# Овечья Молитва

Юра Конъюктивит

В этом мире магия требует жертвы. «Овечья молитва» — это заклинание воскрешения, ценой которого становится добровольная жизнь. Адам, хранитель молитвы, возомнил себя пастырем, а людей — стадом. Но даже у самого смиренного стада найдётся свой забойщик. Каин — не герой. Он орудие. Единственный выживший в подлом предательстве, он идет по следу Адама через гнилые катакомбы и тёмные леса, неся в себе не столько желание выполнить приказ, сколько холодную ярость тех, кого предали.

## Глава 1

Здесь я бы хотел отдельно поблагодарить своих близких людей, которые меня поддерживали во время написания этой книги.

Отдельная благодарность Василисе, которая всегда меня поддерживала и указывала мне на мои ошибки.

Отдельная благодарность Егору, который давал мне честную критику.

Отдельная благодарность Фицу, которая не давала мне опустить руки.

Отдельная благодарность Мекс за то, что давала мне советы и поддерживала.


На этом всё, спасибо всем, кто поддерживает меня в пути. Хорошего чтения, путник

## Глава 1 «и сердце кровью обливается»

Это была глубокая ночь. Луна скрылась за сплетением ветвей, и лишь редкие лучи света пробивались сквозь чащу. Восемь отважных героев «Церкви Величия» ехали в повозке, уставшие после долгого пути. Альберт спокойно посапывал, растянувшись на деревянном сундуке. Артур сидел сзади, прислонившись к груде припасов. Остальные расположились рядом, кроме двух человек, которые следили за дорогой и правили повозкой — Каина и Ингвара. В лесу царила неестественная тишина, и потому они тихо беседовали, чтобы не нарушать покой.

«...А потом этот богохульник начал мне говорить, что Пётр Великий — это выдумки. Представляешь?» — промолвил Каин.

Ингвар лишь покачал головой и ответил:

«Мда уж... Каким же нужно быть отребьем...»

Но не успел Каин продолжить, как все услышали громкий свист среди деревьев. Было уже поздно. Разбойники напали неожиданно, швырнув в повозку несколько самодельных бомб. Почти все успели выпрыгнуть — кроме двух бойцов, которых тут же разорвало на куски. Остальные, оказавшиеся на земле, пытались прийти в себя.

Едва Каин попытался подняться, он услышал душераздирающий крик:

«ААААРГХ!»

Один из нападавших безжалостно воткнул саблю в грудь лежащего Артура. Из раны и рта несчастного хлынула алая кровь. Почти сразу же другой разбойник приблизился к Каину, занося оружие. Но Каин, заметив рядом свой меч, резко ударил противника ногой по колену, сделал перекат в сторону и схватил клинок.

«Грязные ублюдки! Только трусы нападают со спины!» — прорычал он.

Разбойник, словно не слыша этих слов, бросился вперёд, нанося размашистый удар. Каин уже готов был парировать его, но в последний момент враг изменил траекторию. Острая сталь впилась в лицо воина, оставив глубокий шрам, пересекший правый глаз. Хлынула кровь. Но Каин не сдался. Сквозь боль он нанёс сокрушительный удар по ногам противника. Тот рухнул на колени, и в следующее мгновение его голова покатилась по земле.

Разобравшись с первым, Каин тут же бросился ко второму разбойнику. Два точных удара — и вражеская сабля выпала из ослабевших рук. Финальным движением Каин пронзил грудь нападавшего, насквозь. Оставшиеся разбойники, видя это, в ужасе бросились бежать.

Но Каин остался один среди тел своих товарищей.

Никто не выжил.

Никто.


5 лет спустя


Таверна «Южный Тейнхилл», день


Каин сидел в углу заведения, допивая второй стакан эля. За последние пять лет многое изменилось. Теперь он был наёмником по кличке «Филин». Всё, что его интересовало, — деньги. Выживание. Ничего лишнего.

Внезапно дверь таверны отворилась, и внутрь вошёл ничем не примечательный мужчина. Не говоря ни слова, он подошёл к столу Каина и присел рядом.

«Говори», — механически бросил Каин, даже не взглянув на гостя. Он уже понял — к нему пришли с заказом.

Незнакомец спокойно ответил:

«Ничего особенного, Филин. Просто нужно убрать одного человека. Заплачу щедро».

Он протянул руку для договора.

Каин, не раздумывая, пожал её. Но мужчина сжал ладонь с неожиданной силой и продолжил:

«Тебе нужно убить Адама. Хранителя «Овечьей молитвы» и «Кольца Могилы». Откажешься — тебя убьют. Удачи, Филин».

С этими словами незнакомец поднялся и вышел из таверны так же незаметно, как и появился.

Каин остался сидеть в одиночестве. Адам был легендой — тем, кого никто не мог убить. Многие пытались — и бесследно исчезали или их находили мёртвыми. Собравшись с мыслями, Каин поднялся. Он понимал — этот путь может стать для него последним. Но лучше умереть в бою, чем влачить жалкое существование в лучах позора.

Тем же вечером он собрал все свои вещи, облачился в потрёпанный доспех «Опустошитель», взял верное оружие — алебарду «Клык Гиены» и двуручный меч «Бритва Наёмника» — и вышел за ворота королевства. Начинался долгий путь.

Идя через бескрайние леса, Каин ломал голову: «Что делать дальше?» Никто не сказал ему, где искать Адама — пришлось действовать наугад. Чтобы раздобыть информацию, он направился в одно специфичное место.


Вход в таверну «Последний путь». Вечер.


Каин пришёл на заброшенное кладбище вдали от ближайшего города. Он осмотрелся, убедился, что вокруг ни души, наклонился и отрыл потайной люк в земле. Спустившись вниз, он оказался в подпольной таверне «Последний путь» — убежище для наёмников, где можно было узнать всё что угодно. Возможно, здесь кто-то знал что-то об Адаме. Каин сел у прилавка рядом с одним из гостей.

— Знаешь кого-нибудь, кто что-нибудь слышал об Адаме? — твёрдо спросил он, не глядя на собеседника.

Наёмник лениво повернул голову: —Эээ... Спроси у вон того мужика. Но ты зря на Адама замахнулся, парниша. Он покачал головой. Каин ничего не ответил. Он встал и положил руку на плечо наёмника.

— Либо с щитом... — начал Каин. —...либо на нём, — закончил тот. Это была старая поговорка наёмников, которую говорили друг другу на прощание или перед боем.

Каин подошёл к столу, на который ему указали, и сел напротив незнакомца. —Чего тебе, молодой? — спросил мужчина добрым, но уставшим голосом. На вид ему было далеко за шестьдесят. —Я Каин. Мне нужна любая информация об Адаме. Может, вы что-нибудь знаете? — С этими словами Каин положил обе руки на стол. Среди наёмников этот жест означал доверие и отсутствие агрессии.

Старик опустил голову, почесал затылок и снова посмотрел на собеседника. —Мда уж... Вляпался ты по самые уши. Ладно, молодец. Я — Людвиг. Кое-что я об Адаме всё-таки знаю. Тебе нужно идти в Южные катакомбы. Пробейся вглубь и спаси одного человека. Он кое-что знает. Но, к сожалению, это всё, чем я могу помочь. Он протянул Каину карту катакомб с помеченными участками.

Тот взглянул на карту, сунул её в сумку и сказал: —Спасибо вам. Либо с щитом. —Либо на нём, — кивнул старик. — Удачи, парень.

Каин поднялся и направился к выходу. В последний раз окинув взглядом таверну, он развернулся и поднялся по ступенькам наверх.


Чаща леса. Ночь.


Каин уже третий час шёл к катакомбам через лес, стараясь не попасться на глаза мародёрам. И вдруг...

— Эй, путник! Не устал после долгого пути? — из темноты донёсся спокойный женский голос.

Каин мгновенно выхватил алебарду и развернулся на звук. —Кто здесь? Выходи по-хорошему! — крикнул он.

Из-за дерева показалась голова. Неизвестная красивая женщина манила его к себе. —Иди сюда... ничего не бойся, путник, — повторяла она.

Каин лишь сильнее сжал алебарду и уставился на неё. —Второй раз повторять не буду.

Женщина, видимо, поняла, что чары не действуют. Она резко выскочила из-за деревьев и бросилась на Каина. Тот сделал перекат в сторону и тут же вскочил на ноги, чтобы увидеть противника. Перед ним стояло существо со змеиным хвостом вместо ног, а вместо волос на голове извивались змеи. Это была горгона.

Когда чудовище снова попыталось атаковать, Каин отпрыгнул и вонзил алебарду в её хвост. —ААААА! — вскрикнула горгона, схватила Каина хвостом и швырнула в дерево. —Каиново отродье! Как ты смеешь бить меня! — кричала она. Чёрная кровь сочилась из раны. Алебарда глубоко вошла в хвост.

В голове Каина созрел план. Он поднялся с земли и достал двуручный меч. Горгона,не говоря ни слова, снова бросилась вперёд. Но Каин, перехватив её, направил в сторону дерева. Чудовище врезалось и потеряло равновесие. В этот момент Каин запрыгнул на её хвост, выдернул алебарду и побежал по нему к телу.

— Жалкий человечишка! Ты всё равно проигр... — не успела договорить горгона, как меч Каина вонзился ей в живот. Одним движением он вспорол его, и кишки хлынули наружу. —АААААААА! — закричала она.

Каин, выдернув клинок, вскочил ей на плечи и начал рубить по шее алебардой. Один удар, второй, третий, четвёртый... На пятый голова слетела с плеч и ударилась о землю. Тело ещё несколько секунд дёргалось, а затем рухнуло. Каин спрыгнул и убрал оружие за спину.

— Чёртова горгона... Как долго они тут обитают? — пробормотал он себе под нос и, не забыв взять трофей, повесил голову чудовища на пояс. Теперь можно было двигаться дальше.

Каин шёл дальше, пока впереди, сквозь чащу, не брызнули лучи костров. Выбравшись из-за деревьев, он увидел вход в катакомбы — чёрную пасть в скале. Возле неё копошился небольшой отряд мародёров, но по их виду было ясно, что это сброд, а не воины. Половина валялась на земле, спящая в обнимку с пустыми бутылками рома. Другие, сидя у костра, орали пьяные песни.

Вывод: у них праздник. Значит, их легко обмануть.

Каин бесшумно спустился с холма и направился к чёрному провалу в скале. Один из мародёров, заметив его, с трудом поднялся, сгрёб саблю и, покачиваясь, преградил путь. —Э... А ты это... кто такой? — выдохнул он, обдавая Каина перегаром.

Каин с каменным лицом ответил: —Меня послали. Сказали проверить нижние уровни.

Мародёр тупо посмотрел на него, бросил саблю на землю и отшатнулся. —Ааа... Ну, проходи тогда... Мы тут посидим... — И, шатаясь, поплёлся обратно к костру.

Каин молча прошёл в чёрный зев катакомб.


Катакомбы. Верхние уровни.


Пространство сжалось. Воздух стал спёртым, густым, пропахшим столетиями сырости, прахом и сладковатой вонью тления. Каин зажёг фонарь. Свет выхватил из тьмы низкие, неровные своды, с которых капала вода. Каждый его шаг отзывался глухим, предательским эхом, уползавшим в чёрную глотку туннеля.

Влажная глина чавкала под сапогами, цепляясь, словно руки погребённых заживо. Пляшущие тени на стенах складывались в лики скорчившихся демонов. Давящая тишина вдавливала в землю, и лишь стук собственного сердца напоминал Каину, что он ещё жив в этой каменной могиле.

Впереди мелькнул огонёк — свет ещё одного костра. Ещё один лагерь. Мысль обойти их пронзила сознание, но тут же была сметена вспышкой памяти: повозка, огонь, крики братьев, кровь Артура. Нет. Пощады не будет.

Приглушив свет фонаря, Каин прижался к стене и выглянул. Лагерь. Шестеро. Но они уже были настороже — услышали эхо его шагов? Планов не было. Была лишь ярость.

Каин резко выскочил из-за поворота, размахнулся и швырнул зажжённый фонарь прямиком в палатки. Стекло брызнуло, масло вспыхнуло. Клубки огня рванули во все стороны, поджигая брезент и опаляя мародёров.

— А-А-А! Вот скотина! Вяжи его! — завизжал один, но не успел договорить. Алебарда проткнула его живот, вышла спиной наружу, и следующим движением Каин отсек ему голову. Она покатилась по грязи к ногам оцепеневших товарищей.

— Жалкие выблядки. Кара настигает тех, кто идёт против Бога, — прорычал Каин, и его голос прозвучал как погребальный звон. — Ваши последние мгновения настали, кучка лиходеев.

В этот момент один из мародёров рванулся сзади, вонзив зазубренную саблю Каину в плечо, прямо поверх старого шрама. —На! Получай, хе-хе-хе!

Каин не закричал. Лишь резко развернулся, сделал подножку и всем своим весом, с хрустом, вдавил голову нападавшего в каменный пол. Череп поддался с мерзким хрустом. Мозги и кровь вытекли наружу, расплываясь зловонной лужей.

Выдернув саблю из плеча, он, не чувствуя боли, сменил хват на «Бритве Наёмника». Подбежав к следующему мародёру, он рассек ему грудь размашистым ударом. Алая кровь брызнула Каину в лицо, застилая единственный глаз багровой пеленой.

В это время другой попытался ударить в спину. Каин, услышав шаги, не глядя, рванулся назад, бьющим локтем угодил тому в лицо и, развернувшись, пинком отправил его в самое пекло горящих палаток. Адский вопль огласил своды.

Остался последний. Юнец, зажавшийся в углу. Он не бежал, не нападал. Просто стоял и смотрел на резню, обмочившись от ужаса.

Каин подошёл к нему вплотную, содрал с лица маску крови и посмотрел в глаза. —Уходи отсюда. И чтоб глаза мои тебя больше не видели.

Мародёр, облегчённо всхлипнув, швырнул оружие и пулей помчался прочь, к выходу. Каин в последний раз окинул взглядом бойню, вспыхнувшую, как погребальный костер его прошлого, и быстро двинулся вглубь, в сердце катакомб.

Спуск вниз нашёлся быстро — ветхая, скрипучая лестница, вросшая в камень. Ступив на первую скрипящую ступень, он почувствовал, как дерево под ним прогибается.

Он не успел сделать и трёх шагов, как раздался громкий, сухой хруст.

Деревянные балки под ногами сложились, как карточный домик. —А-А-А-А-А! — его крик сорвался вниз, в кромешную тьму, раньше него самого.


Катакомбы. Нижние слои.


Каин очнулся. Грубый гравий впивался в щёку. Он не умер — тело ныло, спина горела огнём, но он был жив. Собрав волю в кулак, он поднялся, выпрямился и, превозмогая боль, двинулся вперёд.

Он шёл, прихрамывая, опираясь ладонью о шершавую, влажную стену. Каждое движение отзывалось в боку тупой, раскалённой болью — напоминанием о падении, что привело его сюда, в эти самые глубокие и гнилые подбрюшья мира. Воздух здесь был иным, чем наверху: густым, маслянистым, пропахшим грибной плесенью, выделениями неведомых тварей и чем-то ещё, сладковато-металлическим, что щекотало ноздри и оставляло на языке привкус старой крови.

