ее горю.»

– Хелен, ты все еще здесь? Сейчас же ступай и переоденься! Энн уже ждет тебя, а ты все не являешься! – вдруг услышала Хелен строгий голос своей матери, который тотчас прервал ее размышления и заставил подчиниться материнскому приказу. Но в свою комнату она поднималась медленно и с тяжелым сердцем.

Дом, который снимало семейство Валент, был довольно большим, но в нем был один большой недостаток: спальные комнаты были тесными и неуютными, а столовая и гостиная, наоборот – чересчур большими, и отапливать их было дорого. Но это был единственный особняк, стоящий на одной из приличных улиц Лондона, на который у мистера Валента хватало средств, поэтому его домочадцы молча сносили неудобства и были рады тому, что имели. Все, кроме Хелен: привыкшая к простору родного Брайстед-Манор, она чувствовала, как теснота этого лондонского дома душит ее, словно затягивая ее в жесткий корсет прежней эпохи, не давая ей набрать в легкие воздуха. Лестница, по которой поднималась Хелен на второй этаж, где находились жилые комнаты, поскрипывала, а обои на стене в некоторых местах пожелтели и выглядели весьма плачевно. По причине не лучшего состояния арендованного особняка, Валенты никогда не принимали гостей. Лишь изредка миссис Валент посещала ее давняя знакомая миссис Бранвелл, приезжавшая посплетничать и обсудить ту или иную особу.

Комната Хелен была тесной, ее кровать – неудобной, жесткой и узкой, окно – маленьким и пропускало лишь тусклый свет, картина на стене – слишком блеклой, но она знала, какую высокую арендную плату приходилось платить ее отцу, и она была благодарна ему за то, что он привез ее в Лондон. И она, и он, знали, что у нее имеется слишком мало шансов заполучить титулованного, богатого супруга, и все же мистер Валент устроил эту поездку, оплатил этот дом, при этом позволив поехать и Луизе с Эдмундом, а ведь он мог просто оставить их дома, в Брайстед-Манор, как это было принято у аристократов и джентри. Ее отец был ее героем, поддержкой и гордостью. Она была благодарна ему за все и готова была подчиниться любому его приказу, даже тому, что разбивал ей сердце – посетить миссис Уингтон.

– Мисс Валент, ваша матушка уже выбрала для вас платье, – сообщила ей молоденькая горничная Энн, едва Хелен появилась в своей комнате.

«Конечно, она уже выбрала. За меня,» – устало подумала Хелен, присаживаясь у туалетного столика, сделанного из благородного темного дерева, но местами потрескавшегося.

– Прекрасно, – вместо этого вслух сказала она.

Горничная молча приступила к волосам мисс, а Хелен вновь окунулась в глубокий омут своих горьких размышлений, и, ненароком замечая свое отражение в зеркале, хмурилась и тотчас отводила от него взгляд: даже кожа Энн, обычной горничной, была намного светлее и казалась намного более благородной, чем кожа Хелен – урожденной джентри, благородной мисс, дочери светловолосого отца и золотоволосой матери.

«Нужно всего лишь пережить эту встречу. А вечером мы приглашены на очередной музыкальный вечер,» – с тоской подумала Хелен. Одетая в скромное темно-синее платье, она сидела в карете, которая везла семейство Валент к вдове миссис Уингтон. Как бы она желала, чтобы отец вдруг заявил о том, что они покидают Лондон, не дожидаясь апреля, покидают прямо сейчас, но жестокая реальность и ее собственная мать нещадно напоминали ей о том, что ей придется посетить не один бал, и не один званный вечер, прежде чем она сможет распрощаться с этим угрюмым огромным городом. И пусть родители лелеют надежду на то, что, до отъезда, к Хелен посватается достойный джентльмен, она для себя решила, что еще не готова распрощаться со своей свободой и уютной жизнью дочери поместного дворянина. Она не готова стать супругой. И уж тем более не готова стать матерью.

«Потерпеть еще месяц… Выполнить все, что от меня ожидают. Попробовать больше улыбаться? Не думаю. Совсем скоро меня оставят в покое на целый год, а, возможно, и больше,» – улыбнулась про себя Хелен, сидя в углу кареты и нарочно натягивая края рукавов своего платья так, чтобы были видны лишь ее ладони, затянутые в синие перчатки.

Через полчаса Валенты сидели в огромной роскошной гостиной великолепного Уингтон-холла и с удивлением и некоторой робостью созерцали миссис Уингтон, одетую в черное платье, и леди Мальборо, сидящую рядом с ней.

#### Глава 4


– Дорогая миссис Уингтон, прошу, позвольте нам принести вам наши соболезнования. Новость об этой трагедии застала нас за завтраком, но мы тотчас поспешили к вам. Умоляю, простите нам эту дерзость, – дружественным теплым тоном сказал мистер Валент.

– Благодарю вас, сэр. И вас тоже миссис и мисс… – Миссис Уингтон слегка нахмурилась и многозначительно взглянула на гостя, словно давая окружающим понять, что не может припомнить имени, сидящего перед ней, на ее красивой большой софе, семейства.

– Валент, моя дорогая, – шепнула леди Мальборо на ушко хозяйки дома. – Мистер и миссис Валент приехали в Лондон из графства Ратланд. В прошлогоднем сезоне состоялся дебют юной мисс Валент.

– Ах, право, прошу, простите мне мою забывчивость, – мягко улыбнулась миссис Уингтон гостям. Несмотря на свое горе, она держалась мужественно и лишь иногда украдкой вытирала уголки своих глаз белым платком. – Конечно, я слышала ваше имя. Валент… Оно звучит немного по-итальянски.

– Это и есть итальянское имя, мадам, – вдруг, совершенно неожиданно для себя самой, произнесла Хелен, и тотчас почувствовала на себе пристальный взгляд изумрудных глаз.

– Я буду рада узнать происхождение вашего родового имени, мисс. Оно не только красивое, но и благозвучное. Когда я слышу его, мне представляется скалистый берег, омываемый теплым бирюзовым морем, а его горячий воздух наполнен ароматом диких цветов и… – Миссис Уингтон прикрыла глаза, глубоко вздохнула и, все так же с закрытыми глазами добавила: – и апельсинов.

Затем зеленые, прекрасные глаза раскрылись, и Хелен вновь почувствовала, что именно на ней сосредоточила свое внимание молодая вдова миссис Уингтон. Вивиан смотрела на нее, словно оценивая, рассматривая ее лицо, волосы, даже фигуру. Голова вдовы была слегка наклонена набок, и Хелен вдруг поняла: да, эта девица оценивает ее. Так нагло и безцеремонно.

«Для безутешной вдовы она ведет себя слишком дерзко и спокойно. Где водопады слез? Где страдания? Она улыбается и говорит чепуху! Создается такое впечатление, что смерть мистера Уингтона совершенно не потревожила ее душу. Вместо роли вдовы она играет роль допросчика из Скотленд-ярда. Уверена: ей глубоко равнодушны и имя Валент, и мы сами, но она находит для себя веселье в разглядывании меня, будто я не одного с ней круга, а словно она видит перед собой занятную собачонку!» – с неудовольствием подумала Хелен, и все ее существо наполнилось еще большим презрением и даже ненавистью к этой прекрасной девушке.

– Кажется, я не знаю вашего имени, мисс. Позвольте мне сказать, что вы напоминаете мне редкий цветок, выросший на пустынном утесе, – тихо сказала Вивиан.

– Мое имя Хелен, миссис Уингтон, – пытаясь скрыть свои чувства за маской равнодушия, сказала Хелен. Эта фраза, сказанная ровным тоном и бесцветным голосом стоила ей немалых усилий. Она знала: эта девица просто использует свое очарование и фальшивый интерес к особе своей гостьи. Но зачем? Должно быть, в этом есть ее натура – лицемерить и очаровывать.

«Редкий цветок… Пустынный утес… Господи, какая ложь! – пронеслась в разуме Хелен гневная мысль. – Пустынный утес – это я, родившаяся среди моря великолепных, ярких и нежных цветов! Твои медовые речи не соблазнят меня и не собьют с толку мою интуицию. Ты можешь обмануть и очаровать кого угодно, даже леди Мальборо, но не меня!»

– Мисс Валент, не желаете ли вы поделиться со мной и леди Мальборо происхождением вашего родового имени? – улыбнулась Вивиан.

Хелен смело ответила на ее пристальный взгляд. Она смотрела в лицо миссис Вивиан Уингтон и не думала сдаваться. Она ждала, пока наглая вдова смутится и отведет взгляд первой.

– Боюсь, я не смогу утолить ваше любопытство, мадам, – твердо сказала Хелен. – К сожалению, я не владею обширными знаниями насчет интересующей вас темы. Но мой отец – замечательный рассказчик, и он обладает воистину глубокими знаниями о происхождении нашего родового имени.

Во взгляде Вивиан блеснуло удивление, а ее рыжие брови слегка приподнялись. Холодность мисс Валент не укрылась от нее, и она желала бы знать, что стало ее причиной. Но Хелен не знала одного – миссис Уингтон имела талант владеть собой в обществе, и этот талант был намного богаче этого же таланта, что имелся в Хелен.

– В таком случае, я буду рада выслушать рассказ вашего уважаемого отца, мисс, – мягко улыбнулась Вивиан. Она вдруг нашла эту неприятную ситуацию весьма забавной, а мисс Хелен – угрюмой и странной. Миссис Уингтон стало очевидно, что мисс Валент питает к ней отнюдь не дружеские чувства, но этот факт был ей совершенно равнодушен. Она не была бы собой, если бы позволила себе расстроиться оттого, что какая-то девица открыто демонстрирует ей неприязнь.

Откровенное недопонимание заметили не только хозяйка дома, но и родители Хелен, а также леди Мальборо. Они с удивлением наблюдали за тем, как накаляется атмосфера между девушками, но не решались вмешиваться.

– Ах, рассказ у меня, действительно, имеется, – с готовностью сказал мистер Валент, радуясь возможности перевести разговор в другое, более занимательно русло, и обратить внимание миссис Уингтон на себя. – Дело в том, мадам, что мой прародитель – не англичанин. Он прибыл из Италии в тысяча семьсот пятом году, чтобы служить при дворе Ее Величества Королевы Анны. Отслужив, рьяно и верно, десять лет, он получил от Ее Величества разрешения жениться на одной из английских девушек, прислуживающих королеве. Офелия – так звали эту девушку, покорившую страстное сердце красавца Федерико Валенти. Она была робкой и нежной дочерью обедневшего дворянина, но Ее Величество славилась своей щедростью, и она одарила молодую пару поместьем Брайстед Манор, в графстве Ратланд. Этот брак был счастливым, а дети, родившиеся в нем – унаследовали черты и отца, и матери. Правда, к концу своей жизни Федерико подал прошение об изменении имени Валенти на Валент, – так оно будет звучать более по-английски, утверждал он. Его прошение было принято, и имя изменено.

– Но, мистер Валент, я с трудом могу поверить вашей истории! – всплеснула руками ужасно заинтригованная леди Мальборо. – Глядя на вас, трудно сказать, что в вашем роду были итальянцы!

– Вся итальянская наследственность досталась одной мне, моя леди, – не дав отцу ответить на возглас герцогини, тихо, с плохо спрятанной горечью сказала Хелен, чем заставила всех присутствующих в очередной раз обратить свои взгляды на нее.

– Хелен! – шикнула на дочь миссис Валент.

– Именно так, моя леди. Потому что мои младшие сестра и брат так же светловолосы, как и мой отец, – все же поспешила сказать Хелен, растянув губы в принужденной улыбке. Она не желала жаловаться, не желала выставлять себя напоказ, но не смогла сдержать своей обиды на Создателя. Его вопиющая несправедливость угнетала ее и была причиной того, что верно верующей, не сомневающейся в своем Господе англиканкой она не стала.

– К несчастью, я никогда не имела чести познакомиться с итальянскими дамами, но, если они похожи на вашу дочь, мистер Валент… – твердо начала Вивиан.

«…я нахожу их отталкивающими,» – мысленно завершила за нее фразу Хелен. Она была уверена, что услышит от этой белоснежной фарфоровой куколки именно эти слова.

– …я нахожу их загадочными и красивыми, – закончила свою фразу миссис Уингтон.

– Так и есть, моя дорогая. Мне посчастливилось побывать в обществе итальянских дам, и я могу твердо утверждать, что именно такими они и являются – загадочными и красивыми, – кивнула леди Мальборо. Увидев дворецкого, идущего к ним и несущего серебряный поднос, она радушно улыбнулась и сказала гостям: – Но, прошу простить нас, кажется, миссис Уингтон необходимо принять новых гостей, сочувствующих ее горю.

