Яцун Иван
Джон Купрум

Предисловие

Признаюсь честно, лично я, когда читаю книги, никогда не читаю введение. А зачем? Что такое скажет автор, что будет для меня важным? Но если вы читаете эти строки, значит вы из тех, кто все же интересуется началом перед самим произведением. И знаете, у меня для вас хорошие новости, у меня есть что вам сказать! Это небольшой совет. Если вдруг вам покажется, что произведение какое-то чересчур депрессивное, то не переживайте, она вовсе не все такое, лишь начало, дальше в разы веселей и завораживающе.

Ну вот, теперь вы знаете немного больше тех, кто пропустит это введение, которое черным по белому сообщало, что произведение то у меня не в жанре драмы, а в жанре приключения. Я вам скажу даже больше, но это по секрету, в конце все будет хорошо. А как именно, вы уж прочитаете сами. Да и тем более, к этому хорошему наши персонажи как-то шли, а путь у них был далеко не привычный или стандартный для обычного человека. Какой? Тоже узнаете из книги. Помните, мы уже чуть ближе, чем те, кто даже не знает о чем мы сейчас говорили.

Глава 1. Бывают же черные зебры?

Приходилось ли вам когда-либо сталкиваться с горьким опытом утраты всего, что вас окружало, с теми вещами и людьми, которые служили вам уютным пристанищем в этом мире? Быть может, вы ощущали, как уходит под ногами земля, оставляя лишь пустоту и безмолвие, когда всё знакомое и родное вдруг исчезает? Не знаю насчёт вас, но вот Джон – да. Как он сам признается, это был настолько переломный момент в его жизни, что не при каких других обстоятельствах Джон Купрум не стал бы тем, кем стал в итоге. А вот что за жизнь у него такая была, я вам сейчас и поведаю. Там есть о чём поговорить. —

Пятнадцатое сентября.

Среда.

8:20 a.m

– Сколько я раз тебе говорил, что если ты ещё хоть раз накосячишь, то вылетишь отсюда как пробка из под шампанского! – рявкнул Шеф, испепеляя провинившегося своим свирепым взглядом – Не прошло двух месяцев, как ты умудрился отправить нашему начальству не то чтобы отсчет с ошибками, а не дописанный даже до середины!

Шеф был человеком отвратительного телосложения: очень толстый и к тому же очень низкий, его лицо уже покрывали небольшие морщины и красоты, конечно же, не добавлял горбатый нос, как у гоблина. Для полного образа не хватало лишь зелёного оттенка кожи.

При его появлении перед подчинёнными, у них могло сложится мнение, что он может передвигаться как бочка. Но увы, осмелившихся предложить ему такой способ передвижения, хоть и в шутку, ожидало в лучшем случае лишение премии, а в некоторых случаях и кругленький штраф, как бы то иронично не звучало. Сам по себе Шеф не был тираном, но если его умудрялись взбесить, то ближайшие часа два офис наполнялся его криками и звуками бьющейся об стенки посуды, к счастью, казенной.

Джон выглядел пришибленно, будто он только недавно вышел из запоя. Мешки под глазами были ярко выражены. Очевидно, есть большие проблемы со сном. В любом случае такой образ сотрудника неприемлем для компании, которая борется за высокое место на рынке.

–Шеф, ну вы понимаете… У меня сейчас нестабильное психологическое состояние. Вот я и случайно отправил недоделанный отчёт – Джон нервно теребил пуговицу своего рукава – Просто задумался, причём нечаянно. Да и во всём виноват этот курьер!

– Да неужели?!

– Конечно. Не надо было меня торопить, а то постоянно подгонял, мол "Мне надо быть к десяти в главном офисе, а у меня ещё три адреса объехать надо. Так что не мои проблемы, что ты такая вафля". Ну я замешкался и отдал этот проклятый отсчёт. Потом, когда он уже уехал, я вспомнил, что я его позавчера только начал…

– Ты позавчера его только начал?! Я тебе его поручил ещё неделю назад!!! – зрачки шефа были расширены и увеличивались по мере увеличения его ярости

– Шеф, я просил войти вас в мое положение – невнятно сказал Джон, стыдливо отведя взгляд в сторону

– Помню конечно, но не два же месяца! Я бы тебе без лишних слов дал недельку отдохнуть, прийти в себя. Хотя честно признаюсь, я не понимаю твоих убиваний. Но ладно, это дело каждого. Вначале ты ходишь вялый как алкаш, потом засыпаешь на работе. Но я закрывал глаза на это потому, что проявляю лояльность ко всем своим сотрудникам, несмотря на мой рабочий перфекционизм. А теперь ты топишь нашу статистику просто на корню! Мы были в рейтинге шестые, а сейчас, мать твою, десятые!! – Шеф орал не жалея горла, но резко схватился за сердце и сел за стол, пытаясь отдышаться. После этого он начал говорить в разы тише, но не менее агрессивно – Джон, пойми, начальство уже мне таких комплиментов накидало, каких только можно и столько всяких аттракционов веселья пообещали, что Диснейленд отдыхает. Если укоротить их театральное представление до одного предложения, то суть такая: мне надо тебя уволить, иначе мы пойдем получать выплату по безработице вместе.

– И что мне делать дальше? Вы же знаете, что таких как я, на рынке труда пачками каждый год выпускают, а нам приходится зубами держаться за свои места, лишь бы не уволили из-за трудовой некомпетентности, якобы нынешняя молодежь более способная и мотивированная и имеет больше потенциала чем мы!

– Ни чем не могу помочь, друг – отрезал Шеф и протянув заявление, дополнил – когда-то ты даже бился за место работника месяца, в те времена я хотел тебя повысить до своего заместителя, так как видел в тебе молодого гения маркетинга. Сейчас же ты так позорно уходишь. Жаль, но таков бизнес. Хочешь жить – умей вертеться. А ты не вертишься, как бы эта и подобные метафоры абсурдно не звучали.

Джон стоял в ступоре ещё минуту, его виски пульсировали так, будто они вот-вот лопнут и кровь забрызжет кабинет. Шеф стоял с невозмутимым лицом и ждал пока его бывший подчинённый придет в себя. Он понимал, что это непросто вот так быстро принять произошедшее, особенно после такой эмоциональной формы объяснения.

Джон очнулся, глубоко вздохнул и наклонился к столу. Достав свою любимую стираемую ручку, он расписался, положил её обратно в карман, пожал руку Шефу

– Удачи Джон – Шеф жалостливо улыбнулся – я правда надеюсь, что у тебя всё будет хорошо и ты не станешь бомжом

– Я тоже надеюсь, но не уверен.

– И кстати – шеф неожиданно добавил – ты не бери это на личный счёт, я про рейтинг, если что. Ты не единственный, кто начал халявить и портить статистику, просто ты самый явный и наглый нарушитель из всех. А мое непосредственное начальство приказало почистить кадры. Поэтому я по другому не мог. Лично мне ты даже нравился, душевный ты, Джон.

Джон печально улыбнулся ему и вышел из кабинета. Когда он уходил, шеф смотрел ему вслед, пока тот не исчез из поля зрения.

Мозг Джона пока ещё не особо осознавал произошедшее. Да, он понял, что теперь здесь не работает. Понял, что ему пока негде работать, а также что ему скоро будет нечем платить за аренду квартиры. Но реакции мозга на это всё не последовало. В голове царила абсолютная тишина. Джон спокойно собрал свои вещи в коробку и двинулся к выходу.

Выйдя на просторную улицу, он увидел массивные высотки, утопающие в бесконечных, ослепительных лучах дневного солнца. Несмотря на то, что уже наступила осень, многие деревья и кустарники были свежи и зелены. Тротуар, как всегда, оставлял желать лучшего. Его обещали починить ещё полгода назад, но пока содрали с земли старую плитку и то, не везде. Вся парковка была заставлена автомобилями разных моделей и ценовых сегментов. Здесь и черный мерседес начальника, с ним рядом пикап с завышенной подвеской, колеса которого были больше детей детсадовского возраста. Он принадлежал начальнику охраны, ярому любителю охоты и рыбалки. Однако же большую часть парковки занимали дешёвые автомобили клерков. Постоянные парковочные места были только у шефа и заядлого рыболова, остальные же, каждый день бились за возможность припарковаться поближе к офису.

