Ника Бакст
Химмурин: наследие богини

Пролог

Все легендарные воины племени Дану сидели за одним большим столом на празднестве, устроенном в честь победы. Великой победы над чудовищами, посягавшими на самое ценное – свободу всех жителей острова Химмурин.

Луг, Правитель племени, сидел во главе стола. Он не улыбался и не поддавался всеобщему веселью, потому что на этой войне он потерял многих братьев и сестер. И самой тяжелой потерей для него стала смерть короля племени – Нуаду. Луг сполна отомстил врагу за смерть своего названого отца и наставника, но это не заполнило дыру, образовавшуюся в груди. После того, как страшный кровопролитный бой закончился, Луг бережно собрал осколки меча Нуаду и пообещал хранить их в память о настоящем короле.

Рядом с Правителем сидел его близкий друг и соратник. Могучий воин и названый брат, Лливелин. Тот тоже не улыбался и лишь вежливо кивал на знаки внимания. Луг прекрасно понимал, что происходило у друга на душе и что является причиной его печали. Нуаду и ему был заботливым отцом, которого у самого Лливелина никогда не было. Луг без конца размышлял над тем, что именно его близкий друг должен был стать следующим Правителем, но тот отказался в пользу брата не по крови, но по оружию.

Дехтине, возлюбленная Правителя, нежно взяла его за руку и заглянула в глаза. Она всегда была его поддержкой и опорой. Луг знал, что после боя весь в крови своей и чужой, мог прийти и склонить голову к ее коленям. И Дехтине, такая женственная и одновременно воинственная, без слов могла утешить своего возлюбленного одним касанием руки. Она заплетала его волосы, умывала лицо и обрабатывала раны. Во всем этом Луг видел самую большую любовь, какую только мог получить в своей долгой жизни. Каждый раз он задавал себе вопрос, чем заслужил такого человека рядом с собой.

Прямо напротив, в конце длинного стола восседала Морриган. Сама богиня войны и смерти. Признаться честно, на поле боя она действительно была воплощением самой гибели. Такой ее создала Матерь. Морриган всегда была строптива и самонадеянна, но за это Луг ее уважал. Между ними никогда не было дружеских отношений, но тем не менее, Луг ее ценил. Ее саму и ее дар – прямолинейность. Хотя часто задавался вопросом, почему же его близкий друг обзавелся с самой богиней войны весьма дружескими отношениями.

Кажется, веселее всего было Дагде. Впрочем, и его таким создала Матерь. Для людей он был олицетворением радости, благополучия. Некоторые даже связывали его с плодородием. Наверное, из-за круглого живота и здорового румянца на щеках. Атрибутом его присутствия всегда был радостный смех, который заражал окружающих. Враг не всегда воспринимал его всерьез и тем самым допускал огромную ошибку, потому что на боле боя он нес погибель столь же отчаянно и жестоко, как и Морриган. Его силе и ярости можно было лишь позавидовать.

Должно быть, именно от него Бригита, дочь Дагды, унаследовала свою непоколебимую холодную ярость и мстительность. Лишь избранные видели подобные качества Бригиты, другие же наблюдали ее сдержанную улыбку и ровную осанку. На первый взгляд казалось, что она создана для подобных празднеств, но и это было ошибочным мнением. Насколько Лугу было известно, она ненавидела всех, кроме своей семьи. И для него причины, по которым она держалась столь холодно, были понятны и оправданы, но иногда с ней было действительно сложно. Сложнее, чем с остальными.

Ее родной брат, Огма, напротив, был приятным и спокойным юношей. Из него получился неважный воин, но в знаниях о мире и его устройстве он опережал других на целую голову. Огма же придумал язык племени Дану, которым пользовались только Ши. Он обучался всем ремеслам, какие только приходили в голову, владел, казалось, всеми знаниями древнего народа и всегда держался особняком. Его слабостью была лишь старшая сестра, ради которой он мог прийти в ярость и уничтожить любого, вставшего на пути. Они друг друга уравновешивали.

С правой стороны от Луга расположился Диан Кехт. Он был единственным кровным родственником Правителя, оставшимся в живых – дедом Луга по отцовской линии. Между ними всегда были довольно натянутые отношения, впрочем, самого Луга это тревожило редко. Диан Кехт был непревзойденным врачевателем и посвящал этому делу все свое свободное время, позабыв о том, что был нужен своему внуку в самые тяжелые времена. Нуаду взял эту роль на себя, это всех устраивало.

И, наконец, Мананнан мак лир. Владыка океана и самый горделивый из Ши, каких только встречал Луг. От его гордыни остальных Ши спасало лишь то, что Мананнан никогда не жил со своим племенем. Его Яблочное имение находилось на острове вечной юности, где он основал свое собственное королевство. Нуаду никогда не высказывался против, пока Мананнан приходил на его зов и уважал власть короля племени Дану. Такой же тактики собирался придерживаться и сам Луг.

Вот они, воины, навечно оставившие свои имена в книге истории острова. Сильнейшие и могущественнейшие. Война окончилась и впереди, казалось, их ждет безоблачное будущее, но все сложилось иначе. Долгая история Ши развивалась вместе с самим островом. Из владык и хозяев они постепенно превратились в изгнанников, ушедших под холмы.

Пока не началась новая глава этой истории. Пока не родилась та, что сможет по кусочкам собрать все воедино. Девушка, которая найдет в себе силы посмотреть правде в глаза и последовать зову Матери.

Маленькая Сиара все никак не могла заснуть, она крутилась в кровати в поисках удобного положения, но не могла его найти. По итогу она сдалась, легла на спину, натянула одеяло до самого подбородка и уставилась в потолок большими голубыми глазами. Она рассматривала каждую трещину в краске, будто это помогло бы заснуть.

За окном стояла духота. Может, поэтому так тяжело заснуть? Ночи обычно прохладные, но не эта. Девочка просто лежала и не шевелилась, прислушиваясь к ночной тишине. Она улавливала каждый звук, решила сконцентрироваться на этом.

Ее сердцебиение участилось, воздуха стало не хватать. Тогда пятилетняя Сиара села в кровати, прижав ладошку к горлу, будто это могло вернуть дыхание, она старалась ловить воздух ртом.

Прямо из открытого окна в комнату ребенка ворвался истошный крик. Это нельзя было назвать плачем, это был словно вопль тысячи человек, обезумевших от горя. Он заполнил все пространство в комнате, не утихая несколько секунд. Сиара тут же вскочила с кровати и бросилась к двери. Ее нутро подсказывало, что этот крик не сулит ничего хорошего.

Все ее внутренности будто перевернулись от этого вопля, волоски на руках встали дыбом, сердце заколотилось еще сильнее, чем прежде. Она чувствовала надвигающийся кошмар, страх сковал ее железными прутьями. Сиара знала одно: надо бежать, потому что случилось что-то плохое.

Девочка выскочила из своей комнаты на кухню, она знала где хранятся столовые принадлежности, поэтому сразу бросилась туда. Через секунду в руках она держала большой нож. Ее рассудок твердил, что надо защищаться.

Сбоку от нее в тени раздались тихие шаги, но Сиара заметила их слишком поздно, поэтому подпустила человека слишком близко. Зажмурив глаза, ребенок полоснул ножом по воздуху, задев что-то твердое. Она услышала лишь крик, совсем не похожий на тот, что слышала в своей комнате минуту назад.

Сиара открыла глаза: перед ней стояла Кроя, ее мачеха, держась за щеку под глазом, сквозь ее пальцы стекала алая кровь.

В эту ночь погиб отец Сиары.

Часть первая. Глава 1.

Все горело. Полыхал огонь, поедая все на своем пути. Я видела эти безумные и одичалые глаза, в которых сверкали языки пламени. Всюду царил хаос, оранжевое зарево так освещало все вокруг, будто стоял день. Надвигается беда.

Я открыла глаза и уставилась в потолок, концентрируясь на трещинах. Одна была прямо надо мной. Когда происходило подобное, я старалась поймать мысль о том, что это всего лишь сон. Мое сердце бешено колотилось в груди, а дыхание сбилось, но я медленно начала погружаться в реальность и осознание настоящего. Грядет что-то плохое.

Я села в кровати и опустила ноги на холодный дощатый пол. Со мной часто происходили такие вещи, мне снились странные и страшные сны, иногда посреди дня будто выпадала из реальности, но я научилась правильно выходить из этого состояния. Надо концентрироваться на каких-то вещах. Трещины в потолке. Доски на полу. Ткань постельного белья. Все это помогло справиться мне с этим состоянием.

Протерев сонные глаза, я вышла на кухню. Половицы скрипели под моими ногами, поэтому подкрасться к младшему брату не получилось. Он завтракал за столом, но услышав характерный скрип, какой всегда сопровождал наши шаги по дому, тут же обернулся и улыбнулся. Аллен не смог бы притвориться злым даже если бы сильно этого захотел. Один взгляд на этого ребенка, и все беды теряют свой пугающий оскал.

Я потрепала его волосы, роскошные светло-русые локоны, как у его матери, переливались, словно золото, когда на них падали солнечные лучи. Мальчишка унаследовал всю свою красоту от Крои за исключением глаз темно-каштанового цвета, которые достались ему от отца – второго мужа Крои, который умер семь лет назад от заражения крови. Я наклонилась и поцеловала Аллена в лоб.

