# Дальняя косморазведка

Осака О`Хара

Война окончилась и на огромной территории установился мир, но героям книги "Будни косморазведки" не хочется сидеть дома, они по душе космос и приключения в космосе. И они летят к далеким звездам, чтобы обследовать планеты у этих звезд и принести людям новые знания. Но эти знания даются не просто, а иногда и очень не просто.

> «Мы ищем разум во Вселенной,

> но, может быть, Вселенная ищет нас —

> чтобы понять, зачем нужен разум.»

> Капитан Кубо

## Глава 1

Арин откинул влажную лиану, оставив на ладони зеленоватый след. Воздух джунглей был густым, словно жидкость – каждый вдох давался с усилием, фильтр шлема едва справлялся с мельчайшими спорами, которых здесь было, кажется, больше, чем самого воздуха. Арин прорубал при помощи допотопного мачете дорогу в джунглях на 2-й планете от звезды Турайс. Несколько мачете пришлось по— быстрому изготовить в мастерских корабля так как уже много сотен лет ничего подобного не применялось. Для передвижения разведчиков по джунглям перепробовали уже все возможное- от лучей лазера, выжигавших всю растительность на уровне грунта до тяжелых вездеходов едущих напролом и оставляющих после себя широкую просеку без следов жизни. Вот в этом заключалась проблема – экологи требовали, чтобы после отбытия разведочного корабля планета как можно скорее возвращалась в первозданный вид, этого же требовали правила разведочных экспедиций в глубоком космосе, а с этими техническими приспособлениями восстановление затягивалось на месяцы.

Передовая группа- Арин и трое техников пробивались через джунгли собирая по пути образцы флоры и фауны этой планеты- флору срезали с помощью мачете, а фауну обездвиживали станнерами и все образцы отправляли на базу автоматическими дронами. Крупных и опасных представителей фауны на этой планете по—видимому не было, ну или не было их в этом месте. Разведчики были одеты в плотные комбинезоны не пропускающие ядовитый сок растений, на ногах у них были высокие армированные крепким пластиков боты, голову закрывал герметизированный шлем, который пропускал воздух для дыхания сквозь специальные фильтры. База- специальное сооружение на антигравитационной подушке потихоньку перемещалось за передовой группой и разведчикам не было нужды идти далеко для отдыха. Приземлились они далековато от цели поиска— приземлиться поближе мешал рельеф местности и три дня они шли через джунгли по указаниям с орбиты, пока Арин прорубив очередные кусты увидел наконец цель их поиска – колонну из небесно-голубого металла возвышавшуюся посреди небольшой полянки- и ни растительность ни животные с птицами не могли выйти на эту полянку- какое-то поле отталкивало их назад.

Арин постоял подумал- пропустит ли их это, судя по всему, поле. Лея, наблюдавшая с орбиты за продвижением передовой группы, тоже молчала- она знала, что брат сам примет правильное решение. Трое техников молча стояли позади него так же не мешая ему принимать решение. И Арин принял это решение- он шагнул вперед и просто вышел на полянку- следом за ним на полянку осторожно вышли и техники. Арин сделал шаг – и мгновенно ощутил, как воздух изменился. Он стал плотнее, тише, будто все звуки джунглей остались за невидимой стеной. Даже дыхание звучало глухо внутри шлема. Прибор на запястье мигнул тревожным красным, потом погас – как будто потерял контакт с внешней сетью.

– Поле поглощает сигнал, – тихо сказал один из техников, Кел. – Ни связи, ни телеметрии.

Арин поднял руку, проверяя уровень радиации и состав атмосферы – показатели были в норме, но экран прибора постоянно дрожал, будто под поверхностью что-то мешало ему работать.

– Сканируем колонну, – коротко скомандовал он.

Кел, аккуратно присев у основания, направил спектросканер. Голубоватая поверхность колонны была совершенно гладкой, но время от времени по ней пробегали мягкие волны света – не отражённого, а исходящего изнутри.

– Это не металл, – наконец произнес он. – По крайней мере, не в нашем понимании. Молекулярная структура нестабильна… словно она меняется, подстраиваясь под наблюдателя.

– Или под того, кто приблизился, – добавил Дуг.

В этот момент Арин ощутил лёгкую вибрацию – сначала под ногами, потом по всему телу. Колонна засветилась ярче, воздух стал дрожать, как от сильного жара, но температура не изменилась.

– Назад! – крикнул Арин, но сделать шаг не успел – в глазах вспыхнуло белым.

Когда зрение вернулось, поле исчезло. Джунгли вокруг замерли, а колонна… сменила цвет. Теперь она была серебристо-золотой, и на её поверхности проступали линии – чёткие, будто письмена.

Дуг осторожно поднялся.

– Это… ответ. Она отреагировала на нас.

– Значит, она не просто артефакт, – сказал Арин. – Она – кто-то. Или что-то, что нас услышало.

Он включил аварийный канал связи, не зная, пробьётся ли сигнал:

– Лея, база, приём. Мы нашли объект неидентифицированного происхождения. Похоже, он… живой.

Ответа не последовало. Только тихое, глубокое гудение в воздухе, словно сама колонна теперь слушала их.