– Я рада вашему визиту, мистер, миссис и мисс Валент. Даже при таких угнетающих обстоятельствах. Надеюсь, мы еще не раз с вами увидимся, – улыбнулась Вивиан.

На этом аудиенция подошла к завершению, и семейство Валент отправилось восвояси.

***


– Кем она себя возомнила? Боже мой! Ей ли судить, ей ли улыбаться! Какая же она неприятная, злая, лицемерная! – тихо воскликнула Хелен, устало падая на свою кровать.

– Правда? Она такая? – удивилась Луиза, заходя в комнату сестры и присаживаясь рядом с ней. – Но ведь все говорят, что она само совершенство! Сама грация!

– Это говорят при ней, а за ее спиной все шепчутся о том, что она соблазнила бедного мистера Уингтона, и тот вынужден был жениться на ней! – зло рассмеялась Хелен. – Сперва я не верила этих слухам, пыталась найти ей оправдание, но сейчас я вижу, что они правдивы… О, как они правдивы, Луиза! – Она резко села в кровати и взяла белые ладони сестры в свои. – Не верь ни единому ее слову и взгляду! Потому что она ядовитый цветок, который сперва опьянит тебя своим ароматом, а затем погубит своим ядом!

– Ах, моя бедная Хелен! Она посмела оскорбить тебя? – со слезами на глазах спросила Луиза. Поведение сестры и боль в ее темных глазах заставили девочку едва ли не плакать от обиды за любимую сестру.

– Оскорбила… До глубины души, – опустив взгляд, громко прошептала Хелен.

– Ах, Господь накажет ее за это! Моя Хелен, моя бедная Хелен! – Луиза бросилась обнимать сестру и едва не задушила ее своими крепкими утешающими объятьями. – Не слушай ее! Она дурная! Ты у меня такая красавица! Такая умница! Вот увидишь, скоро ты выйдешь замуж за какого-нибудь красавца-дворянина, может даже баронета или виконта! А она пусть подавится своим ядом! Пусть захлебнется!

– Моя хорошая, добрая Луиза! Ты мой лучик света, моя самая большая радость! – с чувством прошептала Хелен, обнимая сестру.

Но поплакать от души девушкам не удалось: дверь комнаты вдруг резко открылась, и на пороге появилась миссис Валент.

– Девочки мои… Я так горда вами, мои дорогие! – умиленно прижав ладони к груди, сказала она. – Я хороша вас воспитала. Вы всегда должны любить и поддерживать друг друга… Но, хватит! Будете обниматься позже! – Она подошла к дочерям и насильно отстранила их друг от друга. – О, что это! Слезы? Как некстати! Хелен, сейчас же приведи себя в порядок!

– Что случилось, матушка? Для чего я нужна вам? – удивилась Хелен, поднимаясь на ноги и приглаживая прическу.

– Господь услышал мои молитвы! – радостно ответила ей мать, разглаживая ладонями складки на платье дочери. – Внизу тебя ждет прекрасный, достойный джентльмен, который желает предложить тебе брак!

– Что? – широко раскрыв глаза, переспросила Хелен, а Луиза издала тихий радостный возглас.

– Жених! Жених в нашей гостиной! Скоро ты станешь замужней дамой! – Миссис Валент схватила лицо дочери в свои ладони и горячо поцеловала ее нежные щеки.

### Глава 5


Ступенька.

Тихий скрип.

Знакомые, старые обои. Она видела их уже сотню раз. Нет, даже больше.

Еще ступенька.

Неверие. Непонимание.

Это явь или сон?

Если это сон, почему лестница скрипит с такой болью, будто держит на себе вес целого мира?

Если это явь, почему она, Хелен, чувствует себя загнанным в угол кроликом, над которым нависла страшная, темная фигура, готовая лишить ее жизни?

«Жених! Жених в нашей гостиной!» – Голос матери звучал в разуме Хелен, не давая ей ни секунды покоя. Такой радостный, такой полный счастья голос. Голос надежды и стабильности.

Голос матери, повсюду, везде, но перед глазами Хелен стояло белое, красивое лицо Луизы. Луиза была полна восторга. Как рада она была за судьбу старшей сестры! Какое счастье для всего семейства! Заполучить жениха! Для Хелен! Да еще и менее чем за год ее пребывания в Лондоне!

– Конечно, этот мужчина – настоящий джентльмен, из хорошей, благородной семьи. Он уже попросил твоей руки у твоего отца, и тот дал ему свои согласие и благословение! – шепнула на ухо дочери миссис Валент, тем самым грубо вернув ее в реальность этого странного часа: Хелен спускалась по лестнице, чтобы зайти в гостиную, где вот-вот встретит своего будущего супруга – мужчину, с которым проведет остаток своих дней и чьих детей выносит в своей утробе.

Как это волнующе.

Все вокруг были рады: ее мать, отец, Луиза, может, даже, Эдмунд. Хелен выходит замуж! Ее будущее устроено! Джентльмен из хорошей, благородной семьи… Разве не эти слова она только что услышала от своей матери?

Все рады. И она должна быть тоже. Рада. Счастлива. Благодарна.

Но Хелен не чувствовала ни радости, ни счастья, ни благодарности.

Чувства, которые охватывали все ее существо, были неприятие и страх.

Как это невообразимо.

Как это угнетающе.

Как это страшно – думать о том, что скоро она попадет во власть какого-то неродного, незнакомого ей мужчины. Как это страшно – понимать, что дни ее девичества сочтены, и ее ждет чужой мужчина, чужая жизнь.

– Этот джентльмен… Я знакома с ним? – неуверенно, тихо спросила Хелен свою мать, спускаясь по лестнице нарочно медленно, чтобы оттянуть этот неловкий и нежеланный момент ее знакомства с будущим супругом.

Если она знакома с ним – что ж, уже легче. Возможно, она уже видела его в обществе, и, благодаря своему терпеливому, молчаливому наблюдению, уже смогла составить о нем мнение.

– Вы не знакомы, нет. Но он много о тебе наслышан, – тихо ответила ей миссис Валент. Она крепко сжимала ладонь Хелен, будто боялась, что та сбежит или растает в воздухе, и была полна гордости за дочь, за своего супруга, и за себя – такую прекрасную, разумную мать семейства.

– Наслышан? Обо мне? От кого? – недоуменно уточнила Хелен.

«Он наслышан обо мне? Наслышан, и все же желает сделать меня своей супругой? Теперь я точно понимаю – он слышал обо мне, но никогда не видел!» – только и подумала Хелен.

– Знакомы ли вы с ним? – задала она вопрос матери.

– Можно и так сказать, – широко улыбнулась та.

– Как… Как это «можно и так сказать?» Что это значит? – возмущенно прошептала Хелен.

– Я наслышана о нем, – терпеливо объяснила миссис Валент. – И то, что я слышала, уверило меня в том, что он является достойным джентльменом.

– Наслышаны? – с нервным смешком переспросила Хелен. – Он никогда не видел меня, а я никогда не видела его! Что он скажет, увидев меня сейчас? Что ему наговорили обо мне?

– Какие глупости, моя дорогая! Ты напрасно страшишься! Пусть твоя кожа немного темнее, чем нужно, ты – настоящая английская леди! – несколько сердитым тоном ответила на это ее мать. – Ну же, моя дорогая, улыбнись! Не нужно этого кислого выражения лица! Тебя ждет новая жизнь хозяйки дома и матери нескольких маленьких ангелочков!

Ответить на материнские слова Хелен не успела – последняя спасительная ступенька лестницы осталась позади. Ей уже не сбежать, не отступить назад – перед ней нависла высокая дверь, за которой ждало ее «счастье быть хозяйкой и матерью». За этой дверью, которую Хелен открывала и закрывала с сотню раз, а может, и больше, ее ждал мужчина, который никогда не видел ее, но который желал жениться на ней. Мужчина, который уже получил согласие и благословление мистера Валента. Это значит одно – последнее слово будет за ней. И она… Она… Тоже даст свое согласие на этот вдруг обрушившийся на ее голову брак? Ведь от нее ожидается именно это, с момента ее рождения – что с годами она превратится в девицу на выданье. Что она станет чьей-то супругой. Что она будет носить другую фамилию, чуждую ей. Она скажет… «Да?». На что еще она может надеяться? Возможно, больше предложений о замужестве уже не поступит. Она скажет… Она… Скажет…

Сердце Хелен отчаянно колотилось. Ей было жарко. Так жарко, как не было даже на том неуютном балу в честь помолвки герцога Найтингейла и мисс Бэкли.

«Разве так можно? Разве можно просто взять меня за руку и, без всякого предупреждения, толкнуть в объятья незнакомого мне мужчины?» – недоуменно думала Хелен, в то время как ее мать заботливо поправляла ее прическу.

– Можно мне тоже взглянуть на него? – вдруг послышался сверху умоляющий голос Луизы.

– Ты еще познакомишься с ним, моя дорогая. Он станет супругом твоей сестры, и вы будете довольно часто видеться… Я надеюсь. – Миссис Валент деловито поправила свой красивый чепец, смахнула с платья несуществующие пылинки и решительно постучала в дверь.

Голоса в гостиной тотчас затихли.

Дверь широко распахнулась. Как и глаза будущей невесты.

Первым, кого заметила, Хелен был ее отец. К ее великому удивлению, на нем был совершенно не тот костюм, в котором он посетил вдову Уингтон. Вместо утреннего, спокойных тонов костюма на нем был надет его едва ли не самый парадный костюм, словно он предсказал приход нежданного гостя и успел переодеться. Предсказал? Или же гость был вовсе не «нежданным»? Возможно, его появления ожидали? И ожидали с нетерпением?

«Правила приличия не позволяют вольности появляться в чьем-то доме без приглашения. Значит, эта наша встреча была устроена. Но почему мне не сказали ни слова? Я бы тоже сменила платье на что-то более изысканное!» – пронеслось в разуме Хелен, когда она медленно, но грациозно заходила в гостиную. Остановившись рядом с отцом, протянувшего ей свою ладонь, она машинально вложила свою ладонь в его.

Мистер Валент улыбался. Это не была широкая улыбка, скорее, спокойная, но полная торжества. Несколько секунд Хелен смотрела в его лицо, не смея оглянуться в поисках своего жениха, но вдруг ее отец несколько крепко сжал ее ладонь. «Где твоя прекрасная улыбка, моя дорогая?» – услышала Хелен едва различаемый шепот, сорвавшийся с губ отца. Девушка поняла, что ведет себя совершенно неподобающе молодой благородной мисс, и поспешила улыбнуться. Но эта улыбка не была радостной – она была вымученной, фальшивой, но необходимой для этого небольшого театрального акта, в котором «счастливая» невеста с трепетом и робостью впервые встречает будущего спутника и владельца ее жизни.

– Хелен, моя дорогая! – Высокий женский голос заставил Хелен вздрогнуть от неожиданности.

Хелен быстро окинула гостиную взглядом, и ее взору предстала невысокая, стройная женщина, которая показалась ей довольно знакомой. Гостья была одета в зеленое платье, которое совершенно не шло ее слегка желтоватому оттенку кожи. Но ее лицо было красивым для ее возраста, даже, благородным. Настоящая леди. И такая знакомая памяти Хелен… Но где и когда они могли иметь встречу? Было очевидно, что гостья знала ее, иначе не стала бы выражаться так фамильярно и использовать по отношению к Хелен слово «дорогая».

– Я рада встретить вас, мадам, – выдавила из себя Хелен, усиленно пытаясь вспомнить, где она видела эту даму.

Музыкальный вечер. Скука. Фальшивое, неприятное сопрано. Фальшивые, неправильные ноты блестящего черного рояля.

Миссис Бранвелл!

Миссис Бранвелл? Знакомая ее матери, которую Хелен видела лишь раз в своей жизни, но с которой ее мать вела долгие беседы за закрытой дверью этой самой гостиной, не позволяя детям беспокоить их? Зачем она здесь? Почему она стоит у камина и смотрит на нее, Хелен? И не просто смотрит – оценивает. Хелен чувствовала на себе подобные взгляды каждый вечер, каждый бал, проведенный среди высшего общества Лондона, поэтому ошибки быть не могло – миссис Бранвелл оценивала ее. Впрочем, как и в тот первый и единственный раз, когда миссис Валент коротко представила своей знакомой свою старшую дочь – дебютантку сезона.

