Сергей Симонов
Лабиринт выживших

Пролог

Солнце едва пробивалось сквозь серые облака, отражаясь на руинах города. Алекс Харрис стоял на вершине холма и смотрел вниз на улицы, где когда-то кипела жизнь. Теперь здесь царила тишина, прерываемая только ветром, гоняющим по пустынным дорогам листва и обломки машин.

Он чувствовал себя маленькой фигуркой в огромном мире, который перестал быть человеческим. Пандемия, вирус, чьи истоки до сих пор никто не понимал, уничтожила почти всё живое вокруг. Но больше всего Алекс боялся не вируса, а людей.

Людей, которые выжили.

Выжившие – странные, осторожные, жестокие. Многие из них потеряли мораль, а другие сохранили её ценой жизни. Алекс знал, что любой неверный шаг может стоить ему всего: еды, сна, или самой жизни.

Он огляделся. На горизонте виднелся лес, простиравшийся до самой линии горизонта. В нём была надежда, но и опасность: неизвестные, дикие звери, другие группы выживших, которые могли напасть в любой момент.

Алекс опустил рюкзак, открыл дневник и начал писать:

«День 3,654 после катастрофы. Мир остался без правил, без закона. Каждый день – борьба. Но я не могу перестать искать смысл. Если есть место, где ещё остались люди, где можно построить что-то настоящее, я должен найти его. И я должен быть готов к тому, что это будет не рай, а ещё один лабиринт».

Он поднял глаза. На горизонте показалось движение – силуэт человека, который шёл в его сторону. Алекс замер. Кто это? Друг или враг?

В его голове промелькнула мысль: в этом мире доверие – роскошь, которую нельзя себе позволить.

Глава 1. Мир после

Алекс шёл по разрушенной трассе, держа рюкзак на плече. Пыль, обломки зданий, пробитые автомобили – всё это было частью новой реальности, которая требовала каждую унцию его внимания. Каждое движение могло быть ловушкой, каждый звук – предупреждением.

Еда была редкостью. Он собирал консервы из заброшенных магазинов, ловил рыбу в речке, но всё равно чувствовал голод, который был не только физическим, но и психологическим. Одиночество давило сильнее, чем вирус или опасные группы выживших.

Когда-то Алекс мечтал о спокойной жизни, о семье, о том, что можно будет спокойно пить кофе на крыльце дома. Теперь его мечты – это лишь воспоминания, обрывки фотографий и дневников, которые он носил с собой.

Вдруг из-за угла показался другой силуэт. Алекс замер, прислонившись к стене разрушенного здания. Сердце колотилось.

– Стой! – раздался голос.

Алекс поднял руки. Человек подошёл ближе. Высокий мужчина в рваной куртке, с оружием на плече. Лицо было усталым, глаза – подозрительными.

– Ты один? – спросил мужчина.

– Да, – ответил Алекс.

– Тогда тебе повезло, – сказал он и кивнул. – Большинство групп не приветствуют чужаков.

Мужчина представился как Дилан и пригласил Алекса к своей группе выживших. Алекс колебался. Он знал: любой вход в новую группу – это шанс на жизнь, но и потенциальная ловушка.

Внутри лагеря Дилан показал ему «правила»: строгие, почти военные. Каждый член группы подчинялся дисциплине, еда распределялась, ночные патрули – обязательны. И в этом строгом порядке чувствовалась холодная логика: выживание любой ценой, мораль – роскошь для слабых.

Алекс понимал: если он хочет жить, он должен приспособиться. Но где-то глубоко в душе он знал, что за этим порядком скрыта тайна – тайна, которая изменит всё, когда он раскроет её.

Он сел у костра, наблюдая за огнём. Тепло грело, но тревога не отпускала. Он понял, что этот мир не просто постапокалиптический: это лабиринт, где каждый шаг, каждый выбор – испытание.

И пока группа вокруг отдыхала, Алекс клялся себе: он выживет, но узнает правду. Даже если это будет стоить ему жизни.

Глава 2. Лагерь и правила

Алекс проснулся рано. Солнце ещё не поднялось над горизонтом, но туман уже окутывал лагерь, придавая разрушенным палаткам и старым контейнерам призрачный вид. Он смотрел на людей вокруг – почти все были на ногах, занимались своими делами: кто-то готовил завтрак на костре, кто-то проверял оружие, кто-то шёл по периметру, будто каждый шаг был частью ритуала.

Дилан подошёл к нему с термосом тёплой воды.

– Ты спал хорошо? – спросил он, глядя на Алекса с настороженностью.

– Вроде… – Алекс взял кружку, стараясь казаться спокойным.

