Ана Аршинова
Компаньонка

Компаньонка

Дорогие читатели,

рада представить вам новую серию книг «Компаньонка». Очень надеюсь, что она вам понравится, но прежде чем начать, важно уточнить несколько вещей.

В книге есть сцены 18+, включая описание секса. Также присутствуют сцены насилия, не связанные с сексом. Если у вас есть триггеры или вам неприятно читать подобные фрагменты, пожалуйста, закройте эту страницу и не продолжайте.

Если история откликнется, я буду очень благодарна за ваши лайки и комментарии, это действительно много для меня значит.

Спасибо за внимание,

Ваш Автор.

Саммари:

Анжи пришли не из рая, а из глубин космоса. Ангелы с черными крыльями, острыми когтями и яростью, способной снести любой город, теперь правят нашей планетой. Они не рассказали о себе ничего, но вот, что известно точно:

1. Они поделили мир, каждая из крылатых семей возглавляет корпорации, которая специализируется на чем-то одном. И анжи крайне хороши в своей работе.

2. У каждого анжа есть компаньонка – клон с отредактированным геномом, которая их успокаивает, если те впадают в ярость.

3. Анжи всегда выбирают для постели человеческих женщин. И никогда, ни при каких обстоятельствах, не спят с теми, кто должен их усмирять.

Меня зовут Софи Эрвинг. Я – модифицированная женщина-компаньон, созданная, чтобы быть безупречно спокойной. Идеальный щит от ярости.

Но оказалось, что одно из этих утверждений – ложь.

А когда анжи лгут, рушится всё.

Серия "Компаньонка" включает следующие книги:

Книга 1 – Компаньонка (И вы сейчас ее открыли)

Книга 2 – Компаньонка: под вуалью из лжи

Книга 3 – Компаньонка: Слезы Эдема

Глава 1. Разговор с потолком

Мой босс висел в своем кабинете. Вниз головой и голый. Я вздохнула – ничего нового – и принялась собирать по разным поверхностям одежду. Я внимательно ее осматривала и, если не находила никаких изъянов вроде неучтенных дырок или оторванных частей, складывала аккуратной стопкой. К сожалению, рубашке не повезло – ей вырвали с мясом пуговицы, но все остальное осталось целым, что даже удивительно. Я видела, насколько сильно разозлился Ной сегодня, думала, что порвет всю свою одежду в клочки, но нет, обошлось.

Кокон из перьев зашевелился, и сквозь просвет мелькнуло заостренное ухо, а затем нос – он явно надеялся почувствовать мой запах. Когда Ной убедился, что к нему в кабинет зашла именно я, а не его сумасшедшая секретарша с отсутствием чувства самосохранения, довольно заворчал, и приоткрыл зазор между крыльями шире.

– Хватит дуться, я тебе отчет принесла. Тебе надо его подписать, – сказала я, заметив шевеление в углу.

– Я не дуюсь, я злюсь, – отозвался Ной со своего угла. Голос его, низкий и утробный, совсем не походил на тот, что был мне привычен.

Я называла ту часть кабинета, переделанную специально для психологической разгрузки моего анжа, юдолью скорби. Почему? Туда он уходил грустить, когда у него что-то не получалось. И хотя все думали, что он там успокаивает свои нервишки, чтобы не устроить всей нашей корпорации кровавую баню, я-то знала, что на самом деле он не злился, а расстраивался. Мне попался анж с удивительно тонкой душевной организацией, которую, впрочем, Ной вполне успешно скрывал.

– Как скажешь, – согласилась я. – Ты достаточно успокоился, чтобы слезть и одеться?

– Нет. Все еще злюсь. Скажи, Софи, что непонятного в инструкции по технике безопасности, если ее и не читают, и не соблюдают?

Я села на стул, ведь если Ной не успокоился, с ним нужно разговаривать, но никак не подходить ближе. Иначе чревато.

Опасно? Опасно всем, кроме меня. Меня же затащат в кокон из перьев и заставят висеть с ним. Не самое приятное занятие, да еще вниз головой.

– Я не знаю, Ной. Людьми правят жадность и лень. Вот и не читают, и не соблюдают, – пожала я плечами.

– Да, без анжей люди бы давно друг друга уничтожили, – согласился комок перьев.

Ной переступил когтистыми лапами, которые крепко впились в деревянную балку, прикрепленную к потолку, – верный признак, что трансформация близко. Его лапы слабеют, уже не такие цепкие, какими бывают, когда Ной особенно эмоционален.

– Без вас не было бы мира, – повторила я прописную истину. Или пропагандистский слоган, который повторялся на каждом углу, дабы убедить людей в необходимости анжей.

Все, как один, они были превосходными управленцами и жесткими лидерами. Я мысленно усмехнулась – видели бы люди этих “жестких лидеров” так, как их видели компаньонки, сразу бы поменяли свое отношение. Но компаньонки на то и компаньонки, чтобы скрывать, что за жесткой броней из перьев, у анжей находится мягкое пузико.

– Что там в отчете? – Ной высунулся из своего кокона уже по плечи. Он смотрел на меня черными бездонными глазами, обрамленными густыми ресницами. Желтого вертикального зрачка уже не было видно, но линия плеч оставалась напряженной, мышцы то и дело перекатывались под смуглой кожей – успокоился, но не совсем. – Хорошие новости?

– Понятия не имею. Твои аналитики мне дали. Сказали, что тебе понравится, но я им не верю, ты знаешь, – сообщила я, потянувшись к стопке одежды.

– Ты никому не веришь, – вздохнул Ной. – Даже мне.

И у меня были причины, но о них я вспоминать не любила.

Ной решил мне испортить настроение? Вот паршивец же!

– Глупости не говори, – перебила его я и кинула в него его трусами. – Давай, слезай. Я вижу, ты уже можешь превратиться.

Он перехватил их, дырявя когтями. Передо мной сразу встала дилема: искать новые или пусть ходит в драных. Генеральный директор “FireBoost” в драных портках – это, конечно, моветон, но сам виноват.

– Нет.

– Это еще почему? – я приподняла бровь.

– Ты слишком далеко. Подойди поближе, и я спущусь. К тебе.

Я вздохнула.

– Только если пообещаешь мне кое-что?

От моего неявного согласия он вовсе раскрыл черные крылья, являя себя во всей красе, а у меня мелькнула мысль, что я ужасная компаньонка, ведь поощряла физический контакт. В свою защиту могу сказать, что анж у меня был приставучий и упрямый, ему попробуй откажи, но я справлялась.

– Все, что хочешь, – с готовностью согласился он.

Посморим, куда его энтузиазм денется, когда я озвучу свои условия. Могу поспорить, что улетучится со скоростью света.

– Сегодня вечером ты возьмешь женщину. Прислать каталог или самой выбрать?

– Нет! У меня отчет. Я не могу сегодня вечером. Давай потом? – он посмотрел на меня умоляюще.

Я же говорила.

– Ной, ты обещал. Или спустишься сам?

Спустился сам и обиженно отвернувшись натянул белье на выпуклую крепкую задницу. Мне, глядя на нее, хотелось рассмеяться, ведь я видела дырки от его когтей, которые рассыпались по обеим половинкам.

– Брюки! – он требовательно протянул руку, уже обычную, вполне человеческую пятерню, для одежды безопасную. Я кинула в него нужный предмет одежды. Ной его поймал и быстро натянул. Теперь стоял босиком и сверкал голым торсом, потому что его ступни еще не приобрели человеческий вид, а крылья полностью не пропали. Он повернулся, открывая вид на кубики пресса и на черную дорожку волос, что бежала от пупка вниз, исчезая где-то за поясом брюк.

– Ной, я серьезно. Тебе нужна женщина, – продолжала настаивать я, хотя знала, что зря стараюсь.

– Не нужна, – заупрямился он.

– У тебя так гон начнется, если ты продолжишь.

Ной подошел к шкафу и выудил оттуда рубашку. Он знал, что прошлая пришла в негодность, поэтому полез за запасной. Вот и думай, что анжи себя в ярости не контролируют. Все они контролируют и понимают, раз знают, что рубашку можно порвать, ведь есть запасная, а вот с остальным надо быть осторожнее.

– У меня еще отчет, Софи, – поджал губы Ной, и я поняла, что разговор окончен.

Поднялась на ноги и зашагала к выходу из кабинета. Здесь моя работа окончена – босс приведен в рабочее состояние. А то, что он скоро сорвется в гон, и покроет первую попавшуюся женщину, уже не моя забота. Ной сделал свой выбор. Меня он точно не тронет, ведь между компаньонкой и анжем никогда нет и не будет сексуального притяжения.

Единственное, чем я могу ему помочь в данной ситуации, – найти подходящую женщину, которая согласится родить от анжа, а потом… умереть.

Глава 2. Штормовой предел

Иногда я чувствовала себя героиней дешевой драмы, ведь когда случался проливной дождь, мне снились кошмары. Не скажу, что они меня сильно изматывали, ведь я давно научилась с ними жить, но удовольствия доставляли мало. Поэтому во время грозы я не ложилась спать. Вот как сейчас.

За окном грохотало и бесновалось, поливая стекло под разными углами, сверкало и завывало так, что мне казалось, будто буря вынесет мне стеклопакет. Пуленепробиваемый вообще-то.

Ладно, то мое воображение и звуки дорисовывало, и спецэффекты. Нормальный человек, у кого нет триггера на дождь, даже и не поймет, что снаружи непогода – стекло затемнено, чтобы не пропускать свет уличного освещения, а еще звукоизоляция. Но я дождь чувствовала еще в туче – вот как у меня кукуха набекрень. Поэтому прячься за толстыми стенами, закрывай окна шторами, спускайся в подвал – все одно.

К счастью, я умела с этим справляться. К несчастью, о моей слабости знал Ной, хотя я бы предпочла, чтобы нет.

– Софи! – он просочился в мою комнату через боковую дверь. У нас были смежные спальни, как и положено анжу и его компаньонке – вдруг срочно понадоблюсь.

Безболезненно будить его могла только я, да и женщин выводить тоже была моя обязанность. Правда Ной отказывался приводить их к нам в дом, предпочитая решать свои проблемы на нейтральной территории вроде отеля, но это уже другой вопрос.

В любом случае, им нельзя было оставаться на ночь с анжем, он мог спросонья и убить. Инциденты случались. Не у меня, у других компаньонок и других анжей.

– Ты как? – поинтересовался он о моем душевном состоянии.

– Нормально, – ответила я, глядя на Ноя поверх очков. Он меня застал сидящей за ноутбуком, я на нем читала. Не то чтобы чтиво было интересным, но не спать же мне, когда на улице дождь. Приснится же всякое. – У тебя что-то случилось?

Он подкрадывался ко мне, точно кот. Такой, знаете, как на охоте – медленно, осторожно, на мягких лапах. Моргнешь – и он уже переместился ближе; еще раз моргнешь – и он уже нападает.

– Нет, это у тебя, – Ной оказался рядом, обдал запахом озона. Он не пах дождем, но пах тем, что случается до него. Наверное потому я предпочитала держать Ноя на расстоянии. Впрочем, работу компаньонки я выполняла идеально, быть ласковой в мои должностные обязанности не входило. – Дождь идет.

Я пожала плечами.

– Дождь бывает часто. Все в порядке.

Ной дотронулся до моей руки.

– У тебя пальцы холодные, – он попытался согреть их своим дыханием. Я не дергалась, руку не забирала, ведь была научена горьким опытом – из его хватки не вырваться. – Я знаю, о чем ты думаешь, Софи. О том, что случилось сегодня на производстве. О том, что людьми правит жадность и лень, и что из двух этих пунктов привело к сегодняшнему происшествию. Если лень, то можно смириться, наказать виновных и успокоиться, а если жадность?

– Мне показалось, это ты сегодня приходил в себя в своем уголке интроверта, а не я? – усмехнулась я, наблюдая, как Ной массирует мою руку. Я отлично понимала, к чему он клонит: все к тому же дождю и причине, что давно не дает мне успокоиться. Он считает, что я не его из-за своего прошлого, а я устала объяснять, что между компаньонкой и анжем ничего быть не может.