– Доедай и идем на занятия, – сказала я и отправилась к умывальнику. Надо было ополоснуть лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. Впереди последний рабочий день на этой неделе. Надо постараться, чтоб со спокойной душой отправиться на выходные.

Я надела лэйну и платье с короткими рукавами поверх, которое сшила собственными руками. Я еле раздобыла изумрудную ткань, пришлось сделать немало украшений, чтоб заполучить такой материал.

По пути к особняку леди О`Рейли, у которой мы вместе с Кроей работали, я завела Аллена на занятия. Там их учили письму, чтению, счету. Детям очень повезло, потому что в город не так давно приехал один человек, который возложил на себя воспитание подрастающего поколения и, надо сказать, подходил к своей работе он очень ответственно. Когда я была ребенком, нас некому было обучать. Кроя научила меня всему, что знала сама.

Большой особняк леди О`Рейли находился на окраине города. Она являлась самой богатой и, что никогда не казалось мне странным, одинокой женщиной в городе. Многие мужчины старалась завоевать ее сердце, но ни у кого не получалось. Мне даже закрадывалась мысль, что, возможно, мужчины ее вовсе не интересовали.

Ее большое поместье стояло поодаль от всех домов. Надо было пройти через небольшую рощу, поэтому я подняла свое красивое платье, чтоб не испачкать в грязи. После дождей тропинку совсем размыло. Самой леди О`Рейли не было в поместье, только слуги. Каждый раз, как в первый, я разглядывала этот дом и мечтала, что когда-нибудь у меня будет такой же или даже лучше. Высотой он был в три этажа с темно-синей крышей и лианами, обвившими стены. Со всех сторон поместье было окружено лесом, он служил естественным забором. На заднем дворе была потрясающая лужайка, где я любила в отсутствие хозяйки дома лежать и наблюдать за плывущими по небу облаками.

Я прошла через небольшой сад с яблоневыми и грушевыми деревьями. Я даже взяла несколько веточек, чтобы посадить в собственном садике рядом с домом. Леди разрешила мне брать у нее любые цветы и плодовые ростки, какие мне нужны. А я так любила растения, что даже из вежливости не отказалась.

На крыльце меня встретили два пса леди О`Рейли, они всегда так радостно выбегали к гостям. Я предполагала, что они скучают по хозяйке, пока та в разъездах, поэтому резвятся с работниками и прислугой особняка.

Как только я открыла дверь, мои ноздри наполнились невероятными ароматами. Это Кроя готовила на кухне. Она работала кухаркой у леди. На самом деле, будь я так богата, я бы платила очень много за такую еду, потому что вкуснее, чем Кроя, не готовит никто. А какая выпечка у нее получается! Это что-то невероятное.

Кроя стояла у столешницы, умело нарезая овощи. Ее роскошные волосы были туго затянуты в пучок на затылке, на талии был повязан фартук. Она напевала себе что-то под нос, когда я застала ее врасплох и обняла сзади, положив подбородок ей на плечо.

– Ах ты ж! – всплеснула руками Кроя, отчего несколько соломинок моркови упали на пол. – Решила довести меня?

– Прости, – я схватила свежевыпеченную булочку на столешнице и перекинула из руки в руку, потому что она оказалась слишком горячей.

– Выспалась? – улыбнулась Кроя, не отвлекаясь от своего занятия. – Я встала пораньше, чтоб успеть приготовить обед к приезду леди.

– Она приезжает сегодня? – я откусила булочку с джемом из смородины и закатила глаза от удовольствия.

– Да.

– Тогда займусь работой.

Пережевывая на ходу, я направилась к двери, ведущей в холл большого особняка. Мраморный пол был начищен и сверкал, Авелин постаралась на славу. Поэтому псы на улице: обычно они бегают по дому, но Авелин их выгнала, чтобы они не мешали ей и не разводили грязь.

– Сиара! – окликнула меня Кроя. Я тут же обернулась и вопросительно взглянула на мачеху. На самом деле, у меня язык не поворачивался назвать Крою мачехой, потому что с раннего возраста она заменяла мне мать и за столько лет никак иначе я воспринимать ее не могу, ведь свою родную мать я даже не помнила. – У тебя все хорошо? Ты какая-то невеселая.

– Да, просто опять сон снился.

– Какой?

– Пожар. Будто все горит.

– Это плохо?

– Только если верить моим снам, – пожала плечами я. Я не верила и считала некоторые совпадения обычной случайностью. Хотя Кроя всегда мне говорила, что случайности не случайны. – Не волнуйся. Все хорошо.

Я вошла в холл и отправила в рот остатки булочки. Как раз в этот момент по винтовой лестнице с резными белыми перилами спускалась Авелин. Она будто хозяйка этого дома, а не прислуга: такой статной и красивой была девушка. Даже когда наклонялась к ведру с водой, она держала осанку. А чего только стоили ее карие глаза и копна белокурых волос!

Я улыбнулась подруге, стараясь как можно быстрее дожевать булочку. Авелин цокнула языком:

– Так вот кто тут крошит, пока я таскаюсь с тряпкой и ведром.

– Ни одна крошка не покинула моего рта! – с набитым ртом пробубнила я. Авелин рассмеялась и поставила ведро рядом с перилами, сама же вытерла проступивший на лбу пот тыльной стороной ладони.

– Погода стоит хорошая, надо ловить первые теплые деньки, – вздохнула Авелин, мечтательно вглядываясь в просторные луга, на которые открывался вид через большие окна в холле за лестницей.

– Верно, надо вечером прогуляться. Пойдем?

– Конечно, – кивнула Авелин, будто и не слышала меня вовсе. Но через секунду ее взгляд перестал быть стеклянным, она взглянула на меня и обворожительно улыбнулась. – Конечно.

– Хорошо. Зайдешь за мной?

– Да.

Я отправилась по лестнице наверх, на второй этаж. Комната, в которой я коротала рабочие дни не отличалась большими размерами, но то, что хранилось в ней, было ценнее всего содержимого дома. Леди О`Рейли заработала целое состояние на добыче и обработке драгоценных камней, а я работала у нее мастерицей, создавала украшения, которые она продавала и отдавала мне процент.

Мне нравилось работать с драгоценностями, потому что в создании украшений я могла использовать всю свою фантазию. Иногда у меня было цветочное настроение: я могла целыми днями заниматься брошью с фианитами в виде лилии. Не менее я любила делать украшения в виде насекомых. Моими фаворитами были пчелы и шмели, они особенно хорошо получались. Однажды я сделала кольцо с пчелой, за который получила такой хороший процент, что мы смогли починить крышу в доме и даже купить корову. А иногда мне хотелось изображать чудовищ. Разных клыкастых и рогатых монстров, змееподобных женщин и драконов. Но леди запретила мне переводить камни на это, потому что никто не хочет носить броши и кольца с чудовищами. Наверное, потому что они носят этих чудовищ внутри себя, подумала я тогда. Кроя говорила, что иногда я слишком жестока к окружающим. Но я не жестока, я справедлива, так мне казалось.

Весь день я провела за очередной кропотливой работой над лунным камнем. Он очень хрупкий, поэтому работать с ним нужно крайне осторожно. Но мне всегда нравился этот камень. Он кажется абсолютно обычным, но в то же время чем-то особенным, будто не из нашего мира. Из лунного камня я сделала красивую подвеску, камень оплели, будто лианы, серебряные нити. Мне так отчаянно хотелось узнать дальнейшие судьбы своих украшений. Как жаль, что это невозможно. Может, однажды я уеду из Скотура и увижу свои подвески и кольца на знатных леди?

Рабочий день подошел к концу, а я даже ни разу не спускалась вниз, чтоб увидеться и поздороваться с леди О`Рейли. Но она сама зашла ко мне. Описаться эту женщину было легко и сложно одновременно. Она как лунный камень, вроде ничего особенного во внешности, но стальной взгляд и прямая как струна спина, говорили сами за себя. Она всегда держалась отстраненно, но в то же время участливо. Никто из ее работников не мог пожаловаться на недостаточную плату или плохое отношение, но никто и не знал никаких подробностей о жизни леди. Будто она взялась из ниоткуда и уходит в никуда.

– Добрый вечер, Сиара, – таким же стальным тоном произнесла леди О`Рейли, по-хозяйски расположившись на одном из кресел. Обычно она не задерживалась в этом кабинете дольше минуты и уж тем более не садилась. Сейчас я видела усталость в ее взгляде.

– Здравствуйте, леди О`Рейли.

– Это тебе, – женщина протянула мешочек, в котором позвякивали монеты. Мой процент. – Ты хорошо поработала, все украшения раскупили, как горячие пироги.

Леди даже позволила себе еле заметно улыбнуться. Вот что ее радовало – деньги. Понимаю. Меня они тоже радовали по многим причинам, а в особенности, мне нравилось их тратить.

– Спасибо. На днях закончу еще одно кольцо, подвеска из лунного камня уже готова.

– Покажи.

Я аккуратно взяла в руки украшение и протянула леди на двух ладонях. Она чуть менее осторожно взяла подвеску и повертела в руках, оценивающе разглядывая все в деталях.