Его окружал не естественный мрак, а убогий, мерцающий свет голых ламп. Они висели на крюках, вбитых в камень, или на протянутых цепях, отливая тусклым, зеленоватым сиянием окисленной меди. Свет не разгонял тьму, а лишь дробил её, создавая зыбкий полусумрак, где клубились тени и двигалось что-то на самой границе зрения. Это было хуже полной темноты. Глаза постоянно обманывали, заставляя видеть шевеление в неподвижных наростах на стенах.

Но Каин не боялся. Страх был роскошью, которую он позволить себе не мог. Вместо него было холодное, отточенное опасливое внимание. Его взгляд, привыкший к подобным местам, скользил по туннелю, отмечая знакомые метки: глубокие царапины на камне на уровне его пояса, высохшие брызги едкой слизи на сводах, скелет меньшего существа, обглоданный дочиста и отброшенный в сторону. Он не шёл наугад; он читал эту ужасную летопись, как священник — псалтырь.

Его шаги были тяжёлыми, выверенными. Он не пытался красться бесшумно — это было бесполезно. Обитатели этих слоёв чуяли добычу иначе. Он просто шёл, и его поступь, пусть и неуверенная из-за травмы, была твёрдой. Он давал им знать: я иду. Я не лёгкая жертва.

Пока Каин продолжал идти, впереди, в тени, что-то зашевелилось. Что-то небольшое... —А-А-А! — крикнул Каин, когда на его лицо что-то резко запрыгнуло и вцепилось когтями.

Сорвав тварь с себя и швырнув на землю, он увидел монстра. Он был похож на паука, но у него не было привычного тела. Его «тело» — это была постоянно движущаяся, хрупкая конструкция из рёбер, черепов и позвонков, скреплённая липкой, тёмной паутиной.

Чудовище зашипело и попыталось напасть снова, но на этот раз Каин был готов. В прыжке он поймал тварь и с хрустом разломал её надвое голыми руками, швырнув останки о стену.

Едва он успел перевести дух, как из щелей в стенах, из теней, начали выползать другие такие же твари. Они появлялись по одной, не спеша, злобно шипя.

Остипряхи. Костяные пряхи. Призрачные паукообразные твари, сплетённые из теней и костей, собранных на полу катакомб. Опасные в стае.

Поняв, что не справиться с ордой, Каин ринулся вперёд. Он бежал, пригнув голову, отшатываясь от прыжков тварей, отбрасывая их ударами кулаков и локтей. Шипение преследовало его по пятам.

Когда силы стали покидать его, в конце туннеля брызнул свет — старая деревянная дверь, вмонтированная в скалу. Собрав последние силы, Каин рванул на себя ручку и ввалился внутрь, тут же с силой захлопнув дверь. Снаружи ещё несколько минут слышалось яростное царапанье и шипение, но постепенно стихло.

Наконец-то тишина.

Каин огляделся. Он стоял в странной комнате. Стены покрывали древние наскальные рисунки, изображавшие солнце, деревья и людей в молитвенных позах. В углу стоял запылённый верстак, уставленный непонятными инструментами. А в конце зала возвышалась огромная, пятиметровая дверь из тёмного дерева.

Каин медленно подошёл к ней. —Что ж, — тихо произнёс он сам себе. — Видимо, мне туда.

Дверь была бордового цвета, украшенная потускневшими золотыми вставками в виде ветвей и цветов. Она оказалась невероятно тяжёлой. Упираясь плечом в массивную древесину, Каин заставил её медленно, со скрипом податься.

Когда створки распахнулись, он увидел того, кого искал.


Пастырь Элрик.

На нём висели лохмотья когда-то роскошного пастырского облачения. Расшитая золотой нитью накидка была грязной, порванной и засаленной. Из-под неё виднелась потрёпанная парчовая рубаха. Всё это, некогда белое и золотое, было в пятнах вина, крови и пыли.

Его лицо было неестественно гладким и бледным, словно у куклы, — он использовал какую-то самодельную мазь, чтобы скрыть шрамы, отчего кожа лоснилась маслянисто-жутким блеском. Длинные, некогда ухоженные волосы, теперь слипшиеся и жирные, были собраны в неопрятный пучок. В них были вплетены обрывки священных лент и потускневшие реликварии.

В его руках был палаш — огромный, тяжелый, с массивной гардой. Клинок был чрезмерно украшен: на нём были выгравированы цитаты из священных текстов, а гарда усеяна дешёвыми стекляшками, имитирующими драгоценности. Оружие было прямым отражением его характера.

Элрик стоял спиной, но, услышав скрип двери, медленно, с театральной паузой, обернулся. Его взгляд скользнул по Каину с высокомерным презрением.

— Новая слепая душа забрела в мои чертоги? Как интересно, — его голос был слащавым и ядовитым. — Что ж... Советую тебе выбрать место, где будешь гнить. Я — пастырь Элрик. Прощай. Навсегда.

– Уйди с дороги, или умрёшь! — прогремел голос Каина, сорвавшись эхом со сводов пещеры.

Элрик лишь усмехнулся, и эта усмешка прозвучала громче любых слов. Его бледное, кукольное лицо исказилось высокомерием.

– Хорошо. Как скажешь! –

Каин ринулся вперёд, как разъярённый бык. Но Элрик, вместо того чтобы принять вызов, сделал нечто неожиданное. Он с рёвом взмахнул своим массивным палашом и со всей силы ударил клинком в каменный пол.

Раздался оглушительный ГРЯААС!, и от ударной волны Элрик, будто пушинка, подлетел вверх, к самому потолку пещеры-арены. Пыль и щебень взметнулись вокруг.

Каин, не готовый к такому, едва успел отпрыгнуть в сторону. Элрик с грохотом приземлился точно на том месте, где только что стоял его противник, оставив в камне новую трещину.

– Такие как ты долго не живут! Ха-ха! Ты бьешься как грубый мужик! — прохрипел Элрик и начал свою атаку.

Он обрушил на Каина шквал размашистых, сокрушительных ударов. Палаш свистел в воздухе, высекая искры из стен, сносил верстаки, рубил пополам древние бочки. Ветер, поднятый клинком, бил Каину в лицо, затрудняя дыхание. Но в этой ярости была и слабость.

Каин всё понял. Элрик силён — чудовищно силён — но его техника ужасна. Удары неаккуратные, непродуманные, расточительные. Он полагается на грубую мощь, а не на искусство владения клинком. Он не воин — он разрушитель с молотом в руках.

Достав алебарду, Каин перешёл в глухую защиту. Он не атаковал, а лишь парировал, уворачивался, отступал, изучая ритм противника. Его мир сузился до свиста стали, до хриплого дыхания Элрика, до поиска того самого мгновения...

И оно настало. Элрик, разозлённый неуловимостью цели, с рёвом занёсся для очередного сокрушительного удара сверху. Это была ошибка.

ДЗЫЫЫНЬ!

Оглушительный лязг разнёсся по арене. Каин, собрав все силы, подставил древко алебарды, приняв весь удар на себя. Древесина треснула, но выдержала. Клинок палаша впился в металлическую часть древка. На миг Элрик замер, обескураженный тем, что его удар остановлен. Этого мгновения хватило.

Каин резко ударил ногой в живот Элрика. Тот ахнул, сгибаясь пополам, и в этот момент Каин, вывернув алебарду, нанёс тот самый точный, размашистый удар в незащищённый бок противника.

Кровь брызнула на камни.

Элрик с стоном отступил, но ярость не угасла. Собрав последние силы, он снова взметнул палаш, чтобы повторить свой прыжок.

Но Каин был готов. Он швырнул алебарду на землю и молниеносно выхватил «Бритву Наёмника». Двуручный меч блеснул в тусклом свете.

Элрик приземлился, и в тот же миг Каин сделал шаг вперёд. Не размашистый удар, а короткий, резкий выпад, молния, вложенная в сталь.

– А-А-А-А-АРГХ! –

Крик боли огласил своды. Удар был точен. Клинок прошёл через плечо, отсекая руку, которая ещё сжимала рукоять палаша. Оружие с грохотом покатилось по полу, а за ним — и сам Элрик, корчась в луже собственной крови.

Каин, тяжело дыша, вложил меч в ножны. В воздухе пахло кровью, пылью и страхом. Он подошёл к поверженному врагу и опустился на корточки рядом.

– Я не хотел этого... но ты сам выбрал свой путь, — голос Каина был низким и усталым, без намёка на торжество. — Говори. Где пленник? –

Элрик, рыдая от боли и унижения, лишь смог указать дрожащей культёй на небольшую дверь между двумя разломанными столами.

– Т-там... он там... Только... пожалуйста... пощади... –

Каин молча поднялся. Перед тем как уйти, он бросил через плечо: – Можешь идти. Но если я узнаю, что ты снова промышляешь чем-то подобным... от тебя и мокрого места не останется. –

Подняв свою алебарду, он направился к указанной двери.

Внутри было темно и душно. Лишь один-единственный фонарь слабо освещал маленькую камеру. В углу, прижавшись к стене, сидел молодой парень. Его дорогая, но порванная одежда говорила о знатном происхождении.

– К-кто вы?! Что вы хотите? — голос юноши дрожал от ужаса.

Каин, чтобы не пугать его ещё больше, медленно встал на одно колено.

– Тихо-тихо. Я пришёл, чтобы вытащить тебя. Всё кончено. Идём за мной. –

Осторожно взяв перепуганного парня за руку, он повёл его прочь. Когда они вышли на арену, Элрика и след простыл. На полу осталась лишь лужа запёкшейся крови и брошенный, никому не нужный палаш.

Цель была выполнена. Теперь нужно было доставить спасённого в безопасное место.

## Глава 2

Заходите в мой тгк там все новости анонсы лор тому подобное: @TheShiip


Под утро Каин уже сидел в таверне «Южный Тейнхилл» со спасённым заложником. Того звали Юрий — писатель с Руси, приплывший на остров за вдохновением восемь лет назад. Выглядел он напуганно, но Каин сумел его немного успокоить.

— А... а потом! Этот чёрт меня связал и утащил вглубь катакомб в своё логово! Представляешь? — захлёбываясь, говорил Юрий.

Каин внимательно слушал, но ему была нужна вовсе не эта информация. Он ещё немного потерпел, но всё же перебил собеседника.

—Так, так, так! Тише. Мне нужно не это. Лучше расскажи-ка мне что-нибудь об Адаме, хорошо? — проговорил Каин, помахав рукой перед лицом писателя.

Тот замер на секунду, будто вспоминая что-то давно забытое, а потом начал, понизив голос:

—Вёл записи? И я вёл... Пока меня эти твари не схватили. Лет восемь вёл. И видел я однажды... не самого его, нет. Видел я шествие. Года три назад. Шли люди в простых, серых плащах, с капюшонами на головах. Несли пустые носилки, будто для важного покойника. Шли молча, не оглядываясь. И великий ужас шёл от них... Люди на улицах отворачивались, крестились. А путь они держали к старому дому картографа Ричарда. Тому, что заброшен после большого пожара. Я спросил потом у старьёвщика: «Кто это был?». Он мне и прошептал: «Это овцы своего Пастыря идут. Ищут его... или несут ему что-то». Больше я о том доме не слышал ничего. Может, призрак там. Может, хуже.

Выслушав рассказ, Каин одобрительно кивнул. Это была хоть какая-то зацепка. Медлить было нельзя. Он допил свой напиток, поблагодарил Юрия, поднялся из-за стола и вышел из таверны.

Был уже день, и на дороге стояла непривычная тишина. Каин взял на время лошадь, чтобы экономить силы. Солнце светило не так ярко, как обычно — или это лишь в глазах Каина мир потускнел? Впрочем, его это не волновало. В голове прокручивались воспоминания вчерашнего дня. Он всё не мог забыть, каким был безжалостным — даже больше, чем обычно. Но сейчас нужно было сосредоточиться на цели: дом картографа. Гнилое место. Местные гадалки шептались, что от того дома веет зловещей аурой смерти, будто там кто-то умер, но так и не ушёл.

Пока Каин наслаждался лесным воздухом, впереди раздался мужской голос:

—Эй, мужик! Притормози на минуту, мы заблудились.

Каин вздрогнул и увидел четверых невзрачных мужчин, стоявших у дороги.

Ну не оставлять же их тут,— мелькнуло у него в голове. Он остановился рядом и спешился.

—Куда вам нужно? Город вон там, если что, — сказал Каин и, повернувшись, указал рукой в сторону города.

В тот же миг один из мужчин приставил к его горлу кинжал.

—Не дёргайся. Мы только лошадь заберём, — прорычал тот, что стоял сзади.

Второй бандит уже шагнул к лошади, собираясь обыскать подсумки. Оружие Каина всё ещё было приторочено к седлу. Ещё немного — и они до него доберутся. Медлить было нельзя.

Схватив волю в кулак, Каин молниеносно рванулся вперёд. Его левая рука впилась в запястье бандита словно стальной капкан, а правая накрыла сверху. Одно резкое движение — и рука грабителя с хрустом вывернулась под неестественным углом. Тот с криком выронил кинжал, а Каин тут же ударил его в солнечное сплетение. Бандит согнулся пополам и рухнул на землю, корчась от боли.

Но едва Каин успел это осознать, как в его плечо впился клинок второго нападавшего.

—А-аргх! — крикнул Каин и с разворота ударил обидчика кулаком в челюсть.

Удар был сокрушительным, словно от молота. Грабитель без сознания отлетел в сторону. Каин не хотел их убивать — было видно, что угрозы они из себя не представляли. Третий же, стоявший поодаль, замер, уставившись на эту схватку. Встретив взгляд Каина, он тут же выронил свой кинжал и взмолился:

—Всё, всё! Не надо! Мы уходим!

Он бросился поднимать своих подельников, а Каин, стиснув зубами, вновь вскочил в седло и двинулся дальше.

Тропинка вилась меж деревьев. По траве бежал ёж, на спине которого уместились пара грибов и яблоко. «Может, именно этого я хотел всю жизнь? Жить в лесу и каждый день слушать его звуки, смотреть на эту тишину...» Но ничего уже не изменить. Он так жить не хотел. Он лишь хотел покоя.

По дороге Каин достал из подсумка старую льняную повязку и принялся перевязывать рану. Ткань была грязной и потрёпанной, но другой под рукой не оказалось.

Свернув на развилке, он наконец увидел за деревьями избушку — старую, обугленную, полуразрушенную. Привязав лошадь и закинув за спину алебарду, он подошёл к двери. Та не поддавалась сразу. Лишь с третьей попытки, когда Каин уже собрался выбивать её плечом, скрипнула и отворилась.

Внутри он увидел лишь пепелище. От дома влиятельного картографа не осталось ничего. Не было ни намёка на зацепку, ни единой вещицы, что могла бы помочь. Каин уже начал думать, что его надурили, как вдруг...

— ...?яинедлав иом в яслимолв отк ?ьседз отк... — донёсся голос.

Он был странным, искажённым, а эхо разносилось так, будто звучало не в доме, а в глубокой пещере.

—Кто здесь? Явись! — крикнул Каин, сжимая рукоять «Клыка Гиены».

Через несколько секунд началось нечто невообразимое. Воздух стал густым, как смола, температура стремительно упала. Каин почувствовал леденящий до костей могильный холод, а у входа проступил призрачный контур. Это был он — картограф Ричард. Не живой человек, а его призрак. Кожа его была обвисшей, покрытой ожогами; он словно состоял из дрожащего воздуха над огнём. Один глаз не держался в глазнице и болтался на остатках лицевых мышц.

Каин от неожиданности отшатнулся.