Меня создали такой, чтобы ничего не вышло. Вывели в пробирке, пошерудили генетическими ножницами, сделав подходящей, чтобы мочь успокоить анжа в случае его ярости, но быть совершенно непривлекательной для него физически. То, что Ной никак не может успокоиться и ищет близости со мной, так молодой еще, понять и проверить еще не успел ничего. Пожалуй, стоит ему помочь, и на приставаниях поставить точку.

– Мне нужно было подумать, – сверкнул белыми зубами Ной.

– Став комком перьев? – я выразила свои сомнения приподнятой бровью.

– Да, так легче думается. И даже пришел к кое-каким выводам.

– Поделишься?

Хотела откинуться на спинку стула, но Ной мягко, но настойчиво потянул на себя. Пришлось подняться, а еще отправиться с ним на диван, где он обнял меня, прижав к своему горячему боку, и я поняла, насколько я на самом деле продрогла.

Проклятый дождь! Сколько ни гони воспоминания, а они не уходят.

– Давай попробуем? – предложил Ной, и я почувствовала, как от волнения по его телу прошла дрожь. Погладила его по плечу, успокаивая. – Слушай, нам не обязательно заниматься проникающим сексом, если для тебя он неприемлем. Есть другие ласки, которые могут понравиться нам обоим.

Я вздохнула, прикрыв глаза. Как он все-таки еще молод, но это часть его взросления, и моя работа, чтобы его просветить. Я не хотела заниматься разрушением его иллюзий именно сегодня, но, похоже, придется. С другой стороны, нет худа без добра – отвлекусь от непогоды за окном, ведь Ной заберет все внимание на себя, не оставив дождю и шанса.

Я выпуталась из объятий Ноя, заглядывая ему в лицо. Он смотрел на меня напряженно, ожидая ответа. Я не стала пытать его неизвестностью.

– Раздевайся и ложись в мою постель. Я скоро буду.

От моих слов он засиял и, чмокнув меня в висок, подскочил, направившись к кровати и по пути теряя одежду. Сколько энтузиазма и счастья, даже жаль спускать этого мальчишку с небес на землю. Только другого пути нет.

Я прошла в ванную и открыла зеркальный шкафчик над умывальником. В отражении промелькнула темноволосая девушка с кругами под глазами – я уже смыла всю косметику, а дождь, усталость и недосып цветущему виду никак не способствовали. Впрочем, Ною было все равно, он был привязан ко мне эмоциональной связью, и я для него была краше всех, даже если неделю лежала с лихорадкой, а вот его окружение моя внешность волновала. У анжа не может быть некрасивой и неухоженной ко компаньонки, поэтому косметики приходилось использовать много, чтобы всегда выглядеть идеальной и свежей.

В шкафу я взяла хрустальный фиал с массажным маслом и вернулась в спальню. Ной лежал на кровати и выглядел великолепно – он знал, какую позу принять, чтобы произвести впечатление. Он лежал на спине, закинув руку за голову. Его смуглый голый торс мягко блестел в свете неярких ночных ламп, а крепкие бедра были прикрыты белоснежной простыней, будоража воображение.

Хорош. Жаль только я абсолютно, беспросветно асексуальна. И что самое главное – анж рядом со мной тоже становится таким. Правда, если он не будет периодически уединяться с человеческой женщиной, то сорвется в гон. Ведь мои, скажем так, феромоны асексуальности слишком подавляют его либидо, отчего потом происходит отскок.

Такой меня создали. И на то были причины. Но сейчас не о них.

Я приблизилась.

– Готов? – поинтересовалась я у Ноя.

– Всегда, – он взглянул на меня с любопытством. – Что у тебя?

– Массажное масло. Я оболью тебя им и буду трогать в разных местах. Я хочу, чтобы ты получил сексуальную разрядку от моих ласк, раз ты считаешь, что мы могли бы доставить друг другу удовольствие. Подходит?

– Не очень, – нахмурился Ной, но тут же вскинулся и замотал руками: – Нет, я согласен, звучит просто отлично, но для меня. Как же ты? Разве, процесс не должен быть обоюдным? Я тоже хочу сделать тебе хорошо.

Я кивнула, давая понять, что понимаю, о чем он говорит. Только правда была в том, что я не могу испытывать возбуждение, и это заразно, но Ной словам не верил, считая, что у меня просто хорошего мужика не было. Наивный. Против физиологии не попрешь.

– Это справедливо, – согласилась я. – Ты можешь заняться мной после того, как получишь удовольствие сам.

Почему именно такой порядок? Чтобы уменьшить масштаб катастрофы. Его эго и так сегодня пострадает.

– Если ты так желаешь, но я бы хотел попробовать по-другому. В другой раз?

– Конечно, – легко согласилась я, зная, что другого раза не будет.

Я присела на край кровати, проводя рукой по его голому торсу. Обвела пальцами рельеф мышц, коснулась кубиков пресса. Почувствовала дрожь.

– Ты как? Хочешь обернуться? – я отлично знала, что дрожь была вызвана волнением, а не возбуждением. Да и дрожь была характерной, она говорила об инстинктивном желании защититься трансформацией, ведь анж чувствовал себя уязвимым.

– Нет. Не останавливайся, – произнес Ной напряженно.

Я знала, что творилось с его телом. Сознание хотело, но тело не слушалось. Оно отказывалось возбуждаться. Дальше лучше не будет.

Выдернув пробку, похожую я большой драгоценный камень, из фиала с маслом, принялась лить его тонкой струйкой на грудь, а затем, отставив флакон на прикроватную тумбочку, оседлала его бедра. Провела двумя руками от пупка вверх, к ключицам, чтобы размазать масло. Коснулась сосков, и Ноя подкинуло. В глазах загорелась паника, руки сжались в кулаки, чтобы предотвратить невольную трансформацию. Я притормозила.

– Дальше будет хуже. Перетерпеть не получится, но есть секрет, как этого избежать.

– Какой? – Ной посмотрел на меня с надеждой. Ох, малыш, почему ты такой властный на работе и настолько доверчив со мной?

– Думай о моих прикосновениях как о массаже. Не требуй от своего тела тех реакций, к которым оно не готово.

– Но тогда я…

– Да, Ной, именно и так обстоят дела. Мы можем продолжить, и ты в конце концов обернешься. Или ты можешь расслабиться, пока я делаю тебе массаж, а потом мы будем спать. И не смотри на меня так, если мы поменяемся ролями, ничего не изменится. Твое тело не хочет меня, понимаешь? Ни в какой форме.

– Нет, продолжай, – он прикрыл глаза и сжал зубы. Упрямец.

Я кивнула и продолжила поглаживания. Первое время Ной сопротивлялся сам себе, выгибался и даже продырявил отросшими когтями подушку, а потом вдруг обмяк, зажмурился и повернул голову на бок, пряча свою досаду. Я поняла, что капитуляция произошла, и Ной осознал, что ему не победить собственную физиологию, и сдался.

Я вытерла его от масла первой попавшейся тряпкой, кажется, то было одеяло, но мне было плевать. Я скинула ее на пол, а сама улеглась Ною под бок, успокаивающе его поглаживая.

– Ничего, Ной. Ничего.

– Я хочу быть с тобой.

– Ты и будешь. Я никуда не собираюсь, ведь я твоя компаньонка.

Он прижал меня к себе крепче, уткнулся носом в макушку и засопел. Похоже, спать одной мне сегодня не придется. И ладно. Что-то я устала, можно и перехватить несколько часов сна. К тому же дождь закончился.

Глава 3. Бывших компаньонок не бывает

Год назад

Меня уволили в запас. Я ожидала, что после всего случившегося меня просто спишут, но нет. Оказалось, что у меня редкие феромоны, поэтому меня отправили в резерв.

Мне выделили пенсию и обязали ходить к психологу. Не так уж и плохо, если честно.

В то, что мне найдут другого анжа, я не верила. На моей памяти такого не случалось. Да и пометка “редкий” чисто математически не повышала мои шансы на замену.

Я зажила своей спокойной жизнью, которой раньше у меня никогда не было. Первое время было странно, а потом привыкла. Я сняла небольшую, но уютную квартирку в старом фонде – после стерильности и минимализма Питомника, а также после кричащей роскоши анжей мне хотелось банального уюта. Я могла себе позволить новостройку, но мне не нравилось количество стекла и бетона в них. Душа требовала кирпичных стен, занавесок на окнах и небольшую, но уютную кухню. Я не стала себе отказывать.

Я даже устроилась на работу в кофейню, но прорабротала там недолго – случился дождь, и меня триггернуло. Я словила паническую атаку, и меня успокаивали всем миром, включая работников Питомника. Я сделала вывод, что мне пока рано социализироваться, и занялась расследованием.

Дела шли ни шатко, ни валко, что порой злило, а иногда доводило до отчаяния, ведь информацией со мной никто не желал делиться, приходилось собирать по крупицам. Скажу честно, я не преуспела.

Такой и была моя жизнь: случались хорошие и плохие дни, но в целом все было не так уж ужасно. Я научилась жить другой жизнью, совершенно не той, какая у меня была раньше. Мой психолог, глядя на прогресс, который я делала, тоже был со мной согласен.

Закончилось все так же внезапно, как и началось. Прозвучал ночной звонок в дверь. Я уже собиралась спать, поэтому открыла растрепанная и в пижаме.

Вначале я увидела двух охранников, которые цепко оглядели и меня, и все пространство, что открылось в дверном проходе. Они отодвинули меня в сторону, прошли в квартиру, и осмотрев помещение на предмет неучтенных личностей и прочих опасностей, кивнули. Я же стояла, скрестив руки на груди. Мешать я не собиралась, ведь знала, как работают телохранители у высокопоставленных чиновников.

– Чисто, – сообщили они.

На пороге появился Раймонд Горски, директор Питомника, места, где меня создали и вырастили. Глядя на него, я поняла, что случилось нечто из ряда вон выходящее, раз властный человеческий мужчина прибыл в не совсем благоприятный район к компаньонке в запасе.

– Софи Эрвинг? – поинтересовался он таким тоном, что сразу понятно – ночной визит не доставлял ему удовольствия. Водянистые глаза из-под кустистых бровей смотрели недовольно, с нескрываемой брезгливостью. Так уж сложилось, что директор Питомника испытывал неприязнь к любому клону, вышедшему из его стен.

– Да, мистер Горски, – я кивнула. – Могу чем-то помочь?

– Можете. Проследуйте за мной.

Почему я не удивлена подобной бесцеремонностью? Риторический вопрос.

– Я могу переодеться? Время позднее, и я уже в пижаме.

Он бросил на меня очередной недовольный взгляд.

– Нет времени, – и круто развернувшись, Горски выскочил из моей квартиры, будто нахождение в ней было для него пыткой.

Я пожала плечами и последовала за ним. Сомнений в том, что произошло нечто экстраординарное, не осталось. Иначе ко мне не пришел бы сам директор, а прислал бы кого-то из своих подчиненных.

Машина немедленно тронулась, стоило мне занять сиденье рядом с Горски.

– Надеюсь, вы понимаете, какой уникальный шанс вам выпал, Софи Эрвинг. Я бы на вашем месте приложил все усилия, чтобы справиться с поставленной задачей, иначе последствия могут быть печальными. Мы не станем закрывать глаза на отсутствие у вас анжа, если провалитесь, – заговорил он.

Начал с угроз, как мило. Весьма неприятный тип, но ни его поведение, ни его слова меня не задевали. Прошли те времена.

– Могу я узнать суть проблемы?

– Можете. У нас анж на грани ярости, он отверг всех претенденток в компаньонки. Последнюю вовсе покалечил, – Горски выплюнул последнее предложение с такой злобой, словно знал, что и я не смогу избежать подобной участи.

Анжи не нападают на своих компаньонок, но только в том случае, если анж признает ее. Если же еще несвязанному анжу в период полового созревания подсунуть кого-то неподходящего, может случиться всякое. Правда такое бывает редко. И отсюда понятен и переполох, и почему Горски явился лично. Ему надо немедленно и желательно не привлекая внимания утихомирить анжа, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Понятно.