Неделю назад, когда корабль дальней разведки “Аврора” медленно поднимался над стартовой площадкой, Таура стояла неподвижно, глядя в небо. Солнце отражалось в ее глазах, а за стеклом кабины ее дети Арин и Лея махали рукой, улыбаясь – с тем самым блеском в глазах, который когда-то был у их отца. Это был большой корабль и поднимался он при помощи антигравитационных эмитеров, которым помогали стартовые ускорители. Наконец корабль покинул атмосферу планеты и начал разгон готовясь нырнуть в гиперпространство и продолжить там путь к своему первому обьекту разведки- звезде Турайс. В его экипаже были в числе прочих и две супружеские пары- Арин и Мира а так же Лея и Йорген . Эта звезда находилась от Земли гораздо ближе, чем Канопус и можно сказать, что они летели в сторону планеты Земля. Почему-то звездная Система Турайс не была обследована в свое время

Полет от Канопуса до звезды Турайс занял всего несколько суток по бортовому времени, которое почти совпадало с обычным.

«Аврора» двигалась в режиме гиперперехода, когда пространство перед кораблём будто сворачивалось само в себя, позволяя судну скользить по короткому пути между звёздами. На внешних сенсорах в это время не существовало привычных звёзд – лишь потоки света, вытянутые в бесконечные нити, словно сама ткань Вселенной была развернута.

В центральной рубке царила мягкая полутьма.

Перед панорамным экраном стояли Арин и Лея, наблюдая за изменениями навигационных полей.

– Представь, – тихо сказала Лея, – каждую секунду мы проходим тысячи астрономических единиц. А кажется, будто стоим на месте.

– Может, мы и стоим, – ответил Арин. – Только само пространство идёт к нам навстречу.

На инженерной палубе Мира и Йорген проверяли стабильность гиперконтура.

– Энергопотоки на шестом контуре чуть колеблются, – сообщила Мира. – Компенсирую вручную, автоматика не справляется с нелинейными скачками.

Йорген улыбнулся:

– Вот и пригодился твой упрямый характер. Без него мы бы давно растворились в этих «пространственных волнах».

Иногда, когда поле гиперпространства становилось особенно устойчивым, экипаж собирался в обзорном отсеке. Там стояла прозрачная сфера из прочнейшего кварцитного стекла, за которой простиралось безмолвное сияние. Казалось, что они не летят, а парят в центре бесконечной вселенной.

– Мы летим к звезде, которую никто не видел вживую, – произнёс Арин. – Даже автоматические зонды туда не добрались.

– Странно, – заметила Лея. – Почему её пропустили? В списках первых экспедиций Турайс значился, но потом исчез. Будто кто-то специально стёр всю информацию.

– Или что-то, – поправил Йорген.

На четвёртые сутки навигационные системы зафиксировали спад гиперполя.

– Готовность к выходу из перехода, – объявила автоматика голосом, похожим на человеческий.

– Начинаем торможение, – скомандовал командир корабля— капитан Кубо.

Внезапно пространство перед ними заколебалось. Световые линии сжались, слились в одну точку – и «Аврора» вынырнула в обычное пространство.

На обзорном экране вспыхнул яркий желто-белый диск большой звезды Турайс, окружённый редкими облаками пыли. Вокруг него вращались семь планет, и датчики сразу же отметили вторую – с плотной атмосферой, океанами и пышной зеленью на поверхности.

– Вторая от звезды, – сказал Арин, глядя на экран. – Похоже, наш объект найден.

– Да, – тихо добавила Мира. – И он ждёт нас.

В этот момент на мгновение показалось, что из глубины экрана кто-то смотрит в ответ – не глазами, а чем-то иным, что не поддаётся описанию.

Корабль «Аврора» вошёл в орбиту вокруг второй планеты системы Турайс.

Из иллюминаторов виднелась половина её поверхности, залитая голубым светом родной звезды: континенты, покрытые сплошным зелёным ковром, и широкие серебристые реки, переливавшиеся, словно жидкое стекло.

– Атмосфера стабильна, – доложила Мира. – Давление почти земное, кислорода чуть больше нормы. Радиационный фон в пределах допустимого.

– Похоже, Турайс-II могла бы быть обитаемой, – задумчиво сказал Йорген. – Только вот кем?

На орбитальной палубе стояла напряжённая тишина. Даже автоматика работала тише обычного, словно сам корабль прислушивался.

Капитан подошёл к обзорному экрану.

– Спуск разрешаю. Координаты высадки – экваториальная зона, восточное полушарие. Там плотные джунгли и много воды. То, что нужно для полной серии проб.

– Принято, – откликнулась Лея, уже готовя штурманский модуль к расстыковке.

Когда челнок отделился от корпуса «Авроры», лёгкий толчок прошёл по палубе – и корабль начал плавно снижаться сквозь атмосферу. Снаружи не было видно ни облаков, ни бурь, но приборы фиксировали миллиарды микрочастиц – споры, пыльцу, мельчайшие кристаллы, переливавшиеся в лучах звезды.

– Посмотрите, – прошептала Мира, глядя на панорамный экран. – Атмосфера светится изнутри, как будто в ней живёт фосфорная жизнь.

На высоте пяти километров джунгли под ними задвигались. Листья на гигантских древовидных стеблях медленно поворачивались, словно следя за спускающимся кораблём.

– Не нравится мне это, – пробормотал Йорген. – Слишком… организовано.