Погода была приятной и располагающей: солнечно и безветренно, в общем можно было комфортно и романтично гулять вплоть до захода солнца. Прохожие неумолимо спешили по своим очень важным делам. Конечно, важными они являлись по сути только для них, ведь каждого интересует только свой маленький личный мирок, а чужие дела их абсолютно не интересовали и никогда не будут, если конечно они не будут пересекаться с их собственными.

Ожидая местных бомбил, Джон достал монетку и начал нервно её перебирать, обдумывая все недавно произошедшие события. Монетка это была не простая – ограненная монета из чистой меди, с изображением фараона. Эта монета из коллекции его дедушки. По его же рассказам, он был исследователем в Египте.

И тут в Джоне что-то щелкнуло

– Ну почему всё так?! Вначале Стефани, теперь ещё и работа!

Джон пытался себя успокоить, ведь он не мог не заметить косые взгляды прохожих на его крики. Убрав монетку, Джон яростно несколько раз ударил стену здания, в котором находилось его бывшее место работы. Теперь, помимо всего прочего, у него сильно болела стопа.

Возле тротуара остановилась машина таксиста. Джон незамедлительно подскочил к ней и сторговавшись по поводу цены, сел в неё. Расположившись на заднем сиденьи, он стал поправлять свою рубашку и отряхивать свои брюки. За рулём находился достаточно приятный, румяный европеец, но ни в коем случае не американец. Таких всегда можно отличить от местного населения. Именно по каким признакам, к сожалению Джон и сам не знал, но чувствовал, что как-то их отличить всё же можно. Автомобиль нашего таксиста был обычным седаном черного цвета. Салон выглядел достаточно сносно, хотя в то же время явно было видно, что он повидал разных клиентов. Из-под дешевых чехлов на сиденьях виднелась порванная обивка, из дыр которой торчали клочья наполнителя. На спинке сиденья водителя было небольшое алое пятно, оставленное красным вином, разлитым одним из пассажиров.

Мысли роились в голове Джона. Мог ли он этого избежать? Если да, то каким образом? Ведь он и правда был разбит как фарфоровая ваза. Даже если бы он попытался себя склеить, хватило бы его ненадолго, да и выглядело бы это очень ненадежно и уныло. Но самый главный вопрос – что же ему дальше делать: искать работу по специальности или браться за любую? А может вначале устроится на подработку, чтобы минимально обеспечивать себя и одновременно с этим искать хорошую вакансию? А может это и вовсе знак, что нужно что-то менять в своей однообразной жизни? Голова Джона от этого болела и сильно пульсировала без остановки.

Тем временем Джона привезли домой. Расплатившись с водителем, он вышел из машины и поплёлся к подъезду. Зайдя в него и увидев бумажку “лифт будет на ремонте предположительно до конца месяца”, Джон разочарованно вздохнул и мельком оглядел парадную: не прибавилось ли матерных лозунгов на её стенах. Удостоверившись в обратном, Джон пошел взбираться пешком по лестнице. Он так долго шёл по ней, что лестница стала казаться ему вечной, будто после каждой пройденной им ступеньки, непременно будет следующая.

Немало труда стоило Джону забраться на его родной шестой этаж. Несмотря на то, что он здесь живёт уже не один год, одышка никуда не пропала и всегда напоминала ему о себе по его возвращению домой. Покопавшись в карманах, Джон всё же нашёл свои ключи и сделав пару оборотов в дверном замке, отворил её. Бесшумно проплыв в квартиру, Джон захлопнул массивную дверь и его сущность тут же растворилась в окружающей тишине.

Квартира располагалась в старом многоквартирном доме.

Район, несмотря на предрассудки и слухи центральных жителей, был достаточно комфортным для неизбалованного человека. Входная дверь была сделана из массивного дерева, с резьбой по краям и слегка скрипела при открывании. Сразу за дверью находился небольшой коридор, стены которого были выкрашены в спокойный светло-бежевый цвет. В коридоре находился шкаф и тумбочка с подушкой на ней. Здесь Джон обувался и окончательно приводил свой образ в порядок. Главной зоной являлась комната, служившая гостинной и спальней одновременно. На стенах были обои мятного цвета, создававшие чувство лёгкости и дающие возможность мозгу расслабиться. В комнате было светло, благодаря большому окну. Под ним располагался небольшой кожаный диван, на котором вечно лежали пестрые цветочные круглые подушки. Лампы с плафонами из матового стекла мягко освещали комнату в вечернее время суток, разливая по ней теплый жёлтый свет. Пол представлял собой старый паркет, уже местами потертый, что свидетельствовало о его давней истории. Здесь стояла двуспальная кровать с прекрасным ортопедическим матрасом. Его Джон купил буквально на второй месяц своей работы, ведь кровать для него была святым местом. На ней располагались воздушное бежевое одеяло и белые подушки. Всё постельное бельё он брал сам, долго выбирая какое из нескольких комплектов самое качественное. Нельзя не упомянуть, что Джон искал квартиру с двуспальной кроватью, думая, что она ему определенно пригодится. По факту же она была использована на двоих лишь парочку раз. Всё же остальное время Джон спал на ней как король, ни в чем себе не отказывая.

Рядом с кроватью находилась небольшая прикроватная тумбочка, на которой стояла бутылка воды и фотография Джона, времён его выпуска из университета. Она настолько ему нравилась, что даже спустя годы грела ему душу теплыми воспоминаниями. В тумбочке лежал футбольный мяч, которым он играл в теплое время года на улице.

На стенах висели картины лошадей и кошек в тонких золотых рамах. Хозяева квартиры вероятно любили этих четвероногих или только эти картины. Он же напротив, считал, что это удешевляет внешний вид квартиры и достаточно неуместно. Однако же, во избежание повышения квартплаты, Джону пришлось смириться с этим фактом. Всё же надо признать, что несмотря на возможную простоту их наполнения, они придавали живости голым стенам интерьера. Угловой шкаф гордо хранил в себе собранные за годы небольшие книжные коллекции: экономические учебники и справочники, немного романов и классика, которая осталась от прошлых жильцов.

Кухня была компактной, тем самым достаточно комфортной в использовании. Газовая плита, маленький холодильник и раковина давали всё необходимое для обеспечения себя съедобными блюдами. Окно выходило на солнечную сторону. Летом, благодаря этому, по утрам оно всегда создавало отличное настроение Джону. Зимой же, было приятно наблюдать, как снег засыпает своими хлопьями городскую улицу, которую так хорошо было видно с его ракурса. Возле этого окна стоял крошечный диван, больше похожий на кресло, на котором Джон иногда завтракал. На подоконнике стояли несколько горшков с травами – базиликом и розмарином, что добавляло внешней и ароматической свежести кухне. Конечно, было бы наивно думать, что на кухне нет своих жильцов. Тараканы – главные квартиранты как минимум кухни, но пару раз в месяц и других комнат. С виду их было не так уж и много, но их сила была в стабильности. Каждый день они приходили вечером на кухню и устраивали набег на все сковородки и кастрюли. Джону каждое утро приходилось их тщательно отмывать, ведь он не хотел есть в посуде, в которой насекомые устраивали пир.

Ванная комната была отделана ярко белой кафельной плиткой. В ней находилась обыкновенная дешевая ванна, унитаз и стиральная машина. Освещала ванную комнату одна лампочка над дверью, которую меняли уже четыре раза за месяц из-за скачков напряжения. Светила она конечно тускло, но этого хватало, чтобы без проблем рассмотреть себя в зеркале.

Несмотря на свою небольшую площадь, эта квартира не выглядела как лачуга нищего, а можно даже было бы подумать, что здесь живет студент средней руки или молодая семья.

Оставив коробку на пороге, Джон разулся и сразу же побрёл на кухню. Логично было бы вначале принять душ, но нужно было обмозговать всё произошедшее, а как можно думать, если ты голодный? Приняв твёрдое решение сесть за мозговой штурм, Джон приготовил себе две тарелки макарон и сварил в турке крепкий кофе. Взявшись за свой обед и глядя на солнечный день за окном, Джон неожиданно почувствовал легкую ностальгию.

