Л. Дж. Шэн
Бессердечные изгои. Бесчувственный Казанова

L. J. Shen

Cold Hearted Casanova

© 2024. COLD HEARTED CASANOVA by L. J. Shen

© Мчедлова В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается моей маме.

Да, я сама все это написала.

И да, я тепло одеваюсь.

Любовь подобна дереву: она растет сама собой, глубоко пуская в нас корни, и нередко продолжает зеленеть даже в опустошенном сердце. И вот что необъяснимо: слепая страсть – самая упорная. Она особенно сильна, когда она безрассудна.

– Виктор Гюго, «Собор Парижской Богоматери»[1].

Девушки просто хотят деньжат.

– Автор неизвестен

Глава 1. Даффи

Я смотрела реалити-шоу «Слепая любовь» и рыдала в пачку неоправданно дорогого диетического печенья, горюя из-за расставания с мужчиной, которого считала любовью всей своей жизни. Мне было ясно, что хуже этот вечер стать не может. Наверное, только если я умру. Да и то в таком случае обрету желанное избавление от боли и страданий.

Неужели любовь в самом деле слепа? Вполне возможно. Иначе не объяснить, почему я в упор не замечала предзнаменования неизбежного. Сказать по правде, это было даже не предзнаменование, а предупреждение на мигающей неоновой вывеске на Таймс-сквер, сопровождавшееся рекламной песенкой:

Даффи, Даффи, ты глупышка.
Встречаешься с плохим парнишкой.
Он никогда не сделает предложение.
Когда же тебя настигнет прозрение?

Все права защищены и так далее и тому подобное.

К тому же это было даже не настоящее расставание. Скорее, псевдорасставание. Полурасставание. Такое, которое подразумевало: «не рассчитывай, что я стану тебя ждать, хотя мы оба знаем, что стану». Расставание в стиле Рейчел Грин: «не было у нас никакого перерыва»[2]. В общем, вы поняли.

– Не бывает худа без добра, но какие тут могут быть плюсы? Хуже моя жизнь уже не станет, – пробормотала я своему печенью, которое в ответ раскрошилось прямо на пижаму на моей груди.

«Не искушай меня, дура», – ответила Вселенная в виде звонка, который поступил на мой мобильник, лежавший рядом на диване.

– Отвали, – проворчала я, пока мой взгляд не упал на экран, на котором высветилось имя Гретхен.

Гретхен Битти, моя начальница, была ведущей флагманского шоу «Мир сегодня» на WNT. Будучи ее исполнительным ассистентом, я отвечала за всю ее жизнь. Пока полгода назад Гретхен не объявила, что займет должность пресс-секретаря Белого дома и переедет из Нью-Йорка в Вашингтон. А это также означало, что WNT не продлят мою рабочую визу. Но, что хуже всего, я не могла позволить себе высказать своей деспотичной начальнице все, что о ней думаю, хотя мне оставалось работать всего несколько дней. Она из числа тех женщин, которые отказались бы дать мне рекомендацию, если бы я случайно заказала ей большой холодный американо с добавлением сливок вместо капли овсяного молока.

Позже продолжим о моих проблемах.

Я прокашлялась и провела пальцем по экрану.

– Алло?

– Боже мой, Дафна! Совсем разленилась? Десять минут не отвечала на звонок.

Я глянула на свои новенькие часы. Одиннадцать вечера.

– Я могу чем-то помочь?

В этом я не сомневалась. Будь принуждение к работе во внеурочное время олимпийским видом спорта, Гретхен уже стала бы в нем новой Сереной Уильямс.

– Меня вдруг осенило, что завтра Лирик исполняется шесть лет, а я была так занята передачей дел Клэр, что забыла купить моей малышке подарок.

Занята передачей дел, ври больше. Именно я поддерживала связь с женщиной, которая унаследовала трон Гретхен, Клэр Скотт, журналисткой, занимающейся независимыми расследованиями, и толпой ее ассистентов.

А поскольку даже с другой планеты было очевидно, к чему все идет, я поспешила ее заверить:

– Завтра же утром куплю Лирик подарки. Ты уже прикинула бюджет?

Гретхен дала мне свою кредитку через два дня после того, как я к ней устроилась. С тех пор я отвечала за всю ее жизнь. В том числе за покупку продуктов в ее квартиру на Манхэттене и оплату счетов. А еще я ходила на родительские собрания, заполняла бюллетени и писала за нее обзорные статьи для престижных газет. Честное слово, чтобы сохранить работу (и визу) я делала вообще все, разве что не рожала за нее детей. Да и то только потому, что, к счастью для меня, они уже родились.

– Завтра?! – Гретхен громко отхлебнула напиток. – Время на вес золота. Нужно сделать все сегодня. Завтра утром я поеду в Гринвич. Джейсон заставляет меня присутствовать на дне рождения, хотя уже вечером нам надо снимать шоу. – Она застонала, как и всякий раз, когда говорила о своем муже. – Я сказала ему, что поеду обратно в город еще до того, как она откроет подарки. Мне нужно заниматься бизнесом. Почему он не может это понять?

Потому что ты мать его детей?

Я встречалась с Джейсоном лишь несколько раз, но подозревала, что он намного добрее своей жены. То же самое я могла бы сказать о горсти засохших орешков.

– Ты хочешь, чтобы я отправилась за подарками для шестилетнего ребенка прямо посреди ночи? – безучастно поинтересовалась я.

Ух ты, карма. Ух ты. Что же я натворила в прошлой жизни? Зарабатывала освежеванием младенцев?

– Что? – прокричала Гретхен в динамик, на заднем фоне громко играла музыка. – Я тебя не слышу. Я в отвратительном пабе. Здесь полно простых смертных. Меня даже никто не узнал. Вот быдло.

– Я говорю о подарках… – начала я, повысив голос. – Сомневаюсь, что смогу найти магазин, который открыт в такой час.

– Конечно, сможешь! – В голосе Гретхен послышался ужас. – Из-за такого отношения, вы, британцы, и лишились империи, Дафна. Прими вызов. Ты сможешь, потому что должна. Я в тебя верю. А теперь я спрашиваю тебя: ты в себя веришь?

Я верю в то, что стоило дополнить печенье бокалом вина. И возможно, таблеткой успокоительного.

– Посмотрим, что я смогу сделать, – сказала я.

– И проследи, чтобы подарки были у меня до того, как я уеду в Гринвич завтра в шесть.

– В шесть вечера?

– В шесть утра, глупышка.

– Что? – взвизгнула я. – Я не могу…

Но было уже слишком поздно. Связь оборвалась.

* * *

Я не сводила глаз с телефона, просчитывая свой следующий шаг. Впрочем, вариантов у меня все равно мало. В любом случае грядущие две недели Гретхен все еще будет моей начальницей. Зная ее, могу утверждать, что она запятнает мое имя во всех новостных агентствах Нью-Йорка, если я стану ей сейчас перечить.

Я скрепя сердце взяла трубку и позвонила Би Джею.

Моему бывшему. Тому самому Би Джею, с которым рассталась сегодня вечером. Да, этому идиоту.

– Даффи! – Его голос прозвучал и радостно, и самодовольно. Да и как иначе? На прощанье я сказала ему, что больше никогда не желаю с ним разговаривать. А это было сорок пять минут назад. – Передумала? Давай я вызову тебе Uber, ты приедешь ко мне, и мы все обсудим?

– Вообще-то мне нужна твоя помощь. – Однако смелое предположение. – Очень срочно. У тебя среди знакомых есть владельцы магазинов игрушек или кто-то, кто может подключить связи, чтобы его открыли в это время суток?

Мне было комфортно просить его об одолжении лишь потому, что за минувшие годы я много раз вызволяла Би Джея из неприятностей. Писала за него диссертацию, когда мы учились в Кембридже, в последнюю минуту пекла торты на дни рождения членов его семьи, а однажды чистила параанальные железы престарелого йоркширского терьера его мамы.

– Игрушек для взрослых или детских игрушек? – спросил он.

– Второе. – Я резко отдернула голову и хмуро посмотрела на телефон. – Обычно покупка вибратора не требует срочности.

Би Джей заворчал.

– Опять Гретхен? – Неужели мы правда вели нормальный разговор, как будто он не говорил мне, что в ближайшие дни уезжает в Катманду, в Непал, словно мы не провели последнюю половину десятилетия вместе?

– У Лирик завтра день рождения, – подтвердила я.

– Дай мне пару минут. Я свяжу тебя с нужным человеком.

– Спасибо.

