Александр Крылов
Легенды Этриуса: Характер воина

Всем хай!

Ништяком для зумеров, ауф, скипнул традишное предисловие, чтоб было без олда. Имхо, типа запилил такой креатив с актуальным вайбом ради лайтового иннита и хайпа. Кароч, спс тем, кто форсит и тейкит без траблов. Всем сквадом гоу на Этриус!

Лампового чила и кайфового ридинга, френды!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Путь, ведущий в никуда

Введение. Деревенский буллинг

Да уж, бросить маму одну со всем ее хозяйством – это очень даже эгоистичный и совершенно непростительный поступок, но Буривой просто больше не в силах терпеть нападки этого малолетнего горе-преступника, осмеливающегося называть себя Перуном. Нет, ну почему так происходит? Если у того хватает терпения жить в такой конфронтации с окружающим его миром, балансируя на грани между добром и злом, внутри каких-то своеобразных рамок здравомыслия, понятных только ему, то рано или поздно терпение самого Буривого иссякнет. Терпеть нападки Первака стало совсем невыносимо, а ведь они вроде бы друзья! Хоть волком вой. Какое-то изворотливое приспособленчество, животная агрессия и неукротимая зависть, или еще что-нибудь подобное, калечат его изнутри, и поэтому он постоянно норовит нанести увечье Буривому. Да что вообще Первак хочет ему доказать, и как усмирить его, если он ничего и слушать не желает? Убить его что ли, а потом до конца своих дней писать Смиляне и Авроре всякие печальные письма из Гилбаднской тюрьмы?

Казалось бы, эти рослые парни, фактически мужчины, будущие защитники королевства, должны быть друзьями, и вся небольшая, но довольно-таки шумная деревня таковыми их и считает, но ведь все уже совершенно не так!

С малых лет Буривой и Первак всегда были дружны, все детство играли вместе, всегда сообща помогали родным и соседям, шалили, убегали в лес, выручали друг друга из беды и мечтали сражаться рука об руку на войне с кровожадными орками. Мало того парней должна была бы сбежать дружба их отцов, которые участвовали в Великой войне и своим примером показали детям, как следует поступать с врагами, грозившими стереть с недавних пор основавшуюся на Этриусе крошечную Ларгиндию с ее бескрайних цветущих равнин и беспощадно перебить всех жителей королевства, наотрез отказавших негостеприимному соседу-врагу в таком удовольствии, взявших в руки оружие и быстро заручившихся поддержкой жителей южных лесов – эльбов.

Пусть и с ранениями, но отец Первака вернулся с войны. Он прихрамывает, один глаз у него еле видит, а руки частенько не слушаются, их ломит от жуткой боли, а после трудового дня порой они так дрожат, что становится страшновато. Все же Тристан еще вполне крепкий мужчина, и хоть в деревне есть и другие, некоторые из которых тоже прошли войну, но все они не такие мастеровые и отзывчивые, как отец Первака. Можно даже сказать, что все здесь держится на нем – не только хозяйства, крыши домов и сараев, но и вообще порядок в деревне. Бывает, конечно, Тристан ворчит, даже ругается, но обычно он никогда не отказывает никому в помощи, и если не сегодня, так завтра, обязательно сделает то, о чем его просят, дважды повторять не потребуется, это уж точно, так как с памятью у него все в порядке. Особенно неравнодушен и отзывчив мастеровой труженик Тристан, когда какая-либо помощь требуется матери Буривого Смиляне, ведь он вместе с ее мужем рубал орков на войне и кто знает, через что им пришлось там пройти, возможно, они не раз спасали друг друга и честно делили на двоих один сухарь. А как иначе. Женщина потеряла на войне не только мужа – Буяна, но старшего сына – Громобоя, который тоже отважно сражался с орками, но однажды пошел в разведку и не вернулся. Его по возможности искали и в пустошах орков, и в окрестных лесах, наиболее отчаянные поисковики-сослуживцы даже ходили вдоль русла Безымянной реки, практически являющейся линией разграничения с соседями – нигде не обнаружили ни следов молодого воина, ни его вещей, ни тела. Он пропал без вести.

Первое время на Буревого смотреть было жалко. Он почти ничего не ел, избегал общения, лишь со скандалом помогал матери по хозяйству и большую часть времени прятался в полумраке чердака, где в старом сундуке были сложены вещи отца, которые мать хотела там спрятать от его глаз, чтоб сын меньше печалился, но напрасно, так как он нашел их, а назад в дом переносить одежду, обувь и меч Буяна особой надобности не было. Так Буривой и пропадал на чердаке целыми днями, пока в один прекрасный день его не навестила Аврора, девочка, жившая по соседству, с которой он частенько играл все детство так же, как и с Перваком, и с другими деревенскими детьми.

Ее длинные русые волосы, светло-голубые глаза, неповторимая чарующая улыбка и звонкий нежный голосок так прочно запали ему в душу, что он безнадежно влюбился в нее. Когда Буривой был рядом с Авророй, то в нем просыпалась невероятная жажда к жизни и желание радовать ее, лишь бы она была с ним рядом, самозабвенно смеялась и была счастлива. Только подумать! Подружка решила приободрить загрустившего мальчика, заботливо принесла ему интересную книжку, и они с упоением читали ее по очереди. Для них обоих это было незабываемо и даже немного волнительно.

Поначалу их встреча оставалась тайной и казалось бы никому особо никакого дела не было до того, о чем поговорили оплакивавший своего отца и тщетно ждущий возвращение старшего брата парень и проницательная девушка, заботливо навестившая его и тоже решительно забравшаяся к нему на чердак, но тем же днем Буривой спустился вниз и как ни в чем не бывало пришел гулять к деревенским ребятам. Только вот после его возвращения в коллектив и начались разные весьма неприятные и загадочные события – днями позже между ним и Перваком состоялась драка, финалом который оказались разбитые в кровь губы, подбитые глаза и прочие побои у того и другого парня, а примерно неделей позже произошел пожар в курятнике Смиляны.

Судя по всему, женщина чутко спала, почувствовала характерный запах и быстро спохватилась, самостоятельно потушив огонь, который в случае ее промедления перекинулся бы на дом и, скорее всего, Буривой и его мать остались бы без крова над головой, так что хоть и в пожаре погибло несколько куриц, радости вдовы не было предела. Однако на этом та жуткая ночь не закончилась и детей пришлось разнимать снова – Буривой утверждал, что виновником этого поджога, именно поджога, а не оплошной случайности или невнимательности хозяйки, является никто иной как Первак. Мотивом такому безрассудному поступку, по словам Буривого, послужила ревность завистника счастью Авроры и Буривого, ведь своего первого грубого и себялюбивого ухажера девушка отвергла не долго думая, еще когда ее настоящий возлюбленный убивался с горя на чердаке. Вот теперь о подробностях этой любовной истории при желании не трудно было бы догадаться или продолжить расспросы детей, но всполошившиеся спросонья взрослые предпочли забыть о случившемся, тем более все кончилось весьма благополучно. Вскоре трудяга Тристан по доброте своей душевной построил многострадальной Смиляне новый курятник, но остался крайне несогласным с бездоказательными обвинениями ее сына в адрес вполне себе безобидного Первака и даже поначалу хотел налупить Буривому, по-отечески, в профилактических целях, о чем своевременно уведомил его мать, но вовремя осознал, что погорячился и попросил у нее прощения – уж своего единственного сына она и сама воспитать в силах, ведь такую мудрую и заботливую мать, как она, еще и поискать нужно, в общем, если надо, сама с ним разберется.

Тут стоит сразу добавить, что Буривой и сам не дурак, он тоже быстро понял, что не стоило так резко бросаться обвинениями в адрес Первака, и в данном случае совсем не важно имелись ли у него какие-либо веские аргументы или подтверждения правоты своих слов на этот счет, но парень должен был понимать, что даже если ему и удалось бы доказать вину своего завистника, то Тристан в любом случае встал бы на сторону своего непутевого сына, с которого были бы тот час сняты все обвинения, которому все было бы ни по чем, как говорится, как с гуся вода. Смотреть на то, как начнет юлить и перевирать правду, лишь бы защитить своего сына, уважаемый всеми труженик деревни, и как покраснеют щеки Смиляны, или, что еще хуже, как она будет извиняться перед ним, Буривому очень бы не хотелось, поэтому он тоже решил раз и навсегда закрыть вопрос о разоблачении поджигателя, но Первак оказался единственным кому нравилось чуть что вспоминать о пожаре, по большей части чтобы понервировать возлюбленного Авроры и чтоб раздуть новый скандал с участием взрослых.

Он так зачастил и с иными колкостями в адрес Буривого, что между ними состоялась вторая довольно-таки кровавая драка и своего он все же добился – небольшой скандал был, но и Тристан, и Смиляна предпочли ограничится минимумом нелестных высказываний по отношению к умениям друг друга воспитывать детей, но как могли сдержались, чтоб вконец не рассорится и быстро примириться. Дети не собирались учиться их примеру, все больше и больше укореняясь в своей взаимной ненависти и вражде. И если у Буривого всегда находились более важные занятия, которые ему позволяли отвлечься от такого совсем недетского конфликта – помощь маме или серьезные романтические отношения с Авророй, то у Первака совсем не было иных дел, как поиск новых ссор со своим врагом – чтобы он ни делал, будь то помогал отцу или играл с другими ребятами, ему хотелось придумать какую-нибудь гадость и, если таковое случалось, поскорее воплотить ее в жизнь, чтобы причинить боль Буривому.

Впоследствии драки по-прежнему имели место быть. Угрозы продолжались и продолжались. И судя по всему, они воспринимались всерьез, так как на лице завистника со временем перестали появляться синяки, а вот про лицо возлюбленного нельзя было сказать тоже самое, но на расспросы мамы Буривой всегда отмахивался и уверял ее, что просто был не осторожен во время игры, чего за ним ранее не замечалось.

Парень начал терпеть нападки? Стал бояться, что случится что-то плохое? А ведь, казалось бы, ну что Первак прицепился к нему? Что взъелся? Были лучшими друзьями. Отвергла девушка, сделала выбор не в его пользу. Это ее право. В таком деле насильно мил не будешь. Но нет, вместо того чтобы радоваться счастью друга, жизнь которого без Авроры совсем была бы мученической, Первак решил докучать ему своими нападками. Негодяй.

В отличии от него Буривой всегда радовался его счастью, ведь у друга, ставшего врагом, в целом жизнь складывалась куда лучше – и отец вернулся с войны, и младший брат Вторак подрастал, и даже недавно родилась сестренка Трейси, и хоть его родители хотели и ждали мальчика, чтоб назвать его Третьяк, но родилась девочка. Так это же еще лучше! Младший брат подрастет и сам станет верным плечом и помощником Перваку, а вот сестру всегда можно будет защищать и опекать – это же счастье для мальчишки, наверное, не важно. Самое главное у завистника вся семья в сборе, все дома. Что ему еще-то надо? Его и отец может чему-то поучить, что, собственно, он и делает – Тристан Первака учит и лошадью управлять, и молоток держать, и палкой махать, и удочку в пруд закидывать, и камнями швыряться – один раз Буривому уже прилетало прямо по голове, а в ответку он швырнул – да промазал, только завистника рассмешил.

Ну вобщем-то не все так плохо. Смиляна хоть и женщина, но не во многом уступает Тристану. Она тоже многому научила сына. И хоть лошади у нее нет, но чем корова не лошадь, если нужно поучить сына верховой езде, а уж если она не умеет ловить рыбу, то голодным Буривой точно не останется, ведь он может без труда отсечь курице голову, заправски ощипать ее и приготовить отличную ароматную мясную зажарку с травами или наваристый куриный суп с овощами. Сын Смиляны способен и корову подоить, и где надо, гвоздь прибить, и траву косить, и вилами сено ворочать, важнее здесь то, что его проще увлечь какой-либо работой, чем отчасти ленивого и в чем-то избалованного Первака. Руки у Буривого растут из нужного места, сильные, работящие, а в голове правильные мысли. Смиляне с таким сыном повезло, и она вполне могла бы гордиться своим помощником, да могла бы, да только он сам теперь собой не гордится.

А что ему еще оставалось делать? Убить своего завистника, не дожидаясь, когда тот, совсем потеряет контроль над своим разумом и сдержит свои гнусные обещания и угрозы?

– Нет, нет, ты поплатишься за то, что не ушел с моей дороги, – гневно уверял Буривого Первак.

– Аврора любит меня, а не тебя. Что тебе от нас надо? – недоумевая вопрошал к нему его бывший друг, – Неужели, ты думаешь, что ты сможешь нас заставить делать все так, как хочется тебе?

– С чего вы взяли, что это любовь? Я ей первым предложил встречаться со мной, пока ты там у себя на чердаке сидел и боялся выйти на свет.

– И что же было дальше? Как ты себя вел?

– Как обычно. Как я должен был себя вести? Мы с ней играли в детстве, и она так себя не вела. Если ей что-то не нравилось, то она говорила, а на этот раз она даже не оставляла мне шансов понять, что я делал не так, и чуть что уходила от меня. А в последний раз она ушла к тебе, не оставив мне никаких объяснений.