«?леширп адус ыт мечаз ?ыт отк», — прозвучало в его ушах. Каин не понимал. Призрак, видя это, приблизился и коснулся его плеча бесплотной рукой. Каин почувствовал странный холодный толчок — будто что-то в самой его сути переключилось.

— Теперь ты понимаешь меня? — спросил призрак. Голос звучал прямо внутри черепа.

— Я — картограф Ричард. Точнее... то, что от него осталось. А ты кто, малец?

— Наёмник. Каин, по прозвищу Филин. Охочусь на Адама, Хранителя Овечьей Молитвы и Кольца Могилы. Мне сказали, вы можете знать о нём.

Призрак задумчиво промычал.

— Да, пожалуй, кое-что знаю. Но просто так не расскажу. Понимаешь, какая ситуация... Я не могу попасть на небеса, пока моё последнее желание не исполнено. Хочешь услышать об Адаме — выполни его.

— Говори, что нужно.

— Знаешь старую церковь в глубине леса?— голос Ричарда прозвучал как глухое эхо из пещеры. — Там обосновались сектанты, что сожгли мой дом... вместе с моей женой. Ты должен их уничтожить. Убей всех сектантов. И убей пленника — не смей с ним разговаривать! Он запросто заморочит тебе голову. Просто убей на месте. Понял меня? УБЕЙ его.

Мстить Каину было не впервой.

— Ладно. Сделаю.


Путь до церкви занял не больше десяти минут. Уже на полпути его ударил в нос тяжёлый, сладковато-гнилостный запах. Чем ближе он подъезжал, тем чаще на ветвях деревьев стали попадаться трупы. Они висели на верёвках, подвешенные за руки. Их животы были вспороты, кишки свисали до земли, а во рту у каждого торчали свитки.

Каина чуть не вырвало от этого зрелища, но, движимый мрачным любопытством, он через силу вытащил один из свитков и прочёл:

«Да будет сей глас услышан Тобою, Адам, Червь, что точит Корень Мира. Я, недостойный слуга Твой, пришёл к Чёрному Древу с дарами. Я привёл агнца, мужчину в расцвете сил, дабы упокоить его в Твоих чревах. Я вскрыл ему брюхо, по обычаю, дабы тщета плоти его истекла на землю, а дух воспарил к Твоей немоте.

Но я согрешил, О, Неназываемый.

Когда я вкладывал в его рот свиток, палец мой коснулся его зубов. И я почувствовал... зависть. Зависть к его покою. Он ушёл, а я остался бродить в этой гнили, ожидая Твоего пришествия. Мысли мои осквернились малодушием, и в сердце возжелал я не служения, а конца.

Я принёс жертву, но в момент заклания сердце моё не пело от восторга, а замерло в ужасе. Не перед кровью – кровь есть вода жизни. Не перед смертью – смерть есть дверь. Перед бездной в Твоих очах, в которую я взираю каждый миг и что пожирает мою веру, словно червь.

Я убил мужчину, но не смог убить в себе тень сомнения. Прости мне эту слабость, Отец наш Прекрасный и Ужасный. Прими его плоть, ибо дух её уже тлен. А мою веру... укрепи. Или отними её вовсе и позволь мне занять место на этом Древе, дабы я более не мучился мыслью, что мы лишь черви, ползающие у ног спящего Бога.

Да станет сие раскаяние последней пищей для червей в его чреве. Аминь.»

— Господи... — только и смог выдавить из себя Каин.

Швырнув свиток, он вскочил на лошадь. Теперь он хотел лишь одного — уничтожить их всех.

Церковь предстала перед ним облезлой и потрёпанной, поросшей мхом и плесенью. Из-за дверей доносился нарастающий гул, а затем — отчётливый мужской крик. Кого-то приносили в жертву.

Каин с силой распахнул обе половинки дверей. Внутри, в тусклом свете факелов, копошилось сборище в чёрных балахонах. На балконе, возвышаясь над залом, стояли их предводители. Тот, что на своеобразном мостике, сжимал в руке отрезанный язык, с которого ещё капала кровь. Рядом, на четвереньках, держась за окровавленный рот, сидел жертва.

— Всё! С меня хватит! — рёв Каина оглушил гул толпы.

Одним движением он проткнул мечом ближайшего сектанта и, не вынимая клинка, с размаху воткнул его в голову второго. Обычные последователи в панике бросились к выходу. Те же, что были наверху, лишь ухмыльнулись и спокойно спустились вниз.

— Посмотрите на него... — прошипел первый, медленно обходя Каина слева.

— Один-одинёшенек пришёл сюда. Хе-хе...— подхватил второй, заходя справа.

— Мама не учила далеко от дома не ходить?— закончил третий.

Они синхронно достали из складок одеяний по два ритуальных кинжала.

— Больно не будет. Только немного... неприятно.

В тот же миг один из них возник за спиной Каина. Как он оказался там так быстро? Мысли наёмника пронеслись пулей: «Нельзя их слушать!»

Каин чудом увернулся от удара в спину. Всё его тело было струной. Сектант в центре сделал резкий выпад вперёд — Каин отскочил, контратаковал, но, повернувшись спиной к другим, получил подножку. Он рухнул навзничь, и на него тут же впился один из главарей, пытаясь вогнать клинок в грудь. Лезвие скользнуло по кольчуге. Каин, не помня себя, ударил его коленом в пах, сбросил с себя и попытался встать — но получил хлёсткий удар лезвием по лицу. По стене брызнула алая кровь. Шрам останется навсегда.

Сектант, оглушённый ударом в пах, ещё не оправился. Каин, стиснув зубами боль, рванулся к нему и всадил меч в живот так, что клинок насквозь прошёл через тело и вошёл в деревянную стену. Выдернуть его сразу не получилось.

В это время второй сектант уже бежал на Каина с занесённым кинжалом. Наёмник успел выхватить из-за пояса убитого его же клинок и парировать удар. Сталь звякнула, но третий кинжал тут же вонзился Каину в ногу.

— Неплохо дерешься. Бабка научила? — бросил сектант, пытаясь вывести его из себя.

Ответом стал сокрушительный хук в челюсть. В следующее мгновение из горла сектанта хлестнул фонтан крови. Последний из троицы швырнул в Каина оба своих кинжала. Один воткнулся тому в левое плечо. Не задумываясь, Каин метнул в ответ свой окровавленный клинок — и попал противнику прямо в колено. Тот с криком рухнул. Каин, не слушая мольб, наступил на его голову и резким движением скрутил шею.

В зале оставался лишь тот, что был пригвождён к стене. Он был ещё жив.

— Милосердия! Второй шанс! Я всё... я всё расскажу!— захрипел он.

Каин не стал слушать. Он взял его за голову и с размаху, раз за разом, ударил о стену, пока череп не превратился в кровавую кашу. Только тогда он с усилием выдернул свой меч.

— Ох... ох... чёртовы сектанты... Всё тело болит... — он тяжело дышал, опираясь на клинок.

И тут он вспомнил о пленнике. Тот лежал на балконе, бессильно пытаясь ползти. Приказ призрака был ясен: «Убей». Но Каину нужно было увидеть его лицо. Он поднялся на балкон, перевернул обессиленное тело и замер.

Ричард.

Это было лицо картографа. Живое. Но без языка. Выходит, его держали здесь все эти три года, а сейчас решили принести в жертву.

— Господи... Ричард! Все думали, вы мертвы. Держитесь, я вас выведу.

Каин помог ему подняться и, почти неся на себе, вывел из церкви. К счастью, вокруг никого не было. Он усадил Ричарда на лошадь и повёл её под уздцы к сгоревшему дому. По дороге кое-как перевязал свои раны.


— Ричард, оставайтесь здесь. Хорошо? Я скоро, — Каин слез с лошади и направился к избе.

Внутри было пусто. Но едва он переступил порог, невидимая сила подхватила его и швырнула о стену. Не дав опомниться, её снова подняла и с силой бросила на пол. В третий раз он завис в воздухе и наконец увидел своего мучителя. Это был дух — чёрный, без глаз и лица, но Каин чувствовал его пристальный взгляд, прожигающий душу.

— Я же сказал: УБЕЙ ПЛЕННИКА. Все вы, люди, всего лишь мешки с костями!

Дух отпустил его. Каин рухнул на пол и провалился в темноту.


5 часов спустя


Каин пришёл в себя. Он лежал на кровати в одной рубашке и штанах. Рядом, на стуле, сидел Ричард и что-то сосредоточенно писал.

— Р-Ричард? Что... где мы?

Естесвенно, картограф не мог ответить. Вместо этого он протянул Каину небольшую, истрёпанную записную книжку — свой новый голос. На странице был выведен аккуратный текст:

«Спасибо тебе, малец. Если бы не ты, я бы умер там. Когда я вошёл в свой старый дом и увидел тебя, всего в крови, лежащим на полу... испугался, уж думал, умер. Еле-еле затащил твоё тело на лошадь и поехал. Сейчас мы у одной хорошей женщины, с которой я был когда-то знаком. Она приютит нас на время. Мне нужно лишь одно знать: зачем ты туда полез? Ты хотел что-то узнать?»

Каин, с трудом приподнявшись на кровати, кивнул.

—Да... Я ищу Адама. Мне нужно его убить, иначе убьют меня. Вы знаете какую-нибудь информацию?

Ричард дёрнулся, будто его ударило током. Почесав затылок, он опустил взгляд и быстро начертал в книжке новый ответ:

«Ох, вляпался ты, конечно! Ладно, раз уж так... Да, я знаю кое-что. Тебе нужно идти в Город Сирот. В доме Мэра ты сможешь попробовать разговорить их предводителя. Он-то уж точно что-то знает.»


ГОРОД СИРОТ


Каин оставил лошадь в чаще, за деревьями, и пересёк невидимую границу. Он сразу почувствовал на себе десятки скрытых взглядов. Воздух звенел тишиной.

Первый из них появился на четверть пути — мальчик лет тринадцати. Увидев Каина, он не сбежал, а вытащил из-за пояса заточку.

— Эй! Ты кто такой? Чего тут потерял? — его голос был резким, но в глазах читалась настороженность, а не страх.

Каин, понимая шаткость своего положения, медленно опустился на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне.

—Мне нужен ваш лидер. ЧревоУгодец, так ведь?

Парень несколько секунд молча смотрел ему в глаза, а затем резко махнул головой.

—Пошли. Зря ты сюда сунулся. Посмотрим, что Король с тобой сделает.

Их путь к зданию старой школы лежал через улицы, ставшие ареной немого ужаса. Из-за разбитых окон и полуразрушенных дверей на Каина смотрели десятки глаз — юных, старых, но одинаково пустых. В одном из переулков трое подростков молча и методично пинали ногами тело четвертого. Никто не обращал на это внимания.

Часовой у входа в школу пропустил их молча, лишь кивнув проводнику.

В кабинете директора, за массивным столом, покрытым рисунками, сидел юноша лет шестнадцати. Его лицо озарила ухмылка, когда он увидел гостя.

— Ооо! Новый большой! — он весело подпрыгнул на стуле. — Оставь нас.

Когда дверь закрылась, улыбка с его лица исчезла, сменясь холодной, изучающей скукой.

—Чего пришёл? Здесь таких, как ты, на куски рвут. Ладно, меня зовут Лютер. Говори.

Каин коротко изложил суть: охота на Адама.

Лютер сначала смотрел с удивлением, а потом расхохотался — коротким, сухим, безрадостным смехом.

—Адам? Серьёзно? Сидел бы дома... Но мне тебя не переубедить. — Он потянулся к ящику стола и вытащил смятый лист. — Да, я кое-что о нём слышал. Но просто так не скажу. Выполнишь поручение — поговорим.

Каин пробежался глазами по тексту. В нём шла речь о поимке беглеца.

—Серьезно? Ты просишь меня поймать ученика?

—Один малец решил, что ни в чём не нуждается, и сбежал. А мы не очень любим выходить за стены. Поймаешь его, приведёшь ко мне — и я тебе что-нибудь расскажу.

Несколько часов спустя Каин уже подъезжал к убогому городишке неподалёку от Владений Сирот. Именно здесь, по слухам, отиралась шайка юных отбросов, среди которых был и его новый «знакомый» — четырнадцатилетний Генрих.

Бродя по пыльным улицам, Каин сворачивал в переулки и расспрашивал местных. Один из мужчин, мрачно усмехнувшись, ткнул пальцем в сторону конюшни:

— Хулиганы? Иди прямо, потом поворачивай в переулок. Они обычно там шляются.

Каин последовал указанию и вскоре упёрся взглядом в стайку из пятнадцати юнцов. Один из них, самый дерзкий, тут же направился к нему, играя заточкой.

Каин не стал церемониться. Одним движением он выбил нож из руки парнишки и оттолкнул его в сторону. Его взгляд уже выхватил в толпе нужную цель — Генриха, в потрёпанной одежде и с короткими, взъерошенными волосами.

— Бежим! — кто-то крикнул, и стая мгновенно разбежалась, как тараканы.

Генрих метнулся в сторону, как испуганный заяц, и Каин ринулся за ним. Первые несколько десятков шагов по грязной улице дались наёмнику легко, но тут юноша, не замедляя хода, вскочил на сложенную у стены поленницу, оттолкнулся от ставня и, ухватившись за карниз, взмыл на низкую крышу сарая.

— Стой, чертёнок! — крикнул Каин, но ветер унёс его слова.

Он последовал за ним, но там, где Генрих использовал лёгкий прыжок, Каину пришлось делать мощный рывок, цепляясь за скользкую черепицу. Ржавые латы и стёганый гамбесон внезапно показались неподъёмными. Каин бежал по скату, гремя и сбивая подошвами дранку, а Генрих впереди был бесшумен и лёгок, как тень.

Юноша не оглядывался. Он знал каждый выступ, каждую щель в этом заброшенном районе. Он перепрыгнул через узкий переулок, кувыркнулся на соседней крыше и скользнул в открытый чердачный люк. Каин прыгнул следом. Его сапог с грохотом приземлился на краю, и кусок обшивки с треском отломился и полетел вниз. Пришлось тратить долю секунды на то, чтобы удержать равновесие, — Генрих эти доли не тратил.


Внизу, в пыльном полумраке чердака, мелькнула его спина. Каин, согнувшись, рванулся за ним, снося паутину и забытый хлам. Генрих юркнул в отверстие в полу — видимо, в чулан этажом ниже. Каин не стал рисковать и нырять вслепую. Он выбежал обратно на крышу, окинул взглядом фасад и заметил, как на втором этаже распахивается окно. Через мгновение Генрих уже бежал по узкому балкону, перепрыгнул через перила и, ухватившись за водосточную трубу, съехал вниз, в вонючий переулок.

Каин спустился иначе: он спрыгнул с балкона, тяжело рухнув на землю и отбив пятки. Боль пронзила ноги, но он даже не крякнул, поднялся и снова побежал.

Дистанция не сокращалась. Мальчишка был как ртуть. Он пролезал под заборами, где Каину приходилось их перелазить, проскальзывал в полуразрушенные подвалы, выныривая с другой стороны. Дыхание Каина стало глухим и хриплым, в горле запершило, а пот заливал единственный глаз. Но он видел, что и Генрих выдыхается — его прыжки стали менее точными, а плечи напряжённо вздымались.

И тогда Каин сменил тактику. Он перестал повторять путь юноши. Вместо того чтобы лезть на очередную крышу, он побежал параллельно ей, по улице, срезая угол. Он не видел Генриха несколько секунд, но рассчитал, где тот должен появиться. Его расчёт оправдался: юноша спрыгнул с навеса прямо перед ним, в трёх шагах.