Посадка прошла мягко. Гравиплатформа опустилась на гладкую площадку между высокими стеблями растений, похожих на земные папоротники, но в десятки метров высотой. Воздух был влажным и сладковатым, фильтры моментально зашипели, адаптируясь к новым условиям.

Арин первым ступил на грунт. Под ногами мягко пружинила тёплая почва, из которой поднимался пар. Он оглянулся на остальных и сказал:

– Добро пожаловать, группа. Начинаем первый цикл сбора образцов.

Дуг развернул контейнеры для проб, Кел активировал дронов-разведчиков, а Лея, оставшаяся на орбите, наблюдала за ними через обзорную камеру.

– Видимость хорошая, связь стабильна, – сообщила она. – Но… на периферии теплового сканера есть что-то крупное. Неизвестного типа.

– Местная фауна? – уточнил Арин.

– Возможно. Или не совсем фауна. Оно не движется, но фиксируется как живое.

Арин посмотрел в ту сторону, куда указывал локатор. Сквозь густую зелень едва виднелся слабый голубой отсвет – будто свет звезды пробивался изнутри земли.

Он кивнул:

– Туда и пойдём. Там – начало нашей разведки.

## Глава 2

Когда колонна засветилась во второй раз, Арин перестал чувствовать землю под ногами. Он пытался сохранить чувства и видение этого мира но мощный поток энергии нес его сознание куда—то в другую реальность с нарастающей скоростью.

Мир вокруг растворился – исчезли звуки, тепло, даже вес тела. Остался только свет – бесконечный, спокойный, пронизывающий всё.

Из света возникли очертания городов. Не земных – колоссальные купола из кристалла, парящие над океанами. Меж ними скользили корабли, без звука рассекая воздух. На вершинах башен мерцали знаки, похожие на те, что только что светились на колонне.

Голос прозвучал не ушами, а прямо в сознании:

– Ты видишь начало. Мы – те, кого вы называли Атлантами.

Перед Арином мелькали образы: планета Земля – ещё древняя, но уже с морскими городами и сияющими энергополями; люди с глазами, в которых отражались звёзды, – они поднимались в небо, покидая родную планету.

– Мы искали истину в звёздах и нашли её. Мы открыли пути между мирами, научились видеть за пределами материи, проникли в измерения, где мысль сильнее вещества.

Картины сменялись одна за другой – города на иных планетах, сияющие купола на бесконечных равнинах, живые корабли из света, гигантские храмы, где не молились, а медитировали, растворяясь в потоке сознания Вселенной.

– Но чем выше мы поднимались, тем меньше оставалось желания жить.

Голос стал тише, печальнее.

– Нас больше не влекло открытия чего—то нового, не трогала красота. Мы видели всё и перестали видеть смысл. Тогда мы стали уставать. Не от войны – войн уже не было—от равнодушия. Мы не видели смысла в продолжении жизни и в рождении детей— они тоже быстро познают мир и будут скучать.

Арин почувствовал, как вокруг сгущается мрак. Башни рушились, океаны темнели.

– Мы пытались удержать жизнь, передать энергию – создать эти колонны, маяки памяти. Но даже они скоро замолчат.

Внезапно свет вновь усилился, и перед Арином возникли силуэты – полупрозрачные, почти человеческие, но без черт лиц.

– Ты и твои спутники можете пройти с нами. Мы перенесём вас сквозь время – в дни нашего расцвета. Вы сможете увидеть всё, что мы знали. Мы передадим вам наши знания. Вы сможете поднять свою цивилизацию до немыслимых высот и попробуете избежать наших ошибок.

– «Зачем?» – мысленно спросил Арин.

– Чтобы вы не повторили наш путь. Чтобы, когда придёт время, ваша раса вспомнила – путь вверх не бесконечен, если теряется стремление сердца.

Он ощутил, как к нему возвращается тело, как снова становится тяжёлым воздух, слышно биение крови. Колонна стояла всё там же – теперь спокойная, словно устала.

На её поверхности мерцали последние слова – непереводимые, но смысл был ясен:

«Знание без цели – путь в тьму.»

Позади Арин услышал голоса Дуга и Кела. Они подбежали, потрясённые:

– Мы видели свет! Всё вокруг исчезло! Что это было?

Арин посмотрел на них, а потом на колонну, которая уже медленно гасла.

– Это было прошлое, – сказал он. – И предупреждение.

Возвращение к базе прошло в молчании. Никто не произносил ни слова – будто все боялись разрушить тонкую грань между тем, что они видели, и тем, что могли объяснить.

Даже звуки джунглей казались другими – тише, осторожнее, как если бы сама планета прислушивалась к их шагам.

Когда шлюз челнока закрылся, и приборы показали герметизацию, Арин впервые глубоко вдохнул облегчённо.

Лея встретила их у переходного шлюза, напряжённая, с глазами, в которых смешались тревога и облегчение.

– Мы потеряли вас на тринадцать минут, – сказала она. – Связь оборвалась полностью. На экранах был только свет. Потом всё исчезло.

– Мы видели… – начал техник Кел, но замолчал. Не хватало слов.

Арин кивнул:

– Потом расскажу. Пока – запись всех параметров. Пусть база зафиксирует поле и координаты объекта.

Они поднялись на мостик. За широкими панелями иллюминаторов мерцала зелёно-голубая сфера планеты Турайс-II.

