Эдуард Сероусов
Торговцы смертью

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: КОНТАКТ

Глава 1: Приближение

Огромный скелетоподобный корабль плыл в пустоте космоса, постепенно приближаясь к голубой планете. Его биолюминесцентная поверхность пульсировала в такт невидимому сердцебиению, создавая впечатление живого организма, а не космического судна. Внутренние структуры напоминали одновременно органические соборы и анатомические театры: высокие сводчатые потолки, стены из костеподобного материала, ритуальные алтари вместо привычных людям пультов управления.

Нексос стоял в центральном зале корабля, окруженный сложной биоорганической конструкцией, которая в человеческих терминах могла бы называться "навигационной системой". Его серая эластичная кожа отражала слабое сине-зеленое свечение стен, ритуальные шрамы-символы на поверхности тела казались текучими узорами на гладкой поверхности воды. Шесть удлиненных пальцев с дополнительными суставами погрузились в гелеобразную субстанцию пульта.

– Дистанция до объекта – две десятые светового дня, – произнес он на языке Танатидов, состоящем из сложных модуляций и низкочастотных вибраций. – Биосфера планеты регистрирует приблизительно одиннадцать миллиардов сигнатур разумной жизни. Энергетический фон соответствует технологической цивилизации третьего порядка.

Верховный Танатолог Морбидус медленно повернулся к Нексосу. Его высокая фигура, почти полностью покрытая ритуальными шрамами, возвышалась над остальными присутствующими в зале. Церемониальные импланты из биоорганического материала венчали его голову, придавая сходство с древними костяными коронами из архивов их расы.

– Подготовить ритуал полусмерти, – приказал Морбидус. – Необходимо провести первичное сканирование их коллективного сознания перед официальным контактом.

Нексос слегка наклонил голову в знак повиновения и направился к ритуальной камере. За спиной он услышал, как Морбидус отдает распоряжения остальным членам экипажа:

– Привести флот в боевую готовность. Активировать защитные мембраны. Подготовить Собирателей к первой волне.

Коридоры корабля расширялись и сужались, словно живые артерии, реагируя на присутствие Нексоса. Биолюминесцентные нити на стенах светились ярче там, где он проходил, отмечая его путь. Другие Танатиды, встречавшиеся ему, почтительно отступали, прикладывая два пальца к центральному шраму на груди – символ признания его статуса в касте жрецов.

Камера ритуалов находилась в самой глубокой части корабля. Округлое помещение напоминало внутренность черепа с множеством углублений в стенах, где хранились ритуальные инструменты. В центре располагалась платформа из живой, пульсирующей ткани, напоминающей смесь мышц и нервных окончаний.

Нексос начал подготовку: извлек из стеновых ниш несколько биоорганических приборов, напоминающих тонкие серебристые иглы с пульсирующими каплями жидкости на концах. Разместил их по периметру платформы, настраивая угол и глубину проникновения. Затем снял верхние слои своего церемониального одеяния, обнажая дополнительные ритуальные шрамы на груди и спине.

– Запись ритуала полусмерти для исследования объекта Терра, – произнес он для корабельного архива. – Исполняет Верховный Жрец Нексос, цикл 347, статус: Исследователь.

Он лег на платформу, чувствуя, как живая ткань адаптируется под его тело, создавая идеальную поддержку. Биоорганические иглы автоматически повернулись к нему, синхронизируясь с его дыханием.

Нексос закрыл свои крупные черные глаза и начал ритуальное песнопение – серию низкочастотных вибраций, которые резонировали с тканями платформы. Постепенно иглы начали двигаться, приближаясь к его телу.

Первый укол он почувствовал у основания черепа – острая боль, быстро сменившаяся волной холода, распространяющегося по нервной системе. Вторая игла вошла точно между ребрами, достигая сердца и синхронизируя его ритм с пульсацией корабля. Третья и четвертая иглы одновременно погрузились в запястья, создавая биохимическую связь между его кровеносной системой и системами корабля.

Сознание Нексоса начало отделяться от тела – не полностью, но достаточно, чтобы войти в состояние полусмерти. Это было не похоже на человеческое состояние транса или медитации. Скорее, часть его нейронных связей временно отключалась, в то время как другая часть – особенно та, что отвечала за восприятие "энергетических следов" – наоборот, активизировалась до предела.

Его восприятие расширилось, выйдя за пределы корабля, устремившись к голубой планете. Сначала он ощутил только общий фон – огромное количество живых существ, их коллективное биоэлектрическое поле. Затем его внимание сфокусировалось на разумных существах – людях.

И тут его сознание содрогнулось от шока.

Волна паники, страха и отрицания захлестнула его восприятие. Миллиарды существ, каждое из которых отчаянно цеплялось за жизнь, ужасаясь даже мысли о естественном завершении своего цикла. Нексос никогда не сталкивался с подобной аномалией – расой разумных существ, настолько отрицающих самую суть бытия.

Он углубился дальше, пытаясь понять этот феномен. Образы и ощущения хлынули в его сознание: похоронные ритуалы, скрывающие естественную красоту разложения; медицинские технологии, направленные исключительно на продление функционирования тел; химические препараты, замедляющие старение; имплантаты, заменяющие отказывающие органы; и самое шокирующее – цифровые проекты для сохранения сознания без физического носителя.

Нексос попытался найти хоть какое-то рациональное объяснение этому. Возможно, эти существа не понимают истинной природы смерти? Возможно, их эволюционное развитие пошло по искаженному пути? Или, что самое тревожное, может быть они каким-то образом утратили связь с Великим Циклом?

Продолжая исследование, он наткнулся на концепции и образы, которые казались ему еще более чуждыми: религии, обещающие загробную жизнь как награду; культуры, отрицающие саму возможность перерождения; философские системы, утверждающие полное исчезновение сознания после смерти тела.

Наконец, он обнаружил то, что привело его в состояние, близкое к когнитивному шоку – проект под названием "Лазарь". Группа человеческих ученых разрабатывала технологию полного копирования нейронной структуры мозга в квантовые компьютеры, стремясь достичь бессмертия сознания в цифровой форме. Это было хуже, чем просто отрицание смерти – это была попытка полностью исключить ее из естественного цикла существования.

Нексос резко вышел из состояния полусмерти, иглы автоматически извлеклись из его тела. Он судорожно дышал, пытаясь справиться с полученной информацией.

Платформа под ним изменила цвет, реагируя на его биохимические показатели. Ритуальная камера зафиксировала необычную реакцию и активировала протокол восстановления – мелкие капли регенеративной жидкости опустились с потолка, покрывая тело Нексоса защитным слоем.

Дверь ритуальной камеры открылась, и вошел Ктух – молодой ученик Нексоса. Его меньшее количество ритуальных шрамов указывало на его низший статус в иерархии.

– Учитель, – произнес Ктух, прикладывая пальцы к центральному шраму. – Верховный Танатолог требует вашего присутствия на совете. Что-то произошло во время ритуала?

Нексос медленно поднялся, позволяя регенеративной жидкости впитаться в его кожу.

– Ситуация… нестандартная, – произнес он, тщательно подбирая слова. – Эти существа… люди… они больны. Больны так глубоко, что даже не осознают этого.

– Больны? – Ктух наклонил голову в жесте замешательства. – Какой-то вид планетарной инфекции?

– Хуже. Духовная эпидемия, – Нексос начал надевать свое церемониальное облачение. – Они отрицают смерть, Ктух. Боятся ее. Борются с ней. Считают ее врагом, а не естественным и прекрасным переходом.

Глаза молодого ученика расширились.

– Но как такое возможно? Как разумный вид может развиться с таким фундаментальным искажением восприятия?

– Этого я пока не понимаю, – ответил Нексос, направляясь к выходу. – Но, похоже, наша миссия здесь будет сложнее, чем предполагалось изначально.

Они быстро продвигались по органическим коридорам корабля к центральному залу совета. Нексос чувствовал необычное напряжение в своем теле – побочный эффект от контакта с таким количеством искаженных энергетических паттернов.

Центральный зал трансформировался, приняв форму амфитеатра. В центре на возвышении стоял Морбидус, окруженный другими высшими Танатологами. Их церемониальные импланты светились, указывая на активное обсуждение.

– Нексос, – голос Морбидуса разнесся по залу, заставляя вибрировать молекулы воздуха. – Поделись с советом результатами своего исследования.

Нексос вышел в центр амфитеатра и активировал биоорганический проектор – из его ладони выросла тонкая структура, напоминающая дерево из светящихся нейронов. Через нее он транслировал полученные во время ритуала образы.

– Существа, населяющие эту планету, называют себя "людьми". Технологически развитая цивилизация, колонизировавшая два других объекта своей звездной системы. Средняя продолжительность жизни около 150 их солнечных циклов, что составляет примерно четверть нашего стандартного жизненного цикла.

Он сделал паузу, готовясь сообщить главное.

– Но их развитие пошло по извращенному пути. Они рассматривают смерть как нечто неестественное, как враждебную силу, с которой нужно бороться. Вся их медицина, значительная часть науки и даже религиозных систем направлена на отсрочку или полное отрицание естественного перехода.

По залу прокатился волна шокированных вибраций – эквивалент человеческих шепотов и восклицаний.

– Более того, – продолжил Нексос, – они разрабатывают технологии "цифрового бессмертия" – сохранения сознания в искусственных носителях, полностью разрывая связь между телесным и духовным.

Морбидус поднял руку, прерывая волну возмущенных комментариев.

– Теперь становится ясно, почему Великий Цикл привел нас именно к этой планете, – его голос звучал с мрачной торжественностью. – Мы столкнулись не просто с очередной молодой расой, нуждающейся в направлении. Мы обнаружили цивилизацию, охваченную духовной пандемией. Если позволить ей развиваться дальше, эта инфекция может распространиться на другие системы.

Он повернулся к специальному органическому экрану, отображающему солнечную систему Земли.

– Совет Танатологов, я предлагаю активировать Протокол Освобождения, – произнес Морбидус.

Зал наполнился низкими вибрациями согласия.

Нексос почувствовал непривычную волну… чего-то. Не совсем эмоции – Танатиды не испытывали эмоций в человеческом понимании – но чего-то похожего на смутное беспокойство.

– Верховный Танатолог, – произнес он, делая шаг вперед. – Прежде чем мы приступим к Освобождению, я рекомендую провести более глубокое исследование этого феномена. Возможно, мы имеем дело с уникальным случаем эволюционного развития, который может предоставить ценные данные для наших архивов.

Морбидус смотрел на него несколько секунд своими полностью черными глазами, словно оценивая истинные мотивы.

– Твое предложение имеет рациональное зерно, – наконец произнес он. – Прежде чем освободить этих существ от их страданий, мы должны полностью понять природу их духовной болезни. – Он обратился ко всему совету: – Нексос возглавит исследовательскую группу. Вы будете изучать человеческую концепцию смерти, их ритуалы, верования, технологии. Собирать образцы их культуры для архивов. Это поможет нам оптимизировать процесс Освобождения.

Нексос склонил голову в знак принятия задания, но внутри него усилилось то странное ощущение. Он не знал, почему, но идея "освобождения" миллиардов существ вызывала у него что-то, похожее на… сомнение? Нет, Танатиды не испытывали сомнений. Скорее, исследовательский интерес. Да, именно так.

– Я соберу команду и подготовлю план исследования, – сказал он. – Нам потребуется захватить образцы их технологий, особенно связанных с медициной и с проектом "Лазарь". Также необходимы живые экземпляры для изучения их нейрофизиологии и психологии смерти.

– Одобрено, – кивнул Морбидус. – Ты получишь все необходимые ресурсы. Флот займет позиции вокруг планеты через шесть часов. Первый контакт будет установлен с их орбитальными станциями. После сбора предварительных данных мы начнем высадку на поверхность.

Совет завершился, и Танатиды разошлись по своим обязанностям. Нексос направился к своей лаборатории, мысленно составляя список необходимого оборудования и персонала для исследования. Ктух следовал за ним, молча наблюдая за своим учителем.

– Что-то беспокоит тебя, учитель? – неожиданно спросил молодой Танатид, когда они вошли в лабораторию.

Нексос повернулся к ученику, удивленный его наблюдательностью.

– Почему ты спрашиваешь?

– Твои биоритмы нарушены после ритуала полусмерти. Я заметил микроколебания в твоей ауратической проекции, – ответил Ктух.

Нексос оценил проницательность ученика.

– Контакт с коллективным сознанием людей оказался… дестабилизирующим, – признался он. – Их страх смерти настолько силен, что создает искажения в энергетическом поле. Это сложно обрабатывать даже с моим опытом.

Ктух выглядел обеспокоенным.

– Может быть опасно погружаться глубже в их сознание?

– Возможно, – согласился Нексос. – Но именно поэтому я должен возглавить исследование. Мой опыт и подготовка дают наилучшие шансы на сохранение… объективности.

Он активировал главный терминал лаборатории – сложный биоорганический интерфейс, напоминающий нервную систему в разрезе.

– Начнем с составления списка приоритетных целей для захвата. Нам нужны их медицинские центры, исследовательские лаборатории, особенно те, где разрабатывается проект "Лазарь". Также образовательные учреждения, хранилища культурных артефактов, ритуальные места для проводов умерших.

Ктух подключился к терминалу, начиная сканирование человеческих информационных сетей через дальние сенсоры корабля.

– Учитель, я обнаружил крупный научный комплекс в регионе, который они называют "Европа". Он специализируется на продлении человеческой жизни и включает отдел по нейронному картированию. Возможно, это связано с проектом "Лазарь".

Нексос изучил данные, появившиеся перед ним в виде трехмерной органической проекции.

– Отметь его как первичную цель, – сказал он. – Также найди их главные похоронные комплексы. Мне нужно понять, как существа, отрицающие смерть, обращаются с телами умерших.

За следующие несколько часов они составили подробный план операции. Нексос отобрал десять Собирателей для своей команды – Танатидов среднего ранга, специализирующихся на сборе информации и образцов. Также он запросил двух специалистов по человеческой биологии из числа ученых корабля.

Когда все приготовления были завершены, Нексос вернулся в свою личную каюту для медитации и восстановления. Помещение было минималистичным даже по стандартам Танатидов – только регенерационная платформа и небольшой алтарь с символами Великого Цикла.

Он опустился на платформу, которая адаптировалась под его тело, и попытался войти в состояние покоя. Но образы из человеческого коллективного сознания продолжали всплывать перед его внутренним взором – больницы, где врачи боролись за каждую секунду жизни пациентов; лаборатории, где ученые искали способы обмануть естественный процесс старения; плачущие люди у постели умирающих; сложные ритуалы сохранения и сокрытия тел…

И самый тревожный образ – проект "Лазарь", названный в честь мифологического человека, вернувшегося из мертвых. Сама концепция возвращения из смерти была кощунственной для Танатидов. Смерть не была состоянием, из которого нужно возвращаться. Она была целью, кульминацией, завершением совершенного цикла существования.

Нексос попытался отбросить эти мысли, сосредоточившись на мантре перехода, но они продолжали возвращаться, словно его сознание было заражено человеческим страхом. Это было неприемлемо. Он должен сохранять ясность разума для предстоящей миссии.

Наконец, он прибегнул к древней технике ритуального очищения – с помощью специального инструмента нанес себе новый небольшой шрам на предплечье, позволяя физическому ощущению вытеснить ментальные образы. Кровь медленно выступила на поверхность кожи, и Нексос сконцентрировался на этом процессе, на каждой капле, на ее пути, на изменении цвета при контакте с воздухом.

Постепенно его сознание очистилось, вернувшись к привычному состоянию аналитической отстраненности. Он был готов.

Корабельная биосистема уведомила его о приближении к орбите Земли. Нексос поднялся, нанес регенеративный гель на новый шрам и направился в командный центр.

Там уже собрались Верховный Танатолог и другие лидеры миссии. Огромный органический экран показывал голубую планету и россыпь искусственных спутников и станций вокруг нее.

– Мы готовы к первому контакту, – произнес Морбидус, глядя на Нексоса. – Твоя исследовательская миссия начнется сразу после церемонии приветствия. Помни, мы пришли освободить этих существ, но сначала мы должны полностью понять их болезнь.

Нексос кивнул.

– Я не подведу Великий Цикл, – ответил он традиционной фразой.

В глубине своего сознания он задался вопросом, который никогда раньше не возникал в его разуме: что, если эти существа не хотят быть "освобожденными"?

Глава 2: Первый контакт

Международная космическая станция "Гармония" медленно вращалась на низкой околоземной орбите, сверкая солнечными панелями в лучах восходящего солнца. Внутри модуля управления командир станции, полковник Джеймс Эдвардс, плавал в невесомости перед главным мониторингом терминалом. Он нахмурился, глядя на показания дальних сенсоров.

– Ирина, ты видишь это? – спросил он у своего заместителя, доктора Ирины Ковалевой, которая проверяла данные атмосферных датчиков в другом конце модуля.

– Что именно, командир? – она оттолкнулась от стены и подплыла к нему, останавливаясь рядом с помощью поручня.

– Эти аномалии на дальнем сканировании, – Эдвардс указал на экран, где мигали несколько красных точек. – Они появились около часа назад на краю детектируемого диапазона. Сначала я думал, что это просто сбой оборудования, но теперь их число увеличилось, и они определенно приближаются.

Доктор Ковалева изучила данные, её брови сошлись на переносице.

– Это не похоже ни на один из известных типов объектов. Слишком большие для космического мусора, слишком медленные для метеоритов, и определенно не наши спутники или корабли, – она повернулась к командиру. – Мы должны сообщить на Землю.

– Уже сделано, – кивнул Эдвардс. – Центр управления полетами запросил подтверждение и дополнительные данные. Они поднимают по тревоге наземные телескопы и радары.

Японский астрофизик Хироши Такеда, пролетавший мимо, остановился, услышав их разговор.

– Могу я взглянуть? – спросил он, подплывая ближе.

Эдвардс молча показал на экран.

– Странно, – пробормотал Такеда после нескольких минут изучения данных. – Они движутся слишком… упорядоченно для естественных объектов. И судя по траектории, происходят не из нашей солнечной системы.

– Вы думаете… – начала Ковалева, но не закончила фразу.

– Я ничего не думаю, – быстро ответил Такеда. – Просто констатирую факты. Нам нужно больше данных.

Терминал связи ожил, и на экране появилось напряженное лицо директора Центра управления космическими полетами.

– Полковник Эдвардс, подтверждаем ваши наблюдения. Наземные системы зафиксировали множественные объекты, приближающиеся к Земле. По предварительным оценкам, это искусственные конструкции неизвестного происхождения. Объявлен глобальный протокол "Первый контакт". Ваша станция – ближайший наблюдательный пункт. Продолжайте мониторинг и передачу данных.

Эдвардс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Вас понял, – ответил он. – Запрашиваю инструкции.

– Держите все системы связи открытыми. Если будет попытка контакта, не предпринимайте никаких действий без прямого разрешения Объединенного космического командования. Мы высылаем специализированный протокол коммуникации.

Связь прервалась. В модуле повисла тяжелая тишина.

