Нонна Монро
Сотканные из лжи

Примечание от автора

"Сотканные из лжи" являются второй книгой в цикле "Сотканные из чувств". Книги необходимо читать в правильном порядке: сначала "Сотканные из времени, затем "Сотканные из лжи". Если вы нарушите порядок чтения, то некоторые сцены и герои будут вам непонятны. Как автор я прошу вас придерживаться порядка чтения. "Сотканные из времени" доступны на Литрес, бумажную версию можно купить на маркетплейсах и в Читай городе.

Дисклеймер: в книге есть сцены физического насилия.

Найти меня можно в тг https://t.me/nonnamonrowriter

1 часть

Nemo me impune lacessit 1

Глава 1. Тайлер

В стенах Болфорда я чувствовал тепло. Оно растекалось по венам, обволакивало, а после пробиралось в каждую клеточку тела. Оно было непривычным, совершенно незнакомым, и я жадно впитывал его, пока сидел в коридоре и ждал Кэтрин. Она планировала выбить нам одну комнату. Я не стал останавливать ее, хоть и знал, что никто не даст такого рода согласие.

Кэтрин привыкла действовать импульсивно. Даже если идея казалась абсурдной, она пыталась воплотить ее в реальность. Я не препятствовал ее порывам, только если речь не шла о нарушении закона. А Кэтрин обожала его нарушать.

Луиза любопытным взглядом осматривала меня. Она невольно прижалась к стене, стоило мне чуть склонить голову в ее сторону. Так реагировали многие, благодаря стараниям Джеффа Гилла, моего отца. Он заработал себе «славную» репутацию, которая распространялась и на меня.

Сын своего отца.

Мальчишка Гилла.

Когда Кэтрин вылетела из кабинета, Луиза перестала уменьшаться в размерах и с жадностью ухватилась за возможность проводить нас до комнат.

Некоторое время мне предстояло жить одному: мой сосед отсутствовал по причине болезни. Я соврал, если бы сказал, что был расстроен этому факту. Новые знакомства не привлекали меня в принципе. Большинство людей судили меня заочно, опираясь на слухи и сплетни. Никого не интересовало, что отличало меня от Джеффа, куда проще было сделать преждевременные выводы. Я привык к этому быстрее, чем Алиса попала в Страну чудес.

Комната оказалась просторной, светлой и безжизненной. Кровати были идеально застелены, шкафы встречали затхлым воздухом и пустыми полками. Я спрятал под кровать нашу черную сумку, пододвигая ее к левому краю, чтобы удобно и быстро вытащить. Остальные вещи аккуратно разложил, отделяя светлые ткани от темных. Я всегда придерживался видимого порядка, игнорируя развалины и хаос души. По крайней мере, возможность контролировать то, что меня окружает, успокаивала.

Взгляд остановился на книгах. Тех нескольких, что я успел купить перед отъездом. Они были спасением, пока в моей жизни не появилась Кэтрин. Она никогда не смотрела с высока. Не оценивала одежду, в которой мне приходилось выходить в свет. Не поджимала губы, когда я забирался в ее комнату, после проведенных нескольких ночей на улице. Кэтрин была такой же сломленной и разбитой, как и я. Мы вместе дрейфовали на обломках жизни, в надежде поймать волну и добраться до берега.

Я окинул взглядом все еще безжизненное пространство. Здесь не хватало уюта, мелких предметов, собирающих пыль, запаха чужого парфюма, разбросанных вещей. Со всех сторон накатывало одиночество, в котором отчетливо звенело мое прошлое. Оно цеплялось за кожу, просачивалось в поры и пробиралось в сердце. Я слышал мамин голос. Ее крик. Последний крик. Мое имя перемешалось с другими звуками. А после тишина, которая сковала мое сердце ледяным холодом. Горло саднило от собственного крика, отчаянно рвавшегося наружу. Эти болезненные фрагменты служили напоминание и указателем. И черта с два я бы постарался выкинуть их из головы.

Вопреки всему, я ненавидел находиться в одиночестве. Гул в голове усиливался, стоило мне остаться наедине с собой. Демоны выходили наружу, воскрешали давно забытые эмоции, от которых я отказался.

Ненависть. Гнев. Ярость.

Этих демонов могла угомонить Кэтрин и книги. Я скрывался за страницами, заставлял голоса в голове замолчать, ныряя в новые миры и знакомясь с теми, кого не волновало мое прошлое и фамилия. Книгам не важно, богатый ты или бедный. Сошел ли со страниц глянца или же имел изъяны. Был плохим человеком или хорошим. Книги просто хотели быть прочитанными, а кто являлся читателем – их не волновало.

Я окинул быстрым взглядом комнату, убеждаясь, что все на своих местах, а затем пошел к Кэтрин. Я проигнорировал шепот за спиной. Не отреагировал на выпады и толчки. Ни один мускул не дернулся на лице, когда двое ухмыляющихся парней перегородили мне дорогу. Оба сложили руки на груди и смерили меня любопытным взглядом.

– Гилл, угостишь чем-нибудь?

– Нечем угощать.

– Да ладно, – протянул парень с темными волосами, вскинув голову. – Мы же оба знаем, что это ложь. Давай посмотрим, что ты прячешь в своих карманах.

– Дерек, донимаешь новенького? – между нами встала высокая девушка с копной светлых кудрей, рассыпанных по плечам.

– Мы просто знакомимся, Колин.

Льдисто-голубые глаза девушки скользнули по мне от макушки до ботинок. Слишком открыто и оценивающе.

– Сделай одолжение и уйди с моей дороги, – бросил я. Дерек не сдвинулся ни на дюйм. Пришлось сократить расстояние и чуть склонить голову, чтобы заглянуть в глубины карих глаз. Я знал, что он не сможет выстоять. – Отойди.

– Мальчики, прекратите, – вновь влезла Колин. – Все по разным углам. Эшли, пойдем в комнату.

Услышав знакомое имя, я оглянулся. Эшли Браун стояла за спиной Колин и прятала лицо за короткими светлыми волосами. Она отчаянно избегала моего взгляда и, вероятно, хотела, чтобы земля под ногами разверзлась. Я знал, как много боли принесла эта хрупкая девочка и как сильно вонзила нож в спину Кэтрин, но не мог перестать рассматривать ее. Голубые глаза встретились с моими, и я заметил в них проблески страха. Розовые губы приоткрылись, словно Эшли собиралась заговорить со мной. Но я знал, что этого никогда не произойдет. Во рту стало сухо, и я сглотнул, стараясь не поддаваться ее чарам. Ее нежная красота завораживала, будто Эшли сошла со страниц книг.

Книг, без счастливого финала.

Она очаровала меня несколько лет назад и могла бы сделать это сейчас. Но после приказа Эшли молча направилась за подругой. На фоне Колин, она казалось миниатюрной. И абсолютно беспомощной. Будто новорожденный котенок, выброшенный в большой мир. Худенькие плечи, спрятанные под объемным пиджаком, были напряжены. Рука то и дело тянулась к шее, потирая бледную кожу. Эшли хотела обернуться, но в то же время боялась. Я последовал за ними, но только потому, что их комната оказалась напротив комнаты Кэтрин.

Эшли открыла дверь, пропуская Колин. Взгляд полный слез обратился ко мне. Сердце совершило несколько глухих ударов, однако лицо осталось равнодушным. Я не держал на нее зла, хоть Эшли когда-то пошатнула мою веру в людей.

Я не стал ничего говорить.

Эшли Браун сама отказалась от моей дружбы.

***

7 лет назад

Джефф ворвался в мою комнату и велел одеваться. Он сильно нервничал, практически рвал на себе волосы, бегая из угла в угол и перебирая документы. Я с трудом стащил себя с кровати. Щеки все еще пекло от пролитых слез. Маму похоронили на прошлой неделе, но Джефф не выглядел расстроенным или убитым горем. И я догадывался почему.

Он выбежал, а после снова влетел в комнату, швыряя в меня костюм и рубашку. Схватил за волосы и приподнял к собственному лицу.

– Только попробуй меня опозорить, Тайлер, – прошипел он. Тяжелая рука наотмашь ударила по щеке. Я отшатнулся, сдерживая новый поток слез. – Подружись с детьми, но не высовывайся. Ты меня понял?

Я кивнул. Но Джеффа такой ответ не устроил. Он схватил меня за горло и вжал в стену.

– Отвечай, когда я спрашиваю.

– Понял, – прохрипел я, цепляясь за его руку.

– Чтобы через две минуты был внизу. И умойся. Не хватало, чтобы все подумали, что мальчишка Гилла размазня.

Костюм оказался на несколько размеров меньше. Рукава пиджака полностью не скрыли ладони, а штаны обнажали щиколотки. Я отыскал под кроватью ремень, который Джефф швырнул в меня в прошлую пятницу, и спешно надел его.

Я спустился через три минуты. Джефф смерил меня недовольным взглядом зеленых глаз. На мгновение он потянулся, чтобы схватить меня, но почему-то передумал.

– В машину.

Эта машина принадлежала моей покойной матери. Как и дом. И все то, что было в нем. После смерти имущество должно было отойти мне, но так как я был несовершеннолетним, им завладел Джефф. Он ждал, когда наследство окончательно перейдет к нему, но не из-за имущества.

Джефф ждал денег, которые никогда не сможет получить.

Я сел возле окна и вдохнул полной грудью аромат маминых духов. Их запах все еще витал в салоне и будто бы навсегда въелся в светлую кожу. Джефф наморщил нос, усаживаясь рядом со мной. Он провел пятерней по темным с легкой проседью волосам и кинул на меня быстрый взгляд. Я мечтал уменьшиться в размерах до пыли, до молекулы, до атома. Слезы вновь обожгли глаза. Сбившееся дыхание короткими вдохами вырывалось изо рта. Я попытался и вовсе не дышать, прекрасно понимая, что терпением Джефф не отличается.

Сердце подскочило к горлу, когда он немного придвинулся ко мне. Длинные пальцы с грубыми, чуть грязными ногтями барабанили по острой коленке. Он что-то обдумывал, смотря на проплывающие в окнах красные дома. Я понятия не имел куда и зачем мы едем. Но задав вопрос, мог бы легко получить в нос.

Наконец мы остановились возле светлого большого дома с аккуратно подстриженной территорией и посаженными цветами. Водитель распахнул дверь для Джеффа, а после поспешил ко мне.

Мы молча вошли в дом, наполненный людьми, разговорами и запахом шампанского. Все глазели, оценивали и поджимали губы, будто бы от наших ботинок оставались грязные следы. Я подтянул рукава пиджака и оглянулся. Страх царапал кожу, медленно добираясь до сердца. Мне хотелось спрятаться или выбраться из собственного тела и улететь. Сожаление окружило со всех сторон, напоминая, что мама мертва. Ее могила не успела остыть, как Джефф решился выйти в свет. В то время, как я нес траур, он начинал новую жизнь.

Джефф с легкостью ворвался в разговор и перестал за мной следить. Я юркнул в ближайшую дверь, в надежде отыскать укромный уголок или же библиотеку. Тревога с каждой секундой росла во мне. Внезапно передо мной выскочила девочка в красивом голубом платье. Ее волосы были завиты в крупные локоны и собраны на висках, но две пряди выбились и красиво обрамляли лицо. Длинные ресницы отбрасывали тень на бледную молочную кожу. Голубые глаза любопытно уставились на меня. Щеки вспыхнули нежно-розовым румянцем.

Она была прекрасна, подобно распустившемуся бутону. Ее красота заставляла терять дар речи. Я сглотнул, не в силах поверить, что девочка передо мной настоящая, не сотканная из грез.

– Привет, – выдавил я, цепляясь за разговор с ней, как за спасательный круг. – Я Тайлер. Тайлер Гилл.

Она резко отшатнулась, словно мое имя и фамилия ошпарили ее кипятком.

– Мама сказала, что ты и твой отец плохие люди. Я не должна с тобой разговаривать.

Ее слова ударили сильнее, чем кулак Джеффа. Я отшатнулся, чувствуя, как в груди кровоточит сердце. Но несмотря на обиду, я не смог отвернуться. Она была светом, на секунду озарившим мой клочок тьмы.

– А еще твой костюм очень большой. Ты выглядишь, как бездомный, – тихий смех сорвался с губ.

– Эшли! – позади меня раздался голос женщины. Она схватила девочку и прижала к себе.

– Мама, – она задрожала, боязливо смотря на свои туфли. – Я сказала, что мне нельзя с ним общаться. Он первый начал, я ничего не делала.

Женщина спрятала дочь за спину и наставила на меня палец.

– Не смей к ней приближаться, мальчишка Гилла. Как Джефф вообще посмел сюда явиться. Фоксы должны думать, кого приглашают в дом.

Я опустил голову, сдерживая очередной поток слез. Мне стало так обидно и тошно, что моя фамилия Гилл, а не Смитт или Гилберт. Я подтянул рукава пиджака и под грозным взором убежал, чувствуя, как грудь вот-вот взорвется от непролитых слез. Но внезапно встретил другую девочку с длинными темными волосами. Она с трудом переставляла ноги и, споткнувшись, едва не рухнула с лестницы. Я успел ее поймать. Девочка обратила внимание на синяк на моей руке, и я поспешно натянул длинный рукав пиджака.

Я не стал повторять ошибку и не представился. Но ее вовсе не интересовала моя одежда или фамилия. Она сама едва не рыдала, потирая натертые ступни.

– Кэтрин, – сказала она и смахнула упавшую слезу. – У меня мозоли от этих туфлей.

Я схватил их и выбросил в окно, а после стянул свои ботинки и положил перед ней.

– Моя мама взбесится, – осторожно сказала она, но в ее глазах горел бунтарский огонек. – Как тебя зовут?

Мои плечи поникли. Тоска расплескалась в груди, смешиваясь со страхом и обидой. Я был уверен, что как только Кэтрин услышит мою фамилию, то поступит так же, как и Эшли. Но я не должен был лгать.

– Тайлер Гилл.

– Ты будешь моим другом?

Я был уверен, что планета сошла с орбиты. Никто и никогда не предлагал мне стать его другом.

Никто, кроме Кэтрин.

***

Я невольно напряг желваки, желая, чтобы Эшли отвернулась первой. На секунду вспыхнувшее любопытство в ее взгляде скрылось за страхом.

Она боялась не только Кэтрин, но и меня.

И того, как сильно изменится ее жизнь.

Эшли Браун видела во мне монстра. Я не собирался ее переубеждать.

Глава 2. Эшли

Кэтрин Фокс в Болфорде.

Новость шепотом пролетела по аудитории, как только Дерек вернулся. Многие заерзали на сидениях, в ожидании окончания занятия. Я же хотела выйти в окно и бежать до тех пор, пока ноги не сотрутся в кровь.

Кэтрин меня уничтожит.

Отомстит за то, чего я даже не делала.

Страх отдавался на языке чем-то горьким. Я шумно сглотнула, чувствуя на себе взгляды. Колин лениво откинула волосы за спину и чуть цокнула языком. Она искренне не понимала, почему все так возбудились. Но на самом деле, многие просто хотели взглянуть на ту, что открыто бунтовала, будучи членом Золотой пятерки. Кто напором брал заголовки прессы, сколько бы Виктор Фокс не пытался их стереть. Но Кэтрин все равно имела определенную славу среди наших сверстников.

Телефон вибрировал на столе. Я едва не получила сердечный приступ, увидев, что звонила мама. Она видимо узнала, что Кэтрин приехала в Болфорд. И переживала, что бывшая подруга попробует испортить мне жизнь. Я сбросила звонок, но дисплей вновь вспыхнул. Пришлось написать сообщение, но если мама хотела поговорить, то ничто не способно было остановить ее, даже если бы я была на приеме у президента.

К счастью, мне не пришлось привлекать к себе лишнее внимание. Миссис Стюарт объявила, что лекция закончилась. Колин аккуратно сложила тетради, попутно рассматривая свой маникюр.

– Эшли, давай не пойдем на обед? – прохныкала она, касаясь моей руки. – Я немного поправилась в бедрах, да и тебе не мешало бы скинуть пару футов. – Колин ущипнула меня за щеку. Я постаралась незаметно провести руками по бедрам.

– Хорошо.

– Отлично, – ее губы растянулись в улыбке. – Тебе, кажется, мама звонила? Передавай от меня привет. Жду не дождусь выходных, чтобы заехать к вам в гости.

Колин и вправду желанный гость в нашем доме. Ее родители были владельцами сети частных медицинских клиник. Сама же Колин не захотела идти в медицину. Куда больше ее интересовала политика. К сожалению, у меня выбора не было. Мама не хотела, чтобы я отправлялась в университет, и только слово отца стало решающим. Он сам выбрал место для обучения.

Мне не была близка ни юриспруденция, ни бизнес, но желание окунуться в студенческую жизнь оказалось выше. Отдушиной стало то, что мой кузен Нейт преподавал литературу, пускай она и не считалась обязательной. Мы посещали занятия раз в неделю, обсуждали прочитанное и разбирали идеи и мысли автора.

Выйдя из аудитории, я мечтала пулей влететь в комнату и спрятаться ото всех. Но Колин всегда ходила медленно, обводила взглядом каждого. Именно поэтому мы встряли в пробку из студентов в длинном коридоре, соединяющем учебную часть и общежитие. Она не помешала мне увидеть высокого парня с растрепанными волосами карамельного цвета. Напротив него стоял Дерек, мой однокурсник, и его друг Ник. Я несколько раз моргнула, не в силах поверить в увиденное. Страх стальной хваткой вцепился в мое сердце. Легкие сузились до размера горошины, из-за чего кислород не добрался до них.

Тайлер Гилл. Лучший друг Кэтрин. Человек, который ненавидел меня всей душой.