– Вот именно! Она оставила тебя с носом. Что тебе не понятно?

– Мне все понятно. Ты подговорил ее. Или она тебя подговорила! Вы меня предали.

– Кто? Мы? Ты поджог мой дом! – Буривой шагнул вперед, желая размазать нос этого подлеца об свой кулак, но вовремя осекся, – Это ты предал нашу дружбу. С тобой даже говорить нет смысла, ты после драки бьешь в спину. И если так будет продолжаться, то ты не только дома поджигать начнешь, а за нож схватишься.

– Ты поднял на меня руку! Поэтому Аврора тебя и выбрала! Я был не готов. Я сильнее тебя.

– Она меня попросила защитить ее от тебя, потому что ты каждый новый день мнишь себя все большим и большим королем. Ты хоть замечаешь за собой, что ты говоришь нам? Помнишь, что ты ей говорил?

– Тебя это не касается. Аврора моя. Не мешай мне.

– Вот и сейчас. Да у тебя на уме только одни угрозы. А нас спросить не нужно? Мы должны исполнять только твою королевскую волю и забыть о своих желаниях?

– Вам никто не мешает делать, что вам хочется, вот и мне не мешайте. Тебе нравилось сидеть на чердаке в одиночестве, а мне нравилось проводить время с Авророй. Если бы ты не вмешался, то я выяснил бы у нее в чем провинился перед ней, я готов научиться вести себя правильно, чтоб ей тоже со мной было хорошо, но сейчас ты стал нашей помехой. Из-за одной ошибки, она готова променять меня на тебя. Разве это справедливо?

– Зная тебя, я прекрасно понимаю, что ты мог сказать или сделать ей, чтоб она от тебя сбежала, – раздосадовано покачал головой Буривой, – Ты мог обидеть ее как угодно и даже не заметил бы – крепко сжал руку, наступил на ногу и не извинился, посмеялся над чем-то важным для нее, пообещал, никому ее не отдашь или что всех убьешь ради нее.

– Не учи меня, а то схлопочешь по ушам! Аврора сама мне расскажет, что я сделал не так. Убирайся от меня прочь, не приближайся к ней больше. Я не хочу тебя видеть, – сплюнул Первак.

– С тобой разговаривать бесполезно, Первак. Ты угрожаешь парням, а ей мило улыбаешься и думаешь, что она не знает, какой ты на самом деле?

– Не называй меня по имени, ты мне больше не друг. Ты говоришь, что я изменился? Я не могу измениться снова? Вы мне не даете измениться! Ты понимаешь это? Не подходи к ней, не мешай мне. Ты знаешь, что я не отпущу ее без объяснений.

– Она не хочет с тобой говорить. Она боится, что ты сделаешь что-то плохое. Когда мы играем, если что-то тебе не нравится, ты сердишься и угрожаешь – я вас убью, ты у меня получишь, ну, берегитесь, готовьтесь к смерти, называйте меня Перун, я вас всех испепелю!

– Мы играли! Пошутить нельзя, да? Я ни делал ничего плохого!

– Даже во время игры нужно следить за своим ртом. Ты чуть не сжег мой дом. Забыл?

– Ты поднял на меня руку!

– Я по-дружески сказал тебе, чтоб ты больше не подходил к Авроре, хотя бы первое время, пока она не успокоится, а ты драться полез.

– Ты первый меня ударил. Я не ожидал от тебя такого. Предатель.

– Ты сказал, что убьешь нас. Предатель ты.

– Представь, как мне было омерзительно от вашего предательства. Мы стали встречаться, она изменилась в поведении, отмалчивалась, убегала, хотя такого никогда раньше не было, ведь мы всегда шутили и не цеплялись к мелочам. А потом она вообще убежала к тебе, и вы стали встречаться.

– Когда ты поймешь, что мы все были друзья, но любовные отношения – это совсем другое. Она никогда не рассматривала тебя, как возлюбленного. Ты начал ухаживать, как умеешь, и тебя никто не винит в этом, она растерялась, не хотела обидеть тебя, не знала, как поступить, ведь ты вспыльчивый, как Перун, того и гляди, всех испепелишь. Так тебя надо называть, правильно?

– Она могла сказать мне. Сама. Пусть сама скажет.

– Ага. Чтоб ты ее дом на этот раз поджог? Или еще что-нибудь подобное натворил?

– Вот как ты заговорил, значит, – проговорил Первак и воровато осмотрелся по сторонам, – Когда мы одни, ты постоянно напоминаешь мне про поджог, а когда рядом чужие уши спешишь заткнуть мне рот. Я всегда говорил, что думаю. Изменился не я, а вы. Вы теперь со мной уже не будете дружить, как это было раньше, я это понял сразу, когда вы взялись за руки, поэтому в сердцах и сказал, что убью вас. И что же сделал ты? Ты ударил меня, я отмахнулся, а ты продолжил меня бить. А теперь, после пожара ты, наоборот, перестал отвечать мне. Нравится получать по морде?

– Ты готов драться со мной целыми днями, лишь бы я с Авророй не виделся. Мне проще убежать от тебя, чем драться с тобой всю жизнь, пока не помру. Уж лучше получить от дурака по морде, чем без дома остаться. Да и по морде ты получить всегда успеешь, – усмехнулся Буривой.

Первак рванул вперед. Он подскочил к парню и несколько раз саданул его по лицу.

– Тогда ты получай сейчас, пока не сбежал, – выпалил агрессор и отступил на пару шагов назад, позволяя подняться с земли своему противнику, – Я в отличии от тебя убегать не стану.

– Аврора выбрала меня, смирись. Тебе совсем больше терять нечего, что ты готов до смерти со мной драться? – аккуратно потерев разбитую губу, спросил его Буривой, поднимаясь с земли.

– Ты не оставил мне выбор. Я готов бороться за свою любовь.

– И если Аврора тебе скажет, все тоже самое, что и я, тогда ты отстанешь от нее, пока она сама не захочет с тобой говорить? Если ты ее любишь, как утверждаешь.

– Так ты ее снова подговоришь.

– У нее есть своя голова на плечах.

– Тогда не мешай мне.

– Я тебе не мешаю. Аврора не хочет с тобой встречаться. Не хочет, хоть убей. Дружить можно, но ей нужно немного времени, чтоб успокоиться, понимаешь ты это? Она попросила меня сказать тебе это.

– Тогда не мешай мне.

– Не мешать? – удивленно повторил Буривой и тяжело вздохнул, – Хорошо. Я не буду мешать тебе, но ты должен пообещать, что не будешь причинять никому вред и подумаешь о жизни.

– Подумать о жизни? – засмеялся Первак, – Как ты на чердаке сидеть что ли, прятаться от всех?

– Нет, подумать о том, что мы с тобой мужчины и нам в скором времени предстоит защищать наши семьи так, как наши отцы, рука об руку, спина к спине. Нам надо готовиться к бою с орками, а не последние мозги выбивать друг из друга, – сказал Буривой, – И, если Аврора чего-то не хочет, значит, не хочет, смирись с этим. Понимаешь?

– Понимаю. Не мешай мне, и я не сделаю ничего плохого. Уйди с моей дороги. Уйди, – в очередной раз настойчиво потребовал Первак.

– Хорошо. Я сделаю, как ты хочешь. Но помни, что ты обещал. Я не буду угрожать тебе, мешать или раздражать, спорить и драться, хитрить или следить за тобой, как глупый мальчишка, а поступлю, как мужчина, – заверил его Буривой и пошел прочь.

Разговор не выходил из головы, но думать больше было не о чем. Решение принято. Все, хватит, Буривой ушел из дома. Ушел куда глаза глядят. Может быть, он себе этого никогда не простит, и возможно, ему немедленно следует вернуться назад, но ноги его не слушаются. Буривой идет по дороге, и назад он не вернется, уж точно не сегодня, и не завтра, а тогда, когда будет уверен, что ему следует вернутся. Жаль, что он так и не успел попрощаться с Авророй, но если она его действительно любит, в чем, конечно же, нет никакого сомнения, то она обязательно поймет и простит своего возлюбленного. Конечно же, Буривой предусмотрительно оставил маме записку, ах да, все-таки счету и грамматике она его вовремя подучить успела, иначе так и не узнала бы, что он отправился в Рединфорт на заработки. О том, когда он вернется, он не упомянул, так как и сам не мог знать, случится ли это вообще когда-нибудь, ведь что ждет его там, впереди, он не представлял вовсе. Возможно, они со Смиляной свидятся очень скоро, когда он начнет зарабатывать самостоятельно, когда добьется в жизни хоть чего-то сам, а возможно, его ждет печальная участь и судьба подобная его брату Громобою.

Глава 1. Мир, полный опасностей

Что всего ужаснее, что смерти такие отважные парни, как Буривой и Первак, не боятся. Они живут в мире, полном опасностей, в котором любой житель деревни может погибнуть не только от лесных голодных хищников, вполне себе способных ночью забрести в чей-нибудь двор, услышав вой собаки или учуяв ароматы еды, но и погибнуть от руки разведчика-орка, тоже, в свою очередь, привлеченного чем-либо. Будучи шаловливыми мальчишками, Буривой и Первак, неоднократно убегавшие в лесную глушь вовсе не за ягодами и грибами, не раз рисковали своими жизнями, попадая в различные смертельно опасные ситуации, и хоть они чудом спасались, безграничная тяга к приключениям у них не проходила. Каждый раз отправляясь на их поиски оба деревенских мальчишки прекрасно понимали, что чем дальше они уйдут вглубь леса, тем выше будет вероятность утонуть в болоте, встретиться с хищниками или орками. От мыслей или чьих-либо предупреждений об опасности разбить об камень колено, сломать или вывихнуть ногу, выхлестнуть себе веткой глаз или быть ужаленным змеем, дети только приободрялись и порой отчасти даже временно становились храбрее, чем были. Судя по всему, Буривого и Первака таинственная и опасная неизвестность вовсе не страшила, а наоборот влекла к себе.

Однажды, будучи мальчишками, они даже с настоящим орком повстречались. О чем, конечно же, не посчитали нужным сообщить взрослым, иначе бы им хорошенько влетело от Смиляны и Тристана за то, что они так безрассудно рисковали своими жизнями, отправившись на поиски приключений в непролазную глушь, вместо того чтобы играть с остальными детьми во дворах или хотя бы на лугу возле деревни.

– Ты точно уверен, что мы идем в нужном направлении, Перун? – уточнил у своего друга Буривой, пробираясь сквозь лесную чащу чуть позади него.

В руках путники держали по свежесрезанному ивовому посоху, каждый из которых был длиной на голову выше детей и имел толщину почти что с их мальчишечьи запястья. Мальчишки были облачены в простые рубашки с закатанными почти до самых плеч рукавами, на спинах у них висели небольшие рюкзаки, а вот на ногах у обоих имелись льняные штаны, вправленные в высокие меховые сапоги.

– Конечно, отец вбивал мне в голову эти истины с пеленок. Обернись – солнце светит нам в спины, а мох растет с тыльной стороны встречных деревьев. Здесь уже холодновато, не то, что у нас в деревне! Заметь, как изменился климат, хотя мы в пути всего-то часа три, – заверил его Первак.

– Ну не знаю. А что, если мы так и протопаем до вечера и не найдем себе подходящее место для ночлега? Здесь нас сожрут, даже если на дереве расположимся. И кстати, не пора ли нам утепляться? – засомневался Буривой.

– Не сожрут. Слушай лес. Нам, главное, не прозевать волков, если появятся. Они ждать под деревьями не будут – уйдут, а остальная живность нам тем более ничего не сделает, – напомнил Первак.

– Не будь так самоуверен. И будь повнимательнее. Если мы на гадюку наступим, то она может и сапоги прокусить со злости. Это тебе не полоз какой-нибудь или уж, которого ты сначала больше всех нас перепугался, а потом им как кнутом гонял нас по лугу кругами, будто мы коровы на выгуле.

– Ничего. Выживем. Я сделаю носилки и доволоку тебя. Мне отец рассказывал, как нашего соседа на охоте гадюка ужалила, так его напарник так и доставил домой, выходили, а через месяц он уже сам на колодец за водой ходил.

– Нет, Перун. Не всякий взрослый выживет, а мы с тобой дети и тут нам никто не поможет. Гадюка нас своим ядом убьет. Смотри в оба, лучше обходи кочки и старые пни, – посоветовал другу Буривой, – А что касается твоего полоза, то ты их с ужами не путай. Они тоже опасные твари – и на деревья, старики говорят, залезают. У нас один такой как-то в курятник пробрался, хорошо мама рядом была и услышала, что курицы с петухом раскудахтались.

– Да помню я. Мы его с тобой и съели. Щас бы нам с тобой еще одного такого зажарить на вечер, чтоб не сухарями с водой давиться, – прислушавшись к совету, отозвался Первак и осмотрительно выбирая маршрут продолжал пробираться вперед через густой смешанный лес, поросший густой травой и захламленный замшелым буреломом и валежником, – Лихо тут буря погуляла. Учись!

