Санни Соул
Наследие фейри

Будь смелым, если однажды повстречаешь фейри.

Будь бессердечным, если станешь их наследием.

Он

Тень, что бродит на просторах,
Мрак, играющий в узорах.
Хаос, зарождающийся в штормах.
Блуждающий странник,
Что в теле своем закован.
Сумрак, лишающий искры света,
Оставляющий кровь со следами пепла.
Призрак, отравленный ядом прошлого,
Ставший будущим своего народа,
Обрушившимся проклятием рода.
Наследник без трона в руках кукловода,
Ангел, утративший ориентир к небосводу –
Избранник, ставший клинком раздора…

Она

Свет, потерявшийся во мраке,
Неуловимое пламя средь боли и страха.
Лань, что волею судеб отбилась от стада,
И набрела на свою декаду.
Душа с опороченной кровью,
Истлевшая в сумраке угнетаемой болью.
Беглянка, отбросившая законы,
Предательница, что опорочила Пантеоны.
Дитя, познавшее зовет Предков,
Ставшее орудием в черте Заветов.
Искра, мерцающая в тенях,
Что согревает душу в утешеньях.
Стихия, рожденная в сновиденьях –
Дух, возложенный на алтарь спасенья.

Глава 1

Я сделал ход белой дамой, мысленно передвинув фигуру по диагонали, а затем с победной улыбкой на губах сказал, глядя на своего противника:

– Флай и Ат.

– Как всегда: неинтересно, – уныло отбросив черно-белые фигуры в сторону, проговорил Хандр, насмешливо закатив глаза.

Усмехнувшись, я откинулся на спинку стула, закинув ноги на пуфик из плетеных корней. Взгляд устремился к арочному потолку: массивные корни, наподобие жгутов, переплетались между собой, создавая подобие змеиного полотна. Сладкий аромат цветов, витающих в воздухе, местами дразнил обоняние и вместе с тем кружил голову. Однако именно их дурман помогал мне затеряться на границе времен: там, где не существовало осколков прошлого и столь жалящих отголосков будущего.

– Ты постоянно выигрываешь. Но хочу, чтобы ты знал – это лишь потому, что я играю в пол силы.

Ресницы дрогнули, и я открыл глаза, прикрытые в мгновение полного забытия, посмотрев на друга. Правая бровь весьма сомнительно изогнулась.

– В самом деле? Неужто это потому, что я принц? – ирония с примесью легкой изморози буквально пропитала каждый слог, въевшись в саму суть моего голоса. Хотя даже подобные оттенки эмоций я позволял себе в довольно редких, исключительных дозах. Возможно, потому что Хандр был единственным, с кем я мог от части оставаться настоящим. Хотя эта часть меня и была весьма хрупкой и незначительной.

– Ну что ты, Аарон… Разве это причина? – откровенно усмехаясь, проговорил он, взглянув на меня с полуулыбкой, и своевременно добавил: – Ты же, друг мой, будущий король Мирного Леса!

Он описал руками своеобразную дугу, намекая на обширные границы наших территорий. И я невесело хмыкнул.

– Прекрасно. Хотя бы ты по-прежнему помнишь, что я твой друг.

– Главное, чтобы этого не забывал ты, – многозначительно проговорил он, намекая на мой весьма прискорбный характер и ледяную сдержанность, за которую при дворе, среди местного народца, меня прозвали «Вольграмм» – «холодное пламя», дракон одиночка, красота которого ослепляет, жестокое сердце не знает пощады, а скованная льдом броня не способна пропустить даже самый зачарованный металл. Говорят, его терпению и выдержки нет границ, он способен посоперничать даже с шаманскими сильви, что способны лишь изнурительными пытками всех времен уничтожить своих врагов.

Не сказать, чтобы мне прямо-таки уж это льстило. Но…святые драгмы…я и впрямь легенда! Принц великого Двора Фейри! Единственный наследник и будущий король всего Мирного Леса!

– Действительно. Это был Флай и Ат, Хандр, – язвительно проговорил я, едва сощурив глаза.

Напряжение сквозило в каждой клеточке тела. Мне без устали твердили о том, сколько ответственности и величия возложено на мои юношеские плечи.

Наследник – вовсе не величественный статус, влекущий за собой бесчисленные привилегии и почести. Это клеймо, данное при рождении. И, увы, от него нет спасения.

Хандр прекрасно понимал это. А потому в такие моменты, как этот, не упускал возможности лишний раз уколоть меня. Пусть и делал это в своей очаровательной дружеской манере.

На его лице растянулось привычное выражение: скрытая усмешка вкупе с глубокомысленным взглядом, скрывающим острый ум и врожденный порок, что сквозил не только в его искусной речи, но и в каждом незатейливом движении. Наверное, при дворе он был в этом искуснее всех. Не зря аристократки, впрочем, и не только они даровали ему прозвище: «Искуситель». Ведь он, подобно самому дьяволу, умел завлечь в свои сети. Этот парень не знал, что такое «поражение». Чтобы не произошло – именно он делал последний ход. В частности, именно это качество меня в нем так восхищало. Может быть, именно поэтому мы стали друзьями.

Мой взгляд медленно блуждал по залу, пока не наткнулся на цветок, застывший под стеклянным куполом. Чёрные бархатные лепестки почти полностью опали. Однако это меня совершенно не волновало. Скорее наоборот, разгоняло кровь по венам, заставляя испытывать азарт хищника, вышедшего на охоту.

– Её время почти на исходе, – не без удовольствия в голосе подметил Хандр.

Игра, которую я затеял, но которую назвать таковой можно было лишь во сне, не предрекающем беду, была ему не по вкусу. Ведь я замахнулся дальше собственных возможностей, дальше собственных грез, решив, наконец, воплотить их в реальность. Может быть, я просто окончательно спятил? Утратил рассудок или, наоборот, обрел нечто новое? Однако я всегда поступал по-своему, и остановить меня означало лишь – «смерть». Смерть того, кто встанет на пути. Пусть даже этим кем-то и был бы мой лучший друг.

– Но оно по-прежнему есть… – холодно подметил я, оперевшись локтями на подлокотник, увитый мягкими темно-бордовыми листьями. Хотя все же стоило признать: на краткое, почти незначительное мгновение внутри меня все же зародилась искра сомнения.

– Смирись, Аарон. Это же очевидно, есть тот, кто никогда не будет тебе подчиняться.

Я лишь хмыкнул. Местами беззаботно и саркастично, едва горделиво вздёрнув подбородок. После чего, не раздумывая, с уверенностью своего отца сказал:

– Вот увидишь: она явится.

Он последовал моему примеру, расслабленно откинувшись на спинку стула, и усмехнулся, весьма тонко подметив:

– Ты неисправим.

– Разве это будет не забавно?.. – задумчиво проговорил я, больше обращаясь к самому себе, к тому, кто скрывался в тени извечных поколений, нежели к своему другу, ответ которого мне был и без того известен. В то время как я всегда действовал исключительно в рамках собственных принципов и убеждений, не оглядываясь на мнимые представления окружающих. Единственный человек, которому я по-прежнему не мог противостоять – король фейри – он же мой отец.

Когда наши взгляды встретились, он едва заметно свёл брови возле переносицы.

– Иногда мне кажется, что у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Хотя, постой-ка: так оно и есть. И знаешь, эта твоя отчаянная безрассудность временами до чертиков меня устрашает.

– Очевидно, иногда ты просто забываешь – кто мы.

– Очевидно, некая холодность и жестокость действительно присуща нам от рождения. До крылатых, будь они и впрямь живым олицетворением благодетели, нам лететь ещё сотни лун. – Он забавно хмыкнул, словно и впрямь рассуждал о существовании детей неба. – Но ты, друг мой, совершенно точно потерян. Безумец. И это факт, с которым уже не поспоришь.

Лёгкая плутовская улыбка скользнула по губам, когда я лишь бесчувственно сказал:

– Может быть и так…

– Что ж…время вышло! – победоносно протянул он, хлопнув в ладоши, точно также, как и я, заметив последний упавший лепесток, коснувшийся мерцающего дна.

Ничего не изменилось. Мое лицо оставалось по-прежнему невозмутимым. Но зародившаяся искра сомнения неприятно кольнула изнутри.

Выровняв дыхание, я собирался парировать, чтобы сбить с него эту наглую ухмылку. Но, прежде чем успел сделать это, дверь неожиданно отворилась, явив незнакомку, чье присутствие разом решило все наши споры.

Я выиграл, в очередной раз доказав свое превосходство. Ещё никто не осмеливался противостоять мне. И даже она не стала исключением.

– Что ж. Она и впрямь здесь, – не без интереса и одновременного разочарования в голосе проговорил фейри.

Мое же внимание было полностью сосредоточено на незнакомке, один лишь взгляд которой заставлял чувствовать раздражение. Каждым взмахом своих ресниц она выражала открытый, неумолимый протест. Казалось, ничего не изменилось…

Но кто – я? Фейри – древний могучий род, потомок лесных первородных духов. И кто – она? Глупая, никчемная нейра – фейри, чья кровь была разбавлена и осквернена кровью некогда заклятых врагов – нимф.

Мэйлблуд – значит «запятнанная и опороченная».

Если бы мой отец узнал, что кто-то из этих существ здесь, он бы без раздумий устроил показательную казнь. Границы наших территорий были строго определены. Однако об этом инциденте знали лишь мы. Ведь мне хватило ума пригласить её в старый дворец, куда никто не совался уже давно. Король слишком горд и ослеплен властью, чтобы снизойти до тех дней, когда он ещё не стал кровожадным тираном. Хотя теперь я не был в этом уверен. Воспоминания, как известно, со временем искажаются: становится трудно отличить выдумку разума от реальности. Все хорошее постепенно истончается. Мир переворачивается с ног на голову, заставляя теряться в собственных бессознательных осколках.

Её не стало, и все, что для нас существовало, исчезло без следа.

Молчание затянулось. С каждой минутой его воображаемые путы все больше стягивали сети на манер удушливой петли. Я не выдержал и нарушил его первым, сказав лишь:

– Твое решение.

Может быть, с минуту, а может быть, и целую вечность мэйлблуд настойчиво прожигала меня своим взглядом. В какой-то момент это даже позабавило. Своеобразная попытка вызова не только по отношению к собственным чувствам, среди которых я отчетливо улавливал и страх, но и по отношению к своему врагу, изрядно потешило мое «эго». Однако все быстро изменилось.

В конце концов, взгляд был покорно опущен, явив долгожданное смирение. Осознание происходящего отчетливо проступало в том, как тяжело вздымалась её грудь, в до боли сжатых губах и впивающихся кончиков ногтей в кожу сердито сжатых ладоней.

Я пытался прочитать её, узнать, какие чувств наполняют эту запятнанную душу. Хотя это было не так уж и трудно. Ведь борьба и противостояние исходили из каждого вдоха. И, несмотря на принятие происходящего, нечто внутри неё продолжало противиться стороннему натиску. В какой-то момент мне даже показалось, что она даст отпор, решив, что смерть – не худшая участь. Но вдруг её глаза нашли мои. Без должных колебаний она, наконец, произнесла то, чего я так долго ждал:

– Хорошо. Я согласна помочь вам.

Она делала мне вселенское одолжение и даже не пыталась скрыть это. Вышла из ситуации очередным нападением, пускай оно и было лишь словесным.

Уголки моих губ непроизвольно вздрогнули. Недостаточно, чтобы кто-либо мог сказать, будто я улыбнулся. Но вполне ощутимо, чтобы все увидели оскал хищника, задумавшего устроить охоту невиданных масштабов.

Неторопливо спустив ноги с плетенного пуфика, я поднялся с места, явив расправленные плечи и до тошноты идеально выверенную осанку. После чего нарочито медленно и играючи спустился с помоста вниз. Оставался лишь маленькой незначительный шаг, чтобы жертва предстала перед палачом. Именно тогда я услышал легкий испуганный толчок: её сердце вздрогнуло, окончательно лишив напускной брони.

Я отчетливо улавливал его сбитый, местами отчаянный стук. Словно маленький птенчик не мог выбраться из умело расставленной хищником ловушки.

Последний, завершающий шаг – и наши лица оказались друг напротив друга, за неимением того, что я превосходил её почти на голову. Теперь я не только мог отчетливо уловить такт биения сердца, не желающего отступать, но вместе с этим и не имеющего возможности что-либо поменять, но и чужое прерывистое дыхание.

– Запомни одну простую вещь, маленькая нейра. Это я – готов оказать тебе помощь. Но никак не наоборот.

Она была моей полной противоположностью. Дело было вовсе не в запятнанной репутации и нечистой крови. А в том, какие чувства, эмоции и желания она испытывала. В том, как они проступали в каждой черточке её мягкого, на первый взгляд, контура лица. Что уже выдавало в ней несдержанность чувств и вспыльчивый, огненный характер. Толком не замечая, она вспыхивала, словно разгорающееся пламя.

Возможно, стоило насторожиться. Разгневанные нимфы, хоть и являющиеся на половину фейри, довольно-таки опасны, несмотря на то что наша сила в разы превосходит их. Однако…

Я уже давно не ведал страха – будь то невиданное создание, ужасающий монстр или же врата в царство вечного погребения. За одним лишь исключением, забыть которое не представлялось возможным, ведь оно без устали напоминало о себе. Будь то насланные кошмары или же суровые дни бесконечной реальности.

– Что ж, очевидно, у нас с вами разное представление. Поэтому окажите милость и оставьте свои доводы при себе.

Признаться честно, я даже не сразу понял, что этот нежный и в то же время мелодичный, наполненный несгибаемой силой голос исходил от нейры. Причём от довольно дерзкой и весьма глупой нейры, кажется, лишившейся рассудка.

Хандр, не скрывая довольной усмешки (кто-то меня обставил), заливисто присвистнул. Чем заставил девушку на мгновение растеряться. Однако, даже эта мелочь теперь виделась мне хорошо отыгранным представлением, показывающим, насколько хорошо она владеет искусством манипуляций. Но то ли ей надоело, то ли она и в самом деле была сумасшедшей, робость тут же испарилась. Словно опомнившись, она расправила плечи, а затем горделиво вздёрнула подбородком. И последующие её слова окончательно выбили почву у меня из-под ног.

– Я требую блэйт.

Блэйт – магический договор, в котором каждая из сторон прописывала пункты обязательного выполнения, за несоблюдение которых нарушитель подвергался заклятию «Темного Жреца».

– А наша гостья не промах, —наслаждаясь представлением, весьма игривым тоном проговорил Хандр, небрежно подцепив пальцами ягоду маленики, за что тут же получил от меня предупреждающий взгляд, красноречиво намекающий: «Лучше молча наблюдай, пока эти ягоды не оказались где-нибудь ещё».

Виноватая, местами шкодливая улыбка скользнула по его губам, как бы говоря: «Прости, друг. Не удержался». Однако, чтобы не происходило, он прекрасно знал: злить меня дважды чревато.

– Ты говоришь серьезно? – Мой голос был довольно холоден и совершенно безэмоционален, когда, перестав испепелять взглядом одного зарвавшегося фейри, я снова сосредоточил все свое внимание на мейлблуд.

Наверное, впервые за долгое время я почувствовал некоторую растерянность, хотя и не подавал виду, что подобное вообще возможно, сохраняя привычное, скованное льдами спокойствие.

Подобные договоры заключались лишь в крайних случаях. Например, при подписании мира с другими жителями, чтобы после со стороны того или другого народа не возникло каких-либо сюрпризов нелицеприятного характера. Или же при заключении брака, когда обе стороны из древних знатных родов.

Нейра бесстрашно подняла на меня свои глаза, походящие на два ангельских василька. И мне не требовалось прилагать особых усилий, чтобы прочитать в них немыслимое, непоколебимое упрямство.

– Абсолютно, – сказала она, и голос её не дрогнул. – Я не собираюсь рисковать жизнью, не получив ничего взамен.

Я хмыкнул.

Весьма недурно. Только…

– Выходит, слово принца для тебя – ничто?

– Упустили маленькую деталь: вы – не мой принц.

– А тут уж как посмотреть. Ведь если рассуждать, то ты, прекрасный цветочек, все же фейри, пусть лишь и наполовину, – с улыбкой хитрого лиса вмешался Хандр, без какого-либо стеснения разглядывая бесстрашную (скорее, умалишенную) нейру.

Что ж. Я был полностью согласен с его словами. Поэтому вспыхнувшая внутри меня ярость несколько поутихла. А вот сказать то же о нашем экзотическом «цветочке» у меня язык не поворачивался. Поскольку в глубине васильковых глаз, направленных всецело лишь на меня, вспыхнул самый настоящий штормовой океан.

– Вот только вы об этом забыли, когда сослали нас с наших же земель в Терновую Долину.

– Вы опорочили и очернили род. Смешивание кровей –предательство нашего Двора.

– Не мы, а древние фейри, – не без дерзости поправила меня, чтобы тут же добавить: – Где мы – лишь их продолжение. Так почему только мы должны нести это бремя?..

Её слова невольно пробрались внутрь, заставив усомниться в том, какое положение каждый из нас занял. В мыслях невольно скользнул вопрос: «Разве они виноваты в том, что однажды один из нас перешёл черту?..» Но я тут же одёрнул себя, укорив за подобный вздор. Как бы там ни было, предательство обелить невозможно. А принять тех, в чьих жилах текла опороченная кровь, значит поступиться всем, чему мы следовали на протяжении сотен лет. Значит выйти за рамки Благого Кодекса, а это просто немыслимо.

– Так или иначе, – скрестив руки за спиной, деловым тоном продолжил я, – все было предрешено ещё задолго до нас.

Она кивнула: довольно резко и запальчиво, когда согласно произнесла:

– А потому я рада, что не являюсь частью вашего Двора. Ведь только безумец не заметит, что он прогнил изнутри…

Она была невыносима. Настолько, что я едва удержался от хлесткой пощечины в её сторону. Лишь неслыханная сила воли и потаенный страх, о котором знал лишь я и моя собственная тень, заставили меня сжать пальцы и скрипнуть зубами. Уняв расползающийся по коже ледяной жар, я едва дернул уголками губ и не без издевки сказал:

– Все верно. Лучше тешить себя иллюзиями, чем признать собственную никчемность.

Мышцы её лица заметно напряглись. Пухлые бледно-розовые губы сомкнулись в сплошную линию, выражая гнев. Не говоря уже об изломе бровей, красноречиво говорящем о недовольстве и оскорбленных чувствах, которые она с такой отчетливой выразительностью хмурила.

Мы по-прежнему стояли напротив друг друга. Достаточно близко, но при этом на сдержанном расстоянии, чтобы не нарушать строгие границы. Чем дольше я находился рядом с ней, чем больше видел это незатухающее воинственное пламя в её глазах, тем больше понимал, как тяжело оставаться безучастным, сдерживая собственный натиск. Словно внутренний зверь жаждал насытиться каждым вдохом и выдохом маленькой нейры. Отточенная годами ледяная броня давала пусть и слабую, но едва заметную трещину. И каким-то образом я чувствовал в себе эти странные метаморфозы. Словно в порочное царство, утонувшее в бездне собственных слез и пороков, неожиданно ворвалась животрепещущая невинная бабочка, заставив ожить улей из бездушных монстров.

Это чувство было настолько новым, настолько необычным и едва уловимым, что впервые после стольких лет я вдруг почувствовал отчетливый удар собственного сердца. Сердца, которое я похоронил без зазрения совести, считая его лишь необходимо-важным инструментом, помогающим выжить.

– В любом случае, вы либо принимаете мои условия, либо нет, – весьма самоуверенно и напористо произнесла она, сжав ремешок от кожаной, потрепанной временем сумки, перекинутой через плечо, едва сдвинув её наперед, не переставая выстраивать между нами дополнительные стены на интуитивном уровне. Словно они могли удержать меня.

Забавно и так самонадеянно. Однако…

– Будь по-твоему.

– Ты уверен, Сайрон?

Друг едва заметно поддался вперёд и произвольно перешел на официальный тон, назвав меня полным именем, которое мы использовали лишь при посторонних. Сокращенную же версию себе могли позволить лишь члены семьи и приближенные, которых выбираешь лично. В числе которых опять-таки был лишь он и…моя мать. В любом случае, я был благодарен ему за то, что он точно также умел соблюдать границы и не пересекать дозволенность в определенных моментах.

Обдумав сложившуюся ситуацию ещё раз, взвесив все риски и новообретенные возможности, я кивнул. Без сомнений: она нужна мне. Точно также, как и я ей. Словно сама Матерь благословляла меня и вела вперёд, говоря о том, что я избрал верный путь. Именно поэтому…

– Мы заключим блэйт.

Глава 2

Двумя днями ранее…

Я поставила книгу сказок на полку, а затем погасила ночник. Правда, прежде чем успела уйти, маленькая ручка неожиданно зацепилась пальчиками за мою тунику.

– Не уходи, Мин.

– Тебе надо поспать, милая.

Большие изумрудные глаза со всей мольбой посмотрели на меня. И я тут же сдалась.

– Хорошо. Посижу с тобой ещё немного, пока ты не уснешь.

– Почему я вообще должна спать, когда лучи солнца касаются земли? Может, сходим погулять, а потом можем поиграть с пикси и…

Она не успела закончить: тяжелый приступ кашля снова охватил её. Кожа резко побледнела: тонкие голубые венки проступили на теле, покрывая его морозным узором. Болезнь все никак не отступала. И это ужасно меня пугало. Мысли о том, что каждая минута может стать последней, терзали мое сердце сотнями безжалостных кинжалов.

Спешно подскочив с места, я налила в кружку целебного отвара, едва подогрев его, а затем вернулась обратно. Помогая приподнять голову повыше, я поднесла кружку к сухим губам, приказав выпить содержимое до дна. Лишь когда испарина на лбу отступила, а приступ ослабил свои тиски, она начала делать маленькие глотки. При этом по-прежнему не желала отпускать меня, упрямо цепляясь за руку. И так было всегда.

Мама с папой ещё с детства учили нас: чтобы ни случилось – мы сёстры, а значит всегда должны идти рука об руку и поддерживать друг друга. Даже если против нас будет целый мир, мы останемся семьей.

