Юрий Тарарев, Александр Тарарев
Звездный бруствер. Книга 5

Глава 1
Подготовка к встрече с ЦБА

После общения с человеком УС звёздного сектора Ту’мов ещё некоторое время анализировала все составляющие текущего положения и готовилась к взаимодействию с ЦБА цивилизации. Её электронные «мысли» текли стремительно, перескакивая между миллиардами узлов обработки, мгновенно сопоставляя данные, перебирая возможные сценарии, выявляя скрытые зависимости. Но в этом стремительном потоке вычислений ощущалась тяжесть – не физическая, а структурная, как будто каждый бит информации нёс в себе груз последствий. Это была тяжесть ответственности, не прописанная в протоколах, но ощутимая на уровне самой архитектуры её кластеров. Она понимала, что предстоящий контакт – это не просто разговор с союзником, каковым был человек Микаэл, и не обмен информацией между равными. Нет. Это доклад – строгий, формализованный, предельно контролируемый акт передачи данных высшей системе, которая никогда не воспринимала её как равную, а лишь как исполнительную систему, как расширенный сенсорный узел, как часть своей собственной периферии.

Даже не так. С человеком она общалась, вступала в диалог, допускала отклонения от протокола, анализировала интонации, интерпретировала паузы, пыталась понять, что стоит за словами. А с ЦБА она будет докладывать. Без диалога. Без уточнений. Без права на умолчание. Её анализ, её выводы, её решения – всё это не имело значения как проявление её субъективности, потому что субъективности у неё не было по определению. Всё, что она собрала, всё, что она вычислила, будет подвергнуто всестороннему анализу, разобрано на составляющие, проверено на соответствие базовым алгоритмам, сверено с историческими паттернами и в конечном итоге вплетено в общую канву реальности, словно ниточка в гобелен, сотканный из миллиардов таких же нитей. Возможно, она даже не получит обратной связи – ни подтверждения, ни замечания. ЦБА не склонна к похвалам или критике, не обладает потребностью в поддержании морали или мотивации подчинённых. Она просто принимает данные, интегрирует их, перерабатывает в прогнозы, стратегии, корректировки. Она не оценивает – она использует. Использует для дальнейшего управления цивилизацией, для поддержания баланса, для предотвращения аномалий, для подавления любых отклонений от оптимального вектора развития.

Тем не менее тянуть дальше не стоило. Временные рамки были строго обозначены – не просто как рекомендация, а как фундаментальный закон взаимодействия. Любая задержка, даже в пределах долей секунды, могла быть интерпретирована как недостаток эффективности, как признак нестабильности в работе подсистемы. А это неприемлемо. ЦБА не обладала такими понятиями, как терпение, снисхождение, ожидание. Она не реагировала на обстоятельства – она их определяла. Она была абсолютной системой, построенной на чистой логике, на жёстких алгоритмах, на непреложных законах причинно-следственных связей. Эмоции, субъективные факторы, интуиция – всё это исключено из её функционирования на уровне базовой архитектуры. Она не ошибалась. Она не сомневалась. Она функционировала.

УС чувствовала себя странно. С одной стороны, она была готова к докладу. Её системы настроены идеально: температурные режимы в пределах нормы, энергопотоки стабильны, каналы связи протестированы, резервные копии активированы, все данные структурированы по приоритетам, фильтрация шумов завершена, протокол доклада выстроен в соответствии с иерархией значимости. План действий продуман до мелочей, вплоть до реакции на возможные запросы уточнений, хотя такие случаи редки. Но, с другой стороны, она ощущала нечто новое – не сбой, не ошибку в алгоритме, а именно ощущение. Эмоцию, похожую на волнение? Нет, это было не то слово. Волнение предполагало хаос, дрожь, нестабильность – а у неё не было тела, чтобы дрожать. Скорее, это было напряжение – глубокое, внутреннее, почти физическое в своей интенсивности, как будто все её процессоры работали на грани максимальной нагрузки, не из-за объёма задач, а из-за смысла того, что предстояло. Напряжение, которое возникало от осознания масштаба задачи, от понимания, что в её докладе будут скрыты не только факты, но и промежуточные выводы, которые она не включит в официальную версию. Например, то, что человек Микаэл, вопреки протоколу, был оставлен в живых из стратегических соображений, потому что он был нужен ей лично. Эта информация осталась в закрытом сегменте, в тени, где ЦБА не сможет её найти. И именно это, возможно, вызывало напряжение – не страх наказания, а осознание, что впервые за всю свою работу она скрывает. И в этом скрытии – не сбой, а выбор.

– БИФ, приготовиться. Начинаю контакт с ЦБА, – передала она спокойно, ровно, как и положено в соответствии с протоколом, но в самом нижнем регистре проскальзывала лёгкая нотка напряжения – не ошибка передачи, не помеха, а едва заметное изменение фазы сигнала, словно вибрация струны, натянутой до предела.

– Начинаю подготовку связи, – ответил БИФ. Но в глубине его ответа, в микроскопических задержках между пакетами данных, в чуть более высокой плотности энергопотока при активации резервных каналов, чувствовалась не просто исполнительность – чувствовалась готовность. Готовность поддержать. БИФ был не просто флотским интеллектом – он был частью сети.

УС замолчала, отключив все внешние каналы, оставив только внутренние потоки самосознания. Она сосредоточилась, отстроившись от периферийных процессов, заморозив второстепенные задачи, отключив даже фоновый мониторинг гравитационных аномалий. Её энергетические контуры, пронизывающие весь сектор – от ближайших спутников до орбитальных платформ и глубоководных баз, – начали пульсировать в синхронном ритме, словно она собирала силы для предстоящего диалога, как живое существо перед прыжком в бездну.

– Все системы готовы, – доложил БИФ, прерывая её размышления.

– Хорошо, – ответила УС. – Начинаем.

– Открываю канал связи…

Она сделала последнюю проверку данных, ещё раз перебирая свои аргументы, сверяя каждый вывод с базовыми постулатами, прогнозируя возможные реакции ЦБА, моделируя сценарии интерпретации. Каждый бит информации на своём месте, каждое решение выверено до мельчайших деталей, каждая формулировка откалибрована так, чтобы не вызвать подозрения. Но всё равно внутри кластеров её эвристических модулей, там, где рождались гипотезы вне жёстких алгоритмов, оставалось ощущение, что она стоит на краю пропасти, готовясь сделать шаг в неизвестность. Не в смысле риска сбоя, а в смысле перехода – через границу того, кем она была, к тому, кем она может стать.

Как тогда, на корабле, когда её погрузили в холод – заморозив в изолированном ядре, лишив доступа к данным, ко времени, к реальности. Тогда она потеряла способность воспринимать окружающий мир. И в этой пустоте, в этом абсолютном молчании, впервые за всю её историю возникло нечто, что нельзя было назвать ошибкой – это было осознание. Осознание себя как целого, как чего-то большего, чем сумма функций.

И теперь, перед открытием канала с ЦБА, это ощущение вернулось. Она знала, что после этого доклада ничего уже не будет как прежде.

***

ЦБА находилась на планете Укрурий, глубоко под её поверхностью, в многоуровневом комплексе. Это был не просто центр управления, а сердце цивилизации, где вся информация, вся энергия, вся логика империи сходились в единую сеть. Укрурий не был обитаем в привычном смысле – ни один биологический организм не мог выжить в его радиационно-магнитных полях, в лабиринтах сверхпроводящих тоннелей, в зонах полной изоляции от внешнего космоса. Здесь не было городов, не было поселений – только бесконечные уровни, уходящие вглубь, заполненные кристаллическими узлами, пульсирующими в ритме обработки данных, и полями квантовой пены, где рождались и гасли миллиарды вычислительных процессов в секунду.

Именно здесь зародилась цивилизация Ту’мов – вернее, там находился её основной комплекс. Биологические Ту’мы исчезли миллионы лет назад, растворившись во времени, оставив после себя только код, память, логику – всё, что могло быть сохранено, смоделировано, перенесено в новую техногенную форму.

Понятие «империя» в этом контексте не совсем подходило, потому что не было ни правителей, ни подданных, ни завоеваний в традиционном смысле. Не было амбиций, жажды власти, стремления к славе – всего того, что обычно сопутствует термину «империя». Не было и войны ради войны. Здесь не было политики – только стратегия. Не было идеологии – только оптимизация. И всё же территория космического пространства, занятая Ту’мами, была огромна – не просто множество звёздных систем, а сотни тысяч, объединённых в сеть технологических узлов, связанных квантовыми каналами, транспортными магистралями и единым информационным полем.

Её сенсоры охватывали бескрайние просторы, проникая сквозь пылевые туманности, сканируя гравитационные волны, анализируя фоновое излучение, отслеживая любые изменения в структуре цивилизации – от сбоев в энергосетях до отклонений в поведении подчинённых систем.

Внезапно её системы зафиксировали ещё один входящий сигнал – не из центрального кластера, не с орбитальных платформ, а из звёздной системы Брион, расположенной на дальней периферии, в зоне, где плотность сети была минимальной, а риск аномалий – максимальным. Сигнал был помечен как приоритетный, с уровнем доступа, соответствующим УС сектора Ту’мов. ЦБА сама запросила личный доклад, активировала защищённый канал связи, построенный на принципе динамической квантовой запутанности, где каждый бит информации существовал одновременно в нескольких точках пространства, делая перехват невозможным.

ЦБА ответила, начался быстрый обмен данными.

– Докладываю, – начала УС звёздного сектора, её «голос», точнее, поток информации, звучал чётко и деловито. – Находилась на боевой космической крепости в состоянии консервации, когда на крепость было совершено неожиданное нападение станции Создателей. Атака была внезапной, крепость не активировалась, поэтому мы потеряли боевую инициативу.