– Да, жуткое зрелище. Надо отсюда выбираться поскорее, пока не стемнело. С факелом тут ночью гораздо опаснее бродить, чем днем – точно пропадем. Ты знаешь, что где-то возле пограничного Бардрена разбойники орудуют. Если они наш факел или огонь заприметят и поймают, то нам от них не поздоровится еще больше, чем от орков. Если кровожадные враги просто поиздеваются и убьют, чтоб не тащить в свои пустоши, то эти нас в плен возьмут, запросят у родителей выкуп, а когда поймут, что с них нечего взять, кроме овощей и кур, то оставят себе на забаву или в качестве заложников и рабской силы. Я не боюсь, просто я думаю, что нам лучше поберечь силы, чтоб быть способными хорошо бегать. Предлагаю расположиться на привал на каком-нибудь ветвистом дереве, поужинать припасами, утеплиться и уж точно не разжигать костер. Дальше будет только холоднее – без костра замерзнем даже в теплой одежде.

– Я и не говорил, что ты боишься. А меня ты, кстати, своими гадюками больше напугал, чем разбойниками – от этих предателей хотя ноги спасут, а если какая-то мелкая гадина укусит, мне совсем не хочется потом лежать целый месяц и ждать, когда ее яд перестанет мучить мое тело, – усмехнулся Первак, – Я тут вспомнил, мне отец говорил, что лучше не дергаться, если укусит, иначе ее яд быстрее до сердца дойдет – и смерть. А про высасывание яда – это старики смеются.

– Тоже смерть, – согласился с ним Буривой, – Как думаешь, нам сильно влетит дома, когда вернемся?

– Я об этом думать даже не хочу! – отмахнулся Первак, – Надеюсь, все будет хорошо. Одно знаю наверняка, если мы не доберемся до севера и не увидим северное сияние, то лучше молчать, где мы были. Скажем, что так набегались за день, что легли у кого-то из ребят на сеновале и так и проспали полдня. А вот если нам будет, чем похвастаться, то незачем тогда и молчать! Доберемся до севера, и я нареку тебя Буревестником. А пока что ты еще не готов, так как ты даже снегопад не видел, не говоря уж о сугробах, огромных горах, упирающихся в небо и настоящем северном сиянии на нем. Какой же ты Буревой, если все это не видел.

– А ты видел, что ли? Называешь себя Перуном, а сам от молнии вздрагиваешь. И кстати, наша Аврора тоже настоящая. Надеюсь, оно там такое же симпатичное, как и она. Досадно будет, если мы протопаем через весь лес, а нас там ждет какое-то страшилище корявое.

– Не, красота. Все, кто видел, так говорят. Отец говорил, что один раз увидишь, всю жизнь помнить будешь. И вообще северные сияния всегда разные, они все неповторимы. В следующем году будет уже другое. Тоже пойдем, посмотрим. А наша Аврорка всегда одинаковая, хотя она тоже хороша, с этим не поспоришь!

– Аврора тоже растет. Мне бы и ее хотелось бы снова увидеть. И в этом году, и в следующем, и через много лет. Я ее очень люблю, – признался Буривой, – Так что под ноги и по сторонам смотри. И о змеях думай больше, и о месте привала, не просмотри ни то, ни другое.

– И я люблю Аврору. Но она девчонка, с ней скучновато. И все же мне ее смешить нравится. Когда она смеется, так приятно в груди становится, – еще больше разоткровенничался Первак и неожиданно нервно вздрогнул и на мгновение замер на месте и резко прижался к самой земле, – Берегись!

Буревой быстро отреагировал, забегал глазами и увидел какие-то странные шевеления за деревьями неподалеку. Не успел мальчишка спрятаться в траву, как в просвете между стволами осин появился какой-то довольно-таки крупный по сравнению с ларгами незнакомец. Он выругался, размахнулся и со всей присущей врагам злобой швырнул в Буривого громоздкий топор, который неистово вращаясь, устремился прямиком ему в голову. Мальчишка машинально подался назад и испуганно плюхнулся прямо на промерзшую землю, поросшую лишайником и высокой травой, что значительно смягчило падение.

– Бежим! – вскочив на ноги и протянув свой посох другу, вскрикнул Первак, – Бежим!

Буривой схватился и за его посох и оперся на свой. Проверещав что-то невнятное, он просто рванул вверх и помчался вперед вровень с вовремя проявившим бдительность другом, ни уступающем ему в ловкости и в скорости, тоже перебиравшим изо всех сил ногами, перемахивающим ими через древесные преграды и тоже от страха забывшим о риске быть ужаленным гадюкой, которая чуть раньше казалась им более опасной, чем лесные разбойники. Теперь, собрав все свои последние силы в мышцы ног и рук, глубоко и часто дыша, мальчишки мчались по лесной чаще, в шутку добавить, словно ужаленные ядовитой змеей. Стоит заметить, что с посохами им пришлось распрощаться, так как бежать с ними в руках было не удобно. Вобщем-то и преследователь не стал тратить время и искать в траве свой топор, чтобы ни в коем случае не упустить свою добычу. Сейчас не только секунды могли роковым образом повлиять на исход этой погони, но даже каждое движение имело свою высокую цену, а на кону стояли жизни детей, отчаянно боровшихся за них из последних сил.

Орк не отставал. Нельзя было сказать, что ему легко удавалось сохранять дистанцию в счет силы своей выдающейся мускулатуры и громадного роста, так как в некоторые моменты он яростно расшибал руками и даже лбом преграждавший ему путь замшелый бурелом, который мальчишкам не мешался совершенно – они юрко обходили и перепрыгивали всевозможные преграды, петляли и даже перекрикивались. В какие-то моменты, казалось, будто они были готовы к такому повороту событий и получают удовольствие от этой смертельно опасной погони, собственно, являясь в ней беглецами, а не преследователями.

В какой-то момент орк начал настигать Первака и какое-то время он не сдавал позиции, что перепуганный мальчишка первым не выдержал такое страшное испытание. У него быстро сбилось дыхание, он начал жадно хватать воздух, но продолжал мчаться вперед. Враг пытался схватить его, ему это удалось, но в кулаке осталась лишь рубашка. Рюкзак слетел с плеч мальчишки тоже.

Орк немного отстал, выругался, швырнул то, что осталось от одеяния мальчишки в сторону и продолжил бег. Учитывая, что Первак изрядно выбился из сил, дистанция быстро резко сократилась и на этот раз орк просто толкнул его в спину. Беглец повалился на землю лицом вперед. К счастью, враг оставил свой громадный топор где-то далеко позади, поэтому выхватил из-за пояса острый нож с жуткими зазубринами на лезвии и наклонился к своей жертве, но Буривой оказался поблизости. Он схватил первую попавшуюся под руку корягу и как копьем махнул в сторону врага, удерживая его на вытянутой руке. Удар пришелся в скулу. Оружие оказалось одноразовым и сломалось пополам. Орк взревел и подскочил на месте, бросив на смельчака ненавистный взгляд, но мальчишку это сейчас меньше всего беспокоило – его глаза суетливо бегали кругами – он успевал смотреть и по сторонам, и на кровожадного орка, и на своего друга, поверженного им. Буривой быстро нашел замену своему одноразовому оружию, благо, вокруг валялась масса всевозможных рогулин и копий. Он ухватился за одно из них поудобнее, взял на изготовку и приготовился нанести повторный удар, но только в том случае, если враг снова наклонится к его другу.

Орк все же немного растерялся, по большей части удивляясь поведению отчаянного мальчишки, но не посчитал нужным защитить свое лицо и в это раз. Он снова повернулся к поверженному беглецу и потянулся к нему выставив вперед нож, но тот еще больше обескуражил своего мучителя. Не успел он толком ничего сообразить, как взвыл от жуткой боли, ведь в тот же самый миг, как он повернулся к Перваку, поверженный мальчишка ударил его своим ножом. И самым обидным для врага оказалось то, что удар был метким и прицельным – нож вошел в глазное яблоко, окропив свое лезвие его содержимым. Конечно же, силы удара, чтоб пробить прочную кость глазницы, у второго смельчака не хватило, но он чуть не выдернул из своей ниши сам глаз, если бы орк механически не сжал мышцы и веко, и одновременно с этим, не вправил свой изуродованный орган зрения обратно туда, где ему надлежало быть. Довершением к этому еще и Буревой снова саданул новым копьем врага в лицо, а может быть он просто тоже хотел помочь ему вправить его глаз, куда, собственно, и пришелся этот вполне себе меткий выпад. Орк заревел и замахал руками, как обезумевший медведь. Почти что сразу он несколько раз попытался насадить на свой нож поверженного мальчишку, но не ощутил желаемого результата.

Немного отдышавшись и придя в себя, агрессор, истекающий кровью, осмотрелся и понял, что беглецов и след простыл. Несмотря на это, он не собирался сдаваться и снова устремился за ними в погоню. Куда следует бежать, ему гадать не пришлось, ведь мальчишек выдавал не только хруст веток, но и заливистый смех. Ох, как же немыслимо преследователю сейчас хотелось их убить, что он, наверное, не пожалел бы и второй глаз, чтоб заставить их замолчать навсегда. Орк гневно ревел и стремительно сокращал дистанцию, хоть она и успела порядком увеличиться по известным всем участникам погони причинам.

Мальчишки по-прежнему не переставали удивлять своей прытью и бесстрашием, хоть и смеялись все меньше и меньше по мере того, как их настигал раненый, но неутомимый враг. Неожиданно Первак уличил момент и удивил преследователя еще больше, швырнув в него камень, который, что теперь стало очевидным, он где-то успел попутно подхватить, все это время удерживал его в руке и вот наконец-то успешно применил. Камень стукнул орка по лбу, чем вызвал новую бурю эмоций, которая тут же преобразилась в шквал ругани, извергаемой преследователем, что в свою очередь отрицательно отразилось на его беге, ведь он перестал следить за своим дыханием и оно быстро сбилось. Орк начал отставать.

Мальчишки, наоборот, тщательно следили за работой своих легких и внимательно смотрели перед собой, чтоб не споткнуться о валежник или не налететь на ветви кустов и поваленных деревьев. Если глаза их смотрели вперед, то уши слушали преследователя, а он активно извергал ругань и создавал прочий шум, так что ни о какой передышке и думать не следовало.

Как долго бы продолжалась эта погоня и чем бы она могла закончиться, остается только догадываться, но в нее без какого-либо приглашения внезапно вмешались новые участники, быстро и безоговорочно разрешив ее исход. Мальчишки узнали об их появлении по кратковременному, но весьма шумному клацанью зубов и зловещему рычанию, после чего ругань разъяренного преследователя окончательно затихла.

Во избежание возобновления неистовой погони, но только с другими преследователями, изрядно уставшие и не на шутку перепуганные от такого жуткого испытания мальчишки не решились испытывать судьбу и сохраняли свой ритм бега, сколько могли, пока вовсе не выбились из сил. По-прежнему пребывая в движении после быстрого согласования своих дальнейших действий и оперативного принятия совместного решения, они почти синхронно остановились, осмотрелись по сторонам и изнуренно повалились на траву.

– Пить хочу, ужас, – кое-как отдышавшись, огорченно проговорил Первак, – Флягу потерял.

– Живые и ладно. Моя тоже пустая. И в твоей вода кончалась. Потерпи, – ответил Буривой, неспешно посмотрел по сторонам, увидел что-то неподалеку от себя, повалился на бок, нарвал какую-то траву, часть урожая положил себе в рот, остальное отдал другу, – Держи. Это кислица. Не спеши глотать, жуй больше, чтоб слюна появилась.

Первак в знак благодарности кивнул, принял дар обеими руками, поднес ладони ко рту, захватил сухими губами их содержимое, найденное Буривым, и принялся старательно жевать. Листики кислицы, и правда, немного утоляли жажду.

– За нами больше никто не гонится. Спаслись. Его волки сожрали, – немного отдохнув, сообщил Первак, многозначительно вздохнул и немного задрожал, – Вот тебе и северное сияние. Насмотрелись вдоволь.

– Волки нас спасли. Бывает же такое! Трудно представить, что с нами было бы если бы догнал, – ответил Буривой и поспешно достал из своего рюкзака куртку, – Вот, одень. У тебя озноб вроде.

Первак послушно накинул куртку на голые плечи.

– А ты слышал, что на севере живут эльбы – друиды? Они волшебники. Добрые, – задумчиво произнес друг, – Что, если это они нас спасти, сжалились над нами? Посмотрели в волшебный шар и увидели, что мы идем в их владения, обернулись волками и накинулись на орка?

– Кто их знает. Они, наверняка, и управлять животными умеют. Слышал о друидах, но все-таки думаю, что это были настоящие волки, они же за версту кровь чуют – вот и прибежали, – растерянно пожал плечами Буривой, – А если ты и прав, нам все равно нужно домой возвращаться, а то нас и дома пришибут. Что говорить-то будем? Аврору мы так и не увидели.