«Исчадье ада с ангельской внешностью».

Строчка из Шекспира идеально описывала его.

На мгновение его взгляд остановился на мне. Холодный, безразличный. Но все равно почему-то вызвал у меня мурашки. Что-то в чертах лица Тайлера притягивало меня, словно он был произведением искусства, которое хотелось хорошенько рассмотреть. И так происходило всегда, стоило нам случайно столкнуться.

Я не могла дышать.

В памяти возникли обрывки воспоминаний, зазвучал голос Кэтрин, которая всегда с особой любовью рассказывала о Тайлере. Я хотела сбежать, но на этот раз не только от пронзительных серых глаз, но и от самой себя.

Даже когда Тайлер вернул внимание к Дереку и Нику, я чувствовала его повсюду, словно он успел за несколько секунд пробраться мне под кожу. Но правда в том, что их тандем с Кэтрин не просто уничтожит мою размеренную жизнь.

Они сотрут ее в пыль.

Я знала, что Кэтрин не станет учиться в Болфорде, так как это решение навязал ей отец. Она сделает все, чтобы вылететь отсюда и вновь вернуться к привычной жизни. Нужно было всего лишь подождать и не попадаться им на глаза.

Когда мы наконец-то пошли в комнату, я старалась не смотреть на Тайлера. Плелась за Колин, чувствуя на спине мишень. Но в глубине души мне хотелось обернуться и узнать, насколько сильно он ненавидит меня. И лишь добравшись до двери, я сделала это. Страх практически сожрал меня изнутри. Он завладел каждой клеткой тела. Сердцем. Разумом. Всем. Он стал мной.

Я не сразу поняла, что телефон в кармане вибрирует, но прежде чем ответить на звонок, я закрыла дверь на ключ. Сердце так сильно билось в груди, словно норовило сломать ребра. Восстановив сбившиеся дыхание, я ответила на звонок

– Эшли! – голос матери заставил вздрогнуть. Я вцепилась в ручку, чтобы иметь хоть какую-то опору. – Занятия закончились пять минут назад. Почему ты не отвечаешь? Я волнуюсь за тебя, а ты молчишь!

Укол вины пронзил мое сердце. Мои губы приоткрылись, но звука не последовало.

– Ты столкнулась с Кэтрин? Она что-то тебе сказала? Сделала? Эшли, не молчи.

– Я ее не видела, но она живет напротив мен…

– Что? Немедленно иди к Нейту. Пусть исключит ее. Эшли, ты меня слышишь? Немедленно.

– Мам, может все обойдется. Может, Кэтрин…

– Иди сейчас же к Нейту и объясни ему, что Фокс следует исключить. Он больше не отвечает на мои звонки.

– Ты действительно думаешь, что стоит к нему сходить? – тихо переспросила я, но Колин жадно внимала каждому слову.

– Эшли, ты уже меня не слышишь!

– Мам, пожалуйста, не переживай. Сейчас Нейт вернется с обеда, и я с ним поговорю. Хорошо?

– Дорогая, я все делаю только ради тебя. Ты же понимаешь, как остро воспримет Кэтрин вашу встречу. Уверена, что она озлобилась на весь мир из-за того, что Виктор впервые проявил характер. Тебе не нужно лишний раз отвлекаться от учебы и переживать. Нейт обязан ее отчислить. Он послушает тебя.

– Да, хорошо. Я схожу.

– Обязательно мне потом позвони. Обязательно, Эшли. Я сойду с ума, если не услышу тебя. Люблю тебя.

– И я вас. Папе передавай привет.

Тяжесть ее просьбы рухнула на мои плечи. Я не могла сдвинуться с места. Даже когда звонок завершился, я все еще прижимала телефон к уху.

– Мама хочет, чтобы Нейт отчислил Кэтрин?

– Да, – хрипло ответила я.

– Все будет хорошо, Эшли. Твоя мама права. Кэтрин не даст тебе нормально учиться. Если что, можешь расчитывать на мою поддержку.

Я шумно выдохнула носом, соглашаясь с доводами мамы и Колин. Безусловно, они обе желали мне только лучшего. Нейт хоть и был моим кузеном, все равно относился так же, как и к остальным. Никаких поблажек и послаблений. Но, возможно, сейчас он встанет на мою сторону?

По крайней мере мне этого хотелось.

Наверное.

***

Отказ Нейта больно ударил по самолюбию. Комок эмоций, собравшийся в груди, едва не взорвался и не вырвался слезами. Я не знала, как расскажу о его решении маме. Вдруг она подумает, что я не так сильно просила его об этом? Или решит, что проигнорировала ее просьбу и не пошла? Мама вряд ли забрала бы мои документы и перевела в другой университет, но ее ненависть к Кэтрин была размером с Марс. Кэтрин своими поступками лишь приумножала ее.

Она не следовала правилам.

Она нарушала их изо дня в день.

Ее бунт всегда выглядел неуместно, но разбавлял напряженную обстановку на встречах Золотой пятерки.

Но тогда все можно было списать на возраст, а сейчас от нас требовалось уметь держать лицо на публике. Любой необдуманный поступок напрямую влиял на стоимость монеты. И Кэтрин должна была это понимать.

После кабинета Нейта я спешно вернулась в комнату, боясь встретить ее. Мне казалось, что она вот-вот выскочит из-за угла и потребует объяснений. А ведь заблокировать ее везде вовсе не было моей идей. Мама испугалась, что Кэтрин захочет взять меня с собой и тем самым опозорит фамилию Браун. Я пыталась объяснить, что никогда бы не согласилась сбежать из дома. Но если Харпер Браун приняла решение, то никто бы не смог ее переубедить.

Болфорд больше не был безопасным местом. Вся надежда легла на книги. Я схватила любимую Джейн Остин «Доводы рассудка» и улеглась на кровать, даже не сменив одежду. Колин стояла в ванной и расчесывала длинные волосы.

– Зря ты все таки постриглась, – бросила она, даже не поворачиваясь ко мне. – Короткая стрижка тебя полнит.

Я невольно коснулась кончиков волос.

– Знаю отличного мастера, который сможет нарастить волосы так, чтобы не было видно перехода.

– Мне нравится, – попыталась оправдаться я, на что Колин с упреком взглянула.

– Эшли, я просто высказываю свое мнение. Ты всегда все воспринимаешь в штыки.

– Прости.

– В следующий раз вообще ничего не буду говорить.

– Нет, я просто немного переволновалась из-за…

– И это не значит, что можно срываться на мне.

Я опустила голову и попыталась сконцентрироваться на тексте. Но строчки плыли перед глазами из-за слез. Колин схватила телефон и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Пришлось отложить книгу и идти за ней.

Глава 3. Тайлер

Пока Кэтрин строила планы по совращению Нейта, я решил устроить себе экскурсию по Болфорду. Три этажа общежития выглядели одинаково: тридцать четыре двухместные комнаты, в коридорах небольшие зоны для отдыха с диванами и креслами обтянутыми черной кожей и стеклянные столики. В учебном корпусе было намного интересней. На втором этаже прямо над столовой раскинулась библиотека с огромными стеллажами прямо до потолка. Из проходов можно было попасть в уютные карманы, где были кресла и симпатичные торшеры. Я решил выделить один из выходных дней, чтобы изучить каждый уголок. Сегодня же мельком осмотрел пространство, присматривая себе место.

Выйдя из здания, я окинул взглядом территорию. Несколько сотрудников собирали опавшие красно-желтые листья. Другие подстригали кусты, придавая им форму шара. В беседках сидели студенты, укрытые цветастыми пледами и что-то обсуждали. Я свернул за здание и направился вдоль другого. В нем находился спортивный зал и бассейн. А на втором этаже общий зал, предназначенный для собраний. Вся эта информация хранилась в буклете, который Кэтрин с удовольствием проигнорировала. Как и наличие дополнительных необязательных занятий, среди которых я обнаружил литературу. После прогулки я планировал заглянуть к Луизе, чтобы записаться туда.

За вторым зданием находилась открытая спортивная площадка. Но куда интереснее выглядел лабиринт из живой изгороди. Я шагнул в первый попавшийся проход, обнаружив, что тропинка вымощена камнем. Первый поворот оказался тупиковым, однако тут стояла деревянная лавочка со спинкой. Видимо, в каждом тупике поставили такие лавочки, чтобы студенты могли передохнуть, плутая по лабиринту.

Прежде чем вернуться, я прикурил сигарету. Дым наполнил легкие, на языке разлился сладковатый вишневый вкус. Несмотря на внешнее спокойствие, меня мучала головная боль, усиливаясь с каждой секундой. Голоса в голове становились громче, и на этот раз я не знал, как прогнать их.

Поток мыслей становился интенсивней. Я ущипнул себя за переносицу и сделал очередную затяжку, словно так мог избавиться от них. Наше пребывание в Бостоне ничем не обернулось, но удаленность от города усложняла все. Мне не светил покой, пока Джефф безнаказанно ходил по улицам.

Проблема в том, что я не понимал, как вывести его на чистую воду. У нас с Кэтрин не было нужных знакомств, а, вернувшись в Бостон, мы не восстанавливали прежние связи. Вернее, Кэтрин не восстанавливала. Мой единственный живой родственник не интересовался моей жизнью. Стефан Грант был занят своей. Стоило поблагодарить его лишь за трастовый фонд и за то, что Джефф не смог получить к нему доступ. Во всем остальном Грант был не лучше Джеффа. Он отрекся от дочери, разорвал всякое общение с ней и со мной. Не расследовал ее убийство. Не хотел видеть своего внука. В глазах общества я всегда был лишь мальчишкой Гилла. Имя Стефана никогда не произносили. Полагаю, многие даже не знали о нашем родстве.

Я потушил сигарету о подошву ботинок и медленно двинулся обратно. Несколько студентов шли навстречу, окидывая меня любопытными взглядами. Но стоило мне посмотреть в ответ, как они спешно отвернулись. Будто от одного взгляда на меня их родители теряли позицию в списке Форбс.

Где искать Луизу я не знал. Поэтому пошел сразу к Нейту, надеясь, что он окажется на месте. Он внимательно посмотрел на меня, но буквально на секунду в глазах вспыхнуло удивление. Я не мог вспомнить, чтобы хоть когда-то разговаривал с Нейтом, но часто слышал про него от Кэтрин.

– Я хотел записаться на литературу, но не знаю, как найти Луизу.

– Обычно она в кабинете в следующем от меня. Но я могу внести тебя в список.

– Кто преподает? – я кинул быстрый взгляд на полки, тянущиеся вдоль стены, но не стал акцентировать внимание. – Мне нужно уточнить список литературы.

Выражение лица Нейта изменилось. Я не хотел делать преждевременных выводов и просто подготовился ко всему. Он мог меня выгнать, а мог и ответить на вопрос. Я склонялся ко второму варианту, потому что Нейт всегда казался мне другим, не похожим на Золотую пятерку.

– Я. У нас нет обязательного списка. Каждый рассказывает о своих прочитанных книгах, иногда выбираем одну и вместе читаем. Читательский клуб.

Я кивнул, сдерживая улыбку. Кэтрин была равнодушна к книгам, при этом испытывала симпатию к Нейту. Но даже этот факт не заставил бы ее записаться на литературу.

На прощание кивнув Нейту, я покинул кабинет. В коридоре стояла Колин. Заметив меня, она выпрямилась и улыбнулась.

– Мы так и не успели познакомиться. Колин Лэрд. Уверена, ты наслышан о моей семье.

Колин произнесла ее с особой гордостью, словно пыталась произвести на меня впечатление. Проблема в том, что я понятия не имел, чем занимается ее семья. Она ожидала какой-то реакции, но я одарил ее скучающим взглядом.

– Тайлер Гилл.

Колин старательно делала вид, что все хорошо, и все же я заметил, как дернулась ее верхняя губа.

– В любом случае, мы можем приятно провести время. – Ее двусмысленный взгляд сбил меня с толку. Я склонил голову, открыто рассматривая ее. Колин расценила это за призыв и сократила расстояние. Аромат ее духов окутал меня. Что-то очень сладкое с нотками шоколада. – В Болфорде не так много интересных людей.

Я не ответил. Вместо этого обошел ее и направился в свою комнату. Из-за поворота вылетела Эшли. Заметив меня, она резко затормозила, но все равно врезалась в мою грудь. Мои руки невольно легли на ее талию, удерживая на месте. Легкий румянец окрасил щеки Эшли, пока губы беззвучно открывались и закрывались. Я должен был убрать руки, но продолжал удерживать ее, словно, если бы отпустил, она рухнула в обморок. За спиной раздался голос Колин, который больше походил на шипение змеи, но я удерживал взгляд Эшли.

– Тебе лучше поторопиться, – шепнул я, на что ее глаза наполнились страхом и ужасом. Она отшатнулась, будто я был заразен.

Стук каблуков привел Эшли в чувство. Я не хотел становиться причиной их ссоры, поэтому отпустил ее и направился к себе. Подушечки пальцев пульсировали так, как если бы я прикоснулся к чему-то драгоценному. Проблема в том, что Эшли для своей семьи была именно такой. И по мнению ее родителей, я не имел права прикасаться к ней.

Эти мысли преследовали меня до самой комнаты. Я знал об Эшли только из рассказов Кэтрин. Она говорила о ней с особой любовью и всегда негодовала, что у меня нет возможности узнать ее поближе. Только образ, который рисовала Кэтрин, никак не клеился с той версией, с которой я столкнулся.

Сейчас я видел тень прежней Эшли. Хоть и раньше она никогда не шла против правил, но и не выглядела той, кто нуждается в защите. Это не должно было вызвать во мне каких-либо эмоций и все же задело. Я привык всю жизнь отбиваться от нападок, всей душой ненавидел несправедливость и давление со стороны.

Особенно давление со стороны семьи.

И мне не требовалось близко знать родителей Эшли, чтобы представить, какое давление они оказывали на нее.

В любом случае, это не должно было иметь значения. Поэтому я сделал то, что делал всегда: проверил все новости, вбил фамилию Гилл и, как обычно, ничего не обнаружил. На несколько секунд я закрыл глаза, чувствуя, как в каждой клетке тела вспыхивает раздражение. Палец продолжал скользить по экрану, но гораздо резче, будто пытался стереть слой ненужных новостей и добраться до правды.

В конце концов я не выдержал: встал и пошел к Кэтрин. Она сразу поняла, что со мной происходит и, отодвинувшись, уступила место на кровати. Ее тепло и аромат духов действовали как успокоительное. Кончики пальцев коснулись запястья, улавливая пульс. Лили смотрела на нас широко распахнутыми глазами. Вероятно, считала, что мы вовсе не друзья, а пара. Но никого не должны были волновать наши отношения с Кэтрин.

Они понятны нам. И это главное.

Глава 4. Эшли

Завтрак проходил в ленивом темпе. Колин медленно водила ложкой по хлопьям, уныло подпирая лицо рукой. Прошлым вечером мы не перебросились и парой слов: она уткнулась в телефон, а я – в книгу. Вот и сейчас мы сидели молча и дожидались, пока кто-нибудь из девочек к нам присоединится.

Первая пришла Дженни – дочь знаменитого режиссера Дастина Тернера и не менее популярной актрисы Жаклин Тернер. Она выглядела потрясающе в коротком черном платье и туфлях на высоком каблуке. Колин рядом со мной вздохнула, когда Дженни помахала кому-то из знакомых. Ее черные кудри пружинили от каждого шага, а бедра соблазнительно покачивались. За счет португальских корней Дженни была обладательницей бронзового цвета кожи, которая смотрелась как идеальный загар. Я завидовала ее яркой внешности, большим карим глазам и пухлым губам. А еще Дженни умела себя преподносить, никогда не боялась выражать собственное мнение и отстаивала свою точку зрения. Колин часто нелестно отзывалась о Дженни, но только лишь когда мы были наедине.

– Девочки, – кивнула нам Дженни и села на свободный стул рядом со мной.

– Отлично выглядишь, – сделала комплимент Колин и натянуто улыбнулась.

Неловкая тишина повисла между нами. Я чувствовала дискомфорт, но старалась не подавать виду, чтобы не привлекать к себе внимание. Вместо этого смотрела на студентов, которые входили в зал. Среди знакомых и не знакомых лиц я заметила Тайлера. Он был одет в белую рубашку с длинным рукавом, поверх которой накинул вязанную жилетку. Темные брюки идеально сидели на длинных ногах. Волосы выглядели слегка взъерошенными, и несколько прядей то и дело лезли в глаза, но Тайлер даже не стал их убирать. Я заметила в его руках книгу и прищурилась, чтобы прочитать название, однако он перехватил мой взгляд. По руками рассыпались мурашки. Я перестала дышать. Его пристальный взгляд что-то всколыхнул в моей груди. Нужно было отвернуться и сделать вид, что я вовсе не интересовалась ни им, ни книгой. Но Тайлер не давал мне отвести взгляд. Я с силой сжала трясущимися пальцами ложку. Молоко едва не выплеснулось на белую скатерть, что не скрылось от внимания Дженни.

– Что с тобой, Эшли? – чуть насмешливо спросила она, вгоняя меня в краску. Но через секунду ее заинтересовал кто-то другой. – О боже, кто это, Колин?

– Тайлер Гилл, – выплюнула она, словно его имя было ядом.

Дженни в ответ фыркнула, но продолжила пялиться. Нет. Она буквально пожирала его глазами, совершенно не стесняясь нас. Колин пыталась казаться равнодушной, вот только выражение ее лица говорило совершенно о другом. А я…

А я радовалась, что никто не обратил внимание на мое сбившееся дыхание и пылающее лицо.

– Симпатичный, – промурлыкала Дженни.