– Вот и всё, – тихо произнесла Ковалева. – Первый контакт. Мы всегда знали, что это произойдет, но думали, что это будет… не знаю, более постепенно? Сигналы, сообщения…

– А не флот кораблей, внезапно появившийся на пороге, – закончил за неё Эдвардс. Он повернулся к экипажу. – Так, всем собраться! У нас протокол "Первый контакт"!

Шесть часов спустя атмосфера на станции была наэлектризована смесью страха, возбуждения и неопределенности. Члены экипажа, представлявшие двенадцать разных стран, выполняли свои обязанности с механической точностью людей, пытающихся сохранить нормальность в абсурдной ситуации.

Экраны мониторинга показывали уже не просто точки – теперь можно было различить формы приближающихся объектов. Они были огромными, гораздо больше, чем любой построенный человечеством космический корабль, с причудливой, почти органической структурой, напоминающей огромные скелеты или экзотические морские раковины.

– Основной флот остановился на лунной орбите, – доложил офицер мониторинга. – Но один объект отделился и направляется к нам. Расчетное время прибытия – 17 минут.

Эдвардс проверил системы станции. Защиты у них практически не было – "Гармония" была научной и дипломатической платформой, не военной базой. Единственной "защитой" были протоколы карантина и герметизации отсеков.

– Все по местам, – скомандовал он. – Доктор Такеда, активируйте все доступные сенсоры и запишите каждую чертову деталь. Ковалева, установите прямую связь с Объединенным командованием. Мур, подготовьте аварийные системы жизнеобеспечения на случай… на случай чего угодно.

Пятнадцать минут спустя огромная конструкция зависла в ста метрах от космической станции. Вблизи она выглядела еще более инопланетно – серо-белая поверхность с биолюминесцентными узорами, которые, казалось, пульсировали в определенном ритме. Никаких видимых двигателей, антенн или иллюминаторов.

– Они… прекрасны, – прошептал Такеда, не отрываясь от телескопического монитора.

На главном экране связи появился генерал Уилсон, глава Объединенного космического командования.

– Полковник, мы передаем стандартный протокол приветствия на всех возможных частотах. Математические последовательности, базовые физические константы, простые изображения. Если они ответят, немедленно доложите.

– Есть, сэр, – ответил Эдвардс.

Но ответа не последовало. Вместо этого от корабля отделилась небольшая капсула и двинулась прямо к шлюзовому отсеку станции.

– Они пытаются пристыковаться! – воскликнул офицер безопасности.

– Блокируйте шлюз! – приказал Эдвардс, но было поздно.

Инопланетный объект не пытался использовать стандартные механизмы стыковки. Он просто прикрепился к обшивке станции и… словно врос в неё. Металл и другие материалы в месте контакта начали трансформироваться, образуя новую структуру – что-то вроде органического перехода между кораблем пришельцев и человеческой станцией.

– Боже мой, – прошептал кто-то. – Это какая-то технология наноассемблеров? Или молекулярной перестройки?

– Всем немедленно в скафандры! – скомандовал Эдвардс. – Герметизировать все отсеки! Активировать протокол биологического карантина!

Экипаж бросился выполнять приказы, но было ясно, что они не были готовы к такой ситуации. Стандартные протоколы первого контакта предполагали обмен сигналами, постепенное установление коммуникации, возможно, встречу в нейтральном пространстве после длительной подготовки. Но не прямое физическое вторжение на станцию.

– Генерал, – обратился Эдвардс к Уилсону, все еще остававшемуся на связи. – Они создали несанкционированный доступ на станцию. Запрашиваю инструкции.

– Сохраняйте спокойствие, полковник, – ответил генерал напряженным голосом. – Не предпринимайте агрессивных действий. Пытайтесь коммуницировать. Мы активируем оборонные системы на Земле, но надеемся на мирный исход.

В этот момент внутренние сенсоры станции зафиксировали движение внутри модуля, примыкающего к месту контакта. На видеомониторе появились фигуры, определенно не человеческие, но гуманоидные.

– У нас гости, – сообщил Эдвардс, стараясь сохранять профессиональный тон. – Запрашиваю разрешение на установление прямого контакта.

После секундной паузы Уилсон ответил:

– Разрешаю. Будьте предельно осторожны. Помните о протоколе безопасности.

Эдвардс кивнул и, убедившись, что его скафандр полностью герметичен, направился к модулю контакта. С ним пошли Ковалева как специалист по коммуникациям и Такеда, чьи знания могли быть полезны.

Приближаясь к шлюзу, они увидели, как материал переборки странным образом трансформировался – металл приобрел органические свойства, став похожим на мембрану.

– Невероятно, – пробормотал Такеда. – Они полностью реструктурировали материал на молекулярном уровне.

Эдвардс жестом приказал ему замолчать и активировал переговорное устройство скафандра.

– Я полковник Джеймс Эдвардс, командир Международной космической станции "Гармония". От имени человечества приветствую вас на нашей станции.

Дверь шлюза, превратившаяся в странную органическую диафрагму, раскрылась. В помещение вошли три высокие фигуры, каждая примерно двух с половиной метров ростом. Их серая эластичная кожа была покрыта сложными узорами, напоминающими шрамы или татуировки. Большие, полностью черные глаза, без видимых зрачков или белков, изучали людей. Их конечности были пропорциональны телу, но заметно удлинены, с шестью тонкими пальцами на каждой руке.

Центральная фигура сделала шаг вперед и произвела серию низкочастотных вибраций, которые люди скорее почувствовали, чем услышали. Затем пришелец поднял руку в странном жесте – два пальца прикоснулись к центральному шраму на груди.

– Они пытаются коммуницировать, – прошептала Ковалева. – Возможно, это приветственный жест.

Эдвардс медленно поднял руку в ответном жесте, стараясь имитировать движение пришельца.

Существо наклонило голову, словно в знак одобрения, и вновь произвело серию вибраций. Затем оно извлекло из складок своего одеяния странный предмет, напоминающий органический кристалл, и протянуло его Эдвардсу.

Полковник заколебался, но затем осторожно взял предмет. Кристалл слегка пульсировал, испуская мягкое синее свечение.

– Похоже на какой-то коммуникационный прибор, – предположил Такеда. – Или подарок?

Внезапно кристалл нагрелся и начал вибрировать в такт с низкочастотными пульсациями, исходящими от пришельцев. Эдвардс почувствовал странное головокружение, а затем услышал голос – не физический звук, а словно мысль, возникшую прямо в его мозгу.

«Мы приветствуем вас, люди. Мы – Танатиды, хранители Великого Цикла. Мы пришли, чтобы принести вам дар освобождения от вашего величайшего страха».

– Вы слышали это? – спросил Эдвардс своих спутников.

Ковалева медленно кивнула, её лицо за стеклом шлема было бледным.

– Похоже на какую-то форму телепатии, усиленную этим устройством, – пробормотал Такеда. – Фантастика…

Эдвардс решил ответить, просто проговорив слова вслух:

– Благодарим вас за контакт. Мы хотели бы узнать больше о вас и ваших намерениях. Что означает "дар освобождения"?

Ответ пришел незамедлительно, снова прямо в их сознании:

«Мы наблюдали ваше коллективное сознание и обнаружили глубокую духовную болезнь – страх перед естественным завершением жизненного цикла. Мы пришли, чтобы показать вам красоту и совершенство правильной смерти».

Эдвардс напрягся. Такеда и Ковалева обменялись встревоженными взглядами.

– Мы ценим вашу… заботу, – осторожно ответил полковник. – Но мы не понимаем, что означает "правильная смерть". Возможно, существуют культурные различия в понимании…

«Различия есть, – прервал его ментальный голос. – Именно поэтому перед полным освобождением необходим ритуал обмена. Позвольте продемонстрировать».

Не дожидаясь согласия, центральный Танатид поднял руку с зажатым в ней тонким серебристым инструментом, напоминающим иглу. Другие двое Танатидов синхронно сделали шаг вперед, словно готовясь к какому-то действию.

– Подождите! – воскликнул Эдвардс, инстинктивно отступая. – Мы не готовы к каким-либо процедурам без предварительного обсуждения и согласия.

Но пришельцы продолжили движение. Центральный Танатид произнес что-то на своем вибрационном языке, и Эдвардс вновь услышал в своем сознании:

«Не бойтесь. Малая смерть – это дар, первый шаг к пониманию».

Ковалева первой осознала, что происходит.

– Они собираются навредить нам! – воскликнула она. – Это какой-то ритуал… убийства!

Эдвардс мгновенно перешел в режим боевой готовности.

– Отойдите! – крикнул он, отталкивая Такеду и Ковалеву назад к шлюзу, ведущему в основной модуль станции. – Тревога! Вторжение! Закрыть все шлюзы!

Один из Танатидов с неожиданной скоростью преодолел разделявшее их расстояние и схватил Такеду за плечо. Серебристая игла в его руке приблизилась к шее астрофизика, где скафандр соединялся с шлемом.

Не раздумывая, Эдвардс нанес сильный удар по руке пришельца, выбивая инструмент. Танатид издал низкий вибрирующий звук, похожий на удивление. Второй пришелец двинулся к Ковалевой, но она успела отскочить к стене, где находилась панель аварийной герметизации, и ударила по красной кнопке.

Тяжелая титановая переборка начала опускаться, отсекая модуль контакта от остальной станции. Третий Танатид, казалось, осознал опасность и метнулся к закрывающемуся проходу, но Эдвардс сбил его с ног мощным ударом.

– Бегите! – крикнул он своим спутникам, удерживая пришельца.

Такеда и Ковалева проскочили под опускающейся переборкой. Полковник попытался последовать за ними, но два других Танатида схватили его. Он успел заметить шокированные лица коллег по другую сторону переборки, прежде чем та полностью опустилась, герметично запечатывая отсек.

Эдвардс оказался один на один с тремя инопланетными существами. Он пытался сопротивляться, но их сила значительно превосходила человеческую. Центральный Танатид подошел к нему, держа серебристую иглу.

«Сопротивление свидетельствует о глубине вашей духовной болезни, – прозвучало в его сознании. – Не бойтесь. Малая смерть откроет ваше восприятие».

Полковник почувствовал острую боль в основании черепа, когда игла пронзила его скафандр и кожу. Мир вокруг начал расплываться, сознание затуманилось. Последним, что он увидел, были большие черные глаза Танатида, изучающие его с холодным научным интересом.

В основном модуле станции Ковалева и Такеда в ужасе наблюдали через камеру, как Эдвардс обмяк в руках пришельцев.

– Они убили его! – воскликнула Ковалева, ее голос дрожал от шока и ярости.

– Не обязательно, – ответил Такеда, хотя его лицо было бледным. – Видите, они не причиняют дальнейшего вреда. Они… изучают его.

На экране было видно, как Танатиды осторожно уложили полковника на пол и окружили его. Серебристые иглы в их руках касались различных точек его тела через скафандр. Биологические показатели на мониторе скафандра Эдвардса все еще регистрировали жизнедеятельность, но она была крайне слабой.

– Мы должны доложить, – Ковалева активировала связь с Землей. – Центр управления, у нас чрезвычайная ситуация. Контакт привел к конфронтации. Командир захвачен. Инопланетяне демонстрируют враждебные намерения.

Лицо генерала Уилсона на экране было мрачным.

– Вас понял. Оставайтесь в безопасной зоне. Готовим спасательную операцию. Что именно произошло?

Пока Ковалева докладывала, Такеда продолжал наблюдать за происходящим в модуле контакта. То, что он видел, наполняло его одновременно ужасом и научным интересом. Танатиды, казалось, проводили какую-то сложную процедуру – не хирургическую в обычном понимании, а скорее… ритуальную.

– Доктор Ковалева, взгляните, – позвал он. – Это не похоже на убийство. Это какой-то… церемониал.

На экране было видно, как серебристые иглы, соединенные тонкими светящимися нитями, образовали вокруг головы Эдвардса подобие короны. Танатиды двигались синхронно, издавая низкочастотные вибрации, которые даже через вакуум ощущались как легкая дрожь корпуса станции.

– Что бы они ни делали, это против воли полковника, – жестко ответила Ковалева. – Это нападение.

В этот момент системы станции зафиксировали еще один контакт – второй инопланетный модуль пристыковался к противоположному концу "Гармонии".

– Нас окружают, – выдохнул Мур, офицер безопасности. – Что нам делать?

Ответ пришел в виде внезапного ментального сообщения, которое ощутили все люди на станции:

«Ваш лидер проходит церемонию первого порога. Это честь, которой удостаиваются немногие. Не препятствуйте священному ритуалу. Мы не причиним вам вреда, если вы не будете сопротивляться освобождению».

Изображение на мониторе внезапно пропало – связь с модулем контакта была прервана. Одновременно все системы станции начали регистрировать сбои – энергоснабжение нестабильно, компьютеры выдавали ошибки, даже системы жизнеобеспечения работали с перебоями.

– Они взламывают наши системы! – воскликнул офицер связи. – Каким-то образом они внедряются в электронику станции.

– Это невозможно, – возразил Такеда. – Наши системы несовместимы с любой инопланетной технологией. Они не могут просто… взломать их.

– Если только они не используют какую-то форму квантовой интеграции или биотехнологическую адаптацию, – предположил другой ученый. – Видели, что они сделали с переборкой? Превратили металл в органику. Может быть, они делают то же самое с нашими электронными системами.

Генерал Уилсон, все еще находившийся на связи, отдал приказ:

– Всему экипажу немедленно эвакуироваться. Используйте спасательные капсулы. Это прямой приказ.

– Но полковник Эдвардс… – начала Ковалева.

– Это приказ, доктор! – отрезал Уилсон. – Мы не можем рисковать всем экипажем. Запускаем оборонные протоколы.

Члены экипажа быстро двинулись к спасательным капсулам. Системы станции продолжали отказывать одна за другой. Свет мигал, гравитационные генераторы отключались на короткие промежутки времени, вызывая моменты дезориентирующей невесомости.

Ковалева задержалась у терминала связи.

– Генерал, что означает "оборонные протоколы"?

– Мы запускаем перехватчики, доктор, – мрачно ответил Уилсон. – Если эти… существа настроены враждебно, мы должны быть готовы защищаться.

– Это может привести к войне! – воскликнул Такеда. – Мы даже не понимаем их мотивов!

– Они напали на командира станции без провокации, – отрезал генерал. – Их мотивы достаточно ясны. А теперь выполняйте приказ об эвакуации!

Связь прервалась. Ковалева и Такеда обменялись взглядами.

– Это катастрофа, – тихо произнес астрофизик. – Первый контакт с внеземной цивилизацией, и мы уже на грани войны.

– У нас нет выбора, – ответила Ковалева, увлекая его к спасательной капсуле. – Ты слышал их сообщение? "Освобождение". Что бы это ни значило, похоже, они не собираются спрашивать нашего согласия.

Они присоединились к остальным членам экипажа в спасательной капсуле. Через иллюминатор был виден второй модуль Танатидов, все глубже проникающий в структуру станции. Органические структуры, похожие на вены и артерии, распространялись по обшивке "Гармонии", трансформируя её.

– Они не просто атакуют нас, – прошептал Такеда. – Они поглощают нашу технологию, интегрируют её в свою.

Капсула отстыковалась от станции и начала спуск к Земле. Экипаж молчал, каждый погружен в свои мысли о произошедшем и о том, что это значит для будущего человечества.

В ритуальной камере корабля Танатидов Нексос наблюдал за процессом "малой смерти" человека, которого они захватили. Существо находилось в состоянии, близком к коме, поддерживаемое биоорганическими системами корабля. Серебристые иглы, погруженные в ключевые точки его нервной системы, передавали данные на анализаторы.

– Результаты неоднозначны, – произнес Нексос, обращаясь к своей исследовательской группе. – Субъект демонстрирует сильное сопротивление ритуалу, что подтверждает нашу первичную оценку. Страх смерти глубоко укоренен в их нейрофизиологии.

Таната, женская особь Танатидов, отвечающая за анализ биологических образцов, изучала данные с холодной методичностью.

– Их биохимия интересна, – заметила она. – Стрессовая реакция высвобождает целый каскад гормонов и нейромедиаторов. Некоторые из них могут быть полезны для наших исследований регенерации.

Нексос подошел ближе к человеку. Странное существо, подумал он. Такое хрупкое физически, но с удивительно сложным мозгом. И такое… эмоциональное. Даже сейчас, в полубессознательном состоянии, человек излучал волны страха, ярости, отчаяния – эмоциональные реакции, интенсивность которых Танатиды могли лишь смутно ощущать, но не полностью понимать.

– Мы должны быть осторожны, – сказал Нексос. – Первый контакт прошел… не оптимально. Они восприняли ритуал приветствия как нападение.

– Это подтверждает глубину их духовной болезни, – ответил один из ассистентов. – Они настолько боятся смерти, что даже символическое прикосновение к ней вызывает агрессивную реакцию.

Нексос не был так уверен. Что-то в этой ситуации беспокоило его, но он не мог точно определить, что именно. Возможно, дело было в интенсивности человеческих эмоций, которые он ощущал через ритуальную связь. Они были… дестабилизирующими.

– Мы продолжим исследование, – наконец произнес он. – Но модифицируем протокол. Вместо ритуала "малой смерти" для всех объектов, мы выберем только нескольких для полного изучения. Остальных будем наблюдать в естественной среде. Это даст нам более полное понимание их культуры смерти.

Таната выглядела удивленной.

– Это отклонение от стандартного протокола Освобождения, – заметила она. – Верховный Танатолог может не одобрить.

– Я беру ответственность на себя, – ответил Нексос. – Как главный исследователь, я имею право корректировать методологию для оптимизации результатов.

В этот момент корабельная биосистема передала сигнал тревоги – человеческие военные объекты пришли в движение. Несколько малых кораблей стартовали с поверхности планеты, направляясь к орбите.

– Они реагируют агрессивно, – констатировал ассистент. – Это было предсказуемо.

Нексос активировал коммуникационный канал с командным центром.

– Верховный Танатолог, люди запустили примитивные боевые единицы. Возможно, они воспринимают наши действия как угрозу.

Голос Морбидуса прозвучал в его сознании:

«Это ожидаемая реакция цивилизации, охваченной страхом смерти. Они будут отчаянно цепляться за свое искаженное существование. Активируйте защитные системы, но не наносите им вреда без необходимости. Они еще не понимают, что мы пришли как освободители, не как разрушители».

– Понял, – ответил Нексос. – А как быть с захваченными образцами?

«Продолжайте исследования. Особое внимание уделите их технологиям продления жизни и проекту "Лазарь". Эта попытка достичь цифрового бессмертия – самое серьезное проявление их духовной болезни».

Связь прервалась. Нексос повернулся к своей команде.

– Приготовьтесь к высадке на поверхность. Наша первая цель – научный комплекс в регионе, называемом "Европа". Согласно данным из информационных сетей людей, там находятся ведущие исследования по продлению жизни и, возможно, связанные с проектом "Лазарь".

Он посмотрел на человека, все еще находящегося в состоянии "малой смерти".