Генрих оглянулся и на мгновение замер, увидев, что преследователь оказался впереди. В его глазах вспыхнула паника. Он рванул в сторону, в арочный проход, ведущий на маленькую, заваленную хламом площадь. Но эта секунда замешательства стоила ему всего запаса. Каин сделал последнее, отчаянное ускорение. Он не прыгнул, а рухнул вперёд, вытянув руку.

Пальцы в железной перчатке сомкнулись на щиколотке мальчишки. Тот с криком полетел вперёд, грузно шлёпнувшись о землю.

Каин, тяжело дыша, встал на колено, не отпуская его ногу.

— Нагулялся?— его голос прозвучал хрипло и устало. — Теперь поговорим.

Не обращая внимания на отчаянные попытки вырваться и поток брани, Каин взвалил Генриха на плечо и поволок к лошади. Горожане, знавшие воришку в лицо, лишь косо поглядывали, не решаясь вступиться. Каин привязал ногу юнца к стремени, усадил его в седло и двинулся в обратный путь.

Еще через несколько часов они были в Городе Сирот. На этот раз на Каина не бросались с ножами, но и радости в глазах обитателей трущоб не было. Все их внимание было приковано к Генриху. Едва Каин спешился, из здания школы вышел Лютер.

— А вот и наш охотник! — он радостно хлопнул Каина по плечу, пока двое его подручных стаскивали Генриха с лошади и принимались избивать его.

— Тихо, тихо! — крикнул Лютер, и юнцы послушно отступили, двое продолжая держать Генриха в захвате. — Этот чертёнок нам ещё пригодится.

Лидер Сирот развернулся к Каину, и его лицо снова стало безразличным.

— Итак, насчёт Адама... Я ничего не могу сказать. Иначе мне конец. Но ты должен пойти к клану «Охотники на кровавых рук». К Царице. Она... влиятельная. И ей плевать, что сделает с ней Адам.

Лютер усмехнулся.

— Сразу предупреждаю: женщина она требовательная. Потребует сделать что-то очень сложное. Так что будь готов. Ну, а впрочем... мне плевать. Уходи.

С этими словами он повернулся к Генриху, начав свой неспешный допрос. Каин понял: парнишку считают предателем, и его ждёт скорая и жестокая казнь. Но у наёмника уже не оставалось сил вмешиваться. На сегодня с него было достаточно. Он развернулся, вскочил в седло и покинул Город Сирот, оставив за спиной очередную порцию чужой боли.

## Глава 3


Солнце лениво катилось к закату, окрашивая горизонт в цвет свернувшейся крови. Каина грубо выставили за тяжелые ворота. На прощание стражники бросили короткое: «Не возвращайся, обрубок, живее будешь». Наемник и сам не горел желанием соваться обратно. Сплюнув под ноги вязкую слюну, он зашагал к роще, где среди чахлых, высохших деревьев оставил свою кобылу. Лошадь в этом проклятом мире, где по полям гулял голодный мор, стоила целое состояние. Однако, углубившись в заросли, Каин замер. Желудок скрутило от мгновенной дурноты. Кобыла была мертва. Ее брюхо разворотили от паха до грудины, вывалив наружу смердящие внутренности, а из пробитого черепа торчал ритуальный кинжал. Вокруг туши уже роились жирные трупные мухи. Мясо подернулось синевой — забили ее давно, едва он успел уйти.Каин не успел даже выругаться. Из кустов бесшумно скользнула тень. Жесткие пальцы мертвой хваткой вцепились в его засаленные волосы и с силой рванули назад. Наемник рухнул на живот, выбивая из легких остатки воздуха. Он рванулся было вверх, опираясь на локти, но тяжелый кованый сапог тут же впечатал его лопатки в сухую грязь. Голову снова до треска в шее задрали за волосы, заставляя смотреть вперед. Перед ним стояли трое. На них были те самые черные балахоны, которые Каин совсем недавно заливал кровью в церкви. Их плащи были изодраны в клочья, но сквозь прорехи не виднелось ни кожи, ни ребер — лишь густая, клубящаяся пустота. Двое стояли неподвижно, словно каменные изваяния, а третий — тот, что прижимал его к земле — навалился сильнее. Один из стоявших впереди медленно опустился на одно колено, приблизив к лицу Каина невидимый лик под капюшоном.

— Ты правда думал, что убил нас в том храме? — раздался из темноты тихий, шипящий голос.

— Значит, ты туп не только на вид, наемник. Пойми своей смертной башкой: убить то, что не подлежит смерти, невозможно.

Внутри у Каина похолодело. Старые рыцарские суеверия, которые он годами топил в дешевом пойле, полезли наружу. «Не подлежат смерти? Это как, черт возьми?» — пронеслось в мыслях. Но уличная злость перевесила страх.

— Не подлежит смерти?! — прохрипел Каин, захлебываясь пылью.

— Да вы со своим культом окончательно рассудком тронулись! Я видел, как вы дохли! Слышал, как вы орали от боли, когда мое железо вскрывало ваши туши!

Из-под капюшонов донесся сухой, утробный смех.

— О-о-ох… меня тошнит от людской логики, — главарь сектантов пренебрежительно качнул головой.

— Думаешь, если мы теряем кровь и чувствуем боль, мы способны умереть? Какие же вы, смертные, жалкие. Вы просто…

Договорить тварь не успела.

Из сумерек со свистом вылетела сталь. Зазубренное лезвие по самую рукоять вошло черному прямо между лопаток. Главарь, вопреки своим заявлениям о бессмертии, истошно завопил. Захромав, он отшатнулся в сторону. В ту же секунду сектант, державший Каина, с глухим стуком повалился на землю. На него сверху коршуном обрушилась фигура в светлы-серых одеяниях. Мужчина это был или существо — Каин разобрать не успел. Серая тень прижала врага к камням одной рукой, а второй молниеносно нанесла три хлестких удара кинжалом прямо в область сердца. Произошло странное. После третьего удара черный сектант испустил судорожный вздох и на глазах Каина осыпался кучей серой, дурно пахнущей пыли. Черный плащ безжизненной тряпкой опал на землю. Наемник не успел даже моргнуть. Серый спаситель смазался в воздухе, обратившись в шлейф тумана, и вырос прямо перед вторым черным культистом, который до этого стоял неподвижно. Черный вскинул руку с ножом, но сзади его запястья железной хваткой перехватил второй серый культист, соткавшийся из тени. Первый резким, профессиональным движением вспорол черному брюхо снизу вверх. Сектант мгновенно превратился в прах, оставив после себя лишь горсть пепла.Каин диким взглядом обшарил поляну. Их раненый главарь бесследно исчез, воспользовавшись суматохой. Серые преследовать его не стали — им, похоже, было плевать. Один из культистов в сером, тяжело дыша, повернулся к лежащему наемнику. На мгновение Каину показалось, что под капюшоном незнакомца блеснули слишком холодные, нечеловеческие глаза. Серый медленно протянул Каину обветренную руку, предлагая подняться.

— Петр любит тебя, но не их. Мы — культ Солнца. Мы спасаем невинных и поклоняемся нашему господу – Петру Великому. Не забывай нас, дитя, — глухо произнес незнакомец, когда Каин наконец поднялся на ноги. Серые братья привычным движением вытерли кровь с лезвий прямо об одежду убитых и бесшумно скрылись в зарослях. Культ Солнца был на слуху у каждого бродяги. Одни считали их святыми, другие — безумцами. Эти молчаливые праведники целыми днями прочесывали леса и пустоши в поисках тех, кто попал в беду. При этом они никогда ничего не рассказывали о себе и наотрез отказывались вступать в долгие разговоры. Каин постоял еще немного, чеша затылок и приходя в себя, а затем зашагал дальше по разбитой тропе. Растерзанная лошадь осталась позади, и теперь наемнику предстояло идти пешком. В голове роились мысли: «Что еще за охотники за кровавыми руками, о которых толковал Лютер? Может, мальчик перепутал название?» Неважно. Главное — найти место, где можно расспросить знающих людей. И Каин, кажется, знал такую дыру.

Когда последние багровые лучи солнца скрылись за горизонтом, навалилась глухая, удушливая темнота. Ноги наемника гудели от усталости, а пустой желудок скручивало голодным спазмом. Каин уже всерьез подумывал соорудить ночлег из веток и лапника, как вдруг из чащи донесся тонкий, жалобный детский плач. Бывший рыцарь замер как вкопанный.

— Что за черт?.. Откуда здесь взяться ребенку? — пробормотал он, всматриваясь в кромешную тьму между стволами сухих деревьев. Он осторожно сошел с тропы. Ветви цеплялись за одежду наемника, глаза тщетно пытались выхватить из темноты хоть какой-то силуэт. На мгновение плач стих, и вместо него послышалось странное, мерзкое хлюпанье — словно кто-то с трудом ворочал в грязи мокрым кожаным мешком. Каин сделал еще шаг, и в ту же секунду из темноты молнией вылетело что-то длинное, склизкое и багрово-красное. Толстое щупальце, до жути похожее на исполинский человеческий язык, намертво обвило его торс. В лицо ударил запах тухлятины. Сильный рывок — и Каина сдернуло с места, швырнув обратно на каменистую тропу.Наемник несколько раз перевернулся, сдирая локти, но уличная закалка сработала быстрее страха. Он тут же вскочил на ноги, выхватив меч.

— Какого хрена?! — выплюнул Каин, тяжело дыша. Из лесной чащи на свет луны медленно выползло порождение ночных кошмаров. С первого взгляда оно напоминало человека, но его кожа была серой, почти угольной, и сплошь покрытой сочащимися багровыми волдырями. Плечи твари прикрывала изорванная черная накидка, а огромные уродливые стопы оканчивались длинными, загнутыми грязными когтями. В костлявой лапе чудовище сжимало ржавый, щербатый тесак.

— РААА-А-АРК! — утробно взревело чудище.Его суставчатая рука с жутким хрустом неестественно вытянулась на несколько метров, направляя острие тесака прямо в грудь Каина. Наемник едва успел среагировать. Старый рыцарский рефлекс заставил его сделать короткий выпад в сторону. Железо с противным скрежетом рассекло вытянувшуюся плоть твари. Урод испустил пронзительный визг, и его конечность, брызжа темной юшкой, со свистом втянулась обратно, словно потревоженная змея. Каину оставалось лишь покрепче перехватить рукоять и приготовиться к новой рубке.

— Мне хоть раз в этой жизни дадут отдохнуть?! — выплюнул он в пустоту ночи. Тварь не заставила себя ждать. Она ринулась вперед, обрушив на наемника град молниеносных ударов. Каин едва успевал выставлять блоки — чудовище двигалось неестественно быстро. Металл звенел о металл, высекая в темноте редкие искры. Один выпад, второй, третий — старый рыцарский клинок послушно отбивал ржавый тесак, пока монстр не пошел на подлость. Вторая, свободная рука гадины плетью выстрелила вперед, намертво сомкнувшись на шее Каина.Чудище с легкостью оторвало наемника от земли, перекрывая кислород. Тесак уже заносился для смертельного удара. Каин, чувствуя, как темнеет в глазах, заметил, какими тонкими и сухими были конечности врага. Места для раздумий не осталось. Превозмогая удушье, Каин резко вскинул ноги, намертво обхватил ими удерживающую его руку и всем весом крутанулся вокруг нее, совершая дикий уличный кульбит. Раздался сухой, оглушительный хруст ломающихся костей. Тварь утробно взвыла и разжала пальцы. Каин мешком рухнул на гравий, жадно хватая ртом воздух. Изуродованная конечность монстра теперь безжизненной плетью свисала на одной лишь полоске склизкой серой кожи. Однако радоваться было рано. Прямо на глазах наемника плоть чудовища забурлила, кости с влажным щелканьем встали на место, и рука за пару секунд полностью срослась.

— Да что ты, черт тебя дери, такое?! — опешил Каин.Враг снова пошел в атаку. Теперь отбиваться стало вдвое тяжелее — в ход пошли обе лапы. «Должна же быть у этого куска дерьма хоть какая-то слабость!» — лихорадочно соображал наемник. Тут под изорванной черной накидкой монстра он уловил странное, пульсирующее багровое свечение. Единственный шанс выжить — бить туда. Выждав момент, Каин жестко принял очередной удар на жесткий блок и резким круговым движением перенаправил клинок противника, заставив того потерять равновесие. Открылся идеальный зазор. Каин с криком наотмашь вогнал меч прямо в брюхо твари. Кошмарное порождение леса истошно заверещало. Извернувшись, монстр наотмашь ударил наемника тяжелой лапой. Удар вышел такой силы, что Каина отбросило на несколько метров в кусты, а его верный меч вылетел из пальцев и затерялся в траве.Из распоротого живота твари, вместо крови, мощным потоком хлынул зловещий красный свет.

— Ну давай... сдохни уже... — прохрипел Каин, поднимаясь. Куда там. Чудовище забилось в судорогах, начиная стремительно мутировать. Его ладони раздулись, превращаясь в огромные бугристые лапы, а одна из рук с хрустом перековалась в исполинское костяное лезвие. Само тело монстра раздалось вширь и вытянулось вверх. Из вспоротого брюха, сгустком гнилой плоти, на землю выпал омерзительный кроваво-красный эмбрион. Очистившись от слизи, этот недоношенный ублюдок издал тонкий, ультразвуковой писк, от которого заложило уши, и плавно воспарил в воздух. Он завис между ветвей, удерживаемый лишь толстой, пульсирующей пуповиной, тянущейся из утробы мутанта. Вокруг недоноска замерцало едва заметное, дрожащее марево силового поля.

— Боже... Лесное отродье... — Каин сплюнул кровь.

— Так тебя и буду звать. Пожалуй, тебе подходит.

Наемник рванул за спину и содрал чехол со своей глефы. Мутировавшая тварь теперь вымахала метров под пять в высоту. Одна её лапища была размером с самого Каина. Отродье с ревом обрушило эту пятипалую кувалду сверху вниз, пытаясь размазать человека по дороге. Каин в последний миг отпрыгнул в сторону и на противоходе с размаху вонзил широкое лезвие глефы глубоко в предплечье монстра. Визжа от ярости и боли, исполин резко вскинул раненую конечность вверх. Каин не успел разжать пальцы. Намертво вцепившись в древко своей глефы, он вместе с рукой отродья взмыл высоко в ночное небо, оставляя землю далеко внизу.

— Сколько же с тобой проблем! Ты уймешься сегодня или нет?! — рявкнул Каин, взлетая над лесом. На самом пике полета он изо всех сил уперся сапогами в бугристую руку отродья, с мясом вырвал лезвие глефы и камнем полетел вниз. Но падать мешком наемник не собирался. В полете он выставил глефу перед собой и со всего размаху вогнал ее в грудину чудовища.Следующие несколько секунд превратились в кошмарный аттракцион. Каин мертвой хваткой держался за древко, пока его вес тянул оружие вниз, заживо распарывая исполина. Отродье вопило как резаное — впрочем, так оно и было. Когда глефа наконец застряла в костях, Каин снова сгруппировался, оттолкнулся от хлыщущей гнилью плоти и выдернул сталь. Энергия прыжка вынесла его прямо к парящему в мареве недоноску. Наемник наотмашь рубанул глефой по эмбриону, но лезвие с противным звоном отскочило от невидимого силового щита, а сам Каин тяжело рухнул на гравий дороги, едва не переломав ребра. Вскочив на ноги на одних рефлексах, он едва успел поднырнуть под летящую в него костяную лапу. Каин зло зыркнул на парящую мерзость.«Что за чертовщина? Как эту гниду достать? Силовое поле... Точно, пуповина!» — осенило наемника. Шанс был только один. Когда отродье в очередной раз обрушило на него исполинский кулак, Каин прыгнул прямо на волосатое запястье врага. Словно безумный уличный пес, он взбежал по пятиметровой руке вверх. Едва монстр сообразил, что произошло, и начал заносить конечность обратно в высь, Каин оттолкнулся от его плеча и рыбкой бросился в сторону парящего зародыша. В полете он перехватил глефу. Взмах! Широкое лезвие с чавканьем перерубило толстый, пульсирующий канат пуповины. Эмбрион истошно, ультразвуком заверещал и мешком шмякнулся в грязь. Каин приземлился рядом, сильно отбив колени.