– Ваш дом не в моем вкусе – слишком тесен, моя дорогая миссис Валент, – улыбнулась миссис Бранвелл своей подруге. – Но, должна отметить, он довольно мил и напоминает мне загородный дом моего отца, в котором я провела свое детство, вдалеке от шума и блеска моего любимого Лондона. Но эти воспоминания мне дороги.

«Какое элегантное и унижающее сравнение. Я уверена, что далее этой довольно уютной гостиной ее нога не ступала. Что бы она сказала, увидев наши маленькие, темные спальни?» – подумала Хелен, не со всем понимая, была ли речь гостьи похвалой или оскорблением.

– Этот дом, действительно, не так презентабелен, как нам бы того хотелось, но, поверьте мне, моя дорогая мисс Бранвелл, это был единственный вариант, который был нам доступен во всем Лондоне. Всему виной мой забывчивый супруг. Слишком поздно он спохватился, и вот, нам достался этот дом, – добродушно сказала миссис Валент, подходя к подруге.

Черные, густые брови Хелен невольно приподнялись: ее мать лгала! Лгала прямо в лицо своей подруге! Этот дом был арендован отцом не потому, что во всем огромном городе не оставалось других доступных для аренды домов. Отец арендует этот дом, потому что только он был по средствам семейству Валент. Но, кажется, ее мать пыталась оправдать себя и это жилище ложью. Но к чему лгать? Семейство Валент не было богатым, но и бедным тоже не было. Ее отец умел жить по средствам, только и всего. И в этом, считала Хелен, нет никакого стыда, скорее, напротив – мудрость.

Визит миссис Бранвелл, ложь и странное поведение матери, костюм и улыбка отца – все это обескуражило Хелен. Обескуражило настолько, что она совсем позабыла о том, что находится в одной комнате со своим женихом. Неожиданное осознание этого факта заставило ее отвести взгляд от подруги матери и внимательно, но в то же время с робостью, окинуть гостиную в поисках того, кто только что попросил ее руки.

– У вас прелестный дом, моя дорогая. Не огорчайтесь: желающих провести сезон в Лондоне всегда слишком много, и, увы, не каждой благородной семье достается достойный ее дом. Но, мистер Валент, в следующий раз помните позаботиться об этом намного ранее, – ласковым тоном пожурила миссис Бранвелл хозяина дома, на что тот тотчас дал ей свое обещание и добродушно рассмеялся.

– Я рад нашей встрече, мистер и миссис Валент, – вдруг раздался позади Хелен незнакомый мужской голос.

«Это он!» – с ужасом и предвкушением одновременно подумала Хелен и обернулась.

– И, конечно, я рад нашей встрече с вами, мисс Валент, – приятным голосом сказал незнакомый молодой мужчина-будущий супруг Хелен и принес ей довольно глубокий, вежливый поклон.

В ответ Хелен присела в элегантном книксене, а затем внимательно, с большим интересом взглянула на своего жениха.

«Боже, я ведь забыла ответить на его приветствие!» – вдруг вспомнила она, и это обстоятельство заставило ее занервничать.

– Я тоже рада нашей встречи, мистер… – она запнулась и бросила взгляд на своего отца, желая найти у него помощь и поддержку.

– Мистер Бранвелл, моя дорогая Хелен, – громко сказала миссис Бранвелл и быстрым шагом подошла к молодому джентльмену. – Мой единственный сын и наследник. Только-только приехал из Оксфорда. – Она с гордостью взглянула на своего сына и широко улыбнулась. – Вот она, мой дорогой, миссис Валент. Твоя невеста.

Мистер Бранвелл ничего не сказал.

Хелен, со своей стороны, тоже не могла найти слов и надеялась, что отец или мать спасут ситуацию. Но пока в гостиной царило молчание, она с улыбкой смотрела на мужчину, который желал жениться на ней. Ее будущий супруг. Отец ее будущих детей.

Он был невысок, но строен. У него было приятные, несколько острые черты лица, светлые волосы, светлые брови, и серые глаза. Его костюм был элегантен, манеры – превыше всех похвал. Он был джентльменом, сыном английской леди, наследником, должно быть, прилежным студентом, получившим престижное образование в Оксфордском университете – месте, доступном лишь избранным.

Он смотрел на свою невесту, но на его лице она не могла прочесть ни одной эмоции, ни одной мысли. Он слегка улыбнулся ей. Она улыбнулась ему.

– Я очень рад нашему знакомству, мистер, миссис и мисс Валент, – сказал мистер Бранвелл. – Однако, я должен принести вам мои искренние извинения. Я вынужден покинуть ваше приятное общество. Дорога из Оксфорда была долгой и неуютной, и я невероятно устал.

– Какая жалость! – растеряно промолвил мистер Валент. – Но, конечно, езжайте домой и набирайтесь сил, мистер Бранвелл.

– Смеем ли мы надеяться увидеть вас завтра на ужине? – с надеждой спросила миссис Валент. – Наша кухарка имеет невероятный кулинарный талант. Она приготовит для вас лучшие свои блюда.

– Звучит весьма заманчиво. Желаю вам приятного дня, мадам. А также вам, мистер Валент, – ответил мистер Бранвелл и принес им поклон. Затем он взглянул на свою невесту. – И, конечно, вам, мисс Валент. – Он поклонился ей и вышел из гостиной, оставив семейство Валент растерянно смотреть ему в след.

#### Глава 6


– О, конечно мы с удовольствием посетим вас завтра к ужину, – ласково сказала миссис Бранвелл. – Прошу, простите невежливое поведение моего сына. Однако в его защиту должна сказать, что его путь из Оксфорда в Лондон был не только утомляющим, но и полон неприятных неожиданностей. Его едва не ограбили… – И прежде, чем Валенты поспешили принести ей слова сожаления, она быстро продолжила: – Но мы обязательно будем у вас завтра. Хелен, моя дорогая, на брачной церемонии в церкви ты будешь просто очаровательной невестой. Я буду рада стать твоей второй матерью.

– О, я… Я безмерно польщена, мадам, – не зная, что еще сказать на это заявление, выдавила из горла Хелен.

– Ах, наши дети – такая прекрасная пара! Ведь ваш сын – невероятный красавец, моя дорогая миссис Бранвелл! Моя Хелен – тоже весьма миловидна, – гордо улыбнулась миссис Валент. – Говорила ли я вам о том, что ее полным именем является Офелия Хелен?

Слова матери заставили щеки и шею Хелен запылать от стыда.

Офелия. Ее первое имя, которое она получила в честь шекспировской красавицы – возлюбленной Гамлета. Символ чистой красоты, покорности и нежности. Это имя Хелен ненавидела и не желала, чтобы ее ним называли. К счастью, это имя произносилось очень редко, словно родители стыдились того, что дали своей старшей, смуглой дочери это имя, которое больше подошло бы Луизе – светловолосой, белокожей и голубоглазой, девочке, которая с каждым годом становилась все краше и в год своего дебюта будет просто красавицей.

– Ах, как я люблю Шекспира… Будь у меня дочь, я бы также нарекла ее Офелией или Розалиндой. – Миссис Бранвелл мечтательно улыбнулась. – Но наш милосердный Господь дал мне моего Годфри, и я никогда не устану благодарить Его за это. – Она взглянула на Хелен. – Тебе достался просто великолепный жених, моя дорогая Офелия Хелен. Вы будете счастливы вместе. Мой Годфри обладает чуткостью, острым умом и уважением к прекрасному полу.

Вновь не зная, что сказать, Хелен фальшиво улыбнулась и опустила взгляд на пол, притворяясь весьма впечатленной этими достойными качествами своего будущего супруга.

Миссис Бранвелл не осталась на чай, но поспешила вслед за своим сыном.

Бранвеллы должны были приехать завтра, к семи вечера. И ведь это будет не просто ужин – это будет момент, когда Годфри официально попросит у Хелен ее руки. Пусть родители уже договорились о браке, пусть жених уже получил разрешение отца Хелен, – последнее слово было за ней. И, конечно, она ответит согласием. Ничего иного от нее не ожидалось.


***


– Годфри. Годфри Бранвелл, – сказала Хелен и улыбнулась, неожиданно для себя самой.

Ее будущий супруг. Годфри. Она будет называть его так. Конечно, не сразу, но со временем. Если он разрешит ей. «Мой дорогой мистер Бранвелл» тоже звучит неплохо, но вдруг у нее совсем не будет желания называть его «дорогим»? Что, если их отношения не будут теплыми? Брак не по любви. Брак по договоренности. Могут ли на этой сухой почве взойти цветы любви и понимания?

– Миссис Хелен Бранвелл… Супруга мистера Бранвелла… – Сидевшая рядом с сестрой Луиза глубоко задумалась. – Будет так нелегко привыкнуть к твоему новому родовому имени! И ведь когда-нибудь я тоже перестану быть Валент! К счастью, родовое имя нашего отца все же продолжит жить – через Эдмунда и его будущих сыновей… Он красивый? – Недоуменно поднятые брови Хелен заставили Луизу рассмеяться. – Да не Эдмунд! Твой жених Годфри Бранвелл!

– Красивый ли он? – переспросила Хелен.

Но она не имела ответа на этот вопрос: знакомство с Годфри было таким мимолетным и странным, что у нее не было достаточно времени обдумать то, что произошло в гостиной. И все же, помня свои первые впечатления и мысли в тот момент, когда она увидела его лицо и фигуру, Хелен решила положиться на них.

– Он одного роста с нашим отцом… Нет, несколько ниже. Но все же выше меня. – Хелен приложила палец к губам и попыталась вспомнить лицо Годфри. – Он… Довольно привлекательный молодой джентльмен. Только-только закончил Оксфорд. Единственный сын миссис Бранвелл и ее единственный наследник. Жаль, что ты не увидишь его завтра – мне было бы любопытно узнать твое мнение о нем.

– Отец сказал, что я и Эдмунд будет ужинать в своих спальнях. Это очень важный для всех нас вечер, а дети будут лишь мешать. – Луиза недовольно поморщилась. – Но ведь мне не шесть лет, и я прекрасно умею владеть собой! Пусть я еще не дебютантка, но уже самая, что ни есть, настоящая леди!

– О, так оно и есть, моя дорогая. Ты самая настоящая маленькая леди. – Хелен потрепала волосы сестры и улыбнулась. – Я надеюсь, что я и мой супруг будем жить в уютном красивом поместье, конечно, недалеко от Брайстед-Манор. Я надеюсь, что ты и я сможем посещать друг друга так часто, как это будет возможно.

– Знаешь, что? – вдруг просияла Луиза. – Завтра за ужином я спрячусь в гостиной и буду подсматривать за вами в скважину! Нас будет разделять только старая дверь! Если я не пойму, как выглядит твой жених, я не смогу найти покоя!

– Луиза! – нахмурилась Хелен: затея сестры показалась ей невероятно детской и не к месту.

– Ну, хорошо, хорошо, только не смотри на меня так! – Луиза прильнула к сестре и заглянула в ее темные глаза. – Я буду в библиотеке, читать неинтересную книгу, которую задала мне прочесть мадам Шардин. Но пообещай мне, что хоть раз навестишь меня там во время твоего ужина с женихом, и расскажешь мне о нем побольше! Уверена: завтра он раскроется тебе, как раковина с жемчужинкой!

– Моя милая затейница. Ну, как я могу отказать тебе? – рассмеялась Хелен и поцеловала светловолосую макушку Луизы.

Поздно вечером, когда весь дом готовился к ночному отдыху, Хелен не могла сомкнуть глаз. Она сидела на краю кровати и размышляла. Теперь, когда ей не нужно было притворяться и играть роль счастливой невесты, она представляла, каким будет ее будущее. Она думала о том, как много в ее жизни изменил этот день. Она приехала в Лондон, чтобы найти супруга, и вот – она его нашла. Завтра, когда он попросит ее руки, она улыбнется и скажет: «Да». И все будут счастливы. А может, со временем счастливой станет и она сама.

«Господь, что на небесах, умоляю тебя – пусть Годфри полюбит меня, и пусть я полюблю его!» – мысленно взмолилась она, а затем потушила свечу, легла в свою тесную кровать и заснула тревожным сном.

После полуночи Хелен проснулась, вновь зажгла свечу, села у окна и долго смотрела на пустую улицу и соседние дома, немного желтые при свете больших красивых уличных фонарей.

Скоро эти фонари, эта улица, этот дом, даже ее родной, любимый Брайстед-Манор останутся позади, станут прошлым, свидетелями того времени, когда Хелен была свободна от брака и всех обязанностей, которые падают на замужнюю женщину.