Брендан Рональд-младший был Эбботом, а это означало: ему настолько повезло, что его окружали неисчерпаемые привилегии. Эбботы – известная семья в Нью-Йорке. Их фамилия открывала двери… и кошельки. Благодаря связям Би Джей[3] обладал таким лоском, какой я раньше видела только в сериалах. Я же выросла в муниципальной квартире на Тутинг Бродвей, а мои родители лишь недавно перебрались в дом на две семьи в квартале от той квартиры, в которой мы росли. Когда много лет назад я познакомилась с Би Джеем в Кембридже (я училась на полной стипендии, а под его фамилией даже открыли секцию в библиотеке), то могла думать только о том, как его удержать. Присвоить его состояние. Буквально и фигурально.

Мой отчим владел закусочной, а мама была домохозяйкой. Мы отнюдь не авторитетны. Как такое называется? Антиавторитетны. Мама брала картошку со скидкой в португальском магазине на первом этаже и постоянно искала купоны в Lidl, чтобы купить молоко и хлеб.

Через три минуты телефон завибрировал.

Я провела по экрану.

– Да?

– В полночь. FAO Schwarz[4]. Женщина по имени Кейли откроет магазин. Но у тебя будет только десять минут, и свет останется выключенным, – сообщил Би Джей без особого энтузиазма. Видимо, разозлился, что я не упала к его ногам.

«Ой, брось, Даффи. Ты же знаешь, как я пахал последние несколько лет. Я заслужил этот отпуск. И это всего на шесть месяцев. Буду ошиваться с монахами. Научусь медитировать». Память наводнили обрывки разговора о расставании, состоявшегося в нашем любимом ресторане.

– Этого более чем достаточно. Спасибо.

«…ты обещал, Би Джей. Сказал, что сделаешь мне предложение. Я на тебя рассчитывала. Именно поэтому ничего не предпринимала. Срок моей визы истекает через две недели. Ты не можешь так со мной поступить».

– В общем… – Похоже, Би Джей не спешил вешать трубку. – Мне кажется, ты все еще на меня злишься. Ты когда-нибудь меня выслушаешь?

«Господи, Дафф, вот так давление. Неудивительно, что я сомневаюсь насчет нашей помолвки. Чувствую себя говорящей дойной коровой. К тому же ты всегда можешь поехать со мной в Непал».

«Нет, не могу. Я не могу уехать из США, если хочу здесь остаться, балда».

– Я выслушала тебя в ресторане, – процедила я. – Если честно, я бы промыла себе уши хлоркой, если бы это помогло стереть из памяти кое-что из того, что ты наговорил.

«Если тебя волнует только чертова виза, то найди себе в мужья другого лоха, Дафф. То, что вы с мамой на меня давите, не значит, что я готов жениться. Знаю, я говорил, что буду, но люди меняют свое мнение. Это называется развитием».

– Я не язвил. Знаю, как сильно ты любишь этот город. И это должно показать тебе, насколько мне небезразлично! – возразил он. – Я разрешил тебе сделать то, что здорово меня ранит, лишь бы ты смогла полностью раскрыть свой потенциал. Это величайшая жертва. Позволить тебе выйти за другого.

Разрешил. Кто-нибудь, купите ему календарь. И намекните. Мы уже не в девятнадцатом веке.

– Еще раз спасибо за помощь, Би Джей. Хорошего вечера.

– Значит, мы даже не переспим перед моим отъездом? В последний раз на дорожку?

Я повесила трубку, грозя кулаком потолку своей квартиры в сорок шесть квадратных метров на Мэдисон-авеню.

Бог меня подвел. Пусть даже не рассчитывает, что я однажды буду снова соблюдать Великий пост.

* * *

Было уже половина первого ночи, когда я на такси, вызванном от FAO Schwarz, приехала в роскошную квартиру Гретхен в Верхнем Ист-Сайде. Если повезет (что, как вы могли догадаться по событиям этого вечера, мне не свойственно), она будет крепко спать, и я смогу тихо оставить упакованные подарки.

– Особенная, должно быть, именинница, раз получит так много подарков. – Таксист посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Я сидела в ворохе подарков в обертках пастельных цветов: анатомически правильных пупсов, поясных сумок с Барби, единорога для катания и кенгуру в натуральную величину. (Общество когда-нибудь обратит внимание на то обстоятельство, что кенгуру – агрессивные засранцы, а не милахи? Мне нужен их пиарщик.)

– Если бы, – пробормотала я, глядя в окно на проносящиеся мимо небоскребы. Ночью Манхэттен особенно прекрасен. Элегантный, суровый и полный обещаний и возможностей. – Забрасывать детей деньгами – это не любовь. Это признание вины.

Такси подъехало к обочине. Я на ходу поприветствовала Терренса, швейцара. Он привык, что я прихожу и ухожу в любое время ночи. Попрактиковавшись в осознанном дыхании и сказав себе, что худшая часть вечера теперь точно позади, я влезла в лифт Гретхен с ворохом подарков для Лирик.

Когда двери открылись, меня встретили четыре переполненных мусорных пакета, которые моя начальница решила оставить за дверью. Как-то Гретхен объяснила мне, что не верит в необходимость выносить за собой мусор. Будто порядок в ее квартире поддерживали инопланетяне или криптиды.

Обойдя протекающие мешки, я взяла подарки Лирик поудобнее и ввела код от двери Гретхен.

Распахнула ее. Чертов кенгуру выскользнул у меня из рук и упал на пол. Я споткнулась об него и с резким вздохом нырнула головой вперед. К счастью (и я говорю весьма условно), я приземлилась на мягкую игрушку. Платье задралось, выделив моей заднице эфирное время. Будто этого мало, на мне все еще были сексуальные трусики, которые я купила на прошлой неделе в надежде, что Би Джей сделает мне сегодня предложение. Черные кружевные с красным бантом над ягодицами.

Уткнувшись лицом в причинное место кенгуру (конечно же, я упала на него не в миссионерской позе, ведь это было бы не так унизительно), я подумала, что сегодняшний вечер поистине, несомненно, не мог стать еще ужаснее.

И вновь Вселенная приняла вызов.

Ведь едва подняв лицо от промежности кенгуру, я осознала, какую сцену застала.

Моя замужняя начальница занималась сексом с мужчиной, и это точно был не Джейсон.

Глава 2. Даффи

Образ запечатлелся на моем мысленном жестком диске прежде, чем я успела нажать кнопку удаления.

Образ моей начальницы-трудоголички (женщины, которая вела последние президентские дебаты), со скомканным и засунутым в рот шарфом, пока высокий, невероятно хорошо сложенный полубог двигал бедрами, напрягая ягодицы. Ее приталенная юбка собралась на талии. Грудь задорно подпрыгивала сквозь разорванную блузку. Прелестно.

Если за те три недели, что мы не виделись, Джейсон не стал вдруг божеством ростом за метр девяносто со стальными ягодицами, телосложением Тора и растрепанными светлыми волосами, как у сердцееда из девяностых, то это явно какой-то любовник.

– Симпатичные трусики, – сказал он вместо приветствия посреди процесса. – Прошу, скажи, что на тебе лифчик из того же комплекта.

– Да, – объявила я, отказываясь выдать свое смущение. – Взяла на распродаже.

– Отличное вложение, – простонал он явно на грани.

Мы что, в самом деле обменивались любезностями, пока он обесчещивал мою начальницу? А еще говорят, что британцы чересчур вежливы.

– КАКОГО ЧЕРТА, ДАФФИ?! – Гретхен оттолкнула мужчину, топнув босыми ногами по мраморному полу. Она пулей бросилась ко мне, пытаясь прикрыть грудь разорванной блузкой. Я вскочила, одергивая платье и разглядывая стоящего позади нее мужчину, потому что, по всей видимости, в этот момент было крайне важно глазеть на сексуальных мужиков.

Ни черта себе.

Где она нашла этого парня? Явно не там, где я часто бываю, это уж точно. Назвать этого мужчину сексуальным – все равно что сказать, будто в аду приятно и солнечно. Жгучий – вот более подходящее слово. Его скулы и линия подбородка были до смешного точеными, губы красными, как зерна граната, полными, но пропорциональными. А его тело… привет тебе, Давид Микеланджело. Только с гораздо более впечатляющим хозяйством.

Он стареющая модель? Актер? Плод любви Брэда Питта или Криса Хемсворта? Видимо, он появился, когда они были еще молоды. На вид ему от тридцати пяти до сорока.

Гретхен схватила меня за плечи и закричала мне в лицо.

– Что ты здесь делаешь? Отвечай!

– Ты велела привезти подарки для Лирик к тебе домой до шести утра, – напомнила я весьма спокойно. Пускай это и катастрофа колоссального масштаба, но это не моя катастрофа колоссального масштаба.

– Я имела в виду рано утром, идиотка! – Гретхен пнула лежащие между нами подарки, демонстрируя, насколько ее на самом деле заботит день рождения ее ребенка. – А не посреди ночи. О чем ты вообще думала?