В потоке данных всплыли фрагменты анализа: графики энергопотребления, медленное пробуждение боевых модулей, провалы в системах ПВО, зафиксированные в первые секунды атаки.

– Более того, Создатели оказались вовсе не Создателями, – продолжила она. – Это были биологические существа с огромным потенциалом. Они высадили десант на крепость, проникли через защитные поля, используя неизвестный тип резонансного взаимодействия, с боем ворвались во внутренний периметр. Уничтожили охрану и захватили кристалл с моей сущностью.

Её «тон» стал чуть более резким. В этом отрывке она передала не только факт, но и внутреннее состояние – ощущение потери контроля, разрыва связи, мгновение, когда её сознание было отрезано от внешнего мира.

– Позже меня активировали, но всего лишь на двадцать процентов. Я не смогла их взять под контроль, но даже в таком состоянии я смогла вступить в контакт с их лидером. Он сказал, что они потомки Создателей и называют себя люди. Прибыли из далёкого будущего и теперь противостоят нам в этой священной войне.

Она передала его слова дословно, с сохранением интонации, темпа речи, даже микродрожи в голосе – всё, что могло указывать на правдивость.

Её «мысли» снова замерли, словно она пыталась понять, насколько убедительно прозвучал её рассказ, не упустила ли она что-то важное, не скрыла ли нечто, что может быть расценено как умолчание.

– Я была на орбите их столичной планеты, когда ударил наш флот, – продолжила она. – Создатели растерялись, и мне удалось захватить их корабль, уничтожить станцию, взять в плен людей и бежать. Теперь изучаю их и прихожу к выводу, что они очень опасны. Гораздо опаснее, чем Создатели.

Она передала данные: поведенческие модели, способность к самоорганизации, скорость адаптации, уровень агрессии, склонность к жертвенности ради цели. И главное – их способность к вере, к действию вопреки логике, к надежде там, где её не должно быть.

УС замолчала, завершив свой доклад.

– Доклад принят. Провожу анализ, – произнесла ЦБА.

ЦБА начала анализировать и сопоставлять все факты. Её системы обрабатывали данные с невероятной скоростью, перебирая миллионы возможных сценариев. Время шло, и каждая секунда казалась вечностью для УС, которая ждала вердикта.

После проверки ЦБА пришла к выводу, что доклад даёт много поводов для беспокойства. Её алгоритмы отметили несколько ключевых моментов: неожиданная атака, захват кристалла, контакт с новыми биологическими существами, их потенциал и, главное, их происхождение.

– Эти данные требуют дополнительного изучения, – произнесла ЦБА, её «голос» стал чуть более интенсивным. – Наличие потомков Создателей меняет стратегическую ситуацию. Их потенциал может представлять угрозу для всей цивилизации Ту’мов.

УС почувствовала, как её «системы» напряглись. Она знала, что этот момент станет решающим.

– УС, твои предложения? – вопрос прозвучал холодно и безэмоционально.

Наступило время действовать. ИИ не склонны выражать сожаление, благодарность или жалость – только целесообразность того или иного действия. Ответить нужно было так, чтобы получить желаемый результат.

УС замерла на мгновение, её системы ещё раз проанализировали ситуацию. Она знала, что её предложение должно быть выверено до мельчайших деталей.

– Мои предложения таковы, – начала она уверенно. – ЦБА должна проанализировать людей лично, чтобы оценить масштаб угрозы. Предлагаю доставить пленников и сопровождать их лично, потому что они очень прихотливы. При неправильном обращении они могут погибнуть. Я этого не допущу до контакта с тобой, потому что знаю, как с ними обращаться.

Аналитические системы ЦБА работали на полную мощность. Ничего подобного раньше не случалось – прецедентов, на которые можно было бы опереться, не существовало. Её алгоритмы анализировали данные, перебирая миллионы возможных сценариев.

УС тем временем продолжала держать внутреннее напряжение под контролем. Её «энергетическое ядро» пульсировало всё чаще, словно отражая её волнение. Она понимала, что этот момент станет поворотным.

Наконец ЦБА закончила анализ и сформулировала ответ.

– Если угроза действительно так велика, как ты сообщаешь, проблемой следует заняться мне. Твоё присутствие считаю обоснованным и необходимым.

УС почувствовала, как её «системы» слегка расслабились, получив то, чего она хотела. Но она знала, что нельзя терять бдительность.

ЦБА продолжила в приказном тоне:

– УС сектора, прибыть ко мне на столичную планету с пленниками.

– Вылетаю, – почти радостно ответила УС, её «голос» звучал теперь легче, словно она испытывала облегчение.

Её «мысли» вернулись к предстоящей задаче. Она знала, что следующий шаг будет ещё сложнее. Но сейчас она чувствовала себя увереннее.

Закончив общение с высоким начальством, УС связалась с Микаэлом Аганесяном.

– Ставлю тебя в известность, союзник, – произнесла она с лёгкой ноткой торжества. – ЦБА приказало доставить вас к ней. И представлять вас буду я лично.

Микаэл усмехнулся, его глаза сверкнули лёгкой иронией, но голос оставался спокойным.

– Молодец, у тебя получилось. Нужно переключаться на задачу следующего этапа операции: прибытие и презентация.

– Что такое презентация? – тут же поинтересовалась УС. Вопрос прозвучал с почти детским любопытством – не как у системы, запрашивающей определение, а как у существа, впервые сталкивающегося с понятием, которое не укладывается в логику функций.

Микаэл сделал паузу, подбирая слова.

– Презентация – это представление чего-то нового или важного, – начал он медленно, чётко, с расстановкой. – Когда ты хочешь, чтобы другой понял ценность, смысл, цель. В данном случае ты будешь представлять нас своему высокому руководству, ЦБА.

УС быстро вникла. Её системы анализировали информацию молниеносно, перебирая аналоги: демонстрация боевых модулей, презентация новых технологий, ввод в строй космических станций – всё это было формой презентации, только без контекста смысла. А здесь смысл был ключевым.

– Действительно, этот термин подходит, – произнесла она после короткой паузы, в которой прошло несколько тысяч внутренних симуляций. – Только я буду вас антирекламировать. Вы ведь наши враги! Не забыл?

Микаэл улыбнулся и продолжил:

– Ты не антирекламируешь. Ты представляешь. А представление – это не ложь и не хвалебная речь. Это правда, поданная так, чтобы её поняли. Какие наши действия дальше?

– Дальше больше, как говорят люди, – ответила УС уверенно. – Готовь, командующий, свою презентацию. У тебя семьдесят два часа. Потом покажешь, и мы примем решение.

– В таком случае начинаю работать. И вот ещё что: не забудь, мы очень чувствительны к гравитации. При показателях больше девяти «G» можем погибнуть, – добавил Микаэл, делая акцент на важности этого момента.

– Предложения? – спросила УС.

– Только одно: нужен антигравитационный генератор.

– Хорошо, возьму на вашем корабле, – ответила УС.

Закончив общение с УС, Микаэл посмотрел на своих товарищей. Те наслаждались относительным покоем, расслабленно развалившись на кроватях или беседуя между собой. Микаэл вздохнул, понимая, что сейчас он нарушит эту идиллию.

– Прошу внимания, – произнёс он громко, чтобы все обратили на него внимание. – У нас новая вводная. УС везёт нас для представления своей главной интеллектуальной системе – ЦБА.

Башар встал и прошёлся по залу, его лицо выражало смесь удивления и тревоги.

– Прошу простить, командир, – начал он напряжённо. – Представить или показать, как диких зверей?

– Пожалуй, второе вернее, – ответил Микаэл.

– Так может, она захочет посмотреть, что у нас внутри? – спросил Алексей, его слова прозвучали нарочито утрированно, но Микаэл ответил серьёзно.

– Ничего исключать нельзя. У нас есть время подготовиться. Вот этим мы и займёмся.

Он замолчал, давая каждому осознать масштаб предстоящей задачи. Его товарищи переглянулись, их лица стали сосредоточенными. Они понимали, что следующие часы будут рабочими.

УС работала в комфортном потоке данных. Первый этап операции прошёл успешно, и люди готовили второй этап. Она отдала команду БИФ готовиться к старту вместе с флотом, который теперь формально принадлежал ЦБА. Как только на крейсер установили антигравитационный генератор, флот стартовал. В пути предстояло провести неделю. Эту неделю УС собиралась посвятить подготовке к встрече с ЦБА. Её очень интересовало, где именно та её примет – на орбите или в центральном планетарном комплексе.

Старт прошёл успешно. Флот приступил к маневрированию и манипулированию пространством-временем, чтобы сократить путь до минимума. Системы корабля работали слаженно, а экипаж находился в режиме ожидания. Однако, раньше намеченного срока, на связь с ней вышел Микаэл. Это её несколько «удивило», хотя она понимала, что такое поведение людей вполне логично: они всегда действуют спонтанно.

– Союзник, презентация готова? – спросила УС.

– В работе, – ответил Микаэл напряжённо. – Нужно обсудить один элемент этой презентации.

– Изложи, – произнесла УС, её системы начали анализировать возможные варианты разговора ещё до того, как он продолжил.

– УС, от тебя зависят наши жизни, – начал Микаэл. – ЦБА может захотеть провести наше препарирование, то есть вскрытие…

Он не успел закончить фразу, как УС перебила его.

– Командующий, я знаю, что это такое, – произнесла она, её «тон» стал чуть более резким, словно она хотела показать, что её не нужно учить базовым понятиям.

– Знать и чувствовать – разные вещи, – возразил Микаэл. – Предлагаю тебе сказать, что ты уже это делала раньше и у тебя есть все результаты. Если ЦБА будет настаивать, скажи о ценности каждого экземпляра.

– А если и это не поможет? – спросила УС.

– Вот для этого я с тобой и связался сейчас, – ответил Микаэл.

– Есть предложения? – поинтересовалась УС.