– Хорошо получилось, – сдержанно кивнула леди О`Рейли. Затем ее взгляд прошелся по моему сконфуженному лицу. Она никогда не разглядывала мои украшения, просто забирала и увозила на продажу. Но сейчас почему-то ее так интересуют все детали. – Возьми себе.

– Что? – удивленно уставилась на хозяйку поместья я. – Но я…

Леди протянула украшение мне и кивнула.

– Пусть оно оберегает тебя.

– Оберегает от чего?

– Доброго вечера, Сиара, – леди слегка улыбнулась и с материнской нежностью заправила прядь моих волос за ухо. Ее взгляд лишь на секунду задержался на остром конце моего уха. Я всегда старалась прятать эту особенность, потому что кровью Ши среди людей нельзя было гордиться. – И будь очень внимательна. Не накликай беду.

Леди О`Рейли покинула комнату, оставив меня в одиночестве. Я стояла на месте, как дура, замерев с подвеской в руках. Что это вообще было? И что значило? От чего лунный камень должен меня оберегать?

Глава 2.

Вечером, как и обещала, Авелин зашла за мной, мы вместе отправились в наше тайное место. Нам обеим нравилось там находиться в тишине и спокойствии. Нужно было преодолеть небольшую березовую рощу, ее высадили специально много лет назад, леса в нашей местности хватало, даже город назывался так из-за густых рощ. Затем мы с Авелин по камням прошли через совсем маленький ручеек и оказались на окраине леса, перед нами расстилались большие луга.

Авелин расправила покрывало и аккуратно присела на него, я последовала ее примеру.

– Ты какая-то молчаливая, все в порядке? – с тревогой в голосе поинтересовалась подруга. Я лишь устало кивнула.

– Да, странный день.

– Поделись, – девушка положила голову на мое плечо, ее размеренное дыхание успокаивало и меня. Я как-то слишком печально вздохнула.

– Мне снился сон, что все горит. Представляешь, полыхает все кругом. А потом, вечером, леди О`Рейли подарила мне подвеску, которую я сделала для продажи.

Авелин подняла голову и взглянула на меня, нахмурив брови.

– Это она? – девушка протянула руку и аккуратно взяла лунный камень. Она знала о его хрупкости, я неоднократно рассказывала ей об этом. – Красивая. Но неожиданный знак внимания от нее, почему она так поступила?

– Если бы я знала, – пожала плечами я. – Сказала, пусть оберегает тебя. Чего мне опасаться? Пожара? Или чего похуже? А еще разглядывала мое ухо, представляешь?

– Правда? Как невежливо, – фыркнула Авелин, а затем с сожалением взглянула на меня. Мне почему-то захотелось разрыдаться от ее взгляда, таким нежным и заботливым он был. – Тебя это беспокоит?

– Сегодняшний день?

– Нет, причина, по которой у тебя такие уши. Как по мне, очень красивые, – улыбнулась подруга и аккуратно заправила мои волосы за уши, Авелин с таким восхищением разглядывала меня.

Мне стало немного неловко, хотя за столько лет пора привыкнуть к таким проявлениям любви Авелин. Она никогда не стеснялась любить то, что кому-то не нравится. Ее энергии хватит на нас обеих. Мы познакомились, когда нам было по десять лет и с тех пор не разлучались. А когда я полюбила Блейна, она слушала мои воздыхания и умилялась. Когда же он уехал, гладила меня по голове и утирала слезы.

Я запустила пальцы в пряди своих густых волос цвета темного шоколада с выгоревшими карамельными прядями. Так говорила Кроя, сравнивая все со сладостями, которые так любила.

Авелин взяла мою руку в свою и крепко сжала, я подняла свой взгляд на ее лицо. Никогда не переставала им восхищаться. Авелин такая женственная и красивая, блондинка с ярко-карими лисьими глазами, просто богиня. Я же являлась ее противоположностью, черты моего лица напоминали олененка, как часто упоминала Кроя. Не знаю, воспринимать ли это комплиментом. Мои глаза были большими и выразительными, обрамленные густыми ресницами, имели цвет голубого чистого неба, а вздернутый нос и правда напоминал олений, как и золотистые веснушки, россыпью расположившиеся на лице.

– Почему ты никогда не спрашивала о моих ушах? – поинтересовалась я у Авелин. Та с нежностью улыбнулась и пожала хрупкими плечами, затем ее мечтательный взгляд переместился на звездное небо.

– Наверное, потому что мне не хотелось лезть к тебе в душу своими грязными руками. Разумеется, мне было любопытно узнать, но не настолько, чтоб заставить тебя чувствовать себя какой-то вещью.

Я в который раз удивилась словам Авелин. Как в наше время можно сохранить столько любви в своем сердце? Мне казалось это невозможным, потому что мое стало жестким за прошедшие годы, если когда-то вообще было мягким. Но Авелин будто из другого мира.

– Я тебе очень благодарна, – улыбнулась я и взяла подругу за руку. – На самом деле, я мало чем могу удовлетворить твое любопытство, потому что сама не знаю правды. Ты знаешь, мой отец умер, когда я была ребенком, а мать я и вовсе не видела ни разу. Отец переехал в Скотур уже после моего рождения, один. Никто не слышал о такой фамилии – Макграт.

– Думаешь, в форме твоих ушей повинны Ши? – Авелин спросила тихо и ласково. Она всегда заботилась о моих чувствах, как о чем-то хрупком и драгоценном.

– А кто еще? – усмехнулась я, убрав прядь волос за ухо. Такое я могла сделать только при близких людях. Обычно волосы всегда тщательно прятали мои уши. Иногда меня даже посещала мысль отрезать эти уголки и жить спокойно. Но разве это правильно? Почему я должна презирать кровь, текущую в моих венах? – Я не знаю, кто из моих предков имел какое-то отношение к Ши. И спросить не у кого, Кроя знает не больше моего.

Авелин ничего не ответила, позволив мне побыть в одиночестве и тишине, наедине с собственными мыслями. Я была благодарна подруге за то, что она умеет молчать. Это редкий дар.

Обратно мы возвращались уже после заката, в поздних сумерках. Но Авелин не боялась ходить со мной по темноте, она знала, что я смогу защитить нас обеих. Кроя учила меня и Аллена: с раннего возраста я научилась пользоваться короткими ножами, метать их, а также вести рукопашный бой. Откуда она сама знала об этом всем, она не рассказывала, а я и не лезла с расспросами.

Следующим утром Кроя отправила нас с Алленом на рынок за продуктами. Она давала мне деньги, но я отказалась, ведь вчера получила процент. Кроя по-матерински цокнула и сунула мне несколько монет в руки. Я знала, что она благодарна, хоть и не расходилась в похвале каждый день. Я просто это видела.

Аллен не унимался и рассказывал мне о последних событиях на занятиях. Я внимательно слушала и одновременно думала о своем. Рынок находился недалеко от нашего дома и представлял из себя несколько десятков лавочек с продуктами, тканями и всего одна с разными ароматами. Как же я любила наведываться туда! Но я приберегла ее напоследок, прекрасно зная, что вырученные вчера монеты дождутся своего часа.

– Эй, Сиара! – раздался противный писклявый голос позади меня. Даже не нужно было оборачиваться, чтоб понять, что это Гоф, сестра Блейна. Она всегда недолюбливала меня, как и я ее. Когда мы были вместе с ее братом, она старалась сделать все возможное, чтоб нас рассорить. Я предполагала, что она просто ревнует его ко мне.

Гоф – сестра-близнец Блейна, такая же рыжеволосая и сероглазая, как и брат. Правда характер ей достался скверный, в отличие от брата. Она подошла ко мне, разглядывая с ног до головы.

– Как у тебя дела? – слащаво улыбнулась девушка, рядом с ней тут же возникли три прихвостни, ее подружки. Такие же мерзкие, как Гоф. – Вижу ничего нового. Все те же обноски. А это украла у своей хозяйки?

Гоф протянула свои мерзкие пальцы к моему кулону на шее. Меня передернуло от мысли, что она прикоснется к моей вещи. Но когда рука девушки коснулась камня, она тут же отдернулась. Гоф прижала свои пальцы к груди, глядя на меня разъяренно. Ее глаза тут же потемнели.

– Ты ударила меня, – прошипела змея, повернувшись к своим подружкам. Те тут же начали мычать что-то невразумительное, что должно было утешить Гоф.

Я коснулась камня на своей шее. Никакого удара не последовало. Что же это было? Скорее всего, Гоф все просто выдумала, чтобы в очередной раз выставить меня ведьмой.

– Ладно, я вообще-то не за этим к тебе подошла, – девушка снова перевела на меня взгляд, полный враждебности. – Блейн передавал тебе привет.

У меня внутри все рухнуло от упоминания этого имени. Я так сильно была влюблена в него, у нас все было так хорошо. Я надеялась, что мы поженимся и уедем из Скотура в большие города. Но этого не произошло, потому что он решил, что я буду его обременять, поэтому собрался и уехал сам, оставив меня с разбитым сердцем.

– У него все хорошо. Сказал, что живет свою лучшую жизнь и рад, что уехал. Думаю, что и от тебя избавился, он тоже рад. Скоро и я перееду к нему.