«Аврора» медленно двигалась по стационарной орбите, корректируя положение автоматическими микродвигателями.

Мира принесла контейнеры с образцами флоры и почвы – пока что всё выглядело обыкновенно. Но вся команда чувствовала: после встречи с колонной ничего уже не будет «обыкновенным».

Арин включил запись шлема, и на голографическом экране возникла сцена, которую они пережили: полянка, колонна, свет, странные символы, превращающиеся в картины древних городов.

Когда изображение закончилось, в отсеке стояла тишина.– Атланты, – произнёс Йорген глухо.

– Значит, легенда была правдой— Или память, оставленная теми, кто пришёл после них, – тихо сказала Лея. – В любом случае – это знание.

– И предупреждение, – добавил Арин. – Они умерли не от катастрофы, а от утраты смысла. Мы должны запомнить это.

Капитан Кубо подошёл к смотровому экрану.

– Завтра закончим сбор данных и будем готовится к перелету на другую планету этой системы— мы должны обследовать все планеты.

Но договорить он не успел.

На пульте связи вспыхнул алый индикатор.

– Радар фиксирует объект, – сообщил автомонитор. – Вектор – нестабилен, скорость – высокая, происхождение неизвестно.

Лея быстро вывела изображение на главный экран.

В поле обзора появилась светящаяся точка, приближающаяся к планете с огромной скоростью.

– Метеорит? – спросила Мира.

– Похоже, – ответил Йорген. – Но траектория… странная. Он словно изменил направление после входа в атмосферу.

– Покажите точку падения, – приказал капитан.

На экране появилась проекция планеты, и у всех по спине пробежал холодок:

точка совпадала с координатами колонны.

– Это невозможно, – прошептала Лея. – Вероятность случайного совпадения – меньше одной миллионной.

– Отмена всех операций, – скомандовал Капитан корабля. – Включить запись всех спектров и гравитационных колебаний.

Они наблюдали, как яркий след прорезает верхние слои атмосферы, превращаясь в огненный шар. Через несколько секунд последовала вспышка – ослепительная, словно кусок звезды упал на землю. Датчики перегрузились, часть экранов погасла.

Когда излучение спало, и изображение восстановилось, от места, где недавно стояла колонна, поднимался густой столб дыма.

Лея медленно увеличила масштаб. Внизу виднелась огромная воронка, по краям которой растительность почернела и обуглилась.

Колонна исчезла.

На её месте остался только кусок оплавленного металла, торчащий из почвы, словно осколок расплавленного зеркала.

– Никаких энергоследов, – тихо сказала Мира, сверяясь с приборами. – Поле исчезло. Всё, что было – стёрто подчистую.

– Может, саморазрушение? – предположил Йорген. – Колонна поняла, что контакт совершен, и… отключила себя.

– Или кто-то отключил её, – возразила Лея. – Этот объект появился из ниоткуда. Не с орбиты, не из глубины системы. Он просто… возник.

Арин смотрел на изображение и молчал.

В отражении экрана его лицо казалось усталым, словно он вдруг осознал, что видел не конец и не начало, а лишь один из циклов – таких же, какие, возможно, повторяются миллионы раз по всей галактике.

– Мы записали всё, – сказал он наконец. – У нас остались данные, память и предупреждение. А им… пусть будет покой.

За иллюминатором мерцала звезда Турайс – холодная, величественная, словно ничего не случилось.

«Аврора» продолжала свой тихий полёт по орбите, а где-то далеко под ними ветер рассеивал последнюю пыль над местом, где когда-то стояла колонна, хранившая память о цивилизации, исчезнувшей в сиянии собственного совершенства.

Через несколько часов после падения неизвестного объекта «Аврора» вновь опустила посадочный модуль в атмосферу Турайса-II.

Планета встретила их безмолвием. Там, где раньше бурлила жизнь – шелестели гигантские листья, трещали невидимые насекомые, – теперь царила полная тишина. Даже ветер будто обходил стороной обугленный кратер.

На поверхности всё ещё висел слабый запах озона и расплавленных минералов. Почва под ногами была тёплой, словно не остыла после удара.

Арин, Кел, Йорген и Дуг, в усиленных термокостюмах, осторожно продвигались к центру кратера, сопровождаемые тремя дронами-аналитиками.

– Температура грунта стабилизируется, – доложил Йорген. – Радиационный фон в пределах нормы, но химический состав воздуха изменён. Есть следы неизвестных элементов.

Йорген склонился над прибором:

– Магнитное поле планеты здесь нарушено. Как будто удар вызвал кратковременный гравитационный импульс.

Арин молчал. Его взгляд был прикован к центру воронки. Там, среди застывших струй металла и стекловидной породы, лежал тёмный фрагмент – искорёженный, но всё ещё отливавший голубоватым светом, будто в глубине его что-то продолжало жить.

– Это она, – тихо произнес Йорген. – Всё, что осталось от колонны.

Они подошли ближе. Поверхность обломка была частично расплавлена, но местами сохраняла гладкость, словно живой металл успел «замереть» в момент удара.

Когда Йорген провел над ним спектросканером, прибор несколько раз выдал ошибку.

– Состав не поддаётся анализу. На уровне молекулярной решётки структура меняется каждый раз при сканировании.

– Словно он защищается, – сказал Йорген. – Или не хочет быть изученным.