«Мистер Бранвелл не только молод и хорош собой, но и богат. Бог Свидетель, тебе досталась прекрасная партия, моя дорогая, и ты ни в чем не будешь нуждаться! Миссис Бранвелл сказала, что увидела в тебе свою будущую невестку еще на том музыкальном вечере, но я не приняла ее слова всерьез. Но она стала поднимать эту тему вновь и вновь, и рассказала мне о своем сыне, Годфри… Да, я видела его несколько раз, когда он был маленьким тихим мальчиком, но, как ты сама убедилась, этот мальчик превратился в красивого джентльмена, и, да простит мне Господь, к счастью его отец скончался в тот год, когда Годфри поступил в Оксфорд, – и ведь он единственный ребенок… Наследник всего состояния! Он богат, богаче твоего отца. У него имеется свой собственный дом в Лондоне, в котором сейчас живет его мать, но она примет тебя под свое крыло и станет для тебя второй матерью. Она пообещала мне это.» – Так сказала дочери миссис Валент, после того как жених и будущая свекровь Хелен покинули дом. Миссис Валент взяла Хелен на прогулку по маленькому саду, и, круг за кругом, расхваливала персону Годфри Бранвелла. Также миссис Валент не забывала делать комплименты миссис Бранвелл, чтобы убедить дочь в том, что ее переход в семью ее будущего супруга не должен ни страшить, ни тревожить ее душу. «Все будет просто идеально! – уверенно заявила миссис Валент. – Ты выйдешь замуж, мы выплатим твое приданное и будем копить средства на дебют Луизы. Надеюсь, она сделает партию не хуже твоей, а может, даже и лучше. Все вокруг говорят, что Луиза имеет высокие шансы даже на титулованного жениха. Знаешь, что сказала наша лисичка? Она сказала, что, если, в год ее дебюта, мистер Энтони Крэнфорд все еще будет холост, она сделает все, чтобы заполучить его!»

Ночь была холодной, но в комнате Хелен было тепло: в небольшом камине все еще тихо потрескивали поленья, а сама девушка сидела, завернувшись в теплый, мягкий плед.

«Если все так идеально и прекрасно, как утверждает моя мать, – почему мистер Бранвелл покинул дом так быстро и так уверенно? Неужели у него не было ни малейшего желания узнать меня поближе? Долгий путь из Оксфорда в Лондон – разве это причина не быть заинтересованным хоть в короткой прогулке по саду со своей невестой? Хотя бы час, хотя бы недолгий разговор… Неужели ему совсем не интересно узнать, что его невеста ищет в браке, о чем она мечтает, что она думает о своем новом статусе, каковы ее ожидания, и на что он может рассчитывать в браке с ней? Как странно, что он не задает себе эти вопросы, потому что это именно то, о чем я желаю спросить его. И я обязательно сделаю это сегодня за ужином. Мне нужно… Мне необходимо узнать, что меня ожидает и к чему мне нужно готовиться. Но, каким бы ни был этот джентльмен, боюсь, у меня не будет выбора, кроме как выйти за него, ведь моя мать права: Луиза ждет своего дебюта, а пока я остаюсь незамужней, она не сможет выйти в свет. Ее будущее зависит от моего, и я не позволю никому, и мне в том числе, испортить его. Мне никогда и ни за что не стоит забывать о том, что я не единственная дочь в этом семействе,» – подумала Хелен, возвращаясь в свою постель.


***


Миссис Валент проснулась рано, но не желала будить своих домочадцев. Пусть поспят подольше и набираются сил, особенно ее дорогая Хелен. К этому вечеру Хелен должна блестеть здоровьем и красотой.

«Если мисс Валент не проснется до девяти часов, – разбуди ее, Кейт. Помоги ей принять ванну и вымыть волосы. Если будет возражать – скажи, что это приказ ее матери. Как только закончишь с туалетом Хелен – ступай к Луизе. Разбуди и вымой и ее. Мы ждем очень важных гостей. Ах, да, пусть мистер Валент и Эдмунд тоже приведут себя в порядок. Луиза и Эдмунд не будут ужинать с гостями, накройте им в одной из их комнат. Но оба должны быть чистыми, ухоженными и одеты в свои лучшие наряды – я представлю их гостям, но затем скройте их с моих глаз,» – отдала приказы миссис Валент горничным и гувернеру, которые слушали свою хозяйку и послушно кивали, мысленно сокрушаясь о том, как мало времени у них имелось и как много требовала от них эта женщина, ведь кроме благородных мисс и обоих мистеров Валент вымыт должен быть и дом – внутри и снаружи.

Затем выслушивать приказы пришла очередь кухонной челяди: миссис Валент желала к ужину самые изысканные блюда, и продукты для них должны быть самыми свежими. Пусть это выйдет неприлично дорого для семейства Валент, но на этом ужине хозяйка дома решила не экономить.

Будить Хелен и Луизу не пришлось – они проснулись сразу же после того, как одна из горничных уронила на лестнице серебряный поднос и подняла громкий шум, сопровождаемый сердитым окриком миссис Валент.

– Матушка, прошу, не кричите на бедную Кейт! – громко попросила Хелен, выйдя из своей спальни и спускаясь по лестнице на первый этаж. Спустившись, она застала у подножья свою мать, красную в лице от гнева, и пожилую горничную Кейт, стоявшую перед своей хозяйкой, судорожно сжимавший в руках серебряный поднос, и молча, с полными слез глазами, выслушивавшую укоры в свой адрес.

– Матушка, ну, что вы так разгневались! – удивилась Хелен, подходя к миссис Валент. – Я уверена, что Кейт…

– Ни слова больше! – строго перебила ее миссис Валент. Она окинула дочь порицательным взглядом и нахмурилась. – Хелен, я говорю тебе в первый и последний раз: леди не выходят из своих покоев в ночном платье и халате!

– О, прошу прощения, матушка, я так спешила, что… – смутилась Хелен, тотчас осознав, что, действительно, поставила себя в неловкое положение.

– Ступай в твою комнату и приведи себя в порядок! Но, что это? – Миссис Валент приблизила свое лицо к лицу дочери и неодобрительно покачала головой. – Моя дорогая, ты выглядишь просто ужасно. Луиза уже проснулась?

– Право, не знаю…

– Если она все еще в постели, разбуди ее. Кейт, одень этих нерях и приведи их в порядок, да поживее. Хелен, возьми твою сестру, и сделайте пятьдесят кругов по саду. Вы должны выглядеть свежими, как утренние цветы. После прогулки Кейт вымоет вас. И, ради Бога, не сердите меня сегодня – мои нервы вот-вот оборвутся. Этот ужин…

– Должен пройти идеально, я знаю, – устало закончила фразу матери Хелен. – Мы сделаем все, как вы скажете, матушка. Пойдем, Кейт.

Хелен была не по душе грубость матери, но она молча начала подниматься по лестнице. Кейт, с виноватым лицом и благодарностью в душе, поспешила за молодой мисс.

– Ах, да, мистер Бранвелл, вероятно, пожелает просмотреть твои альбомы! Надеюсь, они аккуратно и красиво оформлены. Если нет – укрась их лентами либо чем-нибудь еще. И напиши несколько новых стихотворений. О нем. Пусть подумает, что произвел на тебя огромное впечатление и что ты уже влюблена в него! – вдогонку дочери сказала миссис Валент. Затем она закрыла лицо ладонями и глубоко вздохнула.

Она понимала, что накричала на горничную ни за что – поднос был старым и кое-где покрыт царапинами, и это маленькое происшествие не должно было вызвать в благородной леди такой гнев и такое невообразимо-грубое поведение. И она не за что оскорбила свою дочь. Всему виной был предстоящий ужин с Бранвеллами. Годфри должен быть впечатлен и должен жениться на Хелен как можно скорее. Тогда огромный камень, лежащий на сердце миссис Валент, упадет, и к ней придет покой знания того, что ее старшая дочь, такая непохожая ни на нее, ни на своего отца, будет хорошо пристроена.

– Прошу прощения, мадам. Свежая почта, мадам, – вдруг услышала она робкий голос лакея.

Миссис Валент отняла от лица ладони.

– Прекрасно. Ступай.

Когда лакей удалился, миссис Валент сломала печать со знакомым ей гербом, и быстро пробежала взглядом строчки, написанные романтическим, несколько экстравагантным почерком мисс Бранвелл.

– О, Господь, за что Ты испытываешь меня? – вырвался из ее горла тоскливый шепот. – Кейт! – вскрикнула она во всю силу своих легких. – Сейчас же принеси мне ромашкового чаю! Чаю и конфет!

– Моя дорогая, что с вами? – На плечи миссис Валент вдруг легли теплые большие ладони ее супруга. – Вы сегодня сама не своя.

– Они не будут ужинать с нами сегодня! Но ведь они обещали! – тихо перебила его супруга, и ее подбородок задрожал. Она молча передала мужу записку миссис Бранвелл.

Мистер Валент поспешно прочитал записку, и на его чело легла глубокая резкая морщина.

#### Глава 7


– Он передумал! Иначе, к чему это письмо? – с отчаянием спросила миссис Валент, сидя в кресле и прижав ладонь к сердцу.

После прочтения письма Бранвеллов чета Валент поспешно укрылась в библиотеке, чтобы обговорить сложившуюся ситуацию.

Злосчастное письмо ввергло миссис Валент в панику. Ее сердце колотилось, глаза наполнились слезами, руки дрожали. Ромашковый чай, который должен был помочь ей успокоиться, стоял рядом, на низком деревянном столике, однако хозяйка дома была так расстроена, что позабыла о чае напрочь.

– Это вы себе так надумали, моя дорогая. В письме ясно сказано, что мистер Бранвелл чувствует себя слишком усталым, чтобы прийти к нам сегодня, – тихо, но решительным тоном ответил мистер Валент своей супруге. Несмотря на то, что новость расстроила и его, он не мог показать свою обеспокоенность супруге. К тому же, решил он, кто-то из двоих должен размышлять трезво, а не поддаваться чувствам.

– Отчего он так устал? – закатила глаза миссис Валент. Она прекрасно понимала, что ее супруг пытается найти Бранвеллам оправдание, и это было ей вовсе не по душе.

– Вы же сами прочли его письмо, моя дорогая. Долгий путь, переживания, новая обстановка. Не забывайте и о том, что его едва не ограбили, – терпеливым тоном сказал на это мистер Валент. – Но пейте же ваш чай, моя дорогая. Вам нужно успокоиться. Ни дети, ни прислуга не должны видеть вас такой слабой. Особенно Хелен.

– Ах, Хелен, моя Хелен! – простонала миссис Валент и все же сделала пару глотков ромашкового чаю. – За что ей все это? Я уверена: он увидел ее и передумал.

– Это говорят ваши нервы, а не ваше сердце. Наша Хелен обладает необычной красотой, но, при всем при этом, она английская леди, и ее родословная ничем не уступает родословным других знатных английских семей, – напомнил ей мистер Валент. Но он лукавил: подозрения о том, что Хелен пришлась мистеру Бранвеллу не по душе, закрались и в его душу, однако он не желал верить этому. Пусть Хелен не похожа на него, пусть она выглядит экзотической птицей в клетке с белыми попугаями – она его дочь, его радость и гордость.

– Что мы ей скажем? Что мы скажем нашей бедной девочке? – тяжело вздохнула миссис Валент и пригубила свой чай. – Она так расстроится, так… – Она не завершила своей фразы, но ее супругу было очевидно, что осталось несказанным.

Супруги Валент знали: Хелен смущалась себя. Стыдилась. Ее смуглая кожа, доставшаяся ей от ее итальянского предка, была бы прекрасным украшением, родись она в Сицилии. Но здесь, в Англии, смуглая кожа считалась некрасивой. Смуглая кожа слишком напоминает загорелую, а загар – признак бедности, труда за деньги. Пусть нищие и рабочие массы покрывались загаром лишь летом – для английских аристократов, которые почитали белоснежную кожу, и для английских аристократок, которые прятали кожу от солнечных лучей под зонтами и под тенью шляпок, – смуглая кожа мисс Хелен Валент была неприемлемой. Даже больше: как-то раз, в один из вечеров, когда джентльмены укрылись в библиотеке, чтобы выкурить по сигаре, выпить немного скотча и виски, а также подискутировать о политике, мистеру Валенту был задан вопрос о том, уверен ли он в том, что Хелен приходилась ему дочерью. Этот наглый вопрос прозвучал завуалировано: «Но, согласитесь, мистер Валент, ваши дочери так непохожи. Возможно ли, что ваша достопочтенная супруга имела роман с каким-нибудь привлекательным лордом-испанцем или итальянцем? Грех молодости, знаете ли. Идут слухи.» К счастью, мистер Валент не стал прибегать к рукоприкладству, хотя ему очень хотелось ударить наглеца кулаком в глаз или сломать ему его длинный нос, но он прекрасно владел собой, а поэтому лишь холодно усмехнулся и ответил, что явился для затейливой беседы с умными и образованными джентльменами, а не для того, чтобы обсуждать сплетни. Этот эпизод, и еще много других, с которыми супруги Валенты, к несчастью, успели столкнуться, и которые старательно скрывались от Хелен и Луизы (от Хелен – по понятным причинам, от Луизы – чтобы она ненароком не разболтала сестре), заставляли родителей не только волноваться, но и страшиться за судьбу их старшей дочери.