– Про орка молчи. Не поверят все равно, – предупредил его Первак, – В следующий раз лучше надо подготовиться, чтоб точно добраться до севера. Нам совсем недалеко оставалось. Если бы не этот дурацкий орк, мы сейчас сидели с тобой в домике из снега, какие краглы строят, пили бы горячий еловый отвар из котелка и всю ночь напролет любовались бы северным сиянием. А теперь ни котелка, ни фляги, ни ножа, ни рубашки. Мне крепко влетит от мамы, похоже не скоро меня из дома выпустят, придется помогать ей, а когда вернется с войны отец, она ему все расскажет, и он тогда мне точно спуску не даст до самой старости.

– Вот отцам бы рассказать, когда вернутся! Похвалят, – предложил Буривой, – А что, если за топором вернуться? Доказательство будет.

– Посмотрим, – согласно кивнул Первак, – А вот топор – это мысль. Хотя нет, не стоит рисковать. Там сейчас у волков лежбище, пир. У орка мяса много было! Они точно никуда не уйдут, пока все до последний косточки не сгрызут. И щенков даже, наверное, привели, чтоб те учились рвать наших врагов на кусочки. А топор никуда не денется! Трава высокая, почва рыхлая. Мы его сами искать там замучаемся, но найдем все равно. Это наш трофей по праву.

Буривой засмеялся и хлопнул друга по плечу.

– Ладно. Пойдем домой. Мы сегодня и правда молодцы. Одним врагом меньше, – сказал он, устало поднялся на ноги и внимательно осмотрелся по сторонам, – Я ведро выпить готов. И спать хочу.

– Это ты молодец. Не волки меня спасли, а ты. Никогда не забуду этого. Ты настоящий друг, – поравнявшись с Буривым и глядя ему в глаза с чувством благодарности, заявил Первак, – И топор твой по праву. Орк в тебя им швырнул, тебе трофей и достанется, когда найдем его. Пойдем домой.

– Да забудь ты про него. Живы и ладно. Пойдем, – прошептал Буривой.

Мальчишки обняли друг друга за плечи и неспешно побрели по лесной чаще в сторону своей деревни, мечтая поскорее напиться вдоволь воды, завернуться в теплые мягкие одеяла и увидеть во снах настоящее северное сияние. Или хотя бы милашку Аврору, что тоже было бы неплохо.

Глава 2. Бескорыстная помощь

Над лесом расплылось огромным пятном усталое рыжее солнце. Переливаясь бардово-алыми тонами, пылающее око небес неустанно сияло на неповторимом чарующем фоне, до утра прощаясь с необъятными просторами колосящихся пшеничных полей и напоследок ласково заливая их нежным светом своих теплых лучей. Весьма приободряя, но совсем не нарушая дремотную атмосферу позднего вечера, махая уходящему солнцу вслед, высоко-высоко в небесах, почти касаясь облаков, на шпилях башен королевского дворца реяли на ветру флаги Рединфорта. Окруженная белокаменными крепостными стенами столицы Ларгиндии величественно расположившаяся посреди этих пшеничных полей и утопающая в лучах заката оказалась поистине незабываемым и сказочным зрелищем, увидеть которое для Буривого оказалось сопоставимым исполнению его несбыточной мечты.

Выйдя с полевой тропинки на широкую дорогу, ведущую к Редифорту, парень остановился и насладился моментом. Сейчас, увидев закат над столицей, он уже начал сомневаться, что недостижимое северное сияние его сможет впечатлись больше, чем созерцаемое им очарование. Однако от своей несбыточной мечты отказываться Буривой вовсе не собирался, ведь даже если им будут увидены все чудеса и совершены все подвиги, то о чем-то обязательно нужно будет мечтать, иначе жизнь потеряет всякий смысл. Все следует делать в порядке очереди, по мере необходимости. И уж если недостижимое северные сияние для Буривого сейчас представлялось несбыточной мечтой, а созерцаемый им в настоящее время закат над столицей, неожиданно стал самым ярким и счастливым событием в его жизни, вдохновляющим на новые свершения, то он решил сосредоточится на более достижимой и приоритетной цели – поиске работы.

Однако на подходе к воротам Буривой немного насторожился и засомневался, что ему будет под силу покорить величественную столицу Ларгиндии, ведь у въездных ворот стояли стражники, а под крепостными стенами разрозненно сидело около двух десятков бедняков разных лет, в основном стариков и мужчин, которых, судя по всему, по каким-либо причинам не пропустили в город. Прежде чем испытать свою судьбу, парень подошел к одному из них, показавшегося ему наиболее опрятным и позитивным, если сравнивать с более грязными одеяниями и хмурыми выражениями лиц других гостей столицы.

– Добрый вечер. Почему вы здесь сидите и не идете на ночлег в город? – поинтересовался у мужчины Буривой, опасливо держась от него на почтенном расстоянии, – Скоро стемнеет.

Ларг жестом подманил к себе парня.

– Переночую здесь, а утром отправлюсь домой. Здесь я никому не нужен, – проговорил тот только после того, как собеседник оказался в паре шагов от него, – А твой отец что, послал тебя искать постояльцев?

– Нет, я сам иду в город. Я деревенский, – усмехнулся Буривой.

– А! Ну тогда поспеши домой, пока не стемнело. Что ты тут забыл-то?

– Хочу найти работу, чтоб помочь матери.

– Тут таких как ты хватает! Ничего хорошего не выйдет, вот увидишь, только неприятности себе найдешь. Лучше возвращайся туда, откуда пришел, и помогай матери дома. Что делать-то умеешь?

– Все. А вы что умеете?

Мужчина засмеялся.

– Я-то? Строитель, – чуть погодя ответил он, – Строил дома и крепостную стену в Бардрене, участвовал в обороне города, был ранен, жил в Грязном районе, сколотил немного деньжат, пошел в столицу на заработки, а по пути меня обобрали до нитки разбойники, но делать было нечего, все равно пришел сюда, а меня в город не впустили стражники. Говорят, им строители не нужны. Иди, говорят, лучше в Яроводье, там сейчас как раз работяги нужны, а в Рединфорте и своих проверенных мастеров хватает, если кому и нужны. Вот переночую и пойду, куда сказали. Вам в деревне никому не нужно дом поправить или чего еще? Я и за еду поработаю, только скажи.

– Нет, не нужно, – покачал головой Буривой, – А остальные чего сидят?

– У кого чего. Всякое бывает, но если денег нет, то каким бы ты мастером не был, делать в Рединфорте нечего! Хочешь, спи здесь – гнать никого не будут, но если на твои услуги нет заказчиков, то работенку найдешь не скоро, а в долг никто не накормит и на постой не пустят. Привилегии только для горожан и для перспективных наемников. Такие, брат, дела.

– Неужели для всех, кто здесь сидит, работы в городе нет? – удивился Буривой, пристально посмотрев на какого-то дряхлого старика, – Он тоже на заработки пришел?

– Нет, конечно. Не знаю, зачем он пришел, но ты можешь подойти к нему, да спросить, – засмеялся строитель, – У всех свои заботы. Может быть, ему нужно решить какой-то спорный вопрос, к примеру, сосед часть огорода оттяпал у него и забор переставил, или с женой хочет развестись на старости лет и не могут корову поделить. У кого чего. Только не спрашивай, чего тут сидит вот та доярка с пышным выменем, – шепотом добавил он, указав на симпатичную молодую девушку, на несколько лет постарше его собеседника, сидевшую под стеной неподалеку.

– А чего она тут сидит? – не сдержался и выпалил Буривой.

– Не твоего ума дело, – отмахнулся мужчина, – Был бы ты посообразительнее, сам бы понял и не задавал бы глупые вопросы.

– Да понял я, – оскорбился парень.

– И уж если старику позволят пройти на собеседование к нотариусу, юристу, ростовщику или антиквару, смотря к кому он там пришел, то этой доярке точно вход в столицу закрыт. Понял, да? – пригрозил ему пальцем мужчина, – Так что иди домой.

– Не совсем. Вы же не спрашивали ее, кто она? А если она не такая и действительно работать пришла, а не свое молоко продавать, как вы это решили? – растерянно развел руками Буривой, – Я ее не защищаю, просто понять хочу.

Мужчина засмеялся еще пуще прежнего.

– Ничего ты еще не понимаешь, – пояснил он, – Я не утверждаю, что она доярка и пришла продавать молоко, не утверждаю и ничего другого. Да только если коровенке не нашлось пастуха в ее деревне, и она пришла в Рединфорт не доеная, то тут ее быстро выцедят, если ты понимаешь, о чем я. Делать ей тут нечего! Понял теперь?

– Ее не пропустили в город, чтоб она не попала в неприятности? – сообразил парень.

– Так точно. Пусть домой идет, – согласно кивнул мужчина.

– А если она попадется к разбойникам, как вы? – предположил Буривой.

– Так вот ты ее и проводи домой, заодно у нее самой и узнаешь что к чему, – улыбнулся и подмигнул ему строитель, – Не все горожане – порядочные ларги, всякие бывают, так же и не все разбойники – звери. Да среди них есть подлецы, но в целом они тоже жить хотят – если будут свинячить, то за них стражники всерьез возьмутся, всех переловят и глотки порвут. За одну эту доярку. Пусть их на словах с грязью смешивают, главное, чтоб сами себя не замарали настолько, чтоб на них все королевство ополчилось. Так же и с волками поступают – если кого загрызут, то начнется охота.

– Да, тут вы правы, волки тоже защищают королевство, – вдохновенно заявил парень, – Но все равно не пойму. Вы так отзываетесь о разбойниках, будто среди них есть те, кто порядочнее горожан? Уж не дружите ли вы с ними?

Мужчина подозрительно насторожился.

– Эх ты! – оскорбился он, – Многие из разбойников воевали с орками, но кто-то получил ранение, кто-то кроме, как сражаться, ничего не умеет, кто-то считает не достойным для себя копаться в земле или таскать на рынке мешки с капустой. Да, я попался к ним в лапы, но сижу сейчас тут перед тобой, но это не значит, что я с ними дружбу вожу. Но большую симпатию у меня вызывают именно разбойники, чем городские преступники и мошенники, которые прячутся за спинами мирных горожан. Они куда хуже! Не советую ни тебе, ни нашей доярке встречаться с ними. Так что иди домой.

– Можно сказать, что я ограблен, как и вы. Мне нужно заработать деньги, чтоб вернуться домой не с пустыми карманами или добиться чего-то, чтоб не быть пустым местом, чтоб со мной начали считаться, иначе я навсегда потеряю лучшего друга или возлюбленную, а, быть может и себя, если буду чувствовать себя бесполезным, пригодным только для того, чтоб выполнять незамысловатые поручения мамы – собрать яйца в курятнике, раскидать сено на сеновале, поколоть дрова, наносить воды, – немного разоткровенничался Буривой, – У меня есть мама и близкие, которыми я очень дорожу. А вот у вас, как я понимаю, никого нет и вам одиноко. Судя по тому, как вы грубо отзываетесь об этой милой девушке и о ее природных данных, вы не особо то, любите женщин. Не податься ли вам в разбойники? О них вы лучшего мнения, если судить из того, что я от вас слышал.

– Э, нет, брат, не суди меня строго. Меня предала моя жена. Она мне изменяла со всем Грязным районом, пока я с утра до ночи горбатился, чтоб принести в дом пару монет. Я приходил домой уставший до того, что меня хватало лишь на недолгие разговоры перед сном и на пожелание ей "добрых снов". В итоге, мы с ней разругались вдрызг, когда я узнал об ее изменах, – потер глаза строитель, – Защипало что-то. Немного сердит на женщин, брат, тут спорить не буду, но одному и посердиться-то не некого кроме, как на себя. Вобщем шел бы ты домой, раз есть к кому возвращаться.

– Нет, пугалом для огорода я себя чувствовать не хочу. Да и сами знаете, что даже по дороге между городами ходить опасно. Вы разбойников не боитесь! Что если вам проводить эту девушку домой? Вы же никуда не спешите, – предложил Буривой, – Мы с ней даже не говорили и даже не знаем, есть ли у нее дом. А если она сирота?

Мужчина задумался.

– Спроси ее сам. Она мне в дочки годится, как-то неловко приставать к ней с расспросами, да и вообще, – пожал он плечами, – А лучше иди домой.

Парень так увлекся этой беседой, что совершенно не спешил попасть в город. Он решительно подошел к девушке, пообщался с ней и тут же вернулся к мужчине, с которым говорил прежде.

– Вы правы, у нее есть кое-какой опыт дойки коров и коз, – сообщил ему Буривой.

– Да и в остальном я прав. Делать ей тут нечего, – строго заверил его строитель.

– Ей вообще нечего делать. Ее мать умерла несколько лет назад, отец погиб на войне, свой старый дом она продала соседям, – пояснил парень, – Так что она прекрасно понимает всю незавидность своего положения.

– Ну дела, – прошептал мужчина и тяжело вздохнул, – Пропадет доярка.

– Не пропадет. Вы же строитель? – намекнул Буривой.

Собеседник удивленно уставился на него, но, чуть задумавшись, скромно улыбнулся и растерянно развел руками.