– Давай-ка, ложись. Тебе надо набраться сил.

– Мин, я умру?

Я замерла, не в силах пошевелиться после того, как этот жалобный и в то же время смирившийся детский голосок проник в мое сердце. Все мои внутренности сжались от ужаса и одновременной скорби. Иногда это чувство обреченности настигало меня внезапно, не давая толком опомниться. Но стоило заглянуть в эти большие невинные глаза, и я тут же взяла себя в руки, уверенно сказав:

– Что за вздор! Этому не бывать! Уж точно не в ближайшие пару сотен лет.

– Потому что ты меня защитишь, да? Мама всегда говорила, что ты никогда не дашь меня в обиду.

Я улыбнулась на этот раз с куда большей уверенностью и кивнула. Глаза начала застилать призрачная пелена. Но я не дала и шанса появившимся хрустальным каплям коснуться кожи, подавив это давящее в груди чувство.

– Все будет хорошо. Ты совсем скоро выздоровеешь, и тогда мы обязательно пройдемся по всем пунктам из твоего списка желаний. Просто…нужно строго соблюдать указания лекаря, и все наладится. Надо лишь немного постараться. Договорились?

Она так резво кивнула, что мое сердце в очередной раз болезненно сжалось. Я дала ей очередную надежду, желая верить, что она не окажется иллюзорной.

– Так и быть, я потерплю ещё немного. Но надеюсь, когда мне станет лучше, ты не забудешь свое обещание. Прогулка у светлячкового озера стоит в списке первой!

Теплая улыбка скользнула по моим губам, и я крепко, но очень осторожно обняла её, сказав:

– Ни за что. Все, что захочешь, милая.

– Тогда как на счет легенды?

Я оторвалась от маленькой макушки и подняла голову, насмешливо взглянув на неё.

– Снова о принце фейри?

Очередной уверенный кивок и ангельская улыбка стали для меня самым красноречивым ответом. И я не удержалась от легкой усмешки, ведь это был уже пятый раз за семь лунных дней.

– Что ж, ладно. Но ты попробуешь поспать, хотя бы немного. По рукам?..

Я протянула свой мизинец, и она последовала моему примеру. Чтобы уже в следующее мгновение мы одновременно сцепились ими, соединив большие и указательные пальцы вместе в нашем маленьком жесте, означающем: «Все мое – твое. Все твое – мое. Я – твой щит. Ты – мой свет. Вместе – обещание во век».

Устроившись поудобнее, я стала медленно поглаживать её по голове, тихо заговорив:

– Фейри и нимфы всегда были заклятыми врагами. Они боролись друг с другом за право первенства и единой всепоглощающей власти. Каждый чтил свой род, ставя его превыше всего. А потому склонить голову перед кем-либо – значит уступить врагу, преклонить колено, утратив собственный дух. Так или иначе, каждый норовил доказать, что именно их вид, их род – не только способен, но и достоин править землями Форстлэйнта.

Войны продолжались столетиями. Борьба не утихала: нимфы и фейри то и дело вступали друг с другом в схватку, испытывая силы, данные им от рождения, на прочность. У каждого имелись недостатки и преимущества. Но однажды, когда затянувшиеся кровопролития почти лишили обеих рас главного – их наследия, правители, наконец, одумались. Так они заключили «Сивэйн» – святое соглашение, окропленное солнцем и луной, поделенное кровью двух родов. Именно в нем они разделили территории Мирного Леса на две части, создав тем самым два нерушимых взаимосвязанных королевства.

Поначалу все было прекрасно: данный союз стал своеобразным щитом против нашествий друид, которые время от времени пытались свергнуть обоих правителей и, нарушив баланс, захватить всеобщую власть.

Фейри и нимфы отныне боролись на одной стороне, рука об руку, превратившись в верных союзников, свято оберегающих свой дом – Мирный Лес от различных посягательств извне. Пока однажды юный наследник фейри не был очарован наследницей противоположного Двора.

История умалчивает о том, как развивались их отношения и что послужило тому причиной. Известно лишь, что они начали встречаться тайно, уделяя друг другу все свободное время. В конце концов, они утратили идеалы собственной веры, позабыв о долге, о предписанном соглашении и своем народе, который так долго и с таким упорством шел к обретению мира.

Любовь вскружила обоим голову. Но когда король фейри прознал о немыслимом увлечении сына, то первым же делом предпринял все необходимые меры и…

– Пригрозил принцессе!

Я улыбнулась, услышав в её голосе протест и толику порицания, заметив, как нежно и чувственно она обняла своего любимого лягушонка, чье тело по большей части уже состояло из заплаток.

– Верно. Король пригрозил юной нимфе и велел больше не приближаться к наследнику Двора фейри. В противном случае он обещал наслать на их Двор неслыханное проклятие. Король попытался образумить хрупкое нежное существо, напомнив о долге и обязательствах перед собственным народом. Ведь принцесса была обручена с детства. Однако никто из них не учел смелости и немыслимой упертости принца, который решил бросить вызов собственному королю. Правда, в конце концов, он понял непреложную истину: любой выбор так или иначе влечет за собой последствия. Либо отпустить ту, кому он даровал свой «соул», иными словами, свет сердца и души. Либо следовать велению сердца и сбежать с той, кому он принадлежал уже навечно.

Время шло. Солнце сменяла Луна и наоборот, заставляя принца фейри изнывать от нескончаемых мук. Но лишь до тех пор, пока он не сделал выбор, способный определить судьбу. И исход был таков: наследница рода Нимф и наследник рода Фейри перевернули привычные устои и традиции, сбежав вместе в зачарованный лес, именуемый иначе Асграалем, который был не больше, чем бесконечная вереница слухов или присказка, что веселила воображение местных жителей и кочующих путников.

Любовь – есть вечное светило. И даже могущественная сила не способна затушить его. Но «Сивэйн» оказался нарушен, доверие предано, а род опорочен. С тех пор нимфы и фейри утратили обретенный покой в сердце. Они стали заклятыми врагами. До тех пор, пока король фейри не изничтожил их род, всех до одного, ознаменовав этот день, как «Падение Нимфадоры» в честь их главной лесной богини. На поиски принцессы было потрачено много лет. Но её так и не нашли. Впрочем, как и самого принца. Так впоследствии зародились нейры – новый чудной народец, ставший изгоем среди тех, кто носил в себе не утратившую чистоты и благородства кровь…

«Любовь победила, породив своеобразное чудо мира. Но она же всех и погубила» – подумала я, как только закончила свой маленький рассказ. Правда, тут же услышала легкое незатейливое сопение, упустив момент, когда моя сестренка все-таки упала в объятия Морфея.

Что ж, тем лучше. По словам лекаря, ей следует как можно больше отдыхать и не перенапрягаться. Ничего, что так или иначе могло бы спровоцировать новый приступ. Ведь чем их большем, тем сильнее истощаются её внутренние ресурсы, приближая ещё на шаг ближе к Матери.

Едва коснувшись её прохладной щеки, я вышла из комнаты, едва прикрыв за собой скрипучую дверь. А спустившись в столовую, обнаружила Лириана.

– Выглядишь скверно.

Я хмыкнула, едва усмехнувшись.

– Ты, как всегда, умеешь подбодрить.

Друг закатил глаза, после чего насмешливо пожал плечами и, отставив кружку в сторону, похлопал рядом с собой по деревянному стулу.

– Давай-ка, лучше расскажи мне, как там поживает наша звездочка.

Тяжёлый вздох сорвался с моих губ прежде, чем я села рядом и сказала:

– Плохо. Ей становится хуже. И я не знаю, что мне со всем этим делать.

– А лекари? Неужели они совсем ничего не могут поделать? Должно же быть хоть что-то…

– В наших краях нет необходимых ингредиентов для создания специального эликсира. А без него она рано или поздно…умрет?

То ли спросила, то ли окончательно подтвердила собственные опасения. Но мой растерянный взгляд все-таки обратился в сторону друга, словно он мог дать ответы на все вопросы, которые терзают меня столько времени. Однако он лишь притянул меня к себе и крепко обнял. От него пахло сушеной клюквой, корой и толикой остролиста.

– Эй, все будет хорошо. Ты не должна отчаиваться, Мин.

– Но как?! – Чувство злости и безысходности настолько охватило меня, что я резко подняла голову, едва оттолкнув его. – Если бы я только знала, где можно достать эти ингредиенты, то сделала бы для этого все необходимое. Все, что угодно! Только бы она, наконец, смогла жить без призрачной тени смерти, цепляющейся за её душу…

Мне пришлось напрячь каждую клеточку в своем теле, чтобы отвлечься и не дать волю чувствам. Я просто ненавидела быть слабой, хотя из нас двоих и была самой вспыльчивой и эмоциональной. Но позволить себе подобное в нынешней ситуации – просто роскошь. Пусть даже мое сердце и разрывалось на части.

В комнате повисло молчание. И, наверное, оно могло бы отягощать, если бы все мои мысли не были о том, как спасти сестру и сохранить источник её жизненных сил.

– Мы что-нибудь придумаем, слышишь?..

Саркастичный смешок сорвался с губ, когда я взглянула на него и произнесла:

– И что же?

Все наши предыдущие идеи уже провалились с треском! Чего мы только не делали. Где только не искали. У кого только не расспрашивали. Но все без толку!

– Ну-у… – задумчиво протянул он, вертя старенькую глиняную кружку в пальцах. И я прекрасно знала, что он начинал вертеть любой предмет в руках, лишь когда чувствовал давление и нервничал, желая выкрутиться из сложившейся ситуации.

С тех пор как мы выросли, он почти не изменился. Чего не скажешь обо мне.

– Мы можем наведаться к Шеймис, поискать что-то об этих растениях среди её книг. Может быть, там говорится более конкретно о том, где именно их следует искать и как лучше всего применять.

– К той самой Шеймис, которую все обходят стороной? – на всякий случай уточнила я.

– Да брось, – Он насмешливо дернул бровью. – Неужели ты испугалась её милых зверушек.

Хм. Милых? Это однозначно не то слово, которое я могла бы подобрать для них. Ведь эта чокнутая старуха держала в своём доме двух аметистовых сцил, которые, к слову, совсем не относились к классу травоядных! Немудрено, что все старались обходить её дом противоположной стороной.

– Давай же! Или ты все же…струсила?

– Я? И струсила? Ты, должно быть, перепутал меня с собственной персоной!

Он заливисто усмехнулся.

– Так и думал: Армин, которую я знаю, никогда не сдаётся.

Его слова задели те струны моей души, которые все чаще становились лишь невзрачной тенью меня самой. Я все больше утопала в растерянности, теряя прежнюю силу и уверенность. Но мой лучший друг был прав. Что бы не случилось – я не опускаю руки. А значит и сейчас так просто не сдамся Богине Судеб!

– Ты прав. Нам надо к Шеймис! Только вот…как быть с Нимм?

– Позовём бабушку Согву. Она присмотрит за ней, пока нас нет.

С минуту раздумывая над его словами, я все-таки уверенно кивнула.

– Тогда соберу кое-какие вещи в дорогу, и мы может отправляться.

Он вольно помахал у меня перед носом ягодным печеньем, спешно взятым из плетённой корзиночки, и ответил:

– Не торопись! Мне есть чем заняться.

Улыбнувшись уголками губ и почувствовав толику облегчения, я отправилась в свою комнату, преисполненная найти ответы.

Возможно, наведаться к Шеймис – и впрямь неплохая идея. У неё всегда была самая обширная коллекция книг, среди которых имелись как старые ветхие талмуды, так и те, что отличались особой силой. Среди них определенно должно быть что-то стоящее. А иначе…быть беде.

Глава 3

Оставив Нимм с бабушкой Согвой, мы отправились в путь. Не то чтобы нам следовало пройти пол мира и пересечь океаны, но Шеймис жила на окраине Терновой Долины, а потому дорога была неблизкой.

Все это время мы шли молча. Лишь изредка могли перекинуться незначительными фразами. Поначалу Лириан ещё пытался шутить, желая всячески отвлечь меня, или же рассказывал местные слухи. Но заметив мой блуждающий взгляд и слабую улыбку, быстро сдался. В такие моменты, как сейчас, все было безнадежно. Ведь если я впадала в пучину собственного разума, то надолго. В конце концов на меня мазнули рукой, окрестив «ничего несмыслящей в жизни занудой». Тогда я не сдержалась и в сердцах показала ему неприличный эльфийский жест, едва дернув уголками губ.

«Ага! Я так и знал! Знал, что моя Армин ещё где-то там, под этой толщей угрюмости, занудства и серости» – победоносно воскликнул он тогда. На что я лишь закатила глаза и значительно прибавила шаг. Мы должны были вернуться до того, как проснётся моя сестра.

Я ненавидела оставлять её одну. С тех пор, как умерли наши родители, это случилось во время шторма: их корабль перевернулся под натиском разбушевавшейся стихии, которую даже магия не смогла укротить, что было вполне обосновано, ведь они зашли в воды мертвых, поглощающие любое магическое воздействие, она постоянно искала замену родительскому теплу во мне. Я стала для неё всем. Точно также, как она стала целым миром для меня. Поэтому быть в дали друг от друга подобно пытке, истязающей душу и воплощающей наихудшие кошмары.

Спустя два часа мы наконец заприметили большой старый дуб, на макушке которого высился уютный небольшой дом. Он словно был его продолжением, почти не выделяющимся на общем фоне. У фейри было принято строить свои «ахоны» – то есть святилища жизни, на ветвях деревьев, как можно выше. Это было безопасно, эффективно и весьма надёжно. Нимфы, наоборот, любили всегда находиться поближе к природе, вблизи земли, желая чувствовать её каждый вдох и выдох. Их единение было необходимо как физически, так и духовно. Однако нейры вобрали в себя некоторые привычки и традиции сразу двух народов. Поэтому и культура у нас была довольно своеобразная.

На самом деле, несмотря на все предрассудки и предубеждения, я не считала, что мы так уж отличались от первозданных, то есть неоскверненных, фейри. В нас точно также текла эта древняя величественная кровь. Иной раз мне даже казалось, что мы сильнее. Возможно, именно смешанная кровь давала нам преимущество, о котором все так стремились забыть. Но многие в Долине считали совершенно по-другому. Все же нынешний король фейри – Асмон – умел нагнать ужаса не только на собственный Двор, но и тех, кого сослал его предок уже очень-очень давно. Правда кое-чем незаменимым Нимфы нас все же одарили. Живое чувственное сердце, велению которого мы всегда свято следовали.

Может быть, именно поэтому фейри всегда нас так ненавидели? Холодная, словно выточенная из камня, душа. Или же пылкое, будто ожившее теплое пламя, сердце?..

Несколько минут мы тщательно осматривались, выискивая потайные двери, которые в таких домах всегда были предусмотрены, чтобы с легкостью подняться, если ты не одарен особыми качествами. К примеру, отменной физической подготовкой или же парочкой крыльев, которые были у многих фейри женского пола.

Удивительно. Но у мужчин не было подобной роскоши. Зато у каждого имелась своя природная особенность. Так, например, у некоторых могли быть маленькие, витые рожки или же длинный проворный хвост, словно прыткая лиана, норовящая всюду сунуть свой любопытный листочек. У кого-то и вовсе (опять же по многочисленным слухам, скитающимся всюду) кожа отличалась более холодным, едва голубоватым оттенком. Не у всех, конечно, подобные особенности проявлялись столь рьяно. У кого-то они были скрыты в самом даре или же в виде различных проявлений на коже, которое чаще всего скрывалось под одеждой. Однако, так или иначе, любая метка считалась уникальной и дарила своему обладателю определенную способность, отличающую его от сотни множества других.

У нас же все было гораздо проще. Мы не имели крыльев, хвостов и прочих отличительных черт, за исключением одной. В отличии от фейри, чьи волосы всегда сочетали в себе несколько оттенков и в зависимости от их настроения меняли цвет, но довольно редко и лишь во время чрезмерного эмоционирования, наши – оставались одного и того же, данного ещё от рождения. Так, у меня был холодный иссиня-чёрный цвет. Нимм пошла в маму – её волосы цвета древесной коры, тогда как у Лириана – цвета спелой вишни. Его волосы всегда завораживали меня, чего не скажешь о нем самом. Ведь он не переставал ворчать, говоря о том, что подобный цвет больше к лицу девчонкам, нежели отважным и сильным особям мужского пола.

Помню, когда он впервые сказал это, я рассмеялась и предложила поменяться. Мы были детьми, всего-то сотня лет, что по-человеческим меркам насчитывало с десяток лет. Тогда нам казалось это отличным планом: обрезать волосы и обменяться ими, совершив небольшой магический ритуал. Но наши семьи вовремя вмешались, доходчиво объяснив, что подобная уловка не сработает, зато мы останемся двумя общипанными воронами: зрелище то ещё. Они сказали: «Природа лучше нас знает, какое творение создает. Вы просто должны принять себя такими, какие вы есть. Вот в чем кроется идеал». Тогда это было не очень-то весомым аргументом, хотя мы и послушали. Возможно, потому что после нам поведали ещё один немаловажный факт: один раз отрежь – и лишишься навек. Ещё одна маленькая особенность нашего рода: волосы заново не отрастали. Вот почему большинство из нас были длинноволосыми. Лишь отчаянные смельчаки, жаждущие перемен, совершали подобные манипуляции или нейры преклонного возраста, которыми руководило желание ослабить собственную ношу. Считалось, что в течение жизни они впитывали в себя не только внешние проявления природы, характеризующиеся в теле, но и внутренние, состоящие из духа, которые со временем невидимым тяжелым облаком оседали на кончиках.

– Нашёл! – не без горделивой радости в голосе, поведал друг откуда-то с противоположной стороны дуба.

Я направилась к нему и, как только оказалась рядом, заметила покрытую разросшимся темным мхом, хорошо скрытую, небольшую дверь.

– Может лучше попробовать через парадный вход?

Лир сделал несколько шагов назад, создавая пространство для обзора. После чего увидел подъёмник в виде небольшого сооружения, выполненного из древесных веток. Он вел прямо к центру древа, где располагалось жилище Шеймис. Но стоило Лириану взглянуть на всю эту красоту, запрокинув голову, и его энтузиазм несколько поубавился.

– Может лучше по ступенькам, как говорится, по твёрдой, ощутимой земле?

Однажды он упал с огромной голубой сосны и случайным образом угодил в яму, которая значилась обителью красных муравьев. Кусались они, конечно, знатно. А какие следы оставляли: яркие, кровавые корочки, которые беспрерывно чесались, лишая попавшуюся в «капкан» жертву былого покоя. С тех пор любая высота вызывала у него тихий ужас, не говоря уже о фантомных болях. Даже сейчас он начинал едва скрести кожу ногтем, словно этот зуд снова каким-то образом сумел пробраться ему под кожу.

– Как скажешь, – смилостивившись над этим бедолагой, сказала я. – Но если мы снова попадём в неприятности, то на этот раз, по крайней мере, виновата буду не я.

И под удивлённо-насмешливый прищур этого лиса, я шагнула к потайной двери, после чего уверенно дернула за ручку, заставив ее с едва слышным скрипом отвориться. Перед нами открылся маленький коридор, похожий на жалкий клочок земли, с длинной лестницей, уходящей крутой спиралью ввысь.

– Что ж, сначала эхей.

Продолжая потешаться, он сделал небольшой поклон, словно я принадлежала к знатному роду, которому подобным образом выражали свое почтение, а затем жестом пропустил меня вперед. Я быстро подхватила его игру и, задрав полы воображаемого пышного платья, весьма чопорным голосом, коим частенько владели многие фейри (и даже некоторые, вышестоящие нейры), поведала:

– Не заслоняй дорогу, а не то мое падение будет на твоей грязной совести.

Он усмехнулся.

– Не знай я, что твои родители были отменными ловцами, то отнес бы тебя к «привилегированным». Уж больно вредный и несносный у тебя характер.

Я хмыкнула, закатив глаза, а затем сказала: «Тогда нам повезло, что я не из их числа. Ведь их душа безвозвратно потеряна», оказавшись внутри древа.

Здесь было довольно темно, узко и весьма неуютно. Я старалась контролировать ситуацию, подмечая любые изменяя в пространстве, но сделать это было довольно проблематично. Однако кто знал, что скрывается за плотными тенями и какие ещё твари могут быть в услужении у старой нейры?

Лестница убегала все выше и при этом становилась у́же. Сопение Лириана же все громче и несноснее. Поэтому я резко обернулась, чтобы успокоить его, но вместо этого лишь напугала, заставив едва не рухнуть вниз. Благо рефлексы у меня что надо: я успела ухватить его за рукав рубахи прежде, чем он споткнулся бы и снежным комом покатился вниз.

– Армин, пикси тебя раздери! – стоило ему перевести дух, как тут же воскликнул он, наградив меня красноречивым взглядом, пышущим толикой злости, негодования и подкравшегося ужаса.

– Успокойся. Мы уже почти пришли, – в примирительном жесте произнесла я, после чего мы продолжили подъем, не забывая переодически подгонять друг друга. А затем…Перед нами снова появилась дверь.

– В который раз прихожу к выводу, что дома на деревьях не так уж и практичны, как это может показаться на первый взгляд.

Мы с Нимм жили неподалёку от светлячкового озера. Деревьев в округе было не так уж много, поскольку наши родители стремились отыскать желанную свободу, хотя бы её подобие – в данном случае толику простора. Ведь Терновая Долина славилась своими массивными витиеватыми деревьями, ветви которых постоянно переплетались друг с другом, тем самым образовывая подобие купола, закрывающего большую часть небосклона. Из-чего в Долине всегда царил легкий полусумрак. Поэтому отчасти я даже была согласна со своим другом: дома на деревьях выглядят несколько жутко. Словно вместо ограничительной черты, они были охвачены сизым темным облаком.

Мы замерли на месте: никто не решался постучать первым.