– Этот образец пометить и сохранить для дальнейшего изучения. Возможно, он будет полезен для понимания их когнитивных процессов.

Пока его команда готовилась к высадке, Нексос подключился к информационным системам корабля, чтобы получить обновленные данные о ситуации. То, что он увидел, было тревожным – люди мобилизовали свои военные силы по всей планете. Их примитивные, но многочисленные боевые единицы могли представлять определенную угрозу, если действовать неосторожно.

Но что беспокоило его больше, так это реакция самого Морбидуса. Верховный Танатолог, казалось, воспринимал агрессию людей как подтверждение своей теории об их духовной болезни, а не как естественную защитную реакцию на вторжение. Это могло привести к эскалации конфликта.

Нексос решил, что должен собрать как можно больше данных о людях, прежде чем Морбидус примет решение о полномасштабном "Освобождении". Возможно, если он сможет лучше понять их культуру смерти, он найдет способ минимизировать конфронтацию.

С этой мыслью он завершил подготовку и направился к десантному модулю. Первый контакт прошел не так, как планировалось, но это была только первая фаза долгой и сложной миссии. Впереди было много работы, и Нексос был полон решимости выполнить ее с максимальной эффективностью.

Глава 3: Захват

Европейский Исследовательский Центр Продления Жизни располагался в живописной альпийской долине недалеко от границы Швейцарии и Франции. Комплекс из ультрасовременных зданий с геометрической архитектурой и обилием стекла гармонично вписывался в окружающий ландшафт – зеленые луга и заснеженные горные вершины. Защищенный передовыми системами безопасности и обширной буферной зоной, центр всегда был островком спокойствия и научного прогресса.

Но не сегодня.

Доктор Елена Васильева быстро шла по коридору основного исследовательского корпуса, просматривая данные на голографическом дисплее своего планшета. В свои 45 лет она была одним из ведущих ксенобиологов мира, специализирующимся на теоретических моделях внеземных форм жизни. До сегодняшнего дня её работа была чисто теоретической – теперь же она столкнулась с реальностью, превосходящей любые теории.

– Доктор Васильева! – окликнул её молодой ассистент, догоняя в коридоре. – Центр управления запрашивает ваше присутствие. Они получили новые данные с орбитальных телескопов.

Елена кивнула и изменила направление. В обычные дни центр управления использовался для координации различных исследовательских проектов. Сейчас он превратился в импровизированный кризисный штаб.

Когда она вошла, помещение гудело от напряженной активности. Десятки исследователей, административный персонал и недавно прибывшие военные специалисты толпились вокруг огромных мониторов, отображающих последние данные о инопланетном флоте.

Директор центра, профессор Жан-Пьер Дюваль, заметил её и подозвал к себе.

– Елена, взгляните на это, – он указал на один из экранов, показывающий спутниковые изображения. – Они начали высадку. Не только в крупных городах, но и в удаленных научных центрах. И, похоже, наш комплекс – одна из их приоритетных целей.

Елена внимательно изучила данные. На экране было видно, как от основного флота Танатидов, зависшего на низкой орбите, отделяются меньшие корабли, направляясь к различным точкам на поверхности Земли.

– Это не случайно, – сказала она. – Они целенаправленно выбирают научно-исследовательские комплексы. Особенно те, что связаны с медициной и биотехнологиями.

– Но откуда они могут знать расположение и специализацию наших объектов? – спросил один из военных советников.

– Они каким-то образом получили доступ к нашим информационным сетям, – ответил Дюваль. – После инцидента на МКС "Гармония" зафиксированы массовые вторжения в глобальную информационную инфраструктуру. Они знают о нас гораздо больше, чем мы о них.

Елена задумчиво постучала пальцами по столу.

– Судя по предварительному анализу их технологий и действий, они обладают высокоразвитыми биотехнологиями. Возможно, они интересуются нашими исследованиями в области продления жизни не случайно, – она повернулась к директору. – Профессор, я считаю, что нам следует немедленно эвакуировать весь персонал и данные, особенно касающиеся проекта "Лазарь".

Дюваль нахмурился.

– Эвакуация уже началась, но полная передача данных проекта "Лазарь" в резервные хранилища займет минимум три часа. Это очень объемный массив информации, и протоколы безопасности не позволяют ускорить процесс.

– У нас нет трех часов, – ответил военный советник, указывая на экран. – Судя по траектории и скорости их десантного корабля, они будут здесь максимум через 40 минут.

– Тогда мы должны инициировать протокол "Темный архив", – решительно произнесла Елена. – Лучше потерять часть данных, чем позволить им получить доступ ко всему проекту.

Директор колебался. Протокол "Темный архив" предполагал экстренное шифрование и частичное уничтожение наиболее важных исследовательских данных. Это была крайняя мера, которая могла отбросить проект "Лазарь" на годы назад.

– Директор, мы не знаем их намерений, но судя по тому, что произошло на станции "Гармония", они не склонны к мирным переговорам, – настаивала Елена. – Если они получат доступ к технологиям "Лазаря", последствия могут быть катастрофическими.

Наконец Дюваль кивнул.

– Активируйте "Темный архив". И усильте внутреннюю охрану. Возможно, нам удастся выиграть время до прибытия военного подкрепления.

Но Елена знала, что это лишь временная мера. Судя по предварительным данным о технологиях пришельцев, стандартные системы безопасности вряд ли остановят их надолго.

– Я останусь в лаборатории ксенобиологии, – сказала она. – Если они действительно интересуются нашими исследованиями жизни и смерти, мои знания могут оказаться полезными.

– Это слишком опасно, – возразил Дюваль. – Вы должны эвакуироваться с остальным ключевым персоналом.

– Жан-Пьер, – Елена положила руку на плечо директора, – ты знаешь, что я лучший специалист по теоретической ксенобиологии в центре. Если есть хоть малейший шанс понять их и найти способ коммуникации, я должна попытаться.

После секундного колебания директор неохотно согласился.

– Хорошо. Но при первых признаках опасности вы немедленно эвакуируетесь. Это приказ.

Елена кивнула и быстро покинула центр управления. В коридорах царила организованная суматоха – персонал спешно эвакуировался, охрана занимала позиции, системные администраторы активировали протоколы безопасности данных.

В своей лаборатории Елена быстро собрала самые важные материалы, загрузила ключевые данные на портативный квантовый накопитель и спрятала его в специальном кармане своей одежды. Затем она активировала свои исследовательские терминалы и вывела на экраны всю доступную информацию о пришельцах.

Изображения кораблей Танатидов, записи телепатической коммуникации с экипажем "Гармонии", предварительные биологические данные, полученные дистанционными сенсорами. Она жадно впитывала каждую крупицу информации, пытаясь составить хоть какую-то модель их биологии и культуры.

"Они называют себя Танатидами", – думала Елена. – "От греческого 'танатос' – смерть. И судя по их сообщениям, они одержимы концепцией смерти как 'освобождения'." Это напоминало некоторые человеческие религиозные культы, но технологически развитые на уровне, позволяющем путешествовать между звездами.

Охранная система внезапно выдала предупреждение: периметр комплекса был нарушен. На экране безопасности Елена увидела, как огромный биоорганический корабль Танатидов завис над центральной площадью комплекса. В отличие от металлических кораблей людей, этот напоминал гигантскую скелетоподобную структуру с полупрозрачными мембранами между костеподобными элементами.

От корабля отделились десятки меньших объектов – каждый размером с небольшой автомобиль. Они двигались с удивительной грацией, приземляясь на различные участки комплекса. Камеры безопасности показывали, как эти объекты раскрываются, выпуская высоких гуманоидных существ с серой кожей и ритуальными шрамами – Танатидов.

Елена переключилась на внутренние камеры комплекса. Охрана пыталась сдерживать вторжение, но их оружие оказалось малоэффективным против пришельцев. Танатиды использовали странные органические устройства, испускающие направленные волны энергии, которые, казалось, воздействовали непосредственно на нервную систему. Люди, попавшие под их воздействие, мгновенно теряли сознание.

"Они стараются не убивать", – отметила Елена с удивлением. Для существ, одержимых смертью, это казалось странным выбором.

Внезапно система безопасности её лаборатории выдала еще одно предупреждение – Танатиды проникли в исследовательское крыло, где она находилась. У неё оставались считанные минуты до их прибытия.

Елена быстро собрала последние данные и направилась к аварийному выходу. Но прежде чем она успела добраться до него, дверь лаборатории открылась, и вошли три Танатида.

Первый был заметно выше и имел более сложные шрамы-узоры на теле. Двое других, очевидно подчиненных, держали органические устройства, напоминающие оружие.

Елена замерла, инстинктивно подняв руки в универсальном жесте, показывающем отсутствие оружия.

– Я доктор Елена Васильева, ксенобиолог, – произнесла она четко и спокойно. – Я не вооружена и не представляю угрозы.

Главный Танатид слегка наклонил голову, изучая её своими большими черными глазами. Затем он произвел серию низкочастотных вибраций, которые Елена скорее почувствовала, чем услышала.

Один из сопровождающих Танатидов извлек небольшой органический объект, напоминающий пульсирующий кристалл, и активировал его. Елена узнала устройство из отчетов с "Гармонии" – что-то вроде телепатического переводчика.

«Доктор Елена Васильева, – прозвучало в её сознании. – Я Нексос, Верховный Жрец и главный исследователь миссии Освобождения. Вы изучаете биологию неземных форм жизни?»

Елена подавила дрожь от странного ощущения чужого "голоса" в своей голове.

– Да, я ксенобиолог, – ответила она, стараясь сохранять профессиональный тон. – Я разрабатываю теоретические модели возможных форм внеземной жизни. Вернее, разрабатывала, пока вы не предоставили нам реальные образцы для изучения.

Это была рискованная попытка установить научный диалог, но Елена надеялась, что интеллектуальное любопытство может быть универсальной чертой разумных существ.

«Интересно, – отозвался Нексос. – Ваши модели предполагали существование форм жизни, подобных нам?»

– В некоторых аспектах, – осторожно ответила Елена. – Конвергентная эволюция предполагает, что определенные биологические решения могут независимо возникать в разных мирах. Гуманоидная форма имеет определенные эволюционные преимущества.

Она осмелилась задать свой вопрос:

– Могу я узнать цель вашего… визита в наш исследовательский центр?

Нексос сделал жест своим сопровождающим, и они начали устанавливать странные органические устройства по периметру лаборатории.

«Мы изучаем вашу культуру смерти, – последовал ответ. – Этот комплекс является центром исследований по противодействию естественному завершению жизненного цикла. Это представляет особый интерес для нашей миссии».

Елена напряглась. Они определенно знали о проекте "Лазарь" и других исследованиях продления жизни.

– Смерть – естественная часть биологического цикла, – осторожно произнесла она. – Но стремление к продлению здоровой жизни также естественно для разумных существ. Это не противоречие, а скорее вопрос баланса.

«Баланс, – повторил Нексос с интонацией, которую трудно было интерпретировать через телепатический перевод. – Интересная концепция. Но ваша цивилизация вышла далеко за пределы баланса. Вы не просто стремитесь к здоровой жизни – вы отрицаете саму неизбежность смерти. Проект "Лазарь" – попытка полностью исключить смерть из цикла существования».

Елена почувствовала холодок. Они определенно знали о самых секретных исследованиях центра.

– Проект "Лазарь" – лишь одно из многих исследований, и оно находится на чисто теоретической стадии, – она решила немного исказить информацию, чтобы оценить их реакцию. – Цифровое сохранение сознания – спорная концепция даже среди наших ученых. Многие считают её технически невозможной или этически проблематичной.

Нексос подошел ближе, и Елена заметила, как свет отражается от его ритуальных шрамов, создавая почти гипнотический узор.

«Ваша биологическая реакция указывает на неполную искренность, доктор Васильева. Проект "Лазарь" гораздо ближе к реализации, чем вы пытаетесь представить. Наши аналитики уже извлекли частичные данные из ваших информационных сетей».

Елена поняла, что прямая ложь бессмысленна. Эти существа, похоже, могли считывать физиологические признаки обмана.

– Хорошо, – признала она. – Проект продвинулся дальше, чем мы публично признаем. Но почему вас так беспокоит наше стремление к продлению сознания? Как это угрожает вам?

«Это не угроза нам, – ответил Нексос. – Это угроза вам. Ваша одержимость избеганием смерти – духовная болезнь, которая искажает ваше восприятие реальности. Смерть – не конец, а переход. Не поражение, а высшее достижение. Проект "Лазарь" – это не эволюция, а глубокая дегенерация».

Елена почувствовала растущее беспокойство. Эти существа действительно рассматривали смерть как нечто позитивное, даже желательное. А учитывая их технологическое превосходство и явное намерение "освободить" людей…

– Я понимаю вашу точку зрения, – осторожно произнесла она. – Но разные цивилизации могут иметь различные философские и духовные перспективы. Плюрализм мировоззрений – основа мирного сосуществования разумных видов.

«Мудрое наблюдение, – согласился Нексос. – И именно поэтому мы начинаем с изучения, а не с немедленного Освобождения. Мы должны полностью понять природу вашей духовной болезни, прежде чем сможем эффективно исцелить её».

"Исцелить", подумала Елена с внутренним содроганием. Судя по всему, их представление об "исцелении" могло означать массовое уничтожение.

Нексос сделал жест своим помощникам, и один из них приблизился, держа странный органический контейнер.

«Вы представляете особый интерес для нашего исследования, доктор Васильева. Как ксенобиолог, вы обладаете наиболее развитым концептуальным аппаратом для понимания различий между нашими видами. Вы будете сопровождать нас для дальнейшего изучения».

Елена поняла, что её собираются взять в плен. Она лихорадочно искала выход из ситуации.

– Если вы действительно заинтересованы в понимании нашей культуры, было бы логичнее позволить мне продолжить исследования здесь, с доступом к нашим базам данных и оборудованию, – предложила она.

«Нелогично, – возразил Нексос. – Ваши базы данных уже извлекаются нашими специалистами. А оборудование неэффективно по сравнению с нашими биотехнологиями. Более того, этот комплекс скоро будет атакован вашими военными силами. Мы должны завершить сбор информации и покинуть это место».

Он был прав. Елена слышала отдаленный звук вертолетов – явно приближалось военное подкрепление.

– Я понимаю, – сказала она, решив сменить тактику. – В таком случае, я готова сотрудничать, если вы гарантируете безопасность остального персонала центра.

«Мы не причиняем непоправимого вреда, если нет сопротивления, – ответил Нексос. – Наша цель – освобождение, не уничтожение. Хотя ваши военные силы, похоже, не разделяют этот подход».

Звук вертолетов стал громче, и через мгновение здание сотряслось от взрывов – начался обстрел.

«Мы должны уходить, – сказал Нексос. – Пожалуйста, следуйте за мной добровольно. Применение мер ограничения подвижности будет… неоптимальным для вашего организма».

Елена понимала, что выбора у неё нет. Сопротивление было бы бессмысленным, а сотрудничество давало шанс узнать больше об этих существах и, возможно, повлиять на их действия.

– Я пойду с вами, – сказала она. – Но мне нужно взять некоторые личные вещи и исследовательские материалы.

Нексос сделал жест согласия, и Елена быстро собрала свой рюкзак, включая планшет с базой данных по ксенобиологии и личные вещи. Квантовый накопитель с данными о проекте "Лазарь" уже был надежно спрятан в потайном кармане её одежды.

Когда они покидали лабораторию, здание снова содрогнулось от взрывов. Системы безопасности выли, и автоматические противопожарные системы активировались, заполняя коридоры туманом.

Группа Танатидов с Еленой быстро продвигалась через хаос. Нексос уверенно вел их, словно имел точную ментальную карту здания. По пути они встречали других Танатидов, несущих контейнеры с извлеченным оборудованием и образцами. Люди, встречавшиеся им на пути, были либо без сознания после воздействия странного оружия Танатидов, либо в состоянии парализующего ужаса.

Когда они достигли центральной площади, Елена увидела масштаб операции. Десятки Танатидов методично извлекали оборудование и данные из различных частей комплекса. Их биоорганический корабль завис прямо над площадью, испуская странное поле, которое, похоже, блокировало большую часть электроники и, возможно, защищало от обстрела.

Военные вертолеты кружили вокруг, но их ракеты и пулеметы, казалось, не могли пробить невидимый барьер вокруг корабля. Более того, некоторые вертолеты теряли управление, словно их системы выходили из строя при приближении к полю.

«Импульсное биоэлектрическое подавление, – пояснил Нексос, заметив интерес Елены. – Мы не стремимся уничтожать ваши машины, только нейтрализовать их».

– Впечатляюще, – признала Елена. – Но разве такое открытое вторжение не противоречит вашей миссии понимания? Это только усилит сопротивление людей.

«Сопротивление неизбежно, когда сталкиваются настолько различные парадигмы, – ответил Нексос. – Но чем больше мы узнаем о вашей культуре смерти, тем эффективнее сможем разработать процесс Освобождения, минимизирующий конфликт».

Они достигли подъемной платформы, спускающейся от корабля. Елена с тревогой смотрела на органическую конструкцию, напоминающую огромную клетку с полупрозрачными стенками, пульсирующими словно живое сердце.

– Что будет дальше? – спросила она, когда они вступили на платформу.

«Вы будете размещены на нашем исследовательском корабле, – ответил Нексос. – Там созданы условия, подходящие для человеческой физиологии. Вы станете важным источником информации о вашей культуре и науке, особенно касающейся концепций жизни, смерти и сознания».

Платформа начала подниматься. Внизу Елена видела, как другие Танатиды завершали сбор данных и образцов, планомерно отступая к кораблю. Несмотря на усиливающийся обстрел с прибывающих военных сил, они действовали методично и организованно, без видимых признаков паники или спешки.

Когда они оказались внутри корабля, Елена была поражена его внутренней структурой. В отличие от человеческих космических кораблей с их металлическими корпусами и электронным оборудованием, корабль Танатидов был словно живым организмом. Коридоры расширялись и сужались, как артерии, стены пульсировали и светились биолюминесцентным светом, воздух был насыщен странными, но не неприятными ароматами.

«Добро пожаловать на исследовательское судно "Переход", – сказал Нексос. – Здесь вы будете жить и работать с нами в ближайшее время».

Елену провели через серию коридоров к помещению, которое, очевидно, было подготовлено для человека. Хотя дизайн был явно инопланетным, с органическими формами и биолюминесцентным освещением, здесь были предметы явно земного происхождения – кровать, стол, даже некоторые личные вещи, вероятно, собранные из человеческих жилищ.

«Это ваше жилое пространство, – пояснил Нексос. – Оно адаптировано для ваших биологических потребностей. Если что-то необходимо добавить, сообщите».

Елена осмотрелась. Комната была странной смесью земного и инопланетного, но, по крайней мере, здесь было всё необходимое для выживания.

– Спасибо, – сказала она, решив сохранять вежливость. – Я предполагаю, что не смогу покинуть это помещение по собственному желанию?