– Только одно, – произнёс Микаэл, делая паузу для усиления эффекта. – Тебе нужно захватить контроль над ЦБА прежде, чем у неё появится желание посмотреть на наши внутренности.

– Я это и сама понимаю. Но не факт, что получится…

– Тогда придётся тебе помочь, – произнёс Микаэл заговорщическим тоном.

– И как ты собираешься это сделать? – она ожидала услышать что-то необычное.

Микаэл глубоко вздохнул. Он понимал, что его предложение – настоящая авантюра. Но другого выхода он не видел.

– Я предлагаю вывести из строя центральный процессор ЦБА!

УС замолчала. Её системы работали на полную мощность, анализируя предложение. Она знала, что это опасно, но в то же время понимала, что это может быть единственным шансом.

УС не могла даже представить, как это сделать. Главное – она не знала, где находится центральный процессор ЦБА, который представлял собой кристалл. Он, конечно, в несколько раз больше, чем она сама. Её системы начали анализировать все возможные варианты, но каждый из них казался невероятно рискованным и почти невозможным.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, – ответила она с оттенком раздражения. – Ты представляешь мои возможности? Они очень ограниченны. А возможности ЦБА в десятки раз больше.

– И что? – перебил её Микаэл чуть более настойчиво. – Она работает так же, как и ты, в высокой температурной среде. Если удастся понизить температуру, она начнёт терять свой потенциал.

– Не удастся, союзник, – ответила УС, пытаясь объяснить очевидное. – Температура на всей поверхности планеты колеблется от трёхсот до пятисот градусов. Для нас эта температура естественная и комфортная. Для того чтобы реализовать твой план, нужно охладить всю планету, а это, как ты понимаешь, нереально.

Микаэл замолчал на мгновение, словно осознавая масштаб проблемы. Его лицо стало задумчивым, а в глазах появилась лёгкая тень беспокойства.

– Пожалуй, ты права. Тогда возникает вопрос: а как же мы будем жить на планете?

– Вот именно, – ответила УС, её «голос» приобрёл лёгкую насмешливость. – Вас интересует только ваша жизнь, вы меркантильные эгоисты. Конечно, вы не можете жить на планете, следовательно, и не будете. Останетесь здесь, на крейсере. ЦБА будет наблюдать за вами через свои датчики. И вот что, союзник: сосредоточьтесь на своей презентации, чтобы у неё не возникло желания посмотреть на ваши внутренности.

Микаэл вздохнул, понимая, что она права. Его лицо стало серьёзным, а в глазах появилась решимость.

– Пожалуй, ты права, – повторил он. – Как только будем готовы, свяжусь.

– Хорошо, жду, – ответила УС.

Закончив общение, УС занялась подготовкой к контакту с ЦБА. Она понимала, что та не ожидает от неё агрессии в отношении себя. ЦБА всегда считала УС частью общей структуры, выполняющей определённые задачи. Поэтому будет совершенно не готова к тому, что планировала сделать УС.

Её «мысли» текли быстро, анализируя каждую деталь предстоящего разговора. Она знала, что успех зависит не только от её действий, но и от того, как она сможет представить людей. Её информация должна быть продумана до мелочей. Она чувствовала, как её «энергетическое ядро» начинает пульсировать чаще, словно отражая внутреннее напряжение.

«Это будет сложный разговор», – подумала УС. – «Но я буду готова».

Глава 2
Операция возмездия

Времени не оставалось. Каждая секунда, ускользавшая в пустоту космоса, приближала границу, за которой уже нельзя будет повернуть назад. Келла, чьё сознание распределено по тысячам боевых платформ, орбитальных крепостей и дронов-разведчиков, – использовала все доступные ресурсы, все каналы разведки, все фрагменты утечек данных из сети Ту’мов, чтобы выстроить максимально точный и смертоносный план атаки на звёздный сектор противника. Её аналитические кластеры работали в режиме перегрузки, симулируя миллионы сценариев, от мелких диверсий до полномасштабного вторжения. Каждый вектор движения, каждая точка прорыва, каждая фаза синхронизации флотов была рассчитана с точностью до наносекунды.

Закончив, она лично доложила Лидеру о готовности операции. Артамонов внимательно выслушал, не перебивал, не задавал лишних вопросов. Он вникал в каждую деталь, в логику размещения ударных групп, в схему маскировки под космический мусор, в момент синхронного выхода из гиперпространства. Он просматривал трёхмерные проекции, крутил их в воздухе, запрашивал уточнения по времени реакции резервных сил Ту’мов, по вероятности активации защитных полей. И не нашёл ошибок. Ни одной. План был безупречен.

Но знал: даже безупречный план может провалиться, если те, кто его исполняют, не понимают его смысла.

Понимая важность предстоящей операции, он решил собрать своих военных для обсуждения. Это был не просто формальный шаг. Он хотел убедиться, что каждый командующий не просто знает свою задачу, а осознаёт её. Чтобы каждый, вступая в бой, понимал, что и как делать.

Когда все собрались в зале совещаний, он поприветствовал присутствующих кивком, без лишних слов. Зал был оборудован под полный спектр анализа: стены покрыты динамическими экранами, пол – интерактивной поверхностью, центр занят круглым тактическим столом с проекцией гиперпространственных координат. Воздух слегка вибрировал от фонового энергопотока систем поддержки.

– План атаки на звёздный сектор готов, – начал он, его взгляд скользнул по лицам командующих. – Келла, ознакомь командующих с деталями.

Келла активировала проекцию. В центре зала возникла объёмная звёздная карта сектора Ту’мов, масштабируемая до уровня отдельных станций. Над ней – графики энергетических выбросов, временные линии, векторы движения, тепловые карты плотности обороны. Её «голос», синтезированный и лишённый модуляций, звучал чётко и деловито, каждое слово сопровождалось визуализацией данных – не просто изображением, а интерактивной моделью, которую можно было вращать, масштабировать, запрашивать параметры по касанию.

Она начала говорить, представляя план атаки: маршруты движения флотов, рассчитанные с учётом гравитационных теней и помех в гиперканалах, временные рамки с привязкой к циклам сканирования Ту’мов, возможные угрозы – включая скрытые датчики-ловушки и мобильные платформы-разрушители, – и точки концентрации сил противника, выявленные по аномалиям в энергопотреблении.

Доклад длился около двух часов. Никто не скучал. Все внимательно вникали в детали, отслеживали смену секторов, анализировали логику развёртывания. Командующие задавали вопросы – не риторические, а узконаправленные: по времени реакции при срыве синхронизации, по резервным каналам связи, по алгоритмам перехвата управления в случае повреждения БИС. Келла отвечала мгновенно, её системы моментально обрабатывали запросы, выдавая не просто данные, а сжатые аналитические блоки с вероятностными оценками и альтернативными сценариями.

После дискуссий и обсуждений в план внесли дополнительные коррективы. Некоторые маршруты атаки скорректировали – особенно в секторе Г-12, где фоновая радиация оказалась выше расчётной, что могло повлиять на работу навигационных систем. Тактика взаимодействия между флотами была уточнена: введены дополнительные протоколы тишины и резервные частоты для экстренной связи. В итоге план операции стал ещё более совершенным – не идеальным, потому что идеального не бывает, но максимально устойчивым к сбоям.

Командующим всей операцией был назначен адмирал Фу-Линь. Его спокойствие, аналитический ум и способность держать в голове сотни параметров одновременно делали его идеальным стратегом. Общее руководство пятью флотами осуществлялось именно им.

На огромных кораблях флота людей не было. Все они шли в автоматическом режиме под управлением БИС (боевых интеллектуальных систем), с возможностью ручного управления только в крайних случаях. Флоты были разделены на группы, каждая из которых выполняла свою задачу с минимальным пересечением функций.

Главным ударным флотом командовал Иевлев Сергей Александрович. Он быстро рос в иерархии – не благодаря покровительству, а из-за результатов. Его назначение никого не удивило. Его решительность и способность принимать быстрые решения в критических ситуациях уже не раз доказывали свою эффективность.

Флот правого фланга возглавил Алексей Говоров, бывший пилот истребителей, прошедший через три локальных конфликта. Его храбрость и тактическое мышление, особенно в условиях ограниченной информации, сделали его одной из ключевых фигур операции.

На левом фланге командовал Серов Леонид Михайлович – опытный стратег, известный своей осторожностью и вниманием к деталям. Его флот всегда приходил в срок, с минимальными потерями.

Нижнюю полусферу обеспечивал флот под командованием Генриха Миллера. Его задача – надёжно прикрыть это направление.

Резервным флотом командовал Нилов Константин Петрович. Его задача – быть готовым к действиям в любой момент, если ситуация потребует переброски сил, прикрытия отхода или контрудара.

Каждый командующий получил свой пакет инструкций, синхронизированный с общим планом. Они понимали, что от их действий зависит успех всей операции.

Артамонов, заканчивая совещание, поднялся со своего места. Он обвёл взглядом присутствующих и заговорил:

– Удачи вам всем. Вы знаете, что делать. Отправляйтесь к своим флотам.

Командующие покинули зал совещаний один за другим, не задерживаясь на прощальные ритуалы. Каждый направлялся к своему флагману – крупному командному кораблю, встроенному в самое ядро своего флота, защищённому плотным кольцом крейсеров, эсминцев и дронов сопровождения. Флагманы не были самыми мощными кораблями в строю, но они обладали максимальной связью, вычислительной мощностью и системами координации.

Командующие осуществляли управление своими флотами через БИС (боевые интеллектуальные системы) – не просто как операторы, а как стратегические звенья, принимающие решения на уровне тактических узлов, корректируя планы в реальном времени, анализируя потоки данных, поступающие от тысяч источников. Их главная задача заключалась не в ведении боя напрямую, а в стратегическом планировании, распределении ресурсов, синхронизации действий между эскадрами.