Мне хотелось вцепиться ей зубами в шею и отгрызть кусок мяса. Хотелось ударить ее, повалить на пол и бить, пока хватит сил. Но я стояла на месте, глядя на Гоф. А в голове моей крутились фантазии лишь о том, как она страдает.

– Гоф, тебя заждались в болоте твои подружки жабы! – к нам, словно фурия, подлетела Авелин. Давно я не видела ее такой разъяренной. Она встала рядом со мной и взяла за руку. – Ах вот они! Они же всегда с тобой.

– Авелин, – пропела своим приторным голосом Гоф. – А вот и ты. Вы прямо нашли друг друга. Ведьма Ши и блаженная.

Гоф рассмеялась, и ее тут же поддержали глупые подружки. Авелин закатила глаза и потянула меня за руку прочь. Аллен, про которого я уже забыла, взял меня за вторую и потянул вслед за Авелин. Я молча последовала за ними, хотя в голове крутилось множество проклятий, предназначавшихся Гоф. О, как мне хотелось быть той ведьмой Ши, какой она меня называла, чтоб проклясть ее поганую жизнь! Меня злило, что она самодовольно стояла на месте, а я уходила прочь. И посмотреть на этот цирк собрался весь рынок.

– Вот же змеюка, – выругалась Авелин, когда мы подошли к лавке с ароматами. За прилавком сидел Оран, мужчина в возрасте, он торговал духами уже много лет. Мы с ним успели подружиться.

– Не обращай на них внимания, Сиара, – тихо сказал Оран, наклонившись ко мне. Седина уже тронула его бороду, а вокруг глаз собралось множество морщин. – Когда-нибудь она отравится собственным ядом.

– Верно, Оран, – согласилась Авелин, поглаживая мою руку. – Она ничего тебе не сделала?

– Я в порядке, просто она рассказывала про Блейна, как хорошо он устроился. Вот я и разозлилась, хотела вцепиться в нее ногтями, – тихо промямлила я, глядя на руки, представив на секунду свои окровавленные ногти. Столько ярости во мне кипело, но я не знала, где ей дать выход, поэтому теплила внутри, готовила для чего-то большего. Может, этот пожар я видела в своем сне? Внутри себя?

– Лучше бы она рассказала, что он присоединился к Детям Миля. Об этом стыдно говорить. Мелит языком только то, что выгодно, – всплеснув руками, рассердился Оран. А я в этот же момент замерла, как мгновение раньше. Авелин перевела встревоженный взгляд на меня.

– Дети Миля? – переспросила она, потому что у меня во рту моментально пересохло. – Откуда ты знаешь, Оран?

– Так был же на большом рынке на днях, покупал склянки. Там и услышал. Разве далеко бы этот олух уехал? Обосновался в ближайшем городе, он не сильно больше нашего, все друг друга знают, вот и рассказали. А что за беда, девоньки?

Оран взволновался нашими лицами, даже усадил меня на стул, побоявшись, чтоб не упала. Мой взгляд остекленел, я прокручивала в голове всю информацию.

– Дети Миля ведь вырезали целые семьи с кровью Ши, – прошептала Авелин, крепко сжимая мою руку. – Кто их только наградил подобной властью? Охотились за всеми остроухими и со шрамами на ушах, если вдруг отрезали. Неужели они снова взялись за старое?

Оран не знал о моей особенности. Просто слышал, что пускали слухи, будто во мне есть кровь Ши, вроде таких скандалов, как сегодня на рынке. Мало кто знал, я всегда скрывала. Кроя говорила, что когда-то этот день настанет и Дети Миля возродятся, а значит, мне надо быть осторожнее. Рано или поздно они возьмут оружие в руки и пойдут мстить за долгую войну с племенем богини Дану, в итоге которой погибла их королева Медб… Это было так давно, что люди забыли об этом, но гойделы помнили. И сейчас их память обрела силу и власть. Кто-то из королей развязал им руки. Кроя надеялась, что до нашего городка они не доберутся. Но, похоже, это не так. И кто лишит меня жизни за уши? Блейн?

– Девонька, ты посмотри, вся побелела, – ахнул Оран, взяв мое лицо в руки. – Обмороки нам тут не нужны.

– Я в порядке, – слабо улыбнулась я. – Просто удивлена и расстроена. Не думала, что такую судьбу себе выберет.

– Его право, – пожал плечами Оран.

Забыв про все покупки, мы с Авелин и Алленом вернулись к нам домой. Кроя стояла у столешницы и разминала тесто. Ее фартук и лоб были испачканы мукой. Заметив наш перепуганный вид, она тут же все бросила.

–Что стряслось?

Дрожащим голосом я рассказала маме все, что узнала только что. А сама только и думала о том, что за мной скоро придут и убьют за то, какая кровь течет в моих жилах.

Глава 3.

Кроя успокоила меня и уговорила подождать. Она не любила действовать слишком необдуманно и быстро, решила сначала все выяснить. За этим она пошла к леди О`Рейли, та часто бывала в городе, знала последнюю информацию. И о Детях Миля точно слышала. Не зря она так странно повела себя, когда мы виделись в последний раз. Она одна из немногих, кто знала о моей особенности. Просто потому, что она знала все и обо всех.

Я решила поупражняться. Упражнения всегда освобождали мой разум, это хорошо работало, если я злилась или была расстроена. Аллен присоединился ко мне. Мы с ним вышли на тот луг, где недавно сидели с Авелин. Я показывала брату движения, сначала мы размялись, сделали несколько упражнений для того, чтоб размять ноги. Затем приступили к тренировке. Я показывала Аллену несколько приемов, которым меня научила Кроя. Он старался повторять все в точности за мной.

Мой разум освободился от нервирующих мыслей, я поймала волну спокойствия. Кроя говорила, что все дурные размышления выходят вместе с потом. Я не привыкла ставить под сомнения ее слова.

– Смотри, Сиара! – взвизгнул Аллен, занимающийся в нескольких шагах от меня. Он стоял ко мне спиной и не шевелился.

Я медленно подошла к нему и опустила взгляд туда, куда смотрел младший брат. В невысокой траве медленно ползла змея прямо на Аллена. Мои глаза округлились от удивления и испуга за брата. Мы никогда не видели змей, потому что на острове их просто не водилось. Говорят, они исчезли вместе с фоморами – чудовищами, обитавшими на этих землях. Но вот она, ярко-оранжевая, с черными полосами, змея, медленно ползет и шипит на Аллена. В том, что она ядовита, сомнений не было.

Медленно выудив кинжал из-за пояса, я бросила его, целясь в юркое животное. Лезвие нашло свою цель и попало прямо в голову змее. Та дернулась и тут же поникла. Не целиться – лучшее оружие метателей, потому что твое тело само знает, как нужно бросить. Нужно только иметь твердую руку и спокойный ум.

– Сиара, – прошептал Аллен, все еще боясь шевелиться.

– Она мертва, иди ко мне, – я приняла в объятия напуганного брата. Он уткнулся носом в мой живот, все его тело дрожало.

– Змеи ведь у нас не водятся.

– Видимо, теперь водятся.

– Эта была ядовитая?

– Думаю, да.

Я медленно подошла к животному, вытащила свой кинжал и протерла о штанину тренировочных брюк. Взяв змею за голову, я аккуратно подняла ее, чтобы разглядеть. Длинная тварь, почти в мой рост, а какая тяжелая. Мой взгляд замер, когда я разглядела острые клыки, с которых стекали капли яда, и три глаза, два по бокам и один посередине. Это что еще за чудовище?

Я приняла решение, что это нужно показать Крое, поэтому мы с Алленом направились домой. Змею я засунула в мешок, в котором мы несли веревку и разные утяжелители для тренировки. Аллен задавал много вопросов, а я не знала, как на них отвечать. Меня тоже интересовало, что происходит. С каких пор на нашей земле водятся змеи, да еще и трехглазые?

– Смотри, что мы нашли! – вбежал в комнату Аллен вперед меня. Кроя ходила по дому в поисках какой-то вещицы, но остановилась, стоило нам появиться на пороге. Ее глаза были красными, будто она плакала. Я нахмурилась, ведь это значило только то, что леди О`Рейли не сказала ничего хорошего.

Аллен выхватил у меня мешок и осторожно выудил оттуда змею, держа ее за голову. Лицо Крои изменилось, ее брови нахмурились, что не предвещало ничего хорошего. Она подошла ближе, разглядывая чудовище в руках Аллена. Сама же не торопилась прикасаться к змее.

– Вы нашли ее мертвой? – настороженно поинтересовалась Кроя.

– Нет, Сиара убила ее.

– Аллен, разведи огонь на заднем дворе, быстро! – прикрикнула мама, ребенок положил змею на мешок и побежал во двор. Я присела рядом с монстром, разглядывая его.

– А вот это уже плохой знак, – констатировала я. – Леди О`Рейли тоже не сказала ничего хорошего, да?

Кроя присела на краешек кресла. Ее красивые русые волосы по обыкновению были стянуты на затылке в пучок, а красивое платье, которое она сшила сама, немного помялось, будто ткань сжимали пальцами. Губы мамы была искусаны почти в кровь, она так делала, когда нервничала. Я подмечала каждую деталь.