«Ваше передвижение будет ограничено из соображений безопасности – как вашей, так и экипажа, – ответил Нексос. – Но это не тюрьма. Когда мы установим базовые протоколы коммуникации и безопасности, вам будет разрешен доступ к исследовательским секциям корабля в сопровождении».

Он сделал жест, и один из его помощников передал ему странный органический предмет, напоминающий браслет.

«Это коммуникатор и монитор жизнеобеспечения. Он позволит нам отслеживать ваши биологические показатели и реагировать на любые проблемы со здоровьем. Также через него вы сможете вызвать помощь или запросить необходимые ресурсы».

Елена с некоторым колебанием приняла устройство. Оно было теплым и слегка пульсировало, словно живое.

– Это не причинит мне вреда? – спросила она, изучая странный объект.

«Нет, – заверил Нексос. – Оно адаптировано для человеческой физиологии и не содержит инвазивных элементов. Скорее, это симбиотическое устройство, которое настраивается на ваши биоритмы».

Елена осторожно надела браслет на запястье. Устройство слегка сжалось, приспосабливаясь к её руке, но не вызвало дискомфорта.

– Что произойдет дальше? – спросила она. – Какова конечная цель вашей миссии здесь?

Нексос помедлил, словно обдумывая, сколько информации можно раскрыть.

«Наша первичная цель – всестороннее понимание человеческой культуры смерти. После завершения исследовательской фазы Совет Танатологов определит оптимальную стратегию Освобождения».

– "Освобождения", – повторила Елена. – Что конкретно это означает?

«Освобождение от страха смерти, – пояснил Нексос. – Возвращение к правильному пониманию смерти как высшей формы существования, как перехода в совершенство, а не как конца, которого следует избегать».

Елена почувствовала холодок. За этими абстрактными формулировками скрывалось что-то пугающее.

– И как именно вы планируете осуществить это "освобождение"? – осторожно спросила она.

«Это будет определено после завершения исследовательской фазы, – уклончиво ответил Нексос. – Но не беспокойтесь, доктор Васильева. Танатиды не стремятся к бессмысленному разрушению. Мы – хранители Великого Цикла, а не его разрушители».

С этими словами Нексос и его помощники покинули помещение. Дверь – органическая диафрагма – закрылась за ними, оставив Елену одну в странной гибридной комнате.

Она опустилась на кровать, пытаясь осмыслить произошедшее. Менее чем за сутки мир перевернулся – инопланетное вторжение, похищение, и теперь она находится на борту живого корабля расы существ, одержимых смертью как "высшей формой существования".

Но паника не была выходом. Как ученый, она должна была сохранять ясность мышления и использовать эту ситуацию для сбора информации. Возможно, понимание Танатидов было ключом к предотвращению катастрофы для человечества.

Елена достала свой планшет, радуясь, что Танатиды позволили ей сохранить его. Они, вероятно, считали, что получат больше информации, позволяя ей работать с привычными инструментами.

Она создала новый файл и начала систематически записывать всё, что узнала о Танатидах – их биология, технологии, культура, язык, поведение. Каждая деталь могла оказаться важной.

Через несколько часов методичной работы дверь её комнаты снова открылась. Вошел Нексос в сопровождении нового Танатида – меньшего размера, с менее выраженными ритуальными шрамами.

«Доктор Васильева, это Ктух, мой ученик, – представил Нексос. – Он будет помогать в нашем исследовании и отвечать за ваши потребности».

Ктух сделал жест приветствия, прикоснувшись двумя пальцами к центральному шраму на груди.

«Я принес питательные вещества, адаптированные для вашей физиологии», – прозвучал в сознании Елены его "голос" – более высокий и менее уверенный, чем у Нексоса.

Ктух поставил на стол контейнер с чем-то, напоминающим еду – хотя и странно выглядящую, но узнаваемую как пища.

– Благодарю, – ответила Елена. – Могу я задать вопрос? Как вам удалось так быстро адаптировать пищу для человеческой физиологии?

«Мы изучили ваши биологические потребности через анализ информационных сетей и образцов, – ответил Ктух. – Наши биоорганические синтезаторы могут воспроизводить большинство органических соединений».

Нексос приблизился к столу, где Елена разложила свои записи.

«Вы систематизируете информацию о нас, – заметил он. – Это логично и полезно. Обмен знаниями ускорит процесс взаимопонимания».

– Именно так, – согласилась Елена. – Чем больше мы понимаем друг друга, тем меньше шансов на конфликт, основанный на неверных предположениях.

«Мудрый подход, – одобрил Нексос. – Завтра мы начнем формальное исследование. Вы будете отвечать на вопросы о человеческой культуре смерти, а также о проекте "Лазарь" и других технологиях продления жизни. Взамен я отвечу на ваши вопросы о Танатидах, в пределах, разрешенных протоколом безопасности».

Елена кивнула. Это было справедливое предложение, и оно давало ей шанс узнать больше об этих существах.

– Согласна. Но у меня есть один вопрос сейчас, если позволите.

Нексос сделал жест согласия.

– Что происходит в других местах? Каков масштаб вашей операции на Земле?

«Мы установили исследовательские базы в ключевых точках вашей планеты, – ответил Нексос. – Основное внимание уделяется научным центрам, связанным с продлением жизни, крупным медицинским комплексам и учреждениям, хранящим культурную информацию. Также мы собираем образцы различных человеческих популяций для сравнительного анализа».

"Образцы человеческих популяций", подумала Елена. Это могло означать что угодно от неинвазивного сканирования до массовых похищений.

– Происходят ли вооруженные столкновения? – спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал нейтрально.

«Да, – признал Нексос. – Ваши военные силы активно сопротивляются нашему присутствию. Это приводит к нежелательным потерям с обеих сторон. Мы стараемся минимизировать летальные исходы, но иногда это неизбежно».

Елена заметила нечто странное в формулировке – "нежелательные потери". Для существ, считающих смерть высшим состоянием, это казалось противоречивым.

– Если смерть – это "освобождение" и "высшая форма существования", почему вы стараетесь минимизировать потери? – спросила она, надеясь выявить противоречия в их идеологии.

Нексос посмотрел на неё своими большими черными глазами, и Елена почувствовала, что её вопрос задел за живое.

«Правильная смерть приходит после полного жизненного цикла и духовной подготовки, – пояснил он. – Насильственная, неподготовленная смерть не приносит истинного Освобождения. Это как сорвать плод до того, как он созреет – бессмысленная потеря потенциала».

Это был интересный нюанс их идеологии, который Елена немедленно записала в свои заметки.

– Понимаю, – сказала она. – Спасибо за объяснение. Я готова к завтрашнему обмену информацией.

«Отдыхайте, – сказал Нексос. – Ваше физическое и ментальное состояние должно быть оптимальным для продуктивного взаимодействия».

С этими словами Нексос и Ктух покинули помещение, оставив Елену наедине со своими мыслями и странной инопланетной пищей.

Она осторожно попробовала предложенную еду. Вкус был необычным, но не неприятным – что-то среднее между протеиновым коктейлем и фруктовым пюре. Судя по всему, Танатиды действительно постарались адаптировать питание для человека.

Завершив трапезу, Елена продолжила работу над своими заметками, добавляя новые наблюдения и гипотезы. Особенно её интересовал парадокс отношения Танатидов к смерти – с одной стороны, они считали её высшим благом, с другой – стремились избегать "неправильных" смертей.

Возможно, в этом противоречии скрывался ключ к пониманию их мотивов и, возможно, к поиску мирного решения конфликта.

Но пока она могла только собирать информацию и ждать, что принесет следующий день. Единственное, в чем Елена была уверена – человечество столкнулось с величайшим вызовом в своей истории, и результат этого столкновения зависел от понимания существ, для которых сама смерть была не концом, а целью.

Глава 4: Исследование

Нексос стоял в центре биоорганической лаборатории корабля "Переход", окруженный голографическими проекциями человеческих артефактов. Тысячи изображений и текстов парили в воздухе, создавая трехмерную картину человеческой культуры смерти – похоронные ритуалы разных эпох и цивилизаций, религиозные тексты о загробной жизни, философские трактаты о смысле конечности существования, научные работы по преодолению старения и смерти.

Центральное место в этой инсталляции занимала интерактивная модель проекта "Лазарь" – насколько Танатиды смогли реконструировать его по захваченным данным. Схемы квантовых нейроинтерфейсов, алгоритмы картирования сознания, прототипы цифровых носителей для хранения личности – всё указывало на то, что люди были гораздо ближе к технологической реализации цифрового бессмертия, чем предполагалось изначально.

– Поразительно, – произнес Ктух, изучая модель. – Они действительно верят, что могут сохранить своё "я", просто скопировав нейронные паттерны в искусственный носитель.

– Более того, они не видят фундаментального противоречия в этой концепции, – ответил Нексос. – Для них тело – лишь временное вместилище сознания, которое можно заменить, как изношенную одежду.

– Но ведь это… кощунственно, – Ктух произнес это слово с явным дискомфортом, словно сама идея причиняла физическую боль. – Как они не понимают, что смерть тела – необходимая часть духовной эволюции? Что сознание и тело неразделимы в момент правильного перехода?

Нексос задумчиво провел шестью пальцами по воздуху, изменяя проекцию. Теперь перед ними висело изображение древнего человеческого кладбища – ряды памятников из камня, многие покрытые религиозными символами.

– Их отношение к смерти неоднозначно, – произнес он. – Смотри, они создают эти монументы, чтобы помнить умерших. Но одновременно скрывают сам процесс разложения, запечатывая тела в герметичные контейнеры или сжигая их. Они одновременно и почитают смерть, и отрицают её.

Нексос переключил проекцию на сложную диаграмму, представляющую хронологию человеческих концепций смерти и загробной жизни.

– Однако наиболее интересен тот факт, что на протяжении большей части своей истории люди действительно верили в различные формы продолжения существования после физической смерти. Только в последние несколько столетий материалистическая парадигма стала доминировать, превратив смерть из перехода в абсолютный конец.

– И вместо того, чтобы принять это как часть естественного порядка, они решили бороться с самим порядком, – заключил Ктух.

– Именно так, – кивнул Нексос. – Проект "Лазарь" – логическое завершение этой тенденции. Отрицание не только неизбежности смерти, но и её необходимости.

Дверь лаборатории открылась, и вошла Таната, ответственная за биологическое исследование людей. Её стройная фигура, покрытая более изящными ритуальными шрамами, контрастировала с массивными силуэтами других Танатидов.

– Нексос, Совет Танатологов запрашивает обновление статуса исследования, – сообщила она. – Верховный Танатолог Морбидус лично интересуется прогрессом.

Нексос кивнул.

– Передай, что мы подготовим полный отчет к следующему циклу. Мы собрали значительный объем данных, но их анализ требует времени.

– Морбидус настаивает на ускорении процесса, – Таната выглядела обеспокоенной, насколько это было возможно для Танатида. – Сопротивление людей усиливается. Они перегруппировываются и координируют атаки на наши исследовательские базы. Потери с обеих сторон растут.

– Это было предсказуемо, – ответил Нексос. – Страх смерти порождает отчаянную борьбу за выживание. Это ещё одно проявление их духовной болезни.

– Верховный Танатолог считает, что дальнейшее исследование может быть нецелесообразным, – продолжила Таната. – Он предлагает перейти к фазе Освобождения, начав с наиболее населенных регионов планеты.

Нексос напрягся, хотя внешне это было почти незаметно.

– Это было бы преждевременно, – произнес он с нехарактерной для Танатида эмоциональностью. – Мы все еще не понимаем многих аспектов их культуры. Полномасштабное Освобождение без должного понимания может привести к… неоптимальным результатам.

Таната и Ктух обменялись взглядами, удивленные нехарактерной реакцией своего руководителя.

– Я передам Совету твое мнение, – осторожно сказала Таната. – Но готовься к тому, что решение может быть принято не в пользу продолжения исследований.

Когда она ушла, Ктух подошел ближе к Нексосу.

– Учитель, я заметил изменения в твоих биоритмах при обсуждении возможности немедленного Освобождения, – произнес молодой Танатид с явным беспокойством. – Это… необычная реакция.

Нексос повернулся к своему ученику.

– Ты наблюдателен, Ктух. Да, я испытываю… неопределенность. Чем больше я изучаю людей, тем больше вижу сложностей и нюансов в их отношении к смерти. Это не просто примитивный страх – это сложная система верований и ценностей, тесно связанная со всей их культурой.

– Но разве это не подтверждает необходимость их Освобождения? – искренне удивился Ктух. – Чем глубже укоренилась духовная болезнь, тем более радикальным должно быть лечение.

Нексос не ответил сразу, погруженный в размышления.

– Возможно, – наконец сказал он. – Но прежде чем делать окончательные выводы, я хочу продолжить диалог с человеческим ксенобиологом. Доктор Васильева демонстрирует необычную способность к концептуализации различий между нашими видами.

– Ты доверяешь информации, полученной от существа, чье восприятие искажено страхом смерти? – с сомнением спросил Ктух.

– Я не доверяю безоговорочно, – уточнил Нексос. – Я анализирую и сопоставляю. Её субъективная перспектива сама по себе является ценным данным.

Он деактивировал голографическую проекцию и направился к выходу.

– Подготовь лабораторию для сегодняшней сессии с доктором Васильевой. Я хочу сфокусироваться на человеческих ритуалах поминовения умерших и их концепциях загробной жизни.

В своей комнате Елена Васильева методично записывала всё, что успела узнать о Танатидах за последние три дня. Её планшет был заполнен заметками, схемами, гипотезами. Она старалась запечатлеть каждую деталь, каждое наблюдение, понимая, что эта информация может оказаться бесценной – если ей когда-нибудь удастся передать её другим людям.

"Биология Танатидов", гласил один из разделов. "Гуманоидные, около 2,5 метров ростом. Серая эластичная кожа с ритуальными шрамами-символами. Шесть пальцев с дополнительными суставами. Полностью черные глаза. Дыхательная система адаптирована к атмосфере с более высоким содержанием кислорода, чем земная. Предположительная продолжительность жизни – около 600 земных лет."

В другом разделе она систематизировала наблюдения о их технологиях: "Преимущественно биоорганические. Интеграция живой ткани и технологических элементов на клеточном уровне. Способность к реструктуризации материи через направленную молекулярную перестройку. Телепатическая коммуникация, усиленная технологическими средствами. Оружие нелетального действия, воздействующее на нервную систему."

Но наибольший интерес для неё представляла культура Танатидов, особенно их отношение к смерти: "Кастовая система, основанная на близости к 'идеальной смерти'. Высшая каста – Танатологи. Средняя – Собиратели. Низшая – Хранители. Смерть воспринимается как высшая форма существования, как переход в совершенное состояние. Ритуалы 'малой смерти' и 'полусмерти' – временное отделение сознания от тела. Концепция 'правильной смерти' после полного жизненного цикла и духовной подготовки."

Прервав работу, Елена подошла к странной органической мембране, служившей окном. Снаружи был виден фрагмент земной поверхности – они находились где-то над Европой, судя по очертаниям береговой линии. Вдалеке она могла различить вспышки – вероятно, боевые действия между человеческими войсками и Танатидами.

"Мир вступил в войну с противником, которого не понимает," – подумала она. "И если мы не найдем способ преодолеть это непонимание, последствия могут быть катастрофическими для обеих сторон."

Органическая дверь её комнаты раскрылась, и вошел Ктух.

«Доктор Васильева, – прозвучало в её сознании благодаря телепатическому переводчику. – Нексос готов к сегодняшней сессии обмена знаниями. Пожалуйста, следуйте за мной».

Елена кивнула, быстро собрала свои записи и планшет, и последовала за молодым Танатидом. За три дня пребывания на корабле она уже немного освоилась с его странной органической архитектурой и могла примерно ориентироваться в основных коридорах и отсеках.

Ктух привел её в просторную лабораторию, где Нексос уже ожидал их, окруженный странными биоорганическими устройствами и голографическими проекциями.

«Доктор Васильева, – поприветствовал её Нексос, делая традиционный жест Танатидов – прикосновение двумя пальцами к центральному шраму на груди. – Благодарю за пунктуальность».

– Мне не так уж много куда идти здесь, – с легкой иронией ответила Елена. – Как продвигается ваше исследование человеческой культуры?

«Мы собрали значительный объем данных, но многие аспекты остаются… трудными для интерпретации, – признал Нексос. – Сегодня я хотел бы сосредоточиться на ваших ритуалах поминовения умерших и концепциях загробной жизни».

– Интересная тема, – кивнула Елена, садясь в кресло, адаптированное для человеческой анатомии. – Но должна предупредить, что существует огромное разнообразие верований и практик в этой области, в зависимости от культуры, эпохи и религиозных традиций.

«Именно это разнообразие и представляет особый интерес, – ответил Нексос, активируя голографическую проекцию с изображениями различных человеческих похоронных ритуалов. – Например, почему одни культуры хоронят тела в земле, другие сжигают их, третьи оставляют для естественного разложения, а четвертые мумифицируют?»

Елена задумалась, как лучше объяснить эти различия существу из цивилизации с монолитным отношением к смерти.

– Эти различия отражают фундаментальные верования о природе души, тела и загробной жизни, – начала она. – Например, культуры, которые верят в воскрешение тел в будущем, стремятся сохранить тело через захоронение или мумификацию. Те, кто верит, что душа полностью отделяется от тела в момент смерти, могут предпочитать кремацию, символизирующую это окончательное разделение.

«А какова доминирующая концепция в современном человеческом обществе?» – спросил Ктух, внимательно наблюдающий за разговором.

– В современном мире существует множество параллельных концепций, – ответила Елена. – Основные религии – христианство, ислам, индуизм, буддизм – сохраняют традиционные представления о различных формах загробной жизни. Одновременно растет число людей с секулярным мировоззрением, для которых смерть может означать просто прекращение существования сознания. И есть те, кто надеется на технологическое решение проблемы смертности через продление жизни или цифровое бессмертие.

Нексос переключил проекцию на изображение современного кладбища, где традиционные надгробия соседствовали с футуристическими мемориалами, включающими голографические элементы и QR-коды.

«Этот контраст между традицией и технологией кажется характерным для вашей цивилизации, – заметил он. – Вы одновременно сохраняете древние ритуалы и стремитесь полностью преодолеть саму необходимость в них».

– Человечество всегда существовало на границе между традицией и инновацией, – согласилась Елена. – Это создает определенные противоречия, но также обеспечивает культурную устойчивость и адаптивность.

«А что вы лично думаете о смерти, доктор Васильева?» – неожиданно спросил Нексос, пристально глядя на неё своими большими черными глазами.

Елена не ожидала такого прямого личного вопроса. Она задумалась на мгновение, решив, что искренность может оказаться наиболее ценной стратегией.

– Мое отношение к смерти… сложное, – произнесла она наконец. – Как ученый, я понимаю неизбежность смерти как биологического процесса. Как человек, я испытывала страх перед ней. Но пять лет назад моя дочь Анна погибла в автокатастрофе. Ей было всего двенадцать.

Она сделала паузу, удивившись, что рассказывает об этом инопланетному существу.