– Нелли, все в порядке! Иди к нам! – неожиданно парень повернулся к девушке и позвал ее, а потом внимательно взглянул в глаза строителю, – Постоите ей дом?

– Да мы и корову купим, как деньги появятся, – не сразу нашелся, но чуть подумав, шутливо ответил тот.

Девушка подбежали к ним, и завязалась оживленная беседа, в ходе которой решилось, что строитель охотно возьмет себе в попутчики Нелли и по-отечески позаботится о ней, когда они прибудут в Яроводье.

– Ну, не буду вам мешать, – в какой-то момент решил Буривой, – Удачи вам, счастливого пути. Мне тоже пора.

– И тебе удачи! Благодарю тебя, – Нелли обняла его на прощанье и поцеловала в щеку, – Ты прямо волшебник какой-то. Я тебя не забуду и буду рада, если мы еще когда-нибудь с тобой встретимся.

– Да я из этой деревни, что тут за полем, – указав направление, махнул рукой Буривой, – Если в городе не устроюсь, то вернусь домой. А вы устраивайтесь в Яроводье. Там тихо и спокойно, от войны и разбойников подальше. Я бы вас навестил как-нибудь!

Буривой и вправду только сейчас задумался о том, как много еще есть уникальных мест, где ему хотелось бы побывать. Вот, к примеру, возле Бардрена протекает Безымянная река, Яроводье вообще располагается на берегу океана, а парень из водоемов видел только деревенский пруд.

– С нами не пойдешь, брат? – поспешно предложил строитель, когда Буривой уже собрался уходить, – Пойдем, а? Вместе веселее!

– Не могу. Я же сказал. У меня в деревне остались мама, возлюбленная и друг, – улыбнулся парень, шутливо отмахнулся и, не дожидаясь ответа, отважно зашагал к городским воротам.

Строитель и Нелли не решились как-то комментировать свое впечатление от знакомства с ним и о том, как он просто и без какого-либо корыстного умысла помог им сблизиться и найти друг друга, фактически в одночасье создав из двух одиноких сердец небольшую семью. Это было именно то, чего так не хватало и строителю, и Нелли.

Они душевно рассмеялись и проводили загадочного доброго парня счастливыми взглядами.

Глава 3. Деньги правят миром

Все же для того, чтоб оказаться в городе совсем без хитрости действовать не стоило, поэтому парень уличил кульминационный момент, когда стражников немного отвлек расспросами, какой-то весьма неопрятный бродяга, и рванул вперед. Поражаясь своему везению, Буривой уверенно протопал через пост охраны у ворот и через мгновение ока он уже находился по другую сторону крепостной столичной стены, пытаясь поскорее пересечь въездную площадь и скрыться за ближайшими домами от стражников. Но не тут-то было! Один из них все-таки заприметил его и окрикнул. Буривой замер на месте.

– Да-да, именно ты! Вернись! – громко пояснил постовой у ворот, чем не оставил никаких сомнений для деревенского парня, что обращаются именно к нему.

– А что я такого сделал? – в пол-оборота обернулся Буривой, не желая отступать.

– Еще не знаю. Живо иди-ка сюда, и не шути со мной, – предупредил его стражник.

Пытаться сбежать было бы совершенно не разумно, ведь парень совсем не знал улиц и местных обычаев. Ему следовало вести себя поосторожнее и поскромнее, чтобы не влипнуть в неприятности или, что было ужаснее, не угодить за решетку. Еще мальчишкой, он с малых лет знал, что взрослые легко заприметят в поведении ребенка гнетущие его изнутри угрызения совести или притворство, особенно если он испытывает страх, неловкость, скованность в движениях и чувство вины, стоя лицом к лицу перед своим обвинителем. Похоже хитрить не стоило с самого начала, ведь Буривой начал вести себя довольно-таки подозрительно.

– Что случилось? – удивленно уточнил парень, послушно вернувшись назад и представ перед ним с непринужденным видом, уверенно смотря прямо в глаза служителю закона.

– Лживость ремнем не долечилась, – отшутился стражник, – Ты кто такой? Я тебя впервые вижу.

– Ах да! Я в гости пришел. К друзьям, – немного растерялся и не имея возможности подумать над ответом, не унимался Буривой, – Я пройду?

– Так. Послушай меня внимательно, родной, – нахмурился стражник, взял его за рукав рубашки и пристально взглянул ему в глаза, – Я сказал, что не знаю тебя – это значит, то что я еще ни в чем тебя не обвиняю и у меня нет причин цепляться к тебе, но ты ведешь себя подозрительно. Говори прямо, что ты тут забыл.

Буривой почувствовал, что близок к провалу, но домой возвращаться ему совсем не хотелось. В тюрьму оправиться тоже. Он был готов умереть на месте, лишь бы прекратить это невыносимое переживание. Глаза защипало, и чтобы не заплакать, он хорошенько потер их пальцами.

– Вот только не надо тут сопли лить! Ты же не девчонка, – встряхнул его за рукав стражник, – А мальчишке можно и подзатыльник дать, знаешь, да?

– Мне просто обидно, что я не могу пойти туда-куда мне хочется. Я ничего плохого не сделал, а вы меня сейчас за ворота выкинете на ночь глядя, – выпалил Буривой и тяжело вздохнул, – Мне нужно найти работу. Домой я не вернусь, пока не заработаю, хоть какие-то деньги.

– Да-да, и умрешь там за воротами от голода и холода, в чем буду виноват я! Сколько раз я слышал эту историю, – усмехнулся стражник, – Послушай, родной, ты меня тоже не знаешь. Я строг с тобой не потому, что я тут стою, такой важный, и кого хочу, того и пропускаю, а всех, кто мне чем-то не нравится выгоняю за ворота на верную смерть. Есть определенный порядок, правила пропускного режима и входной досмотр, которые обязательны к исполнению всеми, кто хочет находиться в столице. Есть и правила поведения для всех граждан и гостей королевства, для всех, кто хочет находиться на территории Ларгиндии. Не нарушай их, пожалуйста, и будь уважителен и честен перед должностным лицом, родной. Не я должен предоставлять тебе отчет о своих действиях, а ты мне. Так что ты здесь делаешь? Как тебя зовут?

– Буривой, – собравшись с мыслями, ответил парень, – Ищу работу.

– Хорошо. Откуда ты, Буривой? – добродушно кивнул стражник и отпустил его руку.

– Из деревни, что за полем.

– Это тоже хорошо, родной. А здесь ты один и никого в городе не знаешь?

– Только вас.

– А это уже не совсем хорошо, так как тебе здесь делать нечего. Разве только если у тебя есть рекомендательное письмо к кому-то из горожан?

– Нет письма.

– Плохо. А кто твои родители?

– Не знаю. Я живу с мамой в деревне.

– А где же твой отец?

– Погиб на войне. А старший брат пропал без вести.

– А как их звали? Расскажи подробнее.

– Отца звали Буян. Тристан, наш сосед, воевал вместе с ним, но он вернулся, – Буривой снова потер глаза, – По его рассказам, отец погиб в бою. Его убил колдун, огненным шаром. Все, что знаю.

– Какой колдун! Мы не с колдунами воюем, а с орками, родной! Ты прекрати мне лапшу на уши вешать! – нахмурился стражник.

– Остынь, Михаил, парень не виноват, – на выручку к Буривому подоспел другой постовой, которому только сейчас удалось отвязаться от приставучего бродяги, – Как звали отца, напомни?

– Буян, – растерянно повторил Буривой, – А моего брата звали Громобой.

– Знаю такого! Вернее, слышал о нем, – согласился присоединившийся к расспросу деревенского парня стражник.

– Громобой? Да у него детей никаких отродясь не было. Он сам сирота. Вы вдвоем что-то путаете, – вполголоса, почти что в самое ухо проговорил ему Михаил.

– Это ты путаешь! Не путай какого-то юнца с самим Бобом Троглом. Я говорил, что слышал про Буяна, а никакого Громобоя я не знаю, – усмехнулся другой стражник.

– Ничего не понимаю, командир. Боб Трогл – не Громобой? – покачал головой Михаил.

– Нет. Не позорься. Боб Трогл – это Гром, легендарный воин, его все знают, прозвище у него такое, а сын Буяна – Громобой. Так, парень? – пояснил ему другой стражник, который был и старше по возрасту, и, судя по тому, как к нему обратился Михаил, старшим по званию.

Буривой согласно кивнул.

– Буян и Тристан, как раз и воевали под командованием Грома, если мне не изменяет память, – заверил командир, – Отца парня мог убить шаман орков, когда он в составе разведотряда пробрался в стан врага. Им было приказано выяснить какова численность врага, какое вооружение, по возможности, посмотреть карты, разузнать секреты. Вот они и разузнали. Хотели прирезать самого главного врага и в его шатер носы сунули, а там его охранял шаман. Он-то и поджарил своей магией Буяна. Остальные двое разведчиков побежали, так на одного их них обрушилась молния. Уж не знаю специально ли отпустили враги последнего ларга, была ли за ним погоня, и что он там натерпелся, или ему удивительным образом повезло, но он целым и невредимым вернулся в штаб.

– Это Тристан был? – восхищенно воскликнул Буривой.

– Куда ему, Тристану этому. Вот отец у тебя смельчак был, – пояснил командир.

– Вы с ним знакомы были? – уточнил парень.

– Нет, не довелось. Он южнее воевал, ближе к лесам союзников. Его и похоронили где-то на эльбийском кладбище. Потом как-нибудь съездим туда вместе, покажу тебе. Меня Ральф зовут, обращайся, если что, – командир пожал руку Буривому и похлопал его по плечу, – Ну беги домой, а то поздно уже.

– Так он деревенский, – поспешно вмешался Михаил.

– Постой, парень. так ты не местный что ли? – возмутился Ральф и смерил взглядом сына Буяна, – Ты тут в разведке что ли? На кого работаешь?

– Ни на кого. Я работу ищу, – пояснил Буривой, – Я пойду? А-то уже поздно.

– А куда ты пойдешь? – переспросил его Ральф, – Есть, где переночевать?

– Нет. Но я найду.

– Так не пойдет. Я бы тебя пригласил к себе на постой, но мы с Михаилом и сами в казармах живем, а у моей невесты уж больно родители строгие, ты уж извини. Деньги у тебя есть на жилье?

– Нет. Но я не пропаду, вот увидите.

– Так дела не делаются. Когда пропадешь – поздно будет, – покачал головой Ральф, суетливо пошарил у себя в карманах и протянул парню несколько медных монет, – Мы своих не бросаем. Держи, как говорится, чем богаты. А потом уже смотри, на улице по ночам не шатайся, ни к чему хорошему это не приведет, лучше домой возвращайся.

– Да, родной, нам тут лишняя мокруха и прочие сопли не нужны, – добавил Михаил.

– Завтра поищи работу на бирже труда и на рынке. В городе у прохожих спросишь, как найти. Тебе нужно, чтоб оплата была ежедневная, иначе нечем будет платить за жилье, да и без еды быстро ноги протянешь, – пригрозил парню пальцем Ральф, – Все. Ступай. И не разочаруй меня. Я в тебя верю.

– Благодарю, – отозвался Буривой и решительно пошел вглубь города.

Не смотря на доверие и доброту постовых у ворот, проявленные к гостю столицы, докучать им всякими лишними расспросами, так же, как и строителю у городской стены, не стоило. Деревенского парня пропустили в город совсем не потому, что парень является сыном Буяна, а просто потому, что было уже поздно и отправлять его обратно домой, на ночь глядя, оказалось бы довольно жестоким решением. Даже выгонять его за ворота – жестоко, ведь парень не уйдет, останется у стены, ладно если пригреется у какого-нить костерка, а что с ним будет, если его напоят какие-нибудь пройдохи? Уж лучше пусть поищет с утра работу, ничего не найдет и сам уйдет туда, откуда пришел. Такой весьма положительный результат визита в столицу Буривому еще строитель спрогнозировал.

Стражники, в свою очередь, не захотели брать на себя полноценную ответственность за его жизнь и откупились от нее парой каких-то жалких монет, прекрасно понимая, что они еще рано или поздно встретятся с деревенским гостем столицы, если не с живым, то побитым или с мертвым. В любом случае, очевидно, что за него стражникам спокойнее, когда он находится в черте города. Исходя из этих рассуждений не трудно понять, что пока Буривой в Рединфорте, то он фактически под присмотром у стражников и от последующих расспросов никуда не денется, если снова попадется им на глаза.

Сразу напрашивается вопрос: почему же тогда они не пропустили в город Нелли? Вот это для Буривого оставалось загадкой. Единственное объяснение, которое приходило ему на ум – это разница в физической силе и в возрасте, хоть и не большая, но ощутимая. Даже по внешним данным, вне сомнения, парень крепкий и в случае опасности способен дать отпор или сбежать, чего нельзя сказать о хрупкой девушке. Даже если и не сбежит, то в целом получит подзатыльник и вывернет карманы. Опять же, поищет работу и сам уйдет. А вот, благодаря своим внешним данным у Нелли имеется гораздо больше шансов найти себе любовника с деньгами, который охотно поделится с ней ими, если она проявит послушание, а как наиграется с ней, как куклой, бросит ее посреди дороги. К этим мыслям парня привели воспоминания о том, как себя вел с Авророй Первак и как она пожаловалась ему на него, ища в нем защитника. Теперь он начал переживать и за Нелли, ведь он доверчиво, без тени сомнения, отдал ее в руки строителю, доверившись ему, но толком не зная, можно ли ему доверять.