— Ну что... сработало? — прохрипел он, поднимаясь. Монстра затрясло. Тварь металась из стороны в сторону, зажимая лапами изуродованную грудь. Его крики переросли в удушливый хрип, пока грудная клетка с оглушительным треском не взорвалась изнутри, орошая кусты черной жижей. Пятиметровая туша рухнула замертво, подняв тучу пыли.Каин стоял посреди дороги, тяжело дыша, с ног до головы измазанный вонючей гнилой кровью лесного отродья. Чуть поодаль в грязи копошился отрезанный зародыш — мерзкий паразит, который, видимо, и кукловодил этой мясной горой. Наемник не стал церемониться: подошел и с хрустом раздавил тварь тяжелым кованым каблуком.

— Ненавижу лесную нечисть, — с раздражением выплюнул он, Опираясь на древко глефы, Каин доковылял до кустов, где в траве тускло поблескивал его старый меч. Подняв его, наемник выругался. Клинок лопнул — больше половины лезвия попросту отсутствовало.

— Черт... Придется раскошеливаться на новое железо. Интересно, с этой падали можно хоть что-то ценное поиметь?

Каин подошел к разинутой пасти дохлого мутанта. Среди рядов гнилых клыков он приметил один — огромный, зазубренный, острый как бритва.

— Сойдет для барыг.

Наемник ухватился за кость руками и начал со всей дури лупить сапогом по сочащейся десне чудовища. Спустя пару минут тяжелой работы трофей поддался. Зуб весил добрых три килограмма и в длину был почти в пол-руки — сантиметров сорок. Завернув его в кусок изорванного плаща твари, Каин закинул глефу на плечо и поплелся в сторону Демсбурга. До города оставалось долгих десять миль пешего хода по ночной пустоши. К воротам Демсбурга Каин подошел уже глубокой ночью. Сонная стража, у которой от голода и дефицита не было желания спорить, без лишних вопросов пропустила окровавленного бродягу за пару медных грошей. Город спал мрачным, удушливым сном. Впотьмах у стен жались тощие фигуры беженцев, спавших прямо на сырой земле. Первым делом Каин направился к самым окраинам, где у крепостной стены коптила небо вывеска таверны «Северное сияние». Гиблое, грязное место, но именно в таких притонах собиралась вся шваль, бандюки и наемники, которые знали всё обо всех.Каин толкнул тяжелую, перекошенную дубовую дверь и переступил порог. Внутри мгновенно навалилась удушливая, нагнетающая обстановка. Воняло прогорклым жиром, дешевым кислым элем и немытыми телами. Половицы скрипели от грязи. За первым же столом у входа несколько оборванцев в глухих капюшонах вполголоса обсуждали какой-то налет. Судя по их воровскому оскалу и зажатым под столом тесакам, ничего хорошего Демсбургу этот план не сулил. Каин прошел вглубь зала, где у очага собралась группа хмурых наемников в кольчугах. Они шумно пили из оловянных кружек, обсуждая недавнюю стычку.

— Эй, почтенные, — хрипло обратился к ним Каин.

— Никто из вас случаем не слыхал про клан «Охотников за кровавыми руками»?

Разговор воинов мгновенно оборвался. Они косо, с явным презрением воззрились на окровавленного чужака. Один из них, сплюнув на солому под ногами, процедил:

— Сгинь отсюда, Филин. Убирайся, пока тебе самому руки не поотрубали.

Наемники вернулись к своей выпивке, демонстративно повернувшись к Каину спинами. С наёмниками на улицах не церемонились. Впрочем, кто в этой проклятой глуши вообще любил наемников? Каин не стал нарываться на неприятности и направился к барной стойке. Там, подперев кулаками щеки, дремали двое пьяных громил, а за дубовым прилавком флегматично орудовал хозяин заведения. Старый, заплывший жиром трактирщик с равнодушным видом протирал засаленной тряпкой щербатую кружку, даже не глядя на завсегдатаев.Каин со стуком выложил перед ним пять медных монет.

— Кружку эля. Без разбавления.

Трактирщик скосил глаза на медяки, затем окинул Каина оценивающим взглядом и хмыкнул:

— Пять медяков? Мальчик мой, за эти деньги я могу дать тебе только пробку понюхать. Кружка теперь стоит целый серебряный. Плати или проваливай.

Каин опешил. Он, конечно, давно не заглядывал в приличные места, но даже в самые голодные годы пять медяков были стандартной ценой за выпивку.

— Один серебряк?! — возмутился он.

— Старик, ты не завышаешь цену часом? С какого перепугу эль стал золотым?

Трактирщик тяжело вздохнул и, навалившись грудью на стойку, покачал головой:

— Филин... Пора бы уже начать следить за вестями с тракта. Какие-то фанатики начали жечь последние уцелевшие поля. Зерна нет, пиво варить не из чего, оттого и цены такие. Так что, покупать будешь или зубы заговаривать пришел?

Каин мрачно покачал головой. Тратить целый серебряный, когда его меч сломан пополам, было непозволительной роскошью.

— Откажусь.

Он уже собирался забрать свои медяки, как вдруг старик, не отводя взгляда от грязной тряпки, тихо произнес:

— Я тут краем уха слышал, ты ищешь Охотников за кровавыми руками?

Каин замер. В груди шевельнулась слабая надежда. Он подался вперед:

— Ты что-то о них знаешь?

— Пожалуй... Кое-что знаю, – трактирщик понизил голос до шепота.

— Этот клан основала некая особа, кличут её Царицей. Опасные ублюдки, лезть к ним без веской причины — верная смерть. А «Кровавые руки», на которых они ведут облаву... Говорят, это такие же люди, как мы с тобой. Вот только явились они из других вселенных. Из иных миров.

Каин слушал это, и у него складывалось ощущение, что старик окончательно выжил из ума от голода. Какие еще другие миры? Что за чертовщина? Для уличного обрубка это звучало как бред безумного проповедника.

— Стоп, стоп, старик... Каких еще вселенных? — Каин нахмурился, в упор глядя на собеседника.

— Ты что, белены объелся или сидра чумного глотнул? Мужик, ты спятил?

Трактирщик лишь устало зыркнул на него, промолчал и полез под прилавок. Спустя секунду он швырнул на стойку огрызок пергамента, перо и баночку со свиными чернилами. Быстро, корявым почерком черканув несколько строк, он свернул листок и грубо пихнул его Каину в грудь.

— Вот, держи и проваливай отсюда. И без того день паршивый, еще и ты тут над душой стоишь.

Каин перехватил клочок бумаги, развернул его и прищурился в полумраке таверны. На пергаменте красовалась кривая зарисовка чащи и пара предложений: «Лисий лес возле пригорода. Ищи два сожженных дерева. Обо мне ни слова». На наброске действительно угадывались силуэты двух искривленных, обугленных стволов, стоявших посреди лесного массива. Пригород находился примерно в двух милях от Демсбурга. Путь не ближний, но если поторопиться, то к часу ночи он вполне мог выйти на нужное место.

— Ладно, бывай, — бросил Каин, забирая медяки.

Трактирщик лишь недовольно хмыкнул в ответ. Наемник развернулся и вышел из душного зала на ночную улицу. Холодный воздух Демсбурга немного протрезвил голову. Каин понимал, что соваться в Лисий лес посреди ночи со сломанным огрызком вместо меча — чистое самоубийство. Сначала нужно раздобыть новое железо, а значит, придется переждать до утра. Оставался один вопрос: где преклонить голову? Денег на постоялый двор не было. Бродя по темным, заваленным мусором улочкам в поисках относительно сухого угла у забора, Филин вдруг услышал приглушенный свист из глубокой подворотни. Кто-то звал его по правую, зрячую сторону:

— Эй! Эй, amigo! Сюда иди!

Каин резко развернулся на месте, инстинктивно пряча слепую левую сторону в тень дома. Из темноты переулка на него смотрел мужчина лет тридцати с лишним. Черты лица у незнакомца были непривычными для здешних мест — смуглый, длинноносый, похожий на заезжего южанина. Темные, подстриженные лесенкой волосы средней длины лежали неаккуратно, будто он сам ровнял их перед зеркалом охотничьим ножом. На лице темнела жесткая щетина, пара старых шрамов пересекала щеку, но парень открыто и весело улыбался. Выглядел незнакомец как благородный господин, которого только что обобрали уличные воры. На нем был расстегнутый бордовый камзол с выцветшей вышивкой и рваными рукавами, из-под которого виднелся грязный белый жилет. На поясе, рядом с пустой кобурой для кинжала, красовался дорогой меч с серебряной гардой, а пальцы украшали массивные перстни. Плечи прикрывал короткий плащ-кейп из тонкой шерсти кроваво-красного цвета. Каин нахмурился. Было очевидно, что перед ним дворянин, но какого черта этот незнакомец забыл в вонючих трущобах Демсбурга, да еще и в таком ободранном виде?

— Ну чего застыл, Филин? Говорю же, сюда шагай! — весело поторопил южанин. Наемник крепче сжал кулаки и шагнул вглубь подворотни. Чужак отступил назад, увлекая его за собой во тьму, и протянул руку для рукопожатия, не теряя своей наглой улыбки. Каин неохотно ответил на жест. Пальцы испанца были цепкими и сухими.

— Выглядишь так, будто родную матерь в гробу увидел, — рассмеялся незнакомец.

— Можешь меня не опасаться. Я Диего. Путешествую по вашим... "живописным" краям. Каин продолжал буравить его единственным глазом. Доверия этот павлин не внушал, но выбирать не приходилось.

— Ты из Испании? — хмуро буркнул Филин. Диего театрально всплеснул руками, изображая искреннее удивление, и подпрыгнул на месте:

— О! Да, из Испании! Королевство Кастилия, если быть точным. К чему такие вопросы, почтенный? Вы здесь, на острове, не очень жалуете чужеземцев, а? Ха-ха! Ладно, ближе к делу... Я вижу, тебе, как и мне, негде преклонить голову этой чудной ночью?

От последних слов Каин внутренне подобрался, но уличная привычка заставила его сохранить равнодушную мину.

— Возможно. И что ты можешь предложить? Ночлег?

— Ну, если вы, сударь, соизволите забыть дорогу к городской страже и не станете трепать языком, что видели меня здесь... Как тебе такой уговор? — Диего говорил с такой приторной ухмылкой, что было решительно невозможно понять, шутит он или заманивает в капкан. И все же, перспектива замерзнуть насмерть под забором Филина не прельщала.

— Ладно, — процедил Каин. — Страже я ничего не скажу. Веди.

— Вот это настрой! Обожаю практичных людей, идем! — кастилец хлопнул его по плечу. Они быстро миновали сплетение грязных закоулков и вышли на заброшенный задний двор, упирающийся прямо в толщу массивной городской стены. Там, в глубокой нише, Диего подошел к хлипкой деревянной двери, которая, судя по всему, вела в какой-то заброшенный погреб при лавке бакалейщика. Диего уверенно шагнул к ней и дернул за ржавое кольцо. Закрыто. Изнутри донесся глухой стук засова.

— Ох-х, вечно эти скряги запирают двери, — театрально вздохнул испанец. Он отступил на пару шагов назад, сгруппировался и с разбега со всей дури впечатал сапог в деревянное полотно прямо возле замка. Хлипкие доски треснули, засов с мясом вылетел из пазов, и дверь с грохотом распахнулась. Шуму они наделали на всю улицу. Не теряя ни секунды, кастилец мертвой хваткой вцепился в здоровую руку Каина, буквально вволок его внутрь сырого помещения и навалился спиной на закрытую створку.Они оказались в темном, насквозь пропыленном подвале. Все пространство было завалено рассохшимися бочками, от которых разило тухлой капустой и прелой соломой — открывать их не хотелось даже с голодухи.

— Ну вот, чем тебе не королевские покои, здоровяк? Ха-ха! — хохотнул Диего. Он без лишних церемоний сорвал с плеч свой щегольской камзол, бросил его прямо на грязные, покрытые плесенью доски пола и улегся сверху, скомкав дорогую ткань вместо подушки. Каин, привыкший к суровым законам улиц, даже растерялся от такой беззаботности.

— И... это все? — Филин недоуменно уставился на развалившегося дворянина единственным глазом.

— Ты просто вот так дрыхнуть завалишься? Здесь?

Кастилец, уже прикрыв глаза, лениво отозвался:

— Не знаю, как у тебя, одноглазый, а у меня лично по расписанию тихий час. Еще вопросы имеются?

Каин постоял пару секунд, угрюмо пожал плечами, опустился на свободный пятачок пола и лег, подложив под затылок мозолистые ладони.

— Вопросов нет.

Проснулся Филин на рассвете. Сквозь щели разбитой двери пробивались бледные утренние лучи, подсвечивая кружащуюся в воздухе пыль. Каин резко сел, инстинктивно ведя зрячим глазом по сторонам. Южанина след простыл. Ни шороха, ни записки. В груди наемника мгновенно вспыхнула паника. Решив, что этот разодетый павлин обчистил его до нитки, Филин начал судорожно трясущимися пальцами хлопать по поясным подсумкам. Но, к его огромному удивлению, все скудные пожитки оказались на месте: и зазубренный клык лесного отродья, и жалкие медные монеты. Это одновременно принесло облегчение, но и окончательно запутало наемника. С какой стати незнакомый проходимец стал бы рисковать шкурой, выбивать чужую дверь и делиться углом с подозрительным, изувеченным Филином? Просто из жалости? В этом мире за “просто так” можно было получить только нож под ребро. «Должен же быть во всем этом какой-то подвох», — хмуро размышлял Филин, но додумать ему не дали. Треснувшая дверь с грохотом распахнулась. В полумрак погреба, тяжело отдуваясь, ввалился грузный, упитанный мужчина в некогда белом, а теперь сплошь заляпанном бурой кровью холщовом фартуке. Мясник.

— Опять эти крысы, что ли... — проворчал он себе под нос, но, наткнувшись взглядом на застывшего у стены Каина, осекся. Секунду хозяин лавки переваривал увиденное, а затем с ревом выхватил из-за пояса широкий секач для разделки туш.

— Ах ты гнида вороватая! А ну иди сюда! — взревел он и грузно бросился в атаку. Острое лезвие занеслось над головой наемника. Каин сработал на чистых рефлексах: нырнул под бьющую руку, мертвой хваткой перехватил толстое запястье мясника и со всей силы перенаправил инерцию его удара в каменную кладку стены. Раздался противный скрежет — сталь высекла искры из гранита, а у лавочника отнялись пальцы.