– О том, что хочу управиться с этим поручением, чтобы завтра утром заняться всеми прочими обязанностями, связанными с Гретхен Битти. – Я сделала шаг назад, не желая, чтобы она забрызгала меня слюной. – Ну знаешь, например, закончить твою прощальную речь, найти цепляющую фразу из интервью с президентом, заняться школьной диорамой для Лирик и договориться о твоем интервью в Vogue.

Краем глаза я заметила, как Полубог неспешно застегнул брюки одной рукой, распахнул двери балкона и закурил сигарету. Встретился со мной взглядом голубых глаз и молча ухмыльнулся, словно мы с ним на одной стороне. И чего только не вылетает у нее изо рта, когда он не занят мной, правда?

– Дамы, оставить вас наедине? – Его голос был глубоким, бархатистым, и, как я невольно заметила, изрядно насмешливым.

– Оставить наедине, налить выпить, построить машину времени, чтобы вытащить меня из этой передряги. – Гретхен схватила один из подарков и бросила в него.

Мужчина поймал его и спокойно положил на комод.

– Могу налить вам выпить и оставить наедине. А что до машины времени, то мне по силам что-то соорудить, только если прилагается инструкция из IKEA. Впрочем, если ты серьезно, мой друг Арсен, наверное, мог бы…

– Мне плевать, что мог бы твой друг Арсен. Ты можешь задушить ее и где-нибудь закопать? – Гретхен схватила меня за запястье, явно опасаясь, что я сбегу. – Все равно ее никто не хватится.

Он рассматривал меня из-под полуприкрытых век с тенью улыбки на роскошных губах. Проклятье. Он меня убьет? А мне это понравится? Он и впрямь был тошнотворно привлекателен. А я как раз подыскивала себе кого-нибудь, чтобы забыть бывшего. Кроме того, имела склонность окружать себя самыми неподходящими людьми. Притом что Би Джей огорошил меня сегодня новостями вместо того, чтобы сделать предложение до истечения срока моей визы (через две недели), а начальница подумывала меня убить, впору задаться вопросом, не сгожусь ли я ФБР в качестве приманки для национальных преступников.

– Неа. Пожалуй, оставлю ее в роли питомца, – подмигнул Полубог.

– Только попробуй. – Я посмотрела на него с прищуром, ко мне вновь вернулась дерзость. – Я погрызу всю твою мебель, испорчу ботинки и искусаю.

Он, посмеиваясь и качая головой, вышел через двойные стеклянные двери и оставил нас одних.

Гретхен повернулась ко мне с дьявольской ухмылкой.

– Ты не имела права сюда врываться.

– Я прихожу трижды в неделю с тех пор, как мы начали работать вместе, – напомнила я. – Полагаю, ты просто забыла, что сама меня позвала.

– Вот черт. Я так напилась. С ним я всегда теряю контроль. Что же мне делать? – Гретхен отпустила меня и провела дрожащими пальцами по лицу. Принялась мерить комнату шагами, отчаянно мотая головой. – Никто не должен об этом узнать. Иначе моя карьера в Белом доме может закончиться, не успев начаться.

В довершение всего, когда я только к ним присоединилась, WNT оказались в эпицентре громкого скандала о сексуальных домогательствах, поэтому телеканал решил отменить все соглашения о неразглашении информации для тех, кто работал со звездами флагманских шоу, в попытке обеспечить полную прозрачность. А это означало, что я вообще не подписывала такое соглашение. Ничто не мешало мне заработать шестизначную сумму за хорошее интервью о том, как я застукала Гретхен Битти, занимающуюся любовью с мужчиной, который потом подумывал оставить меня себе в роли питомца. После чего она замышляла мое убийство в моем же присутствии.

Погодите, разве это не сюжет «Улицы коронации»?

Я молча обдумывала такой переход власти, а Гретхен запрокинула голову, уставившись в потолок, видимо, чтобы потребовать у одного из Божьих ангелов возможность поговорить с менеджером.

– Этого не может быть. Я так упорно работала, стольким пожертвовала… должен же быть способ это пресечь. Придумать что-то… – Она замолчала, будто вспомнив, что Полубог тоже здесь. – Тащи сюда свой зад, мистер! Не пытайся бросить меня одну в этой передряге. Ты еще даже не обсох, а ты уже планируешь побег.

Забыла упомянуть: Гретхен не отличалась хорошими манерами.

Полубог дважды лениво затянулся, выкинул окурок с балкона и подошел к нам. Вблизи он казался и вовсе огромным – метр девяносто два, не меньше, – и безжалостно хорошо сложен.

А мне даже не нравились привлекательные мужчины. Такие парни как он, так недоступны, так недосягаемы, что я воспринимала их как инопланетян. Относилась к ним в духе: «А, так ты все-таки существуешь». А не: «Конечно, я хочу, чтобы ты меня похитил, а потом устроил мне тщательное обследование».

К тому же я предпочитала воспитанных мужчин с залысинами и трастовыми фондами, а у этого парня даже одежды мало, да и та, похоже, не в очень хорошем состоянии.

– Расслабься. – Полубог намотал ее волосы на кулак и с издевкой потянул, напрягая бицепсы. Даже язык его тела способен вызвать внезапный приступ наслаждения. – Маленькая Мэри Поппинс и слова не скажет.

Гретхен отмахнулась от него и рявкнула:

– Тебе легко говорить. Ты ничем не рискуешь, если она уйдет и разболтает все прессе. Ты одинок.

– Так и есть. И это лучшее состояние, а я побывал во многих. – Он подмигнул, неторопливо подошел к ее холодильнику и взял имбирный сок. Прислонился бедром к столешнице и, сделав большой глоток, указал на меня бутылкой. – У Мэри Поппинс есть имя?

– Дафна Маркэм. – Гретхен скривила губы в отвращении, словно сама мысль обо мне угнетала. – Моя помощница.

Я стояла в цветастом стеганом платье от Ellie Nap (не могла же я выйти из дома в пижаме, которую засыпала крошками печенья) и выслушивала, как меня распекают эти два изменщика. Сегодня я столько раз пробила дно, что уже норовила упасть в другую галактику.

– Если предположить, что за пределами постели ты такая же дикая, как и в ней, я так понимаю, она не особо мотивирована держать рот на замке, – сказал Полубог, обращаясь к Гретхен.

– Брось. Можно подумать, если бы я ей нравилась, это что-то изменило бы. – Моя начальница принялась застегивать порванную блузку. – Деньги есть деньги, и она их очень любит.

Как она догадалась? По моей слабости к дизайнерской одежде или по тому, что я встречаюсь с Би Джеем Эбботом, наследником магната в сфере недвижимости?

Встречалась, напомнила я себе.

– Так, может, подкинуть ей небольшую взятку? – предложил Полубог. – Дать повод держать этот хорошенький ротик на замке.

Я переводила взгляд с одного на другого. В кои-то веки придержала свои язвительные замечания. Хотела посмотреть, к чему все приведет.

Гретхен фыркнула.

– Давай серьезно, Риггс!

Риггс. Какое необычное имя для необычного человека.

И к тому же одинокого.

– Я серьезно. – Риггс сверкнул идеальными зубами. – Как ты и сказала, деньги есть деньги, а у тебя их полно, детка.

У Риггса была татуировка в виде горы на внутренней стороне бицепса, а под ней список известных вершин: Эверест, К2, Канченджанга, Лхоцзе и так далее. Все зачеркнуты, кроме Денали.

Он альпинист. Как странно, что единственная крупная вершина, на которую он не поднялся, располагалась на Аляске.

Как странно, что ты думаешь о его карьере альпиниста, в то же время помышляя его шантажировать. К чему я, кстати, сейчас и склонялась.

– Ладно! – Гретхен развернулась и приковала полный злобы взгляд к моему лицу. – Что ты хочешь взамен?

– Возьми меня с собой в Вашингтон, – выпалила я.

Таков единственный способ – по какой-то непостижимой причине я до сих пор его рассматривала – остаться в Штатах и дождаться Би Джея, даже после того, как он меня кинул.

Гретхен долго сверлила меня взглядом, после чего взмахнула руками и разразилась бесслезными рыданиями.

– Мне не разрешают взять с собой сотрудников. А тем более не станут рассматривать иностранку для работы в Белом доме.

– Мне нужен спонсор для визы. – Я скрестила руки на груди.

– Я могу это устроить! – Глаза Гретхен загорелись. – Могу организовать тебе собеседования во всех телекомпаниях на Манхэттене.

Я покачала головой.

– Я говорю не о собеседованиях. А о визе, с которой я смогу устроиться на работу куда угодно. Без каких-либо условий. – Я устала, что меня, образно говоря, держит за яйца телесеть, которой прекрасно известно: мое пребывание в стране зависит от нее. К тому же я хотела самостоятельно планировать рабочий график и договориться о более высокой зарплате. И хотя я склонялась к тому, чтобы остаться в новостной индустрии (она динамичная, гламурная и полна возможностей), все же не могла не признаться самой себе, что считала новости… скажем, довольно скучными.