– У вас есть опыт, как справляться с анжем на грани, вот и покажите свои умения, – объяснил он свою позицию.

Что ж, она имела смысл. Опытная компаньонка, которая ни один год сопровождала анжа, знает методы укрощения гораздо лучше, чем молоденькая девчушка только из Питомника. И хотя подготовка в Питомнике серьезная, она никогда не заменится реальным опытом.

Я кивнула. Задача вполне ясна.

– Как его зовут?

Горски недовольно поджал губы, словно его не устроила моя бесстрастность и деловой тон. Кажется, он ожидал сопротивления или хотя бы более яркой эмоциональной реакции.

– Ной Джейд.

Я кивнула снова, ничем не выдав своего удивления. Линия Джейдов была непростой даже не сколько тем, что весь их клан владел производством гипердвигателей, располагал производствами на астероидах и являлся одним из главных инвесторов во многие отрасли промышленности, а в том, что у них весьма трудно было с наследниками.

Ной Джейд был единственным выжившим отпрыском главы клана Ламеха Джейда, и это проблема. Ведь если с Ноем что-то случится, другие семьи анжей могут решить, что Джейды слабы, и кто знает тогда сколько людей пострадает.

Я так пострадаю точно. В случае провала меня спишут – Горски выразился совершенно точно. Но и его тоже спишут, тут не было никаких сомнений.

– Он сейчас в трансформации? – задала следующий вопрос я.

– Да.

– Как давно?

– Неделю.

Твою мать! Там разума не осталось вовсе, одни инстинкты. Чтобы его вытащить, придется сильно постараться.

Глава 4. Детка в клетке

Он был в клетке. Клетка под напряжением. В воздухе пахло палеными перьями и жженой плотью – Ной уже пытался выбраться. Пока электрический ток и крепкие прутья его сдерживали, но если так продолжится, предпринятых мер хватит ненадолго.

– Отключите напряжение, – сказала я, глядя на комок черных перьев, нахохлившийся в углу.

– Но… – работники Питомника пытались возражать, но Горски их одернул:

– Делайте, что она говорит.

– И все покиньте помещение. Оставьте нас вдвоем, – добавила я твердо.

Я получила очередной неодобрительный взгляд, но возражений не последовало. Работники решили, что если я хочу убиться о невменяемого анжа, то кто они такие, чтобы мне мешать.

Отключив напряжение, они покинули помещение. Я не обольщалась насчет нашего с анжем уединения – за нами продолжали следить камеры.

Я решительно зашла в клетку и направилась к Ною. Он спрятался за перьями так плотно, что не видно было ни малейшего просвета. Что ж, разговорами делу не поможешь, пока он хотя бы немного не разомкнет крылья, поэтому я просто села рядом с ним на пол. Ночь обещала быть долгой.

Прикрыла глаза, собираясь вздремнуть. Ну а что: анж плотно замотан в крылья, а силы мне еще понадобятся.

Проснулась я от чьего-то внимательного взгляда. Был он настороженный, но не враждебный. Хорошо. Осторожно пошевелилась, делая вид, что ворочаюсь, и улеглась на бок, свернувшись калачиком, но так, чтобы располагаться лицом к нему. Я передернула плечами, притворяясь, что продрогла, а сама внутренне замерла. Сейчас наступал критический момент – если я не понравилась анжу, он даст понять, что я рядом нежелательна. Вначале он будет мягко отталкивать, но если я продолжу находиться в зоне его досягаемости, возможно нападение.

Ной никак не отреагировал: продолжил следить настороженным черным взглядом за моими действиями сквозь узкую щель между крыльев. Подобное обстоятельство воодушевляло, ведь в таком случае у меня есть шанс на продолжение знакомства.

– Холодно, – произнесла я, обняв себя руками. – А тебе?

Ответа не последовало, а я на него и не рассчитывала. Я закрыла глаза, снова погружаясь в дрему. Разбудило меня цоканье когтей по полу – Ной переступал с ноги на ногу. Все еще полностью закутанный в крылья, он сделал небольшой шаг вперед, ко мне.

Его движение дало мне надежду. То, что он тянулся ко мне, хоть и неосознанно, было хорошим знаком. Главное теперь – действовать тонко и не потерять прогресс. Я осторожно пошевелилась, показывая, что проснулась, и медленно села, потирая глаза. Все это время Ной следил за мной настороженным взглядом.

Я потянулась, а затем уже обратила внимание на него. До этого я делала вид, что занята своими делами, хотя не выпускала его из поля зрения, подсматривая краем глаза.

– Хочешь пить? – спросила я. – Я умираю от жажды. Могу и тебе принести, если хочешь.

Ной не ответил, но перетупил когтистыми лапами по прутьям. Что ж, если мне повезет, я сумею его уговорить выпить воды. Если его неделю тут держат и периодически поджаривают током, то обезвоживание у него должно быть жутким. Только вот примет ли он воду из моих рук?

Я медленно встала и спокойно повернулась к нему спиной. Я знала, что подобный жест довольно провокационный, он может побудить напасть, но все же решила рискнуть. И не прогадала – не прошло и секунды, как я услышала шелест перьев, и воздух за спиной шевельнулся.

Вдох. Выдох.

Не делаем резких движений, мы спокойны.

Я почувствовала, как моего загривка коснулось его дыхание, потом сопение – он явно меня нюхал, и мои феромоны ему понравились. Если бы не понравились, то я бы уже познакомилась с его когтями или зубами.

Он еще раз вдохнул мой запах и отступил. Я осмелилась оглянуться и увидела, что он сидит в своем углу, нахохлившись, с таким видом, будто не нюхал меня несколько секунд назад.

– Так тебе воды принести? – уточнила я.

На ответ я не рассчитывала, но напомнить ему, куда я ухожу, стоило. Меня наградили долгим и пристальным взглядом. Я признала, что так тоже неплохо.

Выйдя из клетки, я подошла к двери. Дверь пикнула, открываясь, и я вышла в служебное помещение, где находился директор Горски с охранниками и еще несколько людей в белых халатах. Я обратилась к последним:

– Следите за ним, если увидите признаки волнения или нервозности, сразу же сообщите. Приготовьте пару бутылок воды, попробую его напоить. А пока я отойду освежиться.

Люди в халатах кивнули в ответ, и я направилась в сторону уборной. Дойти до нее не успела, меня перехватил Горски.

– Когда он примет своё обычное состояние? – требовательно вопросил он.

Я остановилась, пристально на него посмотрела. Выглядел он не очень – помятый и взлохмаченный, и он явно потерял терпение. Или просто не выдерживал давление, которое оказывали на него Джейды – что отец, что сын.

Отца я еще не видела и не слышала, но не надо быть слишком умной, чтобы понять – он пристально следил за происходящим и хотел результатов. И единственный результат, который мог предоставить ему Горски, был от меня.

– Не могу знать. Всё индивидуально, – ответила я правдиво.

Такой ответ его не удовлетворил.

– Конкретнее! – нетерпеливо потребовал он.

– Несколько дней, – сказала я навскидку.

На самом деле, откуда мне знать? Ной находился в состоянии трансформации около недели, сейчас у него в голове мало разума, одни инстинкты. Это довольно опасное состояние, поэтому выводить его надо медленно и осторожно. Поэтому я и назвала несколько дней. Любой специалист подтвердит. Кстати, а почему тут их нет – бледные лаборанты не в счет. Или Джейды не хотят, чтобы о происходящем стало известно широкой общественности?

Горски не понравился мой ответ.

– Это неприемлемо! У меня нет нескольких дней! Нужно немедленно.

– К сожалению, то, что вы требуете, невозможно. Если я буду форсировать события, мои действия могут привести к бешенству.

– Я зачем тебя позвал? – он и слушать ничего не хотел. – Чтобы ты привела его в порядок! Я вижу, он на тебя реагирует, не надо мне голову морочить! Так что выводи его побыстрее, или пожалеешь. Ты меня поняла? – под конец он так разошелся, что принялся брызгать слюной. Неприятно, но терпимо.

Я стояла, не шевелясь. Испытывала ли я какие-то эмоции? Нет. Генные инженеры сделали меня довольно холодной эмоционально, поэтому я редко злилась. А уж человеческими криками меня вовсе нельзя было задеть.

– Я поняла, – ответила я и скрылась за дверью уборной. Там я открыла кран, плеснула воды в лицо и уставилась на себя в зеркало. Выглядела я непрезентабельно, что после сна в клетке неудивительно.

Выйдя из уборной, направилась к медперсоналу. Они приготовили воду, она стояла на столе в нескольких пластиковых герметично закрытых бутылках, дожидаясь меня. Прежде чем подхватить воду, я посмотрела на Ноя через камеры. Он снова плотно завернулся в крылья и явно ни с кем разговаривать не хотел. Снова задумалась: я знала, что ему я была непротивна, но сможем ли мы установить связь?

– Мисс Эрвинг, вы так и будете стоять? – поторопил меня Горски, и я решилась.

– Дайте мне скальпель и обезболивающее. А еще оставьте все двери открытыми. Не задерживайте анжа, если он начнет двигаться.

Реакция на мои требования не заставила себя ждать.

– Да вы с ума сошли! Мы его не выпустим! – завопили наперебой все присутствующие в комнате. Я была готова к такой реакции, поэтому требовательно посмотрела на директора Горски. Мой взгляд, тяжелый и решительный, заставил его невольно поежиться.

– Или вы его выпустите, или мы с вами будем несколько дней выводить его из нынешнего состояния. Выбирайте, директор Горски.

Он бросил на меня недовольный взгляд, но кивнул медикам. Тут же передо мной появился лидокаин и скальпель.

– Где ближайшая больница? – осведомилась я.

– В двух кварталах отсюда, – ответили мне.

Два квартала – приемлемо.

– Откройте все двери, – повторила я инструкции, – не мешайте ему выходить. Ищите его в больнице. Он будет там со мной.

На меня посмотрели с недоумением. Ничего, скоро всё поймут. Я взяла шприц с обезболивающим и, обнажив иголку, воткнула её в плечо. Затем подняла скальпель и сделала довольно глубокий порез в том же месте, куда недавно вошла игла. Под изумленными взглядами всех присутствующих я подхватила бутылки с водой и, как ни в чём не бывало, вернулась к Ною.

“Теперь посмотрим, насколько я тебе понравилась. Надеюсь, что достаточно, чтобы ты пришёл в себя”, – подумала я, решительно шагая в клетку.

Глава 5. Гроза изменит все

Когда я вошла, Ной даже не пошевелился. Он продолжал сидеть унылым комком перьев в своем углу. Мне бы, по-хорошему, подождать. Сесть на пол, попить воды, и он сам рано или поздно раскроется и высунется наружу. Но подобные действия были для меня непозволительной роскошью. Во-первых, в соседней комнате пыхтел Горски, и хоть я его не видела, точно знала – он недоволен. Во-вторых, я истекала кровью. Конечно, надрез был аккуратным и обколотым обезболивающим, но всё равно приятного мало. Сидеть на полу и ждать, пока с меня натечет приличная лужа крови, а Ной соизволит отреагировать, казалось не самым удачным планом. Я уверенно направилась к нему.

Крылья у него были закрыты неплотно, и я видела блестящие черные глаза, которые неотрывно следили за каждым моим движением. Я отвинтила крышку бутылки и с удовольствием сделала несколько глотков – пусть видит и завидует. Я сомневалась, что он пил много воды за последнюю неделю.

– Хочешь попить? – спросила я, протягивая бутылку.

Комок перьев едва заметно шевельнулся, и крылья разомкнулись, обнажая когтистую лапу, которая с невероятной ловкостью схватила бутылку и тут же утянула её в узкий промежуток между крыльями. Раздалось бульканье, а затем громкие, торопливые глотки – Ной пил воду с такой жадностью, словно не прикасался к ней целую вечность.

Я позволила себе тихо выдохнуть. То, что он принял воду из моих рук, было хорошим знаком.