– Он сын Джеффа Гилла, – с презрением ответила Колин, переключаясь на Тернер.

– И? – Дженни намерено провоцировала Колин. Она делала так всякий раз, когда их вкусы с Колин различались. – Я же не собираюсь за него замуж. А даже если бы и собиралась, то это не должно тебя волновать.

Колин нечего было ответить. Я же никогда не вмешивалась в их перепалки. Всякий раз Колин остро реагировала, если я в чем-то соглашалась с Дженни. Но в отличии от нее, Дженни всегда находила аргументы.

Наконец-то пришла соседка Дженни – Ким Миллер. Ее мама владела собственной линейкой декоративной и уходовой косметики «MILA», которая имела успех не только в Америке, но и в Европе. И лучшей рекламой была сама Ким, потому что ее кожа выглядела идеально, а макияж – естественно.

Ким нравилась мне больше, чем Дженни. Она была милой, улыбчивой, с копной светло-каштановых прямых волос и карими глазами, которые постоянно излучали радость. С такой внешностью и фигурой ее бы легко взяли в крупные модельные агентства, но Ким предпочитала участвовать лишь в рекламных компания косметической продукции своей матери.

– О чем болтаете? – Ким заняла место рядом с Дженни и одарила всех приветливой улыбкой.

– Дженни заинтересовалась Тайлером Гиллом, – криво усмехнулась Колин, выгибая тонкую бровь.

– Да ладно, ты же сама не против с ним развлечься, – искренне сказала Ким.

– Моя репутация мне дороже.

– Ну разумеется. – Дженни всегда оставляла за собой последнее слово. Ким редко ввязывалась в их перепалки, как и я. Поэтому мы сделали вид, что этого разговора не было. Хоть из ушей Колин едва не валил пар.

После завтрака мы разошлись на занятия. У нас с Ким была экономика у миссис Стюарт. Дженни с Колин направились на второй этаж на социологию.

– Так, и что они не поделили на этот раз? – шепнула Ким, как только мы сели.

– Я не вникала в разговор.

Ким не поверила в мою слабую ложь.

Миссис Стюарт ворвалась в аудиторию, загоняя студентов. Мы все дружно притихли и уставились на нее. Только тогда я смогла полноценно выдохнуть.

***

После первой лекции мы встретились с девочками на улице. Дженни настояла дойти до зоны отдыха, которая располагалась за зданием, где жил персонал. Погода стояла солнечная, на небе не было ни единого облака, лишь легкие порывы ветра пробирались под пиджак.

Всю дорогу я оглядывалась. Мне казалось, что Кэтрин скрывается за ближайшим углом и ждет момента, чтобы унизить меня на глазах у подруг. Паранойя сковывала горло железными цепями. Я судорожно втягивала воздух, надеясь, успокоиться. Колин искоса поглядывала на меня.

– Что случилось? – требовательным тоном спросила она, напоминая маму. Дженни и Ким тут же оглянулись. Черт. Я искренне ненавидела пристальное внимание к своей персоне.

– Ничего, – голос выдал меня с потрохами. Колин резко остановилась и уперла руки в бока. Ее пронзительный взгляд блуждал по моему лицу в поисках причины. – Колин, пожалуйста, – простонала я, умоляя прекратить эту публичную порку. Она часто так делала, когда они с Дженни препирались. Словно хотела подкинуть новую тему для обсуждения.

– Эшли, мы твои близкие подруги, – уперто продолжила Колин. Я почувствовала себя виноватой и неблагодарной. Мне повезло иметь подруг, к тому же все они были из приличных семей.

– Просто плохо себя чувствую.

– Это все из-за Кэтрин, – вынесла вердикт Колин.

– Она создает тебе проблемы? – поинтересовалась Ким.

– Нет. Я даже не видела ее.

– Девочки, если вы что-то заметите, сразу скажите мне. Мистер Эндрюс не послушал одного человека, но он не может проигнорировать нескольких.

– Конечно, – отозвалась Дженни. Ким тоже кивнула и ободряюще похлопала меня по плечу.

– Спасибо, девочки, – слова отдались горечью на языке, но на самом деле я не знала, за что именно благодарила их.

Бровь Дженни приподнялась, а взгляд изменился, словно она уличила меня во лжи. У Дженни и Кэтрин был похожий характер. Обе бунтарки до мозга костей и любительницы веселья. Дженни чаще других уезжала на выходные в Бостон, чтобы оторваться в клубе. Но никогда не влипала в истории, которые могли бы очернить ее фамилию. Наверное, поэтому, мама отнеслась к ней снисходительно. И сейчас мне казалось, что Дженни видит меня насквозь, как когда-то видела Кэтрин.

Дженни не стала задавать вопросов, вместо этого отделилась, чтобы поболтать со студентами с четвертого курса, а мы заняли свободный диванчик. Зона отдыха была достаточно уютной. Здесь мне нравилось гораздо больше, чем в беседках, которые раскинулись перед основным зданием. К тому же здесь был навес, так что ни дождь, ни снегопад не был страшен. Но для всех студентов мест было недостаточно, поэтому многие скрывались в лабиринте. Он занимал вторую строчку в списке любимых мест в Болфорде.

Будь я посмелее, то ушла бы именно туда, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Колин не часто меня туда отпускала. Считала, что неправильно гулять в одиночестве. Но только в лабиринте я спокойно наслаждалась чтением тех книг, которые Колин сто процентов бы осудила. Современные любовные романы? Нет, нет, нет и еще раз нет. Стыднее только смотреть порно. Поэтому мне приходилось читать с телефона, когда мы глушили свет в комнате. Колин придерживалась определенного графика сна. И ее совсем не волновало, дочитала я или нет.

– Эшли, у нас философия? – спросила Ким, расправляя края юбки.

– Да.

– Жалко, что наши предметы не совпадают, – вздохнула Колин, запуская пальцы в волосы. – Все бы отдала, чтобы не выслушивать болтовню Дженни.

– Некрасиво обсуждать ее за спиной, – заметила Ким, упрямо смотря на Колин.

– Мне ничего не мешает сказать ей это в глаза.

– Так скажи.

– Отстань, Ким. Ты – зачинщица всех ссор.

Ким хихикнула, но, если честно, я была не согласна с Колин. Ким – самая не конфликтная из нас. Она всегда сглаживала углы и отказывалась занимать чью-либо сторону. А еще Миллер никогда не обижалась, если мы собирались в столовой без нее. Молча пожимала плечами и занимала свободный стул.

Дженни вернулась. Ким выжидательно смотрела на Колин, но та старательно делала вид, что ничего не говорила. С каждой секундой губы Миллер растягивались в улыбке. Я едва сдержала разочарованный вздох, потому что их споры утомляли. Будто каждая из них пыталась занять невидимый пьедестал. Почему мы не могли просто разговаривать и обсуждать занятия?

Разговор больше не клеился. Колин пожаловалась на солнце, Дженни на скуку, Ким опять рассмеялась, и только тогда мы пошли обратно. Возле студентов четвертого курса девочки сбавили шаг. Они обменялись взглядами, я же старательно выжигала дыру в вымощенной камнем дорожке. Хорошо, что сегодня была литература. Никто из девочек туда не ходил, и только там я могла почувствовать себя хоть немного свободной.

***

Тайлер Гилл записался на литературу.

Я едва не расплакалась, увидев его сидящим за столом возле окна. Кэтрин рядом не было, но кто знал, вдруг она зайдет перед началом занятия? С учетом того, что Нейт – ее подростковая любовь.

Стало тяжело дышать. Я медленно направилась к своему столу. Но Тайлер так сильно был увлечен книгой, что реальный мир для него не имел никакого значения. Я понимала его, как никто другой, ведь была точно такой же. Как только слышала шелест страниц, сразу отключалась от всех проблем и забот.

Краем глаза я заметила, как Тайлер сделал заметку. Порыв рвануть к нему и посмотреть, какую именно, разгорелся в груди. Я вцепилась пальцами в край стола, умоляя себя не двигаться. Книги всегда были моей слабостью, однако читающие парни – вернее, читающий Тайлер, – мог бы с легкостью стать моей новой зависимостью. Весь его непринужденный вид, чуть хмурые брови и плотно сжатые губы казались сложным сюжетом, где автор с первых страниц забрасывал читателя в гущу событий.

Я не могла отвернуться. Он словно магнитом притягивал мой взгляд и заставлял сердце биться быстрее.

Облизнув пересохшие губы, я вытащила из сумки свою потрепанную тетрадку и книгу. «Доводы рассудка» – история, о которой я планировала сегодня рассказать. Пока аудитория медленно заполнялась, я быстро пробежалась по своим заметкам. Нейта встретили громкими приветствиями. Он обвел нас взглядом, дружелюбно улыбнулся. Нейт не придерживался общих правил и не вынуждал нас выходить к доске и отчитываться. Занятие всегда проходило непринужденно, а главное, без осуждений. С учетом того, что у всех литературные вкусы отличались, он находил подход к каждому, а если мнения не совпадали, то начинались беззлобные дискуссии.

Я заметила, что взгляд Нейта задержался на Тайлере. Но сама побоялась обернуться и рассмотреть его выражение лица. Честно говоря, мне не хотелось при нем рассказывать о книге, которую я сейчас читала. Мне казалось, что Тайлер обязательно воспользуется моей уязвимостью и, в отсутствии группы поддержки, начнет унижать.

– Кто хочет начать? – просил Нейт, складывая руки на столе.

На периферии зрения я увидела, как Лайла вскинула руку.

– Я недавно читала «Портрет Дориана Грея». Во время чтения я никак не могла отделаться от мысли, что поведение Дориана – это прямое влияние Лорда Генри. Если бы не он, то Дориан не пошел бы по наклонной, а прожил бы долгую и, возможно, счастливую жизнь.

Нейт вскинул брови. По нашим неофициальным правилам он высказывал своем мнение последним, чтобы никак не повлиять на рассуждения студентов.

– Общество всегда влияет на человека, но у каждого своя голова на плечах. Невозможно навязать то, чего ты не планируешь делать. К примеру: если сейчас весь Болфорд предложит взорвать Белый дом, то я точно не буду принимать в этом участие, – влился Стив, с которым мы вместе ходили на философию и социологию.

– Ты говоришь об очевидных вещах. Но ведь в подростковом возрасте мы часто совершали глупости.

– Дориану же было около двадцати? – уточнил Джон, оборачиваясь к Лайле.

– Ему уже минуло двадцать лет, – процитировал Нейт, приложив пальцы к губам. В его глазах плескалось любопытство. Он очень любил, когда мы сходу вливались в обсуждение.

– Вот! – воскликнула Лайла, словно Нейт согласился с ее рассуждениями.

– Дело не в возрасте.

Я вздрогнула и едва не выронила книгу. Глубокий голос с хрипотцой принадлежал Тайлеру. Все шумно обернулись, чтобы убедиться в этом. Он несколькими словами сумел завладеть всеобщим вниманием.

– Человек к двадцати годам уже может устать от жизни, так как познал самые темные ее стороны. И прошел через такие испытания, которые ни каждый взрослый смог бы пережить. Дориан был подвержен самоуничтожению. К тому же, не существует абсолютно правильного мнения. Он мог выслушать Лорда Генри, но не был обязан следовать каждому совету.

– Но если ты доверяешь человеку. Веришь и любишь его, то будешь прислушиваться, – я удивилась, как твердо прозвучал мой голос. – Если человек желает тебе только добра, он не будет сбивать тебя с пути, а направит.

– И чем это закончилось? – пронзительный взгляд Тайлера скользил по-моему лицу. Моя кожа нагрелась, но я выдержала его. – Это перекладывание ответственности и желание найти себе оправдание. Жить по чьей-либо указке – не то, к чему стоит стремиться. Мы можем взять в пример любую книгу и найти в ней подтверждение.

– Энн Элиот считала, что в ее случае общественное мнение стало лучшим исходом.

– «Она бросила его в угоду другим. Она чересчур покорно поддалась доводам рассудка».

На мгновение мне показалось, что эти слова он адресовал мне и говорил о нашей первой встрече. Горло сковали эмоции, и я не нашла подходящий ответ. Но Тайлеру он и не требовался.

– Хорошо. Тогда рассмотрим это с другой стороны. Фредерик Уэнтворт из бедной семьи, в связи с чем и был отвергнут окружением Энн. В их следующую встречу семья Элиот влезла в долги и была вынуждена сдать свое единственное поместье. Тогда ответь мне на вопрос: почему он не подвергся общественному мнению? Ведь теперь она не была ему ровней.

– Он любил ее.

Тайлер вскинул брови, словно я подтвердила его мысль. Я упрямо смотрела на него, пока на его губах расцветала легкая улыбка. Мой пульс ускорился, каждый дюйм кожи пылал, а внутри бушевало негодование.

– Что подводит нас к тому: мы не должны делать что-то в угоду другим, а прислушиваться к своему сердцу и к себе.

– Верно, – подтвердил Нейт.

Все притихли. Ждали, когда я отвечу. Но то, что Нейт встал на сторону Тайлера, заставило меня засомневаться.

– Мы немного ушли от основной темы, – мягко заметил Тайлер, будто пытался спасти мое плачевное положение. – Что касается Дориана и Лорда Генри: Дориан сам повинен в своих бедах.

– Он не мог игнорировать слова Лорда Генри, – процедила я. – Влияние определенных людей не всегда под нашим контролем. Ты можешь бесконечно отмахиваться от этого мнения, но оно догоняет тебя по ночам.

– В такие моменты стоит прислушаться к себе. Понять, что в первую очередь для себя хорошо, а не для других, – стальным голосом ответил Тайлер.

– Мы сейчас точно Дориана Грея обсуждаем? – уточнила Лайла, возвращая нас в реальность и окончательно разрывая тот кокон, в котором мы с Тайлером оказались.

Я едва не задохнулась от возмущения. Слова Тайлера ощущались как звонкая пощечина. Он затронул что-то и без того шаткое во мне. И я отчаянно пыталась понять что.

– Я согласен с мнением Тайлера, – аккуратно начал Нейт, как-то странно смотря на меня. – Первое: не стоит судить человека из-за его возраста. Второе: мнение других людей не должно определять вас и вашу жизнь. Мы можем взять за основу ту же трагедию Шекспира «Ромео и Джульетта» и убедиться, что ни к чему хорошему это не приведет.

Нейт отвернулся к окну и застыл. Некоторое время он наблюдал за кем-то, а после с легкой улыбкой вернулся к нам.

Остаток занятия я провела в собственных мыслях, не участвуя в обсуждениях. Ребята спорили по поводу «Грозового перевала» и пытались понять, как Эмили Бронте сумела написать столь мрачное и смелое произведение в свое время. Тайлер поначалу молчал, но когда все начали делиться любимыми цитатами, он заговорил:

– «Посмотрим, вырастет ли одно дерево таким же, кривым, как другое, если его будет гнуть тот же ветер!».²

Я посчитала, что и эти слова он адресовал мне. По крайней мере именно это читалось во взгляде серых глаз.

Глава 5. Тайлер

Джефф обивает пороги нашего дома. Он за последние три недели уже трижды заглядывал к маме.

Слова Энтони Грейса гремели в голове с такой силой, что в висках пульсировала боль.

Кэтрин отправилась флиртовать с Нейтом и поставить перед фактом о нашем отъезде. Я же не мог сидеть в четырех стенах и тонуть в собственных мыслях. Их было так много, и каждая из них бередила старые раны. Во мне кипела злость на Джеффа и ненависть к себе.

За бездействие. За то, что находился в Болфорде, а не собирал улики.

Но я не имел права на ошибку. В мире наркотиков вопросы решались пулей. Я до сих пор помнил тот день, когда Джефф привез домой оружие. Он бы с легкостью решился на убийство, лишь бы не сидеть за решеткой. И это понимание всегда тормозило меня.

К Агате мы собирались не только за подробностями. Кэтрин любила ее, вероятно, сильнее, чем собственную мать. Агата Грейс даже мне импонировала своей прямолинейностью и искренностью. С Энтони ситуация складывалась иначе. Я не был с ним близок так, как Кэтрин. Но когда она познакомила нас, он мгновенно записал меня в круг друзей. Потребовалось время, чтобы я смог с ним контактировать без настороженности. Однако Энтони был как открытая книга: все, о чем он думал – озвучивал вслух.

Я вышел из здания и направился в сторону лабиринта. Студенты разбрелись по территории, держа в руках дымящиеся чашки. Дул осенний теплый ветер. Он пробирался под рубашку и щекотал кожу мурашками. Я пожалел, что не взял с собой кофе, но и он не смог бы развеять мысли, что роились в голове.

В лабиринте было тихо. Лишь шарканье ботинок нарушало идиллию. Я отправился по другой тропе, то и дело натыкаясь на тупик. В груди плескались неприятные чувства. Через несколько минут они разольются по венам и охватят тело. Так происходило всегда. Отчасти поэтому я ненавидел одиночество. Куда проще было разделить свои переживания с Кэтрин. Только она всегда меня понимала. А если не понимала, то молча обнимала. Мне необязательно было слышать слова поддержки. Мне просто нужен был рядом кто-то, кто не станет осуждать.

Чье-то прерывистое дыхание вырвало из мыслей. Я повернулся и медленно приблизился к источнику звука.

Эшли. Сидела на скамейке и торопливо вытирала слезы. Увидев меня, она испугано подпрыгнула и с силой натянула рукава водолазки, будто бы я мог причинить ей боль.

– Что ты здесь делаешь? – с презрением выплюнула она. Несколько лет назад такой тон мог бы задеть меня. Но сейчас вызвал любопытство, от которого я не мог избавиться.

– Гуляю.

– Тебя Кэтрин отправила, чтобы проучить меня?