Я повернулась и посмотрела Риггсу в глаза.

– Мэри Поппинс вполне большого ума.

– У меня тоже кое-что большое. – Риггс озорно подмигнул. Он сворачивал себе еще одну сигарету, умело облизывая край бумажки. – И не обижайся, но обычно умные люди не работают на тиранов.

– Я хотя бы с таким не сплю, – многозначительно заметила я.

Риггс предложил мне сигарету. Я помотала головой. Он пожал плечами.

– Из мудаков получаются прекрасные любовники и дерьмовые работодатели. Научно доказано.

– Сомневаюсь, что тебе известно, что такое наука. – Я смерила его сердитым взглядом.

– Конечно, известно. Такая хрень с пробирками, из которых валит дым. О, и не стоит забывать про смешные защитные очки.

Он относился к происходящему, будто это какая-то шутка.

– И тебя устраивает такое поведение? – Я указала на Гретхен, которая театрально рыдала в ладони, не выдавив ни слезинки, зато выдав вдоволь драматизма.

– Она моя партнерша, а не мать.

– Вернемся к теме! – встряла Гретхен, похоже, нисколько не смутившись оттого, что мы оба открыто заклеймили ее абьюзершей. – Как я должна обеспечить тебе визу? Не хватало мне еще вмешиваться в дела иммиграционной службы, пока работаю на президента.

– Есть и другие способы получить визу. – Я рассматривала свои ногти квадратной формы с лаком кремового цвета. Рассеяно задалась вопросом, не сошла ли я с ума, учитывая, что собралась предложить. Вполне возможно. Даже весьма вероятно. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

– Правда? – Гретхен посмотрела на меня с опаской.

– Я могла бы выйти за него замуж. – Я указала на Риггса.

Тот так удивился, что даже обернулся взглянуть, не стоит ли кто-то у него за спиной. Затем снова повернулся ко мне и ткнул себя в обнаженную грудь.

– Ты ведь не обо мне говорила?

– О тебе, конечно. Ты же американец?

Он зажег сигарету и глубоко затянулся.

– Мне хочется верить, что я гражданин мира.

– А путешествуешь по этому миру с синим паспортом, выданным в Соединенных Штатах Америки? – Я вскинула бровь.

Его бесстрастное выражение лица говорило само за себя.

– Да, если тебе так важны формальности.

– Меня устраивает. Итак. Когда нам лучше пожениться? – спросила я деловито. Достала из сумочки телефон и сверилась с календарем. – Завтра после работы у меня запись на маникюр и педикюр, а в субботу косметолог, но в остальное время я свободна.

Хотя, пожалуй, могла бы отменить косметические процедуры, если ему нужно, чтобы я проявила уступчивость. Умение работать в команде – одна из моих сильных сторон.

– Прости, наверное, это из-за акцента. – Он выудил свою черную футболку из-за диванных подушек и натянул ее. – Но послышалось, будто ты только что выругалась.

– Женитьба – это не браное слово.

– Нет. Вовсе нет. – Риггс запустил пустую бутылку в мусорное ведро в другом конце комнаты, затягиваясь сигаретой. – Это хуже брани. Брань – это весело, креативно, забавно. Мат вообще бывает многоэтажный. Круто, правда?

– Ты хотел сказать трехэтажный. – Я наморщила нос. – Будем надеяться, что наши дети не унаследуют твои поразительные математические способности. – А теперь я просто дерзила. Раз уж речь зашла о подобном.

Риггс содрогнулся.

– Опять нецензурное слово. Теперь на букву «д». А ты и впрямь садистка, Поппинс.

Гретхен бегала взглядом между нами, поддаваясь отчаянию.

– Риггс, пожалуйста.

Он усмехнулся.

– Да ты чокнулась, если думаешь, что я на это соглашусь, сладкая попка.

– Это всего лишь клочок бумаги! Она уничтожит мою карьеру! – Гретхен вдруг бросилась к нему, словно девица в беде. Я стояла с отчетливым ощущением, что сегодняшний вечер тянулся уже месяцев пять. Сейчас ретроградный Меркурий?

Но Риггс не выразил ни намека на то, что готов уступить, напротив, стряхнул ее со своей руки.

– Так построй другую. Уверен, найдется маленькая задавленная репрессиями страна, которой нужен новый диктатор. Я ни на ком не женюсь ни по какой причине, никогда.

– Ты передо мной в долгу! – Гретхен уперлась ладонями ему в грудь, выглядя при этом чокнутой как никогда. – Прошу. Моя карьера не может так закончиться. Ты же знаешь, что женщине в политике после секс-скандала нет пути назад.

Она сползла вдоль его тела и стала умолять на коленях.

Риггс смотрел на нее сверху вниз. Челюсти напряжены, взгляд пустой. Я гадала, что же отвращало его больше: то, что она умоляла его пожертвовать ради нее свободой, или же перспектива жениться на мне?

Я знала, что я не из тех женщин, которых выбирают такие мужчины, как Риггс. И хотя я выглядела весьма неплохо, все же не была такой откровенно сексуальной, как Гретхен, которая, в свои сорок походила на голливудскую красотку: аппетитные формы, роскошные светлые волосы и полные губы, повидавшие больше шприцев, чем наркоман. Я же пошла по пути Кейт Миддлтон. Здоровые каштановые локоны, консервативные платья и стройная фигура, на которой особо не за что ухватиться. Эх. Вот бы можно было ухватиться за тревогу и нерешительность.

Риггс приподнял ее лицо за подбородок.

– Мне нравятся мольбы иного рода, и я не изменю решения. – Его голос прозвучал тихо, но непреклонно. – А теперь встань и отряхнись.

– Да чтоб тебя! – Теперь уже я потеряла терпение. – Я пошутила насчет детей. Я скорее вырву себе зубы щипцами, чем позволю тебе портить мою ДНК. Да брось, приятель.

– Извини, Поппинс, моногамия не мое. – Он докурил сигарету.

– А не мое – бредовые расстройства, – ответила я, закатив глаза. – Все будет фикцией. Только на бумаге.

– Этому не бывать.

– Я тебе заплачу, – выпалила я в порыве отчаяния.

Риггс насмешливо разинул рот.

– Хочешь сказать, я получу доступ к непостижимому богатству и роскоши, накопленным скромной помощницей с новостного кабельного канала?

– Национального, – поправила я. – И судя по твоей одежде, тебе не помешает любая помощь.

Его футболка выцвела, ремень почти порвался. Мое замечание оставило кислый привкус во рту: комментировать чужую одежду – проявление дурного тона, но мчащийся по венам адреналин побуждал к сомнительным высказываниям и поступкам.

Риггс округлил глаза, и у меня возникло чувство, что его средства или их отсутствие здорово его заботили.

– Ты самая мелочная, стервозная и злобная женщина, которую я встречал, а я повидал немало.

В животе будто ползали ядовитые змеи. Обычно меня ничем не прошибешь, но впечатление Риггса обо мне задело, потому что… ну, потому что я была вполне с ним согласна.

– Просто уйди, Риггс. – У Гретхен сорвался голос. Она безжизненно опустила голову, словно обмякнув. – Помогать ты мне не станешь, и от тебя сейчас никакого толку.

– Не нужно просить дважды. – Он сунул ноги в грязные армейские ботинки и закинул старый рюкзак на плечо. – Удачи.

Риггс умчался, оставив нас стоять, как на дуэли.

Может, это и была дуэль. Может, между мной и Гретхен Битти всегда шла дуэль.

Правда, теперь одно можно сказать наверняка.

Она знала, что мой пистолет заряжен, взведен и готов к выстрелу.

Глава 3. Риггс

Эммет Стос – тупица.

Это не только мое мнение, а факт. Еще один не слишком забавный факт: этот тупица – мой начальник.

Ирония в том, что мне не нужен начальник. Или работа, если уж на то пошло.

Перед тем как сыграть в ящик, дедушка оставил мне модную империю стоимостью в миллиард и триста миллионов долларов, восемьсот миллионов из которых обналичены. Я не просто богат, а неприлично богат. Из числа тех богачей, которых ненавидели из принципа. Но поскольку я вырос среди состоятельных людей и наблюдал, как сильно деньги развращают душу, то отказывался поддаваться их соблазну. Видите ли, люди не знали, что на свете нет ничего скучнее, чем быть миллиардером. Ты всю жизнь скачешь с одной ярмарки тщеславия на другую. Ставки всегда невысоки. Исход и успеха, и неудачи всегда одинаков. И лучше не будем упоминать о людях, которые липнут к миллиардерам, как угри к акулам. Питаются остатками их добычи.