Ностальгия же эта была не просто по каким-то давним временам, а по конкретному временному промежутку – детству.

Джон тогда, как простой американский мальчишка, периодически играл в футбол на местном школьном поле, собирая команду из тех, кто приходил в тот день и в большинстве случаев разновозрастную. Даже несмотря на такие неудобства, все были в восторге: Джон всегда находил общий язык со всеми мальчишками. Он активно пользовался своим обаянием и тем самым получал от сверстников воду, снэки, иногда даже одежду или спортивные атрибуты. Однажды ему дали опробовать новый футбольным мяч на недельку—другую. Ну, как вы понимаете, он остался у него на пожизненное хранение. И это не единичный случай. Из-за его, с виду милого, личика и умения сказать правильные слова в нужное время, он получал возможность просить что захочет, а потом просто оттягивал сроки возврата выпрошенного предмета, надеясь на то, что про необходимость возвращать забудут. И знаете – это не единожды получалось. Может быть они конечно и не забывали о том, что Джон задолжал им то или иное, но в любом случае никаких выбиваний долгов по отношению к нему не производилось никогда.

Его же брат, Джерри, вообще ничем не занимался, кроме чтения книг. Его не интересовала ни одна секция: ни спортивные утехи, ни умственные головоломки. Какое-то время он ходил на шахматы, но после двух месяцев забросил, посчитав, что в этом занятии он не прославится и не достигнет никаких высот, а значит и тратить на это время нет смысла. А вот книги его интересовали всегда, в них он погружался с момента пробуждения и до отхода ко сну, с перерывами на еду и туалет, ну и разумеется школу. Если бы родители покупали ему все книги, которые он прочел, они бы попросту разорились. Если у кого-нибудь есть платиновая карта в ночном клубе, то у Джерри таковая была в библиотеке. Он заслужил статус идеального чтеца у работников читального зала. Ему без каких-либо проблем выдавали столько литературы, сколько ему хотелось. В школе его считали ботаником. В принципе было за что: мальчик щуплого телосложения, носящий очки и постоянно читающий книги, да и к тому же учащийся на хорошие оценки. Над ним часто издевались. Мелкие издёвки он решал сам. Ну как решал: игнорировал их, будто ничего и не произошло. А вот крупные – решал его любимый брат, который был готов переломать кого угодно, если они причинят вред Джерри. Так и пошло, что несмотря на то, что Джерри был и старше на два года своего брата, Джон был в разы лучше сложен физически и поэтому выполнял роль телохранителя для братца. А тот в свою очередь помогал ему с учебой и даже частенько делал домашнюю работу за своего младшего брата, пока тот бегал по футбольному полю. Главное – всех устраивали свои роли, Джон был не умным, но сильным, а Джерри был наоборот – умный, но хилый. Именно поэтому они так идеально дополняли друг друга.

Ярче всего вспоминались моменты, когда их дедушка Билл рассказывал им различные легенды, поверья, мифы разных стран. Интереснее всего почему-то было слушать легенды древнего Египта, именно их дедушка знал очень хорошо и в огромных количествах. На основе же этих легенд они с братом очень часто основывали свои игры на большом заднем дворе дома дедушки.

Всё эти сладостные воспоминания переполняли Джона вместе с макаронами, но в один момент из окна он увидел, как к соседнему подъезду подъехал дорогой красный кабриолет. За рулём была Стефани – бывшая девушка Джона. Стройная, изысканная и именно та, из-за которой Джон убивался уже второй месяц, а теперь ещё и потерял работу. Приехала она не одна, а как и полагается, со своим кавалером, который был на глаз ровно в два раза её старше. Этот ханзир выглядел полной противоположностью нашего шефа: в разы его выше и одевался достаточно солидно и стильно, по сравнению с его начальником в одной вечно белой рубашке. Но все равно сердце заполнило гадкое чувство обиды, давившее как бы не изнутри, а снаружи, особенно когда осознаешь, что человек, которого ты любил, сделал упор на благосостояние, а ты не можешь дать ей того уровня жизни, какой она хочет. Такие мысли, если их не контролировать, способны съедать тебя изнутри без остатка, особенно когда ты без часу безработный.

В том или ином случае, обед Джона был испорчен и пришлось доедать в спешке, чтоб не лицезреть сию картину ещё хотя бы пару минут. Закинув в рот конфету, он встал из-за стола. Неожиданно в мозг выстрелил один фрагмент воспоминаний из детства – карта, привезенную дедушкой, которую тогда они с братом часами рассматривали, ища какие-нибудь послания или зацепки чтобы раскрутить новый сюжет для игры.

После обеда Джон решил освежиться. Он частенько зависал в ванной комнате, когда у него были плохие дни. Обычно теплые процедуры приводили его в порядок, хотя бы частично.

Он понуро поплелся по коридору в ванную комнату. Зайдя внутрь и включив воду, Джон вернулся на кухню за стаканом воды. Сегодня его на удивление сильно сушило. Когда он вернулся, ванная была уже набрана.

– Хоть что-то меня сегодня расслабит и обрадует – говорил Джон сам с собой, устало раздевая себя догола.

Сложив вещи, он погрузился в любимую теплую ванну. Расплывшись по всей площади белого корыта, глядя в потолок и тяжело вздыхая, Джон рассуждал вслух:

– Вначале родители, потом брат предатель… Не поделился семейным бизнесом. Даже, сука, не пригласил туда рабочим!

Он сжал кулаки находящиеся на бортах ванны, чтобы подавить свое негодование.

– Мне казалось, что я справляюсь со своими проблемами хорошо, ну… хотя бы средне. Но после того, как я лишился личной жизни в очередной раз. В очередной, мать его раз! Да и тем более, не какой-нибудь обыкновенной девицы, а Стефани – Джон с психу ударил борт ванны. Ответка пришла незамедлительно: он начал потирать свой кулак и морщится от неприятной боли.

– Я похоже конкретно надломился. Работа стала лишь последней каплей, которая снесла уже треснутую несущую стену под основание.

Джон приподнялся и потянулся рукой за шампунем, стоящим на угловой полке, но поскользнувшись, чуть не вывалился из ванны. Отдышавшись от небольшого испуга, он психанул и со всей силы ударил по стенке комнаты. Стена слегка сотряслась и зеркало, висящее на этой же стене моментально полетело вниз. Оно с дребезгом разбилось об раковину, а его осколки разлетелись по комнате, один из них плюхнулся Джону в ванну. Он медленно и ошарашенно глянул за борт ванны, на пол. Десятки маленьких осколков по-разному искажали его лицо, показывая страшные гримасы. Один показывает Джона без глаза, на втором – он будто бы лысый и без уха, а на третьем – он вообще с вывихнутой челюстью. Казалось, будто бы каждое искаженное лицо, не просто проекция света в остатках зеркала, а портреты всех тех бесов, сидящих в нём и подначивающих его на совершение каких-либо злонравных действий.

Джон снова аккуратно сел в ванну, медленно моргая и смотря себе на ноги.

– Я не псих…Не псих же? Да психанул…Но с другой стороны, я же не просто так это сделал, а у меня настал трудный момент в жизни. Вот и нервная система уже немного сдаёт. С кем не бывает? – он лихорадочно пытался убедить себя в том, что он в порядке, но всё равно из него периодически прорывался нервных хохот.

Джон тяжело дышал, ему было душно из-за испаряющейся горячей воды. Он иногда сжимал зубы от накатывающей волны гнева и держался руками за борта ванны, чтобы держать контроль над своим телом в полной мере.

– Я устал. Очень устал…Да, Боже, кого я обманываю! Я чувствую себя как изношенная половая тряпка, которой только перестали убираться в каком-нибудь мотеле. – Джон закрыл глаза и крепче сжал борта ванны – Почему всё так? Да, я знаю, что у меня, наверное, не так всё плохо, как у других. Вон люди из каких только передряг выходили и ничего, не стали истеричками, как я. Но даже после таких мотивирующих речей мне ни капельки не легче… Они это они, а я это я! Моя безвыходность уже не выглядит как периодическое состояние, а как моя сущность! Я правда не понимаю, что мне делать… Моя нервная система, как выжженное поле, уже нечего взять с неё. Я не железный человек, не могу быть непоколебимым и несгибаемым!