– Слушай, – начал Дилан, садясь рядом, – в нашей группе есть правила. Их много, но ты должен понять главное: доверяй только тем, кого видишь каждый день. Всё остальное – опасность.

Алекс кивнул, хотя уже понимал: «доверие» в этом мире – слово без смысла.

Дилан продолжил:

– У нас есть патрули. У нас есть распределение еды. Каждое действие фиксируется. Каждое отклонение от правил карается. Не пытайся проверить, что скрыто, и не задавай лишних вопросов.

Алекс почувствовал холодок: дисциплина была не только жесткой – она была почти военной, с расчетом на психологическое давление.

Он посмотрел на лагерь: дети спали в контейнерах, мужчины и женщины делили обязанности. Все выглядели как хорошо обученные солдаты, даже когда готовили еду или чинили приборы. Ни одного смеха, ни одного лишнего движения. Всё было рассчитано, ровно и точно.

– Почему всё так строго? – спросил Алекс.

– Чтобы выжить, – ответил Дилан. – Но есть и другое. То, что мы делаем, никто не поймёт, пока не станет слишком поздно.

Алекс понял, что за этим «выживанием» скрывается что-то большее, чем просто еда и защита.

Вечером группа собралась у костра. Дилан объявил о патруле на ночь, и Алекс увидел, как несколько человек поднимаются вглубь леса, не говоря ни слова. Они шли уверенно, но глаза их были холодны, без единого признака эмоций.

– Они охраняют не только лагерь, – сказал Дилан, будто читая его мысли. – Они охраняют порядок. Порядок, который важнее жизни отдельных людей.

Алекс не мог отвести взгляд. Внутри него росло ощущение: в этом порядке есть что-то зловещее.

Позже, когда лагерь погрузился в сон, Алекс сел у костра и достал дневник. Он начал писать:

«День 3,655. Эти люди… они живут не как обычные выжившие. Каждый шаг, каждое действие – рассчитано. Я вижу, что за этим скрывается тайна. И я должен узнать её. Если я ошибусь, нас убьют. Но если я не узнаю, мы никогда не будем свободны».

Тогда он услышал тихий шорох из леса. Кто-то наблюдал за лагерем. Алекс прижал руку к пистолету. Сердце колотилось. Он понял: здесь нет места для ошибок.

Следующие дни Алекс наблюдал за группой, изучал их правила, их ночные патрули, распределение еды и сна. Он заметил, что некоторые члены группы исчезают на сутки, иногда на два, а потом возвращаются, будто ничего не произошло. Они не говорили, где были и что делали, а остальные члены лагеря не задавали вопросов.

– Это… странно, – пробормотал Алекс однажды, тихо, сам себе.

И он услышал шёпот Дилана:

– В этом мире странности – это выживание. Но за каждой странностью скрывается цена, которую ты можешь не захотеть платить.

Алекс понимал: если он хочет жить и сохранить семью в будущем, ему придётся постепенно раскрывать правду, но не раньше, чем будет готов к последствиям.

Внутри него росла решимость. Он понял, что лагерь – это не просто убежище, а лабиринт, из которого почти невозможно выбраться, если не знаешь правил игры и не готов к предательствам.

И пока ночь медленно окутывала лагерь, Алекс чувствовал, как психологическая ловушка начинает действовать на него, заставляя сомневаться во всём: в людях, в себе и в самом мире.

Он знал одно: впереди будет долгая борьба, и каждый его шаг может стать решающим.

Глава 3. Внутренний конфликт

Солнце едва поднималось над горизонтом, когда Алекс проснулся от глухого шума – кто-то громко спорил в центре лагеря. Он быстро оделся, схватил рюкзак и направился к костру, где собрались члены группы.

– Что происходит? – спросил Алекс, но голос его прозвучал тихо, почти шёпотом.

В центре стояли двое мужчин. Один из них – Гарретт, старший помощник Дилана, второй – молодой новичок, который недавно присоединился к лагерю. Их спор касался распределения еды: новичок попытался забрать больше, чем положено, а Гарретт утверждал, что «правила равенства» – святые.

– Ты не понимаешь! – кричал новичок. – Мы все голодны! Ты просто хочешь власти!

– Ты не понимаешь системы! – Гарретт отвечал холодно. – Еда распределяется так, чтобы выжили все. Нарушишь правила – и место твоё займёт другой.

Алекс наблюдал за сценой. Он понимал: это первый настоящий конфликт, который не ограничится словами. В лагере царила дисциплина, но дисциплина была маской. Под ней скрывалась жестокость, готовность убивать ради порядка.

Дилан подошёл к спорящим. Его голос был ровным, но каждое слово резало:

– Слышите? Здесь нет места эмоциям. Решение системы – закон. Нарушение равновесия карается. Новичок, ты знаешь последствия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.