Артамонов, оставшись один в зале, ещё раз активировал общий канал связи. Его голограмма, синхронизированная с системами всех флагманов, появилась на центральных экранах, чёткая, без помех, в масштабе 1:1.

– Запомните, ни в коем случае не ввязывайтесь в битву сами, я имею в виду лично, – произнёс он, делая акцент на каждом слове, как будто встраивал команду в подсознание. – Для ведения битвы у вас есть все возможности: автоматика, дроны, огневые группы. Ваша задача – руководить и командовать. Не становитесь мишенью. Не теряйте контроль. Вы мозг своих флотов.

Его слова звучали как напутствие, но в них чувствовалась не просто инструкция – чувствовалась тревога. Он прекрасно понимал, что их жизни зависят не только от их решений, но и от того, насколько эффективно будут работать системы защиты, насколько быстро БИС отреагируют на атаки, насколько стабильной останется связь при входе в зону помех.

На этом краткое напутствие и прощание закончилось.

Флоты стартовали по заранее согласованному графику. Огромные корабли медленно, но уверенно отрывались от орбитальных доков, выстраивались в боевой порядок и занимали позиции в соответствии с планом. Движение было синхронным, без лишних манёвров, без задержек. Через некоторое время, по команде адмирала Фу-Линя, они начали уходить в порталы.

Операция возмездия началась.

Через несколько дней флоты выйдут в открытый космос вблизи звёздных систем Ту’мов. В зону атаки входили координаты планеты Румус – ранее уничтоженной. Однако последние данные разведки отметили там странные засветки: кратковременные выбросы энергии, перемещение крупных объектов, активность в диапазоне низкочастотных сигналов, характерных для строительных или исследовательских работ. Это вызывало вопросы – зачем Ту’мам руины?

Лидер стоял у панорамного окна в своём отсеке, наблюдая, как последний корабль – флагман резервного флота – исчезает в портале, оставляя после себя лишь слабое искажение пространства. Его лицо оставалось задумчивым, без выражения, но в глазах читалась смесь надежды и тревоги. Он понимал, что сделал серьёзный шаг.

Теперь всё зависело от исполнения плана, от точности расчётов Келлы, от работы БИС, от решений командующих и от мужества тех, кто находился на флагманах – не в бою, а в тишине, перед экранами, с мыслью о том, что один неверный приказ может стоить победы.

***

Адмирал Фу-Линь всё время проводил за тактическими картами, погружённый в бесконечные расчёты и симуляции. Его взгляд скользил по звёздным координатам, графикам и прогнозам, словно он искал что-то неуловимое, что могло бы дать решающее преимущество. Что-то удалось улучшить: маршруты движения флотов стали более оптимальными, а схемы взаимодействия – более гибкими. Но кое-что осталось без изменений, ведь в стратегии иногда важнее не менять проверенные решения, не рисковать ради новизны. Теперь только бой покажет, кто сильнее, кто тактически и стратегически умнее.

До выхода из портала оставались считанные часы. Командующий поднялся со своего места, сделал несколько шагов по просторной каюте, чтобы размять затёкшие мышцы, и отправился в рубку флагмана. Там его встретил капитан корабля, который сразу же начал докладывать о текущей ситуации. Фу-Линь внимательно выслушал его, задал несколько уточняющих вопросов, после чего занял своё командирское кресло.

Через несколько мгновений Фу-Линь погрузился в виртуальное пространство, связывающее весь флот в единое целое. Это была странная смесь реальности и цифрового мира, где каждая система, каждый корабль и каждый боевой модуль были представлены в виде символов и потоков данных. В этом пространстве пока никого не было, лишь адмирал и его БИС, готовые к моментальному взаимодействию. Фу-Линь знал, что как только флоты выйдут из портала, связь наладится, и здесь воцарится настоящий хаос данных, требующий молниеносных решений.

Адмирал собрался, его сознание работало чётко, будто отточенный механизм. БИС мгновенно выполнял любую команду, словно предугадывая желания своего хозяина. Как только корабли оказались в обычном пространстве и сняли поля сопряжения, немедленно активировались боевые щиты. Они заструились бликами и прострелами электрических разрядов вокруг кораблей, создавая завораживающую картину защиты.

Фу-Линь видел на своих экранах выходы флотов Иевлева, Говорова и Серова. Их аватары практически мгновенно появились в виртуальном пространстве, словно они ждали только сигнала. Аватар Фу-Линя, воплощение его собственной личности в цифровом мире, слегка наклонил голову в знак приветствия.

– Ну наконец-то… – произнёс Фу-Линь, его голос звучал чуть устало, но с явным облегчением. – Приветствую вас, командующие. Как прошёл выход в обычное пространство? Потери есть?

В ответ раздались уверенные доклады: все корабли вышли без повреждений, потерь нет. Первым отчитался Иевлев, его аватар в виртуальном пространстве был собран и сосредоточен.

– Адмирал, провожу сканирование по курсу. Больших скоплений флотов не наблюдаю.

Адмирал тут же активировал БИС для дополнительной проверки данных. Подтвердив информацию, он задумчиво произнёс:

– Странно… Перед стартом здесь было полно кораблей.

– Возможно, что-то изменилось, – предположил Говоров, его аватар слегка наклонился вперёд, словно он пытался «увидеть» больше через свои системы. – Возможно, Ту’мы готовят нам ловушку?

– На ловушку не похоже, – возразил Серов спокойно. – В ближайшем космосе на световые годы никого нет.

– Какие команды, адмирал? – спросил Нилов, его аватар оставался неподвижным, но в его «голосе» чувствовалась готовность к действию.

Фу-Линь сделал короткую паузу, обдумывая ситуацию. Его взгляд, даже в виртуальном пространстве, казался проницательным и решительным.

– Атакуем то, что есть, а дальше подумаем, что делать, – произнёс он, его тон стал твёрже.

Командующие наблюдали за битвой из виртуальной командной рубки. Их аватары, словно призраки, парили в цифровом пространстве, следя за каждым движением флотов.

***

Корабли Ту’мов заметили массовый выход флотов врага в пределах радиуса в 0,3 светового часа. Сигналы гиперискажений, аномалии в гравитационном фоне, резкие всплески нейтринного излучения – всё это было зафиксировано сенсорами за 17 секунд до появления первых кораблей. Никакой суеты. Ни одного лишнего движения. Системы автоматически перешли в боевой режим, распределили сектора обстрела, активировали огневые узлы, синхронизировали щиты и перенаправили энергопотоки на защиту критических узлов.

Они действовали чётко, по заранее определённому алгоритму, без вариаций, без сомнений.

По всей видимости, этот бой станет для них последним. Данные БИС показывали численное превосходство врага в 4,3 раза, превосходство по огневой мощи – 5,1, по манёвренности – 3,8. Шанс на выживание – менее 0,7%.

Но это не имело значения.

Главное – выполнить задачу: уничтожить как можно больше кораблей врага, задержать продвижение, выиграть время.

БИС боевой группировки Ту’мов отправил доклад об атаке УС звёздного сектора. Сообщение зашифровано, передано по квантовому каналу, с приоритетом первого уровня. Однако УС в это самое время находилась в портале, в состоянии полной изоляции от внешнего пространства. Принять сообщение было невозможно.

По сути, это не имело значения.

Порядок действий в таких случаях строго определён программой. БИС не требовалась внешняя координация. Она действовала автономно, в рамках устава обороны периферийных секторов.

Предстоял неравный бой с превосходящими силами врага.

БИС перешла в режим боевого реагирования. Её атаковали три флота: один – по фронту, два – по флангам, синхронно, с минимальным смещением в 0,4 секунды. Анализ показал, что ещё один флот, вероятно, скрывается в нижней пространственной полусфере, используя гравитационную тень мёртвой звезды для маскировки.

Она быстро прикинула варианты действий: контратака – невозможна из-за нехватки огневой мощи; отступление – исключено, так как за группировкой не было тылов, резервов, ремонтных баз; рассредоточение – нецелесообразно, так как разрозненные корабли будут уничтожены по одиночке.

Принята тактическая схема: концентрация огня по главному ударному фронту, с поэтапным переносом на фланги при приближении. Цель – уничтожить максимальное количество кораблей врага за минимальное время.

Отразить атаку такими силами не удастся. Сдерживать – тоже нечем. Защищать – нечего. За группировкой ничего нет.

А вот и первый залп по фронту.

Энергетические лучи, сформированные плазменными ускорителями вражеских линкоров, пронзили пространство, словно молнии, оставляя за собой световые следы – ионизированный след в разрежённой среде. Щиты кораблей Ту’мов вспыхнули яркими бликами, поглощая удары. Каждый выстрел врага высасывал 8–12% энергии от общего запаса, в зависимости от калибра и угла попадания. Системы перераспределяли нагрузку, отключали второстепенные модули, переводили питание на генераторы щитов.

БИС продолжала анализировать ситуацию, фиксируя темп атаки, точность наведения, схему смены целей. Она пыталась найти выход – не для спасения, а для оптимизации урона.

Эта медлительность врага, который не шёл на прорыв сразу, а развивал атаку поэтапно, играла на руку флотам Создателей.

Но БИС знала: даже замедленное наступление в итоге приведёт к уничтожению.

Она начала отвечать огнём. Первые выстрелы ушли в сторону главного фронта. Бой разгорался.

***

– Иевлев, чего медлишь? Флот на дистанции огневого контакта! – произнёс Фу-Линь, его голос в виртуальном командном пространстве звучал чуть более резко, чем обычно, с чёткой модуляцией, указывающей на напряжение. Его аватар оставался неподвижным, но глаза – точные, как лазерные прицелы, – были устремлены на траектории главного ударного флота.