Но, какое счастье – жених нашелся и даже попросил руки Хелен! И Хелен выглядела довольной и даже радостной этой новости. Что будет с ней, когда она услышит о том, что ее жених отменил свой визит и не знает, когда найдет подходящий день, чтобы посетить ее? Что она подумает? Она, кто, были уверены Валенты, сама имела «честь» знать о том, что ее внешность стала интересным предметом сплетен и перешептываний.

– Если мистер Бранвелл не найдет в себе достоинства найти путь в наш дом до конца этой недели, боюсь, мне самому придется явиться к нему с визитом, – устало сказал мистер Валент, подходя к двери. Он не желал более слушать стенания супруги. – К счастью, он все еще не попросил руки у самой Хелен, и она еще не ответила ему.

– Он должен! Миссис Бранвелл уверяла меня в том, что ее сын – сама порядочность, так пусть он докажет это и женится на девушке, руки которой он уже попросил у ее отца! – резко выпалила миссис Валент. Поняв, какой резкий тон она применила, она тут же смягчилась: – Прошу вас, мой дорогой, ступайте к Хелен и поведайте ей о письме. Как можно деликатнее, разумеется. Боюсь, я нахожусь в таком состоянии, что просто разрыдаюсь при ней, а это, непременно, огорчит ее.

– А вы пока оставайтесь здесь, моя дорогая. Прийдите в себя, успокойте нервы. Скажете прислуге, что званый ужин отменяется. – Мистер Валент мягко улыбнулся и вышел из библиотеки. Едва дверь за его спиной закрылась, миссис Валент решительно поставила чашку с чаем на столик и поспешила найти бумагу и чернила, чтобы написать своей дорогой подруге миссис Бранвелл.

Письмо получилось пространным, полным эмоций и сомнений. Но миссис Валент надеялась, что ее подруга поймет ее чувства и то, что ее сын, может, сам того не желая, поставил помолвку их детей под сомнение. Осталось лишь запечатать письмо, залить его воском и отправить с лакеем, но это миссис Валент сделать не успела: в дверь постучали.


***


Мистер Валент нашел своих дочерей вне дома. Как приказала девушкам их мать, они медленно прогуливались по тесному саду, круг за кругом, рука об руку, размышляя вслух и смеясь. Темой, занимавшей умы молодых мисс, был мистер Годфри Бранвелл и его сватовство к Хелен. Сестры были согласны в том, что этот молодой джентльмен все же был достойным женихом, и что его вчерашний поспешный отъезд из дома невесты был вынужденным, но сегодня за ужином он покажет себя с лучшей стороны. Также сестры были согласны в том, что их мать сегодня явно встала не с той ноги и что она рычит на всех, как голодный волк.

– Луиза, моя маленькая птичка, ступай в дом. Мне нужно побеседовать с твоей сестрой наедине, – мягко сказал мистер Валент своей младшей дочери. Нехотя, та подчинилась и скрылась в доме. Мистер Валент положил ладонь Хелен, стесненную тонкой шерстяной перчаткой, на свой локоть и вновь повел ее кругами по саду. Им следовало много чего обсудить, и Хелен услышит неприятные для нее новости, так пусть же это холодное утро и легкий ветер помогут ее сердце смягчить ожидающее ее огорчение.

Не желая разбивать сердце дочери так скоро и безвозвратно, прежде чем делиться с ней новостью о мистере Бранвелле и «глупыми» подозрениями о его странном поведении, мистер Валент начал беседу с их родного поместья Брайстед-Майнор: должно быть, снег там уже начал таять, и скоро появятся первые весенние цветы. Как будет приятно вернуться туда и провести там все лето! Тоскующая по дому Хелен тотчас поддалась уловке отца и стала мечтать о том, чтобы вернуться в свою собственную просторную комнату, проводить время в своей собственной большой гостиной, где она сможет перебирать клавиши фортепиано и тихо напевать себе романтические романсы собственного сочинения. Одна или с Луизой.

– Должна признаться, отец, эта помолвка никак не укладывается у меня в голове. Я рада, что у меня будет время побыть одной и мысленно смириться с уготованной мне ролью супруги мистера Бранвелла, – с улыбкой призналась Хелен, решив поделиться с отцом своими переживаниями.

Несмотря на то, что жизнь ей подарила мать, а не отец, Хелен имела большую привязанность именно к своему отцу, а не к своей матери. С отцом она могла быть собой и не бояться рассказать ему о своих страхах и сомнениях, в то время как с матерью она старалась говорить то, что было бы удобно или приятно услышать миссис Валент. И ведь сама миссис Валент не особо желала слушать мысли своих детей – она считала себя безупречной матерью и была уверена в том, что те также находят ее именно такой.

– Лето, проведенное дома, пойдет тебе на пользу, моя дорогая, в этом я совершенно согласен, – кивнул мистер Валент, не зная, как подступиться к неприятной новости о семействе Бранвелл. – Но все же, быть супругой, а затем матерью – величайший Божий дар, который Он дал прекрасному полу. Этот новый путь пугает тебя, и я прекрасно понимаю почему. Когда я женился на твоей матери, я также, как и ты сейчас, был напуган.

– Но ведь вы уже любили друг друга. Так чего же вы страшились, отец? – удивленно спросила Хелен. Это был первый раз, когда отец рассказывал ей о том, как свершился его брак с ее матерью, и она внимала каждому слову.

– Любовь делает людей сильнее и дает им смелость. Но в то же время, одной любви для брака недостаточно, потому что брак – это не развлечение, не прогулка по саду с нашептыванием клятв верности и ласковых слов. Это тяжелый труд, и порой он оставляет нас без сил, – объяснил мистер Валент. – Но каждой благородной мисс и каждому благородному джентльмену необходимо получить вторую половину и обзавестись потомством. Тебе, как старшей дочери, придется пройти этот путь первой, но, когда придет время Луизы, ты сможешь дать ей дельные советы и поделиться своим опытом брачной жизни.

– И все же: если вы страшились брака, будучи во власти любви к моей матери, представьте, как страшусь этого брака я, – справедливо заметила Хелен. – Какими знаниями я владею о мистере Бранвелле? Только то, что он сын миссис Бранвелл, получил блестящее образование, довольно богат, довольно хорош собой и… Все. Я желаю узнать о нем как можно больше, и желаю, чтобы ему было важно узнать меня. Я надеюсь, сегодня за ужином вы позволите мне задать ему волнующие меня вопросы? И, прошу, мягко выпытайте у него все, что сможете. О его взглядах на брак, на мир, на женский пол, о нем самом…

– Конечно, конечно, моя дорогая. Как хорошо, что мы подошли к теме сегодняшнего визита мистера и миссис Бранвелл, – пробормотал мистер Валент и, тяжело вздохнув, продолжил: – Только, прошу, всегда помни о том, что мы любим тебя и ни в чем не виним. Сегодня пришло письмо от Бранвеллов, в котором они сообщили, что…

– Что не желают слишком много сахару в десертах! – вдруг перебил мистера Валента решительный голос его супруги.

Хелен и ее отец с удивлением переглянулись. Через миг миссис Валент, одетая лишь в свое домашнее платье, без накидки, шляпки и перчаток, уже стояла перед супругом и дочерью. Ее лицо, освещенное широкой улыбкой, заставило сердце мистера Валента дрогнуть от умиления ее красотой, но его разум тотчас подсказал ему, что его дорогая супруга появилась здесь не для прогулки.

– Моя дорогая, кажется, вы забыли о том, что лето еще не наступило. Вы простудитесь. Ступайте в дом, – мягко сказал жене мистер Валент. – Да и как миссис Бранвелл успела сообщить вам о своих преферансах в десертах, и с какой такой целью, если она и ее сын не…

– Ах, мой дорогой, миссис Бранвелл никогда не любила слишком сладкие десерты! – вновь перебила его супруга. – Но я вышла всего на миг, чтобы напомнить вам о том, чтобы вы отыскали бутылку самого дорогого вашего виски, которым будете угощать сегодня вечером вашего будущего зятя. А ты, Хелен, выбери лучшее твое платье. А впрочем, оставь это мне. Сегодня за ужином ты должна блистать, как самая яркая звезда в ночном небе.

– Сегодня за ужином? – Удивлению мистера Валента не было предела: что затеяла его супруга? Зачем она говорит все это, если Бранвеллы написали, что не приедут?

– Именно! – Лицо миссис Валент просияло. – Я только что получила новое письмо! От мистера Бранвелла! Он пишет, что не может дождаться вечера, чтобы увидеть свою дорогую, красивую невесту!

– Но ведь они написали, что… – начал было мистер Валент, совершенно запутавшийся в этой паутине с Бранвеллами, ужином и письмами.

– Что не желают много сахару в десерте, – в который раз, некрасиво и совершенно не по этикету, перебила миссис Валент своего супруга, а затем взглянула прямо в его глаза.

«Молчите, мой дорогой! Ни слова о том, что они не собирались приезжать сегодня!» – говорил многозначительный взгляд миссис Валент.

Мистер Валент понимающе улыбнулся: значит, они все же приедут! И это пообещал никто иной, как сам мистер Бранвелл! Что за удача! Теперь ему, отцу, не нужно будет разбивать сердце своей дочери!

– Ах, всего лишь это! Когда отец сказал, что они написали, я вдруг подумала, что они решили разорвать нашу с мистером Бранвеллом помолвку, – с облегчением в сердце сказала Хелен. И правда, когда отец заговорил о том, что семья любит ее, она подумала о том, что с ее помолвкой что-то неладно.

– Ну, что ты, моя дорогая, мистер Бранвелл от тебя без ума! Ах, как же сегодня холодно… Я пойду в дом. Но вы продолжайте вашу прогулку! Я ожидаю увидеть нашу Хелен бодрой и свежей! – Миссис Валент ласково похлопала дочь по щеке, а затем быстрым шагом направилась к дому.

– Порой слишком сладкий десерт может привести к непониманию, – с иронией в голосе заметил мистер Валент. – И это значит, что в доме твоего супруга тебя ждут другие порядки и другие блюда… И меньше сахара. Но не будем более об этом.

Отец и дочь продолжили свою приятную прогулку вокруг дома.

Остаток дня, до ужина, прошел в суматохе: миссис Валент была везде и повсюду, следила за приготовлением блюд, за работой прислуги и тем, как та накрывала и украшала праздничный стол. Дом был вымыт, окна напоминали чистый хрусталь, большой серебряный канделябр в столовой был начищен до блеска, а две дюжины высоких дорогих свечей, купленных сегодня же, зажжены. Все и вся были готовы к принятию дорогих гостей.

Хелен, в компании своей сестры, ожидала в своей комнате. Одетая в нарядное синее с золотыми узорами платье, она смотрела на свое отражение в зеркале и думала о том, как неудачно этот цвет оттеняет ее и без того смуглую кожу. Но это платье было выбором ее матери, которая даже не стала спрашивать о том, что думает о ее выборе та, кому в этот вечер придется его носить. Черные, волнистые волосы Хелен были уложены в элегантную прическу, но передние локоны были завиты и обрамляли ее лицо. Шею девушки украшала тонкая золотая цепочка с небольшим золотым кулоном.

– Это платье! Оно мне не нравится! – пробормотала себе под нос Хелен. Она обернулась к сестре. – Разве мне идет синий цвет?

Луиза окинула сестру внимательным взглядом.

– Мне нравится твой наряд. Наша мать все же обладает изысканным вкусом, – улыбнулась Луиза. Она сидела на кровати сестры, также нарядно одетая. – Ну же, сестренка, не хмурься ты так! Ты красива, как самая настоящая принцесса из сказок!

– Ты всегда найдешь нужные слова, чтобы поддержать меня. – Хелен подошла к Луизе и с улыбкой протянула ей руку. – Я ужасно волнуюсь! Думаешь, я ему нравлюсь?