Арин присел, коснулся поверхности в защитной перчатке – металл был неожиданно холодным, даже ледяным.

– Забираем всё, – коротко сказал он. – Каждый фрагмент. Осторожно, чтобы не повредить.

Работа заняла несколько часов. Дроны с помощью антигравитационных платформ аккуратно поднимали куски оплавленного металла, упаковывали их в изолированные контейнеры с герметичными полями.

Каждый контейнер автоматически экранировался от любых излучений и немедленно доставлялся в грузовой отсек челнока.

Пока техника работала, Арин медленно обходил кратер.

Почва вокруг была чёрной, как уголь, и в ней поблёскивали мелкие стеклянные шарики – расплавленные капли, осевшие после удара.

Никаких следов растений, насекомых или микроорганизмов не осталось. Местность выглядела мёртвой.

Дуг стоял чуть поодаль, глядя на прибор, фиксирующий электромагнитный фон.

– Странно… – сказал он. – Вокруг почти тишина, но прямо под кратером – импульсы. Слабые, ритмичные.

– Жизненные? – уточнил Арин.

– Не знаю. Возможно, остаточные поля. Но частота – точно та же, что и у колонны перед контактом.

Они переглянулись.

– Возьмём пробу почвы из нижнего слоя, – приказал Арин. – Если там что-то осталось, оно покажет себя в лаборатории.

Когда последняя капсула была поднята на транспортер, небо начало затягиваться тонкой пеленой облаков. Турайс-II словно пыталась скрыть место трагедии под покровом.

– Всё готово, – доложил Кел. – Загружено двадцать шесть контейнеров: металл, грунт, микрочастицы, образцы воздуха.

– Возвращаемся, – кивнул Арин. – Здесь больше нечего искать.

Челнок плавно оторвался от земли, поднимая облако пыли и чёрного песка. Из иллюминаторов ещё долго было видно зияющее пятно кратера, пока оно не растворилось в тумане.

На борту «Авроры» контейнеры разместили в герметичном лабораторном отсеке.

Система жизнеобеспечения автоматически изолировала их от остального корабля, а центральный ИИ отметил уровень приоритета – экстремальный.

– Мы даже не понимаем, что привезли, – сказал Йорген, снимая шлем. – Это может быть артефакт, обломок корабля или часть самого поля.

– Или… память, – тихо произнёс Арин.

Он подошёл к смотровому иллюминатору.

Планета под ними медленно вращалась, скрывая под облаками место, где когда-то стояла живая колонна.

– Мы должны изучить это, – сказал он. – Но осторожно. Очень осторожно.

– Как будто сама история дала нам шанс – и тут же спряталась, – добавила Лея.

– Возможно, – ответил капитан Кубо пришедший в лабораторный отсек. – А возможно, она просто ждёт, когда мы будем готовы услышать остальное.

Он включил внутреннюю запись журнала:

«День четырнадцатый. Контакт с неизвестным объектом завершён. Артефакт уничтожен внешним воздействием – предположительно метеоритом неизвестного происхождения. Остатки доставлены на борт. Планирую начать исследования после стабилизации полей и проверки безопасности. Чувство… странное. Как будто нечто следит за нами, даже сейчас».

Запись оборвалась. В лабораторном отсеке мягко мигнул индикатор.

Контейнер №7, в котором находился самый большой фрагмент колонны, слабо засветился изнутри – коротко, почти незаметно.

И снова погас.

## Глава 3

После событий на второй планете системы Турайс, командование миссии решило продолжить программу исследований. Несмотря на тревогу, вызванную исчезновением колонны, «Аврора» не могла уйти, не собрав данных обо всей системе.

Следущим объектом значилась ближайшая к звезде планета – Турайс I, маленький, ослепительно яркий мир, чья поверхность напоминала расплавленное зеркало.

Когда корабль вышел на орбиту, все иллюминаторы пришлось затемнить: свет звезды прожигал даже защитные фильтры.

Температура на поверхности колебалась между +400 и +600 градусами, но на полюсах и в глубоких расщелинах датчики зафиксировали участки с приемлемыми значениями – минус сто двадцать ночью и около ста днём. Именно туда и было решено спуститься.

– Придётся использовать термокостюмы нового типа, – сказала Мира, проверяя системы охлаждения. – Эти условия – почти как на Венере, только атмосфера здесь разреженнее и без кислотных облаков.

– Отлично, – мрачно пошутил Йорген, – значит, умрём не от кислот, а просто зажаримся.

Арин и Йорген выбрали место посадки – узкую долину среди гор, где приборы фиксировали выходы минералов и подземных газов. Челнок опустился на каменистую площадку с хрустом и вибрацией – воздух был плотный, горячий, словно пламя.

– Температура поверхности +312, – сообщил бортовой ИИ. – Видимость низкая, тепловые потоки мешают сканированию.

Они вышли наружу.

Жар ударил даже сквозь скафандры: казалось, сама почва дышит огнём. Камни вокруг были чёрными и красноватыми, словно стеклянные. Из трещин поднимался пар, отдающий металлическим запахом.

Арин активировал портативный пробоотборник, а Йорген установил датчики давления и влажности.

– Грунт необычный, – сказал Йорген. – В нём много кремния, но есть и органические следы… возможно, древние микробные формы.