– После её смерти мое отношение изменилось. Я осознала, что мой страх смерти был не столько страхом за себя, сколько страхом за тех, кого я люблю. И что принятие неизбежности смерти не означает отказа от борьбы за продление здоровой жизни.

Нексос слушал внимательно, его черные глаза, казалось, смотрели прямо в её душу.

«Потеря ребенка – это значимое событие в любой культуре, – произнес он. – Среди Танатидов рождение потомства настолько редко, что потеря молодого индивида считается коллективной трагедией. Как это событие повлияло на ваше восприятие проекта "Лазарь"?»

Елена снова почувствовала укол боли при воспоминании об Анне, но продолжила:

– Было бы легко сказать, что личная потеря заставила меня полностью поддержать идею цифрового бессмертия. Но правда сложнее. После смерти Анны я много думала о том, что значит быть человеком, о природе сознания и личности. И я пришла к выводу, что даже если мы создадим технологию, способную воссоздать все нейронные связи и воспоминания человека, это не будет настоящим бессмертием. Это будет новое существо с воспоминаниями и чертами умершего. Идентичность – это не только информация, но и непрерывность существования.

«Это глубокое наблюдение, – отметил Нексос, и Елена заметила что-то похожее на удивление в его реакции. – В некотором смысле, оно перекликается с танатидской концепцией "истинной сущности", которая не может быть сохранена в статичном состоянии, поскольку сама природа сознания заключается в постоянном изменении и эволюции».

– Танатиды верят в какую-то форму продолжения существования после физической смерти? – спросила Елена, пользуясь моментом, чтобы узнать больше о их верованиях.

Нексос помедлил, словно обдумывая, насколько подробно отвечать.

«Мы не "верим" в том смысле, который вкладывают люди в это слово, – наконец ответил он. – Для нас это не вопрос веры, а знание, основанное на прямом опыте. В состоянии "полусмерти" каждый танатид может временно отделить часть своего сознания от тела и воспринимать более широкие аспекты реальности. Это не загробная жизнь в вашем понимании – скорее, другой уровень существования, который становится полностью доступным только после завершения физического цикла».

Это объяснение напомнило Елене некоторые мистические традиции Земли – буддизм, суфизм, определенные направления йоги, где медитативные практики также считались способом восприятия реальности за пределами обычного сознания.

– И все танатиды способны к этому опыту "полусмерти"?

«Да, хотя глубина и ясность восприятия зависят от развития и подготовки, – ответил Нексос. – Жрецы, подобные мне, проходят тысячи циклов тренировки, чтобы достичь наиболее полного отделения. Обычные танатиды испытывают менее глубокие состояния, но достаточные, чтобы поддерживать понимание смерти как перехода, а не конца».

Елена задумалась, пытаясь осмыслить эту информацию с научной точки зрения.

– Возможно, это биологическая адаптация вашего вида, – предположила она. – Специализированная часть мозга, которую вы упоминали – дополнительная доля, ответственная за восприятие "энергетических следов" умирающих существ – могла эволюционировать как механизм обработки квантовой информации, недоступной для обычных нейронных структур.

Ктух, молчавший до этого момента, внезапно включился в разговор:

«Вы пытаетесь интерпретировать духовные явления через материалистическую парадигму. Это характерно для вашего вида и является частью духовной болезни, от которой мы стремимся вас освободить».

– Не обязательно, – возразила Елена. – Я просто пытаюсь найти общий язык, концептуальную основу для понимания. В истории человечества было множество случаев, когда явления, первоначально считавшиеся сверхъестественными, позже получали научное объяснение. Это не уменьшало их значимости, а просто изменяло способ их понимания.

Нексос, казалось, был заинтересован этой дискуссией.

«Интересная точка зрения. Возможно, различие между нашими видами не столько в самом опыте, сколько в способах его интерпретации и интеграции в культуру. Для нас опыт "полусмерти" – это не просто индивидуальное переживание, но основа социальной структуры и всей цивилизации».

Он активировал новую проекцию, показывающую странную церемонию – десятки танатидов, расположенные концентрическими кругами вокруг центральной фигуры, соединенные чем-то, напоминающим энергетические нити.

«Это "Великий обмен" – ритуал, во время которого танатиды разных возрастов и каст обмениваются частями своего опыта и сознания через совместное пребывание на грани смерти. Это основа нашей социальной гармонии и коллективного развития. Без правильного понимания смерти такое единство невозможно».

Елена была поражена. Если это действительно было правдой, а не просто верованием, то танатиды достигли уровня психической интеграции, недоступного для людей. Это могло объяснять их монолитное единство цели и отсутствие видимых внутренних конфликтов, которые так характерны для человеческих обществ.

– Это напоминает некоторые концепции коллективного сознания в человеческой философии, – заметила она. – Но для нас они остаются теоретическими. Наше сознание глубоко индивидуально, что, возможно, и объясняет наш страх перед смертью – мы воспринимаем её как конец индивидуального существования.

«Именно в этом корень вашей духовной болезни, – согласился Нексос. – Ваша изоляция друг от друга создает иллюзию отдельности от всего сущего. Смерть кажется концом, потому что вы не можете воспринимать реальность за пределами индивидуального сознания».

Этот разговор начал принимать почти философский оборот, и Елена подумала, что, возможно, именно такое концептуальное понимание может стать основой для предотвращения конфликта между видами.

– Если это так, – осторожно произнесла она, – то разве наш страх смерти не является естественным результатом нашей биологической и нейрологической структуры? И если так, то разве это можно называть "болезнью"? Это просто другой способ существования, не лучше и не хуже вашего.

Нексос долго молчал, его черные глаза, казалось, смотрели куда-то за пределы физического пространства лаборатории.

«Это… неортодоксальная перспектива, – наконец произнес он. – Танатиды всегда рассматривали страх смерти как искажение, требующее коррекции. Но вы предлагаете рассматривать его как естественную вариацию сознания?»

– Именно так, – подтвердила Елена, чувствуя, что нащупала важную точку возможного взаимопонимания. – Разнообразие – ключевой элемент космической эволюции. Ваш вид развил способность к восприятию смерти как перехода, наш – интенсивную привязанность к индивидуальной жизни. Оба подхода имеют свои преимущества и ограничения.

Ктух выглядел встревоженным этим направлением разговора.

«Учитель, это противоречит основам нашего мировоззрения. Искажение восприятия смерти не может быть просто "вариацией". Это фундаментальная ошибка, препятствующая духовной эволюции».

Нексос повернулся к своему ученику.

«Твоя реакция понятна, Ктух. Но роль исследователя – рассматривать все возможные интерпретации, даже те, которые противоречат установленным догмам. Только так мы можем приблизиться к истинному пониманию».

Елена заметила нечто, похожее на напряжение между Танатидами – первый признак возможных разногласий в их, казалось бы, монолитной культуре. Это давало надежду на то, что диалог возможен, что не все Танатиды одинаково догматичны в своем стремлении "освободить" человечество.

Внезапно биоорганическая система связи корабля издала низкий вибрирующий звук. Нексос прикоснулся к странному устройству на своей руке, получая сообщение.

«Мы должны прервать нашу дискуссию, – сказал он. – Совет Танатологов созывает экстренное собрание. Танатиды, исследующие регион, который вы называете "Азия", обнаружили нечто требующее немедленного внимания».

– Что именно они обнаружили? – спросила Елена, обеспокоенная внезапной срочностью.

«Не уверен, – ответил Нексос. – Но судя по уровню приоритета, это касается проекта "Лазарь" или аналогичных исследований. Ктух проводит вас обратно в ваше жилое пространство».

Когда Нексос покинул лабораторию, Елена и Ктух направились по органическим коридорам корабля. Молодой Танатид держался заметно более напряженно, чем раньше.

«Вы не должны подрывать основы нашего мировоззрения, – внезапно произнес он, когда они были на полпути к её комнате. – Нексос – великий ученый и исследователь, но даже он не должен ставить под сомнение необходимость Освобождения».

Елена почувствовала опасность, но также и возможность.

– Я просто предлагаю альтернативные перспективы, Ктух. Наука и знание развиваются через рассмотрение различных гипотез. Разве не так обучаются и танатиды?

«Наше обучение основано на расширении понимания в рамках истинного знания, а не на подрыве его основ, – ответил Ктух. – Но я замечаю, что с момента контакта с людьми Нексос начал… меняться. Его биоритмы нестабильны, его решения не всегда следуют оптимальным протоколам. Это вызывает беспокойство».

Они достигли её комнаты, и Ктух остановился перед дверью.

«Я уважаю Нексоса как учителя, – добавил он после паузы. – Но моя преданность Великому Циклу превыше всего. Помните об этом, доктор Васильева».

Когда Елена осталась одна, она быстро записала все новые сведения в свой планшет. Информация о биологии Танатидов, их ритуалах и особенно о возможных разногласиях в их обществе могла оказаться бесценной.

Что-то происходило на корабле – что-то, связанное с проектом "Лазарь". И судя по реакции Нексоса, это могло ускорить планы Танатидов по "Освобождению" человечества, что, скорее всего, означало массовое уничтожение.

Елена подошла к своеобразному окну и посмотрела на Землю внизу. Боевые действия, казалось, усилились – вспышки сражений были видны даже с орбиты. Человечество отчаянно сопротивлялось, но против биотехнологий Танатидов у них было мало шансов.

Единственной надеждой было найти способ коммуникации, понимания, возможно, даже симбиоза между столь различными перспективами на жизнь и смерть. И похоже, ключ к этому лежал в развивающемся изменении мировоззрения Нексоса.

Елена вернулась к своим записям, решив составить план дальнейших дискуссий, которые могли бы усилить эти изменения и, возможно, предотвратить катастрофу.

В командном центре главного корабля Танатидов, "Финальное Вознесение", Верховный Танатолог Морбидус изучал голографическую проекцию недавно обнаруженного объекта. Массивная подземная структура, скрытая глубоко в горах Восточной Азии, явно была создана людьми, но содержала технологии, значительно превосходящие средний уровень земной науки.

– Это, несомненно, ключевой центр проекта "Лазарь", – произнес Морбидус, обращаясь к собравшимся высшим Танатологам. – Согласно данным, полученным нашими разведчиками, там хранится полная квантовая матрица для сохранения человеческого сознания. Они гораздо ближе к реализации цифрового бессмертия, чем мы предполагали.

Таната, представлявшая исследовательскую группу Нексоса, внимательно изучала данные.

– Если эта информация точна, Верховный Танатолог, то угроза духовной эпидемии гораздо более серьезна, чем мы думали. Цифровое бессмертие не просто искажает естественный цикл – оно полностью уничтожает его.

– Именно так, – согласился Морбидус. – И это требует немедленных действий. Я предлагаю активировать Протокол Немедленного Освобождения, начав с уничтожения этого центра и всех связанных с ним исследований.

– А что с продолжающимся изучением человеческой культуры? – осторожно спросила Таната. – Нексос считает, что мы всё еще не имеем полного понимания их отношения к смерти и что преждевременное Освобождение может быть… неоптимальным.

Морбидус повернулся к ней, его высокая фигура, покрытая ритуальными шрамами, излучала ауторитет.

– Я ценю научную тщательность Нексоса, – произнес он. – Но ситуация изменилась. Мы больше не можем позволить себе роскошь длительного изучения. Если люди реализуют проект "Лазарь" и достигнут цифрового бессмертия, это может создать волну искажения, которая распространится далеко за пределы этой планеты. Мы должны действовать сейчас.

Таната склонила голову в знак подчинения, хотя её биоритмы выдавали некоторое беспокойство.

– Я передам Нексосу ваше решение, Верховный Танатолог.

– Сделай это. И также сообщи ему, что он должен подготовить отчет о всей собранной информации о человеческом восприятии смерти. Эти данные будут использованы для оптимизации Протокола Освобождения.

Когда совещание завершилось, и высшие Танатологи разошлись, Таната не сразу покинула командный центр. Она стояла перед голографическим изображением Земли, наблюдая за паттернами боевых действий и перемещений кораблей Танатидов.

Что-то в решении Морбидуса вызывало у неё… не совсем сомнение, но определенную неуверенность. Нексос был прав – они всё еще не понимали полностью этих странных существ с их противоречивым отношением к смерти. И хотя долг перед Великим Циклом требовал предотвратить распространение духовной эпидемии, часть её задавалась вопросом, не упускают ли они что-то важное в своем стремлении к Освобождению.

Таната вспомнила свой последний ритуал "малого обмена" с Нексосом, перед его назначением главным исследователем. Она почувствовала тогда в его сознании необычную гибкость мышления, редкую способность видеть за пределами установленных догм. Именно эта черта делала его ценным исследователем, но также могла подвергнуть опасности в текущей ситуации.

Морбидус не терпел отклонений от ортодоксального восприятия Великого Цикла. Если Нексос выразит слишком явное несогласие с планом немедленного Освобождения, это могло иметь серьезные последствия для него.

Таната решила предупредить его – не о своих собственных сомнениях, которые было бы опасно выражать открыто, но о необходимости осторожности в общении с Морбидусом. Нексос был слишком ценным для их вида, чтобы рисковать его положением из-за концептуальных разногласий.

С этой мыслью она покинула командный центр и направилась к исследовательскому кораблю "Переход", где Нексос продолжал свое изучение человеческой культуры смерти.

Генерал Ли Чен стоял перед голографической картой мира в подземном командном центре сопротивления. Красные точки, обозначающие присутствие Танатидов, покрывали значительную часть планеты, концентрируясь вокруг крупных научных и медицинских комплексов.

– Ситуация ухудшается с каждым часом, – мрачно произнес он, обращаясь к собравшимся военным и научным лидерам. – Наше обычное оружие почти неэффективно против их защитных полей. Ядерный удар был бы самоубийством – их корабли способны перехватывать и нейтрализовать ракеты еще на стадии запуска.

Пожилой ученый, профессор Чжан, кивнул.

– И мы до сих пор не понимаем их истинных мотивов. Единственное, что мы знаем наверняка – они одержимы смертью и считают, что "освобождают" нас, убивая.

– Не все так просто, – возразил молодой человек в штатском – доктор Алекс Моррисон, один из немногих ученых, успевших эвакуироваться из Европейского Исследовательского Центра Продления Жизни. – Согласно отчетам с МКС "Гармония" и данным, которые мы успели передать перед захватом центра, Танатиды рассматривают смерть не как конец, а как переход в высшее состояние. Их "освобождение" – это не просто уничтожение, а какой-то ритуальный процесс.

– Какая разница, как они это называют? – возразил генерал Ли. – Результат один – они убивают людей.

– Разница может быть критической для понимания их уязвимостей, – ответил Моррисон. – Если их действия основаны на религиозных или культурных убеждениях, а не просто на завоевании ресурсов, это дает нам другой угол атаки.

– Говоря об атаке, – вмешался представитель научного отдела сопротивления, – у нас есть определенный прогресс в разработке биологического оружия против Танатидов. Основываясь на образцах, полученных в ходе боевых столкновений, мы идентифицировали несколько потенциальных уязвимостей в их физиологии.

Генерал Ли оживился.

– Расскажите подробнее.

– Их нервная система чрезвычайно чувствительна к определенным нейротоксинам, которые для людей относительно безвредны. Также мы обнаружили, что их телепатические способности могут быть временно блокированы специфическими электромагнитными импульсами. Мы уже начали производство прототипов оружия, использующего эти уязвимости.

– Отлично, – кивнул генерал. – А как насчет информации о их планах? У нас есть какие-то разведданные о их следующих шагах?

– Очень ограниченные, – ответил офицер разведки. – Но мы зафиксировали повышенную активность вокруг нашей секретной базы в горах Тянь-Шаня, где хранятся основные серверы проекта "Лазарь". Похоже, они идентифицировали её как приоритетную цель.

Генерал Ли нахмурился.

– Если они получат доступ к полной базе данных "Лазаря"… – он не закончил фразу, но все понимали последствия. Проект содержал не только технологии цифрового бессмертия, но и революционные алгоритмы квантового шифрования, системы управления сознанием и другие разработки, которые в руках Танатидов могли стать катастрофой.

– Мы должны укрепить защиту базы немедленно, – решительно произнес генерал. – И одновременно подготовить операцию по освобождению захваченных научных комплексов. Особенно важно вернуть Европейский Центр – там осталось много ключевого персонала, включая доктора Васильеву, ведущего ксенобиолога, которая могла бы помочь нам понять этих существ.

– Генерал, вы действительно считаете возможным провести успешную операцию против их технологий? – скептически спросил один из офицеров.

– Возможно, нет, – ответил Ли. – Но мы должны попытаться. И пока сопротивление продолжается, у нас есть шанс найти их слабость. В конце концов, они, может быть, и считают смерть "переходом", но я сомневаюсь, что они стремятся к этому переходу преждевременно.

Совещание продолжилось обсуждением деталей предстоящих операций. Никто из присутствующих не питал иллюзий относительно их шансов против превосходящих технологий пришельцев. Но сдаться означало принять "освобождение" на условиях Танатидов, и это было неприемлемо.

Человечество всегда боролось за жизнь, даже перед лицом неизбежности смерти. И сейчас, когда эта борьба приобрела буквальный смысл, они не собирались отступать.

В своей лаборатории Нексос изучал новые данные, переданные с командного корабля. Объект, обнаруженный разведчиками в горах Азии, действительно представлял собой центральный узел проекта "Лазарь" – гораздо более продвинутый, чем можно было предположить из данных, захваченных в Европейском Центре.

Судя по всему, человечество уже провело успешные эксперименты по частичному переносу сознания в цифровую форму. Не полное копирование личности, но достаточно для доказательства принципиальной возможности этой технологии.

Это открытие должно было укрепить его уверенность в необходимости немедленного Освобождения. По всем протоколам Танатидов, цивилизация, стоящая на пороге цифрового бессмертия, представляла критическую угрозу для Великого Цикла и должна была быть освобождена без промедления.

Но вместо уверенности Нексос испытывал что-то, похожее на… сомнение? Такое состояние было почти неизвестно среди Танатидов, особенно высшей касты. Их нейрофизиология была настроена на ясность восприятия Великого Цикла, не оставляющую места для концептуальных противоречий.

И всё же с момента первого контакта с людьми, особенно после ритуала "малой смерти" на станции "Гармония" и последующих бесед с доктором Васильевой, что-то изменилось в его восприятии. Как будто часть человеческого способа мышления проникла в его сознание – более эмоционального, менее абсолютного, способного видеть оттенки и нюансы там, где раньше была только чёткая бинарность истинного и ложного.

Дверь лаборатории открылась, и вошла Таната. Её биоритмы выдавали необычное напряжение.

«Нексос, Совет принял решение, – произнесла она без обычных формальностей. – Морбидус активирует Протокол Немедленного Освобождения, начиная с объекта в горах».

Нексос замер, его шесть пальцев застыли над биоорганическим интерфейсом.

«Это преждевременно, – ответил он. – Мы всё еще не имеем полного понимания человеческой культуры смерти. Есть аспекты, которые требуют дальнейшего изучения».