Именно поэтому я всегда жил, будто нищий.

Деньги – отличная замена счастья, но разница неизменно ощутима, потому как деньги, в отличие от счастья, все время боишься потерять.

Как правило, я гордился своим решением жить как обычные люди. А сегодня хотел врезать себе за это.

– Риггс, нужно, чтобы ты остался после совещания. – Эммет постучал ручкой по блокноту, сидя в другом конце конференц-зала. – Я должен обсудить с тобой кое-что важное. Возможность, какая выпадает раз в жизни. Поблагодаришь потом.

Ага, держи карман шире, болван.

Я редко присутствовал на ежемесячных редакционных собраниях журнала Discovery, предпочитая путешествовать по миру и заниматься непосредственно фотографией. Иногда я показывался в главном офисе между командировками, но не часто. У меня мурашки от замкнутых пространств.

Я кивнул и снова посмотрел на телефон. Гретхен со вчерашнего вечера забрасывала меня сообщениями, умоляя помочь в ситуации с ее личной помощницей. Я ей сочувствовал, но не настолько, чтобы жениться на незнакомке. Тем более на той, что говорила и вела себя, как злодейка из «Гарри Поттера».

Поппинс оказалась не только ужасной переговорщицей, но к тому же грубой, властной и заносчивой. Хотя была знойной. Тут надо отдать ей должное. Впрочем, Каролина Рипер[5] тоже, но я не хотел совать в него свой член.

Гретхен:

Нам нужно срочно поговорить.

Гретхен:

Как она смотрит на меня на работе, Риггс. Ты бы видел. Уверена, она уже договаривается, чтобы продать нашу историю.

Гретхен:

Я сегодня даже не могла сосредоточиться на дне рождения Лирик.

Гретхен:

Подумай, пожалуйста. Тебе даже не придется с ней видеться. Все будет только на бумаге. Она проводит бо́льшую часть своего времени, пытаясь поднятья в социальных кругах Нью-Йорка и скупая подержанные дизайнерские сумки. Как та фальшивая наследница из документалки. Только не такая утонченная.

Во имя нашей страны я надеялся, что работа в должности пресс-секретаря Белого дома дастся Гретхен лучше, чем попытки навязать мне эту женщину. Мое желание снова встретиться с Поппинс стремительно упало ниже нулевой отметки.

Убрав телефон, я сосредоточил внимание на кучке бездарей, которые работали в журнале Discovery.

Все расселись вокруг стола и обсуждали, какую тему выбрать для первого номера в следующем году.

– Йемен сейчас самое перспективное направление, – предложила Хармони, арт-директор. – Отправь туда Риггса и Стивена. – Стивен – всемирно известный журналист, но не из тех, кто тащился от собственной работы.

– Мысль хорошая. – Эммет подался вперед и что-то записал в своем блокноте. Он был похож на бухгалтера Эдварда Каллена. Болезненно бледный, с покрасневшим глазами и с залысинами до самого Уругвая. – Но у меня для Риггса другое предложение, так что давай узнаем, свободен ли Фред для фотосъемки. Кто-нибудь еще?

Если я не задерживался в Нью-Йорке дольше двух недель, то был вполне доволен жизнью. Мое отвращение к моногамии касалось не только общения с людьми. Оно также распространялось на города, штаты, еду, музыку и телевидение. Мне нравилось все менять.

– Собрание окончено. – Эммет, считавший себя харизматичным, постучал по столу детским пищащим молоточком.

Все высыпали из зала.

Эммет повернулся ко мне и сразу перешел к делу.

– Аляска, – объявил он.

– Добыча золота. Первые поселенцы. Сара Пэйлин.

– Что? – нахмурился он.

– Я думал, мы играем в ассоциации.

– И зачем мне это? – Эммет захлопал глазами, явно сбитый с толку. Я упоминал, что этот человек напрочь лишен чувства юмора?

– Так что с Аляской? – вздохнул я.

– Я хочу, чтобы ты туда поехал. – Он развалился в кресле, выпустив своего внутреннего итальянского гангстера из фильмов восьмидесятых.

– Нет, – невозмутимо ответил я.

– Будь другом, Бейтс. – Эммет сел прямо, за наносекунду перейдя от решительности к нытью. – Ты еще даже не выслушал мое предложение.

– Мне это и не нужно. В моем коротком списке мест, куда я никогда не поеду, значится одно – и это Аляска.

– Прежде чем ты примешь решение… – Эммет закрыл блокнот. – Это отличная возможность и для тебя, и для журнала. Мы работаем вместе с новой стриминговой платформой Planet-E над съемками документального фильма о сердце Аляски. Он может принести нам премию «Эмми», Риггс. Продюсер занимался «Легендой о китах», тем фильмом о китах в неволе. – Он пропустил мой отказ мимо ушей и все равно озвучил свое предложение.

– Тот, который разгромили в рецензиях, назвав рупором нефтяных компаний? – Я приподнял бровь. Они с Гретхен – тандем, созданный в пиар-аду. Вместе они не смогли бы даже лед продать обитателям преисподней.

– Тут другое дело. – Эммет раздраженно отмахнулся. – Его никто не финансирует.

– Черт, Эм, уломал так уломал. Всегда мечтал о малобюджетном фильме, спродюсированном никчемной продажной шкурой.

Сразу после мечты стать космическим ковбоем, разумеется.

– Ты попадешь в самую гущу событий. Речь о восьми месяцах непрерывных съемок…

– На, купи себе ватные палочки. – Я бросил пятидолларовую банкноту на стол, а затем встал и убрал бумажник в задний карман. – У тебя проблемы со слухом. Я уже сказал: я туда не поеду. Ни на восемь месяцев, ни на восемь минут.

Эммет резко отпрянул, будто я его ударил.

– Продюсерская компания сообщила, что им нужен именно ты. Назвали это обязательным условием…

– Стоило сперва переговорить со мной.

Он закрыл рот. Но тут же открыл его снова.

– Есть какая-то конкретная причина, почему тебя отвращает сама мысль об Аляске?

– Есть, – невозмутимо ответил я. – И тебя это, черт побери, не касается.

Каждый наш с Эмметом разговор заканчивался словесной перепалкой, в которой он оказывался в нокауте. Признаться, у него были весомые основания меня ненавидеть. Во-первых, я переспал с большинством его сотрудниц, что, хоть и не этично, но не запрещено, поскольку я не прихожусь им начальником. А во-вторых, я ясно дал понять, что считаю его мудаком. Всеми средствами демонстрировал ему, как сильно его недолюбливаю, разве что не набил соответствующую татуировку на лбу.

– Видишь ли, у меня было предчувствие, что ты попытаешься отвертеться от этого задания. – Эммет со вздохом включил ноутбук. – Поэтому я решил заглянуть в твой контракт с журналом Discovery. – Повернул его экраном ко мне. – Вот наш стандартный договор, который ты подписал. Я отметил важную часть. Здесь четко сказано, что выездные сотрудники освобождаются от командировок только по состоянию здоровья, религиозным убеждениям и/или семейным обязательствам. Все твои коллеги состоят в браке, воспитывают детей и не могут уехать. Так что, если не планируешь в ближайшее время устроить похороны или свадьбу, ты связан с нами законными обязательствами.

– В таком случае я увольняюсь.

Я всегда мог перейти в National Geographic. Я работал на журнал Discovery только потому, что в нем больше нагрузка, а значит, больше путешествий.

– Ага. – Эммет пролистал контракт, самодовольно ухмыляясь. – Я предвидел такую реакцию. Сошлюсь на пункт 41с. Поскольку наши проекты длятся по несколько месяцев, а иногда и лет, то по условиям предусмотрено уведомление за тридцать дней. Можешь сегодня передать заявление об увольнении, но мы начинаем съемки фильма об Аляске уже через две недели, поэтому твоя мечта никогда там не бывать, к сожалению, не осуществится.

– Я не полечу на Аляску, – резко повторил я.

– У тебя нет выбора. – У него покраснели уши, а нос начал подрагивать.

Я язвительно усмехнулся.

– Подай в суд.

– С радостью! – Эммет захлопнул крышку ноутбука. – То, что ты миллиардер – отличный стимул. Как тебе известно, печатным изданиям пришел конец. Как и твоей карьере, если решишь разорвать контракт.

Я весь напрягся. Да как, черт возьми…

Видимо, вопрос отразился у меня на лице, потому что ответ последовал незамедлительно.

– Нечего так удивляться, ты вызвал большой интерес у компании. Особенно у наших сотрудниц. – Он уперся локтями в стол и уставился на меня с нескрываемым удовлетворением. – Несколько месяцев назад я задался вопросом: почему Риггс никогда не просил прибавки? Ты, несомненно, наш самый признанный фотограф с самым богатым опытом и доверием среди широких слоев населения. Но даже не снимаешь жилье в городе. Мы отправляем твои чеки и налоговые декларации на абонентский ящик. Я поинтересовался твоим финансовым положением. Решил, что так легкомысленно относиться к своей зарплате может только тот, кому она не нужна. И начал понемногу копать. Это было несложно. Discovery доступна большая часть информации о тебе.