У Шеймис была довольно-таки неоднозначная репутация. Большинство в Долине её побаивалось. А некоторые и вовсе клеймили умалишенной, поскольку она всегда отличалась от нас несколько иным взглядом и слегка безумным нравом. Какое-то время даже ходили слухи, будто она пророчица. Будто этот дар перешёл к ней ещё от её прабабки. Однако подтверждений это были лишь слухи и домыслы. Правда несмотря на все это она всегда пользовалась неким уважением. Причем не только со стороны жителей, но и со стороны старейшин. Было в ней что-то такое, что пробирало до самого основания. Эта женщина могла легко завладеть всеобщим вниманием, даже не пошевелив и пальцем. Её обходили как можно дальше, но к сказанным вскользь словам прислушивались, затаив дыхание.

– Может быть ты уже постучишь?

– Я? – не скрывая должного возмущения, тут же поинтересовалась и снова едва не покалечила друга, когда, мотнув головой почти оставила ему фингал под глазом.

Выругавшись, он прищелкнул языком и, скрипнув зубами, выдал:

– Признайся, наконец, Де'ви, ты задалась целью убить меня!?

Не удержавшись, я все же усмехнулась. Но тут же сосредоточилась и серьезно мотнула головой.

– Прости. Это вышло случайно.

Он фыркнул.

– Твое «случайно» можно всегда приравнивать к «опасно».

Состроив весьма возмущенную и вместе с тем насмешливую гримасу, я развернулась и, выдохнув, решительно постучалась. Поначалу ничего не происходило. Лишь панцирь древесного жука мелькнул в свете солнечного луча, желающего пробиться внутрь; он спешно прополз до середины, а затем скрылся в одной из щелей. Лириан снова начал скучающе сопеть и, переминаясь с ноги на ногу, оглядываться по сторонам. Особым терпением он никогда не отличался. Я же продолжала стоять на месте, словно каменное изваяние, и сверлить дверь немигающим взглядом. Поскольку иного выхода, кроме как ждать приглашения, не оставалось: у каждого дома, даже у самого обветшалого, была прочная защита, исходящая от хемео – домашнего духа.

– Похоже, нам здесь не рады, – не без грусти и одновременно злости сказала я, но развить свое негодование так и не успела, поскольку дверь неожиданно отворилась, любезно приглашая нас внутрь. Правда хозяйка дома отсутствовала, не желая проявлять должного гостеприимства.

Что ж. По крайней мере, на пороге нас не встречали домашние питомцы, способные разорвать в клочья лишь по приказу. А это была довольно распространенная практика (завести хищника, а не уничтожить незваного гостя), принятая у большинства местных жителей. Исключением, наверное, была лишь элита – верхушка Терновой Долины, которой не требовалась как таковая защита. И во главе стоял достопочтенный эд Ульхим – один из первородных нейр, а также защитник всех угнетенных существ. Тот, кто, несмотря ни на что, отстаивал права нашего народа, стоически отбиваясь от внешних притязаний фейри и набегов лесных тварей, скрывающихся в Шепчущем Лесу на противоположном берегу. Думаю, только благодаря Ульхиму нас ещё не сослали на Блинвудские Болота, а гнусные хищники не истребили всех поголовно, утоляя свой бесконечный голод.

Каждый день – битва не на жизнь, а на смерть. Суровое выживание с привкусом веры в безоблачное будущее, которое, возможно, однажды станет осуществимым. Пусть слухи о будущем наследнике Мирного Леса и вселяли в наши сердца беспокойство с легкими нотками ужаса. Ведь о нем знали все. Кажется, даже Лес был наслышан о его мертвом давно заледеневшем сердце. И мы не были исключением.

– Нам открыли дверь: это ли не радушное приглашение? – гортанно усмехнувшись, поговорил он и, не раздумывая, переступил порог, оказавшись внутри.

И меня больше удивила не его привычная беззаботность, а то, как бесцеремонно и совершенно по-свойски он схватил меня за руку, потянув за собой. Вот она –«дружба»: будь то ад или рай, мы неизменно шагнем туда вдвоем.

Иногда я не только поражалась его бестактности и отсутствию каких-либо рамок, но и восхищалась ими. Он мог делать все, что ему заблагорассудится, не заботясь о последствиях. Возможно, отчасти причиной тому были его родители, состоящие в совете, как одна из древних семей. Вот почему этот парень был одной сплошной противоречивостью.

Лириан был чутким, немного суматошным и ветреным. Однако мы дружили с раннего детства, и я ни за что бы не променяла нашу дружбу. Он был тем, кому я безоговорочно доверяла не только собственную жизнь, но и жизнь моей сестры. А это уже о многом говорило.

Как только мы пересекли черту – дверь медленно, но безвозвратно закрылась. Настороженно переглянувшись, мы одновременно сглотнули. После чего перешли в наступление. Иными словами, начали исследовать пространство, в котором оказались. Правда все, что здесь можно было разглядеть, так это бесчисленные тени. Словно ожившие всполохи, они выглядывали из-за каждого угла, едва подрагивая, будто пламя свечи на ветру. Но завершающим аккордом стало неожиданное появление сцил. Тех самых полуночных кошек, чьи размеры превышали даже тигра. А глаза горели, словно адово пламя, вспыхнувшее в самых низах преисподней.

– Ты знаешь…беру свои слова обратно. Нам здесь не рады. Определенно.

– Да неужели? И с чего это ты вдруг поменял свое мнение? – не скрывая издевательских ноток в голосе, саркастично произнесла я, заметив краем глаза, как одна из сцил двинулась в мою сторону.

Вот так удача!

– Ещё один шаг и ты пожалеешь, милая, – сердито произнесла я, глядя в горящие напротив меня глаза.

Чувство злости и тихой ярости медленно наполняло меня, заставляя терять контроль.

Я пришла сюда ради Нимм! И не могу так просто уйти!

Правда, прежде чем я успела бы подготовиться к возможной атаке со стороны весьма опасного хищника, в комнате неожиданно вспыхнул свет. Яркий, слово полуденное солнце, которое так редко можно было увидеть в здешних краях, местами слепящий глаза. А затем все вокруг нас наконец-то начало обретать очертания: дом преображался на глазах. И появление его хозяйки застало нас врасплох. Цепкий взгляд лисьих глаз внимательно изучал нас. Длинные крючковатые пальцы перебирали черную переливающуюся шерстку. И, судя по урчащему звуку и легкому прогибу спины, сцилам это нравилось. Все выглядело так, будто они были самыми обычными кошками, которые самое худшее – могли расцарапать руки, а затем как ни в чем не бывало снова любвеобильно тереться о ноги. Но заложенные гены и инстинкты ещё никто не отменял.

Шеймис своей персоной всегда вызывала неоднозначную бурю чувств. Ее могли боготворить или же ненавидеть. Бояться или же смело идти навстречу. Хотела она того или нет, но так или иначе производила на каждого неизгладимое впечатление. Даже сейчас, стоя в окружении своих домашних питомцев и глядя на нас с толикой усмешки и в то же время легкой укоризной, словно мы были нашкодившей детворой, решившей забраться на спор в соседний дом, эта женщина наводила некий ужас.

Не то чтобы я прямо-таки её боялась. Но некое чувство самосохранения и те самые врождённые инстинкты заставляли лишний раз быть настороже, вопя: «Только без резких движений!» Казалось, перед нами был хищник куда пострашнее…

– Угрожать Кидару – весьма опрометчивая идея, эда Де’ви, – неожиданно произнесла она, разрушив эту атмосферу мрачной угнетенности.

Её голос уже давно не был молодым, утратив присущую ему живость и некоторую звонкость в нотках. Однако он умело завораживал, словно многовековая арфа, не утратившая былой изящности, но приобретшая величие, даруемое прожитыми годами.

– Откуда вы знаете мое имя?

С её губ сорвалась легкая незначительная усмешка. После чего она медленно склонилась к своим питомцам и что-то прошептала. Не прошло и минуты, как они синхронно развернулись, а затем скрылись в глубине дома. И, честно говоря, дышать стало гораздо легче. Впрочем, так думала не только я: Лириан позади меня облегченно выдохнул, а затем полностью расслабился. Кажется, сцил он боялся куда больше, нежели их хозяйку. А зря.

– О тебе многие знают. Впрочем, как и о твоей сестре. Кажется, если мне не изменяет память, у неё хрустальная лихорадка. Довольно жестокая и не самая приятная болезнь.

Она говорила с такой небрежностью, словно жизни других для неё ничего не значили. И в то же время можно было уловить едва ощутимые нотки жалости, как если бы она на мгновение испытала сочувствие к утопающему.

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Ногти до боли впились в кожу. На лице промелькнула поистине кровожадная гримаса. Но прежде, чем я успела бы поддаться своим эмоциям, выказав неподобающее к почтенному возрасту поведение, мой ум несколько прояснился. Ведь я заставила себя вспомнить о том, зачем мы здесь. И мне определенно была нужна её помощь.

– Тогда вы знаете для чего мы здесь.

Она весьма самодовольно хмыкнула, одарив меня тяжелым задумчивым взглядом. Затем как бы невзначай посмотрела на стоящего рядом со мной Лириана. Уголки её губ странным образом изогнулись: не то в улыбке, не то в хищном оскале. А после она одним лишь жестом велела нам следовать за ней. Не успела я толком задать очередной вопрос, как её уже и след простыл. Женская фигура скрылась за поворотом в одном из темных коридоров.

– Может нам все же стоит… – начала я, правда закончить так и не успела, ведь Лириан молча схватил меня за руку и потянул в сторону темнеющего прохода.

Ради всего святого! И когда он стал таким…смелым? Нет, я, конечно, всегда знала, что он питает странную тягу ко всему необычному и весьма…эксцентричному. Не говоря уж о том, что его безукоризненная вера вкупе с глупой решительностью порой немыслимо восхищала. Ведь даже в ситуациях, наполненных беспросветной тьмой, он умудрялся находить свет, не оставляя веры в чудеса и покровительство Хэнмэй – великого духа Ци, воплощенного в образе всех стихий, отвечающего за все живое. Но сегодня…он будто вознамерился совершить прыжок в чертоги Небесного Двора.

Как только мы последовали за женщиной, старясь нагнать её мелькающую тень, моя рука так и норовила коснуться холодной стали маленького заколдованного кинжала, который я прятала в голенище сапога. Но затем тьма рассеялась, уступив место легкому приглушенному свету. Перед нами снова появилась небольшая, но довольно изящная лестница. Правда теперь она витиеватой змейкой тянулась вниз. Именно здесь мы и нагнали хозяйку жилища.

Невольно выдохнув, я спешно отдернула руку, не желая показаться ещё большей грубиянкой, чем это было возможно, и мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Лишь теперь я могла подметить то, как виртуозно эта женщина владела иллюзорными чарами. Либо она просто наняла люзов, обладающих способностью наводить морок и с легкостью вводить в заблуждение различного характера. Правда, что-то мне подсказывало: эта дамочка и без сторонней помощи могла получить желаемое.

Как только мы последовали за ней, половицы под нами начали скрипеть. Будто кто-то невидимый ступал по ним, следуя по нашим следам. Дерево едва трещало, ненавязчиво намекая, что каждый неосторожный шаг может стать последним, пусть и не в самом его прямом значении. Все же природа без устали напоминала нам о своем величии, не говоря уже о помощи, которую мы без зазрения совести всячески принимали. Поэтому, немного подумав, я все же ускорила шаг: не хотелось бы гневить духов лишний раз.

Как только ступени подошли к концу, мы оказались в ещё одной комнате. Она была небольшой. Повсюду прослеживались мотивы старинного орнамента, переплетающегося в замысловатых фигурах. Это была библиотека, которая по большей части напоминала старую потайную комнату, в которой хранилось бесчисленное множество антикварных вещичек и редких предметов. Высокие стеллажи уходили под потолок, постепенно сужающийся кверху. Множество старинных фолиантов были расставлены в алфавитном, а иногда и в цифровом порядке. В некоторых шкафах можно было увидеть замороженные рукописи. А один из стеллажей, тот, что был полностью стеклянным, оказался набит различными мензурками, колбами и прочими сосудами, содержимое которых заставляло о многом задуматься. При том, что некоторые из них светились, как если бы внутри оказались заперты светлячки.

Лириан едва слышно присвистнул, стоило лишь воочию увидеть богатства Шеймис. Также, как и я, он не переставал впитывать в себя особое таинство этой комнаты. И, казалось, старался запомнить каждую её диковинку.

– Впечатля-а-а-ет, – завороженно протянул он, и я невольно кивнула.

Это место было удивительным. Хотя так ли много за свою жизнь я видела удивительных мест? Да и вообще каких-либо мест? Возможно, парочку пристаней, глухих островов и тонну пыли. Но это было ещё до того, как погибли наши родители.

Пока мы, не переставая, осматривались по сторонам, Шеймис не теряла времени даром. Она подошла к одному из стеллажей. Затем её взгляд зацепился за конкретную полку. После чего поводив указательным пальцем в воздухе, выискивая нужный томик, она все же нашла его. Резво вскочив со своего места и пролетев по косой, старая потертая книга замерла прямо напротив неё.

Взгляд тут же зацепился за красную бархатную обложку. В голове пронеслось сотней мыслей, на счет того, что же это может быть. Хотя в глубине души я уже знала ответ.

– Вот. – Хозяйка дома неспешно обернулась и медленно протянула мне книгу. – Здесь кроется ответ на вопрос, который ты так жаждешь узнать: где же раздобыть столь редкий ингредиент для создания элексира, чтобы спасти сестру?

В её глазах вспыхнул таинственный алчный огонек. Она и прежде не отличалась особой миловидностью, но теперь…черты её лица будто заострились, став потусторонними. И от меня не укрылось, как её длинные острые ногти впились в мягкую ткань.

– И чего же ты хочешь? Какова цена?

Не надо быть провидицей, чтобы понять: ягоды, добытые без усилий, почти всегда ядовитые.

Все же одно маленькое, но весьма существенное сходство между нами и фейри было: все мы, без исключения, любили заключать сделки. Собственная выгода – залог вечности, а значит и процветания. Кровь невозможно исправить. И некоторыми прегрешениями мы не гнушались.

Толика коварства и умственного хитросплетения так или иначе была присуща обоим расам. И вполне возможно: именно эти качества вели нас к извечным распрям и войнам, помогая наживать врагов. Однако сейчас это не имело никакого значения. Ведь Нимм была той, ради кого я отдала бы собственное сердце.

– Услуга, которую ты будешь должна мне, как только я попрошу. Без всяких колебаний.

Не то чтобы я ждала чего-то иного. Но, по правде говоря, быть в долгу у кого-то…рабство то ещё. Только вот…иных вариантов у меня уже не было.

– Я согласна. Даю слово рода Де’ви, – приложив правую ладонь к левой груди, торжественно и со всей искренностью заверила я, – что окажу услугу в час расплаты, если та не будет переходить границ дозволенного самой Матерью и не посягнет на волю мой разум и душу. Да будет наш договор отмечен Духами Светлого Леса.

Как только я произнесла эти слова, магия заструилась по венам, обнажая скрепленную между нами невидимую метку. Кожа едва заискрилась светом, а затем также внезапно угасла.

Сделка завершилась.

– Что ж, держи: теперь она твоя.

Книга наконец оказалась в моих руках, заставив почувствовать ее вес. Я не могла поверить своим глазам.

– Благодарю, – все же учтиво произнесла я, склонив голову, под молчаливо наблюдающим взглядом друга.

– Мои друзья проводят вас.

И как только она сказала это: перед нами снова материализовались две чёрные кошки.

Поклонившись, мы двинулись вслед за провожатыми, не забывая держаться от них на почтительном, а главное безопасном расстоянии. Мало ли.

Как только мы покинули старый дуб, получив напоследок предупреждающее: «Мр-рмя-у!», то одновременно выдохнули, переглянувшись.

– Знаешь, – Лириан вдруг посмотрел на кусочек безоблачного неба, виднеющегося сквозь переплетённые ветви, – на мгновение мне показалось, что я больше никогда его не увижу. Так что… – Он резко обернулся, вперившись в меня взглядом. —Пора заканчивать с нашими приключениями.

Я усмехнулась, не удержавшись. Ведь его лицо сейчас было таким забавным, таким по-детски невинным и напуганным. Как если бы маленького ребёнка обманули, незаслуженно лишив ивовых конфет. Однако этот лис не остался в долгу: легкий поток воздуха без зазрения совести шлепнул меня по самому мягкому месту.

– Эй-й! Ты совсем весь страх растерял?

– Кто последний – тот вонючий троль! – неожиданно заключил он, расплывшись в озорной, совершенно глупой улыбке, а затем резко рванул вперёд, заставив меня обескураженно замереть на месте. Правда это продлилось не дольше минуты, потому что после: я точно также подорвалась с места, бережно прижимая сумку, в которой находился наш маленький лучик света, обещая кое-кому скорое возмездие.

Обратный путь был куда более выматывающим. Возможно потому, что большую его часть мы гонялись друг за другом, то и дело посмеиваясь. А ещё потому что меня снедало любопытство, не говоря уже о тревоге. Я боялась, что Шеймис могла солгать мне или же не сказать всей правды (в этом оба народца весьма преуспели: никому нельзя доверять, ведь порой даже собственное отражение способно обмануть). Страх того, что информация может оказаться ложной или же никчемной, тяжелым грузом оседал в моем сердце. Но в то же время сквозь эти тучи пробивался маленький луч надежды, заставляя предаваться мечтам, в которых для нас возможно счастливое будущее. Именно поэтому желание открыть эту книгу, исследовать каждую её страницу было таким нестерпимым.

Мы вернулись до того, как солнце село за горизонт, распрощавшись друг с другом ещё на перекрестке троп. Я поблагодарила друга за помощь, заверив, что в скором времени расскажу о своих поисках, а затем помчалась в сторону дома: он был небольшим, большую его часть покрывали красные жгутики, в особенности крышу и часть передней стены, но он по-прежнему был уютным и родным.

Первым делом я решила проверить Нимм, отправившись наверх. Она все также сладко посапывала в своей кроватке. А бабушка Согву сидела в одном из плетёных кресел, читая какую-то книгу.

Стоило сделать несколько шагов, как она, встрепенувшись, обернулась. Но завидев меня, расслабилась и тепло улыбнулась, отложив книгу на стоящий рядом столик.

– Ты уже вернулась.

– Да. Спасибо, что снова присмотрели за Нимм.

– Никаких проблем. Ты же знаешь: я всегда приду к вам на помощь, только позови, – Она улыбнулась: мягко, по-старчески и совершенно открыто, едва похлопав меня по плечу, как бы говоря: «Бабушка Согву всегда здесь».

Я выдохнула и, не удержавшись, обняла её, ещё раз прошептав спасибо. Потрепав меня по голове, прямо как в детстве, когда наши родители ещё были живы, а она приглашала нас к себе на брусничные кексы с чаем из шелковиц, старушка направилась к выходу.

Я хотела проводить её. Но она лишь упрямо мотнула головой и, махнув рукой, сказала, что сама ещё вполне сносно передвигается и вообще ещё способна сыграть наперегонки с ветром. На счет последнего я, конечно, сомневалась. Все же ей было уже около восьмисот лет. Однако бабушка Согву и впрямь была довольно резвой женщиной. А потому я не сомневалась, что она всегда найдет выход. В его самых разнообразных значениях.

Я осталась одна. Снова, почувствовав, как медленно меня наполняет опустошенность, а тоска впивается в душу. Однако, когда взгляд зацепился за краешек бархатной книги, выглядывающей из сумки, что-либо перестало иметь значение.

«Спасти Нимм» – вот, что снова забилось в каждой клеточке моего тела.

Заняв место в кресле, в котором ещё не так давно сидела бабушка Согву, я пригляделась к Нимм и, отметив, что жар спал, достала книгу. Кончики пальцев, едва касаясь, бережно прошлись по обложке. А затем…я наконец открыла её.

Первая страница оказалась пустой, за исключением странного рисунка в виде квадрата, внутри которого заключены цветы. Вдаваться в подробности, что же это может значить я не стала, а потому перелистнула на следующую. Здесь уже был полноценный текст. Причём каждый его абзац начинался с большого витиеватого знака, вслед за которым следовали прописные иероглифы. Естественно, перевода я не знала. Поэтому пришлось снова перелистнуть, чувствуя всевозрастающее возмущение.

Шеймис решила надо мной подшутить? Ведь если эта книга на подобном языке, то она просто бесполезна!

Однако стоило перелистнуть еще несколько страниц, и я наконец смогла облегченно выдохнуть. Ведь все последующие главы были написаны на языке фейри, который обязаны знать были все без исключения. Но только было надежда вспыхнула с новой силой, толком не успев сформироваться в нечто большее, как она тут же исчезла, ведь эта книга больше походила на поваренную тетрадь, нежели на растительную энциклопедию или сборник трав.

Листы старого пергамента были расписаны от начала и до конца: каждая буква четко прописана и под идеальным наклоном, с ветохью в виде небольших знаков. Страницы хоть и ветхие, но еще не совсем выцветшие. Даже приятные на ощупь. Разве что в уголках можно заметить некоторую потертость. Разноплановые зарисовки, вводимые в общий текст или же отдельными фрагментами, впечатляли. Их искусность и детализированность просто поражали. Однако все это по-прежнему не давало мне то, чего я так долго искала. Никаких упоминаний о хрустальной лихорадке.

В какой-то я просто не выдержала и отбросила книгу в сторону. Но не успев удержать на столике, она скатилась вниз, упав на пол. И тут я заметила выпавшую рядом с ней страницу. В глаза тут же бросился нарисованный цветок: бледно-голубой с мелкими росчерками серебряных крапинок. Его длинные пушистые тычинки оказались настолько прорисованными, что на мгновение мне даже почудилось, будто я могу почувствовать этот шелк наяву.

– Дымчатый амати́с, – подобрав страницу с пола, тут же прочитала я вслух его название.

На первый взгляд цветок казался весьма безобидным. Но в действительности – довольно специфичным. Стоило его неверно приготовить или же неправильно рассчитать доли, он мог напрямую отправить на поклон к Матери.