– Я не просто думаю, а совершенно в этом уверена! Но помни твое слово и приди хоть раз в библиотеку. Я буду с нетерпением ждать тебя там, чтобы услышать о твоем женихе! – Хихикнула Луиза и сжала ладонь сестры. – Отец сказал, что представит меня и Эдмунда этим Бранвеллам, но после этого нам нельзя будет выходить из наших комнат. Несправедливо, я считаю! Но я найду способ выбраться в библиотеку, пусть даже мне придется вылезти через окно! Но, слышишь? Стук копыт! Это, должно быть, твой жених! – Луиза потянула сестру к окну, и, спрятавшись за длинными гардинами, девушки наблюдали за тем, как во двор заехал закрытый экипаж со стеклянными окнами и парой лошадей. Должно быть, экипаж был лакирован, – он мягко блестел при свете газовых фонарей.

– Они здесь! Хелен, Луиза, сейчас же пойдите вниз! – послышался громкий, полный волнения голос миссис Валент.

Сестры переглянулись, улыбнулись и, взявшись за руки, вышли из комнаты и сошли в прихожую.

#### Глава 8


В этот вечер мистер Валент не экономил на поленьях: на улице было холодно и довольно сыро, но внутри дома было тепло и уютно. Женская часть прислуги дома была одета в «выходную» форму, а мужская – в зеленые ливреи. Немногочисленных слуг выстроили в два ряда, а сами хозяева дома встали в центре. Гостей должна была встретить немного торжественная, не бальная, но и не слишком формальная атмосфера – все же, Валенты и Бранвеллы станут родственниками, так к чему излишняя формальность?

Зайдя в дом, гости пожелали Валентам приятного вечера, а затем сняли верхнюю одежду и отдали ее одному из слуг.

Хелен внимательно смотрела на своего жениха и на то, в каком наряде он выбрал явиться на глаза своей невесте и ее родителям. И она не была разочарована: мистер Годфри Бранвелл был сама элегантность воплоти. Свое длинное, шерстяное, черного цвета пальто-рэдингот, высокую цилиндрическую шляпу и шарф того же цвета, и коричневые кожаные перчатки он уже успел снять, и теперь предстал перед хозяевами дома в темно-синем фраке, серо-стальном шелковом жилете, черных, доходящих до щиколотки брюках, черных кожаных туфлях с пряжкой, высоких шерстяных серых носках, и с высоким белым галстуком. Его жилет украшали карманные часы на цепочке, а на мизинце правой руки блестела широкое золотое кольцо-печатка. Волосы молодого джентльмена были элегантно уложены.

«Он выбрал синий фрак… Как занятно – тот же цвет, что и мое платье… Знал ли он о том, что моя мать заставит меня надеть именно его? А может, он чувствовал и желал впечатлить меня? – невольно подумала Хелен, но вдруг осознав, что улыбается, поспешно сжала губы. – Но, конечно, все это наивные романтические ожидания. Однако он выглядит настоящим красавцем, конечно, не таким как мистер Энтони Крэнфорд, но он имеет свой собственный, неповторимый шарм.»

– Ах, погода совсем не радует! – Миссис Бранвелл протянула ладонь мистеру Валенту, и тот принес ей едва ощутимый поцелуй. Мать жениха была одета в красивое нежно-голубое платье, и этот цвет шел ей куда лучше того, в котором она посетила Валентов вчера (отметила про себя Хелен). Волосы дамы были уложены в высокую, несколько экстравагантную прическу и украшены жемчужными шпильками.

Было легко заметить, что гости принарядились к этому ужину и провели за этим занятием немало времени, но семейство Валент не уступало им ни в элегантности, ни во времени, на нее потраченном.

Мистер Валент был одет в темно-зеленый, фрак, черный жилет, черные брюки до щиколотки, начищенные черные туфли, высокие серые носки, и высокий, бледно-кремового цвета галстук. Его лицо было свежевыбритым, волосы уложены. Цепочка с часами также была на месте. Миссис Валент выбрала для приема гостей одно из своих муслиновых бальных платьев – не самых ярких, но изысканных. Нежный, розовый цвет и серебряная вышивка подчеркивала белизну ее кожи и золото ее волос, уложенных в высокую прическу и украшенных шелковой розовой лентой. Луиза представляла собой настоящего ангела: одетая в белое платье, с водопадом волнистых золотистых волос, с белоснежной кожей и большими голубыми глазами, она сдержанно улыбалась и бесстыдно разглядывала жениха своей сестры.

«Так вот он какой, этот мистер Годфри Бранвелл! Красивый, но эта серьезность на его лице портит все впечатление. Почем он не улыбается? Разве он не видит, какой чудесно-красивой выглядит сегодня наша Хелен?» – думала Луиза, переводя взгляд с мистера Бранвелла на сестру и обратно.

Эдмунд, одетый, как маленький джентльмен, скучающе разглядывал узор на платье миссис Бранвелл. Он был равнодушен к появлению гостей и к ним самим. Он не понимал, почему его вырвали из его детской, где он играл с солдатиками, надели на него все эти тяжелые, неудобные одежды и заставили его стоять здесь.

После вежливых приветствий, гостям были представлены младшие дети. Эдмунд принес ленивый поклон, а Луиза сделала очаровательный книксен.

– Ах, моя дорогая девочка, скоро ты станешь неотразимой красавицей и составишь достойную конкуренцию миссис Уингтон, – умиляясь внешностью Луизы, сказала миссис Бранвелл девочке. – О, в этом нет никаких сомнений! Правда ведь, мой дорогой Годфри? Скажи, ну разве мисс Луиза не похожа на ангела?

– Весьма похожа, – равнодушно согласился мистер Бранвелл, бросив на Луизу короткий, безразличный взгляд.

– Но, конечно, диадемой сегодняшнего вечера, несомненно, является твоя дорогая невеста, – ласково сказала миссис Бранвелл и потрепала Хелен по предплечью. – Ах, синее платье… Годфри, ну, разве это не знак судьбы?

– Возможно, – сдержанно ответил на это ее сын и бросил на Хелен долгий оценивающий взгляд.

Хелен робко улыбнулась. Ей захотелось обнять себя за плечи и взбежать по лестнице в свою комнату. Годфри смущал ее.

«Что он думает? У него такое безэмоциональное лицо… Он находит меня красивой? Странной? Непонятной? И он молчит… Просто молчит!» – пронеслось в голове Хелен. Ей вдруг стало холодно, словно ее толкнули в снежный сугроб.

Но вдруг Годфри улыбнулся. Пусть едва заметно, пусть его губы лишь слегка растянулись, но он улыбнулся, и с души Хелен, а также с душ ее родителей скатился огромный камень.

Затем детей отправили в их комнаты.

Мистер Валент предложил руку миссис Бранвелл и повел ее в столовую. Мистер Бранвелл повел сразу двух дам – свою невесту и ее мать. Когда все заняли свои места, лакеи, в зеленых ливреях, стали подавать к столу свежайшие блюда, которые сменялись все новыми и новыми. Валентам удалось устроить этот ужин – слышались комплименты повару, смех над шутками мистера Валента, сплетни о вдруг пропавшем из общества герцоге Найтингейле и других знатных лицах и фамилиях.

Все шло просто прекрасно, но шутки отца, сплетни и комплименты было совсем не тем, что ожидала услышать и узнать в этот вечер Хелен. Кажется, все сидящие за столом, кроме нее самой, забыли о том, что они собрались здесь для того, чтобы жених и невеста имели возможность узнать о друг друге побольше и обговорить приданое, свадьбу, расходы и примерное будущее брачующихся. Мистер Валент словно позабыл о данном дочери обещании, а сама Хелен чувствовала себя слишком неуютно и странно, чтобы начать задавать интересующие ее вопросы жениху. Но эта странность была вызвана не тем, что мистер Бранвелл не задал своей невесте ни единого вопроса, но тем, что он вообще словно не желал разговаривать. Он говорил коротко, лаконично, без улыбки. Он смеялся над шутками хозяина дома, но смеялся сдержанно. Его манеры были спокойны, его голос – ровным, почти бесцветным. И если Хелен смотрела на своего жениха и робко улыбалась ему, тот смотрел на свою невесту лишь мимолетно, словно он боялся остановить на ней свой взгляд.

– Мистер Бранвелл! – вдруг, неожиданно для самой себя, довольно громко позвала Хелен, чтобы перекричать поднявшийся за столом смех от шутки о Наполеоне.

Взгляды присутствующих тотчас устремились на Хелен, и она пожалела о том, что сделала. Но, мужественно найдя в себе силы, она улыбнулась и сказала:

– Мистер Бранвелл, меня весьма интересует вопрос о том, приносят ли вам удовольствие танцы.

Ее жених все же взглянул на нее и не отнимал от нее взгляда. Хелен показалось, что в глазах Годфри проскользнуло глубокое удивление, а затем непонимание, словно этот ее вопрос был глупым и ненужным.

– Нет, мисс Валент. Танцы не приносят мне удовольствия, и я отношусь к этому развлечению весьма равнодушно, – ответил Годфри Бранвелл, и это было самой длинной фразой, сказанной им за этот вечер.

– Должна признаться, сэр, я не люблю танцевать. Но я люблю смотреть на танцующих, – сказала ему Хелен, обрадовавшись, что ее жених тоже не имеет особой любви к танцам.

Она ожидала, что ее жених поддержит беседу, но вместо этого он опустил взгляд на свою тарелку. Это привело Хелен в замешательство.

– Мистер Бранвелл? – вновь позвала она.

– Да, мисс Валент? – ответил он, не поднимая взгляда от тарелки.

– Возможно, вы желаете спросить меня о чем-нибудь?

– Позже, мисс Валент. Прошу, дайте же мне насладиться этим вкуснейшим десертом.

Этот ответ был непросто коротким – он был невежественным и грубым. И это заметили все.

– Ах, я согласна с тобой, мой дорогой, – это самый вкусный десерт, который мне когда-либо удалось вкусить! – поспешила сгладить грубость своего сына миссис Бранвелл. – Годфри рассказал мне, что в Оксфорде очень скучал по десертам. Их подавали лишь к праздникам… Но, дорогая Хелен, тебе так идет этот цвет… Не правда ли, Годфри?

– Да, конечно, – подтвердил он.

Поведение и безразличие жениха, а также его холодность и бесчувственность ранили Хелен до глубины души: он предпочитает десерт беседе со своей будущей супругой? Значит ли это, что она ему неинтересна? Как все это понять? Что она должна чувствовать?

«Мне нужно поговорить с Луизой. Сейчас же. Она ждет меня в библиотеке. Она знает, как вернуть мне расположение духа… Потому что сейчас этот джентльмен ведет себя как уличное отребье. И мне уготовано провести с ним всю свою оставшуюся жизнь?» – с неприязнью подумала Хелен, а затем решительно поднялась из-за стола, принесла свои извинения, сказала, что появится совсем скоро, и направилась в библиотеку.

Но библиотека оказалась пустой, и Хелен решила ждать прихода сестры. Возможно, Луиза так и не нашла способа обвести вокруг пальца свою гувернантку, но Хелен была уверена, что скоро эта лисичка все же появится и услышит от старшей сестры все, что та думает о своем «дорогом» женихе.

Не прошло и пары минут, как за дверью послышались торопливые тяжелые шаги, явно не принадлежавшие легконогой Луизе. Хелен объяла паника и, первым, что пришло ей в голову было спрятаться за тяжелой темной гардиной. Спрятавшись, она тотчас подумала, что ведет себя неподобающе леди, но менять местоположение было уже поздно – дверь открылась, и в комнату вошли.

– Когда этот проклятый ужин подойдет к концу? Бог свидетель – как мне невыносимо сидеть за столом с этими смехотворными, жалкими поместными дворянами, которые только и желают избавиться от своей уродливой дочурки!

Глаза Хелен тотчас повлажнели. Сердце сжалось от боли.

Она поспешно накрыла рот ладонью, чтобы не вскричать.

Это был голос Годфри.

Голос ее жениха.

#### Глава 9


– Но, Годфри, побойся Бога! Что ты такое говоришь? – раздался голос миссис Бранвелл. Каблуки ее туфель приглушенно стучали по тонкому ковру.

– Когда вы писали мне о том, что она красива, вы забыли упомянуть о том, что ее внешность подобна внешности бастарда рабовладельца и рабыни! – Гофдри говорил довольно громко, не выбирая слов, но Хелен знала: его разговор с матерью останется конфиденциальным, ведь дверь библиотеки была тяжелой и внушительной, а прислуга дома не имела привычки шпионить за гостями.