– Да, – наконец, кивнула Кроя. – Сказала, что в столице творится что-то странное, очень напряженная обстановка, а Дети Миля шныряют по улицам толпами.

– Король Аглэйна вооружил их?

– Никто не говорит, но, скорее всего, да. На престол взошел наследный принц короля Райана – Руайри. Король Райан погиб при таинственных обстоятельствах. Кто-то говорит, что был отравлен ядом, кто-то думает, что король Вофлала послал убийц.

– А на самом деле? – я спросила, потому что знала, что у Крои всегда есть свое мнение, и обычно она не ошибалась в своих догадках, так хорошо у нее была развита интуиция.

– Я думаю, что Руайри убил отца из-за престола.

Я тяжело вздохнула и потерла глаза пальцами. Внезапно нахлынула головная боль.

– И, видимо, Руайри имеет какое-то отношение к Детям Миля?

– Видимо, – согласилась Кроя. – Пока убийства людей с кровью Ши не предали огласке, об этом умалчивается, но скоро это изменится. Вопрос только в том, когда они доберутся до нас.

– Блейн знает обо мне, – тихо выдохнула я, мы обе об этом знали и думали, кто-то должен был это произнести и подвести черту. – Он приведет их за мной.

– Пока у них много работы в Мюррене, у нас еще есть немного времени.

– Поэтому ты собираешься в дорогу? – прямо в лоб спросила я. Мне все стало очевидно, когда мы с Алленом вошли в дом. Кроя суетилась и бегала по дому в поисках необходимых вещей.

– Я перестраховываюсь. – Кроя встала и подошла ко мне, взяв за руки. Ее взгляд был твердым, а руки теплыми. Затем ее ладони коснулись моих щек. – Сиара, я никогда не позволю никому тебя обидеть. Я вцеплюсь в шею любому, кто попробует причинить тебе вред, поняла?

Мои глаза наполнились слезами. Я поняла, что рано или поздно нам придется попрощаться. Мама собиралась уходить вместе, но я бы не позволила им с Алленом скитаться со мной в поисках безопасного места. Если оно вообще существует.

Я кивнула и положила голову на плечо Крои. Мои слезы оставили след на ее красивом платье. Мама крепко обняла меня и прижала к себе, поглаживая по волосам. А у меня в голове повторялись слова «Я никогда не позволю никому тебя обидеть». Они меня успокаивали. Когда я отняла голову от ее плеча, увидела, что и ее глаза были наполнены слезами.

Аккуратно коснувшись шрама на ее левой щеке, я улыбнулась.

– Я ношу его с гордостью, что у меня такая дочь, – еще шире улыбнулась Кроя.

Именно этот шрам остался напоминанием о том вечере, когда я в первый и последний раз слышала тот отвратительный крик. О том вечере, когда умер мой отец.

Аллен вернулся и сообщил, что он разжег костер. Тогда мы вместе вышли на задний двор и бросили трехглазую змею в пламя. Меня удовлетворило это зрелище. Я чувствовала, что эта змея – плохой знак. Это предупреждение, что грядет что-то новое и вряд ли оно будет хорошим.

Следующим днем мы с Авелин отправились обедать на заднем дворе особняка леди О`Рейли, мне нравились эти лужайки. Два пса по имени Нил и Рой резвились рядом с нами. Кроя всучила целую корзинку с выпечкой, ветчиной, сыром и овощами. Я решила перекусить огурцом по пути на лужайку.

Мы сели на расстеленное покрывало, Рой тут же снес с ног Авелин, та его отругала, но потом сразу почесала за ухом и погладила. Она вообще не умела злиться. Ну действительно, как можно злиться на этих животных? Кроя говорила, что люди, не любящие животных, не могут быть хорошими априори. Я опять же не спорила.

– Кстати, – Авелин потянулась в свою тканевую сумку, где она несла плед и бутылочки с молоком. Она выудила оттуда небольшой сверток и протянула мне. – Это подарок тебе.

– Мне? – удивилась я и взяла в руки предмет, обмотанный хлопком. Тяжелый. Я развязала голубую ленту, завязанную на бантик, про себя умилившись, и сняла ткань. У меня в руке лежал кинжал.

Никогда не видела настолько красивого и ухоженного оружия. Красивая рукоять с лианами из белого золота, скорее всего, изогнутая для комфортного положения в руке. И острое начищенное лезвие, сверкавшее на солнце. Я положила кинжал на ладонь, он имел идеальное равновесие. И был достаточно легким для такого размера. А на самом лезвии у рукояти были выгравированы слова на неизвестном мне языке в виде каких-то столбцов под разным наклоном.

– Где ты его взяла? – широко улыбнулась я, мельком заметив довольное лицо Авелин. Надо же, упаковала в голубую ленту на бантик оружие!

– Нашла.

– Где нашла? – удивилась я. Такого ответа я точно не ожидала. Кто мог потерять такой кинжал? Я бы перевернула все королевство в его поисках.

– Ходила рано утром на речку, а он лежал в воде. Я сначала не заметила, а потом вошла глубже и разглядела.

Я была в замешательстве. Единственным возможным вариантом причины, по которой такой кинжал лежал в реке, мог быть только обман Авелин. Но она не умела лгать. Да и какой в этом смысл?

– Может, кто-то нарочно его туда положил? – предположила я, но затем сама поняла, какую глупость сморозила. Кто и зачем?

– Какой-то богач, скорее всего, давно его потерял, – подкинула идею Авелин. Я покачала головой.

– Сколько бы он там пролежал, будь это так?

– Тебе не нравится? – Авелин нежно взяла меня за руку. – Просто я подумала, что тебе понравится, ты ведь любишь такое, у тебя много всякого оружия.

– Что ты! – очнулась я и отложила кинжал в сторону. – Я очень рада, это прекрасный подарок. Но ты можешь его продать и выручить немаленькую сумму.

– Не буду я его продавать, – нахмурилась Авелин, ее милому лицу не шло такое выражение, оно было будто противоестественным. – Пусть он останется тебе на память от меня.

Я замерла от этих слов. Мое сердце пропустило пару ударов. Ведь я, скорее всего, скоро уйду и вряд ли еще увижусь с подругой. Я внезапно осознала это, мне стало так горько и тяжело внутри, захотелось даже пустить слезу, но я взяла себя в руки. Осталось не так много времени, чтобы побыть с любимыми и близкими людьми.

– Спасибо, Авелин. Я буду хранить его. – Я потянулась и обняла подругу, крепко прижав к себе. Возможно, даже дольше положенного, но мне так хотелось запомнить этот момент.

Наш покой внезапно нарушили Нил и Рой, они заигрались и врезались в нас с Авелин, чуть не завалив на спину. Я еще несколько минут разглядывала свой новый кинжал, пытаясь понять, что же за насечки выведены на нем. Это одновременно было похоже на какой-то язык и символы. Но вряд ли кто-то в Скотуре знает, что это такое.

День прошел быстро, а ночью мне снился еще один странный сон, но не пугал меня, поэтому я могла досмотреть его до конца. Мое сознание полностью понимало, что это не реальность.

Я находилась в странном месте, где никогда не бывала до этого. Черное озеро прямо внутри просторной пещеры. Его вода одновременно пугала и манила меня. Она была спокойной, поверхность гладкая, словно зеркало. А в сердце озера отражался камень, окружавший его со всех сторон. Все было так странно и необычно. Я чувствовала угрозу, исходящую от этой воды, будто там сидит монстр, заглатывающий людей целиком. Но я не боялась. Мое сознание знало, что вреда она мне не причинит.

Рядом со мной находился человек. Его лицо было скрыто, я видела лишь силуэт высокого широкоплечего мужчины. Он стоял рядом, глядя в омут озера. Затем его лицо повернулось ко мне: необычные глаза рубинового цвета делали его свирепым, но и этого я не боялась. Взгляд этих особенных глаз внушал мне спокойствие. Но когда они приблизились, рука мужчины поднялась и коснулась моего лица, я проснулась. И поняла, что уже вряд ли забуду эти глаза.

Глава 4.

Леди О`Рейли уехала в Мюррен несколькими днями позже. В Скотуре тоже стало тихо, будто все чувствовали, что происходит что-то неладное. Либо мне казалось так. Я мало с кем разговаривала, только с мамой и Авелин. И с Ораном, он спрашивал о моем самочувствии, а я купила у него маленькую склянку с ароматом. Его сложно было описать, он был одновременно цветочным и дымным. Оран заверил меня, что эти духи одни из лучших.

Дни тянулись медленно, мы с Кроей жили в ожидании возвращения леди. Важно было узнать, что происходит в других городах. У меня было желание накинуть капюшон и самой наведаться в Мюррен, но Кроя строго-настрого запретила мне.

Тогда я оседлала Грома и отправилась к озеру. Рыбалка успокаивала меня. Как и верховая езда. Мне нравилось чувство свободы и спокойствия. Обратно я возвращалась уже под вечер с мешком, полным рыбы. Гром понес меня обратно домой в сумерках, он тоже застоялся на месте, ему хотелось движения. А я любила эту скорость и перехватывающий дыхание ветер.