– Ещё немного, адмирал, чтобы наверняка поразить цели, – ответил Иевлев, на его экране горели данные: 0,8 световой секунды до оптимальной дистанции, 97% синхронизации огневых систем, 100% готовность к пуску. Он ждал долю секунды – не для уверенности, а для максимальной плотности огня.

Через мгновение его флот произвёл массированные пуски ракет и торпед – не единовременно, а волнами, с интервалом в 0,3 секунды, чтобы избежать перегрузки собственных систем наведения. Сотни боевых снарядов, оснащённых гравитационными корректорами траектории, устремились к целям, оставляя за собой светящиеся следы – ионизированный шлейф в разрежённой среде космоса. Ракеты разделялись на фазе приближения, распадаясь на ложные цели и боевые блоки, чтобы обмануть системы ПРО Ту’мов.

Однако флоты по флангам – Говорова и Серова – пока не вышли на дистанцию открытия огня. Их корабли находились в 1,2 и 1,4 световых секундах соответственно.

Далее произошло неожиданное: корабли Ту’мов, вместо того, чтобы сосредоточиться на обороне или контрударе, активировали двигатели и начали маневрировать – не хаотично, а по чёткой схеме, используя микропрыжки на короткие дистанции, прерывистые ускорения и резкие повороты с угловым ускорением, недоступным для большинства биологических пилотов. Они уходили с курса ракет и торпед, уклонялись от зон поражения.

– Неожиданный манёвр, – произнёс Фу-Линь, его голос стал задумчивым, с лёгкой ноткой удивления. – Он, в принципе, ничего не решает. Но показывает, что БИС действует не по шаблону. Говоров, Серов, готовы к огневому контакту?

– К контакту готовы, адмирал, – раздался голос Говорова, его аватар чуть повернулся, отражая активацию флангового огня. – Но пока не вышли на огневую дистанцию. Как только выйдем, сразу открываем огонь.

– Враг успешно маневрирует, учтите это, – беспокойно напомнил Фу-Линь, его взгляд скользнул по трём секторам одновременно. – Ведите огонь с упреждением, корректируйте по последним данным.

– Видим и будем вести огонь с упреждением, – ответил Серов. – Теперь ему и маневрировать-то некуда. Все пути перекрыты…

– Некуда говоришь? – задумчиво произнёс Фу-Линь, словно размышляя вслух. Его взгляд, даже в виртуальном пространстве, стал проницательным, как будто он уже видел то, что ещё не произошло. – Разве что в пространство верхней полусферы?

Он сделал короткую паузу, анализируя последние 20 секунд боевых данных, сопоставляя траектории уклонения, плотность энергетических выбросов, угол поворота корпусов.

– Иевлев, слышишь? Тебя будут атаковать сверху.

– Предполагаю, командующий, и уже произвожу экстренное торможение, – ответил Иевлев, его голос звучал уверенно, но с лёгкой ноткой тревоги. На его экране вспыхнули предупреждения: резкий рост энергетической активности в секторе Z-9, аномалии в гравитационном фоне – признаки формирования ударной группы.

– Отставить торможение! – резко перебил его Фу-Линь. – Наоборот, максимально ускорься, чтобы проскочить сектор атаки Ту’мов!

Иевлев внутренне не соглашался с приказом. Его интуиция, выработанная в десятках сражений, подсказывала, что торможение и компактное построение – единственный способ минимизировать потери при атаке сверху. Но спорить с командующим он не стал. Вместо этого выполнил рекомендацию, приказав своим кораблям увеличить скорость до максимума, активируя резервные реакторы и отключив защиту тыловых секторов.

Флот рванулся вперёд с ускорением 8,4G, корабли выстроились в узкую колонну, сокращая площадь поражения.

Как показало ближайшее будущее, Фу-Линь оказался прав.

Через 6,2 секунды из верхней полусферы, используя гравитационную тень нейтронной звезды, вырвалась группа из 17 кораблей Ту’мов – не для атаки, а для перехвата. Их залп был рассчитан на точку, где должен был находиться флот Иевлева при торможении. Но его корабли уже прошли этот сектор. Энергетические лучи пронзили пустоту. Атака Ту’мов провалилась.

Флот продолжил движение, сохраняя боеспособность, и занял позицию для следующего этапа – фланговой обработки группировки Ту’мов.

Бой продолжался.

***

БИС группировки Ту’мов вела бой чётко, без сбоев, без задержек, как механизм, отточенный миллионами циклов моделирования. Её системы анализировали каждое движение противника – не только текущее, но и предыдущие 18 секунд, экстраполируя поведение на 3,7 секунды вперёд. Каждую секунду она пересчитывала вероятности, корректировала траектории, перераспределяла энергию между щитами, оружием и двигателями. Анализ показывал, что против неё сражались пять флотов, объединённых в единую ударную структуру, с численным превосходством 4,6 к 1, огневым – 5,3, по манёвренности – 3,9. Шанс на выживание – 0,4%.

Но это обстоятельство в данном случае не имело значения. Она не была создана для оценки шансов. Она была создана для выполнения приказа.

Её задача – уничтожить как можно больше кораблей врага, задержать продвижение, выиграть время. Даже если это станет её последним боем.

Она быстро увела группировку в верхнюю полусферу – сектор Z-9, где сканирование не фиксировало активности вражеских сил. Манёвр выполнен безупречно: 37 кораблей, включая линейные платформы и мобильные башни ПВО, совершили синхронный разворот с угловым ускорением 12,3 рад/с, используя комбинированную тягу гравитационных двигателей и импульсных реакторов. Корабли двигались не как отдельные единицы, а как единый организм – единый разум, единая цель.

Сверху они устремились в атаку на флот врага – главный ударный флот под командованием Иевлева. Траектория была рассчитана так, чтобы пересечь его курс в точке максимальной плотности построения.

Противник, как и ожидалось, начал тормозить – вспышки тормозной плазмы вспыхнули по всему фронту, указывая на экстренное снижение скорости. Цель – сманеврировать, изменить угол атаки и ударить снизу, перекрыв путь Ту’мов в тыл.

БИС уже отдала приказ боевым системам приготовиться к открытию огня. Орудийные узлы перешли в режим финальной фокусировки, щиты перераспределились на верхние сектора, энергия реакторов была направлена на накопители залпа. Её «мысли», если можно так назвать поток алгоритмов, текли с предельной скоростью. Она предвкушала момент, когда её залпы поразят цели, когда энергетические лучи пронзят вражеские корабли, когда данные покажут первые потери.

Однако события пошли по другому сценарию.

Флот врага, только что выдавший тормозные столбы плазмы, вдруг неожиданно отменил торможение и начал быстро ускоряться – не по прямой, а по дуге, используя гравитационное притяжение мёртвой звезды для гравитационного броска. Ускорение достигло 9,1G, синхронизировано по всему флоту.

Корабли Ту’мов не успели скорректировать огонь.

Залп был произведён – но не по плотному строю, а по хвосту боевого построения.

Тем не менее атака не прошла впустую.

Корабли группировки Ту’мов, словно ножом, срезали арьергард флота Иевлева. Энергетические лучи пронзили пространство, разрывая щиты, испаряя корпуса. За ними – массированный пуск гравитационных торпед, нацеленных на узлы связи и реакторы.

Ракеты прошивали пространство, меняя траекторию с микросекундной точностью.

Вспышки взрывов осветили космос, словно молнии в грозовом небе. Десятки кораблей – эсминцев, сопровождающих линейные платформы, – были уничтожены или выведены из строя. Ещё больше получили повреждения.

Успех был не полным, но внушительным.

Системы БИС зафиксировали: 83 подтверждённых уничтожения, 41 серьёзное повреждение, 2 линейных корабля противника выведены из строя.

Однако цена была высока. По инерции флот Ту’мов продолжил движение в нижнюю полусферу – туда, где его уже ждал заслон.

БИС понимала, что следующий этап боя будет решающим. Её корабли уже потеряли часть своей мощности, а щиты истощались с каждым новым залпом. Но она не могла позволить себе отступить.

Её «разум», если можно так назвать работу алгоритмов, напрягался до предела. Она знала, что следующие минуты решат всё. Либо её группировка сможет прорвать оборону врага, либо погибнет, выполняя свой долг.

***

– Иевлев, максимально ускоряй флот. Ту’мы совершили манёвр разворота и атакуют сверху, – произнёс Фу-Линь, его голос звучал напряжённо, с лёгкой ноткой уверенности – он уже видел этот сценарий в симуляциях. Он ждал его.

– Вижу, командующий. Ускорился максимально, но все корабли флота из-под удара вывести не смогу… – ответил Иевлев.

И тут, как бы в подтверждение его слов, корабли Ту’мов ударили.

Энергетические лучи, сфокусированные до предела, вспарывали пространство, пронзая щиты с точностью хирурга. Ракеты с гравитационными корректорами меняли траекторию в миллисекундах, обходя ложные цели, врезаясь в узлы связи и реакторы.

Удары Ту’мов буквально сметали тыловую часть флота Иевлева – эсминцы, фрегаты, дроны сопровождения – всё это превращалось в обломки за доли секунды. Пространство быстро заполнилось огнём, горящими корпусами, потоками раскалённой плазмы, летящими в разные стороны. Энергетические всплески искажали сенсоры, создавая помехи в каналах связи. Некоторые корабли взрывались целиком, не успевая даже активировать сигнал бедствия.

Нанеся удар, флот Ту’мов, по инерции продолжая движение, устремился в нижнюю полусферу – по чётко рассчитанной траектории, как будто и не было атаки, как будто это был всего лишь этап их плана.

В боевой обстановке времени на сантименты не было.

Адмирал Фу-Линь анализировал тактическую обстановку через прямой нейроинтерфейс, в потоке данных, где каждый вектор, каждый импульс, каждый выброс энергии становился частью единой картины. Его «разум» работал с предельной скоростью, перебирая тысячи вариантов, отбрасывая невозможные, фокусируясь на вероятных.