Только…

Последние три строчки заставили меня потерять почву под ногами. Я не могла поверить собственному счастью, когда едва слышно зачитала, пытаясь совладать с эмоциями:

– Редкий северный подвид. Способен замедлить старение, а также раскрыть невиданные ранее способности. Один из древнейших метисов, принадлежащих к целебному роду. Отличительная черта: способен избавить от любой хвори.

А ниже перечислялись самые разнообразные недуги, при которых данное растение становилось настоящим чудом. И хрустальная лихорадка значилась последней. При ней также имелась пометка, где было сказано, что если правильно сцедить внутрилепестковый сок и добавить его концентрат в обычную иммуноукрепляющую настойку, то можно навсегда избавиться от болезни.

– О-о-о, сквирли! Я нашла! Нашла!

– Мин?.. Это ты? Ты вернулась? – послышался сонный голос Нимм, и я виновато закусила губу. Однако счастливую улыбка скрыть не смогла.

– Я здесь, милая. – Ее рука снова потянулась в мою сторону, желая коснуться, и тогда я легла рядом, крепко обняв её. – Я вернулась. Теперь все будет хорошо. Ты поправишься. Обязательно поправишься. И тогда мы наконец сходим к светлячковому озеру и сделаем все, что ты только захочешь!

– Правда?! – Ее глаза широко распахнулись: в их глубине появился яркий предвкушающий огонёк, которого я не видела уже так давно.

Легонько потрепав её по макушке, я уверенно кивнула.

– Самая что ни на есть правда.

Теперь я знала наверняка: этот цветок – тот самый, недостающий ингредиент. Впрочем, я также знала и где его достать. Ведь об этом тоже упоминалось в книге, как и подробные инструкции, а также предпочтения каждого вида: она словно вобрала в себя все растения мира!

Что ж, осталось лишь придумать, как незамеченной проскользнуть на территорию фейри, а затем пробраться в…королевский сад.

Согласна. Звучит несколько самонадеянно, опасно, весьма необдуманно и довольно глупо. Но…

Я – Кáллин Армин Де’ви́ – не умею сдаваться, как и признавать поражение! А значит…

Я найду этот цветок во что бы то ни стало!

Глава 4

– НЕТ!

– Да.

– Нет!

– Да!

– Н-не…

– Лириан! – не удержавшись, сердито произнесла я, и он тут же смолк.

Мы спорили уже несколько минут и казалось этим пререканиям не было конца. Теперь же между нами воцарилась зрительная перепалка.

Я молча отстаивала свою позицию и одновременно с этим давала ему время на то, чтобы принять мой выбор. И если раньше такой прием частенько срабатывал, то в этот раз что-то пошло не по плану. Выражение его лица по-прежнему выглядело упрямым, а ещё явно выказывало негодование.

Он сердито свел брови возле переносицы, тем самым открыто выражая то, что обо всем этом думает. И, судя по всему, за эти несколько минут, его мнение не изменилось. Просто немыслимые перемены! Каким он был счастливым в самом начале, когда я только рассказала о своей удивительной находке, как весело пританцовывал, сидя в нашей столовой. И каким угрюмым стал, стоило лишь упомянуть о некоторых деталях…

– Я знаю, что это весьма сомнительная и в общем-то глупая затея. Но у меня нет другого выбора. Пойми наконец! Нимм просто необходимо это лекарство. Счет уже идет на дни. Мы слишком затянули…

– Я знаю и все прекрасно понимаю, – коротко выдохнул он, устало растерев лицо. Затем снова посмотрел на меня и сказал:

– Но какова цена? Об этом ты подумала? Твоя жизнь в обмен на жизнь твоей сестры? Не думаю, что она хотела бы этого.

– А что ещё мне остаётся? Иного выхода нет. Не теперь.

Он не мог не признать, что в моих словах все же была своя доля истины. Даже как таковая рациональность. Я видела это в отражении его глаз, в опущенных уголках губ. Вот, почему он в конце концов сдался, приняв поражение, и тяжело выдохнул:

– Просто меня пугает тот факт, что ты отправишься в логово врага совершенно одна.

Наши взгляды встретились.

– Предположим, что ты сможешь пересечь границу. А дальше? Дворцовый сад охраняется не хуже, чем общий Двор. Как ты собираешься проникнуть внутрь незамеченной? Потому что, если тебя поймают: твоя судьба предрешена. Либо суровое наказание за нарушение договора, предусматривающее ссылку и каторжные работы. Либо казнь. В любом случае, оба варианта закончатся единением с землей. А значит ты больше не сможешь помочь своей сестре…

Честно говоря, его слова по ощущениям походили на то, как если бы на меня вылили котел с ледяной водой. Однако они были весьма искренни и правдивы. Впрочем, я и сама все это прекрасно осознавала. Правда, одно дело, когда все это лишь в твоей голове, в виде неясных образов возможных исходов. И совсем другое, когда кто-то извне подтверждает все твои опасения, обрекая их на существование.

Оказаться вдали от дома, от семьи. Стать чужой марионеткой в бесконечной властолюбивой игре. Или вовсе лишиться жизни.

Ничто из этого не вселяло в меня уверенности – перспективы те ещё. Ведь даже в самом страшном сне я бы не смогла представить себе подобный исход. Но…судя по всему, такова моя судьба.

– Решение принято. И оно окончательное. Как бы там ни было: я должна хотя бы попытаться. И ты не сможешь отговорить меня.

– Тогда я пойду с тобой!

Его взгляд выражал такую решительность, даже легкую напористость, что я растерялась. Эта угнетающая тень отчаяния и мольбы пролегла у него под глазами. Не в силах выдержать этого, я все же отвела взгляд и мотнула головой, сказав:

– Прости, но нет. Я не стану подвергать такой опасности ещё и тебя. Лучше присмотри за Нимм и…если вдруг что-то пойдёт не так, то… – Я не смогла проговорить своих опасений вслух, не смогла сказать: «Позаботься о ней вместо меня», будто действительно могла навлечь на себя этим скорую беду.

Так и не закончив мысль, я произнесла то, что сейчас было важнее всего:

– Просто будь рядом с ней, пока я не вернусь, ладно? Прошу, не оставляй её одну. Ты же знаешь: только тебе я могу доверить её жизнь. Тогда мне не о чем будет волноваться, и я со всем справлюсь.

– Эй, не говори так! Это больше смахивает на прощание. Но это не так!

Он всегда верил в меня. Упрямо, безоговорочно и с заливистой улыбкой на губах. Прямо как сейчас.

Его крепкие объятия привели меня в чувства. Я думала: мои кости треснут. Хотя от этого становилось легче. Это чувство необходимости, заботы и…любви делало меня сильнее.

– Просто возвращайся поскорее, чтобы мы снова могли все вместе испечь медовые лунни. Это все, о чем я прошу, Де’ви, —наконец отпустив меня, искренне и убежденно проговорил он.

Я едва похлопала его по плечу, улыбнувшись уголками губ.

– Не волнуйся. Что бы это ни было, я справлюсь. Ведь у меня…

–…всегда припасен запасной клинок, – усмехнувшись, спешно закончил он и уверенно кивнул. – Я знаю.

– Лучший: как и всегда, – прошептала я и уткнулась в его тощую грудь.

Лёгкий, ободряющий тычок. И в отместку я ущипнула его за щеку. После чего сделала неожиданную подножку и с дьявольской улыбкой рванула в сторону дома.

Лириан быстро понял, что к чему, а потому бросился вдогонку уже в следующую секунду, четко вознамерившись оставить последнее слово (или тычок, тут уж как пойдёт) за собой. Главенствующее слово мужчины, как он частенько любил поговаривать. Вот только…я всегда была на шаг впереди!

***

Мой взгляд в последний раз окинул силуэт дома, родные края и маленький сад, который Нимм старалась всячески поддерживать, пока ее не настигла болезнь. На сердце было неспокойно, но, отбросив какие-либо сомнения, я поправила сумку и решительно двинулась вперёд.

Долгие прощания никогда не были моей сильной стороной. Особенно, если дело касалось родных. Даже когда родители уезжали в длительные поездки, проводя большую часть своей жизни на корабле, в поисках новых или некогда утраченных реликвий и древних артефактов, я всегда пряталась в доме, боясь лишний раз дать волю слезам. Конечно, иногда они брали меня с собой, хотя это и случалось довольно редко. Но чаще всего мне приходилось слышать одно и тоже: «Оглянуться не успеешь, и мы вернемся». Поэтому с «прощаниями» у меня всегда складывалась неоднозначная история. Моих сил хватило лишь на то, чтобы вкратце объясниться с сестрой, для которой я всего лишь отправилась в Цветущую Долину, чтобы собрать необходимые травы для дальнейшего лечения. По сути, это не было как таковой ложью. Я лишь не рассказала о некоторых уточняющих деталях, которые маленькой девочке знать не обязательно.

Что касается Лириана, то его взгляд был весьма красноречивым. Он просто не умел сдерживать эмоции, всячески выражая их в открытой форме. И в этом они с моей маленькой сестренкой были весьма похожи.

Каждый из них занимал особое место в моем сердце. Потому что они были единственными, кто у меня остался.

Моя семья.

Лириан обещал присмотреть за Нимм. К тому же бабушка Согву никогда не отказывала нам в помощи. Впрочем, как и родители друга, которые временами заглядывали с гостинцами. Все было под контролем. Сестра в безопасности. А значит…

«Отдать швартовы, поднять якоря!» – мысленно дала себе установку, с детства приученная к отплытию корабля, и свернула на одну из троп, ведущих в сторону густой чащи.

Честно говоря, у меня не было как такового плана. Я даже не знала, как смогу пересечь границу, чтобы оказаться на вражеской территории. Не говоря уже о проникновении в королевский сад и краже редкого цветка, что, как назло, рос лишь в запретных чужих краях. Очевидно, Духи обожали играть с нашими путями, предоставляя различные испытания. Поэтому все, на что я смела надеяться, это толика удачи и щепотка неслыханного везения.

День у меня ушел лишь на то, чтобы добраться до границы. С учетом того, что я отправилась в путь ещё засветло. Сначала прошла через Дымчатую Рощу – из-за местного климата и таможенных растений, она постоянно была опутана сизым облаком. В основном туда совались любители дикой кухни. Воодушевленные приготовлением нового блюда, они охотились за ингредиентами с необычайным составом, вкусом и запахом. Например, фимини – невероятно пахучие болотные цветы, в виде больших округлых шаров, покрытые ворсистой травой, случайно задев которые можно лицезреть настоящий взрыв, испускающий едкий алый дым. Он имел довольно специфичный запах, который можно сравнить разве что с атакой пурпурных скунсов. А ведь их аромат не сравнится даже с дремучими скилиями, которые обходили стороной и пограничники, следящие за сохранностью здешних территорий. Обычно именно они занимались подношениями для местных духов, чтобы те и дальше позволяли месту процветать и преподносить различные плоды. Хотя в сложившихся условиях это это та ещё головоломка.

Духи Леса или же Фрэйны (обычно у них много имен) считались неоспоримым божеством. Прогневать их означало согрешить – навлечь проклятую беду. И хотя о существовании духов высшего порядка мы знали лишь из древних источников: старинных летописей, легенд и сказаний, передающихся из уст в уста несколько веков подряд, оспорить их власть не мог ни один обитатель Мирного Леса. Древние устои означали возложенный на пустынной земле фундамент, передвижение которого означало бы падение будущего. Некоторые вещи просто следовало принимать такими, какими они есть, как устоявшуюся истину, на основе которой были созданы бесчисленные миры.

Затем была Цветочная Долина: бескрайние поля, сплошь и рядом усыпанные лавандовыми цветами. Их стебли были настолько длинными, что головки доходили мне почти едва ли не до колена. Пройдя ущелье, я вскарабкалась по горе Нан-Кхва (без ободранных в кровь ладоней, конечно же, не обошлось). Однако волею судьбы, я все же сумела добраться до пустынника: места, где высилась огромная стена, состоящая из массивных жгучих корней одного из подвидов ядовитого плюща. Его шипы напоминали тонкие заостренные клинки, чьи заостренные наконечники создавали сплошные острые узоры. Но именно здесь была точка перехода. Та самая граница.

– Отлично. Я здесь, но…что дальше? – ни к кому конкретно не обращаясь, задумчиво произнесла я, озадаченно сдув упавшую на глаза прядь волос.

Временами я разговаривала сама с собой: это мог быть бессмысленный эмоциональный монолог или же наводящие вопросы, прислушиваясь к которым, я могла уловить некий отклик внутри себя, как знак того, что иду в верном направлении. Иногда это действительно работало. Так я сбрасывала излишки накопившихся эмоций, не чувствовала себя одинокой. К тому же это неплохо помогало анализировать происходящие события, а затем формировать общую картину. Так я всегда находила какой-либо выход. И то же самое делала сейчас, задавая себе попеременные ненавязчивые вопросы вслух, которые бы подвели меня к определенному решению.

Я медленно двигалась вперёд, то и дело отбрасывая попадающиеся под ногами камушки, желая подобраться к стене так близко, насколько это было возможно. Кажется, некоторые стебли едва заметно шевелились. Но решив списать это на усталость после долгого пути, сделала вдох и сосредоточилась на окружающей действительности, присматриваясь к деталям.

Итак, что мы имеем?

Внушительность – раз. Стена почти касалась крон пихтовых сосен (а они, чтоб их светом озарило, одни из самых высоких деревьев в Мирном Лесу!) А значит вариант с попыткой «перелезть» тут же отпадает. Длина – два (стена простиралась на несколько сотен миль вперёд и напоминала змею, свернувшуюся кольцом). Поэтому вариант «спокойно обойти» – весьма трудоемкий. Не говоря уже о временных ограничениях. Ядовитые шипы – три. Как следствие: любое касание стены – запрет.

Каков вывод?

Это чертов тупик!

Не сумев сдержать эмоций, я пнула ствол одного из ряда стоящих деревьев. Правда тут же пожалела об этом. И не только потому, что могла разгневать Духов, а потому что моя нога тут же запульсировала адским пламенем!

Заскулив, словно побитый жизнью аспес, я начала прыгать на одной ноге. Сегодня Духи явно не на моей стороне. Впрочем, только сегодня ли? Такое чувство будто это «невезение» преследует меня на протяжении всей жизни!

Вздохнув, я села на траву, пристроившись возле старого сухого пня. И уже привычно посмотрела на светлую полосу неба, едва виднеющегося из-за сплетающихся ветвей. Они вдруг напомнили мне рыбацкую сеть, состоящую из высушенных, удлиненных корней. А после…ко мне в голову закралась одна навязчивая и весьма неординарная мысль.

Растянувшись в довольной улыбке, я поднялась на ноги и подошла к самому большому дереву. Оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что здесь нет ни души, я зацепилась за сучки и начала карабкаться вверх. А уже через несколько минут оказалось на такой высоте, что мои пальцы могли смело коснуться величественных извилистых крон.

Оказавшись на одной из мощеных веток, я сделала шаг вперёд. Стараясь дотянуться до другой, я смотрела прямо перед собой, не обращая внимания на пропасть, развернувшуюся подо мной.

На самом деле мой план был довольно прост. По крайней мере, на первый взгляд. Я собиралась использовать ветви деревьев, как детский канат для прыжков в воду. Только в несколько иной вариации, с возможностью продвижения вперёд, избегая касаний ядовитых шипов.

Собравшись с духом, я выдохнула и решительно оттолкнулась от ветки, прицелившись к той, что была прямо передо мной лишь в нескольких сантиметрах. Вцепившись в неё мертвой хваткой, я резво подтянулась, повиснув на ветке.

Взгляд невольно опустился вниз, сердце пропустило пугливый удар. Незначительная оплошность – и встреча с Матерью обеспечена. Здесь было слишком высоко. Не говоря уже о моем шатком положении и об опасности в целом. Ведь подо мной была ядовитая стена. А не так далеко жгучая трава. Упаси Хэнмэй, упасть! Тогда одними переломами и раздирающими ожогами не отделаюсь!

Переждав несколько секунд, пока страх не утихнет, я собралась с мыслями и продолжила начатое. Передо мной была лишь одна цель: перебраться на самое крайнее дерево, чьи ветви пересекали очерченную границу. Для этого мне приходилось хорошенько напрягать мышцы рук и продолжать удерживать контроль над телом, чтобы четко скользить с одной ветки на другую, оставаясь на заданной мной траектории.

Меня трясло от страха и физического перенапряжения. С одной стороны – огромная высота, а с другой – стража, в виде двух высоких фейри, облаченных в боевые доспехи.

Я чувствовала, как пот мелкими бисеринками скатывается по спине. Как сердце едва колотится, словно знает, что каждая минута может стать для него последней. Однако я старалась утешить себя мыслью, что никто не станет смотреть вверх, туда, где лишь грубые витиеватые ветви, создающие темное полотно. Правда и лишний раз расслабляться я себе не позволяла, поэтому даже дышала через раз.

Если быть совсем уж откровенной, то я начинала сомневаться в гениальности и здравомыслии данной идеи. Она оказалась не только трудоемкой, но ещё и невероятно опасной. Возможно, я даже несколько переоценила свои физические возможности. Хотя стоит отметить, что удар у меня поставлен очень даже неплохо. Да и метать кинжалы я умела с меткостью самого охотника.

Один из стражников неожиданно обернулся, и я замерла на месте, почувствовав как немеют пальцы. Но уже в следующее мгновение он принял свою прежнюю позу, вперившись бдительным взглядом в расстилающиеся впереди поля и холмы.

Сглотнув, я едва подтянулась, чтобы не соскользнуть вниз. А затем продолжила, прибавив темп. Пару минут у меня ушло на то, чтобы спуститься ниже, осторожно перепрыгивая с одной части ветви на другую, переодически меняя ярусы. Но в какой-то момент моя нога промахнулась и, потеряв опору под ногами, я начала падать. До тех пор, пока моя туника не зацепилась за ободранный сук, заставив сделать рваный вдох. Как итог: я повисла вниз головой, напоминая огромную и очень неуклюжую летучую мышь.

Птицы, что сидели на ветвях, резко упорхнули, издав ворчливое чириканье. Меня едва не раскрыли, стоило стражником, настороженным внезапным переполохом, оглянуться. Однако мне удалось вовремя затеряться в густой листве. Немного подождав, пока все окончательно не утихнет, я наконец спрыгнула на землю, отчетливо коснувшись её стопами.

Слава Всевышней…

У меня получилось!

«Правда проникнуть в дворцовый сад будет гораздо- гораздо сложнее» – с такими мыслями я скрылась за массивными кустами, желая и дальше оставаться незамеченной.

Сумерки опустились на землю неожиданно. Очевидно, я настолько была увлечена собственноручно созданной «полосой препятствий», что упустила момент, когда все вокруг обрело теневую сторону. Хотя сейчас эта темнота играла мне на руку. Ведь, пробравшись в город, пока я пересекала наименее оживленные улицы (не без помощи карты, что мне отдал Лириан), а также закутки и закоулки, направляясь к центральной части, где располагался дворец, а за ним и сад, меня никто не заметил. Поселение фейри, не в пример нашему, отличалось сдержанностью и непривычной тишиной. Никто не бегал, сломя голову. Детский смех и споры не раздавались со всех сторон. Жители в большинстве своем были увлечены исключительно собой. Они не общались друг с другом и словно жили за огороженной стеной. Чего не скажешь о нашей Долине, где повсюду царило оживление и бойкие хлопоты жизни, отражающиеся в тех или иных мелочах.

В конце концов я настигла свою цель.

Дворец фейри.

Он был прекрасен и в то же время пугающе опасен.

Стены из горного хрусталя со всех сторон были опутаны дикими лозами с темно-фиолетовыми яркими цветами, которые так резко контрастировали со светлыми холодными тонами. Острые пики, изящные башни. Каждая линия и деталь уже походили на маленькое искусство. Чего у крылатых точно нельзя отнять, так это превосходного вкуса. Ведь дворец смотрелся идеальным, роскошным изяществом, без излишней скупой помпезности и чрезмерных вливаний. Он напоминал живое, трепещущее существо. Возможно, если бы не наша вражда, я бы заглянула в каждый его уголок, исследовав все тонкие грани «от» и «до». Но вместо того, чтобы пойти прямиком к главному входу, где красовались высокие ворота из терновника и плетеного гамота, я свернула за угол, чтобы как можно ближе оказаться к территориям сада. Он походил на ещё один маленький нетронутый мир, имея отдельный вход и выход. И именно возле них сейчас стояла два стража. Поэтому чтобы отвлечь их, мне пришлось прибегнуть к старому, как мир, но не менее действенному приему.

Подобрав с земли небольшой округлый камешек, я бросила его в сторону чайных деревьев, опутанных ягодными кустарниками, что были в противоположной стороне. В траве тут же раздался шорох, и мужчины синхронно обернулись. Они оглядели все в радиусе мили, а затем снова посмотрели на кусты. В каждом их движении таилась настороженность.

Я не могла расслышать, о чем они говорили. Поэтому в какой-то момент даже испугалась, что моя маленькая уловка не подействует. Однако затем они вдруг одновременно сошли с места и двинулись прямо к источнику странного шума, заходя с двух сторон. Очевидно, готовились к облаве, если вдруг окажется, что на территорию пробрался нарушитель.

Мысленно поблагодарив Духов, я подождала ещё несколько секунд, а затем со всех ног рванула в сторону ворот. К моему изумлению, они оказались не заперты. Вход в сад был абсолютно свободен.

Я удивилась, но не настолько, чтобы отвлекаться от намеченного плана. Правда в голове все же промелькнуло: «Если фейри все воины «такие», то одержать победу над ними и отбить положенные нам территорию было бы не так трудно…»

Аккуратно сдвинув часть ворот в сторону, я прошмыгнула внутрь, скрывшись за плетеной изгородью, состоящей из больших и маленьких вьюнков.

Здесь было довольно светло: повсюду висели бумажные фонарики, свет от которых походил на свечение мерцающих вод в гроте. А ещё лёгкие хрустальные гирлянды в форме небесных светил: солнца и луны.