Закончив пить, он небрежно бросил пустую бутылку на пол, и она со слабым шорохом покатилась прочь. Я же вскрыла вторую бутылку, сделала пару медленных глотков и протянула её Ною.

– Будешь ещё? – спросила я спокойно, будто выполняя наш обыденный ритуал.

На этот раз Ной не колебался. Мгновенно выхватив воду, он осушил бутылку почти мгновенно, едва ли не залпом. Прекрасно. Когда вторая пустая бутылка последовала за первой, покатившись по полу, я поняла – анж был достаточно гидратирован. Пора переходить к следующему этапу моего плана.

Я притворно застонала, схватившись за плечо, из которого сочилась кровь, и начала медленно оседать на пол, словно теряя силы.

«Момент истины», – подумала я, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. Вся моя игра строилась на инстинктах. Она была не просто опасной, она могла стоить жизни, если что-то пойдёт не так.

Не прошло и нескольких секунд, как его крылья снова распахнулись, и он подхватил меня своими могучими когтистыми руками, словно я весила не больше пёрышка. Сила анжей была колоссальной даже в их обычном состоянии, а в трансформации они и вовсе могли поднять в воздух груженый товарный вагон.

Я чувствовала, как его горячее дыхание коснулось моей шеи и поползло вниз – ближе к ране. Казалось, он пробовал мою кровь на вкус. Затем из его груди раздалось низкое ворчание. Не злое, скорее… возмущённое и недовольное, будто он усмотрел что-то, что не привело его в восторг.

Я же позволила себе обмякнуть в его руках и теперь походила на куклу-марионетку, которой обрезали нити, – я изображала обморок. Еще и глаза закатила для большей достоверности.

Ной меня не отверг, и значит он скоро отреагирует на мою неподвижность, и инстинкт спасителя возьмёт верх. Я едва успею досчитать до десяти, как он примет решение.

Всё произошло быстрее, чем я думала. Я даже не досчитала до семи, а Ной уже сорвался с места со мной на руках. С грохотом, который отдавался в ушах, он вышиб двери своим телом. Хорошо, что я предупредила работникам не запирать их, иначе бы он вынес все, включая дверной косяк и часть стены.

Без препятствий не обошлось, но были они мелкими и незначительными, Ной справился с ними без особых затруднений и разрушений. Вскоре он выбежал на улицу, оттолкнулся сильными ногами и взлетел, расправив крылья.

У меня захватило дух. Прошло так много времени с тех пор, как я летала с анжем.

Мы поднимались всё выше и выше, я чувствовала, как меняется температура воздуха, становясь всё холоднее. Мне хотелось открыть глаза и насладиться видами, раскинувшимися вокруг, но нужно было изображать обморочную девицу, которая отключилась от потери крови.

В крылатом режиме его восприятие работает иначе, чем обычно, но Ной понимает, что со мной что-то не так, и поэтому будет стремиться утащить меня в безопасное место, где я смогу прийти в себя. Безопасные места у анжей весьма интересные – чем выше, тем лучше, поэтому можно не сомневаться, что он выберет самый высокий небоскреб и отнесет меня туда.

К одному из них мы, кстати, сейчас и направлялись. Главное – не выдать себя, не показать, что я в сознании и соображаю, иначе ничего не получится, и в итоге будем мы куковать где-то на крыше: я с порезом на плече и по-прежнему неадекватный Ной.

Если же удастся обвести его вокруг пальца, убедив, что я не собираюсь приходить в себя без посторонней помощи, ему рано или поздно придется включить мозги, чтобы эту помощь отыскать. Тогда-то он станет нормальным. Вернее, не совсем нормальным – всё ещё тревожным и паникующим, но уже не крылатым, не пернатым и не когтистым. Он потащит меня в больницу, и там окончательно придёт в себя. Прекрасный план? Я тоже так думаю.

Но все испортила гроза.

Вначале всё шло как надо: Ной затащил меня на крышу, обернул меня в крылья, прижался со спины, даря тепло и покой, окутывая свежим запахом озона. О том, что я притворяюсь, он не догадывался.

А потом – сверкнула молния, осветив всё вокруг на короткий миг, а небеса разразились оглушительным громом.

Мое притворство мигом слетело, и я беспомощно забилась в крепкой хватке Ноя. Его руки удерживали меня с такой силой, что казалось, будто мир рушится вокруг, а он – единственное, что не даст мне рухнуть вниз. Надо отдать ему должное: он не выпустил меня. Лишь сильнее прижал к себе, фиксируя руками и крепче сжимая в коконе из крыльев.

Запах озона стал резче, насыщеннее, и ветер взвился с новой силой, заставляя его жёсткие чёрные перья шуршать, словно лезвия, разрезающие воздух. Я застыла, оцепенев от ужаса, и мои широко раскрытые глаза встретились с его. Я смотрела в его чёрные, бездонные глаза – и не узнавала ни его, ни себя. Я тонула в чёрном омуте, погружалась всё глубже, и, что хуже всего, там не было дна.

Лишь вечная тьма.

Запах крови стал резким и почти осязаемым. Я ощущала его каждой клеткой своего напряженного тела, он проникал в лёгкие, оставляя едва уловимый привкус железа на языке. Он щекотал ноздри, напоминая о том, что жизнь, к которой я прикасалась, ускользает.

Молния снова вспыхнула, и её ослепительный свет лишил меня последних осколков здравого рассудка.

И вот я уже путаю настоящее с прошлым, я тону в своих воспоминаниях, как в болоте, и нет той силы, которая сможет мне помочь и вытащить.

– Не умирай! – вырвалось из меня с отчаянной силой, и я вцепилась в его плечи. В плечи анжа, который сейчас находился в трансформации! Я бы никогда не совершила такой ошибки, если бы не безумие момента – гроза, кровь, его чёрные крылья, раскрытые над нами как щит и проклятие одновременно.

– Не умирай… – мой голос потонул в реве стихии.

Я поняла, что кричу в пустоту. Он меня не слышал. Никакие мои слова не доходили до него.

Он был в другом мире, и мне не суждено было до него достучаться.

Он уйдёт. Он покинет меня. Снова. Как и тогда.

Небеса разверзлись, выплёскивая на нас потоки воды. Дождь обрушился стеной, словно в попытке стереть нас обоих с лица земли. В ту минуту я осознала свою полную беспомощность.

Он умирает. Он снова умирает, и я ничего не могу сделать. Ничего. И я умираю вместе с ним.

Моё сердце бешено забилось, больно ударяя в рёбра, и с каждым новым толчком я чувствовала, как оно готово вырваться из груди. Казалось, еще немного, и проломит грудную клетку.

И пусть… Пусть, лишь бы он остался в живых!

Дышать было невозможно. Я хватала ртом воздух, но лёгкие отказывались слушаться, парализованные страхом и отчаянием. Стук сердца гремел в ушах, как раскаты грома, а дыхание исчезло. Я задыхалась. Я не могла сделать даже самый маленьких глоток воздуха, как если бы сама жизнь покидала меня.

И дождь, дождь, дождь… Он смывал кровь. Я вцепилась в анжа, сжав его с такой силой, словно верила, что если только крепче держаться, он останется. Что я смогу удержать его на краю бездны, не дам упасть в пропасть. Он сможет исцелиться. Он сможет победить страшную страшную рану, зиявшую у него в боку.

– Не умирай! – молила я его одними губами, едва шевеля ими.

Слова были пустыми. У меня не было дыхания, а для слов оно нужно. У меня не осталось сил.

Я знала, что всё бесполезно. Мои руки слабы. Я не смогу удержать его. Не смогу спасти. Он умрёт. Я знала это, знала с самого начала. Он умрёт.

Вдруг я почувствовала, как меня обхватили горячие руки, крепкие и тёплые, словно хотели защитить от всего мира. Они оплетали меня с такой заботой, что я невольно расслабилась. На мои плечи легли огромные крылья, обвивая меня, словно мягкий кокон. Внезапно шум дождя, который только что был оглушающим, будто стих, став едва различимым.

Гром, капли, хлещущие по земле – всё это будто осталось где-то далеко, за границей его крыльев.

– Я буду жить, – услышала я его голос, низкий, обволакивающий, наполненный спокойной уверенностью. В его словах звучало обещание, не подлежащее сомнению. Уверенность, забота и такая нежность, что сердце моё начало медленно оттаивать.

– Я тебя не покину, – его голос вновь прорезал тишину. Он звучал так близко, так мягко, что я ощутила, как каждое слово проникает в самую глубину моего существа. – Я буду с тобой всегда.

И тут я осознала, что могу дышать. Всё напряжение, сковавшее мои лёгкие, ушло, словно растворилось от его слов. Я сделала первый глоток воздуха, и он был горьким, колючим, будто ожогом прокатился по горлу, но мне было все равно.

С возможностью дышать пришло облегчение. Воздух был жёстким, но дарующим жизнь.

– Я хочу, чтобы ты мне поверила. Со мной тебе ничего не грозит.

Его шёпот проникал в сердце, с каждым словом оседая в груди и разгоняя туман страха. Руки его держали меня крепко, настойчиво, обещая защиту от всего мира. Его присутствие было каменной стеной, которую ничто не способно разрушить.

– Всё будет хорошо. Теперь будет.

Я приняла его слова за единственно правильную истину, ведь не могла по-другому, меня такой создали – верить своему анжу безоговорочно, доверять каждому его слову. Доверие к нему было вписано в мою ДНК. Когда он сказал, что будет жить и не покинет меня – я почувствовала, как едва не разрушившийся мир вновь становится целым.

Связь была установлена. Она теплым током проходила через все тело, возвещая о том, что у меня появился анж. Я снова обрела смысл, который я потеряла когда-то.

Пустота, затаившаяся глубоко внутри, начала заполняться.

Моё сердце на миг замерло, а затем забилось снова, ровно и размеренно. Всё стало на свои места – как должно быть. Внутри разлилось тёплое чувство ликования. С анжем я была неуязвимой. Вся истязающая раньше меня тревога казалась теперь далёкой, незначительной и ненастоящей.

Я моргнула, стряхивая с себя иллюзию воспоминаний. Образы прошлого медленно рассеивались, как утренний туман под лучами солнца, и я мысленно махала им на прощанье. То, что было, ушло.

У меня снова был анж. И это меняло всё.

Глава 6. Я не знаю твоего имени

Я сидела на койке в просторной палате той самой больницы через два квартала, о которой упоминал директор Горски. Волосы были мокрыми от дождя, а на плечах лежал теплый шерстяной плед, который спасал меня от холода. Из-под пледа выглядывала больничная распашонка, а под ее тканью прятались несколько десятков хирургических швов на плече. За окном тихо плакал дождь, который теперь казался всего лишь слабым отголоском той разбушевавшейся стихии, которая подхватила меня и безжалостно бросила в омут самых темных воспоминаний моей жизни.

Ной сидел в кресле, отодвинутом чуть поодаль от моей койки. Он выглядел далеко не лучшим образом – худой и измождённый, что было прямым следствием продолжительной трансформации. Он вернулся в свой человеческий облик: без крыльев, когтей и птичьих лап вместо ног. В обычном состоянии Ной был черноволосым юношей с творческим беспорядком на голове вместо прически. Его серые пронзительные глаза и острые скулы придавали ему дерзкий вид. А еще он был вопиюще молод, словно ему едва исполнилось двадцать лет или чуть больше. Когда он отворачивался, я замечала, как его лицо начинало хмуриться, но стоило ему снова взглянуть на меня, как его глаза теплели, будто он видел нечто очень приятное и важное. Я знала причину такого поведения, но ещё не решила для себя, как к ней относиться.

И к черту всё это. Я была так вымотана своим приступом на крыше, и удивительно, что я всё ещё могла соображать.

– Как тебя зовут? – Ной смущенно провел рукой по своим волосам, вглядываясь в мое лицо. Я понимала его чувства: он сначала установил со мной связь, а уже потом решил узнать мое имя.

– Софи. Софи Эрвинг, – ответила я, наблюдая, за его сосредоточенным лицом. Он ловил каждое мое слово, и это было правильно – связь анжа и компаньонки именно так и работает. Все его существо отныне и навсегда, как антенна, настроено на меня.