Я сложил руки на груди и одарил ее пристальным взглядом. Чутье подсказывало, что причиной ее слез стал я.

– Почему ты плачешь?

Эшли снова смахнула слезы, но уверенность, которую она пыталась излучать, была напускной. Я не поверил этой фальши. Я не поверил тому образу, который она тщательно пыталась выстроить. На занятии у Нейта, споря со мной, она была настоящей. Той прежней версией, которую я помнил и о которой рассказывала Кэтрин.

– А ты как думаешь?

– Если причина в книге, то я не вижу смысла так сильно расстраиваться. Обычная дискуссия.

– Из-за тебя я выглядела глупой.

– Я не ответственен за твои мысли и слова.

Ее губы приоткрылись, но слов не последовало. Я выжидательно вскинул брови, не желая отпускать Эшли так быстро. Мне хотелось, чтобы она продолжила спор. Продолжила отстаивать свою точку зрения.

– Нет, ты просто выставил меня той, кто делает все в угоду другим.

– Я?

Эшли шумно втянула воздух носом. Воспользовавшись заминкой, я двинулся ей навстречу и склонил голову, чтобы перехватить ее взгляд. В голубых глазах вспыхнули искорки страха, а румянец на щеках становился все ярче. Я уловил медовые нотки ее парфюма и испытал странное желание приблизиться, чтобы вдохнуть его полной грудью.

– Возможно, ты впервые озвучила вслух то, в чем боялась признаться?

– Это не…, – она не закончила предложение. Внезапный порыв ветра взметнул ее волосы, и прядь упала прямо на глаза. Не спрашивая, я поднял руку и убрал ее, пока страх искажал черты лица Эшли. Ее испуг ощущался как загнанная под кожу иголка, движущаяся в сторону сердца. Мне не понравилась реакция своего тела. И не понравилось то, как Эшли восприняла этот жест.

– Это не что?

– Мне нужно идти, – прошептала она.

– Тебя никто не держит.

Но Эшли не двигалась. И на секунду мне показалось, что она не хотела уходить. Собственное желание и чужие требования, наверняка, вели кровопролитную борьбу в ее голове.

Я отступил. Сделал один шаг, затем второй, предоставляя ей не только пространство, но и выбор. Еще некоторое время она продолжала стоять, а после убежала.

Все оказалось гораздо сложнее, чем я предполагал.

Глава 6. Эшли

– Все хорошо, мам, я могу сама приехать домой.

– Нет, Эшли. Я приеду за тобой. Попробую перехватить Нейта и поговорить с ним. Почему ты не сообщила, что мальчишка Гилла тоже там? Хорошо, что Колин рассказала.

– Я, я не знаю.

– Эшли, не смей приближаться к Тайлеру Гиллу. Пообещай мне!

– Мам, обещаю, – тихо сказала я, но Колин все равно вертелась рядом и слышала каждое слово.

– А с Нейтом я обязательно поговорю.

– Хорошо.

– Увидимся в субботу. Целую.

В легких саднило от недостатка воздуха, но я даже не успела вдохнуть, потому что на меня накинулась Колин.

– Твоя мама права, Эшли. Тебе лучше отказаться от занятий у Нейта.

– Почему?

Колин посмотрела на меня снисходительно.

– Потому что там он может сделать вид, что вы давно знакомы и общаетесь. Ты представляешь, какое это унижение и позор?

Я не могла дышать. Все и так валилось из рук, особенно после разговора с Тайлером и внезапной встречи в коридоре с Кэтрин. Страх поселился не только во мне, но и в этой комнате. Колин не помогала. Она с особым энтузиазмом поливала грязью Кэтрин и Тайлера, хотя совершенно не знала их. Но ее оскорбления почему-то производили странных эффект на меня. Я постоянно кивала, то ли соглашаясь с ней, то ли делая вид, что слушаю.

Я практически позвонила маме, чтобы она перевела меня в другой университет, но вовремя остановилась. Ведь она никогда бы не пошла на такой шаг. Вместо этого забрала бы меня домой и лишила бы возможности получить образование. Яма собственного стыда уже была глубиной по пояс. А после такого я бы и вовсе увязла с головой.

***

Не существовало места спокойней, чем библиотека. Она не пользовалась особым спросом среди студентов. Лишь некоторые после лекций или в перерывах приходили сюда. Тишина, запах книг и спокойствие окружили со всех сторон. Я нырнула в мягкое кресло, скрываясь от внешнего мира. У Колин, Дженни и Ким были занятия, поэтому ничья болтовня не могла меня отвлечь.

Книга в руках была больше прикрытием, нежели причиной. Куда больше меня интересовал роман в телефоне. Герои уже прошли этап ненависти и теперь наслаждались друг другом. Их поцелуи, касание и мимолетно брошенные слова отзывались во всем теле. Я жадно поглощала строчки, мысленно ликуя, что они переместились на кровать. Когда главный герой широко развел бедра девушки, я сжала свои от возникшего напряжения. Сердце суматошно забилось, стоило его губам приблизиться к…

– Не хочу показаться умником, но книгу лучше перевернуть, если только ты не практикуешь чтение верх ногами, – замечание хоть и было произнесено мягким тоном, все равно напугало меня.

Я выронила книгу вместе с телефоном. Последний отлетел прямо к ногам Тайлера экраном верх. Он склонился, поднял его и пробежался глазами по строчкам. Мои щеки стали багровыми, пот собрался на затылке, а по коже пробежали мурашки. Сцены из романа вспыхнули в голове, только на месте главного героя теперь я представляла Тайлера.

О, Боже.

– Любопытно, – протянул он, возвращая мне телефон. Я быстро выхватила его и сразу заблокировала экран. Тепло продолжало согревать живот, а мысли все еще плутали на электронных страницах. Я не готова была так быстро вернуться в реальность, в которой Тайлер Гилл так изучающе смотрит на меня. – Зачем ты использовала Джейн Остин как прикрытие?

Мои губы открылись и закрылись. Я была уверена, что Тайлер знал ответ, но хотел услышать его от меня.

– Тебя это не касается.

Он вздернул бровь. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Мне нужно было как можно скорее уйти, чтобы избавить нас двоих от неловкости.

– Что ты делаешь? – глубокий голос вызвал трепет в сердце, которое теперь билось где-то в области горла.

– Ухожу.

Я расправила чуть мятую блузку, избегая взгляда Тайлера.

– Выход в другой стороне, – бросил он и ушел.

Ноги будто налились свинцом. Я тупо стояла на месте, не в силах сделать шаг. Любопытство вспыхнуло в груди, умоляя отправиться за ним и посмотреть, какую книгу он возьмет. Но оставаться в замкнутом помещении с Тайлером Гиллом – добровольно зайти в клетку с тигром. Он уничтожит и выплюнет кости. Опорочит все то, что я скрупулезно выстраивала годами. Мне нужно было провести между нами черту и запретить даже разговаривать со мной.

Тайлер внимательно осматривал полки и не сразу заметил, что я стояла в проходе, сложив руки на груди.

– Заблудилась? – лениво поинтересовался он, сбивая с меня спесь. От него словно струилась темная аура. Она заполняла собой пространство, пробиралась под кожу и сжимала сердце. Я сделала глубокий вдох, но голос все равно дрогнул:

– Не приближайся ко мне и не разговаривай со мной.

Тайлер ухмыльнулся. Он продолжил рассматривать книгу, будто я для него была назойливой мухой.

– Я не шучу. Не хочу, чтобы люди что-то не так поняли.

– Забыл, что ты зависима от чужого одобрения.

Я едва не задохнулась от возмущения. Он откровенно насмехался надо мной.

– Это не смешно.

– Смешно то, что ты пришла попросить об этом. А могла бы просто проигнорировать мое существование. Все просто. Как с книгами. Если тебе не нравится жанр, ты не обращаешь на него внимания. Не возмущаешься в магазине, почему именно эти книги стоят на выкладке. Просто проходишь мимо.

Я отшатнулась, не в силах столкнуться с брошенным обвинением. Лучше пощечина, чем эти слова.

– Ты мстишь мне из-за Кэтрин, – ошарашено произнесла я, пытаясь поймать его взгляд.

Тайлер наконец-то повернулся. Серые глаза не выражали никаких эмоций. Он просто смотрел, чуть выгнув бровь. По спине пробежали мурашки. Ноги внезапно стали ватными. Мне нужна была опора, чтобы не рухнуть на паркет.

Тайлер медленно сокращал расстояние между нами. Он оттеснил меня к шкафу и навис надо мной с непроницаемым выражением лица. Я шумно сглотнула, желая провалиться сквозь землю. От него исходил вишневый аромат вперемешку с дымом сигарет. Воздух стремительно покидал легкие, пока серые глаза скользили по моему лицу. Я невольно уставилась на его полные губы. Тайлер будто нарочно их облизнул.

– Ты боишься меня.

– Да.

– Почему?

– Потому что ты можешь уничтожить меня.

В его глазах сверкнул незнакомый блеск, но он притягивал меня своим теплом. Длинный палец очертил контур моей челюсти и остановился на подбородке. Я должна была отбросить его руку, но не могла пошевелиться.

– Мы говорим о твоей репутации?

– Да, – голос предательски охрип, что не скрылось от внимания Тайлера. Его глаза прищурились, а палец двинулся выше, практически касаясь губ.

– Тогда почему ты продолжаешь стоять и позволяешь мне прикасаться к тебе?

Я не знала ответа на этот вопрос. Возможно, виноваты были его глаза, кажущиеся холодными и равнодушными, или же красивые черты лица, которые мне хотелось получше рассмотреть.

– Я не ищу с тобой встреч, Эшли. И не собираюсь позорить тебя нашим знакомством.

Его слова задели струны моей души. Тайлер внезапно отстранился, и напряжение, что витало вокруг нас, исчезло. Только теперь вместо тепла я почувствовала холод.

– Сюда может кто-то зайти, – в его голос просочилась грусть. – Или мне уйти?

Страх оцарапал горло. Тайлер вытащил книгу с полки и ушел. Несколько минут я пыталась вновь научиться дышать, пока взглядом не наткнулась на книгу, пестрящую стикерами. Шарлотта Бронте «Джейн Эйр». Я была уверена, что книга принадлежала Тайлеру. И первым порывом было найти его и вернуть. Вторым – оставить себе и прочитать. Ведь именно ее он читал на занятиях у Нейта и в ней делал пометки.

Любопытство боролось с совестью и все же одержало победу. Я скрылась в одном из карманов библиотеки, открыла книгу и начала читать. На первой же странице Тайлер подчеркнул предложение карандашом и выделил стикером.

«Сядь где-нибудь и, пока не научишься быть вежливой, молчи». 3

Эти слова прозвучали в моей голове голосом Шарлотты Фокс. Именно так она пыталась усмирить Кэтрин и ее жажду изучить мир. Я невольно поежилась. Миссис Рид была строга к Джейн. Строже, чем к своим детям. И ее поведение отразилось на сыне, который позволил себе также грубо относится к Джейн. Следующий стикер встретил меня через пару страниц. Эти строчки заставили мое сердце глухо забиться в груди.

«Я привыкла к грубому обращению Джона Рида, и мне в голову не приходило дать ему отпор; я думала лишь о том, как бы вынести второй удар, который неизбежно должен был последовать за первым».

Кэтрин никогда бы не подставила вторую щеку. Она боролась, когда ей пытались помыкать. Почему Тайлер выделил эти две строчки? В сердце возникло странное желание: найти его и расспросить об этом. Я тряхнула головой, борясь с этими мыслями. Не стоит обращать внимание на мнение Тайлера. Оно не имеет значения. Веса. Смысла. Он сын своего отца. И пойдет по тому же пути.

«Старайтесь быть услужливой, ласковой девочкой».

Я спешно облизнула губы. Не смогла проигнорировать тот факт, что моя мама говорила похожие вещи. Вот почему она так боялась того, что я снова начну общаться с Кэтрин. И именно по этой причине велела не приближаться к Тайлеру. Они шутки ради будут манипулировать моими чувствами. Навязывать свою правду и веру. Пошатывать отношения в моей семье.

Поэтому я должна была держаться подальше от Тайлера.

«Увы! Я была узницей, не хуже, чем в тюрьме».

А вот эта строчкой отозвалась глубоко внутри меня. Я почувствовала боль и тоску Джейн. Прониклась ей с первых страниц и хотела как можно скорей узнать о ее дальнейшей судьбе.

В библиотеке все еще витал запах дыма и вишни. И чем больше я вдыхала его, тем чаще вспоминала серые глаза, которые, казалось, теперь будут преследовать даже во сне. Я решила уйти из библиотеки. Однако книгу забрала собой.

***

После занятий в нашу комнату заглянули Дженни и Ким. Мы часто повторяли вместе материал, но еще чаще обсуждали то, что произошло за день. Вот и сейчас, пока мы с Ким раскладывали записи, Колин и Дженни болтали, лежа на кроватях.

– Я, кстати, видела сегодня Фокс.

– И как она тебе? – с пренебрежением спросила Колин.

– Красивая. Шла с каким-то парнем блондином.

– О, это Энтони Грейс, – сладко улыбнулась Ким, чуть склонив голову. – Руки прочь, девочки. У меня на него планы.

В подтверждение своих слов она достала телефон и написала сообщение. Колин недовольно поджала губы и не удержалась от комментария:

– Грейс из хорошей семьи, но дружба с Фокс ни к чему хорошему не приведет.

У Дженни вырвался смешок.

– Их семьи на одном уровне. И куда богаче твоей.

– Мы не меримся деньгами.

– Разве? – в ее глазах загорелся огонек. Казалось, что перепалки с Колин то, ради чего здесь Дженни. Я медленно выдохнула, готовясь к худшему. – Фокс из Золотой пятерки, как и Грейс. Неудивительно, что они дружат. И, наверное, знакомы с самого детства. Так, Эшли?

– Да, – ответила я.

– Черт, я совсем забыла о тебе, – без обиняков воскликнула Ким. – Расскажи мне про Грейса. Я хочу знать все.

Три пары глаз уставились на меня. Я съежилась от столь пристального внимания.

– Он очень хороший и веселый, – аккуратно начала я, обдумывая каждое слово. – Занимался плаванием.

Ким нетерпеливо всплеснула руками.

– Да я же не анкету его прошу. У вас что-то было? – она двусмысленно поиграла бровями. Щеки вспыхнули от ее предположения.

– Нет, конечно. Мы общались немного, в основном благодаря Кэтрин.

От упоминания бывшей подруги лицо Колин исказила гримаса.

– А с кем-то другим? – влезла Дженни, изучая меня внимательным взглядом.

Слова неприятно липли к телу. Я не удержалась и почесала тыльную сторону ладони. Дженни и Ким беззастенчиво обсуждали такого рода темы. Колин всегда оставалась в стороне, но и не скрывала, что давно перешла черту поцелуев и объятий. А я… Я не знала всего. Книги стали моим путеводителем в мир любви. Но в жизни я никогда ни с кем не встречалась.

– Нет, – сухо ответила я.

– А ты бы хотела отношений?

Я резко подскочила, до боли сжав кулаки. Отросшие ногти вонзились в кожу. Конечно, мне хотелось отношений. Ощутить все то, о чем я читала. Но ни Дженни, ни Ким, ни даже Колин не понимали, как сложно быть одной из Золотой пятерки. Любой неверный шаг отражался на деятельности отца. Брак строго по расчету и с тем человеком, которого одобрит семья. Однако все это и рядом не стояло со страхом матери, что я забеременею. Она вдалбливала мне это с момента, как у меня начались месячные. Твердила, что мимолетное желание разрушит все то, что годами строил отец. Уничтожит нашу фамилию. Статус. Положение. Монету. Я боялась сближаться с парнями, так как понимала, что ничего не могу им дать взамен, кроме банального рукопожатия. Тогда какой смысл размениваться на каждого?

Строчки из книги обрушились на меня, подобно каменным плитам. Строчки, подчеркнутые Тайлером.

«Постепенно я вся закоченела, и мужество стало покидать меня. Обычное чувство приниженности, неуверенности в себе, растерянности и уныния опустилось, как сырой туман, на уже перегоревшие угли моего гнева».

Это походило на безумие. Мне срочно требовалось развеяться и унять эти сравнения.

– Забыла в библиотеке тетради, – пробурчала я и вылетела из комнаты. Колин пошла за мной.

– Не обращай внимания на Дженни. Она всегда провоцирует, будто питается негативными эмоциями. Разглядела бы я в ней это раньше, не стала бы общаться с ней. Ты же заметила этот сарказм? Как будто ей можно встречаться с кем попало. Если у парня будет плохое прошлое и пресса об этом узнает, сотрут в пыль. Мать лишат ролей, а отца – новых фильмов.

Мне нечего было ответить. Я молча шла в сторону улицы, надеясь, хоть немного остыть и проветриться. Но Колин продолжала говорить:

– Я на твоей стороне, Эшли. И если ты решишь прекратить общаться с Дженни, я поддержу твое решение. Ты хотела бы?

– Я не знаю.

– Подумай об этом. Стоит обсудить это с Харпер. Она подскажет, как правильно поступить.

– Нет! – Воскликнула я. – Маме не нужно об этом знать.

Мы отыскали свободные качели. Колин накрыла нас пледом и оттолкнулась. Я сцепила руки в замок и уставилась на двери.

– Как знаешь, но если Дженни продолжит так относиться к тебе, я расскажу ей. Ты же понимаешь, что я делаю это ради тебя?

Я кивнула. Колин иногда вела себя навязчиво, но я списывала это на чрезмерную заботливость. Она относилась ко мне, как к сестре.

– Прекрати беспокоиться об этом, Эшли.