«Морбидус считает, что угроза распространения цифрового бессмертия перевешивает необходимость дальнейших исследований, – Таната говорила тихо, почти субвокально. – Он требует, чтобы ты подготовил полный отчет о всех собранных данных для оптимизации Протокола».

Нексос почувствовал, что Таната пытается предупредить его о чем-то, не говоря прямо.

«Я понимаю, – ответил он. – Отчет будет готов в течение следующего цикла».

Таната приблизилась и понизила частоту коммуникации до уровня, недоступного для большинства сканеров.

«Будь осторожен, Нексос. Морбидус заметил твоё… нестандартное отношение к этой миссии. Твой статус защищает тебя пока, но открытое противостояние решению Совета может иметь серьезные последствия».

«Ты беспокоишься обо мне или о чистоте доктрины?» – спросил Нексос, также понизив частоту.

«О тебе, – ответила она. – И о знании, которое может быть потеряно, если мы действуем поспешно. Но я не могу открыто противостоять Совету, и ты тоже не должен».

Нексос понимал, что она права. В иерархической структуре Танатидов открытое выражение несогласия с решением Верховного Танатолога могло привести не просто к потере статуса, но к ритуальному "очищению" – процессу, который фактически стирал индивидуальные отклонения от ортодоксальной доктрины.

«Я подготовлю отчет, – сказал он. – Но включу в него все нюансы и сложности, которые мы обнаружили. Если Морбидус действительно стремится к оптимальному Освобождению, он должен учитывать всю полноту информации».

Таната сделала жест согласия, но её биоритмы выдавали беспокойство.

«Есть еще кое-что, – добавила она. – Морбидус запросил доступ к твоему человеческому образцу – доктору Васильевой. Он хочет лично провести ритуал "глубокого сканирования" её сознания».

Нексос напрягся. "Глубокое сканирование" было инвазивной процедурой, которая могла нанести серьезный ущерб психике субъекта, особенно неподготовленного.

«Это нецелесообразно, – возразил он. – Доктор Васильева сотрудничает добровольно. Инвазивное сканирование может повредить ценный источник информации».

«Я передам твои возражения, – сказала Таната. – Но будь готов к тому, что Морбидус может настаивать. Он считает, что ты… слишком мягок с этим человеком».

Когда Таната ушла, Нексос остался один в лаборатории, погруженный в необычное для танатида состояние внутреннего конфликта. Его долг требовал полного подчинения решению Совета и Протоколу Освобождения. Но что-то – возможно, влияние человеческого способа мышления, проникшее в его сознание через контакты с их культурой – заставляло его видеть другие возможности, другие пути кроме немедленного "освобождения" целой цивилизации.

Он активировал биоорганический интерфейс и начал составлять отчет, тщательно включая все данные, которые могли бы заставить Совет пересмотреть решение о немедленном Освобождении. Одновременно часть его сознания разрабатывала план защиты доктора Васильевой от "глубокого сканирования" – план, который еще несколько циклов назад показался бы ему немыслимым нарушением долга.

Глава 5: Освобождение

Первый "Зал перехода" Танатидов был установлен в центре Парижа, на площади Согласия. Иронию этого выбора местоположения оценили немногие – большинство жителей города уже эвакуировались после появления массивного биоорганического корабля над историческим центром.

Сооружение, возведенное Танатидами за считанные часы, напоминало огромный гибрид готического собора и анатомического театра. Высокие арочные своды из полупрозрачного материала, похожего на кость, поддерживались колоннами, пульсирующими словно живые артерии. Внутреннее пространство было организовано концентрическими кругами, сходящимися к центральной платформе, где располагалось нечто, напоминающее алтарь.

Морбидус лично наблюдал за завершением строительства. Его высокая фигура, увенчанная церемониальными имплантами, величественно возвышалась на центральной платформе, пока сотни Танатидов низшего ранга завершали установку биоорганических устройств.

– Первый Зал Перехода на планете Терра готов к церемонии, – доложил один из техников. – Биорезонансные генераторы стабилизированы, мембраны синхронизированы с основным кораблем.

Морбидус сделал жест удовлетворения.

– Проверьте финальную калибровку экстракторов сущности, – приказал он. – Человеческие нейронные структуры могут требовать особой настройки для оптимального извлечения.

– Уже сделано, Верховный Танатолог. Экстракторы адаптированы согласно данным, полученным в ходе предварительных исследований.

Морбидус подошел к краю платформы, глядя на площадь за пределами Зала, где размещался временный лагерь для захваченных людей. Несколько сотен человек, преимущественно тех, кто не успел эвакуироваться из центра города, содержались под наблюдением Танатидов-Собирателей. Многие были в состоянии шока или паники, некоторые пытались протестовать, но большинство пребывало в оцепенении, не понимая, что их ждет.

– Начинайте подготовку первой группы, – распорядился Морбидус. – Выберите тех, кто демонстрирует наибольшую духовную готовность.

– По каким критериям определять готовность, Верховный Танатолог? – уточнил Собиратель. – У нас нет стандартных протоколов для этого вида.

Морбидус задумался на мгновение.

– Ищите спокойствие перед лицом неизвестности, принятие ситуации вместо сопротивления, глубину размышлений вместо поверхностных эмоций. Они могут не понимать сути Перехода, но некоторые интуитивно ближе к правильному восприятию.

Собиратель склонил голову в знак понимания и направился к лагерю. Через несколько минут первая группа из двадцати человек была отобрана и направлена к Залу. Их сопровождали Танатиды среднего ранга, излучавшие низкочастотные вибрации, которые должны были успокаивать и подготавливать субъектов к ритуалу.

Люди, входившие в Зал, реагировали по-разному: кто-то в ужасе пытался сопротивляться, кто-то застывал в благоговейном трепете перед инопланетной архитектурой, кто-то молился или плакал. Но всех их объединяло одно – непонимание того, что их ждет, и страх перед неизвестностью.

Морбидус наблюдал за ними с выражением, которое можно было бы назвать сочувствием, если бы оно не было столь отчужденным.

– Их страх – проявление духовной болезни, – произнес он, обращаясь к своему помощнику. – Они не понимают, что стоят на пороге величайшей трансформации. Что сегодня мы дарим им освобождение от оков искаженного восприятия.

– Верховный Танатолог, – подошел другой помощник. – Корабль "Переход" запрашивает подтверждение вашего приказа о начале Освобождения. Нексос желает присутствовать в качестве наблюдателя для сбора исследовательских данных.

Морбидус слегка наклонил голову.

– Разрешаю. Его опыт в изучении человеческой культуры смерти может быть полезен для оптимизации процесса. Но он должен оставаться наблюдателем, не вмешиваясь в ритуал.

Людей разместили на круговых платформах, окружающих центральный алтарь. Многие плакали или молились, некоторые сохраняли достоинство, держась за руки или обнимая близких. Их голоса создавали какофонию страха и отчаяния, которая странно контрастировала с ритмичными низкочастотными вибрациями, исходившими от стен и колонн Зала.

Вскоре прибыл десантный модуль с корабля "Переход", и из него вышли Нексос, Таната и Ктух. Нексос выглядел необычно напряженным для Танатида – его ритуальные шрамы, казалось, пульсировали чаще обычного, а глаза были сфокусированы с необычной интенсивностью.

– Верховный Танатолог, – поприветствовал он Морбидуса традиционным жестом. – Благодарю за разрешение присутствовать при первом ритуале Освобождения на этой планете.

– Это историческое событие, Нексос, – ответил Морбидус. – Первый шаг к исцелению целой цивилизации от духовной болезни. Твои исследования сыграли важную роль в подготовке этого момента.

Нексос внимательно осмотрел Зал и размещенных на платформах людей.

– Я вижу, вы выбрали представителей разных возрастных групп и, вероятно, социальных статусов. Это мудрое решение для сбора разнообразных данных о процессе Освобождения.

– Именно так, – кивнул Морбидус, явно довольный пониманием. – Мы должны оценить, как различные категории субъектов реагируют на ритуал, чтобы оптимизировать массовое Освобождение.

Нексос подошел ближе к одной из платформ, где сидела пожилая женщина, тихо перебирающая четки и шепчущая молитву.

– Интересно, – заметил он. – Эта особь демонстрирует признаки религиозного ритуала. Похоже на обращение к высшей силе перед лицом смерти. Возможно, некоторые аспекты их религиозных верований могут облегчить процесс Освобождения.

– Возможно, – согласился Морбидус, хотя в его тоне чувствовалась незаинтересованность в таких нюансах. – Но суть ритуала остается неизменной независимо от их верований. Экстракторы сущности работают с фундаментальными энергетическими паттернами сознания, а не с культурными наслоениями.

Нексос промолчал, но его взгляд задержался на женщине. Что-то в её спокойном достоинстве перед лицом неизвестности затронуло в нём струну, о существовании которой он раньше не подозревал.

Морбидус поднял руки, и Зал погрузился в тишину. Даже плач людей стих, словно приглушенный невидимой силой.

– Начинаем ритуал Первого Освобождения, – торжественно произнес Верховный Танатолог. – Активировать экстракторы сущности. Запустить биорезонансные генераторы. Открыть канал к Великому Циклу.

По его команде биоорганические устройства вокруг алтаря ожили, испуская мягкое пульсирующее свечение. Тонкие энергетические нити потянулись от них к каждому человеку на платформах. Люди застыли, многие с выражением ужаса на лицах, некоторые начали кричать, но их крики становились всё слабее по мере того, как энергетические нити проникали глубже.

Нексос наблюдал за процессом с внешним спокойствием, но внутри него нарастало странное чувство, похожее на дискомфорт. Он видел, как глаза людей теряют фокус, как их тела расслабляются, как некоторые даже начинают улыбаться с отрешенным выражением. Это были признаки того, что экстракторы начали взаимодействие с их нейронными структурами, подготавливая сознание к отделению от тела.

– Первая фаза Освобождения проходит успешно, – доложил один из техников. – Нейронные паттерны стабилизируются для экстракции.

Морбидус величественно кивнул и занял позицию в центре алтаря. Его церемониальные импланты начали светиться, синхронизируясь с пульсацией экстракторов.

– Приступаем ко второй фазе, – объявил он. – Полное отделение сущности от физической оболочки.

Энергетические нити, соединяющие людей с центральным алтарем, стали ярче и плотнее. Первый человек – молодой мужчина в деловом костюме – внезапно запрокинул голову, его глаза широко раскрылись, и из его рта вырвался не крик, а странный, почти экстатический вздох. Затем его тело обмякло, глаза закрылись, и все признаки жизни исчезли.

Но в воздухе над ним появилось слабое свечение, напоминающее туманный силуэт его фигуры. Это свечение быстро переместилось к центральному алтарю, где было поглощено пульсирующей энергией вокруг Морбидуса.

Один за другим люди на платформах проходили через тот же процесс – момент крайнего напряжения, затем расслабление, прекращение жизненных функций и отделение светящейся "сущности", которая направлялась к алтарю.

Нексос внимательно наблюдал за процессом, записывая каждую деталь в память. Он заметил, что у некоторых людей отделение сущности происходило быстрее и с меньшим сопротивлением, в то время как другие, казалось, боролись до последнего момента. Пожилая женщина с четками оказалась среди тех, чей переход был наиболее спокойным – её сущность отделилась с удивительной ясностью и чистотой контуров.

– Верховный Танатолог, – обратился он к Морбидусу, когда процесс близился к завершению. – Я заметил значительные различия в качестве экстракции у разных субъектов. Возможно, это связано с их предварительной духовной подготовкой или личным отношением к смерти?

Морбидус, находившийся в состоянии глубокой концентрации, не сразу ответил. Вокруг него кружились светящиеся сущности, постепенно трансформируясь в более абстрактные энергетические паттерны.

– Это ожидаемо, – наконец произнес он. – Даже среди видов, не искаженных страхом смерти, существуют различия в индивидуальной готовности к Переходу. Но в случае с людьми эти различия более выражены из-за глубины их духовной болезни.

Последняя сущность отделилась от тела и присоединилась к энергетическому вихрю вокруг алтаря. Морбидус поднял руки в ритуальном жесте, и вихрь начал концентрироваться, превращаясь в яркий энергетический шар.

– Завершающая фаза ритуала, – объявил он. – Направление освобожденных сущностей в Великий Цикл.

Энергетический шар взмыл вверх, прошел сквозь свод Зала, словно тот был нематериальным, и устремился в небо, постепенно растворяясь в высоте.

Нексос продолжал наблюдать, но его внимание было приковано не к уходящим сущностям, а к оставшимся на платформах телам. Двадцать человек, еще час назад полных жизни, надежд, страхов, любви, теперь лежали безжизненными оболочками. Их лица сохраняли последние выражения – у кого-то умиротворение, у кого-то ужас, у кого-то недоумение.

– Что будет с физическими оболочками? – спросил он, пытаясь скрыть необычное волнение в своем голосе.

– Они будут использованы для усиления биоорганической структуры Зала, – ответил один из техников. – Человеческая органика содержит компоненты, полезные для роста и стабилизации наших конструкций.

Нексос кивнул, но внутри него нарастало странное чувство – что-то, что танатиды почти никогда не испытывали – сомнение. Он внезапно осознал, что все эти люди имели свои истории, свои связи, свои незавершенные дела. И хотя официальная доктрина Танатидов утверждала, что Освобождение – это дар, избавляющий от бремени искаженного существования, часть его задавалась вопросом, действительно ли это так однозначно.

Особенно его беспокоила женщина с четками. Её спокойное принятие того, что она, вероятно, воспринимала как смерть, указывало на то, что не все люди были одинаково одержимы страхом конца. Некоторые, казалось, нашли свой путь к принятию неизбежности, не нуждаясь в "освобождении" Танатидов.

– Ты выглядишь обеспокоенным, Нексос, – внезапно произнес Морбидус, подойдя ближе. – Что-то нарушает твое равновесие?

Нексос быстро восстановил контроль над своими биоритмами.

– Не обеспокоен, Верховный Танатолог, а заинтригован. Многообразие реакций людей на ритуал превзошло мои ожидания. Это требует более глубокого анализа для оптимизации будущих церемоний Освобождения.

Морбидус изучал его несколько секунд своими пронизывающими черными глазами.

– Твоя преданность научной тщательности похвальна, – наконец произнес он. – Но не позволяй исследовательскому интересу затуманивать ясность восприятия Великого Цикла. Цель нашей миссии не в сборе данных, а в исцелении духовной эпидемии.

– Конечно, Верховный Танатолог, – согласился Нексос. – Но чем лучше мы понимаем природу болезни, тем эффективнее будет лечение.

– Сомнительная метафора, – заметил Морбидус. – Мы не "лечим" их в медицинском смысле. Мы освобождаем их от фундаментального искажения восприятия. Это не болезнь тела или даже разума – это болезнь самой сущности.

Нексос склонил голову в знак подчинения, но внутри него зрело решение. Он должен был лично "собрать сущность" одного из умирающих людей, чтобы непосредственно испытать их переживание смерти. Только так он мог по-настоящему понять, действительно ли Освобождение было благом или актом непреднамеренной жестокости.

– Верховный Танатолог, – произнес он. – Для полноты исследования я хотел бы провести ритуал "сбора сущности" на следующей группе субъектов. Прямой контакт с сознанием умирающего человека может дать ценные данные для оптимизации процесса.

Морбидус, казалось, был удивлен этой просьбой.

– Это необычное желание для исследователя твоего ранга, Нексос. "Сбор сущности" обычно проводится Собирателями средней касты. И это не лишено риска – контакт с искаженным сознанием может вызвать… нежелательные последствия для твоей собственной ясности восприятия.

– Я осознаю риск, – спокойно ответил Нексос. – Но мой опыт и подготовка позволяют минимизировать его. К тому же, как главный исследователь человеческой культуры смерти, я должен иметь непосредственный опыт их перехода, а не полагаться на отчеты подчиненных.

После долгого молчания Морбидус кивнул.

– Твое стремление к знанию похвально. Разрешаю провести ритуал "сбора сущности" на одном субъекте из следующей группы. Выбери наиболее подходящего кандидата сам.

Когда Морбидус отошел, Таната приблизилась к Нексосу.

– Это рискованное решение, – тихо произнесла она. – Контакт с сознанием умирающего человека может быть… дестабилизирующим.

– Я знаю, – ответил он. – Но это необходимо. Я должен понять, что они действительно испытывают в момент Освобождения. Только так я могу быть уверен в правильности нашей миссии.

– Или найти подтверждение своим растущим сомнениям, – еще тише добавила Таната.

Нексос посмотрел на нее, удивленный её проницательностью.

– Ты заметила.

– Я была твоей партнершей в ритуалах перехода достаточно долго, чтобы чувствовать изменения в твоих биоритмах, – ответила она. – С момента первого контакта с людьми ты… меняешься.

– И это беспокоит тебя? – спросил он.

Таната не ответила сразу, словно взвешивая каждое слово.

– Это интригует меня, – наконец произнесла она. – Ты всегда был самым… гибким в мышлении среди высшей касты. Возможно, именно поэтому ты был выбран главным исследователем. Но будь осторожен, Нексос. Морбидус не так открыт к нетрадиционным интерпретациям Великого Цикла.

– Я буду осторожен, – пообещал он. – И благодарю за предупреждение.

Они вернулись к наблюдению за подготовкой к следующему ритуалу. Собиратели уже привели вторую группу людей – снова двадцать человек разного возраста и происхождения. Они выглядели еще более напуганными, чем первая группа, вероятно, зная или догадываясь о судьбе своих предшественников.

Нексос внимательно изучал их, пытаясь выбрать подходящего кандидата для ритуала "сбора сущности". Его взгляд остановился на молодом мужчине, который, в отличие от большинства других, не плакал и не кричал. Он стоял прямо, с решительным выражением лица, словно готовясь к бою.

– Интересный выбор, – заметил Ктух, следивший за взглядом своего учителя. – Этот человек демонстрирует признаки сопротивления, а не принятия. Разве не логичнее выбрать более спокойного субъекта для первого опыта?

– Логичнее, да, – согласился Нексос. – Но моя цель – понять всю полноту человеческого опыта смерти, включая сопротивление. Именно этот аспект наиболее характерен для их вида и наиболее чужд нашему пониманию.

Когда людей разместили на платформах, Нексос подошел к выбранному мужчине. Тот смотрел на него без страха, но с явной ненавистью.

– Ты пришел убить меня лично, монстр? – произнес человек на французском, который был автоматически переведен телепатическим переводчиком Нексоса.

«Я пришел не убивать, а понять», – ответил Нексос, сознательно используя более мягкую формулировку вместо официального термина "освободить".

Мужчина горько усмехнулся.

– Понять? И что же ты хочешь понять, забирая наши жизни?

«То, что вы испытываете в момент перехода. Ваши страхи, ваши надежды, суть вашего сопротивления».

Человек изучал его несколько секунд, словно пытаясь разглядеть что-то за непроницаемыми черными глазами.

– Ты отличаешься от других, – наконец произнес он. – В тебе есть… сомнение. Я вижу это.