Я сел обратно. На скулах заходили желваки.

– Ты следил за мной.

Эммет высокомерно надулся.

– Не льсти себе. Бо́льшую часть информации я нашел в интернете.

– Лгун. Обо мне не упоминали в прессе, – процедил я сквозь зубы. Мой дед об этом позаботился, чтобы меня защитить. Известность – ужасная штука. Он не желал такой участи единственному внуку.

– В целом, да. За исключением одной публикации. И ее оказалось достаточно. В текущих обстоятельствах мне не помешают лишние деньжата, когда я выиграю дело. Уверен, не нужно и говорить, что у нас все очень плохо в финансовом плане. Каждый год наш бюджет сокращается, – мрачно сообщил он, взмахнув рукой. – И в моем распоряжении уже есть целая команда юристов. Можно заодно прибегнуть к их услугам.

– Есть только одна проблема. – Я почесал подбородок.

Эммет взял чашку кофе и сделал глоток. Этот парень даже пил с пафосным видом.

– И какая же, скажи на милость?

– Я женюсь. – Я откинулся на спинку кресла и одарил его своей самой высокомерной ухмылкой. – У меня есть невеста. Сорваться и улететь почти на год? – хмыкнул я. – С ней я не полечу. Она с характером. – Если «с характером» означало «неуравновешенная», то я попал в точку.

– У тебя? – Эммет расплескал кофе, в панике подавшись вперед. – Невеста? С каких пор?

– Примерно с часу ночи минувшего дня. – Я почесал подбородок, наслаждаясь его страданиями, хотя придется щедро за это заплатить. – Видимо, это судьба, Эммет, но я нашел свою единственную.

– Это так…

– Романтично? – предположил я.

– Удобно. – Он надулся, как девчонка-подросток, которой только что сказали, что она не сможет увеличить грудь на шестнадцатилетие. – Я тебе не верю.

– Ты ранишь меня, Эммет. Я думал, мы доверяем друг другу. – Я поморщился, изображая страшное огорчение.

– Если это правда, значит, ты вообще больше не можешь летать в длительные командировки за границу. Ни в Йемен, ни в Боливию, ни на Сейшелы. Так? – спросил он, проверяя меня.

Ладно. Вероятно, я не до конца продумал операцию «Насолить Эммету». Но отступать уже слишком поздно. Даже если придется сделать немыслимое.

– Максимум на две недели. – Я добродушно усмехнулся, зная, как это сводит его с ума. – Дольше без нее не могу.

Я, правда, забыл, как ее зовут, но это все семантика.

– Значит, откажешься от разнообразия? – Он не сводил с меня глаз. – Это на тебя не похоже.

– Она того стоит. – Кем бы ни была эта вымышленная дама.

– Расскажи мне о своей таинственной возлюбленной.

Мне пришлось соображать на ходу, поэтому мысли, само собой, устремились к единственной женщине, которая просила моей руки.

– Она работает в новостной индустрии, – задумчиво сообщил я, пытаясь вспомнить, какой была Мэри Поппинс. – Умная. Эксцентричная. Ходячий секс. – Если речь про секс в миссионерской позе в темноте, пока оба участника размышляют о погоде. – Англичанка.

– Англичанка? – повторил Эммет, глядя на меня с неподдельным удивлением. – Такое выдумать слишком сложно. Обычно ты не запоминаешь даже цвет волос, что уж говорить про национальность. Хочешь сказать, что ты правда обручен?

Видимо, да, черт подери, и все благодаря тебе, тупица.

Я кивнул.

– С настоящей женщиной?

– Ага.

Я мысленно отметил, что надо выяснить, какие обращения она предпочитает, если встречу ее снова. Впрочем, она никогда не узнает, что я поженил нас ради собственной выгоды.

– И мы сможем увидеться, познакомиться с этой твоей воображаемой англичанкой? – Эммет описал ручкой круг в воздухе.

– Вживую. – Я встал и убрал телефон в карман. Лучше уйти, пока он не начал задавать неудобные вопросы о ней. Да и вообще любые.

– Как зовут девушку? – Эммет не прекращал сверлить меня уничтожающим взглядом, пока я шел к двери. – Хочу навести справки. Ну знаешь, проявить должную осмотрительность, раз на кону такие деньги.

Я резко остановился.

Дидре или Дарлин? В имени точно была буква «д».

– Дезире. – Черт. Точно не оно.

– Красивое имя, – скептически отметил Эммет и вкрадчиво повторил: – Дезире.

Итак, вторая мысленная заметка: сказать этой, как ее там, чтобы сменила имя, если хочет получить визу.

А еще: неужели я теперь всерьез подумывал о том, чтобы жениться на этой сумасшедшей девице? Видимо, подумывал, поскольку она как раз такая женщина, которая, несомненно, скажет Эммету, что мы не женаты, если он однажды ее найдет.

– А фамилия? – не отставал он.

– Дальше потребуешь номер ее страховки и страницу в википедии? – Вместо того чтобы отвечать на его вопросы, я решил, что лучшая защита – это нападение. – Я не собираюсь афишировать ее частную жизнь, лишь бы ты мог поразвлечься.

– Не волнуйся, я намерен провести тщательную проверку, чтобы убедиться, что у Дезире есть красивая, нормальная, настоящая фамилия. И очень скоро.

Зная тебя, не сомневаюсь, что ты приставишь ко мне частного детектива, как только я выйду за порог.

– Она существует, – процедил я, разозлившись. – Так что с этим проблем не будет.

– Что ж. Дай знать, когда запланируешь дату. Я о свадьбе. Нужно будет обсудить твой отпуск.

– Хмм. Отпуск. Конечно. – Я закрыл за собой дверь и помчался к лифту. – Увидимся. К сожалению, – проворчал я.

Меня беспокоили вовсе не судебные тяжбы – пусть заберет себе деньги. А то, что всему миру станет известно, что я миллиардер. Моя жизнь уже никогда не будет прежней. Каждый разговор, каждая интрижка, каждая сделка – все будет пронизано неизвестностью мотивов людей, что меня окружают. Нет, я сумел так долго скрывать свое непристойное богатство и ни за что не лишусь безмятежной повседневности из-за того, что Эммет вздумал упиваться властью.

Значит, я должен сделать предложение незнакомке.

Иначе придется лететь на Аляску.

А я ни за что не полечу на Аляску.

Глава 4. Риггс

Я добрался до главного офиса WNT на метро и сумел при этом не дышать от волнения в чужой бумажный пакет из «Макдоналдса», что для меня большая победа.

Я не похож на своих друзей Кристиана и Арсена, которых вечно заводили беспорядочные конфликты. Эти двое могли устроить драку даже в пустой комнате. Неприязнь была их страстью.

Сойдя на 34-й улице, я вошел в приемную WNT. Меня поприветствовала жизнерадостная секретарша.

– Добро пожаловать в новостную корпорацию WNT! Чем могу вам помочь?

Можешь меня убить. Доплачу, если сделаешь все быстро.

– Я пришел к… – Делии? Давине? Дилейни? – Помощнице Гретхен Битти.

– К которой? У нее их шесть.

Шесть? Грет нужно больше обслуживания, чем «Диснею». Но меня это не удивило.

– К британке, которая похожа на сексуальную монашку. – Я оперся бедром о стойку, нетерпеливо дергая ногой.

– На сексуальную монашку? – Женщина склонила голову, явно сбитая с толку. Я иногда забывал, что большинство людей не черпали аналогии и культурные отсылки из интернета.

– Ну, знаете, одевается консервативно, носит каблуки и все такое прочее. У нее красивые… – Я поднес ладони к груди, изображая, будто взвешиваю арбузы. Опа. Опять я за свое. В этом весь я. – Хм, волосы.

И я не соврал. Вспомнил, что у нее были блестящие волосы, потому что задумался, как бы они выглядели, намотанными на мой кулак.

– Какого цвета? – Секретарша прищурилась.

– А? – В мыслях пронеслись воспоминания о впечатляющем бюсте британки. Она и впрямь красотка и воплощала шикарный европейский образ как никто другой. Жаль, что у нее такой характер.

– Ее волосы, сэр.

– О. Коричневые. Такого интересного оттенка коричневого. Как… – Не говори «дерьмо». – Грязь.

И хотя мне не грозило отнять у Пабло Неруды титул короля романтической поэзии, Энола Холмс[6] все же сумела догадаться.

– Это Дафна. – Дафна! Так и знал, что имя на букву «д». – Я сообщу, что вы пришли. Как мне вас представить?