— Да угомонись ты, к чертям! Не вор я! — гаркнул Каин, пытаясь воззвать к разуму громилы. Но перепуганный мясник будто оглох. Потеряв секач, он с кулаками бросился на Филина, и наемнику не осталось ничего другого, кроме как применить уличную жесткость. Короткий, хлёсткий удар ребром ладони пришелся лавочнику аккуратно в кадык. Мужчина захрипел и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и зажимая горло обеими руками. Оставаться здесь дольше было безумием. На его хрипы сбежался бы весь квартал. Каин выскочил из подвала, на ходу захлопнул за собой дверь и припустил по переулкам, стремясь затеряться в толпе. Бежал он минут пять, пока не вывалился на главную площадь. Над раздолбанной брусчаткой высился почерневший от копоти памятник покойному Мэру города, а вокруг него копошился уличный рынок. Вид у площади был убогий: тощие торговцы в лохмотьях предлагали прохожим какую-то прелую солому, сушеных крыс и червивую брюкву. Жители Демсбурга, похожие на живых мертвецов, вяло бродили между рядами. Каин, толкаясь плечами и ловя спиной презрительные плевки (узнавали-таки Филина, ублюдки), пересек рынок и углубился в ремесленный квартал. Цель у него была одна — кузница. Толкнув тяжелую дверь, подбитую железными полосами, наемник зашел внутрь. За прилавком, скрестив на груди массивные, покрытые сажей руки, стоял сам хозяин оружейной лавки. Раз горн не горел, значит, заказов у этого хмурого мастера сейчас не было.

— Чего тебе, Филин? — буркнул кузнец. Выглядел он недовольным — впрочем, как и всегда в этом проклятом городишке.

— Мне нужен новый меч. Добрый клинок. И что-нибудь на сдачу, — глухо ответил Каин и, запустив руку в подсумок, извлек массивный, завернутый в тряпку зуб лесного отродья.Когда сорокасантиметровый костяной кинжал со стуком лег на прилавок, кузнец резко переменился в лице. Он зыркнул на Каина с подозрением и страхом, а затем осторожно взял трофей в руки. Покрутил перед глазами, поковырял ногтем сочащееся основание и шумно сглотнул. Облокотившись на стойку, он подался вперед, почти касаясь лица наемника:

— Ты где эту хренотень выродок достал? — тихо, едва не срываясь на шепот, спросил оружейник.

— Ну... нашел, — уклончиво буркнул Каин, косясь единственным зрячим глазом.

— Ага, нашел он, как же... — кузнец нервно сглотнул и вытер пот со лба.

— Слушай сюда, Филин. За такую чертовщину не только тебя на площади вздернут, но и меня на каторгу закроют до конца дней. Стража за хранение останков нечисти шкуру заживо сдирает.

Мастер на секунду замолчал, оглядываясь на дверь, а затем прижал зуб к груди:

— Но вещь редкая, скрывать не стану. За такую кость чернокнижники отвалят целую гору серебра. Я возьму её. Скую для тебя лучшее лезвие, какое только видел этот остров. Но с одним уговором: мы сделаем вид, что я у тебя ничего не брал, а ты сюда вообще не заходил. Понял меня, одноглазый?

Атмосфера в лавке сгустилась настолько, что кузнец буквально дрожал от напряжения.

— Договорились. Забирай, — кивнул Каин. Наемник развернулся и вышел на улицу, чтобы не мозолить глаза кузнецу и скоротать время. Спустя несколько часов, когда солнце уже перевалило за полдень, Каин вернулся. Оружейник снова стоял за прилавком, но на этот раз на его лице читалось мрачное удовлетворение.

— А, вот и ты. Я уж начал думать, что тебя где-нибудь в подворотне прирезали, — буркнул оружейник, завидев Филина на пороге. Он без лишних слов залез под прилавок и выложил на дубовую доску два завернутых в холстину клинка. Когда ткань опала, Каин затаил дыхание. Перед ним лежал великолепный, тяжелый меч-бастард с идеальной балансировкой и узкий боевой кинжал-корд, тускло поблескивающий свежей заточкой.

— Я кинжал не заказывал. У меня на него серебра не хватит, — нахмурился Каин, косясь на блестящее лезвие корда.

— Это подарок, Филин. Чтобы ты забрал свое железо и больше никогда, слышишь, никогда сюда не возвращался. Мне лишние проблемы с городской стражей из-за тебя не нужны. Понял меня? — отрезал мастер.Каин лишь тяжело вздохнул. Спорить не было ни сил, ни смысла. Он закрепил ножны бастарда на поясе, спрятал корд в подсумок и молча покинул кузницу. Теперь у него было оружие, а значит, пришла пора отыскать след Охотников за кровавыми руками. Примерно к трем часам дня Каин уже шагал по каменистой тропе, петляющей между чахлых, высохших деревьев. Дорога вела к Лисьему лесу. Наемник не раз слышал это название в тавернах, но сам в те края никогда не совался — гиблое место, окутанное дурными слухами. Наконец, преодолев пологий холм, Филин вышел к небольшому, полузаброшенному шахтерскому пригороду. Жители здесь давно вымерли от голода или разъехались, оставив после себя лишь покосившиеся лачуги. Сразу за околицей пригорода стеной встала угрюмая чаща. Это и был Лисий лес.Внутри лесного массива царил вечный полумрак. Из-за густых крон вековых сосен дневной свет почти не пробивался к земле. Каин шел наугад, обходя буреломы и стараясь держать ухо востро. Его целью были два сожженных дерева. Спустя добрый час бесцельных блужданий среди сырости и гнили, он наконец наткнулся на них. Два массивных обугленных ствола, словно скрюченные пальцы мертвеца, тянулись к небу посреди небольшой прогалины. Каин остановился между ними. И встал логичный вопрос: а дальше-то что? Ни записки, ни засады, ни живой души вокруг. Наемник минут пять ходил кругами по выжженной траве, пока его правый сапог со стуком не наткнулся на что-то неестественно ровное и твердое. В отличие от податливой лесной грязи и сухих веток, под ногами явно был настил.Каин опустился на колени и принялся судорожно расчищать землю от мусора и опавших листьев. Предчувствие его не обмануло: в почву был намертво вшит тяжелый деревянный люк. Наемник потянул за кованое кольцо. Створка поддалась со скрипом, открывая зев глубокого колодца, откуда вела вниз старая, шаткая лестница. Из темноты пахнуло могильным холодом, плесенью и чем-то неуловимо кислым.

— И на что я только подписываюсь?.. — негромко спросил сам себя Каин и начал спуск. Когда его сапоги коснулись дна, он оказался в разветвленной системе подземных пещер. Прямо перед ним уходил в абсолютную беспросветную тьму узкий, вырубленный в скале туннель, ведущий куда-то глубоко в чрево острова. Каину ничего не оставалось, кроме как покрепче перехватить древко своего верного древкового оружия и двинуться дальше в беспросветную сырость скального коридора. Шел он недолго — минуты две, не больше. Туннель уперся в массивную кованую преграду, которая была чуть выше его самого. В верхней ее части темнела узкая железная заслонка-глазок. Наемник дернул за кольцо — предсказуемо заперто. Он потянул сильнее, и в этот же миг пластина со скрежетом отъехала в сторону. Из темноты прорези на него уставились пара подозрительных, налитых кровью глаз.

— Чё надо? Откуда про это место пронюхал, калека? Я тебя не знаю, — грубо прохрипел невидимый привратник.

— Здесь логово Охотников за кровавыми руками? — сухо спросил Филин, даже не поведя бровью.

— А тебе какая разница, урод уличный? Я еще раз спрашиваю: чё надо? — голос за преградой явно начинал терять терпение.

— Я ищу того, кто сможет пролить свет на Адама, — твердо произнес одноглазый. Хоть сквозь узкую щель были видны только чужие глаза, Каин физически ощутил, как стражника передернуло от ужаса и удивления. Имя безумного полубога, обрекшего весь остров на голодную смерть, здесь явно знали все. Взгляд за заслонкой испуганно метнулся по сторонам.

— Чё за... Так, подожди. Я на секунду, — опешил невидимый собеседник. Оконце с глухим стуком захлопнулось. Путник остался стоять во тьме туннеля. Прошло секунд двадцать тягостного, давящего ожидания, прежде чем металл заслонки снова звякнул. Но теперь на него смотрели другие глаза, а из темноты раздался совсем иной — утробный, хриплый и властный голос:

— Заходи.

Тяжелые засовы с грохотом отошли назад, и кованая створка приоткрылась. Едва Каин успел сделать шаг за порог, как из слепой левой зоны молнией вылетел тяжелый кулак. Жесткий удар в челюсть наотмашь сбил бродягу с ног, обрушив его на каменный пол. Новоприобретенный полуторный меч и глефа со звоном покатились по грязи. Нападавшие навалились гурьбой, лишая возможности дотянуться до арсенала.

— Эй! Чё проис... — попытался гаркнуть Филин, отплевываясь от крови. Договорить ему не дали. Тяжелый кованый ботинок с хрустом впечатался ему прямо в лицо, окончательно ломая сопротивление. Пока в глазах бедолаги плясали кровавые искры, на его голову грубо, до удушья натянули вонючий мешок из грубой мешковины. Чьи-то сильные руки рывком вздернули его на ноги, заламывая локти за спину, и пинками погнали вперед. Ослепленный пленник ничего не видел. Он лишь осязал подошвами неровную, скользкую каменную кишку коридора. В нос через дырявую ткань мешка ударил резкий запах дешевого перегара, застарелого пота, а откуда-то издалека, с оглушительным эхом, доносились приглушенные, дикие и ликующие крики безумной толпы. Его тащили довольно долго, пока с размаху не швырнули в очередную дверь. Бывший рыцарь покатился по полу. Мешок сорвали с головы, и тяжелая железная створка за спиной с лязгом захлопнулась, отрезая путь к спасению. Каин поднялся на локтях, диким взглядом осматривая заточение. Он оказался в крошечном каменном мешке три на три метра. Серые, сочащиеся влагой стены, ни мебели, ни факела, ни единого окна. Ну вот и всё. Ловушка захлопнулась. Его закрыли здесь, как скотину на убой, и теперь непонятно, что с ним вообще будет дальше.

Спустя пару часов Каин уже спал, свернувшись калачиком на холодном полу и пытаясь хоть так убить время. Ночлег прервал резкий, болезненный пинок в спину.

— Подъем, падаль. С тобой поговорить хотят, — донесся грубый голос сверху. Разомкнув веки, наемник увидел двоих амбалов в наспех склепанных из ржавого лома доспехах. На головы конвоиров были натянуты серые мешки с неровными прорезями для глаз. За их массивными спинами стояла фигура пониже — женщина в бордовом, слегка испачканном грязью дорогом одеянии. Верхнюю половину её лица полностью скрывала тяжелая кованая маска из темного металла. Она наглухо закрывала глаза и лоб, переходя в изящные надбровные пластины, но оставляла открытыми бледные, плотно сжатые губы и острый подбородок. Из-за этого Царица казалась слепым и безжалостным изваянием.

— У тебя есть пятнадцать секунд, чтобы заинтересовать меня, — раздался из-под маски холодный, властный голос. Хозяйка положения даже не наклонила голову в сторону пленника.

— Иначе вылетишь отсюда трупом вперед. Каин тяжело сел на грязную землю, потирая ушибленную спину.

— Теплый прием, ничего не скажешь, — хмуро буркнул Филин.

— Я ищу Адама. Ты ведь знаешь, где его найти, верно?

При звуках этого имени Царица на секунду застыла. Ее плечи напряглись, а прорези маски медленно повернулись в сторону растрепанного наемника.

— Ад... Адама? — переспросила она, и в ее голосе проскользнули стальные нотки.

— Ты про того сумасшедшего, который возомнил себя богом и морит остров голодом? Ну, допустим, знаю. Только с какой радости мне открывать рот перед уличной швалью?

— С такой, что мне нужно нанести ему визит. И оборвать его никчемную жизнь, — отрезал одноглазый. Женщина под маской молча разглядывала его еще несколько секунд, словно оценивая шансы этого побитого пса против полубога. Наконец она шумно вздохнула и сделала короткий жест ладонью вверх, приказывая страже поднять пленника.

— За мной. Только особо не расслабляйся, Филин, тебе здесь не рады. Они двинулись по извилистому подземному переходу, сильно напоминающему заброшенный шахтерский штрек. Справа тянулась глухая глиняная стена, а вот левая была сбита из толстых деревянных брусьев со сквозным продольным разрезом. Через эти прутья открывался вид на колоссальное подземное пространство. Оттуда несло свежей кровью и тем самым приторно-кислым запахом, который Каин уже чуял раньше. Сквозь решетку Филин разглядел очертания огромной арены, окруженной глубоким, дышащим пустотой рвом. На каменистом пятачке, яростно хрипя, дрались двое смертников, колотя друг друга какими-то железными обломками. Ров был единственной преградой, не позволяющей безумной толпе ринуться в бой. Вокруг Ямы прямо в скальной толще были вырублены многоярусные трибуны, забитые голодными оборванцами. Самые отчаянные и дикие зрители буквально гроздьями висели на каменных уступах и карнизах, рискуя в любую секунду сорваться вниз. Зрелище было омерзительным. Пока Каин, не отрывая зрячего глаза, впитывал этот филиал ада, Царица впереди продолжала говорить:

— ...и я бы еще поняла, если бы ты явился через гостевой ход, как вся остальная чернь. Но ты притащился через верхний люк, который предназначен исключительно для моей личной охраны.

Увлекшись созерцанием бойни, Филин не заметил, как предводительница Охотников резко затормозила, и с размаху врезался спиной в её бордовый плащ. Женщина резко развернулась.— Ты меня вообще слушаешь, калека? — раздраженно звякнула маска.Каин угрюмо промолчал.— Понятно. Начнем сначала, чтобы в твоей пустой башке отложилось. Я — Царица, глава этого клана. Запомнил? Отлично.

Они прошли еще пару десятков шагов по темному штреку, пока не уперлись в крутую деревянную лестницу, ведущую на верхний ярус. У подножия ступеней неподвижно застыли двое тяжелых стражников с бердышами. Завидев бордовые одежды хозяйки, они тут же безмолвно расступились, пропуская женщину и ее одноглазого пленника наверх. Там, на мостках, чернела единственная дубовая дверь, некогда ведущая в кабинет начальника этой заброшенной шахты.

— Заходи, — приказала Царица, пропуская Каина вперед и плотно закрывая за собой тяжелую дубовую створку. В бывшем кабинете управляющего шахтой было тесновато, но места для двоих хватало. Из узкого, забраного ржавыми прутьями окна открывался отличный вид сверху на клокочущую внизу Яму. У дальней стены сиротливо стоял пошарпанный стол и пара грубо сбитых стульев. Предводительница Охотников грациозно опустилась на один из них, а Каину небрежным кивком указала на место напротив.

— Теперь-то ты мне что-нибудь расскажешь? К чему вообще был весь этот цирк на входе? — мрачно спросил Филин, которому уже давно хотелось забрать свое железо и свалить из этого вонючего подземелья. Бледные, открытые губы Царицы под кованой металлической полумаской изогнулись в скептической, холодной усмешке.

— У всего в этой жизни есть цена, птенчик, — ровно отозвалась она.