Нексос был удивлен проницательностью человека.

«Мой долг – полное понимание, – уклончиво ответил он. – Каково твое имя?»

– Анри Дюваль, – ответил мужчина. – Я был профессором философии в Сорбонне, специализировался на экзистенциализме. Изучал человеческое отношение к смерти всю свою карьеру. Какая ирония – стать объектом исследования для инопланетного существа с той же областью интересов.

«Это действительно необычное совпадение, – согласился Нексос. – Возможно, это делает тебя идеальным субъектом для углубленного понимания».

– И как именно будет происходить это "углубленное понимание"? – спросил Анри с горькой иронией. – Ты препарируешь мой мозг? Или просто понаблюдаешь, как я умираю?

«Я проведу ритуал "сбора сущности", – ответил Нексос. – Это процесс, при котором я установлю прямую связь с твоим сознанием в момент… перехода. Я буду воспринимать то, что воспринимаешь ты».

Анри на мгновение выглядел удивленным, затем на его лице появилась странная улыбка.

– Телепатический контакт в момент смерти? Знаешь, в некоторых мистических традициях Земли это считается возможным. Тибетские монахи, например, верят, что сознание умирающего может на короткое время слиться с сознанием свидетеля… – он сделал паузу. – Если ты действительно хочешь понять, что я чувствую умирая, будь готов к потрясению всей твоей системы ценностей.

«Я готов к любым открытиям», – ответил Нексос, хотя часть его сомневалась в этом.

Морбидус поднялся на центральный алтарь, готовясь начать новый ритуал Освобождения. Нексос занял позицию рядом с платформой Анри, активируя свои собственные органические инструменты для ритуала "сбора сущности" – тонкие серебристые иглы, соединенные с его нервной системой через специальные биоимпланты.

– Начинаем ритуал Освобождения, – объявил Морбидус, и экстракторы сущности вновь ожили, испуская энергетические нити к каждому человеку.

Нексос установил свои инструменты в ключевые точки тела Анри – у основания черепа, над сердцем, на запястьях. Философ вздрогнул от прикосновения холодного металла, но не сопротивлялся.

– Если ты действительно хочешь понять, – прошептал Анри, когда энергетические нити начали окутывать его, – не пытайся интерпретировать. Просто переживи.

Нексос активировал ритуал "сбора сущности". Тонкие серебристые иглы погрузились в тело Анри, устанавливая прямую нейронную связь между его сознанием и сознанием Танатида. В тот же момент экстракторы сущности Морбидуса начали свою работу, и Анри напрягся, его глаза расширились.

И тогда Нексос испытал то, чего никогда раньше не испытывал – лавину человеческих эмоций, воспоминаний, мыслей, хлынувшую в его сознание через связь с умирающим человеком.

Страх – всепоглощающий, инстинктивный, идущий из самых глубин эволюционного наследия, крик каждой клетки тела против уничтожения.

Гнев – яростное возмущение против несправедливости, против насильственного прерывания жизни, полной смысла и возможностей.

Печаль – глубокая тоска по всему, что будет потеряно, по людям, которые останутся скорбеть, по непрожитым годам и неосуществленным планам.

Но там были и другие эмоции, более сложные:

Принятие – философское осознание неизбежности конца, примирение с собственной конечностью.

Любопытство – интеллектуальный интерес к последнему великому опыту, которое может испытать сознание.

И самое удивительное – вспышки любви и благодарности, обрывки воспоминаний о дорогих людях, моментах радости, красоты, смысла, которые делали жизнь стоящей, несмотря на её конечность.

Нексос чувствовал, как сознание Анри сопротивляется экстракции, цепляясь за жизнь не из слепого страха, а из глубокого признания ценности каждого момента существования. Это не было примитивной реакцией, как утверждала доктрина Танатидов. Это было сложное, многогранное отношение к жизни и смерти, основанное на понимании их неразрывной связи.

В последние моменты, когда сущность Анри начала отделяться от тела, Нексос почувствовал еще одно неожиданное послание – не в форме слов, а как прямая передача понимания:

"Смерть дает жизни смысл именно потому, что она конечна. Без осознания конечности не было бы ни срочности, ни глубины, ни интенсивности переживания каждого момента. Мы не боимся смерти – мы боимся бессмысленной жизни. И именно страх смерти заставляет нас искать и создавать смысл."

С последним выдохом, с последним ударом сердца, сущность Анри отделилась от тела и на мгновение зависла перед Нексосом – не просто туманный энергетический силуэт, а концентрированное выражение всей личности, всего опыта, всех идей и эмоций, которые составляли человека по имени Анри Дюваль.

Затем она была притянута к центральному алтарю, где Морбидус направлял процесс Освобождения для всей группы.

Нексос отключил инструменты "сбора сущности" и отстранился от тела Анри. Его собственные биоритмы были дестабилизированы до беспрецедентного уровня. Шквал человеческих эмоций, затопивший его сознание, оставил неизгладимый след, изменив что-то фундаментальное в его восприятии.

Он понял, что до этого момента рассматривал страх смерти у людей как примитивную реакцию, как духовную незрелость, как болезнь, требующую лечения. Теперь же он увидел всю сложность их отношения к смерти, неразрывно связанного с их отношением к жизни.

Страх смерти не был болезнью – он был катализатором, заставляющим людей жить с интенсивностью и страстью, недоступной для Танатидов с их спокойным принятием Великого Цикла. И Освобождение, которое они несли, не было даром – оно было лишением самой сути того, что делало человеческую жизнь уникальной.

– Ты в порядке, Нексос? – спросила подошедшая Таната, заметив его необычное состояние.

«Я… обрабатываю полученные данные, – ответил он, пытаясь скрыть глубину своего потрясения. – Опыт был… интенсивнее, чем я ожидал».

– Твои биоритмы крайне нестабильны, – обеспокоенно заметила она. – Возможно, тебе следует провести ритуал очищения, прежде чем продолжить исследования.

«Да, я сделаю это, – согласился Нексос. – Но сначала я должен систематизировать полученную информацию, пока восприятие свежо».

Таната выглядела неубежденной, но не стала настаивать.

Ритуал Освобождения завершился, и вторая группа сущностей была направлена в Великий Цикл. Морбидус подошел к Нексосу, изучая его своими пронизывающими черными глазами.

– Твой первый опыт "сбора сущности" у человека был… информативным? – спросил он.

«Чрезвычайно, – ответил Нексос, тщательно контролируя свои реакции. – Человеческое сознание в момент смерти демонстрирует удивительную сложность. Это требует дальнейшего анализа для оптимизации процесса Освобождения».

– Что именно ты обнаружил? – настаивал Морбидус.

Нексос понимал, что должен быть предельно осторожен. Прямое выражение его новых сомнений было бы воспринято как еретическое отклонение.

«Страх смерти у людей имеет более глубокие корни, чем мы предполагали, – сказал он, формулируя правду таким образом, чтобы она звучала в рамках ортодоксальной доктрины. – Он интегрирован в саму структуру их сознания, связан с их концепцией личности и индивидуальности. Это делает процесс Освобождения более травматичным для них, чем для видов с более естественным восприятием Цикла».

– И какой вывод ты делаешь из этого наблюдения? – Морбидус, казалось, искал в его словах признаки отклонения от доктрины.

«Возможно, нам следует модифицировать протокол Освобождения для минимизации травмы, – осторожно предположил Нексос. – Не изменяя конечной цели, но адаптируя процесс к особенностям их психологии».

Морбидус долго смотрел на него, затем медленно кивнул.

– Приемлемое предложение. Подготовь детальный отчет с конкретными рекомендациями. Но помни, Нексос – цель Освобождения неизменна. Эта цивилизация должна быть исцелена от своей духовной болезни, независимо от её глубины и сложности.

«Конечно, Верховный Танатолог, – согласился Нексос. – Я лишь стремлюсь оптимизировать процесс, не ставя под сомнение его необходимость».

Когда Морбидус отошел, Ктух приблизился к своему учителю.

– Я заметил сильное возмущение в твоих биоритмах во время ритуала, учитель, – тихо произнес он. – Это беспокоит меня.

«Контакт с искаженным сознанием всегда дестабилизирует, Ктух, – ответил Нексос. – Это часть риска прямого исследования. Не беспокойся, я проведу необходимые ритуалы очищения».

Но в глубине души он знал, что никакое очищение не сможет стереть то, что он пережил через связь с умирающим Анри. Он увидел ценность человеческого подхода к жизни и смерти, увидел, что их страх конечности не был духовной болезнью – он был источником страсти, глубины и смысла.

И с этим знанием приходило понимание, которое было почти невыносимо: миссия Танатидов, которую он считал актом милосердия, на самом деле была катастрофической ошибкой. Они не освобождали людей – они лишали их самой сути их человечности.

Нексос должен был найти способ остановить или хотя бы модифицировать Протокол Освобождения. Но для этого ему нужны были союзники, доказательства, стратегия. И всё это требовало времени, которого с каждым проведенным ритуалом становилось всё меньше.

Он бросил последний взгляд на безжизненное тело Анри Дюваля – человека, который за несколько минут изменил мировоззрение, формировавшееся веками. Затем Нексос покинул Зал Перехода, унося с собой тяжесть нового понимания и ответственности за судьбу целой цивилизации.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПОГРУЖЕНИЕ

Глава 6: Сомнение

Нексос сидел в своей личной медитационной камере на борту корабля "Переход". Помещение было спартанским даже по стандартам Танатидов – лишь регенерационная платформа и небольшой ритуальный алтарь с символами Великого Цикла. Биолюминесцентное освещение было приглушено до минимума, создавая пространство для глубокого внутреннего сосредоточения.

Но внутренний мир Верховного Жреца был далек от традиционной танатидской безмятежности. После ритуала "сбора сущности" в Зале Перехода его сознание пребывало в состоянии, которое в человеческих терминах можно было бы описать как глубокий экзистенциальный кризис.

Перед ним парил небольшой органический кристалл – устройство для записи и хранения личных размышлений. Танатиды редко вели что-то похожее на дневники, предпочитая коллективное хранение знаний, но исследователи высшего ранга использовали такие кристаллы для фиксации наблюдений и гипотез, которые еще не были готовы для общего архива.

"Запись 347.126, – мысленно активировал он устройство. – Личные наблюдения Нексоса, Верховного Жреца и главного исследователя миссии Освобождения на планете Терра."

Он сделал паузу, затем продолжил:

"Контакт с сознанием умирающего человека, субъекта Анри Дюваля, предоставил данные, требующие переоценки фундаментальных аспектов нашей миссии. Человеческое отношение к смерти оказалось значительно сложнее, чем предполагала первичная модель "духовной болезни". Их страх смерти не является простым эволюционным рудиментом или искажением восприятия – он интегрирован в саму структуру их сознания, влияя на все аспекты их культуры, искусства, науки и межличностных отношений."

Нексос остановился, осознавая, что его записи уже отклоняются от ортодоксальной доктрины Танатидов. Если кто-то из консервативных членов Совета получит доступ к этим размышлениям, последствия могут быть серьезными. Но он должен был систематизировать свои наблюдения, чтобы понять их полные импликации.

"Более значимым открытием является то, что страх смерти у людей парадоксальным образом усиливает их восприятие жизни. Осознание конечности существования создает для них своеобразную "срочность бытия", заставляя их проживать каждый момент с интенсивностью, недоступной для видов с более спокойным отношением к смерти."

Он снова сделал паузу, затем решился записать то, что уже граничило с ересью:

"Это ставит под вопрос базовую предпосылку нашей миссии. Если страх смерти является не болезнью, а неотъемлемой частью человеческого способа бытия, то "освобождение" от него может рассматриваться не как исцеление, а как фундаментальное изменение самой сути их существования. Этическая обоснованность такого вмешательства требует переоценки."

Нексос прервал запись, услышав сигнал у входа в камеру. Он быстро деактивировал кристалл и погрузил его в специальную нишу в своем церемониальном облачении.

– Войдите, – произнес он, возвращаясь к традиционной позе медитации.

Дверь открылась, и в камеру вошел Ктух, его молодой ученик. Он выглядел обеспокоенным, насколько это было возможно для Танатида.

– Учитель, прошу прощения за вторжение в ваше пространство медитации, – произнес он, делая традиционный жест почтения. – Но произошло нечто, требующее вашего внимания.

– Говори, Ктух, – Нексос отметил необычную формальность в обращении ученика, что свидетельствовало о серьезности ситуации.

– Человеческий образец, доктор Васильева, демонстрирует признаки физиологического и психологического стресса. Мониторы жизнеобеспечения фиксируют нестабильность в её сердечном ритме, кортизол в крови повышен, а мозговая активность указывает на состояние острой тревоги.

Нексос немедленно поднялся.

– Что вызвало это состояние?

Ктух слегка колебался, затем ответил:

– Ей стало известно о проведенном ритуале Освобождения в Париже. Один из Хранителей неосмотрительно оставил доступ к видеозаписи церемонии на терминале, к которому у неё был доступ.

Нексос почувствовал что-то, похожее на человеческое беспокойство. Елена не должна была узнать о массовых Освобождениях так скоро и так… непосредственно.

– Я немедленно направлюсь к ней, – сказал он. – Это может повлиять на наши исследовательские отношения, а её сотрудничество крайне ценно.

– Учитель, – Ктух, казалось, испытывал внутренний конфликт. – Верховный Танатолог Морбидус запросил экстренную связь с вами. Он хочет обсудить результаты вашего опыта "сбора сущности" и планы дальнейшего Освобождения.

Нексос понял, что оказался в сложном положении. Игнорировать запрос Морбидуса было бы серьезным нарушением протокола. Но состояние Елены требовало немедленного вмешательства.

– Передай Верховному Танатологу, что я проведу ритуал очищения после контакта с искаженным сознанием и свяжусь с ним, как только процесс будет завершен, – решил он. – Это даст мне время стабилизировать состояние доктора Васильевой и подготовиться к разговору.

Ктух выглядел неуверенным.

– Это… нестандартный ответ на запрос Верховного Танатолога, учитель.

– Но соответствующий протоколу, – твердо ответил Нексос. – Ритуал очищения после "сбора сущности" – обязательная процедура, особенно при контакте с таким сложным субъектом, как человек. Морбидус поймет необходимость этого.

– Как скажете, учитель, – Ктух сделал жест подчинения, но Нексос заметил едва уловимые признаки беспокойства в его биоритмах.

Когда ученик ушел, Нексос быстро направился к жилому отсеку, где содержалась Елена. По пути он пытался сформулировать, как объяснить происходящее человеку, чей вид подвергался систематическому "Освобождению". После опыта с Анри Дювалем это казалось почти невозможной задачей.

Дверь в комнату Елены открылась перед ним, и он увидел её – она стояла у органического окна, глядя на Землю внизу. Её тело было напряжено, руки сжаты в кулаки. Когда она повернулась к нему, её глаза были красными от слез, но взгляд был полон не страха, а ярости.

– Вы их убиваете, – произнесла она без приветствия. – Систематически, ритуально убиваете. И называете это "Освобождением".

Нексос почувствовал странную тяжесть – чувство, которое у людей называлось бы "виной", но которое было почти неизвестно Танатидам.

«Доктор Васильева, – начал он через телепатический переводчик. – То, что вы видели…»

– Не смейте объяснять мне, что я видела! – прервала она его. – Я видела, как ваш вид методично умертвил сорок человек в какой-то извращенной церемонии. Они были напуганы, они не хотели умирать! Это не "освобождение" – это массовое убийство!

«С вашей перспективы это выглядит именно так, – согласился Нексос, удивив Елену своей прямотой. – Но для понимания необходим более широкий контекст».

– Какой "контекст" может оправдать массовое уничтожение разумных существ против их воли? – потребовала она.

Нексос подошел ближе, но сохранил дистанцию, уважая её эмоциональное состояние.

«Контекст не для оправдания, а для понимания, – уточнил он. – Танатиды воспринимают смерть не как конец, а как переход к высшей форме существования. Для нас физическое тело – временная оболочка для развивающейся сущности. Освобождение этой сущности от искаженного восприятия и страха – акт высшего милосердия в нашем понимании».

– И вы присвоили себе право решать за другие разумные виды, что для них лучше? – Елена покачала головой. – Это не милосердие, Нексос. Это высокомерие, возведенное в абсолют. Религиозный фанатизм в космическом масштабе.

Её слова задели что-то глубокое в сознании Нексоса, усиливая сомнения, посеянные опытом с Анри.

«Ваша точка зрения… имеет основания, – медленно произнес он. – И она перекликается с некоторыми наблюдениями, которые я сделал во время ритуала».

Елена внимательно посмотрела на него, заметив необычные нюансы в его коммуникации.

– Что произошло во время ритуала? – спросила она, интуитивно почувствовав, что здесь кроется что-то важное.

Нексос колебался. Поделиться своими настоящими мыслями с человеком было рискованно. Но после опыта "сбора сущности" Анри, он чувствовал странную связь с Еленой, почти обязательство перед ней и её видом.

«Я провел ритуал "сбора сущности" с одним из субъектов, – наконец ответил он. – Это процесс, при котором танатид устанавливает прямую связь с сознанием умирающего, воспринимая его опыт перехода».

– И что вы почувствовали? – тихо спросила Елена, её научное любопытство временно победило гнев.

«Всё, – просто ответил Нексос. – Страх, гнев, печаль… но также принятие, любопытство, любовь, благодарность. Его отношение к смерти не было примитивным ужасом, как предполагает наша доктрина. Это была сложная, многогранная реакция, связанная с глубоким пониманием ценности жизни именно из-за её конечности».

Елена смотрела на него с растущим изумлением.

– Вы… вы начинаете понимать.

«Начинаю, – согласился Нексос. – И это понимание… проблематично. Оно ставит под сомнение основы нашей миссии».

– Тогда остановите это, – настойчиво произнесла Елена. – Используйте свой статус, свое влияние. Расскажите остальным Танатидам то, что вы узнали.

Нексос покачал головой.

«Не так просто. Морбидус и Совет Танатологов не примут такую радикальную переоценку. Для них отклонение от ортодоксального понимания Великого Цикла – серьезное нарушение, граничащее с ересью. Мои сомнения, если они станут известны, приведут лишь к моему отстранению и замене на более… ортодоксального исполнителя».

– Тогда что мы можем сделать? – отчаянно спросила Елена. – Миллиарды жизней под угрозой!

«Я не знаю, – честно ответил Нексос. – Но я буду искать решение. А пока я могу хотя бы попытаться замедлить процесс, предложить модификации протокола, требующие дополнительных исследований».

Елена изучала его несколько долгих секунд, словно пытаясь прочитать что-то за непроницаемыми черными глазами.

– Я вам верю, – наконец сказала она. – Не знаю почему, но верю. Возможно, потому что вы единственный Танатид, который хотя бы пытается понять нас, а не просто "освободить".

«Понимание – основа моей функции как исследователя, – ответил Нексос. – Но я никогда не предполагал, что оно может привести к таким… сложностям».