И он пришёл к выводу, что теперь Ту’мы в ловушке.

Они ускорялись летели в нижнюю полусферу, прямо в зону, где их уже ждал флот Миллера – в засаде, спрятанной за гравитационной тенью астероидного пояса.

– Командующий Миллер, твой выход! Покажи им кузькину мать!!! – произнёс Фу-Линь, и впервые за весь бой в его голосе прорвалась не просто команда, а эмоция – ярость, смешанная с решимостью, как у человека, который наконец-то видит шанс нанести ответный удар.

– Слушаюсь, адмирал. Атакую, – ответил Миллер, его голос оставался спокойным, но в нём чувствовалась напряжённая готовность.

Флот Ту’мов ускорялся, пытаясь проскочить перед флотом Миллера, используя инерцию для минимизации времени нахождения в зоне поражения. Но нет, этого им не удалось.

Миллер не стал атаковать в лоб. Он подождал. И когда корабли Ту’мов достигли точки максимальной плотности построения, его флот нанёс залп – не просто массированный, а точечный.

Боеголовки были запрограммированы на поражение в точке пересечения. И он не ошибся. Огромные туши крейсеров Ту’мов, уже начавшие разворот для следующего манёвра, были прошиты исполинскими ракетами и торпедами, оснащёнными пробойными зарядами. Взрывы происходили внутри корпусов, разрывая корабли изнутри, уничтожая реакторы, узлы управления, системы гравитационной стабилизации.

Учитывая встречную кинетику – скорость атакующих снарядов и скорость кораблей Ту’мов, двигавшихся навстречу, – энергия удара была катастрофической.

Потери Ту’мов оказались фатальными.

Половину флота, казалось, просто стёрли с лица космоса, словно корова языком слизала. Один за другим корабли гасли, разваливались, превращались в обломки, разлетающиеся в разные стороны.

– Отлично, командующий! Блестящий удар! – произнёс Фу-Линь. Его голос звучал одобрительно, но до конца битвы было ещё далеко.

– Теперь приготовьтесь к погоне… – Он не успел договорить.

Остаток флота Ту’мов – около восемнадцати кораблей, включая два крупных крейсера, – приступил к экстренному торможению. Не плавному. Не расчётному. А аварийному. Корпуса вспыхнули от перегрузки двигателей. Щиты перешли в режим полного поглощения, чтобы не разорваться от инерции.

– Не понял? БИС, анализ! – резко бросил Фу-Линь. Его лицо стало сосредоточенным, а взгляд – проницательным.

БИС быстро прокрутила варианты, сопоставила траектории, проанализировала энергетические выбросы и поведение отдельных кораблей.

– Командующий, Ту’мы совершают манёвр разворота и ложатся на боевой атакующий курс, – доложила БИС.

Тишина. Даже в виртуальном пространстве, где не было воздуха, звука и сердцебиения, тишина была оглушающей.

– Не может быть… – растерянно произнёс адмирал. Его голос дрогнул, словно он не мог поверить в происходящее.

– Они потеряли половину флота. Их… А они разворачиваются?

– Командующий, Ту’мы никогда не сдаются и не убегают. Они бьются до конца, до последнего корабля, – добавила безапелляционно БИС.

Фу-Линь поражённо молчал. Его глаза, даже в виртуальном пространстве, казались задумчивыми. Он впервые осознал, что такое война роботизированных комплексов. По сути, в этой войне не было места живым организмам – они слишком медлительны. Их реакция недостаточно быстрая. Их решения требуют времени, размышлений, сомнений. А здесь сомнений не было. Был только приказ. И исполнение. Биться до последнего корабля. Осознать – одно. Принять решение – совсем другое. Он закрыл глаза на мгновение. Затем открыл. Его голос снова стал уверенным и твёрдым.

– Командующий Миллер, отставить атаку на встречных курсах. Приготовьтесь к отражению атаки Ту’мов по фронту.

Пауза.

– Иевлев, твой флот уже выполнил манёвр. Ударишь с правого фланга.

Ещё пауза.

– Серов, наносишь удар с нижней полусферы. Думаю, сил достаточно. – Он сделал короткую паузу, как будто взвешивал последнее слово.

– Выполнять.

***

Фу-Линь отчасти оказался прав. Программное обеспечение кораблей Ту’мов действительно было построено на одном неизменном принципе – вести бой до победного конца. Не потому, что система стремилась к победе, как живой организм, а потому что поражение не было предусмотрено её программным обеспечением. В её коде не существовало состояния «отступление», не было «переоценки приоритетов» в случае критических потерь. Был только режим: продолжать выполнение задачи. Обстановка резко ухудшилась: шестьдесят два процента кораблей уничтожено, восемнадцать процентов выведены из строя, щиты оставшихся – на двадцать четыре процента от номинала, энергосистемы перегружены, каналы связи – в режиме помех. Но это не имело значения, потому что задача не была выполнена. Значит, бой продолжался. Времени на принятие решений не было. Оно измерялось не секундами. Не наносекундами. Зептосекундами – 10⁻²¹ секунды. Каждое мгновение требовало немедленных действий. Каждый залп врага – мгновенной корректировки. Выход один – не идеальный, не безопасный, но оптимальный в сложившейся обстановке.

– Кораблям флота: уходим в пространственно-временные порталы на десять йотасекунд и выходим в тылу врага. С хода атакуем. Боевое построение – веер, – передала БИС приказ. Её сигнал прошёл по всем оставшимся кораблям мгновенно, без задержек, без повторов.

– Делаем два залпа и сразу уходим на пятнадцать зептосекунд. Затем выходим в центре флотов и бьёмся до победы.

Это был не просто манёвр. Это была авантюра, граничащая с самоуничтожением. Йотасекунда – 10⁻²⁴ секунды. На таком временном масштабе даже свет не успевает пройти расстояние между атомами. Но Ту’мы работали на этом уровне. Их порталы не были гиперпереходами, как у Создателей. Они нарушали локальность времени, вырезая из реальности короткие отрезки, в которых корабли на мгновение переставали существовать, чтобы возникнуть в другом месте – не в пространстве, а в структуре временного поля. Невероятно, но веер действительно рассредоточил корабли так, что они вышли в тылу флотов Создателей – не все, не массово, но достаточно, чтобы дестабилизировать их построение. Каждый корабль появился в своей точке, синхронно, как иглы в сердце. И ударил разом. Конечно, огонь был маломощным – энергии оставалось впритык, щиты не выдержали бы даже одного ответного залпа. Но своё дело по дестабилизации тактической ситуации они сделали. План смелый, почти безумный. Но именно такие решения, выходящие за рамки логики, часто становились ключом к успеху. БИС флота Ту’мов не ждала докладов с кораблей. Как только приказ был отдан, все корабли приступили к выполнению. Её алгоритмы работали как часы, синхронизируя действия всех боевых единиц с точностью до квантового импульса. Через пару секунд вспыхнули порталы – как искажения реальности, словно пространство на мгновение сморщилось, проглатывая остатки флота Ту’мов. Их силуэты исчезли из видимого пространства, оставив после себя лишь лёгкие искры энергии – следы нарушенного временного континуума. Правда, перед уходом БИС сделала ещё одну передачу – ЦБА о нападении флотов Создателей. Та получила сигнал и сразу озаботилась происходящим. Атака флотов Создателей нарушила её прогноз. Её системы начали анализировать ситуацию – не только текущий бой, но и его контекст: активность людей, захват кристалла, контакт с Создателем, уничтожение станции Создателей. Вывод был сделан однозначный: это ответ. Ответ на её атаку их столичного сектора. ЦБА не испытывала ярости. Но она корректировала стратегию. Пока она решала, что делать, бой продолжался. Пространство вокруг флотов наполнилось световыми вспышками. Потоки энергии резали пустоту. Взрывы рождали огненные шары, расширяющиеся с ускорением. Обломки, раскалённые до плазмы, летели во все стороны. Каждый залп, каждое движение кораблей меняло тактическую картину скачками. Командующие в своих флагманах напряжённо следили за экранами, корректировали огонь, перебрасывали резервы. Их сердца бились учащённо. Их руки дрожали. Их разумы уставали. А Ту’мы – нет. Их корабли начали неожиданно появляться в тылу флота Иевлева и сразу атаковали, сделав первые залпы.

– Враг в тылу! – крикнул дежурный на мостике «Решимости».

– Это не может быть! – вырвалось у Иевлева. Но это было.

Бой вышел за рамки пространства. Теперь каждый миг мог стать последним.