Буривому очень не хотелось верить своим догадкам, но размышляя о жизни, похоже он все больше начинал понимать всю чрезвычайную опасность, которая исходит от денег и всего с чем они каким-либо образом связаны. Они правят миром, в который он пришел, и порой в нем из-за них больше неприятностей, чем пользы. Нет, Буривой не начал взрослеть и не вошел в самостоятельную жизнь. Он пришел в мир денег, где без них даже взрослые, красивые девушки или работящие строители, – никто.

Глава 4. Даже если не придираться

На ночлег в Рединфорте деревенский парень вполне себе комфортно расположился в одном из трактиров, практически в каждом из которых имеются и сдаются комнаты. За четыре пыльных угла с паутиной, частично заколоченное окно и старую скрипучую кровать отдать пришлось все накопления. Гостя отказались кормить, но все же из жалости дали ему стакан воды, да и потрепанный плед быстро нашелся после того, как Буривой начал замерзать ночью, отважился пойти к комнате хозяина трактира, стучать к нему в дверь, пока тот не открыл ему, и потребовать одеяло или какую-нибудь теплую одежду, чем он мог бы накрыться.

Впрочем, неприхотливый парень славно выспался, вернул ключи от комнаты и отправился бродить по улицам города в поисках работы. Прохожие ему охотно подсказали, как найти биржу труда. Четко следуя их указаниям и совершив нужный незамысловатый маршрут, он нашел искомое им небольшое двухэтажное здание, которое, как оказалось, располагалось совсем недалеко от въездной площади. Впрочем, биржа труда занимала в этом здании всего лишь небольшую комнатку, немногим больше той, которую в прошедшую ночь арендовал на постой гость столицы. Прием вел коренастый улыбчивый толстячок. Пришлось отсидеть небольшую очередь и вскоре она дошла и до деревенского парня, отважно пришедшего в столицу попытать счастье.

– Ну-с. Добро пожаловать в Рединфорт, Буривой! Я не ошибся? Бу-ри-вой? Вой. Это будет весьма интересно. Не только тебе, и мне. А меня зови Аганез. А-га-нез. Очень приятно и мне, – не дожидаясь ответов от кандидата, уткнувшись в заявку, заполненную им, проговорил работник биржи труда, – Ну-с, замечу сразу, что с письмом ты не шибко ладишь. Пишешь грязно и некрасиво. Жи-ву – правильно. Ди-рев-не – не правильно. Где учился, Бу-ри-вой?

– Мама научила, – ответил парень, – В писатели я не прошусь. Куда возьмут, я к любой работе готов, лишь бы заплатили сразу, чтоб я мог оплатить жилье.

– Этим мы и занимаемся. Чтоб жилье оплатить. И куда возьмут. Но не в писатели, это понятно. Я уж промолчу про беллетристику и бюллетень, я не придираюсь. А считать умеешь?

Кандидат согласно кивнул.

– Ну-с, Бу-ри-вой. Пять десятков прибавить еще пять десятков. Сколько будет? – коварно улыбнулся толстячок.

– Сто! Десятков, – задумался парень.

– Не-вер-но. Сто. Сто десятков – это уже тысяча. Считаем плохо, – почесал лоб толстячок и тоже задумался.

– Я умею считать, просто вы меня перехитрили. Я не ожидал, – пожал плечами парень.

– Не перехитрил, а проверил твою соображаловку. На рынке зазеваешься и у тебя всю выручку из-под носа утащат, – пояснил работник биржи труда.

– Кто же мне доверит за выручкой присматривать, – растерянно прошептал Буривой, – Для начала я готов самую простую работу выполнять, лишь бы платили ежедневно.

– Носильщикам на рынке иногда приходится заменять торговцев, у которых они работают. Если для надомной работы зачастую нужно уметь писать и читать записки, если разминулся с хозяином или что-то еще приключилось, то на рынке нужно уметь считать деньги. Например, торговец приболел, а лавку оставить не на кого, или не успевает на деловую встречу, а деньги на кону большие, то даже носильщик должен быть готов выручить своего работодателя. Разные ситуации. Перечислять не будем. С этим понятно, – важно заключил работник биржи труда и снова задумался, – Вот ты думаешь, что я придираюсь, а ведь я не придираюсь.

– Нет, я даже и не думал, так думать, – покачал головой парень.

– Даже и не думал. Так ду-мать, – толстячек потер руки и резко посмотрел в окно, устремив свой взор куда-то вдаль, – Ну-с. Попытка номер два. Кочан капусты стоит три медяка. У тебя покупают три кочана с половиной. Сколько тебе должны?

– Девять монет, – после непродолжительных раздумий процедил сквозь зубы парень, – И еще полкочана.

– Это верно. А где ты плату за эти полкочана потерял? Или не отдашь полкочана? – озадаченно посмотрел на него толстячок.

– По правде сказать, до вчерашнего вечера я в руках деньги никогда не держал.

– А где вчера вечером деньги взял?

– Мне стражник у ворот дал. На жилье.

– А сколько он тебе дал?

– Три медные монеты.

– А на какую сумму?

– Не знаю. Они разные?

– Разные. Даже у каждой медной монеты своя стоимость – но-ми-нал. Есть медяк, полушка и четвертак. Прочее перечислять не будем. В моей задаче за полкочана тебе дают медяк и полушку, Бу-ри-вой. С этим, итак, все понятно, – деловито потер руки работник биржи труда, – Ну-с. Обсчитать тебя может любой и работодатель, и горожанин. Как ты хочешь договариваться об оплате за свои труды, если ты цену деньгам не знаешь и деньги в руках толком не держал?

– Так вот я разберусь. Начал понимать благодаря вашей помощи.

– Разберешься. И с письмом, и со счетом, и договор внимательно перечитаешь два раза. Это понятно тебе. Мне. А работодателю? – будто оскорбившись, уставился в окно толстячок, – Считаешь слабовато – обманут, пойдешь жаловаться, а ведь заведомо не прав будешь. Полкочана не отдал! Не отдал. Расписку с тебя не возьмешь, ты и с письмом не ладишь. Па-ма-гал маме. Нет, я не придираюсь.

– Какую расписку? – заинтересовался парень.

– Письменный договор с работодателем. Пишется в свободной форме. Является в суде косвенным подтверждением ваших деловых взаимоотношений с работодателем, условий труда, которые он предоставляет работнику, обязанностей этого самого работника и прочей информации, которая должна быть обговорена при трудоустройстве во избежание последующих разногласий между действующими сторонами. Все остальное перечислять не будем. С этим нам все понятно, – добродушно, но пристально смерил парня работник биржи труда, – Ну-с. При всем моем желании, Буривой, при всем моем желании. Я же не придираюсь.

– Вы хотите сказать, что я никуда не годен? – насторожился парень.

– Нет. Я не хочу тебе сказать, что ты никуда не годен. Я не хочу, чтоб мне так сказали в суде. Ситуации разные. Перечислять не будем. Надеюсь, тебе это, итак, понятно?

– Но неужели мне нужно обязательно уметь писать, читать и считать, чтоб устроиться на самую простую работу? Не ужели такой нет?

– Такая есть. И там не нужно уметь писать и читать, но если тебя обманут, я совсем не хочу ругаться с твоим работодателем в суде или отчитываться перед стражей, если ты или кто-то еще убьет твоего работодателя из-за какого-то спорного денежного вопроса.

– Я буду доволен любой плате за труды и не посмею спорить!

– Спорить. Спорить не посмеешь, а возненавидев своего хозяина, подкараулишь его ночью у дома и все ему припомнишь. Условия работы, обговоренные в устной форме, не имеют никакого веса, и любой работодатель навешает на тебя еще больше работы, лишь бы вогнать тебя в долги или чтоб ты сам сбежал от него, не дожидаясь оплаты за труды. А что делать, если ты сам украдешь у своего хозяина вещи или деньги и сбежишь в неизвестном направлении? Потом ищи-свищи тебя, это нам с тобой понятно. Я не придираюсь, отнюдь. А знаешь ли ты, куда придут стражники, которые будут разыскивать вора?

– Куда?

– К А-га-не-зу. К Аганезу. Ко мне, Буривой, – толстячок устремил свой задумчивый взор в центр оконной картины, – Представляешь? При всем желании. Надеюсь, это понятно.

– Я напишу расписку, что не сбегу. Напишу, что потребуется, – растерянно проговорил парень, но тут же задумался, – Понимаю. Что же мне делать?

– Неофициальное трудоустройство. На свой страх и риск. А лучше всего, лучше всего, – толстячок поднялся и жестом предложил парню последовать за ним, – Лучше всего вернуться домой в ди-ре-вню и па-ма-гать маме. Ну-с. С этим понятно. Меня ждут дела.

– А на рынке я найду работу? – поднявшись из-за стола и выходя в коридор, напоследок уточнил кандидат, прекрасно понимающий, что ему наотрез отказано в официальном трудоустройстве, – Без расписок и договора?

– На рынках преобладают рыночные отношения. Как сторгуешься, Буривой. Учись договариваться. Помни про номиналы монет. Но-ми-на-лы. И добро пожаловать в Рединфорт! – обнадежил его Аганез, многозначительно кивнул ему на прощанье и перевел все свое внимание на следующих кандидатов, дожидавшихся на скамье в коридоре, когда освободится работник биржи труда, – Ну-с, следующий.

Буривой обреченно вышел из здания и немного постоял на крыльце, понижавшись в лучах полуденного солнца. И как бы печально ему не было осознавать, что официально трудоустроиться у него не получится, но не все еще было потеряно. Во всяком случае его не выгнали за дверь безо всяких разговоров, как он поначалу предполагал, а вполне дружелюбно приняли и все обстоятельно объяснили, оставив хоть какую-то надежду, что трудоустроиться в Рединфорте можно и иначе. Вот только чем обернется такой рискованный шаг для отчаявшегося искателя хоть какого-нибудь заработка, нельзя было бы предугадать. Вариантов много. При всем желании перечислять не будем. Это понятно.

Глава 5. Цель визита в Рединфорт

За весь последующий день Буривой ни разу не присел отдохнуть и провел очень много бесед с торговцами на рыночной площади, в окрестных магазинчиках и мастерских. К счастью, солнце почти весь день пряталось за тучами, но все равно и без всей этой суеты с поиском работы, на улице стояла знойная духота.

Парню очень хотелось пить, у него частенько заплетался от сухости язык, но в какой-то момент, подслушав разговор двух горожан, пришедших на рынок за покупками, узнал, что в одном из дворов поблизости находится колодец и хозяева не ругаются, если кто-то набирает из него воду. Буривой сходил к колодцу и вдоволь напился. Умереть от жажды или обезвоживания ему теперь не грозило вовсе, так как он всегда мог прийти в этот двор и пополнить свои запасы воды в организме, а если у него появится какая-то тара, то объем запасов значительно увеличится.

Как выяснилось, в свое время многие торговцы с рыночной площади частенько наведывались в этот двор и без спроса таскали воду из колодца. Однажды произошел громкий скандал между ними и хозяевами двора, которым очень не нравилось, что их игнорируют, докучают хождениями и самовольно распоряжаются частным ценным ресурсом. Чуть не дошло до драки. Стороны примирились только после того, как в это малоприятное выяснение отношений вмешался стражник, проходивший мимо. Была оговорена приемлемая для всех участников скандала ежеквартальная плата хозяевам двора за пользование колодцем торговцами, которые в последствии исправно и регулярно выполняли свои обязательства, благодаря чему имели возможность свободно набирать воду из колодца для своих нужд. Позднее это разрешили и всем горожанам, так как хозяевам двора порядком надоело выяснять у многочисленных водоносов являются ли они торговцами с рыночной площади или нет. Таким образом этот колодец стал местом общественного пользования, а хозяева двора фактически стали теми же самыми торговцами водой, ведь они по-прежнему регулярно получали оговоренную ранее плату.

Тут стоит заметить, что история о колодце впечатлила Буривого тем, как можно легко зарабатывать деньги, ничего особенного при этом не делая, что само по себе фактически свершение мечты любого жителя королевства из большинства тех, с кем в целом знаком деревенский парень. Удивительно, но порой для ее осуществления нужно лишь немного удачи, как это оказалось в случае с хозяевами двора, для которых колодец стал небольшой, но вполне себе плодородной золотоносной жилой. Нельзя сказать, что гость столицы не везуч – стражники в город его пропустили, причем дали несколько монет на ночлег, а работник биржи труда все обстоятельно словесно прояснил ему. Про колодец, предназначенный для общественного пользования, Буривой так же узнал именно благодаря своей удаче и бдительности. Так что ему можно было смело рассчитывать на свое везение и не сдаваться.