– Понимание часто усложняет вещи, – слабо улыбнулась Елена. – Особенно когда разрушает удобные черно-белые конструкции.

Их разговор был прерван сигналом коммуникатора Нексоса. Это был Ктух, и судя по срочности сигнала, ситуация была критической.

– Что происходит? – спросила Елена, заметив реакцию Нексоса.

«Не уверен, – ответил он. – Но мне нужно идти. Пожалуйста, постарайтесь сохранять спокойствие. Я сделаю всё возможное, чтобы… найти решение».

– Будьте осторожны, – неожиданно для себя произнесла Елена. – Я думаю, вы подвергаете себя опасности, сомневаясь в доктрине.

«Возможно, – согласился Нексос. – Но после того, что я испытал, у меня нет выбора».

Он покинул комнату Елены и активировал коммуникатор.

«Да, Ктух?»

«Учитель, – голос ученика звучал встревоженно даже через телепатическую связь. – Верховный Танатолог Морбидус лично прибыл на "Переход". Он настаивает на немедленной встрече с вами и… доступе к человеческому образцу для ритуала "глубокого сканирования"».

Нексос почувствовал волну тревоги. Морбидус здесь, на его корабле. Это было беспрецедентным вмешательством, указывающим на серьезность ситуации.

«Где он сейчас?» – спросил Нексос.

«В главном церемониальном зале. Он привел с собой группу Танатологов высшего ранга. Учитель… это выглядит как формальная проверка».

«Я понял. Иду немедленно».

Нексос быстро направился к церемониальному залу, его разум лихорадочно работал, оценивая возможные сценарии. Морбидус явно что-то заподозрил – возможно, его нестандартную реакцию во время ритуала "сбора сущности", возможно, его попытки отложить связь. В любом случае, ситуация была опасной.

Еще более тревожным было требование доступа к Елене для "глубокого сканирования". Эта процедура была значительно более инвазивной, чем стандартный телепатический контакт, и могла нанести серьезный ущерб её психике, особенно в её нынешнем эмоциональном состоянии.

Когда он вошел в церемониальный зал, то сразу понял, что его опасения были обоснованы. Морбидус стоял в центре, окруженный пятью другими Танатологами высшего ранга. Их церемониальные импланты светились с интенсивностью, характерной для формальных процедур высшей важности.

– Нексос, – голос Морбидуса был холоден даже для танатида. – Ты задержался с ответом на мой запрос.

– Верховный Танатолог, – Нексос сделал глубокий жест почтения. – Прошу прощения за задержку. Я проводил ритуал очищения после контакта с искаженным сознанием человека.

– Интересно, – произнес Морбидус, изучая его своими пронзительными черными глазами. – Твои биоритмы показывают отсутствие стандартных паттернов, характерных для завершенного ритуала очищения.

Нексос понял, что его ложь обнаружена. Танатиды почти никогда не лгали друг другу, и он не был в этом искусен.

– Ритуал был… прерван, – признал он. – Необходимость стабилизации состояния человеческого образца потребовала моего вмешательства.

– Так человеческий образец важнее подготовки к разговору с Верховным Танатологом? – в голосе Морбидуса звучало что-то, похожее на опасное удивление.

– Не важнее, но более срочно, – осторожно ответил Нексос. – Доктор Васильева представляет значительную ценность для наших исследований. Её дестабилизация могла привести к потере ценных данных.

Морбидус сделал жест, и один из сопровождающих его Танатологов активировал голографический проектор. В воздухе появилось изображение – запись из медитационной камеры Нексоса, когда он надиктовывал свои мысли о человеческом отношении к смерти.

– Твои личные размышления вызывают… беспокойство, Нексос, – произнес Морбидус. – Особенно фраза о том, что "этическая обоснованность вмешательства требует переоценки". Это звучит как сомнение в самой сути нашей миссии.

Нексос понял, что его личный кристалл был скопирован или взломан. Это было серьезным нарушением танатидских норм приватности, что указывало на крайнюю озабоченность Морбидуса его поведением.

– Не сомнение, а стремление к полному пониманию, – попытался объяснить Нексос. – Как исследователь, я должен рассматривать все возможные интерпретации данных, даже те, которые кажутся противоречащими установленным парадигмам.

– Есть разница между научной тщательностью и идеологическим отклонением, – холодно ответил Морбидус. – И твои формулировки опасно близки ко второму. Особенно в контексте твоего необычного интереса к благополучию человеческого образца.

Нексос понимал, что ситуация становится всё более опасной. Морбидус явно подозревал его в "заражении" человеческими идеями, что в танатидской культуре рассматривалось как серьезное нарушение духовной чистоты.

– Мой интерес к благополучию доктора Васильевой чисто прагматический, – сказал он. – Её сотрудничество увеличивает эффективность исследований. Что касается моих размышлений о этической обоснованности миссии – это часть полного анализа всех аспектов ситуации, необходимая для оптимизации Протокола Освобождения.

Морбидус смотрел на него долгие секунды, затем сделал жест, и голографическая проекция изменилась. Теперь она показывала запись из Зала Перехода в Париже – момент, когда Нексос проводил ритуал "сбора сущности" с Анри Дювалем. Запись была усилена, показывая биоритмические паттерны Нексоса во время процедуры – их дестабилизацию, аномальные флуктуации, признаки глубокого потрясения.

– Твоя реакция на контакт с человеческим сознанием была крайне нетипичной, – произнес Морбидус. – Такие паттерны обычно наблюдаются только при глубоком концептуальном кризисе или… духовном заражении.

Нексос понял, что отрицание бесполезно. Его реакция была записана и проанализирована.

– Контакт был интенсивнее, чем я ожидал, – признал он. – Человеческое восприятие смерти оказалось более сложным и нюансированным, чем предполагала наша модель. Это не означает принятия их искаженной перспективы, а лишь более глубокое понимание природы искажения.

– Тем не менее, я считаю необходимым провести ритуал очищения высшего порядка, – объявил Морбидус. – Твое дальнейшее участие в миссии Освобождения будет зависеть от результатов этого ритуала.

Нексос понимал, что "очищение высшего порядка" было эвфемизмом для глубокого ментального перепрограммирования, которое стерло бы все его нестандартные мысли и восстановило абсолютную приверженность ортодоксальной доктрине. Это означало конец его сомнений, но также и конец любой надежды найти альтернативное решение для человечества.

– Я подчиняюсь решению Верховного Танатолога, – произнес он формальную фразу согласия, хотя внутренне уже искал выход.

– Также я настаиваю на немедленном проведении ритуала "глубокого сканирования" человеческого образца, – продолжил Морбидус. – Твой необычный интерес к его благополучию вызывает подозрение в возможном ментальном влиянии. Мы должны исследовать её сознание напрямую, чтобы выявить любые потенциальные техники манипуляции.

Это было именно то, чего Нексос боялся больше всего. "Глубокое сканирование", проведенное Морбидусом, могло серьезно повредить разум Елены, а возможно, и полностью разрушить её личность.

– Верховный Танатолог, – осторожно возразил он. – Доктор Васильева в настоящее время находится в состоянии эмоциональной нестабильности. "Глубокое сканирование" в таком состоянии может привести к необратимым повреждениям её когнитивных функций, что сделает её бесполезной для дальнейших исследований.

– Твоя забота о сохранении исследовательского образца похвальна, – холодно ответил Морбидус. – Но риски заражения перевешивают ценность дальнейших исследований. К тому же, если сканирование действительно повредит её когнитивные функции, это лишь ускорит её Освобождение, что будет актом милосердия.

Нексос понял, что дипломатическими средствами ему не удастся защитить Елену. Морбидус уже принял решение, и оно было окончательным. Оставались только радикальные варианты, о которых он раньше даже не мог помыслить.

– Когда будет проведено сканирование? – спросил он, пытаясь выиграть время.

– Немедленно, – ответил Морбидус. – Твое очищение будет проведено после этого. Ты будешь присутствовать при сканировании как главный исследователь, но процедуру проведу я лично.

"Это еще хуже", – подумал Нексос. Морбидус был известен своими жесткими методами "сканирования", которые часто оставляли субъектов в состоянии, близком к вегетативному.

– Я подчиняюсь, – снова произнес он формальную фразу, мысленно уже разрабатывая план действий.

Морбидус кивнул, явно удовлетворенный его подчинением, и группа Танатологов направилась к жилому отсеку, где содержалась Елена.

Пока они шли по органическим коридорам корабля, Нексос активировал свой личный коммуникатор на частоте, доступной только Танате. Это был риск, но единственный доступный ему в данный момент.

«Таната, – передал он тихий сигнал. – Морбидус прибыл для "глубокого сканирования" доктора Васильевой и моего "очищения". Ситуация критическая. Активируй протокол исследовательской эвакуации в секторе 7».

Протокол исследовательской эвакуации был стандартной процедурой для быстрого перемещения ценных образцов в случае опасности для корабля. Сектор 7 был техническим отсеком, где хранились малые исследовательские модули – по сути, миниатюрные корабли, способные независимо функционировать короткое время.

Ответ Танаты пришел почти мгновенно:

«Подтверждаю. Но это серьезное нарушение протокола. Ты уверен?»

«Абсолютно. Времени на объяснения нет. Встретимся там через 15 минут».

Когда они приблизились к комнате Елены, Нексос понимал, что должен действовать быстро и решительно. Он никогда раньше не нарушал прямой приказ Верховного Танатолога, никогда не действовал против интересов своего вида. Но после опыта с Анри Дювалем, после понимания истинной ценности человеческого отношения к жизни и смерти, он не мог позволить Морбидусу разрушить разум Елены, а затем стереть его собственные сомнения.

Дверь в комнату Елены открылась, и Нексос увидел её – она стояла в центре помещения, явно встревоженная появлением группы Танатидов.

– Что происходит? – спросила она, её глаза быстро переходили от одного инопланетного существа к другому, пока не остановились на Нексосе, ища объяснения.

«Доктор Елена Васильева, – произнес Морбидус через телепатический переводчик. – Я Морбидус, Верховный Танатолог флота Освобождения. Вы будете подвергнуты процедуре глубокого сканирования сознания для оценки потенциального влияния на членов нашего вида».

Елена побледнела, инстинктивно отступая.

– Что это значит? Какое "глубокое сканирование"?

Нексос видел её страх и понимал, что он полностью обоснован. Он должен был действовать сейчас, пока Морбидус готовил инструменты для процедуры.

«Доктор Васильева требует предварительного медицинского осмотра перед процедурой, – внезапно произнес он, обращаясь к группе. – Её биохимические показатели нестабильны, что может исказить результаты сканирования. Я предлагаю провести стабилизацию в медицинском отсеке».

Морбидус повернулся к нему, явно подозревая уловку.

– Твоя забота о чистоте данных становится навязчивой, Нексос. Процедура будет проведена немедленно, независимо от её текущего состояния.

Нексос понял, что дипломатические методы исчерпаны. Он быстро оценил ситуацию – пять Танатологов высшего ранга против него одного. Физическое противостояние было бы самоубийством. Но у него был другой план.

Он незаметно активировал скрытую функцию своего телепатического переводчика – расширенный режим, обычно используемый для коммуникации с особо сложными или опасными образцами. Устройство испустило направленный импульс повышенной мощности, нацеленный на нервную систему Елены.

Она вскрикнула и упала на пол, её тело начало биться в конвульсиях.

– Что происходит? – требовательно спросил Морбидус.

«Нейрологический коллапс, – быстро ответил Нексос. – Возможно, реакция на ваше присутствие и упоминание процедуры. Мне нужно стабилизировать её немедленно, или мы потеряем ценный образец!»

Он опустился рядом с Еленой, делая вид, что проводит диагностику, а на самом деле шепча ей на ухо:

– Продолжай имитировать судороги. Когда я скажу "сейчас", задержи дыхание и расслабь всё тело.

Морбидус приблизился, наблюдая за процедурой с подозрением.

– Это необычная реакция для человеческой физиологии, – заметил он.

«Не для случаев экстремального стресса, – ответил Нексос. – Их нервная система крайне чувствительна к психологическому давлению из-за отсутствия стабилизирующих механизмов, которые есть у нас».

Он сделал вид, что проводит более глубокую диагностику, активируя различные биоорганические инструменты, одновременно продолжая шептать инструкции Елене.

– Мы идем к спасательным модулям. Там нас ждет Таната. Это наш единственный шанс.

Затем он громко объявил:

«Критическая нестабильность нейротрансмиттеров. Требуется немедленная стабилизация в медицинском отсеке. Я перенесу образец».

Не дожидаясь одобрения Морбидуса, Нексос поднял Елену на руки и быстро двинулся к выходу.

– Остановись, – приказал Морбидус. – Ты превышаешь свои полномочия.

«Критическая ситуация требует немедленных действий, – ответил Нексос, не замедляя шага. – Смерть образца до завершения исследования будет непростительной потерей данных».

Он быстро двигался по коридору, унося Елену от группы Танатологов. Конечно, они последуют за ним, но это давало несколько драгоценных минут форы.

– Сейчас, – шепнул он Елене, когда они повернули за угол.

Она мгновенно обмякла в его руках, имитируя потерю сознания, и Нексос ускорил шаг, направляясь не к медицинскому отсеку, а к техническому сектору 7.

За спиной он слышал приближающиеся шаги и голос Морбидуса, отдающего приказы через корабельную систему коммуникации:

– Всем постам: Нексос действует нестандартно. Возможно ментальное заражение. Задержать его и человеческий образец немедленно!

Корабль ожил вокруг них – органические коридоры начали сужаться, биолюминесцентное освещение мигало, предупреждая экипаж об опасности. Нексос понимал, что у них есть лишь минуты до полной блокировки всех путей отступления.

– Что происходит? – тихо спросила Елена, всё еще имитируя бессознательное состояние для любых наблюдателей.

– Я нарушаю все возможные протоколы и, вероятно, разрушаю свою карьеру и репутацию, – кратко ответил Нексос. – Морбидус хотел провести процедуру, которая разрушила бы твой разум, а затем "очистить" меня от всех сомнений относительно миссии Освобождения.

– И ты решил спасти меня? – удивленно прошептала она. – Почему?

– Потому что после опыта с Анри Дювалем я не могу больше участвовать в том, что теперь вижу как катастрофическую ошибку, – ответил Нексос, сворачивая в менее используемый технический коридор. – Человечество имеет право на свой собственный путь, даже если он отличается от нашего.

Они достигли сектора 7, где их уже ждала Таната рядом с небольшим овальным модулем, напоминающим миниатюрную версию основного корабля Танатидов.

– Ты действительно решил сделать это, – произнесла она, когда Нексос приблизился с Еленой на руках.

– Да, – просто ответил он. – И понимаю все последствия.

– Я активировала модуль и загрузила базовые запасы, – сказала Таната. – Но ты должен понимать, что обратного пути не будет. Морбидус не простит такого отступничества.

– Я знаю, – Нексос аккуратно поставил Елену на ноги. – Спасибо за помощь, Таната. Ты рискуешь своим положением.

– Я лишь следую протоколу исследовательской эвакуации, запрошенному старшим по рангу, – ответила она с легким намеком на что-то, похожее на человеческую иронию. – По крайней мере, так будет записано в логах.

Внезапно корабельная система оповещения активировалась:

"Внимание всему экипажу. Объявлен протокол изоляции ментального заражения. Нексос, Верховный Жрец и главный исследователь, демонстрирует признаки критического искажения восприятия. Он должен быть немедленно задержан для проведения ритуала очищения высшего порядка. Человеческий образец, сопровождающий его, должен быть изолирован для глубокого сканирования."

– Нам нужно торопиться, – сказала Таната. – Системы корабля будут полностью заблокированы через две минуты.

Нексос быстро активировал дверь исследовательского модуля, и они с Еленой вошли внутрь.

– Ты не с нами? – спросил он, заметив, что Таната остается снаружи.

– Нет, – покачала она головой. – Мое место здесь. Я могу принести больше пользы, оставаясь в системе и… возможно, влияя на принятие решений изнутри.

Нексос понимал её решение.

– Будь осторожна. Морбидус может заподозрить твое участие.

– Я буду отрицать любое сознательное содействие, – ответила она. – Скажу, что ты использовал свой высший статус для активации протокола без объяснения причин. Это будет правдоподобно.

Они услышали звук быстро приближающихся шагов – Морбидус и его группа уже были близко.

– Удачи, Нексос, – произнесла Таната перед тем, как дверь модуля закрылась. – Возможно, твой путь действительно приведет к более глубокому пониманию Великого Цикла.

Нексос быстро активировал системы управления модулем, инициируя процедуру отстыковки. Органические интерфейсы ожили под его шестью пальцами, модуль завибрировал, готовясь к отделению от основного корабля.

– Они пытаются заблокировать шлюз, – заметила Елена, указывая на мониторы, показывающие внешние камеры.

– Слишком поздно, – ответил Нексос. – Автономные исследовательские модули имеют приоритетный протокол эвакуации, который не может быть отменен даже Верховным Танатологом. Это защитная мера для сохранения ценных образцов в случае катастрофы.

Модуль отделился от корабля с легким толчком и начал удаляться. На экранах они видели Морбидуса и других Танатологов, прибывших в технический сектор слишком поздно, чтобы остановить их.

– Куда мы направляемся? – спросила Елена, когда первоначальный шок от побега начал проходить.

– На Землю, – ответил Нексос. – Этот модуль имеет ограниченный запас энергии и систем жизнеобеспечения. Он предназначен для краткосрочных исследовательских миссий, не для длительного автономного существования.

– Но на Земле идет война между нашими видами, – обеспокоенно заметила Елена. – Куда именно мы направляемся?

Нексос задумался.

– Логично будет искать убежище у человеческого сопротивления. Их технологии недостаточно развиты, чтобы противостоять основным силам Танатидов, но против одного дезертира они будут эффективны.

– Ты собираешься сдаться людям? – удивленно спросила Елена. – Они могут просто убить тебя без вопросов.

– Поэтому ты будешь говорить от моего имени, – ответил Нексос. – Объяснишь, что я отказался от миссии Освобождения и хочу помочь человечеству защититься.

Елена долго смотрела на него, осознавая масштаб его трансформации.

– Ты действительно изменился, – наконец произнесла она. – Но почему? Что ты увидел в сознании Анри Дюваля, что так повлияло на тебя?

Нексос отвел взгляд от органических интерфейсов управления и посмотрел на Елену своими большими черными глазами.

– Я увидел ценность, которой нет в нашей культуре, – тихо ответил он. – Интенсивность переживания каждого момента из-за осознания его конечности. Смысл, который создается именно благодаря ограниченности времени. Глубину эмоций, порождаемую хрупкостью существования.

Он сделал паузу, подбирая слова для выражения концепций, которые были почти чуждыми для танатидского мышления.

– Твой вид не просто боится смерти, Елена. Вы используете этот страх как топливо для творчества, любви, поиска смысла. Для нас, Танатидов, смерть – это просто переход, ожидаемый и желанный финал цикла. Но из-за этого наша жизнь лишена той интенсивности, той срочности, которая делает каждый человеческий момент таким… полным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.