«Она с таким же успехом могла сказать огню «не гори», но разве могла она догадаться о том, какие страдания терзали мое сердце?» – И я бы не обратила внимания на эти строчки, если бы Тайлер жирно не подчеркнул их.

Через несколько минут появились Тайлер, Энтони и Кэтрин. Она громко смеялась над шуткой Грейса. Лицо Тайлера мне не удалось рассмотреть, но я готова была поклясться, что и он улыбался. Они выглядели такими счастливыми и беззаботными. Зависть разлилась в груди. Я пыталась держать лицо, пыталась не придавать большое значение увиденному. Однако глупо было скрывать, что мне хотелось такой же легкости в общении с друзьями, как у Кэтрин.

Глава 7. Эшли

Поездка домой казалась глотком свежего воздуха. Но я не ожидала, что мама все-таки решит лично приехать за мной. Всю неделю я убеждала ее, что мы не общались с Кэтрин. Что я все также верна своим убеждениям и понимаю, как сильно отразится на нашей семье возобновление общения. Но мама осталась при своем мнении и не желала слушать мои доводы. Обида на нее ворочалась в груди. Будто она не доверяла мне. Считала, что дни, проведенные бок о бок с Кэтрин, изменят все. И мне правда было обидно. Но проще согласиться, чем вступать в спор, который обернется моим тотальным поражением.

Колин все утро расспрашивала, можно ли ей поехать со мной. Я увиливала от ответа, потому что не знала, в каком настроении приедет мама.

Я не могла унять дрожь в теле. Не могла сосредоточится на занятиях. На просьбах Колин. На шутках Ким. На словах Дженни. Я хотела как можно скорее покинуть Болфорд и сесть в машину.

Как только мистер Стоун разрешил нам идти, я бросилась собирать вещи. Книгу хотелось взять с собой, чтобы вечером погрузиться в жизнь Джейн Эйр. Главное, чтобы мама не взяла ее в руки и не полистала. У нее бы точно возникли вопросы, кому именно принадлежат заметки.

Мама с важным видом стояла на парковке. Она осматривала каждого студента и переодически поджимала губы, если они были неопрятно одеты или не соответствовали ее требованиям. Заметив меня, она улыбнулась. Наш водитель сидел в машине и постукивал пальцем по рулю. Я коротко кивнула ему в знак приветствия и собиралась сесть на заднее сиденье, однако мама меня остановила.

– Милая, как дела? Ты так мало звонила мне, – с упреком сказала она.

– Прости, очень большая нагрузка. Совершенно не было времени. Поехали домой?

– Подожди, я хочу увидеть Нейта.

Холодный пот скользнул по спине. Я закусила губу, судорожно смотря на крыльцо.

– Мам, он вроде бы едет в Бостон, – ложь горечью отдавалась на языке. Но, возможно, Нейт и вправду собирался уехать на выходные. – Лучше завтра съездим к Хейли в гости и там поговорите.

Мама недовольно поджала губы, но все же согласилась. В машину мы сесть не успели, потому что нас окликнул Энтони.

По взгляду Кэтрин я поняла, что эта встреча не сулит ничего хорошо. Спина мамы натянулась как струна. Она заслонила меня собой и приготовилась к встрече. А я думала лишь о том, смогу ли силой затащить ее в машину.

Я искала спасение в глазах Тайлера, но он стоял за Кэтрин, как лев, готовый к нападению. Больше чем ее, мама ненавидела только Тайлера. И я боялась, как бы на парковке не произошел скандал.

Я поймала взгляд Кэтрин и умоляюще посмотрела на нее. Ровно на секунду мне показалось, что она отступит. Вот только мама решила, что последнее слово будет за ней.

– Мерзавка. Шарлотте стоило чаще пороть тебя в детстве.

Пульс загрохотал в ушах. Сердце грозилось разнести в щепки ребра. Я судорожно вдохнула. Пыталась собраться с силами, чтобы посмотреть на Кэтрин. Мама схватила меня за руку и потащила в машину. Я отчаянно убеждала себя, что ее слова не повлияли на Кэтрин. Не вызвали болезненные воспоминания, которыми было наполнено ее детство. Но ложь опаляла язык и внутренние органы.

Мама продолжила держать меня за руку и говорить, говорить, говорить. Ее слова не оседали в голове. Они и вовсе казались бессвязными звуками. Я не знала, как расценить ее поступок. Такого рода фразы звучали отвратительно, и не имело значения, являются ли они прошлым человека. Никто не заслуживал насилия. Именно об этом были написаны все книги.

Так почему же мама выплюнула эти слова так, как будто Кэтрин и вправду заслуживала этого?

По правде говоря, Кэтрин ничего не сделала по отношению к нашей семье. Все ее поступки были адресованы родителям и ради привлечения их внимания. Да, она предлагала мне сумасшедшие идеи, но никогда не настаивала и не принуждала.

Образ Кэтрин, выстроенный мамой, рушился. Я невольно анализировала наши встречи, вспоминала слова и не видела в них ровным счетом ничего страшного. Мы были детьми, жаждали веселой жизни и хотели выбраться из-под гнета Золотой пятерки.

– Эшли, ты меня слушаешь? – взвизгнула мама, заметив, что я не отвожу взгляд от окна.

– Да.

– Отвратительно, как эта мерзавка со мной разговаривала. Я обязательно все выскажу Нейту. Сейчас только Хейли позвоню.

Мне нечего было сказать, как и всегда. Я следила за дорогой, мечтая уснуть и проснуться при других обстоятельствах, в другом теле, не обремененная собственной фамилией. Из головы не выходил образ Тайлера, готовый в любую секунду накинуться на маму. И это так было не похоже на нашу дружбу с Колин. Она всегда занимала мамину сторону и постоянно соглашалась. Только я не могла ее судить, ведь сама делала также. В спорах я – слабый оппонент без аргументов. Мои слова всегда оборачивались против меня. Поэтому проще всего было кивнуть.

Я и не заметила, как мы приехали в Бикон-Хилл. Знакомые дома из красного кирпича с покатными крышами выстроились по обеим сторонам узкой дороги. Водитель остановился возле дома и быстро открыл дверь. Машину отца я не заметила и, если честно, даже обрадовалась. Сил на разговоры и обед у меня не осталось. Пробурчав маме об усталости, я ринулась в свою комнату на втором этаже. Стены нежно-розового цвета на мгновение успокоили меня. Я рухнула на кровать и уставилась на воздушный белый балдахин, собранный на столбиках. Барни – мой медведь, лежал рядом. Он пах детством и сладостями. Я уткнулась в него и закрыла глаза. Очередной кошмарный день выбил почву из-под ног. Мне срочно нужно было отвлечься.

Джейн Эйр встретила меня обволакивающим слогом и неприкрытой правдой, выделенной синим стикером. Тайлер не подчеркнул конкретные строки, но это было ни к чему. Главная мысль уже набатом звучала в голове. Глаза зацепились за слова. Я смотрела на них так долго, будто хотела, чтобы они отпечатались на сетчатке.

«Дети способны испытывать сильные чувства, но не способны разбираться в них».

Глава 8. Тайлер

Кэтрин не умела справляться с эмоциями. Они затапливали ее, как вода лодку, в которой появилась пробоина. И в таких ситуациях я не давал ей уходить в себя. Не давал игнорировать чувства, запихивать их на самое дно. Чтобы потом они болезненно не прорвались, как на Багамах.

Слова Харпер Браун ударили больнее кнута. Вскользь брошенная фраза, разбередила старую рану, на которую Кэтрин то и дело наклеивала пластырь. И Харпер так просто и легко содрала его, не беспокоясь, насколько точно попала в цель. Я был уверен, что Эшли ни при чем. Несмотря на всю сложность их ситуации, подобного рода вещи вряд ли прибавили бы ей несколько очков в лице матери, которая и без того боготворила ее существование. И мне хотелось, чтобы Кэтрин не смотрела на эту ситуацию только с одной стороны.

Я держал ее за руку всю дорогу. Играл с ладонью, мягко поглаживая кожу кончиками пальцев. Кэтрин важно было знать, что кто-то всегда будет за нее. Что она не одна. И не важно, права она или нет.

Энтони тихо сидел на заднем сиденье и молчаливо выражал поддержку. Я искренне был рад, что он не лез и не раздувал угли ярости, медленно тлеющие в груди Кэтрин. Иначе нашим пунктом пребывания стал бы ближайший отбойник. Благо дом Агаты показался вдали.

По каменному забору, сделанному под старину, ползли ветви плюща. Кованные ворота отворились, стоило Кэтрин настойчиво посигналить и разбудить охранника. Перед нами открылась огромная территория, заполненная сотнями, нет, тысячами растений и цветов. Буйства красок и зелени забирало на себя внимание от простого двухэтажного дома. Я испытывал желание выкурить сигарету, прежде чем войти внутрь. Но глаза Кэтрин так горели от предстоящей встречи, что я не стал ее задерживать. Энтони пошел первый, взяв на себя роль гида. Он устроил короткую экскурсию, но заткнулся, как только Агаты выкрикнула угрозу.

– Кэтрин Джейн Фокс и Тайлер Рональд Гилл, снимайте брюки или что там прикрывает ваши задницы, чтобы я могла их надрать!

***

Алкоголь не так давно появился в моей жизни. Я познал его вкус на Багамах, скрываясь с Кэтрин в номере отеля и склеивая по кусочкам фрагменты нашей жизни. Виски и текила легко притупляли эмоции. Под их воздействием я забывал о боли, что всегда жила в сердце. Забывал о Джеффе. И всегда можно было пойти по наклонной, почувствовать вкус фальшивой жизни и раствориться в ней. Однако я хотел помнить.

В ту ночь, когда Кэтрин решила заступиться за меня, я был слишком пьян. Один из редких дней, когда алкоголь властвовал надо мной. Но что оставалось неизменным, так это ненависть к чужим прикосновениям. Девушка так хотела развлечься со мной. Она беззастенчиво ерзала на коленях, надеясь, что мой член отреагирует на ее фигуру. Но глаза застилала пелена. Я не видел ее лица. И даже если бы рассмотрел, то вряд ли бы оценил. Ее наглость откинула меня в прошлое, когда в Ларчмонте меня мог коснуться каждый, и Джефф лишь потакал чужим желаниям. Он хотел сломать меня, силой вынудить обратиться к Стефану. Я пытался выжечь память о тех днях, но они, будто черви, пробирались в голову.

***

Тайлеру 15 лет

Вокруг меня клубился дым. Отец привез в «Ларчмонт» и велел сидеть на втором этаже и не спускаться. Я хотел забиться под барную стойку, но он быстро разгадал мою затею и усадил за стол, стоящий прямо по центру. Он был липкий от пролитого алкоголя и весь в крошках. Я держал руки при себе, робко озираясь. Ларчмонт – одно из самых ненавистных мест. Здесь все были под кайфом, вливали в себя литры алкоголя, а в туалетах насиловали людей. Мои руки дрожали, ноги постукивали по грязному полу. Громкая музыка доносилась с первого этажа и сотрясала стены. Компания мужчин с громким хохотом подошла к барной стойке. Они нагло позвали официанта, с силой хлопая по сколотой, деревянной поверхности. Один из них обвел взглядом зал и заметил меня. Его губы изогнулись в ухмылке. Он отделился от друзей и направился в мою сторону.

Мне никто не помог. Никто не обратил внимания на крики и рыдания.

Никому не было дело до мальчишки Гилла.

То, что длилось несколько минут, раскололо мою душу.

Дрожащими руками я пытался набрать номер Кэтрин. Слезы мешали разглядеть цифры. Затылок все еще пекло от крепкой хватки. Каждая мышца натянулась до предела. Я бежал, не оглядываясь. Боялся, что он рванет за мной и повторит.

Кэтрин ответила на втором гудке.

– Тайлер? – раздался сонный голос.

– Кэтрин, пожалуйста, м-можно я приду к тебе?

– Конечно. – Она сразу проснулась. От ее взволнованного голоса слезы обожгли щеки. – Родителей дома нет, но все равно нужно лезть через окно. Что случилось?

– Я-я не могу.

Я сбросил звонок и ускорился. Бежал так быстро, что легкие горели огнём. Но то, что уже стало прошлым, все равно преследовало меня. Отдавалось мерзким смехом в голове. Въевшимся запахом дури в кожу. Я хотел броситься под проезжающие мимо машины. Но пожалел водителя и его будущее. Грудь готова была взорваться от боли. Ее было так много. Она неистово пульсировала внутри. Обжигала то, что осталось от меня.

В бреду я добежал до дома Кэтрин. Она уже сидела на подоконнике и вглядывалась в темноту. Увидев меня, Кэтрин распахнула окно и протянула руки. Сил хватило только на то, чтобы забраться к ней в комнату. После я рухнул в ее объятия и выпустил то, что терзало изнутри.

Кэтрин плакала со мной, сильнее стискивая в объятиях и гладя по мокрым волосам.

– Тайлер, – повторяла она, удерживая меня в реальности.

Но я не мог ей ответить. Слова вонзились лезвием в горло и приносили столько боли, сколько мое сердце не готово было выдержать.

Я с трудом отлепился от Кэтрин и взглянул в ее мокрые глаза. Она качнула головой, сдерживая рыдания.

– За что? – дрогнувшим голосом спрашивал я, продолжая цепляться за Кэтрин. Она трясла головой и плакала. – За что?

Мой мир разваливался на части. Я с трудом сглатывал, отказываясь принимать произошедшее. Все тело горело в агонии. И лишь тонкие руки Кэтрин каким-то образом удерживали меня.

Я не понял, как оказался в кровати. Меня окутал запах малины и чайной розы. Кэтрин гладила по волосам и что-то шептала. Ее голос дрожал, слезы продолжали катиться по щекам. Хрупкая, но сильная духом девочка сумела успокоить меня. Она – единственное, что осталось в моей жизни.

Любовь Кэтрин омывала теплыми волнами, смывая с тела грязь. Я смотрел в ее сонные карие глаза и видел себя. Провел пальцем по высохшей дорожке слез и заправил локон за ухо. Мне хотелось так много ей сказать, но облачить чувства в слова оказалось так сложно.

– Я всегда буду рядом, – пообещала Кэтрин и коснулась губами лба.

***

Смех Кэтрин вырвал меня из воспоминаний. Я невольно улыбнулся, наблюдая за ней. Она сидела в объятиях Энтони и пила. В ней было столько жажды к жизни. Нерастраченная любовь разливалась по комнате и окутывала нас. Рядом с ней мне всегда хотелось быть лучше, счастливей и беззаботней. Связь между нами прочнела с каждым днем. Мы научились чувствовать друг друга на расстоянии и всегда понимали, когда стоит оставить в одиночестве, а когда следует прийти.

После звонка Нейту Кэтрин помрачнела. Она легла на пол и уставилась в потолок. На вопрос Агаты ответила честно, как я всегда ее просил. Открытое выражение чувств помогало лучше понимать ее состояние. Кэтрин с детства была травмированной из-за ненависти, которую излучали родители. И попытка вмешаться в ее состояние обрывалась сарказмом. Она не знала, что можно по-другому проживать эмоции. Не знала, что можно впустить боль в сердце, выплакать и освободиться. В детстве, когда Кэтрин плачем реагировала на слова Виктора и Шарлотты, слышала в ответ про слабость. Слезы навсегда стали ассоциироваться с этой чертой. Именно поэтому, она подавляла эмоции, прятала глубоко внутри себя, а после цепляла маску. Даже сейчас Кэтрин быстро переключилась на вещи Агаты, лишь бы не впускать в сердце ревность.

Поздно ночью, выкурив сигарету, я лег в кровать и проверил новости. В мыслях прокручивал те крупицы информации, что предоставила Агата. С ними нельзя было поработать и выстроить стратегию. Однако я был рад увидеть ее и узнать, что она на нашей стороне. И искренне хочет помочь в деле с Джеффом.

Мы ехали сюда нисколько за разговором. Нам важно было напомнить себе, что в мире остались добрые сердцем люди. Я устало вздохнул и закрыл глаза.

Как ни странно, но дом Агаты не ощущался чужим.

Глава 9. Эшли

Мой отец всегда придерживался определенных правил: не сквернословить, не опаздывать на ужин и не трогать телефон, когда разговариваешь с семьей. И если нарушить хоть одно, то можно нарваться на долгую и нудную беседу, где право голоса можно получить лишь под конец разговора. В остальном же он был любящим отцом, который с интересом слушал о книгах, которые я прочитала, и сам рекомендовал любимые. И признаться честно, с ним я чаще могла быть собой, чем с мамой.

Мы ужинали в тишине. Папа сосредоточенно жевал мясо, пока я накалывала на вилку овощи. Мама уже успела высказать своем мнение о встрече с Кэтрин и Тайлером.

– Эшли, – начал отец, откладывая столовые приборы. – Ты должна понимать, как важно держать лицо даже в Болфорде. Не вздумай связываться с Фокс или мальчишкой Гиллом. Любой пущенный слух может отразиться на монете. Не забывай об этом.

Его поджатые тонкие губы были красноречивей слов. В голубых глазах сквозило предупреждение. Я кивнула. Мама нетерпеливо дожидалась своей очереди, чтобы вмешаться.

– Если возникнут какие-то проблемы или они попытаются манипулировать тобой, сообщи об этом мне, договорились? – в словах папы я услышала нотки заботы. Они проскальзывали только со мной, для других отец был черствым и неэмоциональным.

– Завтра мы с утрам едем к Хейли, – строго сказала мама. Она даже не стала ей звонить. Мама часто приезжала к сестре без предупреждения, но сама не любила незваных гостей. – Я найду рычаг давления на Нейта. Ты поедешь с нами, Вульф?