Стыдно признаваться, но это место было настолько волшебным и сказочным, что на долю секунды я даже позабыла зачем пришла. Редкие виды трав, экзотические растения, благоухающие цветы и пышные красочные деревья. Каждая деталь гипнотизировала не хуже искусного змееуста. Природа всегда влекла нас как мотыльков на яркое обжигающее пламя. Мы были не просто частью этого мира, как и примитивы, живущие по ту сторону невидимой стены. Мы сами были олицетворением этого мира. Дух Матери присутствовал в каждом из нас. Она была нами, а мы были ей. Детьми, которым дарована жизнь в ином её проявлении.

Наверное, я простояла бы так ещё очень долго. Но шорохи, раздавшиеся неподалеку, заставили меня очнуться и сбросить охватившее наваждение. Вспомнив о снующих стражниках, я принялась за поиски.

В конце концов, меня пугала даже не сама возможность того, что меня могли поймать. А та, где моя сестренка могла остаться без без лекарства и…без семьи. Я просто не могла этого допустить. Следовательно, мне стоит хорошенько постараться и найти этот демонов цветок. А затем выбираться и как можно скорее. Желательно живой и невредимой.

Оглянувшись по сторонам, я нашла ближайшее дерево, ветви которого тянулись к земле, создавая подобие маленького шалаша, и спряталась внутри. Его листья отлично укрывали меня от посторонних глаз. А это то, что мне сейчас было нужно: немного времени и укромный уголок.

Достав из-за широкого пояса свернутый втрое лист – выпавшую страницу из книги, я ещё раз внимательно пробежалась глазами по нанесенному рисунку. Перевернув её, снова пробежалась глазами по тексту: «Данный подвид предпочитает холодную, местами рыхлую почву. Прорастает преимущественно вблизи черного мха. Требует простор и не терпит конкуренции со стороны иных видов, за исключением лисьих глазок, с которым они прекрасно уживаются на одной территории».

Хм. А он не промах! Та ещё привереда – подстать саду древнего правящего рода!

Осталось лишь понять, как среди всего это буйства цветов его отыскать. Ведь сад просто огромный. Повсюду простаивают купольные ямы, заполненные ещё совсем молоденькими амбранами, которые при должном и усердном уходе вырастают в теплые абрикосовые деревья. Плетеные изгороди, разделяющие сад на секции, кусты с розами, которых здесь, кажется, не менее двадцати сортов. Беседки, многочисленные фонтаны и ещё множество мелких замысловатых построек с растениями, которые лишь усложняют поиски. А в конце, там, где обрывалась гравийная дорожка, возвышался яркий, серебряный купол с надписью «Оранжерея».

«Думай, Армин, думай!»

Я пыталась сосредоточиться на том, что мне уже было известно, чтобы наметить хотя бы относительное направление того, какой участок обыскивать.

Судя по описанию, дымчатый аматис должен находиться на открытом участке. Значит оранжерея отпадает. Рядом также не должно быть других растений, но могут попадаться лисьи глазки. Значит вариант с клумбами не подходит. Это должен быть целый выводок (вряд ли бы они стали мелочиться). Следовательно, эти цветы занимают определенную площадь, притом вблизи может быть черный мох.

Выглянув из-за листвы, я снова обвела внимательным взглядом все, что только попадалось мне на глаза. Убедившись в том, что я здесь по-прежнему одна, я вышла из своего укрытия и направилась вперед, стараясь соединить кусочки головами воедино. А затем неожиданно поняла: если отыщу черный мох, то, вполне вероятно, найду и цветок. Но что я знаю о нем?..

Он водится в приграничье, ближе к водоемам. Однако с той же расторопностью может прорастать и на деревьях. Правда не на всех. К примеру, коре должно быть не менее десяти столетий и в ней должно содержаться не мало солевых отложений. А ещё древо должно обладать внутренней силой – тяжелым энергетическим полем, напитанным излишками, поступающими в него извне.

Не знаю, сколько времени я бродила между деревьями и кустами, но в поле зрения так ничего путного не попалось. Открытых или же диких водоемов здесь нет. Деревья же больше походили на декоративные: слишком тонкие, изящные, пушистые и весьма своеобразные.

Мне же нужно было что-то особенное. Что-то необычное. Что-то вроде…

Диминиуса!

Я заметила его не сразу. Сначала мне пришлось изрядно поплутать между изгородями и фонтанами. Затем обойти оранжерею и увидеть небольшую дикую поляну. Именно на ней меня привлекло мерцающее сияние. Поначалу я думала, что это светлячки. Но затем свет показался неестественным. Стоило же подойти ближе, и я смогла отыскать разгадку: она крылась в полупрозрачных листьях, которые светились во тьме.

Дерево выглядело чарующе. Оно будто состояло из маленьких ночных бабочек, чьи крылья издавали потусторонний блеск, стоило лишь в небе появиться луне. Ствол был таким широким и изогнутым, что при всем желании я не смогла бы обхватить его руками. Здесь потребовалось бы как минимум пять пар рук. Но что привлекло меня больше всего, так это плавный местами хаотичный шлейф, идущий от начала корней и уходящий вверх.

Черный мох.

Мой дьявольский цветок выбивался из этой пленительной картины. Среди тонкой изящности, манерной ухоженности и пестрой экзотики, он походил на белого ворона, не вписывающегося в родовую стаю. Не такой как все. Иной. Немного дикий. Опасный. Загадочный. Это дерево стояло особняком и, казалось, жило в своем собственном диком, чарующем мире, наблюдая оттуда за остальными.

Под раскидистыми пышными ветвями стояла небольшая узкая скамейка: черный переливающийся металл с примесью красного опала; в некоторых местах можно было увидеть лёгкие потертости, а на завитых, словно лозы, ручках искусные почти незаметные узоры. Судя по всему, это место не было таким уж заброшенным, как могло показаться на первый взгляд. И стоило взгляду слегка опуститься ниже, как он натыкался на них.

Дымчатые аматисы.

Неровным буйным кольцом они огибали ствол со всех сторон, словно взяли его в свой маленький плен. Покачиваясь на ветру, ещё не раскрывшиеся бутоны тянулись к черному мху, едва игриво касаясь его кончиками лепестков. Они были похожи на маленькое войско, которое стояло на страже закона. Их маленькие дугообразные корни переплелись с корнями самого дерева. Они словно стали одним целым, говоря о том, что достаточно сильны для такого великана, несмотря на обманчивую внешность и физическую хрупкость.

В лучах света, исходящих от листьев дерева, казалось, что их лепестки, переливаются всеми цветами радуги. Несомненно, это всего лишь иллюзия – магия света. Но я потеряла счет времени, засмотревшись на это чудо. Возможно, ничего прекраснее в моей жизни еще не было.

Вздохнув, я достала небольшой карманный нож: маленький, тонкий и почти невесомый. Как раз для подобных случаев. Но чувство горечи невольно кольнуло грудь, стоило подумать о том, что мне предстоит срезать один из них. Только жалость не спасет мне сестру. Поэтому уже в следующий момент я поддалась вперёд, занесла руку, чтобы сделать небольшой надрез и, сохранив корни, забрать лишь бутон. Да так и не успела. Ведь в тот момент, когда мои пальцы коснулись его мягчайшего шелка, со стороны послышалось красноречивое «Кхм-кхм», в котором я отчетливо уловила: «К моему глубочайшему сожалению, вы здесь больше не одна».

Кажется, приплыли…

Глава 5

Я успела почувствовать всех спектр ужаса, словно мне лично довелось пройти все семь кругов Ада.

Незнакомец же как ни в чем не бывало продолжил:

– Данный вид лучше всего срезать под углом. При этом лучше сделать два маленьких надреза подкорневой системы, прежде чем переходить к самому бутону. Иначе целебные свойства попросту потеряют силу. Но так ли это уже важно? Ведь я могу казнить тебя сию же секунду, без должного суда и каких-либо разбирательств.

Надо мной откровенно издевались. И мне до зубного скрежета хотелось ответить с той же насмешливой язвительностью. Но обстоятельства складывались не лучшим образом. Честно говоря, они складывались паршиво. Причем не в мою пользу. Поэтому мне не оставалось ничего иного, как покорно склонить голову и молить о пощаде, о возможном прощении и предложить что-либо взамен за молчание. Хотя что с меня можно взять? Разве что тело? Но этот вариант я определенно не рассматривала. В любом случае, мне следовало упасть на колени и, не поднимая головы, снискать милости врага. Вот только…

Я попросту сбежала.

Точнее попыталась сделать это. Потому что отчаянная смелая попытка вышла скорее неуклюжей смешной миниатюрой. Но у меня действительно могло бы получиться! Лес был не так уж и далеко. Только…

Все пошло не по плану. Не по-моему так уж точно!

Фейри во всей красе показал свою гнусную натуру, когда воспользовался магией, ударив меня прямо в спину. А ведь в тот момент я почти поверила, что смогу обыграть судьбу и уйти от неё хотя бы на пару миль!

Ворота были так близко, а надежда на счастливое будущее с сестренкой почти искрилось в ладонях. Но вырвавшиеся из-под земли древесные корни загубили мой героический порыв, сковав лодыжки на манер самых крепких пут. Они безжалостно утягивали меня назад, возвращая в капкан.

Я цеплялась за траву, скребла ногтями землю и совершенно не стеснялась в своих выражениях. Но все было без толку. Не прошло и нескольких секунд, как я снова наблюдала перед собой чарующий цветок.

Дьявольские фейри! Исчадия Ада! И я лично плюну в того, кто скажет мне, что это не правда! Они же поистине падшие создания! И как их только приемлет Матерь?!

«Просто немыслимо!» —остервенело подумала я, а затем мое тело неожиданно оторвалось от земли и повисло в воздухе. Причём снова вниз головой.

«Это однозначно карма!»

– Нейра, – пренебрежительно-безразличное.

– Фейри, – с теми же нотками выплюнула я, не забыв добавить: – Эта неприязнь взаимна.

Он едва слышно хмыкнул.

– Твой острый язычок придётся по вкусу моим гончим.

Как только он сказал это, меня переклинило. В голове тут же пронеслось: «Что ты черт возьми делаешь?!» И я тут же умолкла, болезненно закусив нижнюю губу на тот случай, если мне вдруг ещё захочется сказать что-то очень «милое» и ведущее прямиком в «преисподнюю»!

И как только я могла додуматься начать молить о прощении с язвительного пренебрежения!? Но обуздать себя так трудно. Слова вылетели раньше, чем я успела бы подумать! Хотя в сложившейся ситуации мне стоило бы уподобиться мышке: покорно склонить голову и лишний раз не высовываться перед сильными мира всего. Но…

Первого впечатления не вернешь! А потому…

– Может договоримся?

Я говорила это в пустоту, поскольку по-прежнему не видела своего собеседника. Хотя правильнее будет сказать «палача». И мне бы очень хотелось добавить «несостоявшегося»! Ведь судя по тому, что меня все ещё не отдали на растерзание страже, этому фейри от меня что-то надо. Или…он из тех моральных уродов, которые любят поиздеваться над своей добычей прежде, чем жестоко растерзают её. Хотелось бы поверить, что он придерживается первого варианта.

На свое весьма дипломатичное предложение я услышала «Хм-м», большее похожее на трещину в леднике, нежели на положительный ответ. Я почти отчаялась, на мгновение прикрыв глаза и стараясь придумать, как смогу сбежать при первом удобном случае. Но он удивил меня, сказав:

– Что ж, попробуй, нейра, удиви меня.

Его голос был таким глубоким, с низкими обволакивающими, словно патока, нотками, по-странному гипнотическим, что у меня побежали мурашки.

Я сглотнула. А затем почувствовала стремительный порыв ветра. Невидимый кокон, удерживающий меня в воздухе все это время, лопнул, и я повалилась на землю. Лодыжка тут же встретилась с ножкой от скамьи, когда я, не успев сориентироваться, упала прямо рядом с ней.

Что ж, это лучше, чем голова с плеч.

Вздохнув, я отряхнула руки. После чего поднялась на ноги, чувствуя лёгкое головокружение. А затем наконец подняла взгляд на поймавшего меня незнакомца. Впрочем, про себя я все равно окрестила его как «редкостный мерзавец». Вот только мало мне было в жизни бед. Духи решили расщедриться и продолжить свое веселье. Казалось, в прошлой жизни я согрешила. Причём в катастрофических масштабах.

«Мне конец» – невольно подумала я, но следующая мысль перекрыла все предыдущие: «А что будет с Нимм? Соберись!»

Я едва выдохнула сквозь приоткрытые губы, не заметив как задержала дыхание. Стараясь лишний раз не показывать всю ту бурю чувств, преимущественно ужасающего характера, сглотнула вязкую слюну. В горле резко стало сухо.

– Думаю, представляться не имеет смысла.

Невольно фыркнув: то ли насмешливо, то ли пугливо, я наконец опустила взгляд, чтобы не смотреть на фейри свысока. Однако он не дал мне и шанса проявить толику почтения, чтобы хоть как-то исправить свое бедственное положение. Потому что уже в следующее мгновение его лицо было напротив моего, а грубые пальцы упрямо вздёрнули подбородок, вынуждая посмотреть в пустующую бездну глаз: два потухших сапфира с мириадой звезд, притаившихся в глубинах беснующихся вод.

– Итак, что мы имеем? Ты нарушила первый пункт соглашения, который четко говорит о том, что переходить границу запрещено. Причём обеим сторонам. Проникла на территорию Двора и…– Он едва сощурил глаза: – Собиралась украсть вещь, принадлежащую королевской семье.

Что ж, из его уст это и впрямь звучало…немыслимо.

– Я ничего не упустил?

«Только то, что ты бездушное существо!» – мысленно вторила я, закусив губу. Лишь крохи благоразумия удерживали меня от очередных необдуманных поступков и тот факт, что передо мной был не кто иной, как принц! Наследник престола и по совместительству будущий король Мирного Леса!

Асман бы тебя пожрал!

– Совсем нечего сказать?

«Есть и ещё как! Вот только придумаю как от тебя отделаться и сбежать, так сразу же сочиню монолог!» – вновь подумала я, но в ответ лишь молча скрипнула зубами. После чего вздохнула и едва дёрнула головой, заставляя его холодные пальцы убраться прочь.

– Очевидно, раз я все ещё здесь: жива и невредима, то смею предположить вам от меня что-то нужно. Следовательно, предлагаю сэкономить время и сразу перейти к делу, ваше высочество.

Удивительно, какие метаморфозы могут происходить с эмоциями разумных существ. Ведь легкий флер наигранности и пафоса исчез с лица фейри в эту же секунду. Теперь на нем красовалась лишь пугающая собранность и пробирающий до костей холод. Хотя взгляд выразительных темно-синих глаз оставался прежним: пустующим, отстраненным и с легкой поволокой загадочности, присущей таинствам, скрывающимся во тьме ночи или же в глубинах морских просторов.

Его высочество снова удивил меня, когда, не став юлить, коротко выдал:

– Ты отведешь меня в Агсрааль.

– Вы должно быть шутите?

– Тогда я бы вызвал придворного шута, – сверкнув холодом глаз, сказал он, а затем снова перешел к немыслимой теме: – Только нейры располагают информацией о том, где скрывается тончайший переход к вратам. И ваш род передает эту тайну испокон веков.

Честно говоря, я испугалась. И не потому, что он предполагает будто бы я смогу отвести его к вратам, ведущим в зачарованный лес, о котором ходило немало слухов. Правда все они были почерпнуты из сказок и старинных легенд. А потому что вдруг окончательно убедилась в собственных догадках: принц спятил. Может быть, поэтому я даже не заметила, как сказала вслух:

– Так слухи о том, что вы не в своём уме не лгут?..

– Следи за языком, не то проверишь на себе, – довольно спокойно, но не менее саркастично осадил он, и я хмуро поджала губы.

Все верно. Он ведь принц и его гончие всегда начеку.

Что ж. Слегка поумерив пыл, я сдержанно произнесла:

– Во-первых, для фейри путь туда заказан. – Якобы старые распри и некогда наложенное проклятие наложили на их род своеобразное вето, отрезав их от зачарованного леса. – А, во-вторых, посудите сами: если бы нейры, все без исключения, знали такой важный секрет, то нас уже давно не было бы на этих землях. Либо он стал бы общественным достоянием. Об этом может быть известно лишь главе старейшин. Что тоже весьма маловероятно.

«И, возможно, самой Шеймис» – невольно подумала я, ведь казалось она знает все.

Очевидно, не такого ответа от меня ожидали. Ведь взгляд фейри не переставал сканировать, желая уличить во лжи. Стремительный шаг, и нас разделял лишь миг.

Я непроизвольно задержала дыхание.

– Ты станешь моим проводником и отведешь к вратам в Асграаль. А как именно ты будешь это делать меня не волнует. Свою участь ты знаешь. В любом случае, выбор за тобой.

– А если я все же откажу и просто сбегу?

Коварная улыбка окрасила его бледно-алые губы.

– Тогда ты навлечешь смерть на всех, кто тебе хоть как-то дорог. И я сделаю все, чтобы даже в Ином Мире вы никогда не воссоединились.

Вот ведь…гад!

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, как реакция на немыслимую несправедливость. Ногти, впившиеся в кожу до боли, слегка отрезвляли. Хотя тело и напоминало тонкую струну, которая может лопнуть в любой неподходящий момент.

Он был так близко. Что при желании я могла бы рассмотреть каждый неуловимый росчерк магии в его холодных глазах. Но меня слишком волновало то, как на мои границы посягали извне. Конечно. По сравнению с ним я – никто. Только что было у него?

Положение, золото, власть? Я не обладал и толикой из перечисленного, но… У меня было кое-что гораздо важнее. То, чего у него никогда не будет – животрепещущее сердце и чувственная душа. Поэтому плевала я на то, кто он, с большей колокольни. Будь он хоть трижды наследным принцем! Если бы не одно «но»…

На кону жизнь моей сестры.

– У тебя есть три дня. После чего я жду тебя в старом дворце, за голубым холмом. Но учти – попытаешься сбежать, – Он едва склонился к моему лицу, – и пощады не жди.

Я сглотнула, стараясь лишний раз не смотреть на его шепчущие губы, которые были так близко. Прямо как метеорит, который вот-вот лишит меня жизни.

– Либо станешь моим проводником, получив взамен то, ради чего рискнула всем. Либо смерть твоей семьи станет платой и назиданием остальным. Помни об этом, когда будешь делать выбор.

Кивнув головой в сторону ворот, он дал мне разрешение уйти, покинуть их мир. На его лице снова мелькнула неприязнь. В ней так и читалось: «А теперь прекрати топать наш газон и поскорее выметайся, уползая обратно в свою нору».

Все ещё не веря в то, что действительно могу беспрепятственно покинуть это место, нерешительно обошла принца, мысленно причитая: «Даже адское пламя не способно тебя исправить!»

Не удержавшись, все же обернулась и нарочито пафосно поклонилась. После чего не раздумывая, последовала на выход.

Если до этого момента я все ещё сомневалась в благосклонности Духов, уповая на на снисхождение. То теперь окончательно рассталась с какими-либо надеждами. Меня мог застигнуть врасплох к о угодно! Но этим кем-то оказался непременно чертов принц фейри!

Что мне теперь делать? Что сказать Лириану, а Нимм?..

«Выбирай…» – снова прозвучал его обжигающий и в то же время такой обволакивающий голос.

Можно подумать у меня есть выбор! Он лишь создал его иллюзию, заранее расставив на шахматной доске выигрышные ходы!

А что делать мне?! Бежать? Прятаться? Скитаться по лесу в вечном страхе? Или каким-то образом отыскать дорогу к вратам и отвести туда фейри? Да это же смертоубийство чистой воды! Мне претила даже сама мысль: быть вблизи с кем-то из них. Однако стоило отметить: у всего случившегося, несомненно, была и хорошая сторона. Согласись я, и моя сестра получит необходимое лекарство. А значит ее жизни больше ничего не будет угрожать.

На самом деле, если так подумать, не все так страшно. В конце концов, каждый получит желаемое. Если не брать в расчет тот факт, что путь до Асграаля – это то же самое, что до безвременной кончины явиться в преисподнюю и остаться там навсегда!

Это место совершенно не походило на то, к чему мы привыкли. Оно рождалось на стыке миров и поглощало любые импульсы, создавая собственные волны. По крайней мере, такие ходили слухи. Однако кто бы что не говорил: Асграаль – лишь выдуманный миф. Но…

Отправляясь в путь, чтобы вновь вернуться в родные края, я знала, какой выбор сделаю. Все было предрешено. И мне не оставалось ничего иного, кроме как покорно следовать за своей судьбой.

Глава 6

В настоящем…

Чувства. Собственное достоинство. Немыслимое упрямство. Вера в лучшее. Любовь в сердце и важность долга. Это то, чего у меня никто не мог отнять. И мои глаза отчетливо давали это понять.

Я не отрывала взгляда от пустующей синевы, в которой, казалось, затаились монстры, жаждущие сбросить оковы, и ощущала тот же напор. Принц не намерен отступать. Ни сейчас. Никогда либо ещё. А его холодный взгляд из-под полуопущенных век заставлял сердце трепетать. И это чувство уходило далеко за рамки благоговения. Скорее, это было осознанием выбранного мной пути. Мне снова пришлось сделать это – попрощаться с семьей, а затем, не оборачиваясь, отправиться на встречу неизведанному. И мне безумно хотелось верить, что мы не встретим там свою погибель…

Я приняла новую действительность и согласилась с ней, в какой-то степени даже смирилась. Но это не отменяло моей злости на то, насколько несправедливым может быть этот мир. Поэтому невольно то и дело сжимала кожаный ремешок от сумки, вымещая на нем свои маленькие внутренние буйства. Зато теперь мне было предельно ясно: принц фейри не только пленительно красив, но ещё и бессовестен, жесток и совершенно лишен каких-либо светлых чувств. Все же молва о нем говорила правду: вместо сердца в груди у него грубый неотесанный кусок льда.