Арин присел, внимательно рассматривая камень, покрытый кристаллическим налётом. В его толще что-то блеснуло – короткая вспышка, как отражение глаза.

– Йорген… видел?

– Что?

– Там, в расщелине. Что-то движется.

Они подошли осторожно. Пещера зияла чёрным провалом между двух скал, из которого вырывался горячий поток воздуха.

В глубине мелькнуло движение – массивная тень, потом тихое глухое шипение.

Из мрака медленно выползло существо.

Оно было огромным – метров восемь в длину, с тяжёлым телом, покрытым тёмно-зелёными пластинами, поблёскивающими, как расплавленный металл. Глаза – два пылающих угля, между которыми мерцала узкая полоса светящейся чешуи.

– Контакт с живым организмом! – быстро сказал Арин, включая запись. – Форма рептилоидная, высокая термоустойчивость.

– Оно… не атакует, – сказал Йорген. – Сканеры показывают низкую активность, будто оно оценивает нас.

В этот момент чудовище резко развернулось и метнулось вперёд. Волна жара ударила в лицевые щиты скафандров, металл датчиков вспыхнул от перегрузки. Арин отступил, поднял станнер – короткий синий луч прошёл по плечу твари.

Она взревела, звук был низкий, гулкий, будто внутри горы рухнула лавина. Но вместо атаки – существо резко отпрянуло и исчезло обратно в пещеру, скрывшись в глубине.

Тишина.

Только капли расплавленного камня падали с потолка, шипя на горячем грунте.

– Оно… убежало, – выдохнул Йорген. – Почему?

– Посмотри на свет, – сказал Арин.

На горизонте звезда Турайс начинала клониться к закату. Свет становился мягче, и температура падала буквально на глазах – с каждым градусом воздух становился плотнее, прохладнее.

– Оно боится холода, – произнёс Арин. – Его жизнь связана с теплом. Пещеры, температура – всё совпадает.

Они отошли от входа и установили автоматический термодатчик.

Когда солнце почти скрылось за скалами, датчики зафиксировали стремительное падение температуры: с +200 до +15 за десять минут.

Пещера испустила густой пар, а вдалеке послышался странный звук – словно тысячи каменных листьев ломались под ветром.

– Возвращаемся на корабль, – скомандовал Арин. – Завтра попытаемся снять тепловые изображения, пока солнце на подъёме.

Челнок поднялся, оставив за собой след в раскалённой пыли.

С высоты они ещё видели, как из пещеры на секунду выглянула массивная голова ящерицы – глаза вспыхнули отражением умирающего света звезды, потом исчезли.

На борту «Авроры» Мира встретила их с тревогой:

– Сенсоры фиксировали выброс энергии. Что произошло?

– Контакт с местной фауной, – ответил Арин. – Высокотемпературный организм, вероятно, эндемичный вид. Я назвал его пирозавр.

– Ты уверен, что это просто животное? – спросила Лея. – Возможно, результат древней инженерии?

Арин посмотрел в иллюминатор на раскалённую планету.

– Не знаю. Но если Атланты когда-то жили здесь, может, даже их тени продолжают дышать в пламени.

На следующий вечер, когда дневная жара спала и солнце Турайса клонилось к горизонту, катер «Селена-3» отделился от «Авроры» и вошёл в плотные слои атмосферы первой планеты.

Место посадки выбрали тщательно – относительно ровное плато, где термодатчики показывали минимальные перепады температуры и плотности. Здесь, по расчётам Миры, поверхность должна была остыть достаточно, чтобы позволить безопасное бурение.

Катер опустился на каменистую равнину, окружённую невысокими скальными грядами. Воздух был густым, наполненным паром и минеральной пылью; всё вокруг отливало тусклым багрянцем.

Арин первым вышел наружу. Его ботинки с тихим шипением утонули в тонком слое горячей пыли.

– Координаты подходят, – сказал он в микрофон. – Площадка стабильна, можно выгружать оборудование.

Шесть человек слаженно работали, несмотря на тяжёлые термокостюмы. Из грузового отсека вынесли контейнеры и аккуратно собрали буровую установку: три опорные стойки, силовой блок с охлаждением и тонкий, но прочный бур, рассчитанный на высокие температуры и плотные породы.

Мира контролировала процесс с «Авроры», передавая инструкции через канал связи:

– Следите за температурой буровой головки. Как только достигнете глубины тридцати метров, фиксируйте показатели давления и состава газа.

– Принято, – ответил Арин.

Четыре техника заняли свои места у панели управления. Когда бур начал вращаться, воздух наполнился низким гулом. Тонкий столб пыли поднялся ввысь и тут же осел, словно притянутый к земле.

Арин и Йорген тем временем обходили площадку по периметру. Они расставляли небольшие цилиндрические устройства – сейсмометры нового типа, чувствительные даже к микровибрациям.

– Эти датчики фиксируют не только сейсмику, – пояснил Йорген. – Они улавливают низкочастотные волны, даже биополя крупных организмов. Если наши «друзья» из пещер решат прогуляться, мы узнаем заранее.

Арин кивнул, установил последний прибор и подключил к нему анализатор состава воздуха.

– Содержание серы – 38%, – прочитал он показания. – Много железа, следы кислорода и чего-то… непознанного.

– Новые соединения? – уточнил Йорген.

– Скорее, продукты реакций под высоким давлением. В этом мире сама химия будто изменилась.