Я спешилась и отправилась домой, чтоб отнести рыбу, затем собиралась вернуться и позаботиться о Громе, он пока стоял у ворот и щипал траву. В доме же было тихо и темно. Я нахмурилась и достала кинжал на всякий случай. Мне не нравилась такой мрак и тишина. Где Кроя и Аллен?

– Сиара! – раздался голос со двора. Я тут же выскочила, голос Крои показался слишком взволнованным. Она быстро шла к дому, крепко держа за руку Аллена, который практически волочился следом.

– Что случилось? – я кинулась на встречу к матери и брату. Она протянула руку и схватила меня, крепко прижав к себе.

– Леди О`Рейли вернулась, – задыхаясь, тихо проговорила Кроя.

– Так рано?

– Обстановка в городе опасная. С каждым днем все больше погибших остроухих. И все больше людей присоединяется к Детям Миля.

– Кошмар, – выдохнула я. Мысли роились в моей голове, а кончики пальцев будто онемели. Я понимала, что мне надо бежать. Других вариантов нет.

– Леди видела Блейна, – глядя мне в глаза, Кроя крепко сжимала мои пальцы. Мое сердце забилось чаще, в груди что-то сжалось. – Он будто потерянный, пустые глаза и безжизненный вид. Кажется, он ее даже не узнал.

– Матерь Дану, – выдохнула я и тут же поймала негодующий взгляд Крои. Верить в Матерь было запрещено королевством, корона признавала только гойделизм, этой верой они боготворили Миля, завоевавшего земли, которыми правили Ши. Любое упоминание Матери Дану наказывалось отсечением языка.

Кроя завела меня в дом. Она суетилась и бегала, собирая какие-то вещи. Аллен заплакал и подошел ко мне. Я крепко обняла брата и усадила на кресло. Я гладила его по голове и успокаивала:

– Все будет хорошо. Слышишь?

– Нас всех убьют? А что сделают с тобой? – всхлипнув, спросил брат, и поднял свои глаза, полные слез, на меня. Мое сердце сжалось в который раз. Я не могла поступить так с ними. Они должны остаться здесь, в своем доме. Они люди, Дети Миля не посмеют их тронуть.

– Нет. Вам не причинят вреда, как и мне.

– Да, Аллен, – перебила меня Кроя, повернувшись к нам. – Сиаре грозит опасность, мы должны ее уберечь.

– Вы не пойдете со мной, – покачала головой я. Мои намерения были основательны, но и Кроя не собиралась отступать.

– Это не обсуждается. Мы выходим на рассвете, ложитесь спать.

Я знала, что с мамой спорить смысла нет, поэтому решила поступить по-своему. Я уйду раньше, когда они уснут. Они меня простят, я вернусь, если смогу. Но подвергать их опасности из-за моей крови казалось самым худшим кошмаром. Я слишком их люблю, их спасение для меня важнее всего.

Мы поступили, как сказала Кроя. Мне нужно было немного поспать. Из-за напряжения заснуть получилось не сразу, я долго ворочалась, но по итогу смогла задремать. Грома я так и оставила около ворот, чтоб можно было быстро сесть и уехать подальше. Необходимый мешок с вещами и продуктами Кроя оставила прямо у входа с тем же замыслом – для быстрого побега. Для этого же я легла сразу в удобной одежде – штанах и рубашке.

Я проснулась от странного ощущения внутри. Оно мне что-то напоминало, будто со мной это уже когда-то происходило. Из окна повеяло прохладным весенним ветерком. Волосы на моих руках встали дыбом, а по всему телу пробежали мурашки. Сердце забилось чаще, дыхание участилось. Мое тело будто что-то предчувствовало.

В комнату влетел, сбив меня с толку, крик. Тот же самый, что я слышала в детстве. Омерзительный и в то же время пугающий визг тысячи человек. Все мое тело натянулось как струна, я встала с кровати и схватилась за рукоять кинжала. Несколько секунд спустя, крик утих, оставив меня наедине с собственным страхом.

Во входную дверь раздались такие громкие стуки, что было ощущение, будто великан решил вынести ее. В прихожую мы выбежали с Кроей одновременно, наши изумленные испуганные взгляды встретились. Кроя оттолкнула меня за свою спину и аккуратно отворила дверь.

Словно ураган, в дом ворвалась Авелин. Такого лица на ней я никогда прежде не видела. Она была страшно напугана, с растрепанными волосами и в ночной сорочке. Босая. Ее опешивший взгляд сразу нашел меня, девушка кинулась ко мне и крепко обняла.

– Сиара, они пришли! Дети Миля, – задыхаясь, прошептала Авелин. – Они здесь.

Теперь до меня начали доходить другие звуки. Крики и визги, мужские и женские голоса, лязг металла и скрип древесины. Надев ботинки, я выскочила на улицу, вслед за мной Кроя.

Мой сон. Это же мой сон. Все вокруг полыхало. Пахло жженым деревом и волосами. От этого запаха мой желудок свернулся и грозился вернуть ужин обратно. Я видела напуганных горожан, метавшихся по улицам. Огонь пожирал все на своем пути. Это гойделы, они пришли за мной, их привел Блейн. Скоро они покажутся у нашего крайнего домика, но пока разоряют весь город и терзают жителей.

Я заскрипела зубами. Им не жить. Кроя увидела ярость в моих глазах и крепко сжала руку, державшую кинжал. Она посмотрела на меня с мольбой.

– Надо уходить, – только и сказала она.

– Их надо убить! – свирепо прорычала я. – Они пришли за мной. Пусть знают, что им могут дать отпор.

– Ты с ними всеми не справишься, – Кроя резко дернула меня к себе, взяла мое лицо ладонями и внимательно вгляделась в глаза. – Сиара, мы уходим.

Авелин уже нагрузила Грома двумя мешками с едой и одеждой. Кроя отправилась за Литой, кобылицей, на которой должна была скакать она сама. Я же метнулась к Авелин, крепко взяла подругу за руки.

– Будь осторожна. Отрицай, что мы были подругами, поняла?

– Блейн все знает, – в ее глазах застыли слезы. Я крепко обняла подругу и прижала к себе.

– Они тебя не тронут. Ты простой человек. Будь покладистой, прошу тебя! Не дай им причинить себе вред.

Рядом с нашими ногами в землю на большой скорости врезалась стрела. Авелин вздрогнула в моих руках, я же среагировала быстрее, чем думала. Я тут же закрыла подругу собой и обернулась посмотреть на стрелка.

На нас двигались пятеро во главе с Блейном. Мое сердце тут же ускорило свой бег, кровь в венах закипела. Одного взгляда в лицо бывшего возлюбленного мне хватило, чтоб понять, что это уже не он. Прежние черты лица красивого мужчины, рыжая копна волос, но отрешенный взгляд и омерзительная подлая улыбка. Его губам не шло такое выражение, оно портило лицо Блейна. Я тут же одернула себя. Если мне придется убить его, я это сделаю. И моя рука не должна дрогнуть. У них было много оружия, мечи и луки. Это только то, что я успела разглядеть. Они приближались слишком быстро. Я толкнула Авелин и шепнула ей через плечо:

– Позаботься об Аллене.

– А ты?

– Иди.

Авелин послушно скрылась в доме, я же осталась стоять не месте, сжимая в одной руке свой кинжал, а во второй – клинок, подаренный мне Авелин. Я умела орудовать сразу двумя руками, но практики у меня было не так много. Я боялась, но понимала, что отступить нельзя. Они пришли за мной и не оставят город в покое, пока не убьют меня.

– Сиара, – раздался голос Блейна. Я запретила себе как-то реагировать, что бы он ни сказал. Он всего лишь человек. Смертный человек. Не важно, что нас связывало. Кинжал может вспороть ему брюхо, как и любому другому человеку. Потом поплачу по нему. – Мы тебя искали.

Я молча ждала, пока они приблизятся достаточно, чтобы напасть. Все это время я внимательно изучала лица гойделов. Ничего особенного, но у всех одинаковое выражение, будто их разум затуманен. Это было так, но они добровольно согласились на это. Согласились стать убийцами, что бы ими не двигало. Вдруг из-за угла дома показался еще один мужчина. Мои глаза сначала округлились, а потом сузились от злости. Он держал за шею Крою, приставив лезвие к ее горлу. Я постаралась успокоить дыхание и расслабить руки. Мне нужен чистый разум. Они ее не тронут. Она всего лишь человек, они не убивают людей.

– Смотри, кого мы нашли. Они хотели сбежать, – прокричал своим соплеменникам гойдел, тащивший Крою. Мне оставалось надеяться, что воины из них так себе. Блейн не умел сражаться при моей памяти. Но прошло два года, за это время многому можно научиться.

Пришли бы гойделы в Скотур, если б здесь не осталось никого с кровью Ши? Им нужна чистота гойдельской крови или жестокое кровопролитие? То, что гойделы творили на улицах обычного города с мирными людьми говорило лишь о том, что они хотят отмщения. Никаких благородных целей.