Джон, прикрыв глаза, сделал пару глубоких вдохов и максимально обреченно выдохнул.

– Да пошло оно всё…

Джон глянул на кусок зеркала, лежавшего на дне его ванны. Он резко схватил его в руки. Бесы в его голове окончательно захватили контроль над ним.

– Ну, по факту-то, что я теряю? Быстрее закончу свои терзания, быстрее начну новую жизнь. Вот, кстати, буддисты верят, что они перерождаются и никогда по сути не умрут, поэтому и не трясутся над своей жизнью! – руки Джона сильно дрожали, а глаза были, как два матовых стеклянных шара – пару движений и я уже не жалкий неудачник Джон Купрум, а успешный любимый сын или успешная любимая дочь в какой-нибудь европейской семье! Может хоть тогда у меня сложится жизнь…

Джон заплакал. Он сидел в ванной и плакал навзрыд. Он смотрел то на свои запястья, то на осколок зеркала. Он играл в такие гляделки минуту, а потом резко отбросил его в другой угол ванной комнаты. Джон сильно затряс головой, как будто бы очнулся от какого-то коматоза.

– Джон, что ты несёшь! Какая другая жизнь?! Какие буддисты?! Ты же католик Джон! Католик! Я за такие выходки попаду в чистилище и проведу там вечность! – он схватился за голову и закрыл лицо руками – что со мной не так?! Почему буквально минуту назад я мог так спокойно убить себя, причем найдя себе же оправдание!

Джон лег и закрыл глаза. Дышал он очень глубоко, вдыхая полной грудью остатки чистого кислорода в парной ванной комнате. После двадцати секунд таких практик он открыл глаза и уставился в потолок.

– Думай Джон, думай…Пожалуйста – он выглядел невероятно сосредоточенно – может я что-то упускаю? Очевидно же, что-то лежит у меня прямо перед носом.

Он пролежал в ванной ещё тридцать минут. Он перебирал всё своё окружение, бывшее в том числе: коллег, подружек Стефани, да и вообще всех знакомых, прежде чем ему пришли первые разумные мысли.

– Бизнес, бизнес, бизнес… Точно! Что я туплю то? Я же знаю адрес одного из магазинов отца, ну как, то есть уже Джерри… Не суть вообщем. Там могу и разузнать про хозяина, а значит и контакты достану – Джон нервно рассмеялся, радуясь своему прозрению, но потом резко стал серьёзней – но есть же шанс, что Джерри уже продал бизнес и просто почивает на этих деньгах. А с моим везением это будет как в анекдоте с глухой акулой… Ладно. Бог с ним. Повезёт так повезёт, а если нет, закончу с тем, что собирался сделать. Ведь уйти из жизни самостоятельно можно когда захочется, не так ли?

Джон помотал головой и дал себе пощечину со всей силы.

– Даже не думай! Я лучше буду жить с бомжами перед общепитом, нежели буду себя резать!

У Джона было стойкое чувство дежавю. На то были свои причины. Он вылез из ванной, вытерся полотенцем и оделся. Выйдя на кухню, Джон поспешно высунулся из окна. Он жадно глотал воздух ртом, пытаясь избавиться от своего кислородного голодания.

Надо признать – Джону однозначно стало лучше.

Глава 2. Девушки на корабле к несчастью

Хотелось бы узнать, как Джон попал в сложившуюся ситуацию, не правда ли?

Чтобы понять это и то, почему же он так разбит, вернёмся в его прошлое. Категория "личная жизнь" у него был связана по большей части только с одной девушкой – Стефани. Непростая, я бы даже сказал роковая персона для Джона

Она была прирожденной моделью: стройная словно кукла, с длинными каштановыми волосами и, как говорят, с ногами от ушей. Лицо красивое, с острыми скулами и пронзительными черными глазами. Такая потрясающая форма поддерживалась не только генетикой, но и сбалансированным питанием. Для Стефани его составляла мама – Зара, которая по профессии была врачом. Вообще, ей было приятно составлять меню для всех членов семьи, это доставляло Заре удовольствие. Так это занятие потихоньку перешло в разряд хобби. К ней обращались как её подружки, так и подруги самой Стефани. Зара даже подумывала написать свою книгу с отобранными ею советами насчет правильного питания. В любом случае до этого руки так и не дошли. Отец Стефани был адвокатом. Выглядел он представительно: широкий, крепкий мужчина, всегда в классическом костюме, с кожаным портфелем в руках и идеальной стрижкой. Взгляд у него был не суровый, но безэмоциональный. Это напрягало даже больше, чем если бы он был тираном. Отец любил свою семью, но больше всех жену. Поначалу он возлагал на дочь большие надежды, но после того как он понял, что она не сможет исполнить его отцовские амбиции, перегорел к ней. Мама любила как мужа так и дочь, не отдавая предпочтения никому из них. А Стефани, сильно любила родителей, несмотря на холодного, иногда грубого отца.

Вообще их семья внешне походила на образцовую, богатую семью: красивая и умная мать, мужественный отец и единственная дочь, которая взяла множество хороших качеств от обоих, но не взяла самого главного – ума.

Интеллектом Стефани никогда не блистала. В школе училась посредственно, да и с успеваемостью помогать было как-то некому. Мама увязла в домашних делах, а отец пропадал на работе, ведь именно в тот период времени был пик спроса на его услуги. Когда Стефани закончила школу, на одном из семейных ужинов отец решил, что Стефани надо идти на экономиста. Он боялся, что более серьезную профессию она не потянет по мозгам. Никто спорить не стал. Отец в семье был как локомотив, всегда вёл за собой свою семью, а им оставалось лишь соглашаться с его решениями и помогать по необходимости. Мать же всё устраивало. Ей нравился властный муж, а дочь они оба считали не особо способной решить что-то важное. Стефани же, как дочери, оставалось соглашаться с родителями, как со мнением старших.

Ее главной силой была обворожительная внешность. Она это знала и использовала по полной. В школе она получала за обнимашки и поцелуйчики в щечку готовое домашнее задание и всякие мелкие подарки. На первых курсах всё было также, только добавились однократные прогулки с парнями, выполнявшими её поручения. Когда она стала постарше, подарки стали подороже, но вот качество оплаты сильно не изменилось.

Ложится в постель с каждым ухажером она не спешила, это доставалось самым богатым или самым красивым парням. От остальных она принимала ухаживания без должного вознаграждения. Максимум могла хорошо поцеловать в губы. Это сильно бесило тех кто рассчитывал её использовать по максимуму. Именно из-за этого текучка парней у неё была просто безумной.

Джон же был обычным, заурядным парнем. Если кратко – как все. Он был похож на всех тех, кого развела Стефани, но было одно различие. Она пока что его не развела. Не захотела? Ха, вовсе нет. Просто ей ничего от него не нужно было. Он не был ни отличником, ни красавчиком, ни тем более богатым. Поэтому он прошел мимо меркантильного взора Стефани.

Учились они оба на экономическом, но в группе она была принцесса, а он.... Просто Джон. После того, как он впервые увидел её, сразу решил, что даже если ему придется взобраться на Эверест ради неё, он это сделает. Джон поставил себе целью номер один добиться благоволения этой красотки и забрать её из толпы таких же ухажеров. Да, наш Джон влюбился до беспамятства, раз решился на такую очевидно провальную цель. Сразу же возникли первые трудности: он не выделялся ни внешне, ни финансово от своих соперников. Стефани отшивала его раз за разом, предпочитая ему более красивых и успешных парней. Но он не унимался и продолжал свои набеги. Время шло, ничего не менялось. Стефани с каким-нибудь парнем, а Джон отвергнут.

Спустя месяцы безрезультатной деятельности Джон приуныл. Несмотря на свою упертость, его подтачивали отказы, но он старался не обращать на это внимание. Он ещё не знал, что ждёт его дальше. Однажды по нему проехалось ещё одно событие, которое показало всю ничтожность его прошлых проблем.