Тем временем бур достиг глубины десяти метров. Из скважины поднимался горячий пар, насыщенный металлическим привкусом. Один из техников – молодой разведчик по имени Карс – наклонился к индикаторам.

– Давление растёт, – сообщил он. – Но неравномерно. На шестом метре пошёл скачок температуры, а на одиннадцатом – что-то вроде магнитного импульса.

Арин подошёл ближе.

– Магнитный импульс? Здесь, под поверхностью?

– Да. Короткий, но стабильный. Как будто… источник металла или энергетическая капсула.

Йорген нахмурился:

– Не исключено, что под нами древние слои – возможно, артефакты. Атланты ведь могли исследовать и этот мир.

Буровая установка продолжала гудеть. Показатели дрожали на экранах, и вдруг одна из панелей мигнула красным.

– Давление в скважине повышается! – крикнул Карс. – Что-то идёт вверх!

– Немедленно отключить питание! – скомандовал Арин.

Бур остановился, но из отверстия вырвался сильный поток горячего газа. Песок вокруг взметнулся, вспыхнул на мгновение, потом осел.

– Все назад! – Арин заслонил лицевой щиток рукой. – Включить защитное поле!

Внутри поля воздух колебался, и сквозь марево они увидели странное свечение, поднимающееся из глубины. Это не был просто газ – в нём клубились искры, похожие на микроскопические огни. Они соединялись, образуя узор – будто сеть, уходящую вниз, вглубь планеты.

– Йорген… – тихо произнёс Арин. – Это не природное явление.

– Похоже на энергетическую структуру. Может, остатки древнего реактора?

Сканеры не могли ничего определить – данные ломались, приборы глохли. Но в центре светящегося вихря на секунду проявилось что-то похожее на кристаллический фрагмент, а потом всё исчезло. Газ мгновенно рассеялся, температура упала, и бур снова стал просто куском металла, торчащим из камня.

– Всё записано, – сказал один из техников. – Мы потеряли три датчика, но основная информация сохранилась.

Арин подошёл к скважине и посмотрел вниз. Из глубины тянуло лёгким холодом.

– Забираем пробу и возвращаемся, – сказал он тихо. – Но будь уверен, Йорген… это не конец. Под поверхностью этой планеты что-то живёт. И оно нас уже заметило.

Катер поднялся с поверхности спустя двадцать минут. Внизу, на месте буровой площадки, всё выглядело спокойно – только в темнеющей атмосфере едва виднелось лёгкое свечение, будто сама планета дышала изнутри.

За последующие трое суток команда «Авроры» несколько раз возвращалась на поверхность первой планеты.

Катера садились в разных районах – на плато, в долинах, возле высохших русел древних лавовых рек.

Буровые установки работали исправно: образцы грунта, газов и минералов поднимались на борт и отправлялись в лаборатории.

Но ни один из буров больше не вызвал тех странных выбросов или свечений, что произошли в первый день.

– Всё спокойно, – сказал Йорген, просматривая данные. – Температурные и магнитные колебания в норме.

– Или просто то, что проснулось тогда, снова ушло вглубь, – задумчиво ответил Арин.

Мира на корабле обработала все результаты: состав породы оказался уникальным – высококремнистые структуры, перемешанные с редкими металлами, но следов органической жизни или технологий Атлантов не обнаружено.

Научный отдел «Авроры» единогласно решил, что исследование Турайса I можно считать завершённым.

В последний вечер перед вылетом Арин долго стоял у обзорного иллюминатора, наблюдая, как планета медленно вращается под огненным светом звезды.

– Красиво и мертво, – сказала Лея, подошедшая тихо сзади.

– Да, – кивнул он. – Иногда пустота бывает самой красноречивой находкой.

Через несколько часов «Аврора» поднялась с орбиты. Плавное включение антигравитационных двигателей, короткий импульс и – планета осталась далеко позади, превращаясь в ослепительную точку на фоне золотого сияния Турайса.

– Прокладываю курс к третьей планете системы, – доложила Лея. – Предварительные данные: диаметр 1.2 от земного, атмосфера азотно-кислородная, давление немного выше нормы.

– Есть признаки растительности и водных масс, – добавила Мира. – Возможно, пригодна для жизни.

На экранах медленно проявилось изображение новой планеты. Она вращалась в мягком голубовато-зелёном ореоле, на её поверхности поблёскивали моря, а белые облака тянулись по экватору.

## Глава 4

Третья планета системы оказалась настоящим водным миром – бескрайние океаны растянулись под ними во все стороны, скрывая под собой почти всю твердую поверхность. Вдоль полюсов сияли белизной ледовые шапки, огромные и неподвижные, как замерзшие дворцы. Волны отражали бледный свет звезды, и казалось, что весь мир состоит из воды и льда, без единого кусочка суши.

Экипажу пришлось пересмотреть стандартный план посадки. Прямое приземление на океан было невозможно – катер не предназначен для амфибийных операций, а слишком сильные течения могли его унести. Решение было принято: опуститься на ледовые шапки. Лед был хрупкий сверху, но под ним скрывались толщины льда, способные выдержать массу аппарата.

Техники проверили крепления для спуска, настроили датчики давления и температуры, убедились в герметичности всех отсеков. Арин и Йорген лично контролировали каждый этап – от расчёта траектории спуска до моментальной корректировки курса при дрейфе ледяной поверхности.