Наши взгляды с Кроей встретились, она еле заметно мне кивнула. Ее молниеносный удар ножом, спрятанным в рукаве, пришелся прямо в глаз ее пленителя. Я же, не теряя драгоценное время, метнула кинжал в самого ближнего к ней гойдела. Лезвие нашло свою цель и попало прямо в шею. Это был первый убитый моей рукой человек. Но я запретила себе об этом думать. Слишком непозволительной роскошью было дать своим рукам дрожать из-за убитого гойдела. Лишь на мгновения я взглянула на тело, упавшее на землю, которое обильно истекало кровью.

Блейн удивленно и рассерженно взглянул на меня, его злость была мне понятна, а вот смятение, мелькнувшее на его лице, нет. Я ответила ему подобным взглядом. Тогда мужчина с луком, стоявшим поодаль, выпустил свою стрелу. Одна прошла мимо, но вторая попала прямо в плечо Крои, та простонала, перекинула нож во вторую руку и замахнулась. Но ее противник увернулся.

На меня тем временем шел Блейн и еще один, с более суровым лицом и шрамом на брови. Наготове они держали мечи. У меня же в руке был всего один кинжал, и еще один был припрятан за поясом. Он больно впивался в мой живот, когда я совершала маневры. Не самое лучшее место для оружия, но оттуда быстрее всего его достать.

Я не видела, что происходило с Кроей. Двое парней закрыли мне весь обзор. Я сосредоточилась на них. Сделала глубокий вдох и освободила голову от мыслей. Кроя учила меня, что в первую очередь я должна позаботиться о собственной безопасности, ведь если пострадаю я, то точно никому не смогу помочь. Первым на меня бросился мужчина со шрамом. Он взмахнул своим мечом, но я ловко увернулась. Такое тяжелое оружие требует больших усилий, которых у него не было. Пока он поднимал меч и замахивался им, я успевала сделать несколько движений.

Но Блейн тоже не стоял на месте, они встали по обе стороны от меня. Я еле успевала отражать удары, но чувствовала, что дыхание уже сбилось, поэтому нырнула под левой рукой гойдела, пока он возился со своим мечом, и быстрым движением провела острым лезвием кинжала по его шее. Не нужно было давить сильно. Лезвие и так достаточно глубоко входило в кожу. Через секунду гойдел свалился на землю, хватаясь за свое горло, все вокруг залилось его кровью. По моим рукам пробежали мурашки. Я буквально чувствовала, как жизнь осталась на моем клинке. Еще один человек. Простой человек, не чудовище и не монстр, а обычный смертный человек. Мои глаза накрыла пелена, поэтому я пропустила несколько ударов клинка Блейна. Он отбросил меч, поняв бессмысленность этой затеи, и взял короткий кинжал. Лезвие полоснуло меня по руке. Он надеялся выбить мое оружие, но я крепко сжимала его пальцами. Второй удар разрезал мою штанину и кожу на ноге.

Блейн ожесточенно взглянул на меня. Мое сердце обливалось кровью, а глаза наполнились слезами. Он действительно готов убить меня? После всего, что говорил мне? После всех клятв о любви? Кольцо, которое он мне подарил, заявив о своих намерениях жениться, до сих пор лежало в шкафчике у кровати. Покажи я его сейчас, он остановился бы? За этими размышлениями последовал еще один удар кинжалом, нацеленный в мое бедро.

– Ты должна пойти с нами, Сиара, – ровным тоном, будто вынося приговор, произнес Блейн. Я не могла поверить своим ушам. Пойти с ними? Но зачем? Почему не прикончить меня прямо здесь? Его же взгляд зацепился за прядь моих волос, заправленную за ухо. Вот за чем он пришел, за моими ушами. И, видимо, собирался поиздеваться напоследок, вытащив из меня всю душу.

– За что? – прокричала я, мой голос срывался, а по щеке скатилась слеза. Я не стала ее утирать, Блейн все заметил. Но лицо его не изменилось.

– В тебе дурная кровь. Ши не заслуживают жить среди гойделов.

Я сделала глубокий вдох. Ситуацию не поменять. Кто-то из нас двоих должен пасть, и это буду не я. Он сделал неправильный выбор. Пришло время поплатиться за него.

Молниеносным движением, занеся кинжал, я рванулась к Блейну. Он увернулся и вот уже занес свой клинок, но сам не заметил, как мой кинжал оказался в другой руке. Я наклонилась назад, уворачиваясь от острого лезвия. Блейн орудовал им намного лучше, чем мечом.

Моя рука не дрогнула, когда занеслась над сердцем Блейна. Я всадила лезвие по самую рукоять в грудь бывшего возлюбленного. Его взгляд долго исследовал мое окропленное кровью и слезами лицо, будто старался запомнить в деталях. Но несколько секунд спустя его веки опустились. И вот тогда мои руки пробила дрожь, сердце колотилось так быстро, что было страшно, не вылетит ли из груди. Медленно опустившись на колени вместе с телом Блейна, я тихо заплакала. Горячие слезы обжигали холодную кожу. Я его убила. Я лишила жизни человека, которого любила. На что еще я способна?

– Сиара! – окликнул меня голос Авелин. Она выбежала из дома, держа в руках кухонный нож. Он смотрелся так глупо, обхваченный ее неумелыми пальцами. Ее напуганный и изумленный взгляд исследовал меня и убитого мужчину на моих руках. Мгновение остановилось, и я не заметила, как кто-то подкрался сзади.

Чья-то большая рука схватила меня за шею и потянула. Я старалась впиться ногтями в кожу, дыхание перехватило. Но сильнее всего меня пугала невозможность видеть своего противника. Я брыкалась, цеплялась ногтями, била ногами, но он не отпускал, а воздух в груди заканчивался слишком быстро. Внезапно мое тело стало таким тяжелым, будто налилось свинцом, а в области шеи и груди жгло с такой силой, что я испугалась, будто вспыхну, как спичка. Тогда подоспела Авелин со своим ножом, она всадила его мужчине в другую руку, но он отбросил девушку, словно тряпичную куклу. Я воспользовалась возможностью, из последних сил вытащила кухонный нож из его руки и начала бить. Я не целилась, просто вонзала острие широкого ножа в мягкое тело раз за разом.

Тогда сильная рука меня отпустила, я упала и стала жадно хватать воздух ртом. В груди болело и все еще жгло, а голова кружилась. Я обернулась и увидела Крою, держащую здорового мужика за голову, она перерезала ему горло, эти движения были точь-в-точь моими.

Я смогла внимательнее разглядеть ее. У нее были раны и порезы, кровь испачкала ее рубашку и волосы. На лице были капли крови, но выражение было крайне сосредоточенным. Кроя обернулась и увидела то, что видела я. Это приближался целый отряд. Не меньше двадцати человек.

– Беги, – прошептали ее губы.

Я встала, вырвала кинжал из груди Блейна и вытерла об штанину. Тогда Авелин бросилась ко мне и стала толкать к Грому.

– Беги, Сиара! Немедленно!

– Я вас не брошу! – прокричала я в лицо подруге.

– Нас они не убьют, а тебя – да!

Авелин была права. Мне хотелось в это верить. Кроя убила нескольких гойделов. Они могут судить ее за это. Как я могу бросить их, не зная, какая судьба им будет уготована за мою защиту? Но мы не справимся с двадцатью гойделами, они перебьют нас всех. Но если я уеду, есть шанс, что мы останемся в живых. Мне на глаза навернулись слезы.

Ноги несли меня к Грому, Авелин подталкивала. Но я не могла так поступить. Я не могла бросить их одних на растерзание гойделам. Гром уже был наготове нестись во всю мощь. Я взглянула на Крою, которая поднялась, отошла от тела убитого гойдела и подошла ближе к дому.

Я забралась на Грома, мое сердце обливалось кровью. Мысли роились в голове, голос разума кричал: «Беги!», но сердце так сильно волновалось за Крою, Авелин и Аллена. Я так боялась, что им могут причинить вред. Но нужно попытаться. Они справятся. А мне надо бежать как можно дальше.      Я обернулась назад, мой взгляд пересекся с Кроей. Она еле заметно улыбнулась и кивнула мне. Авелин ударила ладонью по бедру Грома, тот помчался вперед. Я прижалась к его шее, вцепившись пальцами в гриву. Не хватало еще упасть с лошади и погибнуть так глупо. Я рискнула обернуться еще раз. Гойделы уже подоспели к дому, они поставили Крою и Авелин на колени. Но не убивали, только допрашивали. Вслед за мной побежали несколько гойделов, но без лошадей им меня никак не догнать. Пока они доберутся до своих коней, я буду далеко.

Гром уже скрылся в роще, я больше не могла видеть происходящего у дома. Но мое сердце билось за этих людей. Я молилась Матери, чтоб она спасла их жизни, пощадила их. Горькие слезы обжигали щеки и уносились вместе с ветром. Гром уносил меня все дальше от Скотура и от моих родных людей.

Глава 5.

Гром мчался со всех ног, ветер растрепал мои волосы и иссушил губы. Мне все время хотелось их облизать, но тогда точно появились бы раны. Надо остановиться, напоить Грома и дать ему немного передохнуть. И определиться, в каком направлении двигаться дальше. Мое сердце продолжало биться за Крою, Авелин и Аллена. Я приду за жизнями гойделов, если они причинят им вред. Никогда не прощу.