– Софи… – повторил он медленно, словно пробовал моё имя на вкус. И, судя по его виду, этот вкус ему понравился. – А я Ной.

– Я знаю, – ответила я спокойно, пытаясь уловить его реакцию.

Он тихо хмыкнул, как будто был доволен собой.

– Зато я не знал твоего имени, – сказал он, его взгляд смягчился.

– Ты был не в себе, – объяснила я, и он кивнул, соглашаясь. Я приняла его кивок за приглашение продолжить расспросы, и потому спросила дальше: – Что случилось?

Анжи редко доходят до такого состояния. Трансформации у них случаются, но не такие продолжительные. Чтобы неделю оставаться пернатым, нужна веская причина.

– Я упрямый, – ответил он с легкой усмешкой, только веселья в ней не было совсем, скорее констатация факта, и я поняла, что с его упрямством мне еще придется столкнуться. Я приподняла брови, поощряя его продолжить свои объяснения. – Не хотел себе компаньонку.

Я не смогла скрыть удивления. Разве так бывает?

– Так или иначе она у тебя появилась. Ты мог выбрать, а теперь…

– Я ни о чём не жалею! – перебил он меня с внезапной горячностью.

Я только хмыкнула в ответ. Ещё бы он жалел.

У анжей с их компаньонками происходит импринтинг, и когда это случается, для анжа она становится самой лучшей, самой красивой и вообще самой. Как она выглядит и как одевается, разницы нет. Поэтому я верила Ною – он не жалел. Теперь. Но выбрал бы он меня изначально, если бы не обстоятельства?

– Могу я задать личный вопрос?

– Тебе можно всё, – сообщил он, и я знала, что он даже умер бы от моей руки, если бы я попросила. Особенно охотно он бы это сделал на ранних стадиях, когда наша связь только возникла.

– Я ценю твоё доверие, – сказала я, склонив голову в знак признательности. Ной хмыкнул, понимая всю суть происходящего. Его забавляло, как я пытаюсь выстроить личные границы и оставить ему немного свободного пространства, несмотря на наши обстоятельства. – Почему ты не хотел брать компаньонку?

Ной серьёзно посмотрел на меня, словно размышляя, смогу ли я его понять. Я узнала его взгляд – он бывает у людей, чьи слова часто не принимали всерьёз, считая капризом или блажью. А если учесть, что Ной – единственный наследник Джейдов, то, вероятно, его часто баловали, но редко по-настоящему слушали. Ему приходилось добиваться своего, прилагая огромные усилия, и неудивительно, что он вырос таким упрямым и случилось то, что случилось. Я сделала мысленную пометку всегда слушать и слышать Ноя – для него это было важно.

– Они все были фальшивые, – признался он, наконец. Решил дать мне шанс.

Такого ответа я не ожидала, поэтому замолчала, размышляя над его словами.

– А я – нет? – поинтересовалась я после небольшой паузы.

– Ты настоящая.

Мне было жаль его разочаровывать, но он должен был знать.

– У меня феромоны другого типа.

– Я заметил… – отозвался он, глядя на меня пристально. – Но твои феромоны по сути не важны.

Ной смотрел на меня так, словно я чем-то отличалась от остальных компаньонок не только феромонами. Он понятия не имел, чем именно, но был намерен выяснить это. Мне же не хотелось его разочаровывать – мы все из Питомника. Нет, мы не сделаны под копирку, мы разные, но обучены одинаково.

– У тебя был анж? – его испытывающий взгляд буквально сверлил меня, пытаясь поймать мою реакцию. Но тут его ждала неудача – я умела скрывать эмоции. Даже от себя самой.

– Был, – ответила я спокойно. – Он умер. Во время дождя.

Я заметила, как напряглась его челюсть, на лице заиграли желваки – он явно злился. Его чувства были понятны: анжи – собственники, им невыносимо знать, что кто-то был до них. Им плевать на тех, с кем они занимаются сексом – для них временные партнеры не имеют значения, но вот для компаньонки всё иначе. Компаньонка, у которой есть анж, не может иметь никого другого. Логика о том, что компаньонки асексуальны и их связь с анжем единственная на всю жизнь, здесь просто не работала.

– Как ты выжила? – в его голосе прозвучал страх, почти паника. Он осознал, что мог меня потерять. Понял, что наша встреча могла никогда не случиться. Для него такие открытия были болезненными. Особенно теперь, когда наша связь только начала формироваться.

– Не знаю, – ответила я правдиво.

Когда Амон умирал на моих руках, я была уверена, что моё сердце остановится вместе с его. Я почти чувствовала, как оно замедляется, теряя ритм, отражая его последние удары. Но я ошиблась. Он ушёл, а я осталась. Осталась одна, в пустоте, где раньше была наша связь. И понятия не имею, почему я выжила. Никто не посчитал нужным объяснить мне хоть что-то – для них я была просто пешкой, слишком незначительной, чтобы получить ответы.

Я цеплялась за последнюю надежду, пытаясь выяснить правду: кто на него напал, почему? Куда его увезли, когда силой оторвали меня от его бездыханного тела? Я бросалась на всех с вопросами, но в ответ – тишина. Как будто меня вовсе не существовало.

Вначале они не верили, что я выживу. Все смотрели на меня, как на уже мёртвую. Но я осталась. И когда я пыталась узнать, что же случилось с Амоном, мне никто не удосужился ничего объяснить. Потом… Потом просто решили, что я не достойна знать. Я была для них не более чем инструментом, и объяснений мне не полагалось.

Я долго пыталась разгадать эту загадку сама, но каждый раз натыкалась на стену, безразличную и холодную. У меня не было ни ресурсов, ни сил, чтобы дойти до истины.

– Я должна была умереть вместе с ним, – тихо добавила я.

Ной резко поднялся с кресла и в два шага оказался рядом со мной. Он взял мои руки в свои. Его ладони были теплыми и приятными, а мои – ледяными. Поэтому мне стало так хорошо, когда его большие пальцы мягко заскользили по тыльной стороне моих ладоней.

– Я рад, что ты здесь. Я рад, что ты со мной, – признался он.

В его словах не было ничего удивительного. Они, рожденные нашей новой связью, были логичными и правильными. Но, несмотря ни на что, я вдруг почувствовала, что тот холодный комок, поселившийся внутри меня в день смерти Амона, больше меня не тревожит.

Он всё ещё был там, глубоко в моей душе, и, наверное, останется там навсегда – потеря анжа не проходит бесследно. Но теперь моя боль перестала быть настлько острой, ведь у меня был Ной, с которым меня ждала новая жизнь, где я была его компаньонкой.

Глава 7. Обычное утро обычной компаньонки

Настоящее время

Когда я открыла глаза, за окном светило солнце. Вчера, во время грозы, я не захотела подходить к окну, чтобы задернуть шторы, и так и уснула. Сегодня проснулась от того, что моя комната была залита ярким солнечным светом. О вчерашней непогоде не напоминало ничего, если не считать Ноя, который так и не покинул меня ночью.

Он всё ещё спал, откатившись на противоположный край кровати. Лежал на животе – анжи вообще любят так спать – уткнувшись носом в подушку и тихо посапывая. Его темные пряди рассыпались по подушке, а обнаженная спина, сплошь состоящая из бугров сухих мускулов, мерно поднималась и опускалась при дыхании. Я скользнула по его телу взглядом, отметив красивый изгиб его спины, ненадолго задержавшись на ямочках на пояснице. Затем я взяла одеяло и накрыла обнажённые ягодицы.

Ной пошевелился, перевернулся на бок, но не проснулся. Я усмехнулась, поднялась с кровати и отправилась в ванную.

Первым делом я открыла зеркальный шкафчик над умывальником и достала флакон с таблетками. Когда я заглянула внутрь, обнаружила там последнюю, болтающуюся на дне. Значит, сегодня надо съездить в Питомник за новыми. Компаньонка не может не пить таблетки. Если от них отказаться, моя эндокринная система начнёт сбоить, и неприятные последствия не заставят себя ждать.

Проблема была в том, что нас выводили в пробирке, и не всё прошло гладко. Эти шероховатости приходилось сглаживать специальными таблетками, и каждый раз формула была новой.

Ну что ж, никто не совершенен. Я закинула в себя последнюю таблетку, освежилась и вернулась в комнату.

Ной всё ещё спал. Он вообще любил спать в моей кровати, но я редко его пускала.

Я считала, что ему нечего делать рядом со мной ночью. Ведь не всегда его соседство приносило удовольствие мне или ему. Отношения анжа и компаньонки – вещь тонкая и зачастую индивидуальная. Раньше, когда я была с Амоном, мне казалось, что наше взаимодействие было эталоном, так было у всех.

Но с Ноем всё оказалось совсем иначе. Ной был тактильным, приставучим, он постоянно жаждал моего внимания и одобрения. Он хотел, чтобы я была рядом, чтобы мог заботиться обо мне и обеспечивать мне комфорт. С Амоном мы были близки, это нельзя отрицать, но Ной… Ной требовал совсем другого уровня близости. И самое страшное, я не всегда могла ему сопротивляться. Мне было хорошо с ним. Спокойно и… безопасно.

Ной соизволил открыть глаза. Увидев меня, стоящую возле кровати в халате и с полотенцем на голове, он улыбнулся и потянулся, словно кот, который отлично выспался.

– Утро. Как ты?

Ной пробежался по мне взглядом, уделяя особое внимание выражению моего лица. Я видела, как он успокоился, заметив, что я была в своём обычном состоянии отмороженной рыбы, а не тревожного желе.

– Вполне, – ответила я. – У меня заканчиваются таблетки, надо съездить в Питомник.

Ной сел, тряхнув головой. В утреннем свете он выглядел красиво – тёмные волосы и смуглая кожа ярко контрастировали с белоснежными простынями. Он словно был объят солнечным светом, и я невольно залюбовалась им.

– У меня сегодня встреча в десять, поэтому я не смогу поехать с тобой… – сказал он, глядя на меня.

Я закатила глаза. Он терпеть не мог, когда я ездила одна в Питомник, считая его местом неприятных воспоминаний. В принципе, он был прав, но я вполне могла с этим жить. Хотя, если честно, его поддержка была для меня важной, хоть я и не признавалась вслух.

– Ной, я большая девочка и справлюсь. Ты можешь спокойно раскатывать в блин своих инженеров по безопасности, – напомнила я ему о встрече.

Два дня назад на одном из его производств произошёл взрыв. Погибло несколько человек, и ещё пара десятков получили ранения. Сейчас Ной разбирался в причинах: то были происки конкурентов или халатность. Пока всё указывало на несоблюдение мер безопасности. Это так сильно огорчило Ноя, что он даже трансформировался и повис под потолком, завернувшись в крылья. Мне пришлось его успокаивать и приводить в чувство.

– Или ты боишься сорваться? – спросила я серьезно. С такими вещами не шутят.

Ной покачал головой:

– Вряд ли. Но… мне нужно будет успокоиться. Не хочешь потом пообедать?

Я прикинула своё расписание и кивнула:

– Давай. А теперь иди в свою комнату и одевайся. Времени не так много осталось.

На его красивом лице мелькнуло упрямое выражение – то самое, что предвещало сопротивление. Я уже приготовилась держать оборону, ведь у меня не было времени, чтобы тащиться с ним в гардеробную. Но это выражение промелькнуло и пропало. Видимо, Ной понял, что сегодня его победа не состоится, и отступил.

Он вскочил с кровати и, как был – то есть абсолютно голым, – направился к двери, ведущей в его комнату. На пороге он обернулся и бросил взгляд через плечо:

– Увидимся, Софи.

– Постарайся не сильно бушевать сегодня, – подколола я его на прощание.

Ной пожал плечами:

– Тут уж как получится.

Я очень его понимала. Ной принял тот случай на производстве близко к сердцу, считая, что в смертях и ранениях виноваты не только его инженеры, но и он сам.