Однако деревенский парень так и пробегал по рынку весь день собачонкой, донимая расспросами торговцев и ремесленников, мучаясь от жажды и ломоты в ногах, но так и не приблизился к своей заветной цели ни на шаг. Гость столицы никому не внушал особого доверия, поэтому с ним особо не церемонились и неоднократно в грубой форме прогоняли, чтоб не мешал работать. Были и добродушные ларги, которые охотно пообщались с Буривым, что-то расспросили, что-то рассказали, подсказали, вобщем, оказались полезными ему. Особенно парню запомнился один торговец пушниной, с которым состоялся самый продолжительный и поучительный диалог.

– Добрый день! Прошу извинить меня за беспокойство. Вам помощник не нужен? – уличив подходящий момент, поинтересовался у него Буривой. В целом тот не очень-то и утруждался, о чем можно было смело судить, немного понаблюдав за ним. На протяжении всего этого времени торговец умиротворенно сидел на лавке, иногда что-то выкрикивая для привлечения покупателей, мельком консультируя прохожих и бережливо отгоняя от своих шкур и пушнины назойливых мух.

– Ай, дорогой! А я-то подумал, что ты у меня утащить пару хвостов собираешься! – обрадовался торговец, – А чем ты мне можешь быть полезен?

– Буду делать, что скажете! Кому-то нужен зазывала, кому-то носильщик, кому-то посыльный, кому-то пригляд за товарами, – развел руками Буривой, – Я справлюсь, я толковый. Не сомневайтесь.

– Понимаю, что справишься, я и сам справляюсь, – добродушно засмеялся, прищурил один глаз и пристально посмотрел на своего собеседника торговец, – Ты же бесплатно помогать не станешь, а у меня сейчас каждая монетка на счету.

– Вот у вас дела плохо идут, так я помогу и все наладится, – предложил Буривой.

– Почему плохо? Обижаешь. У меня все в порядке.

– Так вы сами сказали, что каждая монетка на счету! Я же вижу, что у вас покупателей нет. Хотите я вам их зазывать буду?

– Рассмешил! Меня и так все знают. Я Саламат. Спроси любого. А тебя как зовут?

– Буривой. А как вы тогда зарабатываете, если никто ничего не покупает?

– Это сегодня так. Я уже тут третий день сижу, вот и не идет никто. На пушнину больший спрос в пограничных городах и в Яроводье, но и там поначалу от покупателей нет отбоя, как приедешь, а все потом нос воротят от палатки и мимо идут, как будто от моих шкур псиной воняет.

– Так чего вы тут сидите?

– Я на одном месте сидеть не люблю и не могу. Живу разъездами. Если и завтра так же тихо будет, то поеду в Яроводье, там поторгую, чтоб к поездке в Бардрен подготовиться.

– Подготовиться? Боитесь, что орки нападут?

– Бояться волков – в лес не ходить. Чтоб через лес проехать деньги нужны, чтоб лошадь отдать в конюшни на присмотр, чтоб и самому голодным не сидеть, чтоб ночлег оплатить. Везде: вынь, да положь. А тебе зачем деньги нужны?

– Как и всем. Без них ничего не добиться.

– Э, не гони лошадей! Тут ты не прав, – многозначительно поднял вверх палец Саламат, – Орки и эльбы предпочитают быть ближе к природе. И сейчас и до появления на Этриусе ларгов. Они просто живут. Одни, пребывая в гармонии с природой, от них этому миру только польза идет, и их можно сравнить с пчелами – это эльбы. Другие паразитируют, потребляют ресурсы, которые не сложно заполучить, имея больше сходства с тараканами. Есть еще и краглы – они что-то среднее между этими двумя родственными им народами, на мой взгляд, подобны муравьям. Им всем не нужны деньги. Они и без них счастливы. Простая философия жизни.

– А мы, ларги?

– Что же касается ларгов, мы изрядно паразитируем на природе, как орки, но уверяем себя в том, что заботимся о ней, как эльбы. Мы очень похожи на краглов, которые тоже балансируют между этими двумя крайностями. Вот только ларги наоборот извечно, сколько себя помнят, создают себе сложности тем, что не смотря на свое умение мыслить, изобретают какие-то уникальные атрибуты и элементы быта, тщетно пытаются облегчить его инновационными решениями, якобы упрощающими условия труда и жизни, изобретениями и правилами поведения для населения. Для жизни в деревне деньги не нужны.

– Нужны. Маме хочу помочь, – признался Буривой, но посчитал, что такая цель прозвучала как-то слишком наивно, по-детски, и, пожалуй, рассмешит Саламата, – Хочу возлюбленной подарок сделать и другу доказать, что я заслуживаю ее, что я не пустое место. Хочу добиться в жизни чего-то большего, чем то, что сейчас имею.

– Похвально. Значит, не хочешь сидеть на шее у родителей, прям как я в твои годы, – согласно кивнул головой Саламат, – Ты не думай, что я зря болтаю или тебя обидеть хочу, да интерес распирает. А чего ты не в школе? Учись и все будет.

– Я деревенский. Меня не возьмут, – с досадой констатировал Буривой.

– Ясно, – спросил его торговец, – Учителя, конечно же, не расскажут многого, что-то и самому ученику додумывать придется, когда отучишься. Бывает и взрослому посоветоваться не с кем, приходится до всего своим умом доходить. Деревенские мальчишки толковые, спору нет. А хочешь учиться-то?

– Не знаю, – пожал плечами Буривой.

– Я торговец и этим все сказано. У меня это в крови, – пояснил Саламат, – Нужно сразу брать быка за рога. Совсем не обязательно торговать чем-то уникальным, как я. Тебя же как-то пропустили в город, так вот и пользуйся этим. Чего у вас в деревне нет? Чего есть? Приходи с товаром, я подвинусь, продашь, купишь то, чего у соседей нет, вернешься домой, продашь, и пойдет торговля.

– Соседям ничего не надо. Мы все друг другу помогаем бесплатно, или в долг, или меняемся чем-то, но без денег.

– Бартер и доброта – двигатель прогресса деревень, – засмеялся Саламат, – Чего нет, то и дорого; чего много, то и дешево! Возвращайся домой, разводи кур и коров, делай сыр, шей перьевые подушки, вари варенье, и вези на продажу в город, раз хочешь заработать. А сидя здесь, ты ничего не добьешься – зазывала, так зазывалой и останется.

– Значит, я зря пришел сюда, в этот мир денег? – растерянно уточнил Буривой.

– В мир денег? – усмехнулся Саламат, – Вернемся к философии. Мир построен практически по тому же принципу выживания, на незамысловатом процессе, что и мир животных – естественном отборе, суть которого заключается в том, что в ходе него природа сама решает, кому жить, а кому умирать, исходя из того, кто лучше приспособлен к его условиям. Животные вынуждены выживать в так называемой дикой природе благодаря умению быстро бегать, высоко прыгать, летать, жалить, кусать, царапаться, маскироваться, прятаться, строить домики и так далее. А что нужно нам?

– Не знаю, – совсем раскис Буривой.

– Научись чему-нибудь. Что ты умеешь делать? – прищурил один глаз и пристально посмотрел на своего собеседника торговец, – Мы вернулись туда, откуда пришли. Чем ты мне можешь быть полезен? Даже в деревне ты можешь научиться всему, что тебе потребуется для заработка денег, был бы ум и фантазия.

Парень скромно заулыбался.

– Благодарю за урок, Саламат, – немного подумав, ответил он торговцу.

Мир денег, в который пришел Буривой, оказался не таким уж ужасный, каким представлялся еще вчера и до сегодняшнего вечера после всех этих тревожных и эмоционально вымотавших парня бесед – со строителем, стражниками, работником биржи труда, многочисленными торговцами и лавочниками.

Однако парень пришел в Рединфорт не напрасно. Он быстро учился на всем, что с ним происходило, на всем, что он каким-либо образом узнавал, видел, слышал, понимал. Теперь он понял и то, что пришел в столицу не на заработки, а чтоб научиться чему-то полезному, чтоб это помогло ему добиться в жизни успеха, стать в ней кем-то значимым.

Глава 6. С такого, как с гуся вода

Вскоре рыночная площадь опустела и не только потому что на улице стемнело, но и потому что небо заволокло мрачными тучами. Грозно ударил гром, ярко сверкнула молния и полил сильный дождь. Загнав всех горожан в дома, он начал постепенно усиливаться, что сопровождалось соответствующими звуковыми и световыми природными явлениями, и ближе к ночи над Рединфортом разразилась страшная гроза, сопровождаемая густым непроглядным ливнем.

Какое-то время Буривой прятался на крыльце одного из домов, но его прогнали хозяева, не посчитав нужным сжалиться над ним и позволить ему переждать внезапно разразившееся буйство стихии. Не на шутку растерявшись, парень совершенно не знал, куда сбежать от обилия воды, неистово льющегося на улицы города с небес. Все же соображаловка не подвела его и в этот раз – единственным знакомым ему местом, где он мог бы спрятаться от ливня и обсушить свою одежду, был трактир, в котором он ночевал в первую ночь своего появления в Рединфорте.

Буровой помчался туда под неистово бушующим ливнем, как обезумевший, с трудом находя нужный маршрут в его непроглядной пелене. Из глаз почувствовавшего себя обреченным парня горько лились слезы, но об этом мог знать только он сам. Добраться оказалось очень нелегко даже до знакомого парню трактира, но и удача оказалась на его стороне. Он весь вымок до нитки настолько, что поначалу стоявший за барной стойкой хозяин трактира, несмотря на то что почти сразу признал своего знакомого, не захотел впускать его внутрь, потому что с него ручьем на пол текла вода. Буривой продолжал плакать, досадливо всхлипывая и шмыгая носом, но не спешил уходить, пытаясь хоть на миг продлить это мгновение.

Спасли его постояльцы, отдыхающие за столиками. По их коллективной просьбе, гулким эхом наполнившей просторный зал, хозяин трактира сжалился над парнем и позволил ему остаться. Буривой неуверенно прошел вперед вдоль столов, чтоб оказаться, как можно дальше от выхода, и уселся в уютный мрачный уголок прямо на пол у стены возле лестницы, ведущей на второй этаж к гостевым комнатам.

– Эй, иди сюда, к нам! – закричал кто-то и любознательный парень, окинув взглядом зал, понял, что обращаются к нему. Он увидел крупного мужчину, который пристально смотрел именно на Буривого, поднявшись из-за стола и упершись в него обеими руками. Как только их взгляды встретившись, незнакомец дружелюбно помахал ему рукой, а потом и вовсе жестом настойчиво подозвал его к себе.

Парню ничего другого не оставалось, как принять приглашение. Он устало поднялся, подошел к отдыхающим за столиком и сел рядом с ними на лавочку, когда они поспешно потеснились, любезно освободив ему на ней достаточное количество места.

– А ты упрямый. Я бы тоже не ушел, пока бы меня отсюда взашей не выкинули, – похвалил его незнакомец и предложил выпить, подвинув рюмку, наполненную каким-то горячительным напитком, – Согрейся.

– Нет, не хочу. Я и так счастлив, что не на улице, – решительно отказался Буривой.

– А как ты вообще на улице-то очутился? Из дома выгнали? – поинтересовался мужчина, одним глотком опустошив содержимое рюмки.

– Нет. Я из деревни, – ответил Буривой, – но я недавно снимал здесь комнату.

– Что-то мне тебя никак не понять. Ты сам заблудился что ли или тебя родители подбросили в Рединфорт, как котенка в мешке? – удивился незнакомец.

– Нет, я пришел на заработки, сам, – сомневаясь, что грубить, юлить или хитрить в данном случае будет правильно, поэтому Буривой сказал правду, – А зачем вам знать это? Зачем вы меня позвали?

– Ночь долгая. Тебе в том углу ее коротать будет скучновато и не так комфортно, как здесь, – пояснил незнакомец, махнув рукой туда, где чуть раньше расположился на отдых парень, – Мне тоже скучновато и спать я совсем не тороплюсь, а вот мои друзья уже собирались уходить.

Все остальные ларги, кто сидели за столиком, хором рассмеялись, поспешно освободили лавку, пожелали оставшимся на ней отдыхающим доброй ночи и неторопливо поднялись по лестнице на второй этаж, откуда еще некоторое время урывками слышался их веселый смех.

– Так ты сирота? Есть куда пойти? – продолжил беседу незнакомец, пополнив опустевшую рюмку прозрачным напитком из початой бутылки.

– Меня ждет мама в деревне, – с подозрением выдавил из себя Буривой, – А наш сосед мне, как отец. Они воевали вместе. Он тоже знает, где я.

– Да все в порядке, чего ты насторожился-то, – улыбнулся незнакомец и одним махом опустошил рюмку, – За твоего отца.

Он пытался казаться милым, насколько это было возможно, однако грубые черты его лица и грубая щетина под крупным крючковатым носом и по всей площади широкого выдающегося вперед подбородка, не внушали доверия. Буривой никогда не видел таких массивных нижних челюстей и настолько заостренных скул, что с первого же взгляда их внезапного знакомства, начал побаиваться своего собеседника. Парню даже казалось, что тот надел на лицо страшную маску, чтоб специально разыграть его.