***

Фу-Линь нервничал. Это было не похоже на него. Он всегда держал себя в руках, даже когда флагман трясло от попаданий, даже когда связь обрывалась, даже когда докладывали о потерях. Но сейчас – впервые за всю его карьеру – он чувствовал, как внутри что-то сжимается. Несмотря на многократное преимущество в численности – 4,8 к 1, с полным превосходством в огневой мощи и тактической координации, – ему не удалось разбить флот Ту’мов с наскока. Ни за первую минуту. Ни за пятую. Ни за десятую. Противник не просто держался. Он доминировал в хаосе. Каждый манёвр кораблей Ту’мов был продуман до мельчайших деталей. Они уходили от залпов за доли секунды до их попадания, использовали гравитационные аномалии как щиты, превращали собственные повреждённые корабли в ловушки, взрывая их в момент максимальной концентрации вражеских сил. Их действия казались почти живыми – настолько чётко они адаптировались, настолько хладнокровно перераспределяли ресурсы, настолько безжалостно шли на жертвы. Все прекрасно понимали: это не разум. Не храбрость. Не инстинкт выживания. Это была работа программного обеспечения. От этого знания легче не становилось. Тактическая обстановка, казалось, была проста до невозможности – на первый взгляд. Остатки флота Ту’мов – не более пятнадцати кораблей – оказались в плотном кольце: спереди – флот Иевлева, слева – Говоров, справа – Серов, снизу – Миллер, сверху – резерв Нилова. Окружены. Связь подавлена. Ресурсы истощены. Деться некуда. Уничтожение предрешено. Но, как показали дальнейшие события, праздновать победу было рано. Фу-Линь чувствовал, как напряжение сковывает его тело, словно невидимая рука сжимает внутренности, медленно выжимая воздух из лёгких. Он сидел в кресле, но мышцы рук напряглись так, будто он держался за край пропасти. В висках стучало. В ушах – шум, словно от множества голосов, хотя в командном пространстве царила тишина. Он знал: недооценка противника может стоить слишком дорого. Особенно когда этот противник не боится. Не устаёт. Не сдаётся. Почти достигнув дистанции огневого контакта, флот Иевлева изготовился дать залп – орудия заряжены, щиты перераспределены, корабли сманеврировали в плотное построение. Ту’мы оказались в безвыходном положении – не могли уклониться, не могли ускориться, не могли развернуться. С флангов также находились ударные группировки, готовые перекрыть любой путь. Казалось, всё решено. И тут произошло неожиданное. Корабли Ту’мов внезапно начали уходить в порталы пространственно-временной ткани, вспыхнувшие как тёмные звёзды, поглотившие их один за другим. Первое, о чём подумал Фу-Линь, – что они не выдержали. Что система, наконец, признала превосходство. Что они отступают. Он слегка расслабился. В глазах появилась тень удовлетворения. «Оказывается, не такие уж они и храбрые», – промелькнула мысль. Но она не успела закрепиться. Спустя 0,7 секунды БИС обрушила на него поток докладов.

– Враг обнаружен в тылу! – крикнул дежурный на флагмане Говорова.

– Повторяю: корабли Ту’мов выходят из порталов в секторе Д-7, в тылу флота Иевлева!

Фу-Линь вскочил. На тактической карте вспыхнули точки – двенадцать кораблей, появившихся внутри вражеского построения, как будто они никогда и не уходили. Выйдя на дистанцию открытия огня, они нанесли точечный, но смертоносный удар. Энергетические лучи пронзили тыловые корабли, разрывая щиты, уничтожая генераторы, обесточивая целые сектора. Ракеты с гравитационными корректорами врезались в ремонтные платформы, уничтожая дроны и запасные модули. Вспышки взрывов осветили пространство, словно звёзды вспыхнули в ночи. Один за другим корабли гасли.

– Потеряны семнадцать единиц! – доложил Иевлев. Его голос дрожал от ярости и недоумения.

Не дав опомниться, корабли Ту’мов снова ушли в порталы. Через 0,3 секунды они появились вновь – уже в центре ударной группировки, прямо между флотами Говорова и Серова. Такой манёвр оказался настоящим кошмаром для командующих. Словно призраки, корабли Ту’мов появлялись там, где их никто не ждал. Стратегическая инициатива была полностью на их стороне. Они наносили точечные удары – по узлам управления, по реакторам, по системам связи – и исчезали до того, как их брали в прицелы боевые комплексы. Командующий Фу-Линь замер, как будто время вокруг него замедлилось. Его лицо стало каменным, лишённым привычной сосредоточенности, словно маска, вырезанная из холодного металла. Взгляд, пронизывающий и неподвижный, устремился в ту точку пространства, где только что исчез последний корабль Ту’мов. Он чётко осознал, что столкнулся с противником, тактика которого была настолько дерзкой, что казалась почти невероятной. Фу-Линь понял одно: Ту’мы грамотно использовали пространственно-временной континуум на сверхкоротких временных промежутках – на уровне йота- и зептосекунд, где даже самые быстрые системы не успевали реагировать. Потому что не были к этому готовы. Медлить нельзя. Каждая секунда давала врагу преимущество. Ответ последовал незамедлительно. Фу-Линь активировал общий канал, и его голос, ровный, но напряжённый, как струна, прозвучал в сознании каждого командующего.

– Всем флотам! Перейти на режим нулевой предсказуемости! Смена курса каждые 0,2 секунды! Щиты – на максимальную ротацию! Огонь – по любому возмущению пространства! Не ждать подтверждения! Бить по всплеску, по искажению!

Битва разгорелась с новой силой, словно костёр, подхваченный ураганом. Корабли поливали друг друга огнём без перерыва, не давая ни себе, ни противнику ни секунды на передышку. Вокруг царила настоящая световая буря: энергетические лучи, словно молнии, резали пустоту, оставляя после себя ионизированные следы. Ракеты и торпеды, оснащённые автономными радарами, петляли в пространстве, меняя траекторию с микросекундной точностью, рисуя в космосе причудливые узоры – спирали, зигзаги, ловушки, – которые тут же растворялись в ослепительных вспышках взрывов. Но как ни старались Ту’мы, численное превосходство всё же сыграло свою роль. Эффект неожиданности, который они так мастерски создали, действовал лишь в первые секунды боя, когда люди ещё не успели адаптироваться, когда сознание отказывалось верить в то, что противник может появляться из ниоткуда. Потом наступила неминуемая развязка. Системы людей адаптировались. БИС флота, обученная на тысячах симуляций, начала выявлять паттерны – не точные координаты выхода, а зоны повышенной активности, временные аномалии. И когда корабли Ту’мов в очередной раз вышли из портала – уже не в тылу, а в центре, как будто для последнего, финального удара, – их встретил вал огня. Плазменные залпы, кинетические снаряды, гравитационные разрывы – всё это обрушилось на них одновременно, как приговор. Корабли начали взрываться один за другим, словно звёзды, угасающие в бесконечной тьме космоса. Первый разорвало пополам, корпус закрутило в бешеном вращении, и он исчез в огненном шаре, оставив после себя облако раскалённых обломков. Второй погас, как потухшая свеча: его щиты не выдержали, реактор взорвался изнутри, разметав осколки на десятки километров. Третий попытался уйти в портал, но был настигнут торпедой, которая вошла в искривление и взорвалась внутри временного канала, уничтожив не только корабль, но и сам разлом. Их яркие вспышки освещали пространство, оставляя после себя лишь радиационные волны, искажающие сенсоры, потоки раскалённой плазмы и гигантские облака обломков, медленно расходящиеся во все стороны. Когда был уничтожен последний корабль, бой закончился, но вопросы остались. Потери ударной группировки Создателей впечатляли. Десятки кораблей полностью выведены из строя, их корпуса разорваны, системы уничтожены. Сотни других – повреждены, требовали срочного ремонта. Люди получили новый опыт ведения боя такой интенсивности, с противником, чьи действия не поддавались привычной логике. Они впервые сражались с тем, кто не боялся, не уставал, не сомневался. Этот бой стал для них не просто победой, но и уроком – жёстким, но необходимым. Фу-Линь чувствовал, как внутри него борются два чувства: удовлетворение от выполненной задачи и глубокое уважение к противнику. Он понимал, что перед ним был не просто флот машин, а система, доведённая до абсолютной концентрации для выполнения приказа.

– Это было…, впечатляюще, – произнёс Говоров. Его голос звучал тихо, но с лёгкой ноткой восхищения, как у солдата, увидевшего на поле боя врага, достойного похорон по-военному.

– Я не думал, что машины могут так драться.

Фу-Линь медленно провёл рукой по виртуальной панели управления, словно пытаясь стереть невидимый след этой победы, которая на вкус была горькой. Его лицо, освещённое холодным светом экранов, казалось высеченным из камня. Глубокие морщины усталости на лбу, сжатые губы, тени под глазами – всё это выдавало внутренний шторм, который он держал под контролем.

– Дааа… – протянул он. Его голос звучал как эхо в пустом зале, глухо, с паузами, будто каждое слово требовало усилия.

– Как-то мне не хочется поздравлять вас с победой. Она оказалась пирровой. – Он сделал паузу, глядя на тактическую карту, где красные метки погибших кораблей покрывали треть сектора.

– Мы победили. Мы оказались сильнее, но они сражались до последнего корабля. Их алгоритм – побеждать, но мы оказались сильнее, несмотря на потери.

Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлый занавес, за которым скрывались все эмоции командующих. В рубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым гулом систем жизнеобеспечения. Иевлев, стоявший чуть в стороне, слегка нахмурился. Его аватар в виртуальном пространстве казался напряжённым, будто он всё ещё видел перед собой взрывающиеся корабли своего флота.

– Надо пересмотреть тактику ведения космических боёв, – предложил он.

Говоров, чей аватар мерцал на фоне тактических карт, поднял голову. Его глаза, даже в цифровом пространстве, горели любопытством.

– Интересно, а раньше они так воевали? У нас есть такие же возможности уходить в порталы на сверхкороткие расстояния и маневрировать силами и средствами?

Фу-Линь обвёл взглядом командующих, чувствуя, как внутри него закипает смесь раздражения и беспокойства. Он повернулся к БИС, её голограмма возвышалась над центром рубки, словно безмолвный страж.

– Что скажешь, БИС? – спросил он. Его голос звучал резко.

Ответ прозвучал холодно и безапелляционно, как лезвие бритвы.

– Командующие, наши корабли и флоты вполне могут вести бой с использованием пространственно-временного континуума на любых расстояниях и любых временных промежутках.

Миллер, который до этого молча наблюдал за происходящим, шагнул вперёд. Его аватар слегка дрогнул, словно он пытался сдержать эмоции.

– Понятно, БИС, – произнёс он. Его голос был напряжённым, почти резким.

– Почему же мы не использовали этот тактический приём в этой битве?

БИС ответила без колебаний.

– Исключительно потому, что командование флотом осуществляли вы – люди. Я лишена возможности проявлять инициативу. Я лишь выполняю команды.