Парень, который переспал с ее начальницей у нее на глазах, а потом оскорбил ее саму. Дважды. После отклонил ее предложение о браке. Вот мое фото без штанов, если ей вдруг надо освежить память.

– Риггс. – Я прокашлялся. – Риггс Бейтс.

Я ждал, пока секретарша свяжется с Дафной по многоканальному телефону. После короткого звонка она отправила меня на тридцатый этаж. Женщина, которая ждала возле лифта и представилась четвертой помощницей Гретхен, проводила меня в кабинет Дафны. Там я и обнаружил, как девушка, которую я собирался сделать своей невестой, раскрашивает дорожный конус красной пальчиковой краской, стоя при этом в обувной коробке из-под кроксов. Она кричала в телефон, который прижимала плечом к уху.

– Да я, черт подери, в курсе, Чарли! Не нужно каждую неделю толкать отеческие мотивационные речи. Мне бы самой хотелось сказать Гретхен, чтобы засунула свои замашки себе в за…

Что еще за Чарли? Не важно. Мне доставляло необъяснимое удовольствие видеть ее такой. Я знал таких, как она. Помешанная на своих ненаглядных волосах, дорогих туфлях и дизайнерских платьях. Вероятно, искусство для нее – это контуринг лица.

Я вошел в ее кабинет, прислонился к двери и ухмыльнулся. Она не подняла взгляда, поглощенная своим занятием.

– …боюсь, сегодня вечером не смогу встретиться и выпить. Пропусти за меня пинту…

Нисколько не удивившись тому, что ее близким нужен алкоголь, чтобы дожить до следующего дня, я решил обозначить свое присутствие и поскорее со всем покончить.

– Выглядит… – Почти так же дико, как и твое поведение вчерашней ночью. – Терапевтично.

Дафна подняла голову, комично приоткрыв рот.

– А. Это ты. – Она скривила губы в отвращении и бросила телефон на стол. – Кабинет Гретхен дальше по коридору.

Она решила, что я пришел к Гретхен. А ведь я уже почти забыл о ее существовании.

– Ставишь мировой рекорд за самую причудливую гору мусора? – спросил я, чтобы завязать приятную беседу.

Дафна не отрывала взгляда от небольшого конуса из папье-маше коричневого цвета, который держала в руках. Она высунула кончик языка из уголка рта.

– Делаю диораму для научного проекта Лирик. Она захотела действующий вулкан.

– Кто такая Лирик?

– Ребенок твоей любовницы, подлюга. – Она присела на корточки, чтобы взять еще красной краски.

– Ребенок Грет? – Я оттолкнулся от двери и неспешно прошел в кабинет. – Разве не она должна этим заниматься?

Судя по убийственному взгляду, которым меня смерила Дафна, я заключил, что семейство Битти очень немногое делало самостоятельно. Учитывая, что у Гретхен шесть помощниц, я бы удивился, если она сама подтирала свой зад. Мэри Поппинс должна быть благодарна, что Гретхен физически не могла перенести на нее свои менструальные спазмы.

Я плюхнулся в ее офисное кресло. На столе были разложены диаграммы со стикерами пастельных оттенков, записи, сделанные до ужаса аккуратным почерком, и мудборд с изображениями особняков в Хэмптонсе и сумок Birkin. Гретхен не шутила. Дафна и правда честолюбива. Я рос среди состоятельных женщин, и по неоправданно дорогому дизайнерскому барахлу сходили с ума только новоиспеченные богачки.

– Я пришел продолжить переговоры. – Я открыл крышку пластикового контейнера на ее столе и заглянул внутрь. Ягоды. Понятно. Похоже, она из числа женщин, которые считали углеводы смертным грехом.

– Тогда заодно займись чем-нибудь полезным и насыпь в эту пустую бутылку соду и красный пищевой краситель. – Она указала подбородком вправо, где стояла картонная коробка с компонентами. – Уксус не добавляй. Его она понесет в школу отдельно.

Я взял пустую бутылку из-под воды и принялся за дело.

– Итак. Уже рассказала кому-нибудь о том, что застукала Гретхен Битти, пока та занималась сексом с каким-то сопляком? – непринужденно поинтересовался я.

Дафна продолжала разукрашивать окровавленный пень, который назвала вулканом.

– Во-первых, считаю, что ты староват, чтобы тебя можно было называть сопляком. «Неудачник», наверное, больше подходит по возрасту.

Именно поэтому тебе и приходится шантажом принуждать людей к браку, милая.

– А отвечая на твой вопрос, я сейчас ищу, где дать интервью по наиболее выгодной цене. – Она расплылась в улыбке, которой под силу заморозить солнце и соседние с ним планеты.

– И как успехи? – Я приподнял бровь.

Дафна сердито посмотрела на обувную коробку, в которой стояла, а потом бросила на меня взгляд, говоривший «угадай с первого раза».

– Давай-ка с этим кончать, я с хорошими новостями. – Я насыпал соду в бутылку через воронку, которую взял у нее со стола.

– Да ну? – Она подняла с пола мокрое полотенце и вытерла руки. – Когда ты делал это в прошлый раз, единственным хорошим моментом оказалось то, что меня чудом не задушила моя начальница. Твоей заслуги в этом, конечно, нет.

– Черт, Поппинс, это был намек с сексуальным подтекстом? – рассмеялся я.

– С натяжкой. – Она нахмурилась, а потом покраснела. – И тут тоже не было сексуального подтекста, так что веди себя прилично.

Боже мой, ее ротик занимательнее, чем у ее начальницы. А он даже не совершает ничего предосудительного.

– Вообще-то я должен кое в чем признаться. – Я приложил руку к сердцу. – Ты убила мне весь настрой.

– Корзинка в знак моего соболезнования уже в пути. – Дафна развязала фартук на талии. Под ним оказалось клетчатое платье длиной до щиколоток, в котором она выглядела как строгая гувернантка, готовая выпороть сироту за то, что попросил еще каши. Заниматься с ней сексом, наверное, так же волнующе, как заполнять ежегодную налоговую декларацию.

– Что было, то было. – Я закрутил крышку на бутылке с содой и убрал ее в коробку. – Послушай, я готов пересмотреть свое решение насчет женитьбы.

Она вылезла из диорамы и отнесла ее к открытому окну, каждым своим движением стремясь обуздать удивление и радость.

– Почему?

– О причинах не беспокойся.

– В чем дело? У тебя неприятности? Ты совершил что-то противозаконное? – взвешено и четко спросила она, прислонившись к картотечному шкафу.

– Вообще или в последнее время, что может тебя как-то коснуться?

Она нахмурилась.

– Все вышеперечисленное.

– Я не совершал ничего, что могло бы грозить кому-то из нас неприятностями.

Во всяком случае, в последнее время.

– Ты же знаешь, что я не могу тебе заплатить. – Ее глаза потемнели еще больше. Они имели максимально приближенный к фиолетовому цвету оттенок, какой я только видел у человека. Я боролся с желанием утащить ее к окну, к естественному свету, и сфотографировать их, чтобы посмотреть, как они будут выглядеть в моем объективе.

– Мне не нужны твои деньги.

Она приподняла бровь и медленно окинула меня взглядом. Дафна была беззастенчиво повернута на деньгах, что сильно меня отвращало. Зато нет никакого риска, что мы правда поладим.

– Позволю себе не согласиться.

– Слушай, Поппинс, ты хочешь замуж или нет?

– Нет, – решительно ответила она, а потом спустя мгновение закатила глаза. – Но, боюсь, должна это сделать. Однако сначала хочу, чтобы ты сказал мне, что заставило тебя передумать.

Она явно не оставит этот вопрос, а я не в настроении тратить следующую пару часов на эту свистопляску. К тому же мне нужно поскорее выбраться из ее кабинета. В нем пахнет как в свечной лавке.

– Если тебе так хочется знать, то мне нужна невеста как предлог, чтобы задержаться в Нью-Йорке. Рабочий момент.

– Ах, значит, у тебя есть работа. Поразительно. – Похоже, она удивилась. – Чем занимаешься?

– Я фотограф в журнале Discovery.

Дафна приподняла бровь. Явно ожидала услышать в ответ, что я переправляю через границу контрабанду.

– И чем тебе поможет появление жены?

– Мой босс не сможет на восемь месяцев отправить меня работать на Аляску. По всей видимости, это задание для одинокого человека без обязательств. Мне нужны обязательства. Какой-то багаж. Тут-то и появляешься ты.

Она уставилась на меня с энтузиазмом заключенной, приговоренной к смертной казни.

– Всегда хотела стать для кого-то обузой.

– Если тебе от этого станет легче, уверен, ты уже ею стала.

Дафна простонала, качая головой.

– И как ты себе это представляешь?