– Я не пью, – сухо предупредил Буривой, – Так зачем вы меня позвали, просто от скуки?

– Ты мне нравишься. Мы чем-то похожи, – согласно кивнул незнакомец, – Ты не ушел, а значит, упрямый. Гуляешь по ночам, значит, не трус. Промок до нитки, значит, не боишься замараться, как большинство городских парней, и не плакса. Подошел, значит, решителен. Отказался выпить, значит, тверд и от своего не отступишь. Пришел в город на заработки, значит, знаешь, чего хочешь. Тебя пропустили стражники, значит, находчив и за словом в карман не полезешь.

Буривой не нашел, что ответить и просто пожал плечами.

– И ты особенный, потому что я никогда еще не встречал деревенский парней, пришедших на заработки в Рединфорт, – добавил незнакомец.

– Обычный. Просто идет гроза, – засомневался в его лестном утверждении Буривой.

– Был бы ты обычным, то имел бы родственников в столице, у кого можно было переночевать, или тебе мама скопила бы деньжат, чтоб тебе их хватило на первое время на мелкие расходы – на жилье, на еду. А говоря на прямоту, окажись бы ты в Рединфорте с ее разрешения, то не блуждал бы по ночам под ливнем в поисках уголка, где позволят обсушить штаны, – строго посмотрел ему в глаза незнакомец, – Впрочем, я тебя понимаю. Мы с тобой очень похожи.

– Мне это не интересно, – рассердился и выпалил Буривой. Он сжал кулаки, поднялся из-за стола и собирался уйти.

– Остынь, – резко схватил его за руку незнакомец, и мельком осмотрелся по сторонам, – Так ты все еще ищешь работу или утром сбежишь обратно в свою деревню?

– Что вы предлагаете? – задумался парень и неуверенно опустился обратно на лавку.

– Предлагаю подзаработать немного деньжат, всего-то, – улыбнулся незнакомец, – Если обсуждаем, то для начала я предлагаю представиться друг другу. Я Шатун.

– Очень приятно. А я Буривой, – скрестив пальцы и положив руки на стол перед собой, деловито сказал парень, – Мне нужна работа с ежедневной оплатой.

– Конечно. На другую и мы не согласны, – заверил его мужчина, – Так как тебя пропустили стражники у ворот, если ты из деревни и у тебя нет родных в городе?

– Мне повезло.

– Это плохо. В нашем деле случайности не допустимы. Мы должны все просчитывать наверняка, чтоб самим в долги не влезть, да за решетку не загреметь.

– Я не стану делать ничего такого, из-за чего можно угодить за решетку!

– А кем ты тогда хочешь работать?

– Тем, кто не делает ничего плохого.

– А мы и не будем делать ничего плохого. Ты что? Ты меня не понял. В долги тебя загонит любой работодатель, если ты ему испортишь товары. Будешь работать на него бесплатно и никогда не расплатишься. А за решетку можно угодить, если из-за тебя пострадает кто-то, другой работник, к примеру.

– А я могу почитать трудовой договор?

– Ты где этого нахватался? Какой еще договор? Это тебя стражники, что-ли, научили?

– Нет. Просто спросил. Что нужно делать?

– Ты полегче с вопросами. Мы работаем без всяких договоров, на доверии. Я живу в Рединфорте и ни в какую деревню отсюда перебираться не собираюсь. Так что никуда я от тебя не денусь, всегда договоримся, все решим по-свойски, – пообещал ему Шатун, – Да и убежать я от тебя при всем желании не смогу, так как с войны вернулся с ранениями. У меня нога повреждена. Мне нужен курьер.

– Вы тоже воевали? – удивился Буривой, – Курьер? Это как-то связано с курами?

– А кто у нас в Ларгиндии не воевал! Разве только куры у вас в деревне, – будто оскорбившись, возмутился Шатун, – Курьер доставляет посылки. Сможешь?

– Не знаю. А что в этом сложного? – насторожился парень.

– Я кое-что нашел в пустошах орков. Когда вернулся с войны, припрятал в Рединфорте, а мастер, способный довести до ума товар, живет в одной из деревень, так получилось. Нужно ему отнести, но никому не показывая, даже стражникам, а то отберут. Мы нашли, нам и принадлежит.

– А почему ваш мастер не придет сюда? Почему вы друзей своих не попросите?

– Мастера сюда никто не пропустит без расспросов, а если за ним проследят стражники, то плакали мои денежки. Друзья себе заберут товар, я даже им ничего говорить не хочу. Я лучше им потом все расскажу, если ты сбежать попытаешься.

– Понимаю. А что вы нашли?

– Да ты и сам уже догадался, небось. Драгоценные камни. Только теперь молчок.

– А если стражники захотят посмотреть вашу посылку? Что мне им сказать?

– Тогда их отвлекут, а ты побежишь, доставишь посылку мастеру и уже не вернешься в Рединфорт. Затаишься, хотя бы на первое время, – и как с гуся вода.

– А если я откажусь?

– После того как я тебе все рассказал? – улыбнулся Шатун, – Поэтому я и не спешил посвящать тебя в свою тайну. Мы теперь повязаны.

– Вы мне точно заплатите? Сколько?

– В накладе точно не останешься. За каждую посылку насыплю так, что больше мокнуть на улице не придется. Мне же нужно будет, чтоб ты доставил мне обработанные камни обратно в Рединфорт. Тем более у меня их много, а доставлять придется по чуть-чуть, чтоб не рисковать. Если что, сбежишь, они тебя не догонят, а как отсидишься, возвращайся ко мне с письмишком от мастера, оплачу предыдущую доставку и дам новую посылку. Маловероятно, что стражники станут тебя обыскивать. Все просто.

– А что я им скажу, когда буду маячить у них под носом? Это подозрительно.

– Ничего не скажут. Письмишки разносишь – их пусть читают, а вот посылку на веревочке подвесишь, заправишь в штаны. Не станут же они в них носы совать прямо на въездной площади на глазах у прохожих? Ни за что не догадаются. Как с гуся вода.

– Согласен, – решительно заявил, успевший немного обсохнуть после ливня, парень.

Шатун кивнул. Коварно улыбаясь, он наполнил рюмку и пальцем деликатно пододвинул ее в сторону Буривого. Получив от него очередной отказ, мужчина задорно рассмеялся, одним махом опустошил крошечный стеклянный сосуд и с размаху стукнул им об стол, будто поставил своеобразную печать в воображаемом трудовом договоре.

После этого никаких сомнений для Буривого не возникло, что он действительно прямо сейчас заключил свой первый договор о трудоустройстве, пусть не в письменной форме, а на словах, но все же, ведь его наконец-то приняли на работу.

Своеобразная, отчасти глупая шутка Шатуна не вызвала никакое осуждение у деревенского парня, ведь мужчина в целом не сделал ничего плохого, а всего лишь повел себя, как избалованный, шаловливый и обрадовавшийся долгожданному подарку ребенок. Вот только сбежавшего от любящих его Смиляны и Авроры Буривого сейчас меньше всего заботила моральная сторона своих и чужих поступков, и пока что он вовсе не ощущал какую-либо необходимость разделить с Шатуном его радость, ведь мужчине теперь это было позволительно, так как он нашел работника и выступал в данной ситуации, как его новый работодатель. Самому же деревенскому парню, в с свою незавидную очередь, предстояло выполнить для него крайне рискованную работу, прежде чем он сможет испытать радость, заработав и получив в руки свои первые деньги.

Глава 7. Проверка на вшивость

На следующий день рано утром, когда большинство горожан и гостей столицы уже неспешно приступили к выполнению своих трудовых обязанностей, прибыв на свои рабочие места, то некоторым из них все еще предстояло вовремя добраться до них. Кто-то спешил на мануфактуры или в производственные цеха, располагавшиеся за пределами Рединфорта где-то неподалеку от него, а кто-то работал в полях и на ферме, несмотря на то, что проживал в столице, ничего в этот зазорного не было, особенно если за работу хорошо платили или, чего лучше, платить за нее предстояло самому себе, как руководителю или даже работодателю.

Среди всей этой суеты, Буривой тоже куда-то деловито спешил. Он решительно пересек въездную площадь, как ни в чем небывало, прошел мимо скучавших у ворот стражников, к своему величайшему удивлению, совершенно беспрепятственно вышел из города и, свернув на восток в сторону Бардрена, продолжил свой путь по пыльной связывающей все города королевства дороге.

Парень шел неспеша, размеренно, берег силы, ведь он хотел покорить этот маршрут впервые и осторожничал, опасаясь трудностей, которые могли поджидать его в пути. Предчувствие его вобщем-то не подвело, ведь в конце пшеничного поля, где начинался луг, откуда-то из придорожной канавы выскочил какой-то деревенский парень, почти ровесник Буривому, и, держась на почтительном расстоянии, пошел за ним следом. Поначалу курьер его не замечал вовсе, – так они прошли мимо луга и небольшого подлеска. Вот где-то на выходе из него преследователь был случайным образом запримечен Буривым, но так они прошли еще целый луг и начали приближаться к деревне, в которой жил мастер. Курьер изредка искоса поглядывал на него, делая вид будто смотрит по сторонам, но очень боялся перестараться слишком сильно вывернуть зрачок, и повредить себе зрение, поэтому по большей части старался игнорировать преследователя. Впрочем, он не вызывал никаких подозрений, и опасаться его было незачем, пока он неожиданно не ускорился и не начал стремительно сокращать, разделяющее путников расстояние.

– Куда путь держишь? – окрикнул курьера попутчик, догоняя его со спины.

– В эту деревню, – махнул рукой вперед Буривой, – Наконец-то добрался.

– Что-то я тебя раньше тут не видел? Какие у тебя тут дела? – не отставал попутчик.

– Какое твое дело? Ты тут живешь? – переспросил его курьер, не желая отвечать на вопросы, – Впрочем, мне это не важно.

– Да, я из этой деревни. Поэтому мне хотелось бы знать к кому ты идешь. У тебя тут родственники живут?

– Может, и живут.

– Я вижу, у тебя в руках письмо, бумажка какая-то. Дай мне посмотреть.

– Нет, я отдам ее лично в руки тому, кому она адресована.

– А кому она адресована? Я тут всех знаю. Подскажу.

– Мне известно, где искать дом адресата, не переживай, сам найду.

– А ты родственникам несешь эту бумажку или тебя попросили?

– Кому надо, тому и несу. Тебя это не касается.

– А если ты именно в мой дом ее несешь? Или к моим соседям?

– Даже если и в твой, я все равно передам ее тому, кому она адресована.

– А если она адресована мне? Что там написано?

– Нет, уж точно не тебе, – Буривой с трудом сдерживал свое негодование, испытываемое по отношению к этому приставучему попутчику, но терпел, к счастью, они находились уже в черте деревни.

Буривой остановился и осмотрелся по сторонам. Он быстро заприметил нужный дом и направился к нему. Удивительно, но попутчик по-прежнему держался поблизости.

– Что тебе от меня нужно? – Буривой развернулся к нему, смерил его взглядом и движением головы указал на нужный ему дом, – Мне сюда.

– Э! Да это мой дом, – усмехнулся попутчик, – Дай-ка сюда свою бумажку.

Курьер раздосадовано покачал головой, ничего не ответил и двинулся к дому, но неожиданно получил увесистый удар в скулу и повалился на пыльную дорогу.

– Дай мне бумажку! – нависнув над ним, рассерженно повторил попутчик.

– А больше тебе ничего не надо? – выпалил Буривой и со все силы пихнул его ногой в живот несколько раз, пока тот не отскочил от него назад.

Курьер захватил в кулак дорожную пыль, взмахнул рукой, направив ее движение в лицо агрессора. Тот машинально зажмурил глаза, закрылся руками и гневно выругался. Буривой стремительно рванул вверх, подскочил к нему, накинул ему руку на шею, другой рукой прижал ее к себе, завел ногу за спину противнику и всем своим весом толкнул его на нее. Таким не хитрым приемом, известным всем деревенским мальчишкам, курьер, повалив агрессора на дорогу и оказался сверху, но чтоб почувствовать себя победителем в этой схватке, от него требовалось окончательно обезопаситься от любых противодействий поверженного на землю противника, неустанно пытавшегося вырваться и даже наносить удары. Некоторые из попыток оказывались успешны – пару раз Буривому прилетело по уху и один раз в глаз, несмотря на то что Буривой всячески защищал свое лицо локтем и плечом. Желая прижать к земле руки агрессора, тем самым добиться окончательной победы, курьер убрал потерявший свою эффективность захват с шеи и подался назад, поудобнее усевшись на противнике. Теперь его тоже было чем бить, что как раз и требовалось делать, так как пока что было бесполезной затеей ловить руки, постоянно находящиеся в движении, активно защищающие лицо своего владельца и способные в любой момент нанести удар, представляя серьезную угрозу. Хоть Буривой и находился сверху, но ему прилетало, и вскользь, и прямой наводкой, можно было уже не считать попадания, но теперь и он принялся обхаживать своего противника кулаками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.