Я быстро оделась, оставив Ноя разбираться с его делами, и позвала шофёра. Ной запрещал мне водить самой, ссылаясь на опасность. Здесь я не спорила, даже если была не согласна с его аргументами. Безопасность компаньонки для анжа приоритетна, и не всегда ясно, что его мозг посчитает угрозой. Не хотелось бы, чтобы он порвал автомобиль на части от переизбытка эмоций.

Машина уже ждала у входа. Я вздохнула, спустилась по лестнице и, немного помедлив, села в прохладный салон. Вскоре мы выехали на оживленные улицы мегаполиса.

Город жил своей жизнью, полной шума, суеты и бесконечного движения. За окном мелькали стеклянные небоскребы, серые здания старой застройки, магазины и офисы с яркими вывесками. Улицы были заполнены спешащими людьми с деловыми лицами, которые были погружены в свои мысли.

Я смотрела на них, и мне казалось, что это какой-то другой мир – мир, от которого я словно была изолирована. Эти люди знали, что Питомник существует, но об истинном его смысле, об анжах и работе компаньонок имели лишь смутное представление. Впрочем, здесь мы были квиты – об их образе жизни мне приходилось только догадываться.

Мы повернули на главную улицу, где город выглядел ещё более внушительно: гигантские здания словно тянулись к небесам, тени от них ложились на тротуары и заставляли людей казаться маленькими и незначительными. Иногда мне казалось, что я – всего лишь капля в океане, одинокая среди миллионов других таких же капель. Но я не позволяла себе долго размышлять на такие темы. Город поглощал мои мысли так же быстро, как поглощал свет и звуки, погружая меня в рутину.

Когда мы подъехали к Питомнику, я вышла из машины и взглянула на здание. Оно было строгим, почти стерильным, как и все здания такого типа. Внешне ничем не примечательное, оно скрывало внутри себя бесконечно много тайн и владело тысячами жизней. Питомник был моим домом и тюрьмой одновременно.

Я прошла через вестибюль, поприветствовав администратора, и направилась в медицинский блок. Мой доктор, Дэвид Харпер, ждал меня в своём кабинете. Он всегда был приветлив, но его холодная деловитость была заметна даже сквозь тёплую улыбку.

– Софи, доброе утро, – произнёс он, встречая меня у двери.

В его глазах читался профессиональный интерес. Не тот, что между пациентом и врачом, а скорее тот, что вызывало уникальное существо из Питомника. Я привыкла к такому отношению, поэтому едва ли его уже замечала. Так на компаньонок смотрят почти все работники здесь. Есть, конечно, исключения вроде директора Горски – тот откровенно нас не любил и не скрывал свою неприязнь.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался доктор Харпер, садясь за стол и делая знак, чтобы я присела напротив.

– Вполне нормально, – ответила я, пожимая плечами. – У меня заканчиваются таблетки, поэтому и пришла.

Доктор кивнул и достал планшет, на котором сразу же начал вводить мои данные. Мое появление не было для него сюрпризом, он ждал его.

– Хорошо. Никаких побочных эффектов не замечали? Боли, усталость, изменения настроения? – продолжил он, даже не поднимая глаз.

– Нет, всё в пределах нормы, – ответила я. На самом деле я привыкла к подобным вопросам. Таблетки, которые мне выписывали, менялись с завидной регулярностью, но побочные эффекты были нечастыми. Или, может быть, я просто научилась не обращать на них внимания.

– Хорошо, – снова кивнул он, закончив свои записи. – Я вам выпишу новые. Действие формулы немного обновили, но ничего кардинально не изменилось. Как всегда, продолжайте курс.

Я встала и кивнула в ответ. Доктор Харпер был человеком немногословным, но свою работу делал чётко и без лишних задержек. Мы обменялись дежурными фразами о самочувствии, и он быстро направил меня в аптечный блок для получения препарата.

Аптекарь встретил меня у стойки и, убедившись в рецепте, выдал мне флакон с таблетками.

– Вот, пожалуйста, – сказал аптекарь, улыбаясь. – Это на два месяца. Как всегда.

Таблетки выглядели иначе, чем предыдущие: другой цвет, другая форма. Я кивнула, довольная. Меня не смущали перемены в таблетках – их обновляли с завидной частотой, но эффект оставался прежним. Главное – принимать их регулярно. Я убрала флакон в сумку и направилась к выходу.

Выйдя из Питомника, я снова села в машину. За окном мегаполис продолжал жить своей жизнью, но я не спешила возвращаться к ней. Вместо этого я просто наслаждалась тишиной внутри салона, хотя бы на мгновение отделённая от всей суеты и шума города.

Я уже собиралась расслабиться и позволить себе забыть про дела, как телефон завибрировал в кармане пальто. Достав его, я увидела сообщение от Элоизы. Мы с ней не были подругами в классическом смысле этого слова – в Питомнике сложно заводить друзей. Мы встречались, когда выпадала возможность, болтали о том и о сём, иногда помогали друг другу с личными вопросами, когда было необходимо. И сейчас, судя по тексту сообщения, как раз настал такой момент.

Элоиза: Привет, Софи. Надо встретиться как можно скорее. Желательно сегодня. Это важно.

Я пробежалась взглядом по короткому тексту, и на мгновение во мне зашевелилась тревога. Обычно наши разговоры были непринужденными и лёгкими, но в этот раз её сообщение носило явный оттенок срочности. Я прикинула своё расписание: уже была запланирована встреча с Ноем, но, по правде говоря, с его собранием по безопасности, которое наверняка затянется, он мог бы и не заметить, что меня нет.

Я быстро набрала ответ.

Я: Конечно. Встретимся через час?

Элоиза не заставила долго ждать с ответом.

Элоиза: Отлично. Вот адрес кафе – 'Флейм'. Это немного в стороне от центра, но место тихое. До встречи.

"Флейм". Название прозвучало необычно, но мы в большом городе, здесь встречались названия поинтереснее. Я не знала этого заведения, но если Элоиза выбрала его, значит, место должно было подойти для разговора, который явно будет непростым.

Я бросила взгляд на часы и поняла, что времени до встречи с Ноем осталось не так уж много. Я быстро открыла телефон и написала ему сообщение:

Я: Ной, мне нужно встретиться с Элоизой. Она просит срочной встречи. Могу немного задержаться с обедом. Позже всё объясню.

Ответа не последовало, и я вспомнила, что он, скорее всего, был погружён в собрание со своими инженерами и понимала, что сейчас он просто не в состоянии реагировать на мои сообщения. В любом случае, я была уверена, что он не будет возражать.

– Поворачивай к "Флейму", – сказала я шофёру, как только положила телефон обратно в карман.

Машина плавно перестроилась в другой ряд, и мы покатили по улицам города. По мере приближения к кафе, мои мысли начали блуждать вокруг причины, по которой Элоиза так срочно попросила встречи. Мы обе были компаньонками, каждая с собственными трудностями, и я могла лишь гадать, что заставило её обратиться ко мне. Но я понимала, что Элоиза не стала бы тревожить меня попусту. Мы редко просили друг у друга помощи, если не было крайней необходимости.

"Флейм" оказалась небольшим, но стильным кафе. Фасад был украшен витиеватыми узорами из кованого металла, окна на нем казались огромными, за ними виднелись столики с мягкими креслами. Неплохо.

Машина остановилась у входа, и я вышла на тротуар, глубоко вдохнув прохладный воздух. Я быстро проверила телефон, но от Ноя всё ещё не было ответа.

"Ну, как будет время, он сам свяжется", – подумала я. Наш обед всё равно состоится, даже если с небольшой задержкой, ведь Ной ни за что не откажется от своих планов на меня.

Я расправила пальто и уверенно направилась к входу в "Флейм". Посмотрим, что Элоиза для меня приготовила, и смогу ли я ей помочь.

Глава 8. Гетерохромия допроса

Элоиза ждала меня за столиком в углу кафе. Её худощавые пальцы нервно теребили край бумажной салфетки, сминая её в руках, и я сразу поняла – случилось нечто серьезное. Обычно Элоиза более спокойна и сдержана.

– Софи… – произнесла она тонким, звенящим от напряжения голосом. – Привет.

– Элоиза. И тебе – здравствуй, – произнесла я, улыбаясь. Я искренне была рада ее видеть.

Элоиза всегда неуловимо выделялась на фоне других компаньонок. Она была слишком хрупкой для этого мира, но эта хрупкость не выражалась в слабости – она заключалась в её утонченной, почти фарфоровой внешности.

У нее была бледная, прозрачная кожа с тонкими голубоватыми прожилками, и иногда казалось, что она может разбиться при одном неосторожном прикосновении. Но самое необычное – её глаза. Один был светло-серым, почти белым, а другой – глубоким янтарным, как расплавленное золото. Эта гетерохромия всегда притягивала взгляды, но не каждый решался заглянуть ей в глаза надолго – сразу ощущал себя неуютно. Я же, со своим эмоциональным диапазоном табуретки, выдерживала и ее взгляд, и ее компанию без каких-либо проблем. Наверное, это было одной из причин, отчего у нас возникли приятельские отношения.

Самое забавное, что ее особенность совсем не помешала ей найти анжа, ее почти сразу выбрал наследник Аметринов. Элоиза покинула Питомник одной из первых в нашей группе. И она же была первой, кто связался со мной, когда умер Амон. Я плохо помню, что она тогда говорила, но будет предательством отрицать, что ее слова помогли мне не утонуть в собственном горе.

Когда она встретила мой взгляд, её серый глаз блеснул тревожным огоньком, а янтарный – затуманился, отчего выражение ее лица приобрело поистине жуткое выражение. Которое, как уже говорилось, нисколько меня не пугало.

– Что случилось? – спросила я, отодвигая стул и присаживаясь напротив.

Элоиза медленно опустила глаза, её длинные тёмные ресницы дрогнули. Она несколько секунд молчала, словно не знала, с чего начать, а затем пожала плечами:

– Может, сначала закажем что-нибудь? Этот разговор тяжело вести без напитков.

Я кивнула, принимая ее предложение, – нам всем бывает нужна пауза, чтобы собраться с мыслями. Жестом подозвала официанта, который так быстро появился рядом с нашим столиком, будто телепортировался. Хорошее здесь обслуживание.

– Кофе, пожалуйста, – сказала я, не сводя глаз с Элоизы. Она оглядывалась по сторонам, и мне казалось, что она боится чьего-то неожиданного появления. Ее нервозность передалась и мне – теперь я тоже чувствовала себя неспокойно.

Когда кофе принесли, Элоиза вздохнула, расправила плечи и наконец заговорила – тихо, но уверенно.

– Софи, у меня есть кое-какая информация… Я считаю, ты должна знать, – начала она, избегая зрительного контакта со мной. Это могло бы быть тревожным звоночком, но на самом деле – привычка. Когда твой прямой взгляд пугает других, быстро учишься отводить глаза. – Недавний взрыв на производстве “FireBoost” не был случайностью.

Моя рука замерла на полпути к чашке. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Я знаю, как добыть доказательства, что всё было подстроено, – добавила она, понизив голос до шёпота, но все равно ее слова прозвучали громовым раскатом. Мне казалось, словно их слышали не только в кафе, но и в радиусе пары кварталов отсюда.

– Элоиза… – ошеломленно произнесла я. Меня переполняли мысли и эмоции, я понятия не имела, что озвучивать первым.

Дилемма моя решилась быстро – за моей спиной словно из воздуха соткался Ной. Его присутствие я ощутила сразу, по воздуху вокруг нас. Он будто сгустился от тяжести его ауры. Элоиза моментально побледнела, её тонкая, почти прозрачная кожа стала ещё светлее, будто в ней вообще не осталось крови.

Ной всегда был ласков со мной, но с остальными вёл себя резко, без лишних церемоний. Особенно с теми, кто казался ему подозрительным. Могу представить, с каким зверским выражением лица он появился, раз даже Элоизу проняло.

Я, не глядя, перехватила Ноя за руку, показывая, чтобы он притормозил. Ной, послушный мой, значительно сбавил обороты, но и того, что осталось, хватало, чтобы впечатлить до трясущихся коленей.