Я ничего не могла с собой поделать, а потому то и дело выставляла интуитивные барьеры. Та же сумка, которая стала своеобразным щитом. Будто сдвинув её наперед, я могла избежать исходящего от него магнетизма, который подавлял все в радиусе мили. И что хуже всего: он прекрасно знал это, открыто выражая собственное превосходство. Правда мне хватало ума и внутреннего самоконтроля, чтобы сдерживать натиск со стороны врага и не вестись на хитрые уловки.

Блэйт – единственное, что может дать мне гарантии, что он сдержит слово и не обманет меня, как только получит желаемое. А значит у моей сестры наконец есть реальные шансы выздороветь. Возможно, когда я вернусь, мы наконец сможем посмотреть на светлячковое озеро и наловить светящихся искр, которые оставляют после себя нимэ.¹

– Слушайте, у вас ещё есть шанс передумать, – неожиданно проговорил фейри, который все это время сидел на возвышении в тени листьев дерева и с интересом наблюдал за разворачивающимся действием, как за неким представлением, изредка вставляя собственные реплики.

Судя по всему, он был одним из приближенных. Возможно, другом. Так как на прислугу совсем не походил: весь его внешний вид кричал о наличие благ, которыми он обладал. А потому я пришла к выводу, что он отпрыск одного из Ведущих Домов, славящихся родословной и даром, способным возвысить их среди прочих.

Мой взгляд тут же обратился к нему, желая мысленно провалиться и лишний раз не лезть в чужие дела. Я боялась, что, послушав его, принц одумается и изменит свое решение. Тогда мое положение действительно стало бы фатальным. Поэтому решив действовать, я взглянула на фейри и, не колеблясь, сказала:

– Без заключения блэйта я не стану вашим проводником. А значит нужную информацию вам не видать.

По правде говоря, узнать хотя бы примерное местоположение врат оказалось нелегко. Не говоря уже о том, как снять наложенное проклятие. Ради этого мне пришлось пожертвовать многими вещами, чтобы расплатиться за информацию, собранную по крупицам практически со всей Долины. Я также успела пробраться в дом к самому старейшине (правда, не без помощи друга в виде отвлекающего маневра) и наведаться в закрытое хранилище библиотеки, чтобы изучить древние манускрипты. А их там было не меньше сотни! Зато теперь я знала: Асграаль далеко не миф! И путь к его вратам пролегал через самые опасные места. Увы, иных дорог отыскать мне не удалось, как бы сильно я не старалась обезопасить наш проход. С учетом того, что многие из них даже не были под юрисдикцией самих фейри.

– Я всегда верен своему слову. Запомни это, нейра, – сухо выдал фейри, подтверждая свои намерения.

– Тогда начнём?

В ответ он лишь уверенно шагнул вперёд.

Я вынула из-за пояса серебряный кинжал, который тут же привлек внимание принца, и протянула вперёд. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он молча взял его и безжалостно рассек собственную ладонь, очертив линию жизни снизу вверх и наоборот.

– Твой черед.

Щелкнув пальцами здоровой руки, он заставил лезвие снова стать безупречно чистым. После чего взмахнул кистью, и кинжал снова оказался у меня.

Очевидно, его главенствующая стихия – воздух. Этот элемент стоял на последней ступени обучения, поскольку отличался особым норовом и упорством. Он многим не поддавался, не желая терять свободу и своенравность. А тут…Хотя стоило ли удивляться? Кажется, я в очередной раз забылась о том, кто был передо мной.

Не просто фейри, а потомок древнего рода.

Принц.

Единственный наследник.

Покрепче обхватив рукоять кинжала, с тем же хладнокровием я разрезала кожу на ладони, прямо по линии жизни. И с каждой секундой крови становилось все больше.

Наверное, в этот момент мы смотрелись как спятившие безумцы, желающие положить душу на алтарь Хаоса. Искры, взметнувшиеся в воздух, лишь накалили атмосферу. А затем фейри заставил меня оказаться ближе (без магии, конечно же, не обошлось!), чтобы в ту же секунду наши руки, залитые кровью, соединились.

Ожившие лед и пламень схлестнулись воедино. Его кожа такая холодная, не в пример моей разгоряченной. Изящные длинные пальцы переплелись с моими – тонкими, едва подрагивающими. Две равные линии жизни, но совершенно различные судьбы.

Ладони вспыхнули, окрашивая зал яркими всполохами света: полуночный мрак против небесно-голубого. А затем исчезли, превратившись в мягкую щекочущую цветную пыль, которая тут же обвила наши запястья на манер морского узла. Рисунок мягко лег на кожу, украсив запястья. Теперь мы были связаны узами договора, разрушить который не представлялось возможным.

Наши глаза встретились. И на мгновение мне показалось, что лед в ночной пустоши неожиданно дал трещину, заставив рассеяться тени. Правда эта иллюзия тут же испарилась, заставив реальность вспыхнуть с новой силой. Потому что уже в следующее мгновение я вдруг почувствовала её обжигающие щупальца, обрушившиеся на меня безжалостной вьюгой. Казалось, мое сердце замерло, перестав биться на мгновение.

Я старалась изо всех сил. Но сдержалась, издав сдавленное «Ох», в отличие от фейри, который и бровью не повел, словно подобная боль была его нормой. А ведь она буквально вонзалась в каждую клеточку тела, отличаясь от привычных физических проявлений. Оно и понятно. Ведь у этой была магическая составляющая. Но все прошло так же быстро и незаметно. Облегченный вздох сорвался с губ. Казалось, на долю секунды моя душа раскололась надвое. Что лишь подтверждало: обратной дороги больше нет.

Не скрою, некоторые сомнения внутри меня все же промелькнули. Особенно когда я посмотрела на наши руки, увидев то, как пыль полностью растворяется в воздухе, а неё месте появляются символы. Они шли от ребра ладони, едва не доходя до локтя, и чем-то напоминали маленькие снежинки, у которых есть собственное предназначение.

– Остались клятвы. – Неожиданно раздавшийся голос фейри заставил меня едва заметно вздрогнуть и наконец посмотреть на него.

– Тогда вы первый.

Довериться фейри – значит прослыть неслыханным глупцом. Ведь все мы прекрасно знали: какова их настоящая природа. Однако на такое откровенное оскорбление он лишь сильнее сжал мои пальцы, доставляя легкой дискомфорт. После чего своим глубоким, похожим на песнь Пустот, голосом, сказал:

– Я, Сайрон Аарон ДиХейн настоящим моментом клятвенно заверяю, что не причиню какого-либо вреда семье…

Его вопросительный взгляд заставил меня удрученно выдать:

– Армин Каллин Де’ви.

–…не причиню какого-либо вреда семье Армин Каллин Де’ви. После же соблюдения договора между нами ручаюсь оставить её раз и навсегда в покое, сохранив тайну нашего знакомства и сделав вид, словно мы никогда не встречались. А также заранее предоставить несколько экземпляров дымчатого аматиса из дворцового сада в её личное пользование. Взаимен она станет моим проводником сквозь врата в Асграаль. И да покарают меня, а также мой будущий род Инфэй, если я вдруг нарушу святость собственных слов во веки веков.

Закончив, одним лишь взглядом он бросил вызов, говоря о том, что настала моя очередь. Поэтому окончательно убедившись в искренности его слов, не расставивших хитросплетения из ловушек, сказала:

– Я, Армин Каллин Де’ви, настоящим моментом клятвенно заверяю, что проведу Сайрона Аарона ДиХейна – наследного принца фейри до врат в Асграаль и каким бы ни был наш путь не оставлю его до тех пор, пока не исполню предназначенный мне долг. И да покарают меня, а также мой будущий род Инфэй, если я вдруг нарушу святость собственных слов во веки веков.

Символы, связывающие нас, окрасились в алый: в воздухе вспыхнула кровная печать. После чего наши запястья опутала тонкая серебряная нить, завершающая слияние. Затем все испарилось. Все, кроме темной вязи символов на коже, как подтверждение свершившемуся магическому договору.

– Что ж, поздравляю. Теперь мы связаны клятвой. А значит твоя жизнь – моя жизнь.

Он посмотрел на меня в упор. И от этого взгляда стало не по себе, как и от сказанных им слов. Я и фейри? Это же просто нонсенс! Но…В действительности все так и было.

Из этого обреченного ступора меня вывел раздавшийся со стороны сардонический смешок.

– Что ж, вы обзавелись клятвами, а затем и парными рунами. Что дальше? Это похоже на начало чего-то немыслимого и…захватывающего. Кто знает? Может быть сегодня я стал свидетелем восхождения новой эры?..

Это прозвучало играючи, с нотками откровенного издевательства. И в то же время пугающе, словно было его в словах некое предзнаменование. Не стал ли этот договор и впрямь началом чего-то, что в конечном итоге послужит нашим концом?Вместо восхождения – вековое забвение?..

Мотнув головой, отогнала гнетущие мысли, не желая впадать в эти темные глубины. После чего сделала шаг назад и наконец опустила руки. Кровь все ещё текла, окрашивая пальцы. Поэтому я достала платок и крепко обмотала его вокруг ладони, заставив тут же проступить на нем алое пятно. Однако даже эта саднящая боль не могла перекрыть ощущения от касаний фейри. Казалось, я все ещё чувствую его прохладные пальцы на своей коже…

Решив отвлечься, я тут же поинтересовалась:

– Так…когда мы отправляемся в путь?

Я не планировала возвращаться домой. В этом больше не было необходимости. Не тогда, когда я практически продала свою душу дьяволу. В данном случае – своему заклятому врагу. Мне хотелось как можно скорее справиться со своими обязательствами и вернуться к сестре, чтобы наверстать упущенное время.

Честно говоря, я собиралась переночевать в какой-нибудь таверне, которые обычно располагаются где-то между границей. Либо в лесу. Тоже как вариант. Уж точно не на территории врагов. Но фейри в очередной раз поставил меня в тупик, сказав:

– Отправимся на рассвете. Сегодня переночуешь здесь. Этот дворец уже давно пустует, поэтому никто тебя не заметит.

Я замерла на месте, не зная, что сказать. Ведь этот дворец был сплошным искушением, как и прямым олицетворением падения. Впрочем, как и мой моральный облик, который был полностью скомпрометирован и потерян. Ведь быть на территории врага – грех! Даже не будь между нашими мирами огромной стены: никто в здравом уме не сунулся бы сюда. Уж точно не по собственной воле. И то, что я совершала, выходило за все мыслимые и немыслимые рамки. Соглашение же между нашими народами лишь ещё больше все усугубляло…

– Не думаю, что это хорошая идея. Я переночую где-нибудь подальше от ваших территорий, а утром встретимся на ветреном перекрестке, – в конце концов уверенно произнесла я, посла чего собиралась последовать выходу. Но успела сделать лишь шаг: фейри грубо остановил меня, дернув за руку.

– Манер вам явно не занимать, – не удержавшись, зло процедила я, а затем поняла, что снова нарушила все правила. Однако если так подумать – фейри и впрямь не властвовали над нами. По крайней мере, в общепринятом смысле. Ведь мы не принадлежи ко Двору, выстроив собственную иерархическую пирамиду.

Но казалось его вовсе не трогали мои остроты и отсутствие должного уважения. Зато он определенно не мог терпеть, когда что-то шло не по плану, задуманному им самим.

– Ты остаешься здесь. И это не обсуждается.

Выражение его лица почти всегда оставалось равнодушным. А вот глаза…творили странные вещи. Они пробирали до костей, разрывали душу на части и заползали в её самые потаенные уголки, тормоша все самые ужасающие тайны и слабости. Но в какой-то момент это лишь ещё больше раззадорило меня.

Сжав руки в кулаки, я сделала уверенный шаг вперед.

– А если ослушаюсь – примените силу?

Кажется, его правая бровь едва заметно подскочила вверх. Расплывчатая, угрожающая усмешка скользнула на кончиках губ.

– Хочешь убедиться в этом не только в теории?

Еще один неутешительный факт о принце: он не церемонился и довольно четко излагал свои мысли. И, кажется, не гнушался применением грубой силы.

Это совершенно глупо и бессмысленно. Но в этот момент мне ужасно захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым, чтобы наконец сбить с него это невидимое превосходство и сбросить безупречную каменную маску.

– Как прикажете! – не скрывая злости, сердито произнесла я, принимая проигрыш.

Он не изменил себе: ни улыбнулся, ни хмыкнул, ни возликовал. Вместо этого сухо выдал, обратившись к другу:

– Дай ей покои в правом крыле.

Фейри не возражал. Лишь едва заметно усмехнулся. После чего поднялся с места и, сказав: «Как пожелаешь», махнул в мою сторону рукой, призывая следовать за ним. Правда, прежде чем поддаться ему и отступить, я обернулась и, вновь взглянув на принца, произнесла:

– Надеюсь, вы не забыли о своем обещание и в ближайшее время доставите цветы моей семье.

К слову, о семье…

Разговор с Лирианом выдался непростым. Вся его речь состояла из бранных слов, а также из мольб, в которых он просил одуматься и придумать что-нибудь ещё. Друг пытался всячески отговорить меня и убедить всевозможными доводами. Но правда была в том, что это тупик. Даже если бы захотела: противостоять фейри мне было не под силу. Теперь же у меня были весомые гарантии и…непоколебимая вера: моя сестренка вот-вот встанет на ноги! Вот только заставить неуемного лиса не лезть во все щели было ещё сложнее. Хотя по итогу он и сдался, больше не в силах сдерживать мое упрямство и сопротивление. Пусть он и был против, пусть злился и…переживал. Но он знал, что это выход из ситуации. Возможно, не самый наилучший, но зато самый действенный и безотказный.

– Даже если бы хотел: теперь мне будет трудно забыть о тебе, нейра, – все также довольно сухо проговорил он, указав на символы, также расположенные на его руке, но бархат и чарующая глубина его голоса не могли не тронуть.

Что ж.

– Лунной ночи, ваше высочество.

Я последовала в сторону арки, ведущей в сужающийся коридор; именно там не так давно скрылся его друг.

Мы не доверяли друг другу. О чем свидетельствовали не только наши невербальные жесты, но и взгляды, брошенные друг на друга. Правда теперь у нас была общая цель. А значит нам придется найти общий язык. В чем я, конечно же, сомневалась…

Пока я шла, то чувствовала его взгляд. Он прожигал меня, словно по-прежнему желал выпотрошить до основания и всецело знать, чего можно от меня в дальнейшем ожидать. Мое сердце билось как ненормальное. Я была напугана, растеряна, местами зла и одновременно с этим взбудоражена. Ведь ещё никогда прежде мне не удавалось выйти за пределы Терновой Долины. Разве что в детстве, когда родители брали меня с собой в экспедиции. Но тогда я была слишком маленькой, поэтому сейчас почти ничего не помнила. Лишь мерное пение беспокойного океана и смех из кают матросов, подкармливающих меня сладкими пирожками. В дальнейшем же было не до путешествий. Обучение различным искусствам и общеразвивающий храм занимали почти все время. Родители умерли. Нимм заболела. И жизнь перестала быть прежней.

Стыдно признавать, но…Некая сейчас часть меня, та, что все ещё относилась к маленькому восторженному ребенку, смотрящему на мир распахнутыми глазами, была рада. Она хотела выбраться за пределы и как следует рассмотреть новые горизонты, раскрыть тайны, скрывающихся в недрах Леса народов, а также повидать самые невообразимые высоты. Но другая часть меня, та, что выросла и теперь несла суровое бремя ответственности, не переставала испытывать чувство тревоги. Слишком много было «но» и «если»…

Глава 7

Я расстегнула плащ, смахнув петлю с оловянного листа. Затем сняла его, осторожно перебросив через сумку. Здесь было довольно жарко. Или это мое волнение давало о себе знать? Но в любом случае я собиралась хотя бы немного отвлечься, поэтому обратила все свое внимание на место, в котором находилась.

Его высочество оказался прав. Из того, что я видела: дворец давно пришел в запустение. В нем больше не было былого величия и блеска. Большая часть стен покрылась плесенью. А некоторые заросли мхом, к которому добавлялись веточки дикого плюща. Они были почти повсюду, даже на потолке, затесавшись среди бордовых листьев оникса. И эта запущенность проглядывала в каждой незначительной на первый взгляд детали. Полуразрушенные колонны, статуи, покрывшиеся огромным слоем пыли, лёгкие зигзагообразные трещины.

Этот дворец словно стал безликой тенью. Звенящая тишина опутывала безвыходностью и одиночеством. Повсюду пустота: не внешняя – внутренняя. Она едва касалась, но проникала в самую душу. Будто нечто древнее и давно забытое пыталось напомнить о себе, но по-прежнему оставалось отринутым и потерянным…

Мы свернули за колонну и оказались в крытом переходе. Здесь не было окон, лишь их подобие в виде ромбовидных балок, сплетающихся в фигурный орнамент. Поэтому я могла почувствовать легкую прохладу ночи и увидеть, как свет от луны отражается в пруду. Через несколько минут мы вышли к лестнице и поднялись на второй этаж. А затем остановились возле одной из множества виднеющихся здесь дверей. Правда эта была увита розами, чьи корни настойчиво оплетали даже дверную ручку. Но казалось моего провожатого этого не смущало. Ведь он без должных усилий дернул за неё, и дверь открылась.

– Прошу, чувствуй себя как дома.

Он пошире открыл дверь, приглашая внутрь. Я же внутренне напряглась, чувствуя себя дичью, загнанной в ловушку. Не совершила ли я ошибку, решив остаться здесь? Хоть опять-таки: был ли у меня как таковой выбор?

Подумав, я все же сделала несколько решительных шагов вперёд и начала осматриваться по сторонам.

Комната, в которой мы оказались, совершенно отличалась от того, что было снаружи. Здесь царила чистота и было довольно уютно. Создавалось впечатление, будто у неё есть хозяин, который отлучился на пару минут и вот-вот вернется.

Нежные пастельные тона. Мягкие пушистые подушки с рюшами. Цветное покрывало, вышитое шелковой розовой нитью. Маленькая кукла, а рядом с ней сиреневый пикси. На прикроватной тумбочке небольшая небольшая ваз из хрусталя, в которой стоял букет синицветов. Прямо напротив окна туалетный столик в виде крыльев ангела. А на красивые неброские украшения: маленькая изумрудная диадема, цветные перья, чернильница, книги. Рядом напольное зеркало, выполненное из серебра. Ещё несколько разных кукол, выполненных из тончайшего фарфора, расположилась на полках шкафа. Под потолком зависли искрящиеся бабочки, которые от легкого дуновения ветра (дверь на балкон была приоткрыта) качались из стороны в сторону, словно были живыми. Заглянув в шкаф, я нашла множество ярких изящных платьев. А ещё… рисунок, выставленный на самое видное место. Это была портретная зарисовка. И, к собственному удивлению, фейри на нем я узнала сразу.

– Это…

– Да. Его высочество, – подтвердил мои догадки фейри, взглянув на юношу, запечатленного в сфере.

Черные как смоль волосы. Выразительные глаза насыщенного синего цвета. Казалось, тогда в них ещё не было столько льда, зато…была любовь. Он крепко, хотя и очень нежно обнимал маленькую девочку, стоящую рядом. Она была похожа на ангела, от неё буквально исходило мягкое обволакивающее сияние. Чего не скажешь о фейри, который несмотря ни на что оставался серьезным. Словно боялся лишний раз проявить эмоции. Малышка же, казалось, могла прогнать тьму одной лишь улыбкой, стоило только приблизиться к ней.

Фейри там не сильно отличался от себя нынешнего. За исключением возраста, фигуры (сейчас он был гораздо скульптурнее, если так можно выразиться) и глаз. Только теперь я поняла, что там в его глазах отражалась жизнь. А сейчас они лишь были её странным искалеченным подобием: в них исчезла искра.

– Кто это? – неожиданно для себя спросила я.

– Мирабель, – едва слышно проговорил фейри, а затем добавил с нотками сожаления в голосе: – Его младшая сестра.

– Сестра… – задумчиво протянула я, не в силах оторвать от них взгляд.

Странно. Но я никогда не слышала о ней. Сколько себя помню: все говорили лишь о короле и единственном наследнике, изредка упоминая и саму королеву. Но о принцессе не было и речи.

– В общем, мне пора, – неожиданно и поспешно проговорил фейри, словно желал поскорее отделаться от возможных расспросов, которые непременно последовали бы. – Тебе следует хорошенько отдохнуть. Зная его высочество, в ближайшем будущем покой тебе будет только сниться.

Я горько усмехнулась.

– С таким-то характером это немудрено. Впрочем, я справлюсь, не стоит переживать.

Он хмыкнул.

– Мне нравится твоя смелость. Но будь осторожна: она не всегда уместна.

Натянуто улыбнувшись, я поблагодарила за совет, а затем насмешливо сказала, не удержавшись:

– Вопрос в том: кому из нас ещё будет тяжелее.

Поняв меня, он дернул уголками губ. Затем обвел меня странным задумчивым взглядом и неожиданно сказал:

– Знаешь, для нейры ты ничего.

Я хмыкнула, парировав в ответ:

– Для фейри ты не так уж несносен.

Он хохотнул. После чего отсалютовал мне двумя пальцами и исчез за дверью. Я осталась одна, поняв одну немаловажную вещь: он выделил мне комнату Мирабель. Таинственная сестра принца, о которой никто и никогда не слышал. А потому я делала очевидный вывод, что все это время ее скрывали. Но зачем?

Впрочем, я тут же мотнула головой. Это не мое дело. И мне уж точно не следовало влезать в дела фейри. Вот только…

В курсе ли сам наследник, куда меня заселил его дружок? Потому что по тому, как выглядела эта комната можно было сказать многое. Например, она непременно важна для него. Но все ещё ли его сестра живет здесь? И, если нет, то…где она?

Я снова огляделась по сторонам. Невольно зевнула. И поняла, что устала. Дорога действительно была не из легких, а то ли ещё будет! Поэтому, недолго думая, легла на кровать, почти на самый её краешек. И это так странно ощущалось. Все это.

Я чувствовала некоторую апатию, а ещё вину, ведь делала то, что противоречило моей сущности. По крайней мере тому, чему нас учили в детстве, закладывая основы о мире фейри и их жестокости.