– Нет. Завтра у меня самолет, – бросил папа. Он медленно поднялся, возвышаясь над нами, и провел пятерней по светлым волосам, в которых сверкала седина.

– Что-то серьезное? – отреагировала мама, отложив вилку.

– Нужно решить вопросы по монете. До четверга меня не будет. – По его лицу невозможно было понять, насколько серьезные вопросы.

– Мне полететь с тобой?

– Нет необходимости. Никаких официальных встреч не планируется.

Папа не проявлял нежность по отношению к маме. В разговоре с ней вел себя сухо, говорил коротко и по делу. Не самый лучший пример, но я все равно чувствовала его уважение к маме. Они всегда вместе появлялись на мероприятиях, время от время ходили в рестораны и делили одну комнату. Многие браки по расчету и этим не могли похвастаться.

Когда мы закончили, отец направился в свой кабинет – единственное место, которое было под запретом для всех. Даже горничные могли убираться там только в его присутствии. Я последовала за ним, желая немного разрядить напряженную обстановку, возникшую после ужина.

Кабинет отца единственное место, где мама не смогла выбрать дизайн. Он был выдержан в темных оттенках. Все предметы мебели изготовили из дуба, по обеим сторонам стены тянулись шкафы, забитые документацией. Сам же стол выглядел опрятным. Небольшая стопка бумаг лежала возле правого угла, а по центру расположился ноутбук. Рядом с ним лежал простой кожаный ежедневник.

– Мы давно не были в китайском ресторанчике, – начала я, садясь в кресло напротив него. И пускай этот ресторан находился в самом неблагополучном районе Бостона, прямо за Ларчмонтом, мы любили вдвоем ездить туда.

– В преддверии зимнего бала много работы. Я даже не подготовил свой список гостей.

Я расправила края блузки и слабо улыбнулась. Папа действительно делал все, чтобы его монета не знала такого слова, как падение.

– Какую книгу сейчас читаешь? – спросил он.

– Шарлотта Бронте «Джейн Эйр».

– Расскажешь мне, когда дочитаешь. – Губы изогнулись в едва заметной улыбке.

– Не буду тебя отвлекать.

Папа кивнул и взглядом проводил меня до двери.

По пути в свою комнату я наткнулась на маму. Она с кем-то разговаривала по телефону, однако вскинутой ладонью велела мне остановиться. По голосу на том конце провода я распознала Рику Блэйк. Они вместе с мамой организовывали благотворительные вечера.

– Даже не собираюсь обсуждать с Шарлоттой поведение Кэтрин, – отрезала мама, но тут же смягчилась. – Их семья всегда мне казалась неблагополучной. Если бы не возможности Виктора и стремление стать таким же, как Вульф и Эйден, вряд ли бы они смогли похвастаться подобными знакомствами.

Рика что-то ответила, но мама тут же ее перебила.

– Я позже тебе перезвоню. Мне нужно поговорить с Эшли.

Под ее взглядом я съежилась. Думала, что на сегодня все темы исчерпаны. Но мама любила оставлять последнее слово за собой.

– Эшли, я очень беспокоюсь о тебе. Ты не сообщила мне про мальчишку Гилла. Почему? В чем причина?

Я тяжело сглотнула. Не существовало слов, способных оправдать мое молчание.

– Милая, пойми, я все делаю ради тебя и твоего будущего. Я не смогу ничем помочь, если буду находиться в неведении. Ты должна быть со мной честна и откровенна во всех вопросах. В следующий раз, хочу узнать правду от тебя, а не от Колин. Ты согласна со мной?

Обида глубоко поселилась во мне. Колин действовала из хороших побуждений, безусловно, но ее поступок вбил клин между нами. Недоверие мамы ко мне могло вылиться во что угодно, вплоть до того, что она заберет меня из Болфорда. Разве это будет для меня лучшим исходом?

– Надеюсь, Нейт завтра прислушается ко мне, иначе, я не представляю, как мне оставаться спокойной, пока ты рядом с этой мерзавкой. Это абсолютно точно идея Шарлотты. Ты же знаешь, она всегда хотела, чтобы Кэтрин была такой же, как и ты.

– Мам, я устала, могу пойти в свою комнату?

– Конечно, иди. Мне еще нужно обсудить с Рикой зимний бал. Столько всего нужно сделать, а я даже не приступала к подготовке.

Добравшись до комнаты, я переоделась в пижаму и легла. Слова мамы о Кэтрин все еще звучали в голове. Я никак не могла от них отделаться.

Забыть.

Стереть.

Подобная грубость была нехарактерна для нее, и, спустя долгое время, мне стало жаль Кэтрин.

Несколько минут я металась, между тем, чтобы дочитать роман в телефоне или вернуться к «Джейн Эйр». Последнее вызывало во мне странные эмоции. И всему причиной заметки Тайлера. Будто он позволил заглянуть в свою душу. Я никому бы не разрешила взять книгу, в которой что-то выделяла. Это казалось чем-то личным.

Джейн все больше напоминала мне Кэтрин. Тайлер будто намеренно подчеркивал эти моменты, чтобы следующий читатель обратил на них внимание. И я действительно обращала, даже несколько раз перечитывала, чтобы разглядеть в них то, что увидел он.

Один диалог был выделен с двух сторон. Спор Джейн и Элен. Джейн сетовала, что Элен молчаливо стерпела удары розгами. Сама бы она вырвала их из рук мисс Скетчерд и изломала бы перед ее носом. Следующие слова Элен Тайлер жирно подчеркнул:

«Так не лучше ли терпеливо снести обиду, от которой никто не страдает, кроме тебя самой, чем совершить необдуманный поступок, который будет ударом для твоих близких?»

Джейн продолжала настаивать на своем и поражалась «философии безропотности». Мне же стало интересно, почему именно эти строки он выделил? Согласен ли был с доводами Элен или же хотел их оспорить? Я отложила книгу, но не отвела от нее глаз. В груди пульсировало странное желание обсудить ее с Тайлером. Сравнить наши впечатления, взгляды на судьбу Джейн, даже столкнуться лбами в дискуссии.

Впервые мне хотелось забросить полюбившуюся историю. Отложить, забыть, больше никогда не прикасаться. Пусть жизнь Джейн Эйр так и останется для меня тайной.

Однако я взяла себя в руки и решила дочитать до конца главы. Тайлер эмоционально реагировал восклицательными знаками на полях из-за спора Элен и Джейн. Но финальным актом стали слова Джейн: их он выделил аж двумя стикерами – один сбоку, второй сверху, и подчеркнул ручкой.

«Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар – я уверена в этом, – и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас».

Слава Богу, у меня не было номера Тайлера. Иначе сейчас я бы позвонила ему.

***

Настроение мамы задавало тон предстоящему дню. С самого утра она была на взводе. Несколько раз отчитала меня то за волосы, то за неестественный макияж, то за выбранную одежду. Я исправила все и, наконец-то, увидела одобрение в ее глазах. С плеч словно рухнул груз.

Родители Нейта жили в Бэк Бэй, неподалеку от нас. Однако даже такое расстояние мы преодолевали на машине, ведь папа переживал о нашей безопасности. Я чувствовала мандраж, когда мы проезжали парк Бостон-Коммон. И даже беззаботный вид людей, разгуливающих со стаканчиком кофе под лучами солнца, не смог успокоить. Они выглядели свободными, счастливыми и такими открытыми к миру. Группа студентов собралась на лужайке, расстелила цветастый плед, провожая теплые дни осени. Они громко смеялись, ели выпечку и пили газировку. От нахлынувшей зависти я закусила губу.

Возле дома Хейли и Руперта я окончательно поникла. Столько шуму из-за присутствия Кэтрин в Болфорде выглядело неуместным. Я понимала, с чем связано беспокойство мамы, но ведь за это время ничего не случилось. Кэтрин вела себя так, будто меня не существовало. Я не разобралась, что чувствую по этому поводу. По крайней мере, она не пыталась разрушить мою жизнь.

– Эшли! Ну как красиво тебе с такой стрижкой! – Воскликнула Хейли и ласково коснулась волос. У нее и у самой была короткая длина. Сейчас я больше походила на ее дочь.

Я смущенно улыбнулась. Возможно, мама прислушается к мнению старшей сестры и перестанет попрекать стрижкой? Но она лишь нетерпеливо осмотрелась.

– Нейт еще не приехал?

– Нет, – цокнула языком Хейли. В ее карих глазах блеснул упрек, но мама отмахнулась от него.

– Ничего, мы подождем.

Она по-хозяйски направилась в столовую. Все мои надежды разбились вдребезги. Хейли ободряюще улыбнулась мне и жестом велела следовать за ней.

– Все равно у нее ничего не получится, – шепнула она мне. – Но мы с тобой насладимся невидимым попкорном. Ты любишь сырный или сладкий?

Рядом с Хейли я чувствовал себя немного раскованней. Будто могла скинуть груз с фамилией Браун и побыть простой девочкой.

Аппетита не было, как и желания здесь находиться. Хейли пыталась поддерживать дружелюбную атмосферу, но мама вела себя так, словно она ее старшая сестра. С плотно поджатыми губами, она разглаживала скатерть, а потом придирчиво осмотрела серебрянные приборы. Ее грудь тяжело вздымалась, а глаза упрямо смотрели в сторону коридора. Руперт все еще не спустился и, по взгляду Хейли я поняла, что причина в маме. Она на дух его не переносила, потому что, по ее словам, из-за него Хейли потеряла голову.

С приходом Нейта воздух сгустился. Была бы я помладше, то обязательно залезла бы под стол и закрыла уши. Как Хейли и сказала, у мамы ничего не получилось.

– Харпер, если тебя не устраивает присутствие какого-либо ученика в Болфорде, вы с Эшли можете написать заявление на отчисление и забрать документы. И я с легкостью ускорю этот процесс благодаря нашим родственным связям. В любом другом случае я не собираюсь выслушивать субъективные претензии, не имеющие доказательств, а основанные лишь на личной неприязни.

Слова Нейта подействовали на меня отрезвляюще. Я только сейчас осознала, насколько глупо было приходить в его кабинет и просить о подобном. Стыд затапливал меня, но вместе с ним нахлынуло и облегчение.

Нейт предложил отвезти меня в Болфорд, на что мама отказалась. Она выглядела взбешенной. Я испугалась, что после этого мама решит забрать меня из Болфорда и лишит возможности получить образование. Эта мысль больно отзывалась в груди. В Болфорде я чувствовала себя комфортно, ведь рядом со мной были люди, которые крутились в тех же кругах. Мы все несли груз ответственности из-за своего статуса. Но каждый нес его по-разному.

Нейт и Хейли ушли. Мама все еще ворчала, недовольная его решением. Я терпеливо ждала, пока она не решит уехать домой. Эмоции наслаивались друг на друга. Среди них я смогла распознать злость и чувство собственной бесполезности. И если второе я ощущала постоянно, то первое неизвестно кому было адресовано. Мне хотелось поскорее вернуться в Болфорд, побыть несколько минут наедине со своими мыслями или укрыться в тишине с книгой.

– Ну ничего, я заставлю Шарлотту забрать Кэтрин из Болфорда.

На кончике языка вертелся вопрос, но я проглотила его. Мама схватила меня за руку и потащила к выходу. К тому моменту Нейт уже уехал. Хейли стояла на крыльце вместе с Рупертом и что-то тихо говорила. Заметив маму, Руперт закатил глаза, но меня одарил вежливой улыбкой.

– Руперт, семью Ричардсон вносить в список приглашенных на бал? – деловито поинтересовалась мама, с презрением смотря на него.

– Безусловно.

– Коул тоже приедет?

– Не уверен на его счет. Позже сообщу.

– Будь добр, – выплюнула мама и повела меня к машине.

Ее резкость иногда меня пугала. Руперт был хорошим человеком и не заслужил к себе такого отношения.

Всю дорогу я выслушивала оскорбления в адрес Руперта, Нейта, Кэтрин, мальчишки Гилла и четы Фокс. Маме не нужен был собеседник, только слушатель. Оставалось лишь вовремя кивать и не отводить взгляд.

Я задыхалась. Плутала среди мыслей, в попытке зацепиться за что-то правильное. Одно понимала точно: Кэтрин должна была узнать, что я ничего не говорила маме о ее детстве. И в этом мне мог помочь только один человек, к которому мне запрещено приближаться. И которому я запретила приближаться ко мне.

«Муки совести способны отравить жизнь». Теперь я поняла смысл этих строк.

Глава 10. Тайлер

Лучшим лекарством от похмелья была библиотека. Кэтрин же считала по-другому, поэтому я пришел сюда один.

Как только оказался среди стеллажей, то сразу почувствовал чье-то присутствие. Я не отличался любопытством, однако уважал требование Эшли. Раз она так сильно любила книги, то, возможно, проводила воскресенье здесь. Но вместо нее я встретил Нейта. Он шел с несколькими книгами, среди которых я заметил «Американскую трагедию» Теодора Драйзера.

– Тайлер, как прошли выходные?

Я выдержал паузу, рассматривая лицо Нейта. Искал в нем намеки, на его отношение к Кэтрин. И причину, почему он задал этот вопрос мне.

– Отлично. Некоторые до сих пор переживают последствия. Как прошли ваши, мистер Эндрюс? – выражение его лица не поменялось. Казалось, он не испытывал дискомфорт из-за звонка Кэтрин, что в свою очередь означало многое.

– Не так весело, как у вас.

– Разве?

Этот вопрос вызвал реакцию. Он вскинул брови и чуть вздернул подбородок. Со стороны мы выглядели как два хищника, которые пытались поделить территорию. Но Нейт мне не соперник, потому что я не претендовал на сердце Кэтрин в романтическом смысле. Наша связь куда глубже, чтобы лепить на нее определение.

– Работу и не запланированную встречу с одноклассницей вряд ли можно причислить к чему-то веселому. – Он расставил акценты в словах, и я мысленно поблагодарил его за это. Отличный ход, чтобы хоть немного расположить меня к себе, но этого было недостаточно. Я продолжал держаться настороженно.

– Все зависит от деталей.

– Но и в них нет ничего интересного.

– Вам видней.

Нейт одарил меня пристальным взглядом. Уголки его губ дрогнули так, как если бы он хотел улыбнуться. Но мне это показалось напускным. Наверное, он и сам еще не разобрался, почему пытался оправдаться.

– Я рад, что ты рядом с ней, – искренне признался Нейт.

Его слова меня удивили. И так сильно отозвались, что на миг я растерялся.

– Как и я, мистер Рочестер. – Нейт качнул головой и ушел.

Хотелось вытащить из Нейта истинное отношение к Кэтрин. Я никогда не лез в ее интрижки с парнями, зная, что все они на одну ночь. Однако к Нейту она действительно испытывала чувства, пускай и часто прикрывала их банальным сексуальным влечением. И с учетом того, что нам предстояло много времени провести в относительно замкнутом пространстве, я хотел убедиться в честности поступков Нейта. Или же подготовить Кэтрин к очередному разочарованию.

Ее сердце и так было разбито. Не стоило ложными ожиданиями склеивать его.

Почувствовав движение слева от себя, я склонил голову. Эшли сидела за столом и делала вид, будто занята учебой. Но напряженные плечи, пальцы, слишком сильно сжимающие ручку, и застывший взгляд выдавали ее с потрохами. Мои губы изогнулись в улыбке.

– Почему ты назвал его так? – не выдержала Эшли и откинулась на спинку стула.

– Помимо очевидного? – Эшли нахмурилась, и тогда я продолжил. – Второе имя Кэтрин – Джейн.

На ее губах возникла призрачная улыбка, которая быстро исчезла. Эшли снова вернулась к тетрадям, словно они интересовали ее больше, чем я.

Я раскусил ее ложь и вместо того, чтобы уйти, прислонился плечом к стеллажу и откровенно уставился на нее. Мне стало интересно, сможет ли она выдержать мое внимание или же поспешит ретироваться, боясь, что кто-то сможет застать нас.

Румянец медленно окрашивал ее щеки в алый цвет. Эшли попыталась спрятать его волосами, но в конце концов выпрямилась и снова посмотрела на меня.

– Я просила не подходить ко мне.

Я развел руками, намекая на дистанцию, которую разделяла нас.

– Как видишь, я держусь от тебя подальше.

– Недостаточно далеко, – выдохнула Эшли, – я чувствую запах твоих сигарет.

– И чем же они пахнут?

– Вишня, – слово прозвучало приглушенно, словно кроме нас здесь был кто-то еще. Но я знал, почему она так тихо его произнесла. И почему-то это позабавило меня.

– Не нравится запах?

Казалось, Эшли покраснела еще сильнее. Она быстро облизнула губы, и ее взгляд невольно скользнул к моей груди.

– Нравится, – наконец-то сказала она. Я должен был оставить ее в покое и уйти, но впервые мне показалось, что Эшли говорит и делает то, что ей хочется самой.

– «Джейн Эйр» прикрытие?

– Нет! – Внезапно возмутилась она, словно я собирался ее отчитать. – Я правда читаю ее.

– И как?

– Мне очень нравится, но твои заметки… Ты видишь в Джейн Кэтрин?

Я усмехнулся и качнул головой.

– Нет. Но я действительно вижу в ней кое-кого.

Эшли нахмурилась, на несколько секунд отвела взгляд, а потом снова посмотрела на меня. Я знал, что должен оставить ее одну, но почему-то не мог заставить себя сдвинуться с места. Чертово любопытство бурлило в груди. Образ, отпечатавшийся в моей памяти, не соответствовал тому, что я видел сейчас. Кэтрин обожала рассказывать об Эшли и о том, как они проводили время. Но девушка передо мной была незнакомкой. Кто-то за эти полтора года ее изменил.