В один из ноябрьских дней родители Джона разбиваются в автокатастрофе. Джон к тому времени был на предпоследнем курсе и уже был совершеннолетним, подрабатывал и даже сам снимал квартиру. Та новость не просто ударила по нему, она вынесла его в нокаут. Сказать, что он горевал, значит ничего не сказать. Он перестал ходить на учебу и запил. Пил без-бож-но. Все деньги уходили на две траты – покрытие съёма квартиры и алкоголь. Джону очень повезло с арендодателем, которого не сильно интересовало его состояние и даже сама квартира. Ему нужен был только конверт с деньгами, который Джон послушно отдавал ему каждый месяц. После таких заигрываний с алкоголем, печень нашего горемыки не раз напоминала о себе. Потому, именно с тех пор Джон частый гость своего лечащего врача и находится под его чутким надзором. Лишь спустя полтора месяца друзья Джона смогли его полностью поставить на ноги. Он основательно взялся за учебу и решил налаживать свою жизнь во чтобы то ни стало.

Хорошо ли она шла у Джона после происшедшего? Ну… Относительно конечно же. Он закрыл все свои долги по учёбе. У него была даже любовь. Как любовь, просто отношения с девушкой, даже не одной, а с двумя. Что первые отношения, что вторые были обыденные, как у всех. Однако, Джону они казались пресными, лишенными чувств. В любом случае эти отношения выполняли свою основную роль, делать видимость того, что он не лузер и не обделен женским вниманием. Заканчивались они также пресно и неинтересно, что про них даже тяжело было вспомнить спустя полгода.

Тем временем Джон закончил университет и пошел в компанию на работу обычным клерком. Так прошел год. Джон не выделялся ни как руководитель, ни как профессионал. Он просто выполнял требуемый от него минимум и с чувством выполненного долга уходил домой.

Однако Джон и сюрпризы свыше – это две неразделимые вещи. Именно поэтому судьба принесла ему очередной подарок, на этот раз хороший.

В один из заснеженных январских дней Джон с двумя другими сотрудниками такого же ранга отправились с основной переговорной командой из своего офиса в офис своих возможных будущих партнеров. Возглавлял команду заместитель директора. По сути в обязанности таких, как Джон, входила доставка кофе и еды для заместителя и подготовка документов. Во время разговора двух замов Джон оглядывал рабочий зал чисто из своего любопытства и скуки. Скользнув взглядом по рабочим местам, он замечает красивую девушку возле кофемашины. Приглядевшись, Джон обомлел. Это была Стефани. Да, да – та самая неразделённая студенческая любовь нашего однолюба. Причем Стефани работала таким же обычным офисным сотрудником, как и он сам. Джон был готов запрыгать от счастья. Он буквально на следующий день купил билеты на оперу и уже через день караулил её перед входом в офис. Уже давно стемнело, Джон стал умирать со скуки, сидя на лавочке и ожидая свой объект вожделения. Дверь офиса в очередной раз открылась и оттуда грациозно выпорхнула Стефани. Джон даже не сразу ее заметил, так как завис в своих мыслях. Когда он очнулся, она уже была в ста метрах от него. Джон подскочил с лавочки и рванул к ней. Она обернулась на звук бежавшего человека и разглядев в этом марафонце Джона, развернулась в его сторону всем телом и поправила свою шубу. Она Стефани служила уже не первый год, а новую ей никто ещё не купил. Самой приобрести обновку не представлялось возможным по причине отсутствия лишних финансов.

Джон подбежал к ней и наклонившись, пытался отдышаться.

– Стефа, привет – Джон поднял голову и зажато улыбнулся – я тут недавно узнал, что ты здесь работаешь…

– Я тебя видела. Когда ваша делегация была на втором этаже нашего офиса

– Не ожидал. Просто, когда я смотрел на тебя, ты выглядела такой сосредоточенной, что показалось, что ты вообще ничего не видишь и не слышишь. Но я рад… Нуу… Тому что ты меня заметила…

– Джон, я тоже рада тебя видеть – Стефани мягко улыбнулась ему, одновременно с этим растирая свои руки от мороза.

Он мельком глянул на её руки и запомнил, что у неё нет перчаток

– Правда? А я вот тут как раз взял два билета на оперу. Знаю, может это не так интересно, как кино, но зато как в высших кругах общества! – Джон говорил неуверенно, ведь несмотря на то, что он был отшит ею множество раз, всё же тешил себя надеждой, что когда-нибудь, она увидит в нем своего любовного партнера – что думаешь?

– Джон знаешь… – Стефани сделала большую паузу, как бы задумываясь

– Да знаю, знаю… Не сегодня? Может быть на днях? – Джон выглядел раздосадовано, говоря уже с некоторым упреком – Или у тебя будет новый отказ? Что-то более свежее, нежели раньше?

– Вообще-то я согласна – она недовольно фыркнула и отвернула голову в сторону, ведь Джон даже не удосужился подождать и дослушать её.

Выглядел он сконфуженно, попросту не веря своим ушам

– Повтори пожалуйста – попросил Джон, смотря на нее расширенными глазами

– Да, Джон, я согласна с тобой пойти – Стефани снова посмотрела на него, усмехнулась и заулыбалась

Джон готов был тогда просто заорать от счастья, будто он выиграл чемпионат мира по футболу. Джон лыбился как дебил, но так искренне и радостно, что даже Стефани это подняло настроение. Она взяла его за руку

– Пойдем уже, а то опоздаем. Я всё же хочу посетить оперу, несмотря на то, что раньше как-то никогда не доводилось посещать такие мероприятия.

– Конечно. Давай поторопимся! – Настолько счастливым Джона ещё никто никогда не видел.

Он держал её за руку так крепко, будто боялся, что она пропадет или улетит от него, но всё равно старался не причинять ей боль. Спустя пару часов, они уже за ручку прогуливались по вечернему городу.

– Как тебе опера? – Джон был как заведенный, он был на таком бешеном адреналине и дофамине одновременно, что его зрачки были больше, чем обычно

– Знаешь, я мало что поняла. Да и вообще, я считаю скучновато. – Стефани не выглядела удивленной, для неё не было ничего необычного. Можно даже сказать, что она всегда проводит свидания более ярко, нежели с Джоном – мне конечно больше нравится посидеть в каком-нибудь красивом ресторане, ну или по магазинам пройтись. А все эти оперы и пьесы надоели мне ещё с детства. Отец нас с мамой частенько водил на них.

– Ну… – её ответ прибил Джона. Он понял, что не дал ей того, что она хотела. – зато… познакомились с высоким. Во всяком случае я.

– Ну да… Не поспоришь – в ответ промямлила Стефани

Тогда она всерьез присмотрелась к кандидатуре нашего психа, свихнувшегося на ней. Несмотря на то, что первое свидание прошло не так феерично, как было у неё до этого, она всё же дала Джону шанс.

Додумалась ли она сама до этого? Нет. Всё же надо держать в голове ее аналитические способности. На следующий день Стефани, по своему обыкновению, поделилась всем произошедшим с подружками, которые, уже в свою очередь, надоумили её обратить внимание на Джона. Хоть он и был некрасивым и небогатым, в нем было то, что смогло удивить ее подруг. Упрямство – именно то, что у Джона было в достатке. Если ему что-то взбредет в голову и он посчитает, что оно ему нужно – он это достанет, несмотря на то, сколько сил и времени надо будет затратить. Такой целью и была всё это время Стефани. Получается, что Джон всё же получил то, чего он хотел столько лет.

С того дня начались самые счастливые полгода в его жизни. Джон был не просто окрылён, он порхал над этими пресными, бренными днями. Его работоспособность выросла в несколько раз. Он активно помогал коллегам с их неприятностями, частенько даже одалживал им деньги. Нередко Джон мог и задерживаться на работе, тем самым перевыполняя свой рабочий план в полтора раза. Из него просто фонтаном била энергия. Удивительно, что её Джон брал просто из того, что проводил свое свободное время со Стефани. Она питала его, причем так сильно, что Джон иногда мог забывать про еду, настолько он был заряжен. Стефани это тоже замечала, ей было приятно, что рядом с ней Джон превратился в энергичного парня, который по уши в нее влюблен.