– А вот с этого места поподробнее, – его голос, низкий и грудной, бил по нервам не хуже тока. Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

Я знала, что он, увидев моё сообщение, примчится сюда сразу после совещания. Он не намеревался прерывать мою встречу, он бы дождался в сторонке, пока мы закончим, а уже потом показался на глаза. Произнесенные Элоизой слова не оставили ему выбора.

Элоиза явно не ожидала столь драматичного появления моего анжа. Её разноцветные глаза расширились от испуга, и она, казалось, не могла найти слов. Ною это показалось проявлением слабости, и он весь подобрался, словно для броска.

Мне снова пришлось вмешаться, чтобы охладить его пыл:

– Ной… Не дави. Элоиза скажет и так.

Его взгляд был прикован к Элоизе, словно он пытался прожечь её насквозь, но от моих слов он потерял свою интенсивность. Ной огляделся вокруг и, найдя в радиусе длины рук стул, подтащил его к себе и уселся так, чтобы соприкасаться со мной плечами.

– Извини, – сказала я Элоизе, та покачала головой, мол, ничего, мой такой же. Я мысленно усмехнулась: только компаньонка может понять другую компаньонку.

Ной же решил, что сделал достаточную паузу, поэтому продолжил свой допрос.

– Доказательства? – прорычал он, вновь принимаясь сверлить глазами Элоизу. – Что ты знаешь?

Элоиза вздохнула. Я же порадовалась, что ее Аметрин не здесь, иначе бы они сцепились когтями с Ноем – тут нет никаких сомнений.

– Я знаю, что взрыв не был результатом халатности, – произнесла она, бесстрашно встречая взгляд Ноя своим. – Все подстроено. Джейдов хотят вывести из игры. Это – первый шаг.

Ной некоторое время помолчал, и лицо его было непроницаемо. Только играющие желваки выдавали напряженную работу мысли.

– Мы еще посмотрим, как у них это получится, – хмыкнул он, а потом снова требовательно посмотрел на Элоизу.

Я сжала его руку, чтобы не давил, ведь ничем хорошим его резкость не закончится в нашем случае. Только лишних проблем поимеем. Ной сжал мою руку в ответ, погладил большим пальцем ладонь, подтверждая, что трезво оценивает происходящее и постарается не сильно прессовать.

Элоиза внимательно следила за нашим тактильным взаимодействием, и линия ее плеч стала чуть менее напряженной.

– Каким будет второй шаг? – спросил Ной уже намного спокойнее.

– Я не знаю.

– Хорошо, – он кивнул, сверкая холодной улыбкой. – Покажи мне эти доказательства.

Элоиза покачала головой.

– У меня с собой нет доказательств, но я знаю, где их найти.

Ной вопросительно приподнял бровь, словно спрашивая: “И где же?”

– Если проверить место взрыва, вы их несомненно отыщете. Надо только поторопиться, ведь через несколько дней химический след растворится, – продолжила она.

Глаза Ноя сузились, а челюсть напряглась.

– Какое вещество?

– Селарин, – произнесла она, и лицо ее помрачнело.

Селарин. Мне название показалось знакомым. Я пыталась вспомнить, что знаю о нем, но тщетно. В голову ничего не приходило. Я ведь не химик! Хотя, я все же где-то о нем слышала.

Ной удовлетворенно кивнул.

– Ты знаешь, что это? – тихо спросила я.

– Да, – отозвался Ной сухо, не отрывая взгляда от Элоизы. – Это газ, который используется для размягчения определенных твердых материалов при их переработке. Только он так действует не на все вещества. Если его соединить с гипертопливом, будет взрыв. Еще селарин невозможно обнаружить обычными методами. Спустя несколько дней молекулы начинают распадаться, и тогда выявить его становится вовсе невозможно.

Он говорил резко, и я чувствовала нарастающую в нём злость. Ситуация ему явно не нравилась. “FireBoost” производит гипертопливо, от соединения с которым селарин становится взрывоопасным. Совадение? Не думаю.

– Откуда у тебя эта информация? – Ной снова вернул свое внимание Элоизе.

– Подслушала, – призналась она, с вызовом вскидывая подбородок. – И решила передать ее Софи.

Ее слова заставили меня крепко задуматься о происходящем. Компаньонки не поступают так, не передают подслушанную информацию у своего анжа. Если только не…

– Кто был там? – уточнил Ной, наклонившись ближе к ней. Похоже, нам с Ноем в голову пришла одна мысль, раз он задал такой вопрос. – С кем разговаривал твой анж?

Элоиза отвела взгляд.

– Я не могу сказать…

– Ты делаешь всё хуже, скрывая важные детали, – произнес Ной, в его голосе звучало едва сдерживаемое раздражение.

Он откинулся на спинку стула, выжидающе глядя на Элоизу. Один из его излюбленных приемов молчаливого давления – я видела не раз, как под его тяжелым взглядом ломались люди и выкладывали все, как на духу.

Впрочем, подобный трюк вряд ли был нов для Элоизы. Она не прогнулась.

– Я не стану называть имён, – настояла она. – Тебе придется мне поверить. Проверь место взрыва. Там найдёшь следы. Но только сейчас – молекулы селарина ещё свежие. Если медлить, их больше не будет.

Она посмотрела на Ноя своим жутковатым взглядом, словно пыталась загипнотизировать его, чтобы он поверил ее словам. Он пристально смотрел в ответ – пытался разглядеть на ее лице малейший намек на ложь. Через несколько долгих секунд Ной медленно кивнул.

– Хорошо, – согласился он, поднимаясь на ноги. – Мы посмотрим.

– Спасибо, – сказала я.

Я послала Элоизе извиняющийся взгляд, но она только устало качнула головой – ничего. Она знала, что с чужими анжами трудно разговаривать. Поэтому она хотела сказать обо всем мне, а не Ною. Но как получилось, так получилось.

Мы вышли из "Флейма" в полном молчании. Рука Ноя лежала на моей талии, его ладонь плотно прижималась к моей коже сквозь ткань пальто, словно если он отпустит меня хоть на секунду, он потонет в собственной ярости.

Когда мы сели в машину, Ной не отпускал моей руки, его пальцы легонько поглаживали мою ладонь. Только когда машина тронулась с места, он нарушил тишину.

– Как думаешь, можно ли верить словам Элоизы? – спросил он, и я уловила нотки сомнения в его голосе.

Я задумалась на мгновение. Элоиза не была тем человеком, который бросал слова на ветер. Она могла быть осторожной, но в её намерениях не было фальши.

– Не думаю, что она лжет, – ответила я, сжимая его руку в ответ. – Она хочет защитить своего анжа. Если бы подслушанное не касалось его безопасности, она бы промолчала. Но тут… – я замялась, подбирая слова. – Она выбрала поделиться с нами. Значит, в её глазах угроза слишком реальна.

Ной кивнул, соглашаясь со мной.

– Придётся ехать на производство и проверять, – неохотно признал он, устало потирая рукой лоб.

Я прекрасно понимала его состояние. Ной пытался справиться с возникшей проблемой из офиса, прилагал все усилия для этого, чтобы нам не пришлось никуда лететь, но обстоятельства складывались не лучшим образом.

– Конечно, – согласилась я. – Я поеду с тобой.

Ной замер, его большой палец, поглаживающий мою тыльную сторону ладони на мгновение перестал двигаться.

– Софи… Может, тебе не стоит ехать…

– Ной, – покачала головой я, мягко, но непреклонно, – посмотри на себя. Ты – комок нервов, а не анж. До трансформации рукой подать. Ты думаешь, будет разумно оставить меня здесь, а потом вызывать для твоего укрощения, когда ты покроешься перьями, явив себя в крылатом великолепии?

Он посмотрел на меня внимательно, словно взвешивал мои слова, затем медленно кивнул. Я видела, что ему не хотелось спорить, да и, если честно, у него не было на это сил.

– Ладно, – наконец ответил он, его голос был чуть мягче. – Поедем вместе.

Потом он широко и по-мальчишески улыбнулся, и я поняла, что напряжение его окончательно покинуло. Он посмотрел на меня блестящими глазами:

– Ты считаешь меня великолепным, когда у меня крылья? – он поиграл бровями.

– Нет.

– Ты считаешь! Признайся! Ты сама так сказала: крылатое великолепие, – продолжил настаивать Ной.

Мне ничего не оставалось, как признаться:

– Ладно. Ты великолепен. Доволен?

Ной был доволен. Он улыбался во всю ширь и терся щекой о мою руку, поднеся ее к своему лицу. Только глаза оставались серьезными – он продолжал анализировать информацию, которую получил от Элоизы.

Я так была им поглощена, что даже не сразу заметила, как машина остановилась.

– Что происходит? – услышала я голос Ноя, который обращался к водителю.

– Там впереди какие-то придурки перекрыли дорогу, ренд*, – ответил шофёр, слегка оборачиваясь. – Я не могу проехать, придётся разворачиваться. Попробую объехать с другой стороны.

Машина начала медленно сдавать назад, когда вдруг резкий удар пришёлся по капоту сзади. Я повернула голову и заметила, как несколько машин внезапно перекрыли дорогу за нами. Двери этих машин открылись, и на улицу вышли люди в масках с оружием в руках.

Мы оказались в ловушке.

– Ной… – произнесла я тихо, чувствуя, как страх захватывает меня. Не за себя. И даже не за Ноя. – Постарайся не зацепить никого лишнего, ладно?

____________________

*Ренд – уважительное обращение к анжу.

Глава 9. Крылатую ярость заказывали?

Страх бился в моих венах, но не за себя. Я боялась за Ноя. Боялась, что анж, защищая свою компаньонку, впадет в безумие. Когда подобное случается, может не поздоровится всему живому в радиусе двух кварталов, и пострадают не только безумцы, решившие напасть на анжа. Да ещё и с его компаньонкой. Конечно, он будет сопротивляться. А если Ною еще нужно защищать меня, он вовсе становится на порядок опаснее. Так что боялась я не напрасно, знала, какую кровавую баню может устроить мой анж.

Ной повернулся ко мне, его серые глаза были полны спокойной решимости.

– Сиди в машине, – резко бросил он, не терпя возражений. Не то, чтобы я собиралась соваться между ним и людьми в масках, но Ною надо быть полностью уверенным в моей относительной безопасности. Я кивнула.

Он перевёл взгляд на водителя:

– Ни в коем случае её не выпускай. Понял?

Водитель кивнул, проглотив страх, когда увидел взгляд Ноя, в котором медленно его спокойный серый цвет заволакивало непроницаемой чернотой трансформации. После такой демонстрации водитель не осмелится ослушаться.

Ной открыл дверь и выскользнул наружу. В его движениях появилась плавность и опасная грация, свойственная скорее не людям, а опасным крупным хищникам. Я наблюдала через приоткрытое окно, как он скинул пиджак небрежным жестом, словно предстоящая драка была не более чем обыденность, затем медленно, почти лениво, расстегнул рубашку. Его длинные пальцы скользили по пуговицам, освобождая торс от одежды.

Когда он полностью снял рубашку, я не могла оторвать взгляд от его идеального тела. Чёрные волосы падали на лоб, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, играли на его смуглой коже. Каждый мускул на его груди и животе был чётко очерчен, словно вырезан из камня. Рельефная линия пресса пересекала его торс, шесть кубиков на животе притягивали взгляд. Его мощные грудные мышцы поднимались и опускались с каждым глубоким вдохом, а длинные, сильные руки излучали опасную мощь.

И это еще не предел – боевая трансформация едва началась.

Ной медленно повернулся, и я увидела его спину. Там, где прежде была гладкая кожа, начали появляться острые контуры будущих крыльев. Сначала они выглядели словно тени, но вскоре полностью расправились. Огромные, чёрные, как ночь, перья блестели обсидианом. Его крылья могли служить бронёй, они были пуленепробиваемыми, и я знала, что Ной мог укрыть меня ими от всего мира.

На руках появились когти – острые, чёрные, хищные. Ими он мог вскрывать броню, как консервный нож банку, не говоря уже о других, более мягких материалах.