– Когда ты начал курить? – внезапно спросила Эшли, словно тоже не хотела, чтобы я уходил.

– В восемнадцать лет.

Ее губы сложились буквой о. Со стороны казалось, что она пытается сложить в своей голове пазл с моим портретом. И мне не следовало придавать этому большое значение, если бы не одно но.

В моей голове стало тихо, словно Эшли Браун сумела пробраться туда и выбросить все мысли. Это был второй человек, рядом с которым я не проваливался в бездну отчаяния.

– Ты же в курсе, что это вредно?

– Правда? – насмешливо уточнил я, не скрывая улыбку. – По крайней мере, я сам выбираю, как именно себе наврежу.

Она шумно выдохнула и с силой захлопнула тетрадь. Звук получился не таким громким, как, видимо, ей хотелось. Это заставило меня улыбнуться шире.

– И как, по-твоему, я себе врежу? – не сдержалась она, вставая и складывая руки на груди. Мне хотелось сократить между нами расстояние, чтобы понять, действительно ли именно она так на меня влияет или же мне показалось.

Я чуть склонился в ее сторону, но Эшли не вздрогнула. Шаг за шагом я приближался к ней, пока не загнал в угол. Большие голубые глаза изучали мое лицо, но в них виднелся страх. Чего она боялась? Что нас кто-то увидит вместе?

– Где та девочка, которая пыталась бороться? – тихо спросил я. Она моргнула, и вся уверенность, что секунду назад витала вокруг нее, испарилась. – Что ты с ней сделала?

– Я никогда не была такой, – также тихо ответила она.

– Лгунья.

Легкая дрожь обрушилась на ее тело. Дыхание Эшли стало прерывистым, словно моя близость сбивала ее с толку.

– Это Кэтрин боролась. – Эти оправдания заставляли меня улыбаться шире. – А не я.

– Да?

Ее глаза остановились на моих губах, и румянец на щеках стал ярче.

– Ты можешь лгать мне, но не поступай так с собой.

– Ты меня не знаешь.

Я не выдержал и рассмеялся. Мой смех заставил ее замереть.

– Поверь мне, никто не знает тебя так, как я.

Я оставил ее обдумывать мои слова. В конце концов, из нас двоих лгала она, а не я.

***

Я редко прибегал к такому способу, как провокация. И еще реже делал это во благо себе. Но сидя в столовой и чувствуя на себе пристальный взгляд Эшли, собирался к нему прибегнуть.

Как только наши глаза встречались, щеки Эшли покрывались румянцем. Это странное внимание могло бы мне льстить, если бы ранее она не попросила меня не приближаться к ней, а после первая заговорила. Фасад ее лжи трещал, и эти трещины пробуждали во мне любопытство.

К тому же, что-то происходило с Кэтрин. Я почувствовал это раньше, чем заглянул в ее глаза. Даже когда она спорила с Энтони, привычная беззаботность улетучилась, открывая место волнению. Я был согласен с ее мнением, хоть и не знал Лили так, как она. Однако и этого хватило, чтобы понять: сердце Лили очень легко разбить.

Когда мы вышли из столовой, я заметил, как Кэтрин дрожит и боязливо озирается. Краем глаза увидел Нейта, который стоял неподалеку от нас и разговаривал со студентами. Я дождался, когда Эшли вместе с подругами окажется неподалеку, и обратил все внимание на Кэтрин.

Я смотрел в глубины карих глаз, выискивая мою раненую девочку. Медленно поглаживал большим пальцем холодную, нежную кожу. Она цеплялась за меня, словно нашла посреди бушующего моря плот. И я готов был им стать.

Я поцеловал ее на глазах у всех, чувствуя, как внутри меня утихает хаос.

Когда прогремел голос Нейта, губы самовольно изогнулись в ухмылке.

Мы направились в его кабинет, окруженные любопытными взглядами студентов: одни смотрели с неприкрытым азартом и восхищением, другие – с осуждением закатывали глаза и с презрением качали головой, и лишь одно лицо выражало целую бурю эмоций.

В глазах Эшли горело неизвестное пламя, и на этот раз я собирался добраться до него.

Несмотря на то, что я уже бывал в кабинете Нейта, на этот раз я решил рассмотреть книги. Выдержанные в едином стиле, с одинаковыми обложками и корешками. Нейт предпочитал американскую и английскую классику. Его библиотека впечатлила меня своей упорядоченностью и строгостью. Он бережно относился к книгам, в то время как я использовал их, как личные дневники.

Пока я листал повесть Джона Стейнбека «О мышах и людях», краем уха слушал Кэтрин и Нейта. Не сложно было догадаться, что Кэтрин сбежит от этого разговора, как только почувствует себя уязвленной. И когда это произошло, я закрыл книгу и посмотрел на Нейта.

– Ты не выудишь из меня информацию. Если хочешь что-то узнать, иди за ней и поговори.

– Почему она сбегает? – спросил он.

– Потому что привыкла справляться с эмоциями в одиночку.

– Можешь взять книгу.

Я воспользовался его предложением и направился к выходу, не теша себя мыслью, что Нейт пойдет следом.

Но он и здесь меня удивил.

– Собираешься с ней поговорить? – я не скрыл в своем голосе нотки скептицизма. Нейт выдержал мой взгляд, продолжая источать уверенность, и это подкупило меня. – Она, скорее всего, на улице. Держи.

Я отдал пачку сигарет и зажигалку, которую могла брать только Кэтрин. Зажигалка была подарком моей матери, и я не давал ее всем подряд. Кэтрин всегда говорила, что это своего рода одобрение. Поэтому я протянул ее Нейту.

Представив ее шок, я мысленно улыбнулся.

Глава 11. Эшли

Комок с шипами внезапно возник в груди и изрешетил легкие. Воздух стремительно покидал их. Я задыхалась. Посторонние звуки доносились словно сквозь толщу воды. Эмоции были настолько незнакомыми, что я не знала, куда от них бежать. И вспыхнули они, стоило Тайлеру поцеловать Кэтрин.

Я догадывалась, что между ними что-то есть, но не ожидала, что он так открыто проявит чувства. И почему-то его поступок ощущался, как нож воткнутый в горло. И чем дольше длился поцелуй, тем сильнее проворачивалось лезвие.

Благо вмешался Нейт.

Поцелуй – не повод исключения. И все же внутри меня что-то ликовало, ведь Нейт не закроет на это глаза.

Дженни рядом с нами присвистнула, вырывая меня из оцепенения.

– Воу, это было горячо!

Колин как-то странно отреагировала: она бросила испепеляющий взгляд на Дженни, будто Тайлер был ее бывшим парнем. Но слова сильно разнились с выражением лица.

– Это отвратительно.

– Не будь занудой. – Закатила глаза Дженни. – Молоды, красивы, свободны. Я хочу с ним развлечься.

– Я тоже, – засмеялась Ким и подмигнула Дженни.

Дженни наигранно цокнула языком, однако заметив Тайлера, подошла к нему. Комок вновь возник в груди. Я попыталась отвлечь себя и переключила внимание на Нейта, который направился на улицу, вслед за Кэтрин. Любопытство смогло утихомирить… это странное чувство. Я не знала, как именно оно называется и, если честно, не хотела знать.

Пока Дженни без стеснения флиртовала с Тайлером, мы с Колин зачем-то продолжали наблюдать за ними. Она сложила руки на груди и недовольно поджала губы. Обычно Колин не проявляла такую открытую враждебность по отношению к Дженни.

Я не смогла удержаться и чуть повернулась к Тайлеру. Он выглядел довольным, как сытый кот. И это так резонировало с его обычным, равнодушным выражением лица. Гилл чувствовал мой взгляд, но продолжал игнорировать.

Потому что уважал мою просьбу.

От этого осознания тепло разлилось в груди, растекаясь по всему телу. Никто и никогда так не относился к моим словам. Я заправила прядь волос за ухо и опустила голову. Румянец предательски расползался по щекам. На место тому странному чувству пришла зависть. Кэтрин очень повезло с Тайлером.

Кэтрин

Она должна была узнать правду.

Я прикусила губу, судорожно размышляя, как рассказать ей об этом. Вариант прийти к ней напрямую сжимал мое сердце стальной хваткой. Страх столкнуться с ней лицом к лицу был таким сильным, что я отмахнулась от этой идеи. Но теперь другая закралась в мою голову. И она стояла прямо передо мной и разговаривала с Дженни.

Голос мамы гремел в голове, но с каждой секундой эта идея обрастала броней, и ни одно требование не способно было пробить в ней брешь. Я хотела поговорить с Тайлером. И причина крылась не только в Кэтрин.

Голова готова была взорваться. Меня вновь захлестывали противоречивые эмоции и чувства. Я не знала, что с ними сделать. Как отбросить слова других и прислушаться к себе? Как сделать то, чего хочет сердце? Вопросы вспыхивали один за другим. Они давили, наседали, загоняя в угол. Я готова была закрыть уши и закричать до хрипов в горле. На секунду мне показалось, что Тайлер смотрит на меня.

Нет. Я хотела, чтобы он смотрел на меня.

Слова мистера Рочестера возникли перед глазами. «Ловуд все еще держит вас в своих тисках. Он сковывает выражение вашего лица, заглушает ваш голос, связывает ваши движения». Но кто в моей жизни выступал в роли Ловуда? Кто сковывал выражение моего лица, заглушал голос и связывал движения? Ответ витал в воздухе, но я боялась к нему притронуться. Потому что, даже если бы добралась до него, ничего не смогла бы сделать.

***

Несколько дней. Я потратила несколько дней, чтобы собраться с мыслями. И все еще чувствовала дрожь в коленках, когда стояла возле двери Тайлера и нерешительно занесла кулак. Это было поздним вечером, когда студенты разбрелись по комнатам. Колин собиралась принять ванную, Ким где-то развлекалась с Энтони, а Дженни гуляла по территории со старшекурсниками. Я на всякий случай убедилась, что Кэтрин осталась в своей комнате вместе с Лили. Интересно, как ей жилось с Кэтрин? Эта мысль практически отвадила от комнаты Тайлера, но я взяла себя в руки и постучала.

Тайлер был без рубашки. Его оголенный торс вышиб весь воздух из легких. Я забыла зачем пришла. Забыла собственное имя. Так и замерла с поднятым кулаком. Он не растерялся и втащил меня в комнату. Только сейчас я заметила, что его волосы были влажными, а по вискам стекали капли воды.

– Ты просила не подходить к тебе, – напомнил Тайлер.

Я уставилась на свои черные лофферы. Вдруг под ними валялись слова, которые могли бы объяснить мой приход? Или же те крохи уверенности, благодаря которым я и оказалась здесь.

– Эшли. – Никто и никогда не произносил мое имя с такой нежностью. Я вскинула голову, но не смогла выдержать его взгляд. Он был такой пронзительный, проникал прямо под кожу и смотрел в душу. Серые глаза, цвета грозовых туч, подобно тем, что нависали над Болфордом.

– Я хотела попросить тебя передать Кэтрин, что ничего не рассказывала маме. Она сказала это, потому что разозлилась.

– Почему сама не скажешь? – просто спросил он, будто бы мы обсуждали мое нежелание брать зонт в дождливую погоду. Я старалась не пялиться на его торс, но на долю секунды взглянула. Тайлер не был обладателем ярко выраженных мышц, но его тело все равно выглядело подтянутым. Мелкие бледные шрамы рассыпались по животу и груди. Я подавила желание протянуть руку и коснуться их.

– Кэтрин не станет со мной разговаривать. Она ненавидит меня.

– Да.

Я в конец растерялась. Тайлер Гилл – загадка, которую невозможно разгадать. Его прямолинейность обезоруживала. Но что-то очаровательное таилось в ней. Открытый взгляд, без осуждения и насмешки. Расслабленная поза, без капли позерства или пошлости. Стоять рядом с Тайлером было комфортно и неожиданно приятно.

Аромат свежих зеленых яблок заполнил ноздри. Если так пах его гель для душа, то я готова была пойти на все, чтобы остановить его производство.

– Но это не означает, что она не станет с тобой разговаривать.

Его слова разрушили чары, которые он же и наложил на меня. Обида горечью разлилась на языке, и я с трудом ее проглотила.

– Почему ты не хочешь мне помочь?

– Потому что не собираюсь лезть в ваши отношения. Кэтрин заслуживает правду, и ее должна сказать ты. – Он склонил голову и выжидающе взглянул на меня, словно бросал вызов.

Тайлер сделал шаг навстречу, и на мгновение мне показалось, что он собирался заправить выбившуюся прядь волос за ухо. Он не притронулся, но жар успел пронестись по телу, вызывая восхитительное головокружение.

Мое тело не должно было так реагировать на него. Но почему-то жаждало его прикосновений.

– Я хотела извиниться, – резко сказала я, пока голоса мамы и Колин не заглушили этот порыв.

Комната погрузилась в тишину. Я не могла продолжить, а Тайлер не настаивал.

– Я не хочу больше стесняться нашего знакомства. Если тебе нужно будет ко мне подойти, ты можешь это сделать.

Я могла поклясться, что в его глазах мелькнуло веселье. Даже уголки губ чуть подрагивали, словно хотели растянуться в улыбке.

– И что заставило тебя передумать? – вкрадчивым голосом спросил он.

– Неправильно судить тебя по поступкам Джеффа, – правда так легко сорвалась с губ, что у меня перехватило дыхание. Я искала в глазах Тайлера одобрение, но не могла распознать ни одну эмоцию. Он просто кивнул, и это почему-то расстроило меня.

Не осталось причин оставаться в его комнате, однако я продолжала стоять.

– Подождешь пару минут? Я приведу себя в порядок.

– Хорошо.

Когда он скрылся в ванной, я обвела взглядом безупречно чистое пространство. Кровать Тайлера была идеально заправлена, вся одежда – спрятана в шкафу. Книги аккуратной стопкой возвышались на столе. Я не выдержала и приблизилась к ним. Это было неправильно, потому что, как мне показалось, Тайлер относился к книгам, как дневникам.

Я так увлеклась его записями, что не сразу почувствовала присутствие Тайлера. Он остановился позади меня в неприличной близости. Напряжение сковало мои мышцы, но в то же время что-то теплое растекалось под кожей.

– Нашла что-то интересное? – тихо спросил Тайлер, и его ладони легли на стол по обеим сторонам от меня. Теплое дыхание ласкало шею. Мое сердце сбилось с ритма, пока отголоски страха продолжали звенеть в груди.

– Мне нравится, как ты аннотируешь книги, – шепотом призналась я, боясь склонить голову. Его грудь итак касалась моей спины. От каждого прикосновения мурашки бежали по коже. – Ты когда-нибудь перечитываешь свои заметки?

– Время от времени, – неопределенно ответил он. Я судорожно втянула воздух. – Мнение может измениться, и тогда я фиксирую свою новую точку зрения, чтобы сравнить, какой я был тогда и какой я сейчас.

Я не выдержала и обернулась.

Это было ошибкой.

Наши лица оказались на расстоянии нескольких дюймов, но отступать мне было некуда. На губах Тайлера играла легкая улыбка, от которой все внутри меня расплавилось. Я все еще находилась в ловушке его рук, и на этот раз не хотела выбраться.

– Как часто меняется твое мнение?

– Смотря, о чем мы говорим.

– О людях, – быстро сказала я, стараясь смотреть прямо ему в глаза, – что может заставить тебя изменить мнение о человеке?

– Мысли. Человек может подобрать нужные слова, чтобы усыпить мою бдительность. Но если в мыслях ничего не поменялось, то ничто не заставит меня изменить к нему отношение. А дальше я смотрю на его поступки. Расскажи мне, Эшли, почему ты решила прийти и рассказать правду?

– Потому что не считаю, что Кэтрин заслуживала насилия. И хочу, чтобы ты знал об этом.

Вторая часть признания удивила не только Тайлера, но и меня. Я отвела взгляд и нахмурилась.

– Смотри на меня, – внезапно сказал он и пальцами коснулся моего подбородка, привлекая к себе, – зачем мне об этом знать?

– Я не знаю.

– Знаешь, – его голос стал требовательным, и эта перемена вызвала жар во всем теле, – но боишься признаться.

Мои губы приоткрылись, и глаза Тайлера опустились к ним. Я не смогла выдавить слова из горла. Все они были пропитаны горькой ложью, которую он не заслуживал. Пульс ускорился. Я прерывисто втянула воздух, удивляясь, что его пальцы все еще удерживают мой подбородок, а я не желаю отстраниться.

– Мне нужно идти. Колин может потерять меня.

– Только поэтому? – что-то в груди сжалось от того, как именно он задал этот вопрос.

– Нет.

Тайлер отстранился, и только тогда я смогла полноценно выдохнуть. Я вернула книгу на место, провела ладонями по бедрам, пытаясь собраться с мыслями. Тайлер сел на кровать и уткнулся в телефон. Он снова выглядел безразличным ко всему происходящему, словно спрятался где-то в уголках сознания.

Мне не хотелось так уходить.

– Спасибо, что выслушал меня.

Тайлер оторвался от телефона и со всей серьезностью произнес:

– Ты всегда можешь прийти ко мне за разговором.

Его слова патокой растеклись в груди. Я продолжала стоять, заламывая пальцы.

– Тебе нужна моя помощь? – спросил Тайлер, взглядом указывая на дверь.

– Я была бы тебе благодарна.

Он прищурился, но не стал комментировать. Вместо этого направился к двери и открыл ее. Как только Тайлер кивнул, я приблизилась к нему.

– Спасибо, – прошептала я.

Он ничего не ответил.