Поначалу я пыталась абстрагироваться от всех этих мыслей, которые упорно не желали оставлять меня. Слушала мерный стрекот кузнечиков, шелест листьев и протяжную песнь свирелей. Поворочалась из стороны в сторону, не в силах найти правильную позу. За окном уже была глубокая ночь, но сон никак не шел ко мне.

Поняв, что толку мало, я поднялась с места, распахнула балконные двери и шагнула внутрь, покинув пределы душной комнаты. Свежий прохладный воздух, наполненный ароматом Леса, тут же ударил в ноздри. Я глубоко вдохнула, стараясь выровнять биение сердца, и обхватила себя руками.

Вид отсюда был просто потрясающим: огромная панорама, в которой умещались далекие величественные горы, едва отливающие пурпурным, и бесконечные лабиринты древнего Леса, шепчущегося с Духами. В свете повисшей в ночной мгле луны он казался немного призрачным и едва мерцающим. Словно звездная пыль застыла на его макушке.

Улыбнувшись уголками губ, я вдруг почувствовала себя его частью. Словно в какой-то миг наши сердца бились в унисон. Но это теплое необычайное чувство испарилось так же неожиданно, как и появилось. Момент был испорчен, ведь я услышала:

– Что ты здесь делаешь?

Что ж…не обязательно быть провидицей, чтобы понять, кто именно сейчас стоял у меня за спиной. Впрочем, как и причину столь ярого негодования, пусть и ледяного. Однако я сумела сдержать лицо и найти в себе достаточно сил, чтобы обернуться и спокойно посмотреть в его глаза.

Только, кажется, слегка переоценила свои возможности. Потому что он оказался невероятно близко. Так близко, что взгляд его глаз заставил мое сердце пуститься вскачь. Возможно, я солгала бы, если бы сказала, что не боюсь: все же этот фейри умел наводить некий ужас. Только вот внутри меня словно был некий рычажок, остановить который не было под силу даже мне. Стоило лишь почувствовать угрозу, беспочвенные обвинения, несправедливость или же…сторонний импульс – и он взрывался, начисто отключая как таковую деятельность мозга. Возможно, врожденное упрямство стало одним из главных катализаторов.

Так или иначе, я вытянулась, словно струна, расправила плечи и продолжила буравить его своим взглядом, собирая мужество по крупицам, чтобы позорно не проиграть его напору и не отвести взгляд первой.

– Я задал вопрос.

Похоже терпение – одна из слабых его сторон.

– Смените ваш тон, – кем бы он ни был, я не желала терпеть подобного отношения; и хотя внешне я оставалась невозмутима, то внутри чувствовала себя такой уязвимой.

Так происходило каждый раз, стоило лишь взглянуть в бездну его глаз.

– Ты забываешься. Перед тобой не какой-то чернь, не грязнокровка, а фейри – единственный наследник престола Двора Фэй и всего Мирного Леса.

Я сглотнула и все же отвела взгляд. Не потому, что мне страшно. А потому что не хотела, чтобы он увидел, как его слова в очередной раз задели меня. Эта маленькая слабость продлилась не дольше секунды. Потому что затем я снова посмотрела на него и, горделиво приподняв подбородок, сказала, совершенно не колеблясь:

– Что ж, а я нейра. И у меня тоже есть чувство собственного достоинства. И, что немаловажно, живое любящее сердце. Чего вам, как я вижу, совершенно не дано. О совести, пожалуй, и вовсе умолчу.

Его челюсти крепко сомкнулись, заставив скулы стать ещё более фактурными. Лицо сплошь и рядом состояло из острых углов и линий, которые каким-то невероятным образом сочетались с плавными изгибами и манящими выемками. Все в нем, от начала и до конца, походило на мираж. Идеальный, безошибочный, опасный, манящий…и вместе с тем совершенно обманчивый. Казалось, природа специально создала его таким, помогая лишний раз обезоружить жертву, а затем нанести смертельный удар.

Он начал наступать. И я пожалела о своих словах. Уж больно красноречивым и животрепещущим был взгляд блеснувших во тьме сапфировых глаз.

Сглотнув, я начала отступать. Инстинкты действовали за меня. Они чувствовали опасность. Но в какой-то момент попытка моего отступления с треском провалилась. Я уперлась в балконную изгородь, прогнувшись в спине и почти оказавшись за её пределами. Одно неловкое движение – и я вполне бы могла упасть вниз. Фейри, заметив это, решил помочь мне. Вот только не тем традиционным способом, на который я рассчитывала. Вместо того, чтобы придержать меня за локоть или на худой конец за талию, помогая выровнять не самое лучшее положение, его рука неожиданно схватила меня за шею, сдавливая гортань. Холодные пальцы сомкнулись наподобие обруча, заставив сделать рваный вдох.

Какого…

Мгновение – и чужое горячее дыхание опалило мочку уха, застив сердце учащенно забиться. Сейчас мы были как никогда близко. Его грудь то и дело касалась меня, напирая. Но его это мало волновало. Он словно хотел, чтобы я прочувствовала его силу и осознала: сопротивление и борьба бессмысленны. Не против него уж точно.

Противоречивые чувства заполонили мысли. Пламя из эмоций вот-вот норовило вспыхнуть. Я задыхалась в этом буйстве шторма и думала только об одном, как снова сделать желанный вдох. Казалось, его запах был повсюду, дыхание едва уловимо касалось кожи. Но в то время, как мое сердце отплясывало дикий танец, его молчало, храня беззвучную погребальную песнь. Тогда я невольно задалась вопросом: «А было ли оно у него вообще?»

– Одно неверное движение – и ты труп.

– Прекрасно. Значит мы пойдем ко дну вместе, – не растерявшись, прошептала я, церемониально подняв руку и показав метку, которая связывала нас воедино.

Может быть, она и не распространялась на мелкие незначительные ранения, но на смерть одного из нас явно отреагировала бы. Ведь теперь наши жизненные нити были плотно переплетены друг с другом, пусть и не в полной мере, с некоторыми оговорками.

Впрочем, этого хватило, чтобы он ослабил хватку, а затем отпустил меня, резко отстранившись. Я выдохнула. Почти собралась с мыслями. Но все произошло так быстро, что я даже не успела сориентироваться. Лишь заметить мелькнувший силуэт фейри, а затем понять, что от земли меня отделяет несколько сотен метров и лишь его рука удерживает от падения.

– Всегда помни, кто рядом с тобой. Я всегда буду на шаг впереди, что бы ты ни делала.

Его голос был сосредоточием сдержанности, спокойствия и непоколебимой уверенности. Однако стальные нотки с ледяными искрами добавляли особой благозвучности. Он абсолютно точно угрожал мне, но делал это очень искусно.

– Надеюсь, теперь ты поняла это?

Он смотрел прямо в мои глаза, гипнотизируя бездной ночи и холодом льда. Я не могла оторваться от них, словно находилась под чарами, противостоять которым было невозможно. Легкая тревога постепенно начала усиливаться. Мое положение, будем откровенны, удручало. С одной стороны скульптурные изваяния, падать на которые казалось не лучшим вариантом, с другой же –давление врага, чьи взгляды на жизнь совершенно отличались от общепринятых.

Наверное, в этот момент мой взгляд говорил лучше всяких слов. Страх? Неуверенность? Искра паники? Бесспорно. Но все это меркло на фоне моей ненависти и злости. Потому что уже в следующее мгновение, когда наши взгляды схлестнулись воедино, он потянул меня вверх, позволяя ступням вновь коснуться опоры под ногами, почувствовав прочность камня.

Один незначительный рывок – и наши тела друг напротив друга. Мои губы замерли в опасной близости от его.

Сглотнув, я спешно отступила назад. После чего, так и не взглянув на него, вернулась обратно в комнату.

Меня била мелкая дрожь. Ладошки едва вспотели. Злость разрывала на части, клокоча, словно пробуждающееся жерло вулкана. Я ждала, когда же он покинет комнату, оставив меня наедине с собственными мыслями. Но ничего не происходило. А когда я все же решилась его выпроводить лично, собрав остатки самообладания по крупицам, то обнаружила лишь мерцающий ветер.

Он исчез, словно призрак.

Потерев кожу на шее, я вздохнула. Желание избавиться от его касаний было таким нестерпимым, что я почти физически ощущала это. Вернувшись в комнату, я сбросила обувь на пол и вновь легла на кровать. К собственному удивлению, мне почти сразу удалось уснуть. Возможно, потому что я в красках представляла, как заставлю его пожалеть…

Глава 8

Вот уже несколько минут я прибывала в сознании. Мозг давно проснулся, но я всячески убеждала его, что ещё слишком рано. Ведь если я проснусь, то наступит новый день, а там… Настанет время покинуть родные пределы и отправиться в путь, полный неизвестности. И сейчас я осознавала это в полной мере. Чувство тревоги стало нестерпимым и едва щекочущим нервы. Лишь мягкая шелковая подушка удерживала меня на плаву, заставляя нежиться в постели.

А может быть…

Все это было просто сном?

Подумав об этом, я вдруг почувствовала невероятный прилив радости. Что если мне действительно все приснилось на почве бесконечных переживаний и безвыходного отчаяния?

Что-то тяжелое неожиданно упало на кровать, заставив меня окончательно потеряться в собственной реалии. Выругавшись вслух, а затем крепко зажмурившись, я спряталась под подушкой, пробурчав:

– Да что ты за монстр безжалостный? Можно мне ещё минуту, а после я

Что «я» – договорить так и не успела, поскольку раздался совсем иной голос: более глубокий, замораживающий, словно тысяча ледяных иголочек, и такой будоражащий. Это однозначно не был друг фейри. Кажется, его звали Хандр? Впрочем, какое это имеет значение, когда наследный принц лично решил проконтролировать мое пробуждение, ответив на мой колкий комментарий:

– Я хуже дьявола. Уж поверь мне.

Мои глаза распахнулись. И я вдруг поняла: это не сон. Это самая что ни на есть реальность. Моя реальность. Хотя признаюсь, на мгновение мне и впрямь хотелось поверить в то, что это ничего незначащий кошмар. А голос, от которого по телу бежали мурашки, и сердце в груди так сильно сжималось, лишь плод разыгравшейся фантазии…

Но вот он – колючий прожигающий насквозь взгляд темно-синих глаз, от которых, казалось, спасения нет даже в иных мирах. И уже в который раз он совершенно бессовестным образом нарушал мое личное пространство, нависнув словно скала, чьи пики были способны нанести смертельный удар.

Его ладони стояли по обе стороны от меня, заставляя чувствовать себя дичью, загнанной в капкан.

Тяжело сглотнув, я прикрыла на мгновение глаза.

О Духи, прошу вас, даруйте мне сил и наградите безграничным терпением, иначе далеко нам не уплыть!

– Ради всего святого, ты не мог бы перестать вторгаться в мое личное пространство.

Не знаю, что на меня так подействовало: вчерашний инцидент, его нечеловечная безжалостность или же отсутствие каких-либо манер, но… Сказав это, я окончательно провела черту между нами. Он не мой правитель, не мой король. И пускай власть фейри была весьма существенной в нашем мире, но у нас по-прежнему оставались собственные традиции и самоуправление.

Правда мне стоило огромных усилий не пялиться на него в той же изучающей манере, в которой это делал он. Хотя, к ней всегда ещё добавлялась толика брезгливости и льда.

Он словно издевался надо мной. Ведь ещё несколько секунд испытывал мою выдержку на прочность, позволяя вдоволь изучить его подавляющую ауру. Она напоминала мне буйство стихий: причём всех сразу. И только после он все же соизволил выпрямиться и сделать пару шагов назад.

Насупившись, я села и попыталась привести себя в порядок. Наверное, на голове у меня сейчас было самое настоящее гнездо. Лицо помято, а его выражение – смесь из адского пламени. Но под пристальным взглядом фейри это было странно. Особенно, если учесть, что он выглядел как всегда безупречно. Поэтому наплевав на условности, я прекратила и посмотрела в окно. Там, из-за горизонта, поднималось солнце, освещая каждый уголок. А это значит сейчас был рассвет.

– Издеваешься? – не то чтобы я удивилась, но… – Пять утра не лучшее время для начала сложного пути.

Вальяжно, но с грацией, присущей хищнику, он прислонился к дверному проему и заметил:

– То есть для начала ты хотела бы теплый прием, в виде завтрака в постель?

– Скорее, не лицезреть в ней наследника престола. Для начала точно бы не помешало.

Он наградил меня весьма красноречивым взглядом. Точнее, еще более хмурым и безжизненным, чем обычно. После чего холодно изрек:

– У тебя есть пара минут, чтобы привести себя в порядок и собрать все необходимые вещи. Затем я жду тебя в тронном зале: обсудим план действий и немедленно отправляемся в путь.

Его взгляд медленно переместился к странному мелкому на моей кровати (так, вот что это было!).

– Вещи в твоем распоряжении. Можешь взять все, что пригодится. Время пошло.

Он вышел, оставив последнее решающее слово, как всегда, за собой.

– Фейри… – пренебрежительно фыркнула я и непроизвольно зевнула, взглянув на черный бархатный мешок с длинными тонкими ремешками.

Злостно спихнув вражескую подачку на пол, я упала обратно на кровать. Но прекрасно понимала: чем скорее мы начнём, тем быстрее со всем этим покончим.

Что ж.

Нас ждёт до-о-олгая дорога.

Глава 9

Я собралась за считанные секунды. Быстро привела себя в порядок, просмотрела оставленные вещи и, все же переложив в свою сумку парочку из них, отправилась на обозначенную встречу.

Обсуждение сразу не задалось. То, как мы видели план дальнейших действий, больше походил на два противоположных плюса. Мы изрядно потрепали друг другу нервы, пытаясь переубедить друг друга и обозначить свою точку зрения. Проблема заключалась в том, что фейри требовал невозможного! Конечная точка нашего пути – Север. Добираться туда около трех месяцев. И то – без учета непредвиденных обстоятельств. А такие, несомненно, будут, я не сомневалась. Но кое-кто уперся, говоря о том, что у нас есть лишь месяц.

Я не понимала причин подобных ограничений. Но знала наверняка: ни к чему хорошему они нас не приведут.

Так наши весьма оживленные (с моей стороны) и (упрямо-несносные с его стороны) дебаты растянулись на целый час. Это был один из самых наихудших и мучительных часов в моей непродолжительной жизни! Да подобного и врагу не пожелаешь! Но что толку? Если выслушав мое мнение, его весьма красноречиво проигнорировали, несмотря на все весомые и вполне рациональные доводы.

Таким образом, наш путь пролегал через границу фейри, обойти которую следовало также незаметно, ведь мое присутствие здесь все ещё нарушало предписанное Соглашение. И даже сговор с наследником не мог освободить меня от ответственности. Затем нам следовало пройти Сонную Лощину, Гномий Перевал, Тропу Смерти, Лес Душ, неподвластный живым существам, лишь теням, томящимся там с пропащими душами. Радужный грот, чье название совершенно не совпадало с действительностью, ведь там обитали самые непредсказуемые, хищные твари. И напоследок нам надо было всего лишь то пересечь границу Ни́мдона, где властвовали наши заклятые враги. Хоть в чем-то, как говорится, мы с фейри были едины.

В общем то, путь весьма увлекательный, если не рассматривать его как: «Туши свет и безостановочно сверкай пятками!»

Положив карту Леса и всех прилегающих к нему территорий в мешок из мягкой черной кожи, принц обратил взгляд на друга. И последние пару минут этот вечно болтливый фейри не переставал молчаливо сверлить нас задумчивым взглядом. Что, если быть честной, несколько настораживало.

– Ты знаешь, что делать в случае непредвиденных обстоятельств.

Он кивнул, неоднозначно дернув уголками губ. Казалось, ему совсем не нравилось то, что решил затеять его чокнутый дружок. Но права, оспорить подобное решение, у него не было. Впрочем, и как такового выбора тоже. Разве можно выступить против того, кто, возможно, уже в ближайшем будущем станет твоим новым королем?..

Впрочем, я не бралась за интерпретацию их взаимоотношений. Однако, в чем, несомненно, была уверена: Хандр не предаст его. Уж больно доверительные между ними были отношения. Особенно со стороны наследника, если учесть его норов. Но почему же тогда меня не покидало странное чувство, как если бы на берег вот-вот должна была сойти лавина?..

Обменявшись крепкими рукопожатиями, они наконец отступили друг от друга. Взгляд фейри (того, что мнил себя безнаказанным божеством) устремился в мою сторону. Казалось, он только теперь вспомнил о том, что я тоже здесь. В его глазах так и читалось: «Неужели я и впрямь это делаю?» А затем также быстро померк, став сосредоточенным и пустым.

У меня мурашки побежали по коже, заставляя в очередной раз восхищаться и в то же время ужасаться его энергетикой. Не говоря уже о смертоносном упрямстве и полном отсутствии чувства жалости и сострадания. Разве что каплю? Ведь цветы он все-таки отправил, помогая мне лично передать послание другу с подробным объяснением дальнейшего лечения сестры. А вот что касалось сердца и души – тут один сплошной неразрешенный вопрос.

– Готова?

– Конечно. Ведь я всю жизнь готовилась к опасному путешествию с фейри, – не без язвительности в голосе, сказала я.

Однако он никак не отреагировал. Лишь коротко кивнул. Ещё раз бросил короткий взгляд на друга. А затем сошел с места, закинув мешок на плечи, и двинулся в сторону лестницы. Я же старалась не думать о том, как в глазах Хандера зажегся странный беспокойный огонек. Однако стоило ему посмотреть на меня, и он весело подмигнул. Выражение его лица стало привычно-насмешливым и беззаботным.

Дружелюбно, хотя и не менее настороженно, дернула уголками губ, а затем поспешила нагнать принца.

– Берегите себя, каким бы тернистым не был путь, – крикнул он нам вслед. И что меня поразило – это прозвучало со всей искренностью, на которую эти существа только были способны.

Мое сердце сжалось. Нехорошее предчувствие закралось в душу. Я едва не споткнулась, задумавшись. Но вовремя спохватилась, продолжив как ни в чем не бывало.

Свернув в один из темных коридоров, я все же поинтересовалась:

– Разве выход не в другой стороне?

– Да. Но мы используем другой. У моего отца шпионы повсюду, лишняя огласка нам ни к чему.

– Выходит мое нахождение здесь больше не секрет?

Не буду лукавить, после этих слов мое сердце все же пугливо дрогнуло. В конце концов, я не относилась к числу «безумцев», кидающихся в омут с головой! И моя свобода мне была ещё очень дорога. Особенно теперь, когда у нас с Нимм появился шанс на нормальную жизнь.

– Об этом я позаботился. Но ничто не длится вечно, – холодно изрек он, продолжая мерно отстукивать сапогами об пол. Кажется, этот звук приглушенным набатом звучал в ушах, напоминая перезвон поминальных колоколов.

Теперь мы шли молча. Пока не остановились возле одной из стен, которая после нескольких странных манипуляций фейри, углубилась внутрь, а затем отъехала в сторону.

– Потайной ход, – зачарованно прошептала я, впервые увидев нечто подобное. Хотя это и не являлось чем-то особенным, ведь подобные вещи во дворцах всегда были нормой. На каждый случай – свой закуток, тоннель, подземелье или же секретная комната.

Фейри взглядом указал мне следовать вперёд. Не раздумывая, я вошла в темный туннель. Легкий холодок пробежал по коже. Здесь было довольно прохладно и сыро. Я оглянулась, подметив, что несмотря на секретность, проходы были довольно широкими: стены не давили со всех сторон, заставляя испытывать лёгкое чувство клаустрофобии. Здесь вполне могло бы пройти целое войско! И эта случайная мысль неожиданно поразила меня, заставив на мгновение задуматься о том, что фейри были готовы ко всему. Они могли бы нарушить вековое соглашение и объявить нам войну при должном желании. И от этих предположений становилось не по себе.

В темноте неожиданно вспыхнул свет: фейри зажег висящие на стене факелы, а затем поторопил меня. Молча. Но весьма красноречиво, в своей истинной устрашающей и неотразимой манере. Кажется, я начинала привыкать к этому. Или же…старалась всячески придерживаться позитивного отношения в плане происходящего безумия. В противном случае, все закончится не самым наилучшим образом. И ещё неизвестно: кто из нас двоих сведет другого первым!

Не знаю сколько времени мы плутали в бесконечной веренице коридоров, но в какой-то момент это стало походить на лабиринт, выход из которого был всего лишь иллюзией.

Устав от давящей тишины, я все же осмелилась подать голос и сказать:

– Судя по тому, что ты задумал, король явно не в курсе опережающих его событий. Не так ли?

Я усмехнулась, начав невольно перечислять:

– Сделка с заклятым врагом. Самовольный уход. Уловка против собственного короля. Попытка лишить двор единственного кровного наследника…

Ведь путь на Север пролегал через наиопаснейшие места, сулящие прогулку по краю Бездонного Котла. По немногочисленным легендам, именно там пытали и наказывали одних из самых отъявленных и испорченных душ, утративших контроль над собственным началом.

– Какая занятная получается картина…

Фейри вдруг прекратил движение. Не ожидав этого, я уткнулась носом прямо в его спину. Я успела лишь испуганно отскочить назад и растереть лоб, прежде чем он наградил меня своим завораживающим взглядом.

– Для того, кто находится в наименее выигрышной позиции, ты весьма болтлива.

Я плотно сомкнула челюсть, явственно поняв этот маленький намек.

– Есть такое народное изречение: «Не дразни хищника, если не хочешь стать его добычей». Занимайся своими непосредственными обязанностями и безукоризненно следуй нашему плану. Большего от тебя не требуется. Об остальном я позабочусь сам. Надеюсь, теперь я доходчиво ответил на твой вопрос, нейра?

Иначе говоря: «Не суй свой нос, куда не следует, грязнокровка!»

– Предельно, – сквозь зубы процедила я, почувствовав, как напряглась каждая клеточка в моем теле.

– Рад, что мы нашли общий язык, – сказал он как ни в чем не бывало, а затем продолжил путь.