— Говори свою цену, — отрезал одноглазый, не сводя зрячего ока с темного металла её шлема. Женщина еще несколько секунд безмолвно буравила его взглядом из-под глухих надбровных пластин. Затем она медленно выдвинула скрипучий ящик стола и выложила на пыльную столешницу кусок пергамента с криво набросанной картой окрестностей. А следом за ним со шлепком опустила... багровую конечность. Буквально отрубленную по локоть человеческую руку с неестественно ярко-красной кожей. От плоти не пахло гнилью — от неё исходило едва заметное, пульсирующее тепло.

— Отправишься к месту, отмеченному на этой карте, — ледяным тоном скомандовала Царица.

— Там, среди скал, ты найдешь глубокий разлом в земле, откуда бьет багровое свечение. Швырнешь эту руку прямо в расщелину. Магия крови откроет проход, и ты окажешься в той же самой точке, но в другой вселенной. В ином мире. Там ты найдешь человека. Убей его. Просто перережь ему глотку и возвращайся. Каин на мгновение лишился дара речи, тупо глядя на багровую кисть на столе. Другие вселенные? Порталы в земле? Она что, издевается над ним? Для наемника, привыкшего мерить жизнь медяками и ударами меча, это звучало как горячечный бред чернокнижника.

— Я, конечно, всякое в подворотнях Демсбурга видал, — Каин нахмурился, и его лицо исказилось от глубокого непонимания.

— Но даже для меня это перебор. Ты же сейчас шутишь, да? Скажи, что ты просто глумишься надо мной.

Царица ничего не ответила. Её застывшая кованая маска и плотно сжатые губы оставались неподвижны. Она лишь продолжала молча сверлить наемника невидимым, тяжелым взглядом, давая понять, что шутить здесь никто не собирается. В голове у Каина пронеслось короткое: «Черт, эта баба не шутит».

— Так ты согласен или нет? Мое время стоит дорого, — поторопила Царица, и ее бледные губы сомкнулись в жесткую линию.

— Ладно, ладно. По рукам, — вздохнул одноглазый.

— Господи, во что я опять ввязался...

Наемник поднялся со стула, бережно убрал карту в подсумок, а жуткую, излучающую тепло багровую конечность завернул в тряпицу. Напоследок люди Царицы выпроводили его из подземного логова «ласковыми» пинками, пожелав не сдохнуть по дороге, но Филин привычно пропустил этот собачий лай мимо ушей. Выбравшись на поверхность, он зашагал по разбитому тракту.Идти на своих двоих с тяжелым бастардом на поясе и глефой за плечами было тяжело. Каин честно пытался поймать хоть какую-то попутную повозку, но редкие возницы, едва завидев его уродливую повязку на левом глазу и окровавленное снаряжение, лишь испуганно стегали лошадей и проносились мимо. Наконец, когда ноги уже налились свинцом, у обочины заскрипели рассохшиеся колеса. Это была убогая телега, запряженная костлявой, полудохлой клячей. Управлял ею сморщенный, как печеное яблоко, старик в дырявом армяке. Дед натянул вожжи, притормозил рядом с Филином и, тяжело опираясь на борт своего деревянного воза, хрипло ухмыльнулся:

— Потерялся, что ль, солдатик? В наших краях плутать опасно, знаешь ли. Хе-хе.

— Не потерялся, — угрюмо буркнул Каин, косясь на солому в кузове.

— Мне идти далеко, а кобыла моя... отбилась от рук в чаще. Хотел подвезтись.

Конечно, это было враньем — его бедное животное к этому моменту уже вовсю жрали могильные мухи, но не рассказывать же первому встречному про засаду сектантов.

— О-о-о, ну раз твоя скотина в этих лесах затерялась, можешь ее больше не искать. Вряд ли от нее хоть копыта уцелели, хе-хе-хе! — старик издевательски затряс беззубым ртом, но спорить не стал.

— Ну да ладно, дело житейское. Залезай давай, не майся. Возница ловко для своего возраста полез обратно на облучок и перехватил вожжи, а Каин с тяжелым вздохом облегчения запрыгнул в телегу, со стуком уложив оружие, и блаженно вытянул гудящие ноги.— Тебе куда путь держать, молодой? — спросил дед, даже не оборачиваясь. Наемник достал пергамент Царицы и протянул его через плечо старика. Тот прищурился, разглядывая кривой рисунок сожженных деревьев:

— О! Знаю я эту глушь. Нам как раз по пути, подброшу.

Телега тронулась, уныло поскрипывая на ухабах. И вот тут начался настоящий ад. Весь оставшийся путь старик трещал без умолку. Он скакал с темы на тему, ковырялся в грязном островном белье и вслух рассуждал о голоде, что безумно злило уставшего Каина. Наконец, дед завел самую паршивую пластинку:

— ...и вот поэтому, сдается мне, все эти рыцари в наше время — ни черта не благородные воины и не профессионалы. Так, шавки шелудивые, подобранные с уличной грязи...

Каин почувствовал, как внутри него закипает глухая ярость. Прошлое его собственного погибшего братства обожгло грудь.

— А мы можем ехать молча? — процедил он сквозь зубы с очень недвусмысленным намеком.

— Нет-нет-нет, молодой! — старик весело обернулся и подмигнул ему.

— Моя телега — мои правила! Хе-хе. Так что привыкай к компании.

Каину оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть эту пытку словесным поносом. Когда солнце начало клониться к закату, колеса наконец замерли возле дикой, неприветливой скальной гряды.

— Приехали, слезай, — скомандовал дед. Едва Филин спрыгнул на каменистую землю и забрал свои клинки, старик тут же стегнул лошадь. Повозка покатилась дальше по тракту, а из облака пыли донесся его финальный издевательский выкрик:

— Не теряйся там, одноглазый! У этих скал прорва народу пропадает! Хе-хе-хе!

Каин сплюнул вслед уезжающему сумасшедшему, поправил перевязь бастарда и, сверяясь с пергаментом, зашагал вглубь каменного лабиринта на поиски светящегося багрового разлома.

Долго ли, коротко ли, но Филин прочесывал каменистую лощину, пока краем глаза не уловил еле заметное багровое мерцание. Подойдя ближе, он обнаружил узкую расщелину прямо посреди серой скальной породы. Разлом был крошечным — сантиметров пятьдесят в длину и от силы десять в ширину, но из его глубин, словно из открытой печи, лился густой, пульсирующий красный свет. Каин опустился на одно колено, чтобы получше разглядеть это диво. В лицо пахнуло жаром и озоном.

— Что это за чертовщина?.. Оказывается, я еще слишком мало знаю об этом проклятом мире, — пробормотал одноглазый и запустил руку в подсумок. Выудив на свет завернутую в тряпицу конечность, он брезгливо оглядел ее. Мертвые пальцы все еще излучали едва заметное тепло.

— Что ж... Надеюсь, я не сдохну прямо сейчас, — выплюнул Каин наемничью молитву и разжал пальцы. Багровая кисть со шлепом упала на дно расщелины. Сначала воцарилась зловещая, мертвая тишина. Но уже через секунду пространство вокруг Каина исказилось. В ушах раздался оглушительный, нарастающий гул, а к горлу подступила дикая, выворачивающая наизнанку тошнота. Ноги подогнулись, наемник рухнул на сухую траву и, пролежав в полузабытьи всего несколько мгновений, окончательно отключился. Когда Филин распахнул единственный зрячий глаз, мир вокруг него бешено вращался. Земля уходила из-под ног, голова раскалывалась от тупой пульсирующей боли. Каин попытался подняться, но его жутко зашатало в сторону. Наемник упал на четвереньки, и в тот же миг его грубо и шумно вырвало желчью прямо на серый гранит. Сплюнув вязкую слюну с противным кислым привкусом, он тяжело выдохнул и силой воли заставил себя прийти в чувство. На улицах Демсбурга слабаки долго не жили, так что раскисать времени не было. Утерев рот рукавом лохмотьев, Каин вздрогнул, осматриваясь. На первый взгляд, местность была той же самой: те же серые скалы, те же чахлые деревья и извилистая тропа. Вот только привычный мир будто лишился красок. Все вокруг стало монохромным, пепельно-серым, а воздух казался густым и неподвижным, словно могильный туман. Наемник кряхтя поднялся на ноги и бросил взгляд на собственные ладони. Из-под кожи пробивалось потустороннее багровое свечение. Одноглазый осмотрел себя целиком — в этой тусклой серой реальности его тело буквально пылало неоновым красным цветом, делая его идеальной, приметной мишенью.Филин инстинктивно схватился за рукоять только что выкованного бастарда и заозирался. В паре десятков шагов от него, посреди пепельной прогалины, стоял высокий мужчина. Незнакомец держал наперевес исполинский двуручный меч и растерянно крутил головой, силясь понять, куда его занесло.

— Эй! Кто ты такой?! — крикнул Каин, перекрывая давящую тишину серого мира. Незнакомец резко обернулся. Заметив пылающий багровый силуэт Филина, он исказился в яростной гримасе:

— Вы и до меня добрались?! Перебили весь мой отряд, а теперь и мою голову хотите забрать?! Ну уж нет, твари!

Каин на секунду застыл, не сразу сообразив, в чем его обвиняют. Какой еще отряд? Но в следующий миг до наемника дошло: Охотники Царицы уже провели здесь зачистку, а этот выживший великан — последняя недобитая цель. Тяжело дыша, латник с ревом рванул напролом. Экипирован он был на зависть: массивный кованый нагрудник, прочные поножи со вставками из кости и меха, тяжелые перчатки. Этот воин явно готовился к серьезной войне, вот только шлем надеть позабыл, оставив голову полностью открытой. Филину ничего не оставалось, кроме как с шелестом выхватить из ножен свежевыкованный бастард. Облаченный в железо боец с ходу обрушил на него сокрушительный вертикальный удар своего исполинского двуручника. Но наемник не зря выживал на улицах Демсбурга. Он вовремя рванул вправо, уходя из слепой зоны. Тяжелая сталь незнакомца со свистом рассекла воздух и глубоко увязла в сером граните. Каин мгновенно пружиной взвился на ногах и выбросил руку вперед для резкого колющего выпада в незащищенное горло. Но враг оказался чертовски опытным. Бросив застрявший двуручник, он на лету железной хваткой перехватил запястье Филина.Все произошло в долю секунды. Каин краем глаза заметил, как левая рука латника заносится из-за спины, сжимая широкий боевой кинжал.

— Блядь! — выплюнул наемник. Не дожидаясь удара, он со всей дури впечатал кованый каблук в коленную чашечку противника. Раздался сухой, оглушительный хруст разлетающихся суставов. Нога воина неестественно выгнулась в обратную сторону.

— А-А-А-А-А-А-А! — истошно закричал тот, теряя равновесие.Пользуясь моментом, Каин навалился на раненого всем своим весом, намертво прижимая его к камням. Оказавшись верхом на хрипящем латнике, Филин принялся методично, удар за ударом, вбивать свободный кулак в его лицо. Металл колец на пальцах Каина с чавканьем рвал чужую плоть. Спустя несколько секунд лицо врага превратилось в сплошное месиво из крови, грязи и вытекших глаз. Поняв, что ублюдок еще дышит, наемник намертво обхватил его голову обеими руками и резким, мощным движением крутанул ее набок. По лощине разнесся отчетливый, финальный хруст шейных позвонков. Из разбитого рта мертвеца толчком хлынула темная юшка, а в изуродованных глазницах погасли последние проблески жизни.Каин тяжело слез с остывающего трупа и бессильно рухнул задницей на пепельную траву, пытаясь перевести дыхание.

— Черт... Ладно. Соберись, Филин, соберись, — прохрипел он сам себе. Вдруг по телу разлилось странное, покалывающее чувство. Опустив взгляд на собственную ладонь, наемник похолодел: пальцы, светящиеся багровым, начали стремительно бледнеть и растворяться в воздухе, становясь прозрачными.

— Черт! Так и должно быть?! — выкрикнул он в пустоту, но договорить не успел. Пространство вокруг схлопнулось, утягивая его во тьму. Когда Каин снова открыл зрячий глаз, над ним раскинулось привычное небо его собственного мира. Он лежал на животе в позе мертвеца — ровно на том самом месте, где несколько минут назад швырнул отрубленную конечность в багровый разлом. Каин лежал на животе прямо над расщелиной. Вот только никакой багровой трещины в земле больше не было — лишь сухая, выжженная трава. Наемник с трудом приподнялся на локтях и сел. В голове творился полный хаос. Недавняя безумная схватка, хруст чужих костей, хлещущая кровь и приступ тошноты — все это за занавесью чужого мира словно подернулось густым туманом. Филин смутно помнил, что именно там произошло, но тяжесть выполненного долга ощущалась отчетливо.

— Соберись... Соберись, твою мать, — прорычал он сам себе, массируя виски. Кое-как поднявшись на гудящие ноги, одноглазый проверил мечи за спиной и зашагал обратно в сторону Лисьего леса. Спустя час пешего хода Филин вернулся на прогалину к обугленным стволам. Он привычно откинул крышку потайного люка, спустился по хлипким перекладинам лестницы в ледяную сырость пещер и снова зашагал по темному туннелю. Ноги сами привели его к массивной кованой преграде.

— Ну что ж... Первый блин комом. Может, со второго раза примут по-людски? — тихо буркнул он под нос и трижды забарабанил кулаком в железо. Заслонка-глазок со знакомым визгом отъехала в сторону. В прорези показались хмурые глаза вчерашнего привратника.

— Опять ты? — разочарованно выплюнул тот.

— А я-то надеялся, что ты там сдохнешь.

Оконце с грохотом захлопнулось.

— Мило, ничего не скажешь, — хмыкнул Каин в пустоту. За дверью щелкнул тяжелый засов, и створка нехотя приоткрылась. Часовой в ржавых обносках вырос в проходе, преграждая путь массивной тушей.

— Руки, — коротко приказал он. Наемник не стал искушать судьбу, молча вытянул вперед мозолистые запястья. Тюремщик тут же грубо и намертво стянул их куском грязной пеньковой веревки.

— Пошли, — буркнул конвоир, толкая пленника в спину. Каин послушно зашагал по мрачному шахтерскому штреку. Мимо деревянных прутьев, за которыми по-прежнему клокотала, выла и воняла свежей кровью Яма.

— Вы всех своих гостей так радушно встречаете или конкретно меня не взлюбили? — подал голос Филин, пытаясь разрядить гнетущую обстановку уличной шуткой.

— Просто ты мне не нравишься, одноглазый, — отрезал стражник. На этом Каин решил заткнуться. Спорить со связанными руками было глупо.В кабинет управляющего его затолкнули без лишних церемоний. Конвойный грубо усадил Филина на тот самый колченогий стул перед столом, а сам тенью застыл за его спиной, положив ладонь на рукоять тесака. Царица сидела на прежнем месте. ее бледные губы были растянуты в хищной, довольной улыбке. Она флегматично крутила в тонких пальцах массивный серебряный перстень — тот самый, что еще час назад украшал руку убитого в сером мире воина.

— А ты неплох для обычного уличного наемника, — вкрадчиво произнесла Царица, поднеся трофей ближе к прорезям маски.

— Теперь-то ты мне что-нибудь скажешь? — процедил Каин, с трудом сдерживая закипающую ярость.

— Конечно, конечно, — бледные губы Царицы под кованой полумаской растянулись в холодной, приторной улыбке.

— Только для начала выполнишь для меня еще одну маленькую услугу.

— Мы так не договаривались! — наемник рванулся было вперед, но веревки на запястьях держали крепко.

— Я выполнил твой паршивый заказ на убийство. Теперь ты обязана сказать мне правду об Адаме!