Свидетелем этой беседы, этого гнева и отвращения была лишь Хелен.

Стала, ненароком.

– Я упомянула о том, что ее кожа не белоснежна. К тому же я видела ее при свете свечей, и, возможно, не совсем правдиво передала описание ее внешности… Но, Годфри, разве это так важно? Она красивая, молодая, здоровая девушка, готовая стать тебе верной супругой и матерью твоих детей! – с отчаянием в голосе сказала ему мать.

– Неужели этого вы мне желаете, матушка? Жизни с этой цыганкой? Темнокожих, как она, детей, чтобы все смеялись надо мной и ставили под сомнение мое отцовство?

– Твои речи просто ужасны!

– Но справедливы и правдивы! Все в Лондоне только и говорят о том, что эта мисс – совсем не дочь мистера Валента, а бастард его женушки!

– Господи, да ведь это всего лишь грязные сплетни! Это ложь! Хелен не посчастливилось унаследовать внешность своего итальянского предка…

– Пусть так, но я не желаю насмешек, и не желаю ложиться в постель с этой уродиной! Ни сейчас и никогда!

Хелен молча слушала оскорбления в свой адрес и готова была разрыдаться от унижения. От боли. От того, как она обманулась, от того, как позволила себе забыть о том, какой несуразной персоной, какой непривлекательной мисс является.

«Так вот почему вчера он так быстро покинул дом! Он увидел меня, разочаровался в том, что я не подхожу под описание, данное ему его матерью, и решил сбежать! Но тогда зачем он так поспешно попросил у моего отца моей руки? Возможно, он имел в своих мыслях и воображении портрет девушки, которой я не являюсь? Но ведь это не моя вина в том, что Создатель, который сотворил все в этом мире и меня, дал мне эту кожу, эти волосы, эти темные глаза!» – подумала Хелен, сотрясаясь от приглушенных рыданий. Но она не могла позволить себе заплакать – плач мог выдать ее присутствие, а она желала дослушать речи своего жениха до конца. Пусть это изрежет ее сердце на куски – ей нужна была правда.

– Я не узнаю тебя, сын мой. Откуда в тебе эта ненависть? Эта грубость? – тихо спросила миссис Бранвелл. Было очевидно, что поведение и слова сына потрясли не только Хелен, но и ее саму. – Пусть Хелен отличается от других английских леди, но это не дает тебе право осыпать ее оскорблениями и наделять ее уничтожительными качествами, которые в ней, я уверена, отсутствуют! И помни, что ты уже попросил ее руки!

Вместо ответа Годфри рассмеялся. Это был насмешливый, злой смех.

– О, я помню! Помню о том, как представлял Хелен подобной Афродите, но только с несколько смуглой кожей и темными волосами, – тихо сказал Годфри. Послышались приглушенные шаги. Он подошел к гардине, за которой пряталась Хелен. Девушка невольно подалась назад и с силой прижалась к окну. Теперь ее и Гофдри отделяла лишь эта гардина, которая чувствовалась, как бездонная, непреодолимая пропасть, развернутая перед ногами оскорбленной и униженной невесты. – Но вы обманули меня, матушка. Моей Афродитой оказалась эта толстая безобразная цыганка.

– Хелен обладает женственной фигурой, которая указывает на то, что ей будет легко вынашивать детей! – строго бросила на слова сына миссис Бранвелл.

– А ее бюст? – словно не слыша слова матери, продолжал Годфри.

«Мой бюст? Что не так с моим бюстом?» – непонимающе подумала Хелен, на миг позабыв о том, какая боль пронзала все ее существо. Она машинально опустила взгляд на свое декольте.

– Бюст, как у крестьянки, родившей дюжину грязных ртов, – уточнил Годфри. – Я желаю заполучить супругу с аккуратным элегантным бюстом, а не с огромным выменем, как у этой Хелен.

«Выменем? Он сравнил мою грудь с выменем, как у коровы?» – Удивлению Хелен не было предела. И не было предела ее чувству унижения и ничтожности. Ее грудь была пышной, но отнюдь не огромной, как заявил о том Годфри. Хелен знала, что вовсе не походила на мечту джентльмена, но никогда не думала, что ее назовут «толстой, безобразной, с огромным выменем цыганкой». Но вдруг в груди девушки зажглась ярость. Ее щеки и шея запылали.

Сейчас она с силой откинет от себя эту гардину и даст этому нахалу и наглецу пощечину. Такую сильную, какую только позволит ее женская рука. А затем она скажет ему все, что она о нем думает!

Но она не смогла. Смелость покинула ее в тот же миг, как и появилась. Ярость ушла. Грудь остыла. Осталась только пустота, наполненная горечью унижения. Но в этом унижении было и то, от чего так старательно пыталась избавиться Хелен: ненависть. К Богу. За то, что Он создал ее такой. Ненависть к себе. За то, что она посмела на что-то надеяться. За то, что не была похожа на свою мать и Луизу.

– Оксфорд дал тебе прекрасное образование, сын мой, но лишил тебя сердца и души, – ледяным тоном сказала миссис Бранвелл.

– Я честно попытался побороть в себе отвращение и рассмотреть достоинства мисс Хелен. Но я не нашел ни одного, – бросил на это Годфри, отходя от гардины.

– О, ты даже не пытался, мой дорогой! – с иронией в голосе воскликнула миссис Бранвелл. – Ты надумал себе что-то, а теперь обвиняешь Хелен в том, в чем совершенно нет ее вины!

– Вы можете говорить все, что угодно, матушка, но мне нужна супруга, к которой я буду рад возвращаться. Стройная, с молочно-белой кожей, красивая, с маленьким бюстом. Я слыхал, эта известная красавица миссис Уингтон стала вдовой. Я думаю посвататься к ней.

– Ты? Посватаешься к Вивиан? – спросила миссис Бранвелл, а затем нервно рассмеялась. – Да она даже не взглянет на тебя! Мой дорогой мальчик, ну, кем ты себя возомнил? Сыном графа? Герцогом? Бароном? Чем ты будешь ей интересен? Она красива и богата, как сам король, и ее ожидают просто блестящие перспективы на брак!

– Тогда я подожду, когда состоится дебют сестры Хелен. Она станет мне просто чудесной женой, которой я смогу гордиться и которую я буду рад выводить в свет, – решительным тоном заявил Годфри.

«Он желает ждать дебюта Луизы! Какой же он змей! Но не надейся заполучить моего ангела Луизу! Я предостерегу ее, и она не подарит тебе ни одного взгляда, ни одного танца! Ты будешь для нее ничтожеством, унизившим ее любимую старшую сестру до глубины души!» – пронеслось в разуме Хелен.

– Луиза! Годфри, тебе придется ждать не один год. Сколько лет этой девочке? Десять? Я точно не помню. – В голосе миссис Бранвелл скользило неприкрытое отвращение. – Но знай же: мисс Луиза станет новой звездой Лондона, и она тебе не достанется. Пусть она происходит от поместных дворян, но она имеет все шансы на брак с джентльменом, обладающим титулом и богатством. А что сможешь дать ей ты? По меркам Лондона ты не беден, но, поверь мне, тебе далеко до статуса желанного жениха!

– Тогда я женюсь на любой другой мисс, но уж точно не на этой Хелен! – стальным тоном сказал на это Годфри. Вновь послышались приглушенные шаги. – Я досижу до конца этого чертового ужина и буду любезен, но, как только я выйду из этого дома – никогда в него не вернусь! Пусть эта цыганка даже не мечтает стать моей женой! – Дверь библиотеки распахнулась и с силой захлопнулась.

– Боже, ну, какой же ты глупец! Как все это объяснить Валентам? Бедная Хелен… Надеюсь, она найдет в своем сердце прощение для своей матери и меня за то, что мы устроили эту помолвку! – тихо сказала миссис Бранвелл. Затем она всхлипнула и тоже покинула библиотеку.

Не смея выйти из своего укрытия, Хелен так и стояла, трясясь от молчаливых рыданий и закрывая рот ладонью. Ее не должно было быть здесь. Годфри даже не подозревал о том, что его злосчастная невеста узнала его истинное отношение к ней и его планы разорвать помолвку.

Все же, найдя в себе смелость и силы, Хелен подбежала к двери, закрыла ее на ключ, села в довольно потрепанное кресло у зажженного огня и дала волю своим чувствам. Она плакала. Слезы текли градом. Соленые. Горькие. Полные обиды. Но теперь она понимала. Теперь она знала: ни один джентльмен во всей Англии не захочет жениться на ней. Ни один из английских джентльменов не полюбит ее. Не увидит ее душу, ее разум, ее мысли и мечты. Потому что все, что видят и всегда будут видят окружающие – ее проклятая кожа, ее непохожесть на англичанку, ее уродливость.

Хелен было безумно жаль себя. Жаль миссис Бранвелл – эту достойную леди, которая находила ее красивой и женственной, которая желала выдать ее замуж за своего сына, которая защищала честь и достоинство Хелен, когда Годфри обливал ее грязью. И ей было жаль свою семью: родители так рады этой помолвке! Они так счастливы тому, что, как они думают, для Хелен нашелся благородный жених. А Луиза? Ее бедная сестра будет плакать при мысли о том, какую боль пережила ее дорогая Хелен! Когда ее родители услышат о том, что «достойный джентльмен» мистер Бранвелл говорил о Хелен гадости и унижал ее внешность, они будут опечалены. Разбиты. Они будут винить себя за то, что своими действиями подставили ее под такой жестокий удар.

«Но должны ли они знать об этом всем?» – вдруг подумала Хелен, и эта мысль заставила ее слезы иссохнуть. Она видела перед собой полные вины глаза отца, полные слез глаза матери, искаженное от обиды за сестру лицо Луизы, даже печаль и непонимание на лице маленького Эдмунда, и эти картины были ей глубоко неприятны. Она не желала принести им горечь.

– Пусть он унизил меня. Пусть не желает жениться на мне. Я приму это как должное. Приму с достоинством, – тихо сказала самой себе Хелен. Она вытерла слезы и выпрямила спину. Все-таки, она леди, и пусть ее только что едва не утопил яростный шторм – она пережила его. И она переживет все, что он принес и все, что он заставит ее сказать тем, кого она любит больше себя.

«Ты можешь планировать все, что желает твоя жалкая душа, Годфри Бранвелл, но я не позволю тебе разорвать помолвку первым. Ее разорву я. Прямо сейчас. Я скажу, что ты недостоин меня! Что будь ты последним мужчиной на земле – я не стала бы твоей супругой! – решила Хелен, направляясь обратно в столовую. Она должна была дать ему понять, что ему не удастся растоптать ее. Ведь он уже это сделал. Но она и виду не подаст. Она уйдет первой. Она уйдет достойно.

Когда Хелен зашла в столовую, ее сердце дрогнуло: за столом сидели ее отец и мать. Бранвеллы исчезли.

– Куда подевались наши гости? – недоуменно спросила Хелен. Ведь она сама слышала о том, что Годфри был полон решительности остаться до конца ужина!

– Ах, моя девочка! Ты здесь! – Миссис Валент поспешно поднялась со своего места и подошла к дочери. Она положила свои ладони на щеки дочери и заглянула в ее глаза. – Ты ни в чем не виновата! Мы ни в чем тебя не виним! Просто так случилось, что вы не подошли друг другу… Мистер Бранвелл…

«Они ушли? Нет, нет! Это я должна унизить его отказом!» – с ужасом подумала Хелен.

Ее план рухнул. Ее достоинство было разбито. Ее гордость покалечена.

– Мистер Бранвелл оказался трусом и подлецом! – громко, сердито заявил мистер Валент, тоже подойдя к дочери. В его глазах блестели слезы, которые он мужественно сдерживал. – Он не достоин тебя, моя родная…

Издав животный крик, полный тоски и ужаса, Хелен бросилась в объятия своего отца.

– Это я во всем виноват! Не разглядел его жалкой, презрительной личности! – простонал мистер Валент, крепко обнимая свою бедную дочь, свою девочку, свое сокровище. – Все моя вина… Моя вина!

Но Хелен не слышала его голоса: ее рыдания заглушали самоистязание отца и причитания матери.

#### Глава 10


Карета была куплена лишь прошлым летом, но колеса уже продолжительное время издавали едва слышимый, но все же заметный скрип. Этот скрип не слишком докучал на коротких дистанциях, но это был уже четвертый день поездки домой, в графство Ратланд, и этот скрип миссис и мистеру Валент с Хелен уже порядком поднадоел.