Как же!

Через пару минут мы свернули в очередной туннель. Только теперь впереди показалась дверь. Как только мы оказались возле неё, фейри ловко взмахнул рукой, и та вспыхнула по краям, заискрившись маленькой змейкой, очертившей периметр по контуру. Внутри неё вспыхнул свет: яркий, ослепительный и такой болезненный, что я едва сдерживала свои эмоции. Так и хотелось прикрыть руками лицо, а ещё лучше оказаться в темном углу. Но затем эта резкость начала приобретать иные оттенки. Пространство внутри вдруг начало преображаться, выявляя все больше новых деталей, появляющихся друг за другом. Так перед нами выстроилась полноценная картина.

– Только не говори, что это…портал, – не скрывая удивления и толики ликования, прошептала я.

Реальность, оказавшаяся по ту сторону, впечатляла. Это был лес, утопающий в предрассветных солнечных лучах. Листья насыщенного изумрудного цвета мягко тянулись к свету, желая впитать в себя его тепло. Длинные раскидистые ветви создавали многочисленные арочные проходы: складывалось ощущение, что мы были в Зазеркалье. Золотые нарциссы, выстроившиеся в ряд, покачивались на ветру, будто вторили дыханию природы. Оно ощущалось повсюду, в каждой, даже в самой незначительной детали.

– Неслыханная проницательность, – саркастично подметил он, ответив на вопрос.

– А что на счет действующего дворца? Там тоже есть нечто подобное?

Мне хотелось узнать абсолютно все! Но фейри лишь сухо выдал:

– Любопытство – наилучшая ловушка, которую мы возводим собственными руками. Вот только она как венерина мухоловка: попасть легко, выбраться невозможно.

Мне хотелось много чего сказать в ответ. Возможно, даже прочитать лекцию на тему того, как искалечила его жизнь. Но я мудро решила оставить свое мнение при себе, как и покончить со всеми расспросами, смирившись с участью проводника, чья задача молча прокладывать путь и провести заказчика до врат.

Мой взгляд снова сфокусировался на портале.

Подобная магия считалась наивысшей точкой освоения. Как следствии, такими умениями и знаниями владел далеко не каждый фейри. А подобное подвластно было лишь их роду. Возможно, чистота крови сыграла немаловажную роль. В любом случае, сотворить портал мог лишь тот, кто накопил в себе достаточный уровень энергии, именуемый «лунами». Их называли – «линхаэ», что означало души, постигшие точку соприкосновения между внешними и внутренними пределами. В результате рожденная искра позволяла управлять пространственными нитями, перестраивая их таким образом, чтобы создавать своеобразные разрывы в материи, сквозь которые можно было перемещаться в безграничном пространстве Вселенной.

Обычно «линхаэ» становились старейшины, которые за долгие годы жизни сумели постичь (или не постичь) божественные проявления. Они имели определенное положение в системе. Причем довольно высокое. Но превзойти короля не мог никто: ходило немало слухов, что он был способен поднять со дна океан и обрушить его силу на все живое. Его слово – неоспоримый закон.

– Портал настроен лишь на частичный переход: нас выбросит прямо на границе. Будь начеку.

Я хмыкнула, не удержавшись.

– По-твоему это шутки?

– Я одна пересекла границу, пробралась на вражескую территорию и проникла в королевский сад. Кому из нас двоих и следует быть начеку, так это вам, ваше высочество.

– Не зря молва ходит, что удача всегда сопутствует недалеким, – небрежно и вместе с этим саркастично выдал он, заставив меня с силой сжать челюсть.

Это кто здесь ещё «недалекий»?! Неар перепончатый!

Что ж, мы ещё посмотрим: кому из нас двух повезет больше.

Фейри встал прямо напротив портала. Всего в нескольких сантиметрах. Затем перевел взгляд на меня. Я поняла его приказ без лишних слов. Однако стоило мне встать рядом, как этот монстр схватил меня за локоть и шагнул в портал. Даже не предупредив! Хотя опасения оказались напрасными. Я не успела толком ничего ощутить, как мы оказались посреди леса, который ещё не так давно мелькал прямо перед нами и казался таким нереальным.

Мы были посреди золотого поля, состоящего из бесчисленного множества нарциссов, которые пролегали вдоль берега и доставали мне почти до колена. Теперь я отчетливо могла ощутить их нежность и едва подергивающиеся тычинки, которые настойчиво просили нашей ласки.

Я не смогла сдержать улыбку, когда один из них обвился вокруг моего указательного пальца, продолжая ластиться, словно маленькая канарейка. Правда весь восторг тут же испарился, стоило лишь услышать:

– Не высовываться – значит вести себя предельно осторожно. Что здесь непонятного?

– Но как это взаимосвязано с цветами!? Я же не выбежала на тропу с криками: «Стража, я вся ваша!»

Он одарил меня весьма странным неоднозначным взглядом. После чего повторил уже знакомую фразу:

– У моего отца повсюду шпионы. И это не всегда двуногие существа, состоящие из плоти и крови.

Он умел омрачать все, к чему прикасался! Весь свет и вся теплота окончательно развеялись, уступив место безликому холоду. Чувство ненависти вспыхнуло с новой силой, и я опустила взгляд.

Это просто невозможно!

Как мне выжить и не потерять рассудок, находясь в непосредственной близости с ним?

Так и не озвучив свои мысли вслух, я послушно опустила руку, а затем пригнулась, сдерживая очередную мученическую гримасу. После чего оглянулась по сторонам, проверяя периметр на наличие стражников. Их часто здесь видят. Они прочищают границы, избавляясь от особо назойливых и опасных растений, а также отлавливают беженцев, покинувших свое племя и желающих поселиться на чужой территории нелегально.

На самом деле Мирный Лес настолько обширен и непредсказуем, что его невозможно полностью контролировать. И в отличие от нас, для него важен лишь один негласный завет – баланс. Природа ничего не требовала взамен, а она лишь властвовала над тем, что нам было не дано. Перечить ей не мог никто. Будь на то её воля – и мы все умрем.

Нам следовало незаметно обойти берег, а затем выйти к стене, разделяющей территорию Мирного Леса – территорию фейри, от того клочка земли, который был некогда дарован нейрам по случаю заключенного Соглашения. Хотя будем откровенны: акт милости оказался хорошо продуманным планом, в котором мы сидели на болотах и лишний раз не высовывались, пока фейри правили нашим общим Домом.

Как по мне, это лишь доказывало их ничтожность и страх перед нами.

По правде говоря, я не раз задумывалась о том, насколько тяжелыми были те времена, что наш народ добровольно принял подобные условия, оставив кровавый отпечаток, как доказательство искренности, в одном из пунктов Соглашения. Возможно, у них были на то причины. Возможно, иного выхода действительно не было. Ведь «выживать» в большинстве своем означало распрощаться с честью и какими-либо нормами морали. Мы уступили, самолично загнали себя в бездонную клетку. Но я никак не могла понять: почему за столь долгое время никто так и не попытался добиться справедливости в виде подписания нового Соглашения, в котором бы значились равные права для каждого из народов. Мирный Лес мог бы вновь открыть свои врата для путников, желающих повидать куда больше, чем одну незначительную его часть. Зачем единоличный правитель, когда можно избрать совет, состоящий из честных, справедливых и достойных существ. Тех, кто желал бы процветания для всех, руководствуясь общим сводом правил и принципами морали. Полное сосредоточение четкого строгого правления со способностью к доброте, милосердию и проявлению участия ко всем подданным.

Мне кажется, так наш мир мог бы, несомненно, преобразиться. Причём в лучшую сторону. Однако кто я такая, чтобы менять многовековые устои?..

Глупая, самонадеянная нейра, желающая однажды прикоснуться к сияющим в вышине звездам…

Глава 10

Мы довольно быстро пересекли оставшуюся местность и без лишних проблем оказались на границе. Все же портал изрядно помог в этом. Эта маленькая прогулка могла бы даже стать приятной, если бы не постоянный взгляд фейри, которым он то и дело подгонял меня. Хотя казалось бы: кому тут ещё следовало опасаться? Он словно задался целью свести меня с ума, не переставая напоминать о том, какое положение каждый из нас занимал. Не говоря уже о границах, пролегающих непосредственно между нами. Границах многовековой вражды и бесчисленной крови, пролитой за свободу и независимость.

– Надеюсь у тебя есть план того, как нам перебраться и остаться незамеченными? – наконец спросила я, поскольку он не спешил раскрывать свой замысел.

Несмотря на то, что мы были у границы, здесь было немало длинных мелких переулков, выходящих на общую площадь. А значит нас легко могли заметить. В этой части был своего рода тупик. Однако если пересечь границу именно в этом месте, то можно было неплохо укоротить наш путь, избежав лишний раз часовых. А там уже и до Сонной Лощины недалеко, особенно если идти старыми проверенными тропами.

Вот только фейри не спешил отвечать. Тогда я как бы невзначай задела его плечом, ненавязчиво намекая: «Я все ещё здесь и по-прежнему никуда не делась».

Он едва сжал губы. Отстранился: пусть и незначительно, но весьма красноречиво. После чего продолжил вглядываться в возведенную стену.

Тогда я не выдержала, повторив ещё раз:

– Как нам перебраться на ту сторону?

– Так же, как это сделала ты? – Он говорил спокойно, все в той же сдержанной, совершенно бесчувственной манере. Но лёгкие саркастичные нотки всегда оттеняли его голос.

Я усмехнулась.

– Боюсь, что этот путь не для королевских особ.

Он не ответил. И мне захотелось удариться головой обо что-нибудь тяжелое, покончив наконец с этими мучениями.

Энергия, исходящая от него, буквально вибрировала, разливаясь тяжелыми волнами в воздухе. Казалось, все, что находились в непосредственной близости от него, превращалось в пыль – в частички ничто. Мое тело было натянуто как струна. Я словно замерла в ожидании приближающейся опасности: она совершенно незрима, но так ощутима.

Кажется, раньше я никогда не испытывала столько чувств, сколько уже успела испытать, стоило нашим судьбам случайным образом столкнуться.

– Тогда я тебя подброшу, – окончательно огорошил он меня, заставив переспросить:

– Ты сделаешь что?

– Проблемы со слухом?

– Проблемы с головой? – вырвалось прежде, чем я снова успела подумать. Впрочем…Я действительно начинала так думать.

Его лицо не изменилось, но в голосе появились иронические нотки, когда он ответил:

– Заметь. Ты сказала это сама. Еще в нашу первую встречу я понял, что у тебя с ней явно не все в порядке.

– Я имела в виду вас!

– В таком случае, эта новость устарела. Еще варианты?

Он посмотрел на меня. И я поняла: надо мной откровенно и так нагло издеваются! Не говоря уже о ледяном бесчувствии, которое буквально пронзало каждого ядовитыми стрелами. При этом он всегда сохранял невозмутимое выражение на своем дьявольском лице. Очевидно, данный талант был у него от рождения! Каждое его движение, каждая незначительная поза говорили о том, что он не желал со мной разговаривать.

Вспылив, я уверенно кивнула, сказав:

– Да. Как тебе такой вариант: катись в преисподнюю и оставь меня в покое?!

Тяжело сглотнув, я разжала руки, сжимавшие все это время. После чего выдохнула и почувствовала себя ужасно неловко. Гнев постепенно рассеивался. А вот чувство стыда, наоборот, незначительно, но весьма ощутимо подбиралось.

Черт.

– Звучит заманчиво, – все стой же холодной ленцой отозвался он, а затем добавил, взглянув на меня: – Только вот есть маленькая неувязочка: я уже в самом её сердце.

– В таком случае карма существует, – весело хмыкнув, произнесла я, поправив сумку.

– В таком случае слухи весьма оправданы и нейры куда хуже пиявок.

Мы замерли напротив друг друга. Улетучившаяся злость была готова вот-вот обрушиться на меня по-новой. И, судя по его взгляду, он испытывал ко мне не менее теплые чувства. Правда, прежде чем я успела бы что-либо сказать в свою защиту, в защиту своего народа, он резко выдал:

– Если мы закончили обмениваться любезностями, то может быть наконец доверишься мне и сделаешь то, о чем я тебя прошу?

«Конечно. Только не в этой жизни!» – хотелось выкрикнуть ему в лицо, но вслух я сказала что-то из разряда:

– Это несколько проблематично.

– Довериться мне? Или сделать то, о чем я прошу?

Наши глаза снова встретились. И я впервые увидела толику заинтересованности, что маленькой искрой вспыхнула в глубине его зрачков. Казалось, его интересовал вовсе не ответ, а нечто другое. Словно он перед ним стояла некая задача, решение к которой он подбирал с особой тщательностью и осторожностью.

Может именно поэтому вопрос так и повис в воздухе, оставшись без ответа, но при этом став своеобразной нитью, которая однажды смогла бы сплотить нас.

– Что я должна сделать? – поняв, что иного выхода нет, с готовностью спросила я.

В конце концов мы были не просто заклятыми врагами. Все обстояло гораздо хуже – мы были связанными. Общая цель, единый путь и одна клятва на двоих. Бессмысленно отрицать, что постоянные баталии и ссоры ни к чему не приведут. По крайней мере не тогда, когда мы все еще были на территории фейри.

– Сперва нам следует как можно ближе подобраться к стене. При этом ни одна живая душа не должна нас заметить, иначе…

– Меня казнят. Знаю, знаю, —без должных переживаний тихо произнесла я, в какой-то степени даже смирившись с тем, что если все пойдёт не по плану, то наихудшая участь ожидала здесь именно меня.

Удивительно, но рядом с этим фейри я почти не заботилась о своей безопасности, словно некая часть внутри меня знала: он не даст навредить мне. Это было по меньшей мере глупо и совершенно иррационально, но…эта необъяснимая запутанная часть меня не поддавалась каким-либо доводам и предостережениям извне.

– Верно, только прежде: наша сделка будет обречена, а значит условия договора окажутся нарушены и проклятие обрушится на наш род.

Поверить не могу, что он мог говорить подобные вещи с такой немыслимой легкомысленностью и нескрываемым сарказмом!

Не удержавшись, я все же уколола его в ответ, сказав:

– Знаешь, для будущего правителя ты не очень-то красноречив. Скорее, наоборот, у тебя редкостный талант, при котором так и хочется поскорее отправиться в объятия Матери.

– Ничего более лестного в своей жизни я еще не слышал, – не моргнув и глазом, тут же съязвил он, а затем неуловимо двинулся вперед.

Я хмуро свела брови возле переносицы, а затем последовала за ним, желая по-тихому сомкнуть свои руки на его крепкой шее и наконец придушить!

Выйдя из-за гви́дона – пышно-цветущих зарослей, в которых мы все это время находились, чтобы нас не заметили, я быстро оглянулась и подметила, что стражников лишь двое. Один, в небольшой смотровой башне, которая располагалась прямо на вершине стены. А второй осматривал периметр, блуждая цепким придирчивым взглядом по каждому углу. Он то и дело ходил из стороны в сторону и, казалось, даже не моргал. Хотя мы делали это, пусть и не так часто, как примитивы.

Как только он последовал на второй круг, мы продолжили движение. Этот временной промежуток был идеальным моментом для того, чтобы незаметно перебраться в другую часть Леса, которая отличалась своей отрешенностью. И хотя большая часть мест, прилегающих к территориям фейри, была опасна, заставляя соваться туда лишь самонадеянных глупцов или отчаянных смельчаков, я знала: там можно передвигаться без должных опасений и дышать полной грудью. Это была какая-никакая, но свобода.

Тем не менее границы фейри постоянно расширялись. Лес не стоял на месте, он разрастался и жил собственной вечной жизнью. Мне казалось: он единственный, кого нам никогда не удастся перехитрить и обставить в этой гонке за власть.

Хитрые, проворные, бесчувственные – смертоносные монстры. Вот, кем на самом деле были фейри. И, если так подумать, ничего не изменилось.

Возможно, только теперь я наконец осознала во что ввязалась и с кем именно связала собственную жизнь.

Откровенно говоря, до сегодняшнего дня я относилась к Двору фейри без должного интереса и какой-либо неприязни, в отличие от многих жителей Терновой Долины. Конечно, временами я недолюбливала их, поддаваясь общественным порывам, а иногда…боялась. Но на то и впрямь были небезосновательные причины. Однако теперь…

Я впервые прочувствовала вражду между нами во всех её аспектах. Эту неразрывную связь, сплетающую наши судьбы на протяжении нескольких веков. Тогда как одни из нас сумели разрушить оковы и обрести власть, другие – продолжили влачить жалкое существование, оставшись в плену кровного долга.

Мой народ…

Мы походили на хищников, что однажды так неудачно угодили в расставленную врагом ловушку. Вот только нашу волю и душу они сломить не сумели.

– Бездна, – неожиданно услышала я приглушенный ледяной голос, который сквозным вихрем ворвался в мысли и заставил наконец выйти из ступора, сбросив наваждение.

Я вдруг поняла, что все это время была слепа. Думая о собственной горечи и утрате, оказавшись под натиском жизненных испытаний, я не осознавала до конца наше истинное положение. Какой в итоге стала жизнь нашего народа? И во что превратился этот мир? Он походил на огромную бездонную клетку, полностью ограничивающую свободу и заставляющую принимать её правила: либо ты берёшь власть в собственные руки, сохраняя пределы личных границ, либо волочишь жалкое существование, пресмыкаясь перед теми, кто выше тебя по статусу, чтобы банально не упасть в объятия Матери раньше положенного срока.

Так я вдруг осознала две вещи: моя заминка привлекла нежелательное внимание; и фейри был в тихом бешенстве.

– И впрямь, это выгребная яма… – невольно вырвалось из меня, подтверждая слова наследника, стоило нам только услышать довольно громогласное со стороны деревьев: «Мне кажется я видел чей-то силуэт. Проверю и вернусь!»

Второй стражник согласно кивнул, тут же всматриваясь в периметр по округе.

Я нервно сглотнула, когда фейри, сверкнув обжигающим взглядом, саркастично прошептал прямо у меня над ухом:

– Ты так считаешь?

Не трудно было догадаться, что под этим он подразумевал: «Да ты что, милая?! И по чьей вине интересно мы в ней оказались?!»

Клянусь собственной душой, я совершенно не помышляла о том, что сделала уже в следующую секунду. Но…инстинкты взяли вверх, обостренное чувство выживания активизировалось по полной программе. И, схватив фейри за руку, я потянула его в противоположную сторону к старому дубу. А затем, не раздумывая толкнула вперёд, бесцеремонным образом повалив его в жгучие кусты. Теперь несколько часов беспрерывного зуда нам было обеспечено. Но…я не знала, что ещё делать! И это было первым, что пришло мне в голову. Ведь никто в здравом уме не сунется сюда! А значит страж пройдёт мимо, поскольку со стороны нас совсем не видно. Думаю, небольшого поверхностного обзора будет вполне достаточно, чтобы страж смог исполнить предписанный ему долг и вместе с этим унять собственное любопытство.

– Ты совсем спяти… – неожиданно начал он, стоило нам упасть на влажную после утреннего дождя траву, но я спешно накрыла его рот ладонью, решив, что если уж ступила на опасную тропу, то пройду по ней до конца.

Куда уж спрашивается хуже?

Но так я думала до тех пор, пока наши взгляды не пересеклись. Мы находились в такой опасной близости друг от друга, что я даже успела уловить толику замешательства, мелькнувшую в глубине его глаз, ставших разом тяжелым бархатом океана и сгущающимися тенями в отдаленных уголках. Его дыхание опаляло кожу, невольно заставляя фокусироваться на том, как мои пальцы касались его дьявольских губ. Сердце вдруг ускорилось. Я чувствовала каждый выдох и вдох. Как и то, что находилось под его жилетом и рубашкой. Казалось, даже ткань не могла скрыть рельеф его стальных мышц.

Дыхание участилось. И собственная кожа вдруг покрылась предательскими мурашками. В то время как фейри неотрывно наблюдал за мной: будь то незначительный взмах ресниц, неожиданно участившееся дыхание или ступор, охвативший каждую клеточку моего тела.

При каждом незначительном моргании его ресницы мягким и в то же время жестким веером отбрасывали искушающие тени. Они едва подрагивали, словно крылья бабочки: четко, плавно и так завораживающе, что…

В какой-то момент я действительно потеряла счет времени. Казалось, мир на мгновение исчез, оставив лишь нас двоих. Но грубый толчок, заставивший меня убрать руку с его губ, быстро привел в чувства.

– Может ты наконец с меня слезешь? Или предпочитаешь лежать так весь день?

– Но как же… – растерянно начала я, правда фейри перебил меня, сказав:

– Ушел. Причём ещё пять минут назад.

Почувствовав себя ещё более неловко, я все же кивнула. После чего спешно поднялась на ноги, пригладив взъерошенные волосы.

Фейри поднялся следом. После чего неспешно отряхнулся, поправил свою одежду и тыльной стороной ладони прошелся по губам одним быстрым движением. И хотя жест выглядел вполне обыденно, это не умаляло его грубости и бестактности.

Я наконец начинала понимать, как именно он выражал собственные чувства, разглядеть которые за толщей непробиваемого льда было почти невозможно. Его тело «от» и «до» было их полным олицетворением. Мелкие незначительные движения, ритмика, их плавность или отсутствие острых линий. Малейшая морщинка, едва дернувшийся уголок губ или же мелькнувший проблеск в глубине бездонных глаз. Все это помогало мне хоть как-то понимать его, являя своеобразный ориентир в таком сложном и непостижимом мире «Вольграмма». И знаете…Мне кажется теперь я могла с уверенностью сказать, что он ненавидел меня также сильно, как и я его.

– Не отставай, – заметив небольшую заминку с моей стороны, холодно подметил фейри. После чего оглянулся и уверенно двинулся в сторону стены.

Тяжело вздохнув, я последовала за ним, стараясь развеять смятение и сосредоточиться на первостепенной миссии. А сейчас ей было – частичное пересечение границы, чтобы наконец оказаться как можно дальше от Двора вездесущих фейри.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нимэ – эльфовые бабочки.

Вернуться