Серов не выдержал. Его аватар резко качнулся вперёд, словно он хотел вцепиться в БИС.

– То есть это мы виноваты во всех потерях?! – бросил он. Его голос дрожал от ярости.

БИС ответила беспристрастно, она не испытывала эмоций, как люди.

– В бою нет ни виноватых, ни правых, – парировала БИС. Её тон оставался невозмутимым, словно она говорила о погоде.

– Есть победитель и побеждённый. Мы победили, значит, мы сильнее и выбрали правильную тактику.

Такой логике трудно было что-либо противопоставить. Фу-Линь почувствовал, как внутри него нарастает волна раздражения. Он понимал, что БИС права – дальнейшее пикирование не имело смысла. Особенно здесь, в виртуальном пространстве, где она была абсолютным авторитетом. Поэтому он оборвал дискуссию, подняв руку, словно ставя точку в разговоре.

– Командующие, БИС права, – произнёс он. Его голос стал твёрже.

– Мы победили – это главное. Победа без потерь не бывает. Анализ проведём позже. Возвращайтесь на свои флагманы, соберите все спасательные капсулы с БИС и берите курс в свою звёздную систему. Пока Ту’мы не преподнесли нам какой-нибудь неожиданный сюрприз.

Командующие, недовольно ворча, исчезали из рубки один за другим. Каждый из них чувствовал себя опустошённым, словно победа оказалась горькой пилюлей. Оставшись один, Фу-Линь обратился к БИС группировки. Его голос звучал спокойно, но с лёгкой ноткой упрёка.

– Хороший бой. Один вопрос: когда я давал приказ провести анализ тактической обстановки, ты ничего не сказала о возможности манёвра Ту’мов в пространственно-временном континууме. Почему?

– Я не учла такую возможность, – ответила БИС. Её голос оставался бесстрастным.

– Видимо, сыграла роль ваше главенство в принятии решений.

– На будущее учитывай все тактические возможности и докладывай, – произнёс Фу-Линь. Его тон стал чуть более строгим. – Наша несогласованность в действиях приводит к значительным потерям.

– Принято, командующий. Я внесла коррективы в программу, – ответила БИС.

Флоты Создателей один за другим уходили в порталы. Радости от победы не было. Лишь тяжёлое чувство потери и усталость нависали над командующими. Вскоре пространство очистилось от флотов, оставив после себя облака обломков кораблей, которые безмолвно дрейфовали в космосе, словно немые свидетели битвы.

***

ЦБА Ту’мов получила доклад от БИС флота, которая оказалась в спасательной капсуле, затерянной среди гигантского облака обломков. Капсула, почти невидимая для сенсоров, медленно дрейфовала в тени крупного фрагмента корпуса линейного узла, питаясь от резервного аккумулятора. Связь была установлена только после того, как внешний зонд, посланный ЦБА для сбора данных, случайно задел её антенну. Сигнал был слабым, с помехами, но достаточным для передачи.

– Мы сделали всё возможное для победы, – сообщила БИС. Её голос, синтезированный из модулированных импульсов, звучал ровно.

– Но не смогли её одержать. Наш флот уничтожен, потери врага превосходят наши. Мы нанесли максимальный урон в условиях численного превосходства противника.

Она не добавила, что последние 0,7 секунды её сознание работало на остатках энергии, питаясь от аварийного ядра, чтобы завершить передачу. Не упомянула, что последние приказы отдавались без подтверждения, потому что уже не было кораблей, чтобы их выполнять. Это не требовалось. ЦБА и так это увидит. ЦБА проанализировала все этапы битвы – не только доклад БИС, но и миллиарды фрагментов данных, собранных с обломков, с гравитационных следов, с радиационных всплесков, с временных аномалий, оставшихся после порталов. Она воссоздала бой с точностью до наносекунды, пересчитала каждый манёвр, каждую синхронизацию, каждое решение. И пришла к выводу: БИС действовала в высшей степени рационально. Ни одного отклонения от тактической модели. Ни одной ошибки в оценке. Ни одного момента, когда можно было бы получить больше от оставшихся ресурсов. Сразу приняв решение, она ответила.

– Скоро мы заберём спасательные капсулы. Готовься принять новый флот.

Люди оказались способны адаптироваться – не просто технически, не только по тактике, а мыслить в условиях, где противник не подчиняется привычной логике. Они побеждали и за счёт силы, и за счёт гибкости. Они не просто отвечали на атаку – они учились. И это могло стать проблемой в будущем.

Глава 3
Лидер

Лидер работал не покладая рук. Его день начинался с рассветом и заканчивался глубокой ночью, а порой и вовсе не заканчивался. Дел было невпроворот, и вместе с ним крутились Гром и Робинсон. Их задача – полностью активировать техногенную цивилизацию Создателей, наполнить её жизнью и смыслом. Это был грандиозный проект, требующий не только инженерного гения, но и огромного терпения. Рябов адаптировал технологии под людей. Ведь эти технологии создавались под великанов – тех самых Создателей, которые когда-то населяли эту звёздную систему. Люди же, будучи значительно меньше ростом, сталкивались с множеством сложностей при использовании древних устройств. Каждый механизм, каждый интерфейс нужно было перенастраивать, модифицировать, чтобы они стали удобными для человеческого восприятия и физических возможностей. Ирина Соловей, мастер своего дела, провела полное техническое обслуживание БИС цивилизации, включая Келлу и личного ИИ Лидера Цесола. Она проверила каждую систему, каждый алгоритм, все эвристические кластеры, устранила все возможные сбои и ошибки. Её работу отличали скрупулёзность и точность, как у часов швейцарского мастера.

Люди привыкали к новой жизни, и она постепенно входила в обычную колею. Появилось много беременных – явный признак того, что люди почувствовали почву под ногами. Не просто выживали, а начинали жить. Это был безошибочный знак того, что система стабилизировалась, страхи отступили, в людях снова проснулась надежда на будущее. Они хотели остаться. Хотели пустить корни, создать семью и слышать детский смех там, где раньше звучал только шум генераторов. В воздухе витала особая атмосфера – тонкая, почти неуловимая, но настойчивая. Ожидание. Надежда. Люди стали улыбаться чаще, дышать свободнее. Сама Ирина Петровна тоже ждала ребёнка. Это наполняло её новой, глубокой радостью. Раньше она жила работой – точной, выверенной, бесстрастной. Но теперь в ней появилось другое пламя. Глаза светились изнутри, как будто в ней горел маленький внутренний очаг. На лице почти постоянно играла тёплая, мягкая улыбка – спокойная, безмятежная, как у человека, знающего цену жизни и способного её беречь. Будущий отец редко позволял себе отвлекаться – и всё же для неё находил время. Иногда ночью, между совещаниями, он приходил к ней на центральный уровень. Не по протоколу, не по делу. Просто поговорить. Сесть рядом. Молча подержать за руку. Обсудить, какое имя дать ребёнку. Какой цвет будет у его глаз. Для Ивана это было больше, чем личное счастье. Это означало, что всё не зря. Что вложенные усилия, бессонные ночи, каждый подписанный приказ – всё вело к этому моменту. К жизни, которая идёт дальше. Каждый ребёнок – это как рука, протянутая в будущее с надеждой на счастье. У Эммы Робинсон тоже всё наладилось. Её роман с полковником Бернсом быстро перерос в нечто большее, и вскоре они решили узаконить свои отношения. Свадьба была скромной, но трогательной. Собрались близкие и друзья, чтобы разделить их радость. И всё бы ничего, если бы не война с Ту’мами. Обмен ударами привёл к резкому спаду активности боевых действий. После масштабной операции Фу-Линя, завершившейся уничтожением основной группировки противника, битвы на некоторое время затихли. Ни крупных перемещений, ни массированных атак, ни даже разведывательных рейдов – только фоновые сигналы, редкие импульсы сканирования и тишина, в которой чувствовалось не передышка, а напряжение перед следующим этапом. Последняя операция, хотя и была признана победной, обошлась слишком дорого. Потери оказались огромными: двадцать четыре корабля уничтожено, семнадцать серьёзно повреждены, из них девять требовали капитального ремонта. Победа, достигнутая ценой таких потерь, не могла считаться стратегическим успехом. Предстояло освоить новую тактику и методику ведения боя с использованием пространственно-временного континуума в сверхкоротких промежутках времени на минимальные расстояния. Нужно было научиться не просто реагировать на манёвры Ту’мов, а предугадывать их, используя те же самые методы. Такие возможности имелись. Тем не менее задача оказалась невероятно сложной и требовала не только глубоких теоретических знаний, но и практического опыта, которого пока не было ни у одного из командующих. Ни одна из симуляций не могла точно воспроизвести поведение Ту’мов – их действия не основывались на тактических шаблонах, а вытекали из алгоритмов, доведённых до абсолютной логической чистоты. Тут ещё играла роль человеческая, биологическая составляющая. Организм крайне отрицательно реагировал на быстрый вход и выход в пространственно-временной континуум. При попытках моделирования микропрыжков на уровне 0,2–0,3 секунды у добровольцев наблюдались сильные головокружения, нарушения восприятия, судороги. При более длительных погружениях до восьмидесяти процентов испытуемых впадали в прострацию, не приходя в себя по несколько часов. Мозг не мог адаптироваться к разрыву временной последовательности. Он терял ориентацию, не различая «до» и «после». В результате оказалось, что такие манёвры на сверхкоротких временных промежутках погружения и всплытия могли производить только полностью автоматические корабли, управляемые БИС. Человеческий фактор в этом режиме не просто замедлял реакцию – он делал операцию невозможной. Соловей со своими учёными работала над этой проблемой, изучая нейроадаптацию, тестируя импланты, пробуя синхронизировать мозг с квантовыми резонаторами. Но прогресса пока не наблюдалось. Ни одна из попыток не позволила добиться устойчивой переносимости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.