Программа их совместных мероприятий была похожа на Диснейленд. Джон водил её по различным заведениям и паркам, вместе они пробовали блюда разных народов мира. На престижный ресторан денег ему не хватало, поэтому он брал экзотичностью. Были и долгие вечерние прогулки, которые нравились Стефани больше всего того, что предлагал ей Джон. Но было и то, что бесило её – культурные мероприятия. Это словосочетание одновременно вызывало у Стефани разочарование и ощущение безнадежной скуки. Джону же удивительным образом каждый раз удавалось убедить свою девушку сходить на то или иное театральное представление или же в картинную галерею. Он понимал, что Стефани это особо не нравится. Но эти занятия нравились ему. Именно поэтому Джон старался привить ей любовь к такому виду хобби, как искусство. Получалось очень туго. Особенно поначалу, когда Стефани могла задремать на какой-нибудь театральной постановке, а он из-за этого сильно расстраивался.

Сказать, что Джон был душкой, нельзя. После начала отношений со Стефани, он сразу же поставил ей несколько запретов. Надо сказать, что прошлым девушкам он ничего не запрещал. Почему? Во-первых, они его мало интересовали и он знал, что это временно. Но здесь же у Джона появляется некое чувство собственничества. А всё чем он владеет, пребывает под его заботливой опекой, начиная с плетеного браслетика и заканчивая девушкой.

Первое и одновременно самое основное ограничение – алкоголь. Пить можно только в самых редких случаях или же только по праздникам, причем сугубо в мизерных дозах. Второй запрет касался ночных клубов, которые Стефани достаточно сильно любила. Такой тоталитаризм окончательно взбесил Стефани и тогда они впервые серьезно поссорились. Она жаловалась на то, что он надоел ей с его просветительской работой и со своими тупыми запретами, напоминая ему о том, что она уже не маленькая и не рабыня, поэтому может делать все, что хочет. Джон же негодовал из-за того, что считал клубы и любовь Стефани к ним разгульным образом жизни. Свои попытки заставить её пристраститься к искусству он оправдывал тем, что хочет сделать из своей возлюбленной просвещенную, утонченную девушку, как из высших слоев общества. В итоге всех препирательств, они сошлись на том, что Стефани может посещать клуб столько раз, сколько они ходят по музеям, театрам и подобным мероприятиям. Ограничение на алкоголь осталось, под предлогом сохранения ее женского здоровья. После того инцидента больше крупных ссор не происходило. Удивительно, но их пара обходилась без мелких разногласий. Оба понимали друг друга с полуслова и не мучили себя тупыми разъяснениями и пререканиями. Кто бы мог подумать, что кто-то найдется равным Стефани по интеллекту, хотя таких на первый взгляд было и не мало. По факту главной в отношениях была она. Стефани могла в любой момент закапризничать, а Джон, как настоящий мужчина, исполнял все ее хотелки. Ему же для счастья нужно было немного, поэтому Стефани, в свою очередь, не сильно напрягалась, чтобы радовать своего парня. Да и он этого не замечал, так что все были довольны.

На её день рождения, которое было в начале марта, Джон подарил ей перчатки из итальянской кожи. Ради такого подарка ему пришлось существенно сократить расходы в феврале. В момент дарения бурной реакции на подарок не последовало. Это был далеко не самый дорогой подарок, который дарили Стефани, но Джону был тепло лишь от того, что он что-то делает для неё и она, по сугубо его же мнению, была счастлива.

Внешне их отношения выглядели достаточно хорошими. В будущем, если поработать над некоторыми шероховатостями, можно было бы сказать, что они станут крепкой и дружной семьей. Однако, зачастую перспективные на первый взгляд пары, губят амбиции одного из партнёров. Амбиции Джона? Вовсе нет. Он полностью жил своей возлюбленной и его больше ничего не интересовало так же сильно, как она. А вот амбиции Стефани… Всё же она, несмотря на то, что дала Джону шанс, не смирилась с попытками найти себе папика. Джон был для неё такой бюджетной, романтической игрушкой. Он суетился вокруг неё, создавал досуг и атмосферу, а она в свою очередь, просто подыгрывала. А вот на кого и как наша принцесса променяла Джона стоит прояснить.

Громом средь ясного неба было назначение нового главы офиса, в котором работала Стефани. Франческо Скальфаро – крепкий мужчина, больше ста восьмидесяти сантиметров ростом, выглядел как с обложки глянца. Одевался он только в классические костюмы от итальянских модных домов, а также не жалел денег на подходящий парфюм. Стригся он у лучшего парикмахера города, которого посещали высокопоставленные лица, такие как мэр и некоторые депутаты. Франческо по началу пугал своих подчинённых не габаритами, а своим пронзительно оценивающим взглядом, как у ястреба. Он был переведен сюда на повышение, за значительный вклад в развитие экономики в своём родном городе – Риме.

Чистка штата сотрудников произошла сразу же после его назначения, буквально в ту же неделю. Головы летели, все проклинали нового главу за такой резкий подход, но в его действиях был смысл. Таким образом он избавлялся от тех, по его мнению, нахлебников, которые работали в пол силы. На удивление, Стефани не то, что не уволили, а повысили. У всех её коллег, будь то уже уволенных или ещё сидящих на своих местах, возникал вопрос: а с какой стати она получила это повышение? Ответ дать не могла и сама Стефани. Это было настолько неожиданно для неё, что она даже не сразу поняла к чему ведёт новый глава. Франческо заприметил её на первом совещании – она сразу запала ему в душу. В начале он просто подвозил Стефани до дома. После таких жестов, она уже догадалась, что её заметили не из-за профессионализма. Стефани была и не против. Она не без удовольствия выделяла в своей жизни всё больше места для Франческо, а он в свою очередь не забывал благодарить её за правильный выбор, причем не только словами, но и в материальном эквиваленте.

Джон ни о чем не догадывался. Стефани, под предлогом большого объёма работы задерживалась или вовсе не встречалась с Джоном в некоторые дни. Он же продолжал верить в её ложь. Из-за своей любовной слепоты, Джон не мог даже заподозрить Стефани в измене. А зря. В пятницу вечером, по своему обыкновению, она пришла на его квартиру. Сняв шубу, Стефани прошла на кухню, где стоял в кухонном фартуке Джон и готовил праздничный ужин. На столе уже стояла бутылка вина и тарелки с столовыми приборами. Он увлеченно нарезал овощи для салатов, даже не заметив прихода своей возлюбленной. Стефани воздушной походкой подошла к обеденному столу и манерно покашляла в кулак.

– Солнце, переодевайся скорее, а то гости уже скоро придут, а ты до сих пор в рабочем. – беззаботно сказал Джон, глянув на неё, продолжая при этом готовить ужин

– Джон, нам нужно поговорить…

– Да? И о чем же, милая? – Джон пребывал в приподнятом настроении, это было видно даже невооруженным взглядом. – я уже почти всё приготовил и даже высушил белье после стирки. Так что можешь не переживать за то, что завтра одеть.

– Я не хочу ходить вокруг да около, не люблю такое – достаточно серьезно начала Стефани, подойдя к обеденному столу, грозно стуча каблуками – вообщем, я ухожу от тебя.

– Что? – недоумевающе переспросил Джон, не веря в то, что он сейчас услышал

– Я. От тебя. Ухожу – по словам, грубым голосом произнесла Стефани

Джон сел на ближайший стул и смотрел на свою, уже бывшую девушку недоумевающими глазами.

– Почему? – надломленным голосом спросил Джон

– Да потому, что ты нищий и никчёмный! – недовольно кинула Стефани – не состоялся ни как сотрудник, ни как мужчина!

– О чем ты?

– Да обо всем! На тебя же жалко смотреть! Без денег и даже не красавец. Мне позорно быть с таким как ты!

– А чего раньше то не бросила?