— Увы, дорогой Каин, условия сделки устарели, — равнодушно отозвалась предводительница Охотников, даже не взглянув на него.

— Теперь тебе придется еще немного на меня поработать. В Яму его.

Договорить Филин не успел. Конвойный, стоявший как раз со слепой, левой стороны наемника, наотмашь обрушил тяжелую кованую рукоять тесака ему на затылок. Удар мгновенно выключил сознание, обрушив перед глазами глухую, липкую темноту. В себя Каин приходил мучительно. Голова раскалывалась от тупой пульсирующей боли, во рту стоял солоноватый вкус крови, а по спине скребли острые камни — его грубо волокли за обе руки по каменистой кишке коридора. Свежевыкованный бастард, подарочный корд и глефа исчезли. Вместо хорошей одежды и поддоспешника на нем остались лишь грязные, пахнущие гнилью лохмотья.

— Опускайте! — рявкнул кто-то прямо над головой. Раздался натужный скрежет ржавых цепей. Прямо перед Каином с грохотом рухнула тяжелая кованая решетка, послужив мостом над черной, бездонной щелью обрыва. Стражники без лишних церемоний тяжелыми пинками вытолкнули пленника вперед. Подошвы скользнули по мокрой грязи, Каин не удержался и полетел на карачки, обдирая ладони о жесткий, острый гравий арены. Железные ворота за его спиной тут же со свистом взлетели вверх, намертво отрезая путь назад. Каин тяжело закашлялся, пытаясь подняться. Воздух здесь, на самом дне Ямы, был густым, липким и удушливым. Кругом воняло дешевым прокисшим элем, испражнениями, чадящим факельным жиром и отчетливым, бьющим прямо в нос запахом свежей крови. Ловушка захлопнулась окончательно. Сверху обрушился оглушительный рев. Это был не человеческий крик — так рычит голодный зверь, почуявший легкую добычу. Каин закинул голову. Стены гигантского каменного колодца уходили высоко вверх, теряясь в пороховом дыму чадящих факелов. На каждом уступе, мертвой хваткой цепляясь пальцами за выступы и ржавые прутья, буквально гроздьями висели сотни оборванцев. Выше, в вырубленных в толще скалы амбразурах, виднелись силуэты богачей в дорогих плащах. И все эти тысячи глаз смотрели только на него.

— Черт... Черт, боже. Да я по уши в дерьме, — прохрипел Каин. Он поднялся на ноги, покачиваясь от накатившей тошноты, и сделал неосторожный шаг назад. Камешек из-под его сапога беззвучно сорвался во тьму. Наемник замер на самом краю. Вокруг всей арены, предназначенной для жестокой человеческой мясорубки, не было никаких перил или ограждений — лишь дышащая могильным холодом бездна, готовая поглотить любого, кто оступится. Каин не успел даже до конца прийти в себя, как на противоположном конце Ямы с тяжелым грохотом рухнули вторые ворота. Оттуда двое таких же конвойных-громил выволокли новую тушу. Этот смертник был не таким массивным, как Филин, но в его позе не было ни капли страха — лишь жилистая, поджарая сила и дикий уличный оскал. Безумный взгляд незнакомца заметался по сторонам и мгновенно, намертво впился в Каина.Едва два загнанных в угол зверя встретились глазами, как сверху обрушился звук, едва не разорвавший барабанные перепонки. Стены колодца задрожали от безумного, слаженного рева тысяч глоток:

— БОЙ! БОЙ! БОЙ! БОЙ!

Наемника едва не снесло этой волной чужой жажды крови. Звук оглушал, давил на темя, но Каин заставил себя силой воли отключить внешние раздражители. Плевать на беснующуюся толпу. Ему нужно было сосредоточиться на одном — выйти отсюда живым. ЛЮБЫМ СПОСОБОМ. Смертник тут же бросился на Каина, как сорвавшийся с цепи пес. Сократив расстояние, он попытался с ходу повалить наемника всей своей массой, но не заметил главного. Одноглазый еще секунду назад, поднимаясь с пола, незаметно зачерпнул горсть песка и мелкого гравия. Как только они сблизились, серая пыль полетела врагу прямо в глаза. Толпа на секунду замолкла, словно опешив от такой стремительной и грязной расправы, а затем взвыла с новой, утроенной силой. Им это нравилось. Наверху голодные ублюдки упивались этой бойней, ведь смотреть на чужую смерть — единственное, что у них осталось. «Твари», — мысленно сплюнул Каин. Но времени на передышку ему не дали. Скрежет цепей раздался сразу с двух сторон. Железные решетки рухнули на каменные выступы, служа мостами, и на арену вышли двое. Настоящая пара — гусь да гагара. Один — заплывший жиром боров с сальными волосами и тяжелыми кулаками-кувалдами. Второй — костлявый, поджарый заморыш, похожий на болотную крысу, с бегающими безумными глазами.

— Да вы там издеваетесь, что ли?.. — хрипло выплюнул Каин, чувствуя, как пот заливает разбитую бровь и слепой левый глаз. Сверху снова обрушился оглушительный рев трибун. Каин прищурился, оценивая врагов, и тут же заметил странный блеск в руке худого. Ну конечно. Бои без правил. У костлявого ублюдка в кулаке был зажат длинный зазубренный кинжал. Очевидно, люди Царицы решили окончательно его похоронить. Каин тяжело сглотнул, превозмогая адскую боль в паху, и встал в неуклюжую, но жесткую боевую стойку. Старые рыцарские рефлексы еще помнили, как защищаться, а годы, проведенные в подворотнях, научили главному правилу уличной грязи: если против тебя двое и у одного нож — убей сначала того, у кого нож. Нужно во что бы то ни стало отобрать этот хренов кинжал у дохляка. Это был его единственный шанс не сдохнуть здесь прямо сейчас. Это уже половина победы. Двое новых смертников не собирались работать сообща. В Яме не было друзей — здесь каждый жрал каждого. Едва решетки взлетели, как Жирный боров утробно взревел и наотмашь двинул кулаком-кувалдой в ухо Костлявому, который оказался слишком близко. Заморыш отлетел к стене, сплюнул кровь и зашипел, яростно перехватив зазубренный кинжал.

— Твари голодные! Всех порешу! — завизжал худой, бросаясь вперед. Каин мгновенно оценил ситуацию. Громила был силен как бык, но дохляк с ножом представлял куда большую опасность. Пока Жирный замахивался для следующего удара, Филин уличным метеором метнулся наперерез Костлявому. Худой заметил его в последний миг и попытался ткнуть клинком Каину в зрячий правый глаз. Наемник резко уклонился, перехватил костлявое запястье обеими руками и с диким криком крутанул его против часовой стрелки. Раздался сухой, сочный хруст ломающихся лучевых костей.

— А-а-а-а! Моя рука! — истошно завыл заморыш, выпуская оружие. Каин не дал ему упасть. Он мертвой хваткой вцепился в ворот его лохмотьев, дернул на себя и со всей дури впечатал кованый каблук бедолаге прямо в грудину, вбивая его в каменный пол арены. Ребра дохляка хрустнули, как сухой хворост, изо рта фонтаном брызнула темная юшка, и он затих, распластавшись в грязи.Кинжал со звоном отлетел в сторону. Каин прыгнул, чтобы подобрать его, но тяжелая тень уже накрыла наемника.

— Моё мясо! — взревел Громила. Тяжелый сапог толстяка врезался Каину в ребра с силой несущегося тарана. Наемника отбросило назад. Обувь скользнула по окровавленному гравию, и Филин едва не улетел в дышащую могильным холодом бездну — пятки уже повисли над пустотой. Громила доминировал полностью. Он был втрое массивнее Каина и не уступал в ярости дикому медведю. Не давая Филину продыху, боров подлетел, схватил его за шкирки и принялся методично вбивать огромные кулаки в лицо наемника. Один удар, второй, третий... В глазах Каина поплыли кровавые круги, сознание готово было погаснуть, а челюсть, казалось, превратилась в крошево.

— Сдохни, одноглазый ублюдок! — тяжело дыша, хрипел Жирный, сдавливая горло Каина огромными пальцами. Воздух закончился. Каин угасающим взором лихорадочно шарил по полу. Нож... Где этот чертов нож? Прямо у его левого колена тускло блеснула сталь.Собрав последние остатки сил, Каин рванулся всем телом, выбивая пальцы гиганта из своей шеи, и пальцами здоровой руки намертво вцепился в рукоять кинжала. Жирный снова замахнулся, чтобы окончательно размазать лицо Филина по арене, но Каин сработал быстрее. Он наотмашь, всем весом вогнал зазубренное лезвие глубоко в лодыжку Громилы. Кинжал вошел по самую рукоять, скрежеща по кости.

— А-А-А-А-АХ ТЫ СУКА! — взвизгнул толстяк на ультразвуке. Огромная туша покачнулась. Подрезанная жила не выдержала веса, и Громила с грохотом рухнул на колени, прямо перед избитым, тяжело дышащим Каином. Вся спесь с великана мгновенно спала. Почуяв могильный холод бездны у себя за спиной, он выставил перед собой дрожащие ладони:

— Пощади... Земляк, не надо... Смилуйся, у меня дома...

— Смилуйся?! — прохрипел Каин. Рыцарское милосердие давно сгнило в его разуме

— В этом дерьме жалости нет!

Филин мертвой хваткой вцепился в сальные, грязные волосы Громилы, задирая его голову назад. Толстяк в ужасе заверещал. Каин резко замахнулся и с размаху вогнал кинжал ему прямо в один глаз. Острие лопнуло внутри глазницы с глухим чавканьем.

— А-А-А-А! МОЙ ГЛАЗ! Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ!

— Получай, мразь! — взревел Каин, выдернул лезвие, пахнущее глазной жижей, и тут же всадил его во второй глаз ревущего чудовища. Великан бился в судорогах, слепо катаясь по полу и заливая гранит черной кровью. Каин навалился на него сверху, перехватил зазубренный кинжал обратным хватом обеими руками и со всей звериной яростью, скопившейся за годы бродяжничества, вогнал клинок глубоко в его жирную шею.

— СДОХНИ ТЫ УЖЕ, ТВАРЬ! — нечеловеческим голосом закричал Каин. Сталь перебила артерию. Из горла Громилы со свистом вырвался последний хрип, и багровая струя ударила высоко вверх. Огромная туша обмякла, завалившись набок у самого края пропасти. Рев толпы на трибунах достиг такого пика, что казалось, каменные стены Ямы сейчас рухнут наглухо. Голодная чернь билась в экстазе от такой жестокости. Каин, тяжело шатаясь, поднялся на ноги. Из его собственного предплечья текла кровь, лицо превратилось в сплошной синяк, а лохмотья были насквозь пропитаны вонючей жижей его врагов. Вытерев окровавленный кулак о штаны, Филин поднял голову, отыскал зрячим глазом амбразуру, где за прутьями скрывалась бордовая мантия хозяйки клана, и хрипло заорал, перекрывая беснующуюся толпу:

— ЦАРИЦА! Я СДЕЛАЛ ТВОЮ ГРЯЗНУЮ РАБОТУ! ГОВОРИ ПРАВДУ, СУКА!

Эхо его яростного крика еще металось между окровавленными каменными стенами Ямы, когда со спины послышались тяжелые шаги. Один из тюремщиков в коричневом мешке на голове бесцеремонно сгреб избитого, тяжело дышащего наемника за шкирку и дернул назад, подальше от края бездны.

— Всё, всё, успокойся уже, берсерк недоделанный, — проворчал конвоир, грубо толкая Филина к выходу.

— И без того от тебя одни проблемы. Двоих ценных бойцов нам сгубил, ублюдок.

Стражник поволок Каина обратно по темному штреку, из которого его недавно выпихнули на убой. Они вышли к глубокой вертикальной шахте, где раскачивалась на ржавых цепях хлипкая деревянная клеть. Это был самодельный, громыхающий и чертовски опасный шахтерский лифт. Едва они ступили на доски подъемника, как цепи натужно заскрежетали, и платформа медленно поползла вверх, раскачиваясь над темной пропастью.На верхнем ярусе Каина привели к кладовой. Конвоир швырнул к его ногам отобранное снаряжение: глефу, тяжелый полуторный бастард, корд и доспех.

— Переодевайся живее. На тебя смотреть больно, — буркнул часовой, указав тесаком на каморку. Каин, превозмогая боль в отбитых ребрах, стянул с себя вонючие, пропитанные чужой кровью лохмотья и облачился в привычную броню. Металл приятно холодил кожу, а тяжесть рукояти вернувшегося бастарда вернула наемнику остатки уверенности. Когда его во второй раз завели в бывший кабинет начальника шахты, Царица сидела в той же позе.

— А ты умеешь удивлять, Филин, — вкрадчиво произнесла она, и ее бледные губы изогнулись в легкой улыбке.

— Зрители в полном восторге. Такого зрелища Яма давно не видела.

— К черту зубы заговаривать, — хрипло перебил ее Каин, опираясь на древко глефы.

— Я выжил. Говори, где Адам.

Царица откинулась на спинку стула, скрестив тонкие пальцы на коленях.

— Итак, что же тебе поведать... Что ж, Адам находится вообще не здесь. Ни в Демсбурге, ни в другом городе, ни в соседнем королевстве. Его вообще нет на этом проклятом острове.

От этих слов у Каина единственный зрячий глаз чуть на лоб не полез. Рука инстинктивно сжалась на гарде меча.

— Не... Что?! Как это — нет на острове?!

— А ты как думал, птенчик? Что всё будет так просто?

— Царица скептически качнула головой, и металл шлема тускло звякнул.

— Адам — далеко не типичный человек. Он уже прекрасно знает, что ты идешь по его багровому следу. И он БУДЕТ играться с тобой, Филин. Будет водить за нос до тех пор, пока ему самому это не надоест.

Предводительница Охотников изящным жестом поправила упавшую на плечо прядь волос и снова уставилась на наемника невидимым взглядом из-под глухих надбровных пластин.

— Раз ты так подробно расписываешь его повадки, значит, знаешь, где эта тварь скрывается, — процедил Каин. На бледном лице Царицы мгновенно проступило явное раздражение — ей не нравился этот допрос.

— Догадливый ублюдок, — сухо отрезала она.

— Ну ладно, слушай сюда. Он обосновался на Медвежьем острове. Если сумеешь добраться до тех скал и не сдохнешь по дороге, ищи там большую старую часовую башню. Тебе нужно именно туда.

Царица резко наклонилась, вытащила из-под стола клочок пергамента и быстро, со злостью начиркала на нем несколько строк гусиным пером. Затем она небрежно, словно подачку, бросила листок на пыльную столешницу.

— На. Подавись. Из-за тебя у меня и так будет куча неприятностей с его культистами. Теперь-то ты наконец можешь УЙТИ?

Каин молча подошел, смахнул бумагу со стола и спрятал ее в поясной подсумок. Магия крови, безумные параллельные миры и Медвежий остров — квест становился слишком сложным, но отступать было поздно.

— Благодарю за помощь, — глухо произнес Каин, стараясь сохранить остатки рыцарской вежливости. Но Царица даже взглядом его не одорила, демонстративно отвернувшись к окну, за которым все еще бесновалась толпа. Что уж там говорить о прощальных словах. Филин лишь угрюмо хмыкнул, развернулся и молча вышел вон, оставляя подземный притон Охотников позади. Впереди его ждал долгий путь за пределы этого острова.