Когда катер коснулся льда, звук удара, приглушённый густым слоем атмосферы, раздался по всей кабине. Внутри техника продолжала работать, а снаружи лед слегка треснул, образовав сеть тонких линий, сияющих в свете приборов. Пришлось намораживать довольно большие площадки льдом до толщины 2—3 метра, чтобы лед выдерживал вес катера и другой техники. Это заняло почти двое суток, но площадки получились на славу —их покрыли специальным материалом, который не давал льду таять на солнце и ногам скользить.

Для обследования океана пришлось использовать подводные лодки. Каждая была оснащена многослойным корпусом, способным выдержать давление до нескольких сотен атмосфер, а также системой навигации и датчиками химического состава воды. Сдерживать давление воды на больших глубинах помогали эмитеры силового поля, которые заодно давали лодке подвижность в глубине океана. Арин и Йорген находились в командных модулях, наблюдая за процессом на мониторах, фиксируя каждое движение, каждое изменение температуры и солёности воды.

Под водой мир оказался загадочным и чужим. Глубокие трещины в ледяном покрове пропускали солнечный свет, который рассеивался в голубых и зелёных тонах, создавая почти мистическую подсветку. Подводные течения норовили увести аппараты в неизвестность, и техника постоянно корректировала курс, поддерживая направление движения и безопасность.

В течение дня они обследовали огромные площади океана, фиксировали биохимические показатели, плотность водных масс и возможные признаки подводной жизни. Каждый новый отчет на орбиту передавался в реальном времени, создавая карту неизведанного мира.

Время от времени Арин и Йорген выходили на лед, чтобы лично проверить состояние оборудования и провести замеры температуры и жесткости льда. Под ногами лед хрустел, казался одновременно хрупким и вечным. Каждый шаг требовал аккуратности: неправильное движение – и можно было повредить чувствительную технику.

И чем дальше они уходили в исследование, тем яснее становилось: этот мир – не просто океан. Это целая система скрытых процессов, ледяных течений и потенциальной жизни, которую предстоит изучить до конца.

Подготовка к погружению заняла почти весь день. Подводные лодки были проверены на герметичность, системы жизнеобеспечения проходили финальные тесты, датчики давления и температуры откалиброваны до максимальной точности. Каждый модуль был автономен, но всё же синхронизирован с командным модулем катера на льду: связь поддерживалась по мощным низкочастотным каналам, способным проникать сквозь толщу воды и льда.

Арин и Йорген лично наблюдали за подготовкой. Арин проверял управление движением и манёвренность лодки, Йорген – все датчики и регистраторы. Техники крепили к корпусам дополнительные прожекторы, которые должны были пробивать темноту на глубине сотен метров. Внутри лодки стоял лёгкий металлический запах, приборные панели мерцали мягким голубым светом.

Когда лодка начала спуск, лед над головой постепенно исчезал из поля зрения камер – сначала тонкая синеватая полоса, затем полностью погружение в мрак. Снаружи вода была прозрачной, но с глубины она приобретала всё более насыщенный синий оттенок, а свет от прожекторов отбрасывал длинные тени, создавая эффект подводного леса из кристаллов и пузырей.

Давление росло, корпус слегка скрипел, но оставался надежным. Лодка погружалась медленно, с точностью до сантиметра, чтобы не повредить датчики на ледяных стенках подводных трещин. Каждая трещина была изучена тщательно: приборы фиксировали солёность, температуру и микровибрации. Йорген комментировал данные по радиосвязи:

– На глубине тридцати метров заметна аномалия температуры. Местное течение немного теплее стандартного.

Арин, держа руки на пультах управления, направлял лодку к зоне аномалии. Свет прожекторов выхватывал из темноты странные формы – словно коралловые скопления, но сделанные из прозрачного, почти стеклянного материала. Датчики фиксировали неорганическое строение, но периодические колебания давления внутри форм вызывали недоумение.

Вода была насыщена химическими элементами, которые редко встречались на земных планетах: магний, редкие соли металлов, необычные кислоты. Приборы зафиксировали повышенное содержание кислорода, что могло говорить о биохимических процессах на микроуровне.

На глубине около шестидесяти метров лодка вошла в узкий подледный канал. Камеры показали остатки чего-то похожего на подводные гроты и туннели, вырезанные, вероятно, естественными процессами, но с признаками эрозии, которые указывали на движение воды с большой скоростью. Каждое движение лодки приходилось тщательно рассчитывать: неправильный разворот – и можно зацепить стенку канала.

Тогда впервые появились настоящие намёки на жизнь. Маленькие прозрачные существа, напоминавшие планктонные формы, но размером с ладонь, плавали в толще воды, реагируя на свет прожекторов и движение лодки. Их движения были медленными, но осмысленными: они уходили вглубь каналов и возвращались обратно. Датчики фиксировали слабые электрические импульсы, что указывало на наличие нервной системы или хотя бы реакции на стимулы.

Каждый новый метр погружения фиксировался, создавалась карта подледного океана, его течений и биологических очагов. Арин делал заметки, Йорген корректировал курс и проверял, не перегреваются ли системы лодки. Техника работала идеально, но напряжение внутри экипажа росло: неизвестность всегда держит в состоянии лёгкой тревоги.