Стефани закатила на это глаза и ответила

– Ждала своего принца разумеется! А пока его не было, можно было и поразвлечься с таким как ты

– С таким… как я? – сердце Джона сильно сжалось от таких болезненных речей из уст своей любимой женщины

– Ну разумеется! Вы, мужчины, такие наивные и романтичные, я прям не могу. Стоит вам только улыбнуться, так вы уже скачете перед нами на задних лапках – объясняла Стефани, изредка посмеиваясь

– И сколько, “таких” у тебя было до меня? – жалостливо спросил Джон

– Хороший вопрос милый. Вообще десятка три-четыре, я не считала. Но надо сказать, что ты самый настойчивый и романтичный из всех них – сообщила Стефани и улыбнулась ему так, будто это не она разбивала кувалдой его маленькое сердечко.

Джон вздрогнул от такой улыбки. Он готов был расплакаться, но держался изо всех сил

– Так почему ты решила уйти?

– Потому, что меня наконец заметили, дурень! – фыркнула Стефани, откинув челку назад – Франческо! Он просто идеален! Состоятельный, крепкий, обаятельный, да просто невообразимый! С ним я наконец стану по настоящему счастливой! Но не переживай, иногда тебя я тоже буду вспоминать.

В тот момент шок Джона был невероятным. Его бросает девушка, ничего необычного, вроде бы? Но оказывается, что она его никогда и не рассматривала, как настоящего партнера, а лишь как временные отношения, просто чтобы не было скучно. Когда же она нашла подходящий вариант, Джона выбросили как старую, ненужную игрушку. От осознания этого было невыносимо больно. Давящая, удушающая боль, так грубо комкала его маленький, но очень важный орган – сердце.

– А кто такой этот твой Франческо? – дрожащим голосом поинтересовался Джон

– Мужчина моей мечты – отвечала Стефани, мечтательно глядя куда-то в сторону – А так – мой начальник

– Кто бы сомневался – тихо прошипел Джон

– А ты чего психуешь? Думал, что такая как я, реально будет с тобой в долгих серьезных отношениях? Я тебе не по зубам и никогда не была. Просто подпустила тебя чуть ближе, а ты уже и на фантазировал себе.

Каждое новое предложение было как очередной удар кувалдой по его сердцу, которое он добровольно открыл ей, как оказывается, по своей наивности.

– У вас что-то уже было? – выдавил из себя Джон, глубоко дыша, чтобы успокоиться

– Сладенький, ты вроде никогда так не тупил, что сейчас поменялось? – саркастически отвечала ему Стефани – ну разумеется было! И не раз, и не два. Ты даже предположить того, что я тебе изменяю не смог, о чем дальше можно говорить-то!

– А почему ты меня сразу не бросила, как только этот Франческо появился в твоей жизни?

– Да потому, что надо было проверить его намерения. Теперь, когда я уверена, что он меня любит, я готова войти в свою счастливую жизнь

– А если бы он не захотел быть с тобой?

– Ну логично же, милый. Продолжала бы играться с тобой, пока не нашла бы себе настоящего мужчину

Большой кухонный нож слишком соблазнительно лежал рядом с Джоном, а он еле сдерживал себя, чтобы не воткнуть его прямо ей в череп. Ему до безумия уже не хотелось ее ни слышать, ни тем более видеть. Он просто хотел, чтобы она исчезла из его жизни раз и навсегда

– Чего молчишь, милый? – надменно и удивленно спросила Стефани, глядя как Джон завис в своих мыслях

– Сказать нечего – на автомате произнес Джон, даже не поднимая на нее глаз.

– В таком случае я пойду. – Стефани манерно развернулась и пошла в спальню – чемодан я собрала ещё вчера, а ты даже этого и не заметил. Какой же ты жалкий!

Это последнее, что Джон услышал от своей, уже бывшей, девушки. Да, ему было очень больно от того, что она бросила его, но ещё больше ему было больно от того, что его растоптали как личность. Его сравняли с землей, причислили к мусору, да и, в конце концов, просто не посчитали за человека.

Джон просто сидел на стуле и плакал. Сильно и навзрыд. В тот момент, когда он дал слабину, на него напали те самые мысли, которые сжирали его раньше. Это были воспоминания об утрате родителей и осознание своей социальной никчемности.

Его душу просто разрывало. Нет, ее просто четвертовали: горе, раненая уязвленность, разочарование и уныние. Все четыре, со всей силы, раздирали его ослабшую душу на куски, не давая покоя Джону ни на минуту

– Сука! – Джон орал в пустой коридор, срывая голос. Вероятность того, что Стефани это услышала невелика, а вот шанс того, что соседи вызовут полицию из-за криков, был достаточно большой. Хотя даже угроза ареста тогда не пугала Джона.

– Если я ее не устраивал, могла бы просто уйти от меня! Сразу! Без измен! – Джон дышал резко и прерывисто. Он смотрел в одну точку и как будто бы не моргал.

Вдруг Джон резко подскочил к столу и забрав с него бутылку вина, небрежно открыл ее.

Налив себе бокал до краев, он поставил бутылку и взяв бокал в руки, залпом выпил всё до дна. Джон присел на край стола, всё так же что-то обдумывая и смотря в одну точку. Спустя время бокал снова наполнился до краев и в момент опустел. А потом опять. И опять. Так бутылка оказалась пуста. Джон недовольно вытряхивал из неё оставшиеся капли вина себе в бокал и слизав остатки, снова заговорил сам с собой

– Зачем она так сделала? – опустив голову печально рассуждал Джон – разве она не видела, как я был к ней привязан? Как я любил её?!

Со стоном, больше похожим на рычание, Джон ударил бутылкой в край стола. В этот же момент осколки стекла разлетелись по комнате, а остатки вина, небольшими алыми лужами расплескались под ногами Джона. В его, судорожно трясущейся руке, осталась лишь “розочка” – остаток той бутылки в которой хранился виноградный напиток, но приобретшая форму холодного оружия. Грубые, острые, как лучшие лезвия, края с первого взгляда показывали всю свою опасность и кровожадность.

Глаза Джона, мутные как болотная вода, бессмысленно скользили по комнате. Было видно: разум отступил, осталась лишь слепая агония. Он не ведал, не мыслил – лишь сгорал в саморазрушении.

Ничего с таким оружием Джон делать не стал, лишь двинулся к холодильнику, за продолжением. Именно таким продолжением алкогольного карнавала и стала, студёная водка из холодильника. Сам Джон не любил этот напиток, предпочитал что-то более аристократичное, но многие его знакомые не гнушались пить такое, поэтому он приобрел однажды себе одну бутылочку, на всякий случай. Никогда бы Джон не подумал, что случай будет именно такой.

Достав бутылку, он неряшливо лил содержимое себе в бокал. Рюмки у него были, но ему было не до этикета. В рот был закинут сначала первый, а потом, без какого-либо должного перерыва, второй бокал с водкой. Его лицо сильно перекосило от градуса выпивки, но при этом он не закусывал, несмотря на обилие еды на столе. Джон хотел как можно быстрее напиться до беспамятства. Он хотел забыться, потеряться от того, что настигло его так внезапно и так сильно. Когда, в очередной раз, Джон захотел взять бутылку, он пошатнулся и водка вылилась на стол, а впоследствии и на пол. Он заматерился, но вытирать разлитое не стал.

– Кому теперь в этом гребанном мире, я нужен?! Ни родителей, ни личной жизни, ни нормальных друзей! Я один! Абсолютно один!

Джон глянул на розочку в руке, а в его глазах читалось то, что в голову закралась безумная мысль.

– Хм… получается если я один, то по факту сам же решаю, что мне делать или не делать? Ради кого-то жить мне уже не надо, я полностью свободен. Так зачем себя держать?! – Джон выглядел по настоящему безумным, съехавшим с катушек, но потом снова стал серьезно рассуждать – хотя мало ли чего происходит у людей в жизни, они же не уходят из жизни при первой возможности? Может я опять сопли распустил и иду по самому легкому пути? Может мне стоит хотя бы в этот раз собрать все свое достоинство в кулак и быть мужчиной?