Глаза Ноя полностью почернели, словно их поглотила тьма, скулы заострились, а сам он подобрался, будто готовясь к прыжку. Он был воплощением мощи, изяществом дикого зверя, и настолько же красивым, насколько и смертоносным. Я невольно залюбовалась им.

Нападающие явно не ожидали встретить на своем пути анжа. Я видела, как они колеблются и переглядываются друг с другом в недоумении – Ноя здесь быть не должно. Но он был, и поздно отступать. Ной бросился вперёд с хищной грацией и такой скоростью, что пыль поднялась в воздух.

Он двигался молниеносно. Один резкий удар когтем – и нападающий отлетел в сторону, встретился с машиной так, что металл погнулся от столкновения. Противник даже не успел поднять оружие.

Надо отдать остальным должное, они не растерялись: окружили Ноя со всех сторон и пустили в ход дубинки с электрошоком. Наивные! Разве можно победить анжа в боевой трансформации какими-то дубинками? Тут нужно нечто более серьезное.

Я смотрела на Ноя, и он казался мне не анжем, а древним, забытым богом войны. Каждый его удар был точен и смертоносен, каждая атака – продумана до мелочей. Ной использовал крылья как броню, прикрывая себя от ударов. Силой своих когтей он отбрасывал противников прочь, как тряпичные куклы. Один из них попытался напасть сзади, но Ной, не оглядываясь, резко взмахнул крылом, ударив его так сильно, что тот перевернулся в воздухе и рухнул на землю.

Он выглядел безумно красивым в бою. Его тело, напряженное и мощное, двигалось с идеальной координацией – каждое его действие было одновременно агрессивным и грациозным. Я видела, как мышцы перекатывались под его кожей, как блестели на солнце его крылья, когда он совершал очередной бросок. Лица противников бледнели от ужаса, когда они понимали, с кем связались. Их оружие казалось игрушечным на фоне боевой машины под названием анж.

Ной ловко расчистил путь, его когти разрезали металл машин, которые преграждали дорогу. Он использовал крылья как тараны, сдвигая тяжёлые автомобили с места. Одна машина оказалась слишком повреждённой, чтобы просто её отбросить, поэтому Ной, рыча от ярости, перевернул её на бок и отбросил в сторону. В этот момент я поняла, что ни один из его противников не выживет. И они это тоже поняли и решили продать свою жизнь подороже.

Они расступились, давая пространство для огромного мужчины в маске-балаклаве. В руках он держал огромный изогнутый нож. Я судорожно втянула воздух, когда увидела его хищный блеск. Мужчина казался опасным и уверенным в себе – он явно знал, как пользоваться оружием в руке.

Ной, не теряя времени, оттолкнулся от земли, взмахнув своими массивными крыльями, оказался перед противником. Мужчина сделал шаг вперёд, размахивая ножом, но Ной был быстрый и верткий – он уклонялся, избегая ударов. Мгновение спустя он двинулся вперёд, используя когтистую руку для атаки. Его когти просвистели в воздухе, оставляя глубокие порезы на бронежилете противника, но все же мужчина успел уклониться, иначе бы когти вошли глубже и нанесли больше повреждений.

“Быстрый, раз смог избежать атаки анжа”, – подумала я с нарастающим ужасом. Я прикрыла рот рукой, чтобы не заскулить. Ной может услышать и потерять концентрацию. Нельзя.

“Быстрый, а значит он способен навредить Ною…” – это была страшная, жуткая мысль.

Бой, тем временем, продолжался. Мужчина, почувствовав боль, зарычал, замахнувшись своим ножом, намереваясь поразить Ноя в бок, но тот увернулся с пугающей грацией. Его крылья с силой взметнулись, и один удар сшиб противника с ног, словно тот был миниатюрной куклой, а не тушей, весившей больше центнера.

Мужчина попытался подняться, его движения были тяжёлыми и медленными, но он не сдавался. Снова взметнул нож, целясь в шею. Ной в последний момент рванулся в сторону, уходя от смертоносного удара, и тут же, с невероятной скоростью, вырос позади врага. Крючковатые когти анжа сверкнули в воздухе, и одним рывком он разорвал ножевую руку противника, заставив оружие выпасть на землю.

Мужчина заорал от боли, но не успел сделать и шаг назад, как Ной ударил его коленом в грудь, отправив его в воздух. Тот с глухим стуком приземлился на асфальт, едва дыша, но всё ещё пытаясь сопротивляться. Анж сделал последний шаг к поверженному противнику и, рыча, вонзил когти прямо в его бронежилет, проткнув его насквозь, как бумагу. Мгновение спустя Ной выпрямился, его грудь тяжело вздымалась, а с когтей капала красная кровь.

Противник был повержен.

С остальными проблем не возникло – они бросились бежать, но анж в своей ярости и боевой трансформации не позволил никому скрыться.

Когда все нападавшие были обезврежены и дорога расчищена, Ной замер. Он ещё несколько секунд стоял, расправив крылья, тело дрожало от покидающего напряжения. Его дыхание было прерывистым, а могучая грудь вздымалась и опадала от тяжелого, прерывистого дыхания. Он выглядел невозможно разгорячённым и совершенно диким, но при этом таким родным, что у меня щемило внутри. Я пыталась объяснить свои ощущения тем, что я здорово за него испугалась, когда увидела отблеск лезвия. В тот момент у меня не было сил признать – возможно, здесь было сокрыто нечто большее, нежели страх потерять.

Ной вернулся к машине, сжимая кулаки, его глаза, черные как ночь, все еще пылали темным пламенем недавней битвы. Он распахнул дверь, влезая на сиденье рядом со мной. Его тело было крылатым, и от этого места в салоне значительно поубавилось, и мне пришлось значительно потесниться, чтобы мы смогли вместиться. Впрочем, Ной решил пространственную проблему со свойственной ему прямотой и бескомпромиссностью – не говоря ни слова, он потянулся ко мне, схватил за талию и с лёгкостью пересадил на свои колени.

Я почувствовала его силу, когда его руки плотно обвили меня, а одно из крыльев прижалось к моей спине. Для меня его черные перья были мягче пуха тогда, как для врагов – непреодолимым препятствием, и я давно уже бросила гадать, как такое может быть.

Я чувствовала, как его мышцы напрягались под моими руками, когда я начала медленно гладить его грудь и плечи. Его кожа была горячей на ощупь, она полыхала от недавнего боя, но по велению моих пальцев температура начала спадать. Я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, а бешеный пульс медленно успокаивается под моей ладонью, подстраиваясь под мой. И вскоре наши сердца уже бились в одном сердечном ритме.

– Тише… – прошептала я, проводя рукой по его литым мышцам. Ной был словно изваян из мрамора – его тело было твердое, сильное, и в этих моментах оно принадлежало мне.

Я почувствовала, как Ной возвращается в своё земное обличие – крылья медленно складывались за его спиной, когти начали исчезать, а чернильная тьма начала выцветать до спокойного серого. В машине воцарилась тишина, а его тяжелое дыхание успокоилось.

Водитель сидел на своём месте, словно окаменевший. Его лицо было бледным, а руки сжимали руль так, что если бы пришлось его эвакуировать со своего места, то только вместе с рулем – так его впечатлил перфоманс Ноя. И я его понимала, ведь он увидел запредельное зрелище для простого смертного. Только я могу восхищаться таким Ноем, ведь я его компаньонка, и мы связаны.

Я решила разрядить атмосферу.

– Ещё одна рубашка испорчена, – притворно тяжело вздохнула я. Тема рубашек у нас была всегда актуальной, ведь они горели на Ное. Иногда в буквальном смысле. – Хорошо, что в багажнике есть запасная. Иначе тебе пришлось бы ехать домой с голым торсом.

Ной рассмеялся. Его смех был низким, чуть хрипловатым, очень красивым, и я почувствовала, как напряжение в машине на мгновение рассеялось. Он парировал:

– А ты хочешь? Софи, если так, тебе просто надо было сказать мне. Я бы выкинул их все и постоянно радовал бы тебя…

Я фыркнула, принимаясь пересаживаться на соседнее сиденье. На коленях Ноя было удобно, не спорю, но далеко не уедешь. Рубашка, опять же. Ее надо достать из багажника.

Заметив, что я засуетилась, Ной снова стал серьёзным. Он схватил меня за запястье, не позволяя выйти из машины, хотя снаружи было безопасно его стараниями. Несколько грязно и воняло, но это уже издержки. Я вопросительно посмотрела на Ноя, мол, в чем дело.

– Эти люди… – начал он, его голос стал тише, словно он не хотел озвучивать свои подозрения, но был вынужден. – Они приходили за тобой.

Я нахмурилась в непонимании. Я-то им зачем? Без анжа я бесполезна, а если меня разлучить с Ноем, он весь город перевернет, но меня найдет. Он даже в космосе меня отыщет, если я буду жива. Связь анжа и компаньонки не признает ни расстояний, ни препятствий.

Ной смотрел на меня прямо, в серых глазах плескалось беспокойство.

– Они не ожидали, что я окажусь рядом с тобой. Если бы знали, что я здесь, действовали бы иначе. – Он замолчал на мгновение, как будто проверял свои мысли. – И их оружие – электрошоковые дубинки. Они нужны, чтобы вырубить, а не чтобы убить.

Что ж, против фактов не попрешь, придется признать, что нашелся кто-то достаточно борзый и наглый, чтобы попробовать отобрать у анжа компаньонку. Может, сумасшедший? Говорят, если болен ментально, не способен оценивать риски.

– Но зачем я им?

Рука сильнее сжала мою. Я прекрасно понимала его чувства: для него была невыносимой одна мысль, что мы окажемся порознь. Как бы опять не начал свои крылья демонстрировать от охватившего его волнения. Я сжала его руку в ответ, показывая, что здесь, с ним, ничего страшного не произошло. Во всяком случае, для нас. За тех, кто остался за бортом в разобранном виде, я бы не стала говорить.

– Не знаю, – ответил он, и его почти трясло от собственного бессилия. – Знаю только, что они не собирались убивать тебя, Софи. Их план был куда сложнее. Они хотели тебя забрать.

Я задумалась, пытаясь собрать воедино все детали. Вначале подстроенный взрыв, обыгранный как несчастный случай, потом похищение компаньонки… Как-то все некрасиво закручивается. Не нравилось мне это.

– Думаешь, они собирались шантажировать тебя? – задумчиво спросила я.

– Или хотели отвлечь, – предположил он. – От селарина, например.

Я кивнула, соглашаясь. О, если надо отвлечь анжа, то похищение компаньонки – самый верный способ. Ему будет не до чего, пока меня нет рядом. Он превратится в один большой и нервный комок перьев, который будет летать над городом и терроризировать всех, кто попадется на пути, до тех пор, пока не получит меня назад. И если я правильно поняла Элоизу, следы селарина к тому времени растворятся, и доказать что-то будет невозможно.

Я задала другой, не менее важный вопрос:

– Почему так важно, чтобы ты не нашел селарин?

Его глаза сузились, и я видела, как он проникается осознанием того, что мы имеем дело с не одним случаем, а целой цепью событий, направленной против него. Эти люди не просто пытались нанести удар по его бизнесу – они целились в самое дорогое, что у него было.

Поняв, что ответа не получу, ведь тема была болезненной, я поспешила ее сменить.

– Рубашка, – напомнила я. – Пойдем, глянем что там у нас в багажнике.

Обычно Ной был рад, когда я о нем забочусь, а тут только молча повиновался. За все то время, что я рылась в багажнике в поисках подходящей для него одежды, он стоял, словно воды в рот набрал. Я не настаивала на разговоре – если ему надо было обмозговать случившееся, пусть.

Ной вернулся в машину смурной и все еще не особо разговорчивый. Стоило мне усесться и пристегнуться, он посмотрел на водителя и коротко приказал:

– Едем домой.

Машина плавно тронулась с места, и я вдруг поняла, что Ной хочет спрятать меня за толстыми стенами нашего дома. За пуленепробиваемыми окнами, в безопасности, в месте, где никто не сможет до меня добраться. Компаньонка – самое ценное, что есть у анжа, и Ной никогда не позволит никому забрать меня у него.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.