Глава 12. Тайлер

Ревность сама по себе не являлась провокацией, за исключение одного жирного но: если не использовать ее намерено. Я практически не прибегал к подобным способам, потому что не видел в них смысла. Парни, с которыми Кэтрин развлекалась на Багамах, были однодневками. После одной ночи она стирала мужчину из своей памяти и находила нового. Кэтрин боялась любви, как огня. Боялась привязываться к людям, открывать им свое сердце, доверять.

Нейт же был другим.

Мне всего лишь нужно было сделать ход конем, чтобы заставить его атаковать.

Но сделал я это не только для него, но и для себя.

Когда Колин и Эшли ворвались в библиотеку, я хотел убедиться, что моя ставка сыграла. Меня не интересовала Колин, только та, что стремительно краснела под моим взглядом. Эшли не была первой девушкой, тело которой реагировало на мое присутствие. Но почему-то именно она заставляла бушующий хаос внутри меня утихомириться.

Нескончаемый поток мыслей внезапно останавливался и исчезал, когда ее глаза встречались с моими. Это не имело никакого чертового смысла, но я не мог прекратить смотреть на нее.

Не было никакого гула в голове.

Ничего, что выворачивало бы меня наизнанку.

Я пытался объяснить себе, что дело в Кэтрин, которая находится все еще поблизости.

Это ложь была сладкой.

Потому что правда могла стать настоящей катастрофой.

***

Мой сосед вернулся в Болфорд. Он приехал вечером, ввалился в комнату с огромными наушниками, из которых лилась электромузыка. Каштановые волосы были нарочито взъерошены, во взгляде зеленых глаз читалась насмешка. Я напрягся, но не стал откладывать книгу и подниматься.

– Кристофер, – бросил он и рухнул на кровать.

– Тайлер, – небрежно ответил я, насторожено оглядывая его.

Он выглядел расслабленным, даже чересчур. Будто вернулся с отдыха, где наслаждался соленым бризом, теплым океаном и обжигающим солнцем. Однако вместе с ним в комнату ворвалось и напряжение. Кристофер подпер рукой голову и уставился на меня. Вся его легкость теперь выглядела напускной. Пыль брошенная в глаза.

– Ты новенький?

– Да.

– И как тебе Болфорд?

Я выгнул бровь, выискивая в словах Кристофера подвох. Но на деле он задал вопрос больше из вежливости, нежели из-за желания докопаться.

– Неплохо.

– Приятное местечко, если не ходить на занятия. Хоть я и соскучился по этой атмосфере, – он сделал акцент на последнем слове и хмыкнул. – Есть какие-то изменения?

– За то время, что я здесь, – нет.

Кристофер хитро прищурился. Стащил с шеи наушники, но не спешил выключать музыку. Я бросил на них быстрый взгляд, намекая, что не прочь побыть в тишине.

– Не нравится?

– Предпочитаю тишину.

– Тогда нам сложно будет ужиться. Люблю болтать.

Пока Кристофер раскладывал вещи и мурлыкал что-то себе под нос, я вернулся к книге. Несколько раз почувствовал его взгляд на себе, но не стал смотреть в ответ. Мне тяжело было сходиться с новыми людьми. Я не готов был раскрывать свою душу, а в том, чтобы держать на расстоянии вытянутой руки и создавать видимость общения, не видел смысла. Наверное, поэтому мой круг общения сузился до одного человека.

***

С Кристофером оказалось не так сложно: большую часть времени он пытался взорвать свои барабанные перепонки. У этого парня, должно быть, ломились счета от денег, но он предпочитал таскаться со старыми наушниками, у которых не было внешней звукоизоляции. За короткое время я успел изучить его репертуар. В основном Кристофер предпочитал электро: Дэвид Гетта, Тиэсто и Кальвин Харрис.

Если Кристофер не слушал музыку, то болтал. И его не волновало, слушал я его или нет. Казалось, что таким образом он просто пытается заполнить тишину, лишь бы не погружаться в собственные мысли.

Время от времени я поддерживал разговоры на отстраненные темы, не связанные с личной жизнью или прошлым. Кристофер не настаивал и не пытался залезть в душу. А еще он много времени проводил вне стен комнаты. Я часто видел его блуждающим по территории Болфорда с сигаретой в руках.

Вечера я чаще всего проводил в комнате Кэтрин и Лили. Этот не стал исключением. К нам присоединился Энтони, и вчетвером мы обсуждали предстоящую вечеринку, как внезапно стук в дверь заставил нас притихнуть.

Эшли Браун вылезла из скорлупы и решила поговорить с Кэтрин. Я не стал вмешиваться. Вместо этого предпочел дождаться в коридоре вместе с остальными.

– Ставлю на то, что Эшли выйдет через минуту, – улыбнулся Энтони, прокручивая в пальцах телефон.

– Думаешь, они не помирится? – наивно спросила Лили, но взгляд ее был устремлен куда-то за спину Энтони. Я склонил голову и увидел Кристофера, который возвращался в комнату.

– Вряд ли. Наше трио не воссоединится.

– Ты никогда не состоял в трио, – заметил я.

– О, Тайлер, замолчи, – беззлобно проворчал Грейс.

– Они не хотели с тобой дружить? – уточнила Лили, на что Энтони вскочил и недоумевающе уставился на нее.

– Детка, взгляни на меня! – Он возмущено указал на себя. – Я идеален во всех смыслах. Все хотят меня.

Лили густо покраснела, так как сама оказалась под влиянием чар Энтони.

– Ладно, пойду прогуляюсь, – бросил Грейс, – ma chérie, куда спешишь?

Он остановил одну из подруг Эшли, которая сразу расплылась в улыбке при виде Грейса. У нее были длинные светло-каштановые волосы и миловидное лицо. Она всегда казалась мне женской версией Энтони: такая же беззаботная и улыбчивая. И если я не ошибался, ее звали Ким.

Лили тоже ушла прогуляться, и теперь я в одиночестве сверлил дверь взглядом, гадая, как именно Кэтрин отреагирует на приход Эшли.

Эшли

Кэтрин выглядела немного уставшей, но все такой же уверенной в себе. Между нами разверзлась гигантская пропасть, которую я не знала как преодолеть. Проблема в том, что я своим молчанием помогла ее вырыть. Удобные обстоятельства и запреты матери ощущались как спасательный круг. Я зацепилась за них и не стала бороться за дружбу.

Наш разговор получился не таким, как я себе представляла. Кэтрин швыряла обвинения прямо в лицо и, пожалуй, имела на это право. Она не кричала. Не истерила. Точно и понятно объяснила, почему мы больше никогда не станем подругами. И с каждым ее словом груз падал с плеч. Смотря в карие глаза, я понимала, как сильно соскучилась по ее голосу. Только рядом с ней я чувствовала свободу и могла легко дышать. Ее безмятежность, жажда и любовь к жизни, заряжали меня. И стоило вычеркнуть Кэтрин из круга общения, как все вокруг померкло, а я… Я так больше не хотела.

– Я хотела бы все исправить.

– Зачем? Из-за Тайлера?

Боже, мне хотелось провалиться сквозь землю. Спрятаться и больше никогда не попадаться ей на глаза. Кэтрин всегда видела меня насквозь, словно я для нее была открытой книгой. Это осознание болезненно трепыхалось в сердце. Выворачивало наизнанку. Перед глазами мелькали картинки родом из детства, где она легко угадывала мое состояние. Те моменты, когда я испытывала грусть, раздражение, обиду, счастье. Она замечала все, потому что никто не замечал, что происходило с ней.

– Мы не обязаны налаживать отношения из-за ваших чувств. Тайлер сам решает с кем ему спать, целоваться и встречаться. Мы с ним близки, но не обременены клятвами. И я никогда в жизни не влезу в его отношения. Никогда. Ты пришла за моим одобрением? Засунь его мне же в задницу. Потому что черта с два я буду указывать людям, с кем им общаться. Но я не возвращаюсь туда, где мне были не рады. Где меня не любили и не ценили. Наша дружба разрушена, и я не ударю палец об палец, чтобы попробовать собрать ее по кусочкам. Мы больше не будем дружить, Эшли. И если ты так и будешь стоять и молчать, то я попрошу тебя выйти отсюда. С каждым словом я чувствую себя Шарлоттой или Харпер, отчего хочу врезать себе.

– Прости меня, пожалуйста.

Меня удивило, как просто я смогла попросить прощения. Наверное потому, что действительно чувствовала себя виноватой. И это ощущение так не похоже с тем, когда я раз за разом извинялась перед мамой или Колин.

Мысли сбились в кучу. Мне требовалось одиночество, чтобы прояснить их и разложить по полочкам. Обдумать каждую. Сделать верные для меня выводы.

– И я не знаю, зачем читаю столько книг, раз не могу связать двух слов. Но при этом понимаю, что любое слово и дальше будет звучать как оправдание. Возможно, когда-нибудь ты сможешь простить меня.

Я попыталась уйти, но слова Кэтрин остановили:

– Если ты разобьешь сердце Тайлеру, или Харпер попытается разрушить его жизнь, я уничтожу все, что вы любите. Наращивай броню, Эшли, или оставь парня в покое. Если твоя мать узнает, не оставит в живых ни тебя, ни его. Пускай только даст мне повод, и я с радостью отомщу за каждое слово, что прозвучало в наш адрес.

– Я так не поступлю, – тихо, но уверенно пообещала я. – И больше не повторю эту ошибку.

Эти слова исходили из самого сердца. Я сказала их быстрей, чем успела понять, что именно пообещала, но не чувствовала горечи.

Я впервые рискнула общественным мнением и сделала то, чего желала моя душа. Выйдя из комнаты, я увидела Тайлера. Он определенно был рад, что я решилась поговорить с Кэтрин. Радость наполнила и мое сердце. Мне не хотелось, чтобы он думал обо мне плохо. Его мнение неожиданно оказалось важным для меня. Тайлер уважал мое решение, в то время как другие люди – близкие – игнорировали его.

Тогда действительно ли я рискнула общественным мнением? Или же мнением мамы, папы и Колин? Почему Энтони не боялся испортить свою репутацию и репутацию матери общением с Тайлером и Кэтрин? Нейт? Почему только мне было запрещено к ним приближаться? Эти вопросы разрушали и без того шаткий фундамент. Сносили все устои и доводы. Все, что годами взращивали во мне.

Я сомневалась. Металась между навязанным мнением и собственным. И больше чувствовала себя Энн Элиот, чем Джейн Эйр. По крайней мере Джейн помогал мистер Рочестер, вытаскивая наружу истинный характер и доказывая, что не только услужливостью можно получить любовь. А у Энн ситуация больше походила на мою.

– Прогуляемся? – внезапно предложил Тайлер. Я кивнула и двинулась в сторону запасного выхода.

Тайлер вышел следом, стянул с себя толстовку и протянул мне. Я быстро надела ее и почувствовала запах вишни и шоколада. Он окутал меня спокойствием и уютом. Я накинула капюшон, скрываясь не только от пронзительного ветра, но и возможного внимания. В темноте сложно было разобрать, гуляет кто-то по территории или нет. Адреналин окончательно выветрился из крови, и сейчас мне просто хотелось спрятаться ото всех.

– Это было не так страшно, как я думала, – призналась я, когда мы зашли в лабиринт, – хоть я и двух слов связать не смогла.

– Чего именно ты боялась?

Мы свернул в тупик, в котором оказалась лавка. Я села первая и спрятала трясущиеся руки в карман толстовки. Вопрос Тайлера заставил меня задуматься. Я крутила кольцо на пальце, смотря в одну точку.

– Что не смогу решиться.

Тайлер опустился передо мной на корточки и заглянул в глаза. Его близость заставляла голоса в голове утихнуть. Ни мама, ни папа, ни Колин не могли прорваться сквозь щиты, которые поднимались в его присутствии. И впервые мне хотелось быть абсолютно честной и сказать то, что действительно волновало меня.

– Я хотела извиниться не только ради нее, но и ради себя. Ты не находишь это странным?

– Нет. Всегда нужно избавляться от того, что тяготит тебя, будь то чувство вины или люди.

Мои глаза расширились, а осознание пронеслось в голове.

– Почему ты позволяешь Колин так обращаться с собой? – спросил Тайлер, удерживая мой взгляд.

– Колин хорошая подруга.

– Которая не считается с твоим мнением?

Этот вопрос на полной скорости врезался в меня. Я попыталась встать, но ладонь Тайлера опустилась на мое колено. Властно, но мягко. Прикосновение обожгло, заставило нервные окончания заискриться. Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как по телу бьет крупная дрожь, но вовсе не от холода.

– Как часто вы делаете то, что хочешь ты?

– Никогда, – призналась я.

– Начни выбирать себя, а не других. И тогда получишь гораздо больше, чем одобрение.

Я все-таки поднялась, и на этот раз он не стал препятствовать. Тайлер встал следом, стянул с моей головы капюшон и подцепил прядь волос.

– Поверь мне, первое время будет сложно. Но потом ты почувствуешь себя гораздо лучше. Люди должны считаться с твоим мнением, а не навязывать свое.

– У меня не получится.

Его губы растянулись в соблазнительной улыбке. У меня перехватило дыхание. Длинные пальцы коснулись подбородка и чуть приподняли его. Мне показалось, что Тайлер сейчас поцелует меня.

Я хотела, чтобы он поцеловал меня.

– Могла ли ты подумать месяц назад, что будешь разговаривать со мной?

– Нет, – честно ответила я.

Его взгляд опустился к моим губам, и я облизнула их. Глаза Тайлера потемнели. Я и не заметила, как второй рукой он обвил мою талию и притянул к себе.

– Тогда прекрати сомневаться, особенно в себе. А теперь возвращайся в комнату. Ты вся продрогла.

Но он не отпустил меня. Я шумно втянула носом воздух и перевела взгляд на его губы.

– Возвращайся, – с нажимом повторил Тайлер, словно с трудом выдавил из себя эту просьбу.

– Иначе? – я не знала, откуда взялась эта смелость, но сейчас цеплялась за нее изо всех сил.

– Иначе один из нас пожалеет об этом.

Хрипотца в его голосе вызвала тепло внизу живота. Я снова облизнула губы, и Тайлер опять отреагировал на это движение. Воздух вокруг нас стал таким плотным, что его можно было разрезать ножом.

Никто не делал первый шаг.

Чем дольше мы стояли, тем быстрее сменялись эмоции в его глазах. С каждой секундой его лицо приближалось к моему. Мое сердце суматошно забилось в груди, когда я уловила запах вишни.

А потом все внезапно исчезло.

Тайлер резко убрал руку и отступил. Выражение его лица стало отсутствующим. Не осталось никаких эмоций. Ничего.

– Возвращайся, – твердым голосом сказал он.

На этот раз я молча ушла.

Глава 13. Эшли

Слова Тайлера, как надоедливая пластинка, снова и снова звучали в голове. Даже когда мы сидели с Ким в свободной аудитории и повторяли новый материал. Она все время отвлекалась на телефон, переписываясь с Энтони, а я не знала, как взять себя в руки.

– Ким, – нерешительно начала я.

– М?

– Тебе правда нравится Энтони?

Ким засмеялась, чуть качнув головой. Ее вовсе не смутил мой вопрос. Наоборот, она отодвинула от себя тетрадь и выпустила из пальцев ручку. В карих глазах загорелось веселье.

– Он классный и с ним весело проводить время, но я не собираюсь с ним встречаться.

– Почему? – лицо Ким вытянулось от удивления, отчего мое едва не залилось краской.

– Эшли, неужели тебе не хотелось с кем-то развлечься без обязательств?

– Нет, – смущенно ответила я.

– Пойми, – она вздохнула, пряча улыбку. – Выбираться каждые выходные в Бостон – утомительно, а обременять себя отношениями в Болфорде – скучно. Можно поиграться с пользой для здоровья, в любом случае серьезные отношения не для меня. Я не верю в любовь и клишированное всегда и навечно.

Я все равно не понимала. Пускай мы и находились в закрытом пространстве, где все относительно друг друга знали, но что, если бы о таких интрижках узнали вне стен колледжа? Я решила прямо спросить у нее об этом.

– А причем здесь бизнес моей мамы? – искренне удивилась она. – Я же не сплю с Энтони возле здания Капитолия на глазах у всех. Если кто-то попробует упрекнуть меня в случайной связи, я устрою скандал. Парням можно, а девушкам нельзя? Черта с два.

Ее доводы звучали логично, но совершенно непривычно. Колин упрекнула бы меня за такие мысли. И если честно, мне совершенно не нравилось, что в нашей дружбе какие-то темы попадали под табу.

– Тебе кто-то понравился? – осторожно спросила она, перекатывая в пальцах ручку.

Я отвела взгляд, чем, наверняка, выдала себя с потрохами.

– Я не знаю, – вздох сорвался с губ прежде, чем я осознала суть произнесенных слов. Это немного пугало.

Ким грустно улыбнулась и протянула ко мне руку. В карих глаз промелькнула боль. Что я знала о ней, кроме общедоступной информации в интернете и вскользь брошенных фактов? Почему Ким считала, что серьезные отношения не для нее и когда успела разочароваться в любви?

– Ты можешь поделиться со мной, Эшли. Я не стану тебя осуждать.

Мне так хотелось обсудить с ней тот клубок запутанных чувств, что скрутился в груди. Он подталкивал меня к необдуманным действиям и поступкам, но в то же время подталкивал меня к чему-то большему. Казалось, что все это время меня что-то сдерживало. Чужие слова и мнения построили вокруг меня клетку, из которой мне почему-то не хотелось выбираться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Никто не тронет меня безнаказанно» (перевод с лат.) – цитата упоминалась в книге Сомерсет Моэм «Театр»

Вернуться

2

Эмили Бронте «Грозовой перевал»

Вернуться

3

Здесь и далее упоминаются отрывки из произведения Шарлотты Бронте «Джейн Эйр»

Вернуться