Как старшая дочь, мисс двадцати лет, Хелен была удостоена чести разделить карету своих отца и матери. Луиза и Эдмунд ехали в отдельной карете, сопровождаемые гувернанткой девочки и гувернером наследника рода. Путь из Лондона в Ратланд был неблизкий, к тому же, семейству необходимо было делать остановки для трапезы и ночевки, и в заведениях непременно приличного типа. Довольно часто дорога пролегала через лес, но оба кучера, а также мистер Валент были вооружены пистолетами, и семья чувствовала себя в безопасности. К счастью для путешественников, четыре дня в дороге прошли гладко, и им оставалось совсем недолго до их родного, любимого Брайстед-Манор, который, несомненно, уже был готов вновь принять под свои высокие потолки семейство Валент, покинувшее свое гнездо почти целый год назад.

Путешествовать в одной карете с родителями, знать, что они воспринимают ее как взрослую – все это радовало Хелен раньше, но сейчас, всю поездку домой она горько сожалела о том, что не могла пересесть в карету сестры и брата. Она не была обижена на родителей и не держала на них зла за то, что они устроили для нее помолвку с мужчиной, который презирает ее. Хелен понимала, что их действия были обоснованными и ожидаемыми: она старшая дочь – и ее нужно сбыть с рук. Они старались для нее, надеялись на то, что она обретет счастье, устроится в своем собственном доме, станет матерью… Нет, родители не совершили ни единой ошибки. Они любили ее и беспокоились о ее будущем, только и всего.

– Все будет просто великолепно, моя птичка, – вдруг сказал мистер Валент. Он сидел напротив дочери, на одном сидении со своей супругой. – Нас всех ждет заслуженный отдых и дивная природа, которую не найти в больших городах, особенно в Лондоне.

– Так и сесть, отец. Так и есть, – тихо ответила Хелен, не взглянув на него. Она притворялась, что с интересом рассматривает плывущий за окном кареты пейзаж, так как не желала ни общения, ни поддержки, ни подбадривания.

– Ты еще молода. Твой рыцарь обязательно появится, – с мягкой улыбкой сказала миссис Валент. – Не всем девушкам удается встретить своего джентльмена так сразу, как это удалось мне. – Она с теплотой взглянула на своего супруга и сжала его ладонь в своей.

– Конечно, матушка. Вы правы. – Хелен готова была согласиться со всеми высказываниями и словами родителей, лишь бы они перестали обращаться к ней.

Увы, только это старшие Валенты и делали: мягко, но настойчиво пытались утешить дочь, а заодно заставить ее прийти к мысли, что ничего не потеряно, что кто-то да обязательно на ней женится. И Хелен ненавидела это. Ненавидела, но не могла прямо сказать родителям о том, что их жалость и постоянное напоминание о позоре, который она пережила, благодаря «недостойному мистеру Бранвеллу» лишь мучают ее сознание и душу, вновь и вновь возвращая ее в ту библиотеку, за ту гардину, в тесную спальню лондонского особняка, в которой она тихо рыдала в то время, как ее домочадцы спали, потрясенные и огорченные. В ту ночь Луиза прокралась в комнату сестры, чтобы разделить с ней ее горе, но Хелен решительно заявила ей, что сама справится со своими чувствами, и отослала ее спать. А через несколько дней Валенты уехали. Подальше от Лондона и его жестоких обитателей. К чему ждать, если молодое женское сердце нуждалось в исцелении родными стенами?

Сами того не осознавая, мистер и миссис Валент трогали уже понемногу начинающие заживать раны в душе Хелен. Но эти мучения должны были прекратиться совсем скоро. К счастью.

– Этот сезон прошел довольно скучно. Ни интересных занятий, ни достойных внимания, грандиозных событий, – вновь сказала миссис Валент.

– Разве помолвка мистера Найтингейла и мисс Бэкли, а также трагическая смерть бедного мистера Уингтона – не подходят под эту категорию? – иронично улыбнулся мистер Валент.

– А вы знаете, что герцога Найтингейла так и не отыскали? Он будто испарился в воздухе! – с запалом воскликнула миссис Валент, и она продолжала свой монолог до самого момента, когда Хелен мягко перебила ее словами: «А вот и наш дорогой Брайстед-Манор! Ах, здесь приветливо и чище все: воздух, природа, люди!».

Через высокую арку карета въехала в просторный каменный двор и остановилась у парадного входа. Кучер поспешно спешился с козел, открыл дверцу и предложил руку сидящим в ней благородным господам.

Первой из кареты спустилась Хелен. Голос матери, а также ее долгая пространная речь и сплетни о герцоге Найтингейл потрепали ей нервы, поэтому свежий холодный воздух и негромкое пение птиц, такое знакомое и родное, заставили ее вдохнуть полной грудью и на миг закрыть глаза. О, это было истинное наслаждение – вернуться домой.

«И все же, как прекрасно то, что мистер Бранвелл оказался такой подлой и неприятной личностью. Стань я его супругой – он увез бы меня в Лондон и держал бы меня там в плену!» – вдруг подумала Хелен, и эта неожиданная мысль заставила ее улыбнуться. Она открыла глаза, окинула элегантный, каменный фасад дома любящим взглядом, приподняла края платья и, словно птица, пролетела по короткой лестнице в дом.

«Я останусь здесь всю свою жизнь! Я больше не покину тебя, мое дорогое убежище!» – с радостным возбуждением мысленно пообещала Хелен, медленно прохаживаясь по комнатам, полным воспоминаний, и узким коридорам, полным детских проказ. Войдя в свою комнату – просторную, с элегантной новой мебелью, с широкой, удобной кроватью, она с довольным вздохом сняла с головы капор, аккуратно положила на прикроватный столик свои тонкие шерстяные перчатки и села в свое любимое, немного узкое кресло у камина, жарко затопленного ароматными поленьями.

– Моя дорогая, ты ни за что не поверишь! – Вдруг раздался в комнате громкий возглас миссис Валент. Она едва ли не подбежала к дочери и протянула ей белый конверт, который, как заметила Хелен, уже был вскрыт. – Тебя ожидало письмо от миссис Бранвелл! Я позволила себе прочитать его, ты же знаешь, что я беспокоюсь о тебе.

– Что ей от меня нужно? – удивленно спросила Хелен, беря конверт в руки, но не желая читать само письмо.

– Она приносит всем нам, и тебе особенно, свои искренние извинения и сожалеет обо всем случившемся в тот вечер. Она пишет, что мечтала стать тебе доброй свекровью… – начала миссис Валент.

– Достаточно, матушка. Ради Бога, этого достаточно, – холодно перебила ее Хелен. – Разве вы все еще не поняли, что в семействе Бранвелл я больше не нахожу ни интереса, ни желания общения с ними?

– Еще одно письмо! Письмо для Хелен! – послышался в коридоре высокий голос Луизы, и через миг она уже стояла рядом с сестрой – раскрасневшаяся и запыхавшаяся. – И еще вот этот сверток! Тоже для тебя!

– Подарок для Хелен? От кого? – приподняла брови миссис Валент. – Ну, же моя дорогая, прочти письмо! Мы будем рады услышать эти дружественные строчки!

– Нет, нет, сначала раскрой свой подарок! Так занятно взглянуть, что же там! – просияла Луиза.

Хелен не желала ни читать письмо, ни открывать вдруг откуда-то взявшийся подарок, но подчинилась капризу сестры и развернула плотную серую бумагу.

– О! Какая прелесть! – ахнула миссис Валент, прижав ладонь к сердцу.

– Ой, Хелен, как же я тебе завидую! – хлопнула в ладони широко улыбающаяся Луиза.

Неожиданным подарком, который ожидал Хелен дома, оказался невероятно красивый, элегантный белый зонтик от солнца. Но, если миссис Валент и Луиза были от него в восторге, Хелен задавала себе вопрос: от кого это подарок? И что он значит?

– Я не ожидаю никаких зонтов, – тихо сказала она и, вручив зонтик сестре, быстро раскрыла конверт, пробежала взглядом строчки и хмыкнула себе под нос.

– Что же там, моя дорогая? От кого такой восхитительный сюрприз? – заинтересованно спросила миссис Валент.

– Увы, матушка, никакого сюрприза не случилось, – ровным тоном ответила ей Хелен, складывая письмо в несколько раз и положив его в конверт. – Этот зонтик был заказан для меня отцом, на мой День рождения, но, по интересной случайности, был доставлен сюда лишь вчера.

– И сколько же твой отец на него потратил? – уточнила миссис Валент, тотчас подумав о семейном бюджете и возможном расточительстве своего супруга.

– Право, не помню, но не так много, – улыбнулась Хелен. – Я вижу, этот зонтик тебе по душе, Луиза? И он так идет твоей улыбке. Забирай его себе.

– Правда? Ах, моя Хелен, ты самая лучшая сестра в мире! – Луиза поспешно поцеловала сестру в щечку, а затем выбежала из комнаты, унося с собой свое новое сокровище.

– Тебе следует переодеться, моя дорогая, – сказала миссис Валент, направляясь к двери. – Я пошлю к тебе Сару. Она так рада твоему возвращению.

– Я так и сделаю, матушка, – коротко ответила Хелен.

Когда миссис Валент скрылась за дверью, Хелен вновь прочла письмо, сопровождающее зонтик, и в этот раз ее лицо потемнело, а брови нахмурились. Затем она в сердцах бросила в камин оба письма и, вновь чувствуя горечь и подступившие к глазам слезы, быстро вышла из комнаты, стремясь спрятаться ото всех во все еще ледяном и мертвом саду.


«Для защиты Вашей кожи, дорогая мисс. Это моя компенсация Вам за мой отказ жениться на Вас.

Годфри Бранвелл»


Это было единственным, что было написано на дорогой белоснежной бумаге, но через долю секунды эти слова уже поглотил огонь.

Но если огонь стер эти строчки, то рану, которую нанес Хелен мистер Бранвелл, не могло стереть и излечить ничто. Даже время.

#### Глава 11


Апрель пришел к графство Ратланд с дождями и ветром. Погода была такой хмурой и неприветливой, что семейство Валент проводило большинство своего времени в стенах дома. Нужно сказать, возвращению Валентов были рады не только слуги Брайстед-Манор, но и соседи, а также местное высшее общество. Тотчас же посыпались приглашения на званые ужины, чаепития, музыкальные вечера, – и на них Хелен вынуждена была выслушивать непрошенное сожаление и огорчение местных маменек тому, что ее дебютный сезон в Лондоне прошел без пользы, и тому, что она вернулась в Ратланд, не связанная помолвкой. Хелен была не единственной благородной мисс графства, которая имела честь дебютировать прошлым летом, но она была единственной, кого «не взяли замуж», как сказала пожилая, сухая, как жердь миссис Моунти – известная сплетница и особа, удачно выдавшая замуж четырех дочерей и женившая троих сыновей.

Зная о том, что ожидает ее на всех этих приемах и увеселениях, Хелен не желала покидать стен дома, но правила приличия заставляли ее каждый вечер проводить в обществе сплетниц, наблюдая за танцующими парами и одиноко прячась от тех, кто желал завести с ней беседу о ее лондонском сезоне, а таких, впрочем, находилось немало. Если в Лондоне мисс Хелен Валент была незаметной, здесь, в родном краю, она была «нашей милой девочкой». Здесь у Хелен даже имелись пара подруг, однако, к несчастью для нее и счастью для них, обе девушки удачно вышли замуж и уехали из Ратланда: одна – на самый юг, вторая – на северо-восток. В местном высшем обществе теперь не осталось девушек старше Хелен, или даже девушек ее возраста. Она осталась той самой «бедняжкой», незамужней и уже «не первой свежести» благородной крови мисс всего графства.

Находясь в родном доме, редко, но прогуливаясь по местным красотам и упиваясь сельским спокойствием, Хелен думала о Годфри и его дурном поступке все меньше и меньше. Правда, теперь она сожалела о том, что просто-напросто не сломала тот прекрасный, полный насмешки зонтик, ведь Луиза носила его с собой повсюду, даже несмотря на то, что использовать его по назначению ей все еще не удалось из-за прихоти апрельской погоды.

Чтобы занять свое свободное время дома, Хелен попросила отца нанять для нее учительницу игры на фортепиано, и теперь усердно занималась музыкой по три часа в день. Увы, особого таланта у нее не имелось, но она получала наслаждение от пения клавиш и того, как она умело сочиняла романсы, которые, увы, она считала вздорными и никогда не записывала их на бумаге.