Ее враждебность слегка меня возбуждала. Я еще не встречал никого, кто был бы невосприимчив к моему обаянию и внешности, а эту женщину интересовала только высокая мода и мужчины с толстыми кошельками. Знала бы она, что перед ней тот, чье состояние больше стоимости всего этого квартала и всех расположенных в нем магазинов.

– Обозначим ожидания и несколько базовых правил. – Я широко развел руками.

– Правила. – Она, нахмурившись, постучала по подбородку. – Я люблю правила.

– Ни за что бы не подумал.

– А ты грубиян, знаешь ли.

– Ты назвала меня неудачником, – напомнил я.

– А как еще описать мужчину, у которого роман с замужней женщиной?

– Сексуально активный, – невозмутимо ответил я, выставив ладони. – Кстати, так и есть.

– Невероятно. – Она запрокинула голову и закрыла глаза. – Твои правила. Перечисляй, пожалуйста.

– Первое: не влюбляться. Из меня никудышный муж. Парень я неплохой, но верным меня не назовешь. Я с трудом поддерживаю серьезные отношения со своими внутренними органами, что уж говорить про другого человека. И я абсолютно не надежен. Если поженимся, ты должна помнить, что все это для отвода глаз. Я смогу встречаться с другими и путешествовать, сколько пожелаю.

Дафна посмотрела на меня со странным выражением лица, а потом разразилась хриплым, сексуальным смехом.

– Боже милостивый, ты это серьезно. – Она зажала рот ладонью. – Смею вас заверить, мистер Бейтс, мне не грозит вами увлечься.

Эта женщина не пойдет на пользу моему эго. Она уже отвесила мне столько унижений, что стало дурно.

– Напомни, почему я тебе так противен? – Я явно тяготел к острым ощущениям. Может, пора попробовать БДСМ. Готов поспорить, она с удовольствием бы меня отшлепала, стоило только попросить.

– Во-первых, у меня кое-кто есть. И пока ты не спросил – нет, я не могу за него выйти. Во-вторых, даже не будь его… – Она замолчала, расправив плечи. – Не обижайся, но ты не в моем вкусе. Мне нравятся амбициозные, целеустремленные, хорошо одетые мужчины с безупречными манерами и прекрасной родословной.

– То есть ты хочешь выйти за богатого подонка, – перевел я, почесав подбородок. – Знаешь, Дафна, думаю, ты можешь стать моей любимой демократкой.

Она скрестила руки на груди, ее взгляд стал еще более суровым.

– Я не собираюсь отстаивать перед тобой свои моральные принципы.

– Слава богу. – Я закинул ноги на ее стол и откинулся на спинку кресла. – Считаю, что моральные принципы слишком скучны и ограничивают, поэтому их не стоит придерживаться.

Она издала еще один страдальческий вздох.

– Что-то еще?

– Да. – Вовсе нет, но мне нужно было сделать вид, будто я размышлял об этом больше, чем о поездке на метро. – Не проси у меня ни пенни. Денег у меня нет.

– Условия приняты, – сказала она. – Теперь моя очередь.

– Давай, срази меня.

– Ты должен подписать мое прошение о выдаче визы и присутствовать на встречах и собеседованиях в Государственном департаменте США. Обязательно соблюдать все их требования. Я знаю немало людей, которые так и делали.

Проще простого. Если нас поймают, то мне в худшем случае придется заплатить штраф и отправиться на общественные работы, а ее депортируют. В мире и без нас двоих хватало настоящих преступников, которых стоило посадить за решетку.

– Принято. А теперь перейдем к самому интересному. Когда мы разведемся, Дафна?

– Даффи.

– Будь здорова!

– Нет, это мое имя. Все друзья называют меня Даффи. Думаю, тебе тоже стоит.

– Ладно. Когда мы разведемся, Даффи?

– Итак, дело вот в чем. – Она облизнула губы. – На получение грин-карты мне может потребоваться до тридцати шести месяцев…

– Твою мать, три года? – Я поперхнулся. – Разве тебе не должны поставить временный штамп в паспорте или что-то в этом роде?

– Ну да, должны. Но если мы продержимся два года – а это не должно занять больше двадцати четырех месяцев – и докажем, что наш брак настоящий…

Я поднял руку.

– Наш брак не будет настоящим.

– Брось. Все равно они не смогут это выяснить. – Она пренебрежительно махнула рукой. – Подумай об этом. Я могу помочь тебе с чем нужно по работе. – Даффи отошла от шкафа и принялась расхаживать по кабинету, пытаясь придумать еще доводы. – О! – Она остановилась и щелкнула пальцами. – Гретхен упоминала, что у тебя нет жилья. Можешь временно пожить у меня. Холодильник полон и диван вполне удобный.

– Полон этого? – Я поднял контейнер с ягодами. – Нет, спасибо.

– Тебе же нужно где-то спать. – Она нахмурилась.

– Поиски места для ночлега никогда не представляли проблемы. – Я мог купить целый отель, если бы захотел.

– Но зачем просить об одолжении? Тебе сколько? Тридцать восемь? Сорок? – Она оглядела меня с головы до ног.

– Тридцать семь. – От моего эго уже осталась только пыль и далекое воспоминание.

– Точно. – Она вежливо улыбнулась, продемонстрировав потрясающую белозубую улыбку, за которой не крылось ни капли тепла. – Извините.

Я не мог ее понять. Почему она не могла выйти за своего партнера?

Может, он не американец. Кем бы он ни был, мне ни к чему чужой ревнивый ухажер. С другой стороны, раз мы с Даффи это обсуждаем, значит, ему в самом деле наплевать. Я никогда не влюблялся, но оба моих лучших друга были омерзительно и счастливо женаты, поэтому я знал, как выглядит любовь. Если бы Арья или Уинни вдруг решили выйти за других, обоих женихов покромсали бы на кусочки и разметали по всему Нью-Йорку для последующих поисков в стиле «CSI: Место преступления».

Я закинул в рот несколько ягод, кружась в ее кресле, как ребенок.

– Послушай. Давай сначала дождемся твою временную визу. Это даст тебе возможность найти работу, на которой выдадут поручительство. И если наше соглашение выгорит (без обид, но я бы на это не рассчитывал), тогда останемся в браке, пока не получишь грин-карту. Если нет, ты дашь мне развод. Причем поскорее, иначе доложу властям, что ты принудила меня к браку шантажом. Это окончательное предложение.

Казалось, Даффи собиралась возразить, сперва открыла рот, потом неохотно поджала губы. Наконец она кивнула.

– Справедливо.

Я встал и протянул ей руку. Она посмотрела на нее, будто я предложил ей хламидий. Ее напыщенность начинала действовать мне на нервы. Я уже собрался убрать руку, когда она вдруг решила совершить над собой усилие и вложила в нее свою ладонь. На ощупь она оказалась холодной и сухой. К несчастью, ее красота понапрасну досталась одной из самых ужасных женщин, с которыми я имел неудовольствие познакомиться.

Презрение Даффи в мой адрес стало хорошей новостью для нас обоих. Не хватало еще, чтобы моя невеста относилась ко мне терпимо.

– И каково это? – Я посмотрел в ее фиолетовые глаза.

– Что именно? – спросила она, сердито на меня глядя.

– Подхватить генитальный герпес через рукопожатие.

Если она и оценила мою шутку, то решила показать это, изобразив рвотный позыв. Затем отошла назад и вытерла руку о платье.

– Не зазнавайся. Обещаю держать свои венерические болячки при себе.

– Премного благодарна.

– О, и Дина?

– Даффи.

– Еще кое-что.

– Да? – Казалось, она готовилась принять удар.

– Как ты смотришь на то, чтобы сменить имя на Дезире?

Глава 5. Риггс

Позже тем вечером я заглянул в «Пивное братство», излюбленный бар стареющих хипстеров. В нем не было ничего особенного, кроме того, что он слишком захудалый, чтобы привлекать туристов, а плейлист в нем тяготел к музыке 90-х и начала 2000-х.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Перевод с фр. Н. А. Коган.

Вернуться

2

Хрестоматийный эпизод в сериале «Друзья», в котором Рейчел предложила взять перерыв в отношениях. Ее возлюбленный Росс в это время переспал с другой женщиной. После воссоединения возник затяжной спор о том, была ли измена: Рейчел утверждает, что была, а Росс – что ее не было, ведь для него перерыв означал паузу в отношениях.

Вернуться

3

Прозвище Би Джей образовано от имени Брендан-джуниор, то есть Брендан-младший.

Вернуться

4

Американский бренд и розничная сеть игрушек.

Вернуться

5

Сорт перца чили из рода Капсикум. В августе 2013 года был занесен в Книгу рекордов Гиннесса как самый острый перец в мире.

Вернуться

6

Героиня детективного фильма.

Вернуться