С виду картина выглядела удручающая: Джон в сильном алкогольном опьянении, стоит пошатываясь, посередине комнаты, с остатками винной бутылки в руках и пытается определиться, резать себя или нет, приводя факты то за, то против. Приправлено это все было его душевными монологами. Именно так выглядел по-настоящему отчаянный человек, сбившийся с пути, без капли поддержки со стороны.

Пока Джон размышлял, в его квартиру зашли приглашенные гости, Итан и Джейкоб. Итан был обычным невысоким мужчиной, достаточно нервный и с небольшим перфекционизмом, Джейкоб – почти во всем был его противоположностью. Он был высокий, как фонарный столб и крупный, как медведь, а по характеру Джейкоб был просто непробиваемый оптимист. Может он конечно притворялся, чтобы казаться душой компании, а может быть реально был таким весельчаком. Достоверно это никто не знает, но факт есть факт, что на его счету больше всего разрешенных конфликтов между его товарищами. Решал он их чаще всего смягчением обстановки, путем перевода всё в шутку или рассказа анекдотов. Когда все расслаблялись, он предлагал золотую середину для конфликтующих и в итоге все соглашались.

– Джон, мы пришли – радостно напевал Джейкоб держа в руках тортик и проходя с Итаном в зал

Как только они увидели весь ужас, который произошел в квартире за то время пока их не было, рука сама разжала пальцы, державшие пакет с тортом и он стремительно упал на пол, вдребезги разбившись от удара и облепив кусками стенки коробки в которой он был. Именно в этот момент Джон уже тянулся розочкой к своей шее.

– Что ты творишь, псих! – именно с таким возгласом Джейкоб кинулся к Джону.

В момент оказавшись рядом с ним, он ловким движением заломил ему обе руки, заставив выронить острый предмет из ладони. После, он поставил его на колени, уткнув его лицо в диван. Джон был к тому времени уже полностью пьян и поэтому даже не понимал, что происходит. Он пытался вырваться из рук Джейкоба, но тот в несколько раз превосходил его в силе так, что это было больше похоже на трепыхание рыбы, которую выбросили на сушу.

Итан предложил протрезвить Джона с помощью душа. Джейкоб возражать не стал, лишь кивнул головой и потащил того волоком в нужную комнату. Опустив голову Джона в ванну, Итан включил холодную воду с максимальным напором, а Джейкоб все также держал того сзади, не давая ему вырваться. Уже спустя пятнадцать минут Джон лежал в своей постели, мокрый, поникший и пустыми глазами сверлил свой потолок. Потом уж, он удосужился рассказать своим гостям в чем собственно дело. Разумеется они его утешили и поддержали. А что еще нужно было делать, когда человек только что пытался покончить с собой? Только быть на его стороне и говорить, что он прав, а все остальные просто его недостойны.

Единогласно было принято решение остаться Джейкобу и Итану на эту ночь в его квартире, чтобы он с таким настроением ещё что-либо не учинил. Джон против не был, точнее ему было плевать. Плевать потому, что в данный момент его ничего не волновало, не казалось хотя бы на грамм похоже на то, что с ним сегодня произошло. Для него это все было просто белым шумом, который не имел никакого значения.

Итан лег на диване, Джейкоб же на раскладушке, которую расположил на кухне. Во время своих приготовлений ко сну они много общались, как между собой, так и с Джоном. Он же за всё это время не проронил ни слова, безмолвно рассматривая потолок с отрешенным видом. Если вы думаете, что Джон намеренно игнорировал попытки друзей с ним поговорить, то вы ошибаетесь. Он их попросту не слышал.

Голос в его голове был в разы громче их. Джон был как в наушниках, с включенной аудиокнигой, только на полную громкость. Он четко чувствовал, что совокупность всех проблем и ран, просто в какой-то момент отрезали Джону крылья, прибили его бренное тело к этой земле. Он перестал чувствовать воздушность, легкость и теплоту своей жизни, какой она была раньше. С него как будто бы сняли розовые очки, которые по его ощущению, он так долго носил.

Наконец прошла та злополучная пятница.

Джон стал казаться уже адекватным. Выходные провел полностью дома, никуда не выходя и просто лёжа на кровати. Лишь единожды он вышел в магазин, только ради пополнения провизии. На сообщения Итана он отвечал стабильно потому, что иначе тот поселился бы у него, мол ради безопасности – мало ли Джон опять сойдёт с ума? Их можно было понять. Человек, сотворивший что-либо единожды, может это повторить, как минимум потому, что психика уже этого не запрещает. Если сделал один, почему бы и второй раз не сделать, всё же хорошо закончилось? Но есть нюанс – любое событие, не приводящее к смерти деятеля или не воспроизводящее на него сильного психологического шока, подразумевается мозгом как “хорошо прошло”. А Джейкоб и Итан все же хотели сохранить своего друга и по совместительству коллегу, хотя бы в живых. Первоначально они конечно были ошеломлены, но со временем это чувство никуда не делось. Ни Итан, ни тем более Джейкоб не могли ожидать такого развития Джона как человека. Никогда он не славился своей агрессией или вандализмом. А здесь учинил небольшой квартирный погром и собирался резать себя куском бутылки. Это не укладывалось в картину мира о Джоне у его друзей, а впоследствии и других коллег. Получается, никто не знал Джона так близко, чтобы предположить такой исход событий. Насчёт друзей то ясно, но что насчет самого Джона? Он даже никогда не думал о том, что способен на такое. И это не про вандализм. На него способны абсолютно все, просто нужно достигнуть нужной кондиции. Я про суицид. Джон не думал, что способен допустить такую мысль всерьез, да и мало того, попытаться ее реализовать!

Он об этом думал уже позже, когда окончательно пришел в себя. Вначале Джон вообще мало что соображал, казалось, что он либо отупел, либо у него атрофировалась часть мозга, уж больно сильно туго соображал. Потом как-то потихоньку всё выпрямилось и Джон уже начал осознавать, что он тогда творил. Естественно был невероятный ужас и стыд. Джон извинился перед друзьями за такие выходки, Джейкоб просто отмахнулся, мол мелочи, с кем не бывает. Итан же тоже быстро простил его, но все равно поделился номером своего психотерапевта. Джон очень нехотя брал его номер, но был определенно рад, что Итан не стал насильно записывать его на прием.

В понедельник он вышел на работу. Вроде работал как обычно, но это был совсем не тот Джон, который был в компании на протяжении последнего полугода. Он опять стал выполнять сугубо рабочий минимум, а также частенько халявил. Стал огрызаться и раздражаться на коллег. А на вопрос, всё ли у него хорошо, он отвечал: "конечно, а как иначе!". Все понимали, что всё нехорошо, особенно после слухов от Итана, но лезть к нему никто не решался. Поэтому решили пустить всё на самотёк и посмотреть, что будет дальше. В итоге статистика Джона пошла стремительно вниз. Он стал допускать достаточно серьезные ошибки и настал тот момент, когда он был вызван к шефу в ту самую сентябрьскую среду.

Глава 3. Кто нибудь видел моего брата?

Найти брата было очень непростой задачей. Где он живет – Джон не знает, остаётся найти только номер телефона, причем нужно новый, ведь старый номер не отвечал ему уже ровно девять лет.

Единственной информацией, которой обладал Джон, это то, что у Джерри были три небольших магазина в штате, которые перешли к нему от отца. Его не было на похоронах. Он позже сам, в одиночку, приехал к нотариусу и подписал все нужные документы для перехода собственности под его владение.

Возникает разумный вопрос, почему Джерри, а не Джону отошли магазины? Об этом мы можем лишь догадываться, ведь их отец не оставил никакого сопроводительного письма к завещанию. Так как Джерри старший – значит ему весь бизнес, а Джон пусть ему помогает как младший. Конечно отец не подозревал, что братья не будут между собой общаться и получится так, что одному достанется всё, а другому ничего. Будет звучать удивительно, но родители Джона и Джерри жили на съемном жилье, поэтому недвижимости в завещании не было. Джон был ошеломлен даже не тем, что Джерри не было в такой важный момент жизни их семьи, а тем, что он принял на себя управление хоть и маленькой, но сетью магазинов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.