Сейчас мне нужен был чистый разум и сохранившийся рассудок. Гром преодолел рощу и поля, час близился к рассвету. Значительно похолодало, мои пальцы на ногах замерзли, а к щекам вообще не прикоснуться, кожа была такой холодной.

Мы оказались на просторах, где я никогда раньше не бывала. Это был сплошной рельеф и ни одного деревца. В одном из оврагов я заметила небольшой ручей, туда мы и направились. Вот с чем, а с водой проблем не будет, это точно. Остров испещрен водоемами, как сосудами тело человека.

Я напоила Грома и оставила его в покое, он отдыхал недалеко от меня, пощипывая траву. Сама же я развела костер, чтоб хоть чуть-чуть согреться. Аппетита пока не было, поэтому я решила поберечь еду. Кто знает, когда получится пополнить припасы в следующий раз. Пока у меня были вареные яйца, вяленое мясо, хлеб, сушеная рыба. Этого точно хватит на первое время.

Согревшись у пламени костра, я достала карту и стала изучать направления, по которым могу двинуться дальше. Направляться в центр острова и столицу Аглэйна Мюррен было бы глупо, ведь там сконцентрировано самое большое количество гойделов и король, направляющий их. Там мне точно не стоит ждать теплого приема. Стоит хоть кому-то узнать о форме моих ушей, казнь будет неминуема. И хорошо, если меня там убьют быстро.

На север, в королевство Вофлал идти было бы еще глупее, чем в столицу Аглэйна. На севере хранят традиции людей и ненавидят все, что связано с Ши. Там мне точно не место. Суровые северяне тут же закуют меня в цепи и посадят в клетку, как какого-то зверя на потеху публике.

На западе Афлаин – королевство, откуда и пришли первые гойделы. Именно там зародилось это движение. Королева Афлаина Медб была убита племенем богини Дану. Там меня прирежут, а уши продадут на рынке, как аксессуар. Никто даже не станет заступаться за презренную Ши.

Еще есть Хасхар, самое южное королевство. Там не жалуют Ши, как и везде, но гоняться за мной с вилами не станут. Впрочем, это не имеет значения, ведь до туда мне просто не добраться: слишком большое расстояние для такого неподготовленного путника. Ветра и дожди просто уничтожат меня по пути.

Осталось только королевство Стоад, самое восточное. Я не знала, буду ли там в безопасности, это королевство отдавало предпочтение развитию научного поля, а не войне. Опасность была лишь в том, что меня используют в своих интересах, изучая кровь Ши. Но от ученых скрыться легче, чем от толпы разъяренных фанатиков. К тому же, в Стоаде расположен самый большой порт, откуда я могу отправиться куда угодно и скрыться на время, пока все не утихнет.

Что ж, значит, держим путь в Стоад. Королевство больших умов и пьяных бесед. Так его называли за глаза. Я ни разу не была там, поэтому должна сделать вывод самостоятельно. Если доберусь. Граница со Стоадом была обширна, я уверена, что ее усиленно охраняют, а в особенности сейчас. Единственным способом попасть в королевство живой была река Русхар. Придется переправиться через нее. Я коснулась кулона из лунного камня на своей шее и взмолилась, чтоб он слова леди О`Рейли возымели силу. Пусть этот хрупкий камень защитит меня и тех, кому принадлежит мое сердце.

Ужасно хотелось спать, но я боролась с этим желанием. Нельзя засыпать на такой открытой местности. Дав Грому еще немного отдохнуть, я напоила его, и мы отправились с ним дальше, на восток.

Не влюбиться в Химмурин не было ни единого шанса. С замиранием сердца я наслаждалась видами острова. Никогда раньше я не выезжала за пределы Скотура, может, поэтому все вдали от дома производило такое впечатление. Судя по карте, мы не так далеко продвинулись на восток, но пейзажи потихоньку начинали меняться, как и погода. Становилось все прохладнее, теплые лучи весеннего солнца скрылись за могучими тучами, холодными ветрами и расстилающимися туманами.

Сильнее сжав поводья, я направила уставшего Грома ближе к воде. Нам обоим нужно было передохнуть. Издалека я услышала шум воды, а когда мы приблизились, моему взору открылся небольшой водопад. В который раз мое дыхание замерло от красоты. Река уходила вниз в долину. Мне не стоило приближаться к поселениям людей, поэтому сегодня я решила переночевать здесь. Мы были в пути уже три дня, а я спала всего однажды и то не больше нескольких часов. По правде говоря, заснуть было очень тяжело, я все время оглядывалась и прислушивалась, чтоб никто не подкрался.

Я устроилась поближе к воде на поляне сочной невысокой травы. Гром пасся неподалеку, я напоила его и оставила отдыхать. Сама же перекусила остатками хлеба и последним вареным яйцом. Осталось вяленое мясо и рыба. Рано или поздно придется выйти к людям, либо же охотиться. Но эти мысли я выкинула из головы, потому что сил на решение таких важных задач сейчас не было. Удобно устроившись на собственной руке, я медленно провалилась в сон.

Не знаю, прошло ли много времени, но я проснулась от топота копыт Грома. Его что-то взволновало, он начал метаться на месте и тихо сопеть. Мерзкое ощущение опасности разлилось внутри меня и сковало все органы прутьями, а по коже пробежали мурашки. Я тут же схватила кинжал, лежавший рядом с моей рукой. Но не успела.

Сзади меня схватил за руку мужчина. Он резко потянул на себя и заставил меня упасть и больно удариться локтем, но кинжал из руки я не выпускала. Когда второй поднял меня на ноги, мне удалось оглядеться. Две лошади. Двое мужчин средних лет. Больше никого я не видела. Смогу ли я справиться с двумя, если они решат причинить мне вред? Или подошли из любопытства? Слабо верилось.

– Что вам нужно? – нахмурив брови, поинтересовалась я. Мой тон говорил о том, что лучше со мной не связываться. Но оба лишь ухмыльнулись. Все мышцы моего тела напряглись.

– Думали, мертвая лежишь. Что ты здесь делаешь?

– Отдыхаю. Устала.

– Давно в пути?

– Один день, – соврала я твердым голосом, даже не дрогнув.

– Куда направляешься?

– Какое вам дело? – я вырвала свою руку, чем привлекла внимание обоих к кинжалу в другой. Глаза того, что держал меня, сузились и поднялись на мое лицо.

– Откуда у тебя такой кинжал?

– Подарок.

– Дорогой подарок, – усмехнулся второй. Его мерзкая улыбка рассердила меня, захотелось ударить кулаком в его противное лицо, но ни один мускул не шелохнулся.

Тот, что стоял прямо передо мной, неожиданно дернул за руку, в которой был кинжал, я выронила его на землю. Второй сковал мои руки сзади и усадил на колени. Суставы и мышцы рук ныли от такой крепкой хватки. Я смотрела прямо в лицо второму. Они не обычные путники. Гойделы.

Мужчина протянул руку к моему лицу и с нежностью убрал прядь волос за ухо. Его взгляд пробежался по острому концу, затем вернулся к лицу.

– Ты похожа на чистокровную, – с отвращением сказал он, практически плюнув в лицо мне эту фразу.

Значит, они не знали, кто я и не преследовали с самого Скотура. Это хорошо. Плохо то, что их двое, а мой кинжал лежит на траве. Надо было как-то высвободиться. Я не могла сдаться им, подставить свою грудь под удар. Кроя бы никогда мне не простила этого.

– Отведем ее к Крейдн сразу? Или развлечемся для начала? – с надеждой в голосе спросил второй, державший мои руки в тисках сзади. Он сжал их еще сильнее, стон вырвался из моего рта непроизвольно.

– Как тебе хотелось бы закончить свои дни? – второй наклонился ко мне и сжал лицо толстыми пальцами, крепко держа за подбородок, чтоб не вырвалась. Желудок скрутило от мерзости его слов. – Здесь, в объятиях двух мужчин или в холодной темнице? Впрочем, выбора у тебя и нет. Сначала первое, потом второе.

Мои глаза округлились от шока и отвращения. То есть, они насилуют женщин Ши? Вот какое, значит, у них мировоззрение – кровь слишком грязная для того, чтоб оставить в покое, но достаточно чистая, чтоб изнасиловать. Какая гадость.

Мое лицо вспыхнуло от ярости, я закричала и рванулась к ублюдку. Он тут же выпустил мое лицо и мимолетно кивнул своему товарищу. Тот положил меня на живот, вдавливая в землю лицо. Руки мои крепко были зажаты за спиной. Но держал меня он лишь одной рукой, потому что второй расстегивал рубаху. От прикосновения его омерзительных пальцев у меня пробегал холодок по коже. Они о чем-то переговаривались, я не слушала. Мои мысли были заняты лишь тем, как жестоко я их убью. Насадить их головы на пики? Нет, слишком быстрая смерть – отсечение головы. Пожалуй, я оставлю их на растерзание птицам. Пусть выклюют их глаза и внутренности.

Я вырывалась и кричала, но затем замерла. Нельзя потратить все силы. Надо сохранить их для подходящего случая. Я размеренно дышала, успокаивая сердцебиение, и слушала. Второй уже начал расстегивать свои штаны, я слышала звук развязывания шнурков.

– Переверни ее, хочу смотреть в ее красивое личико, – с усмешкой сказал он второму гойделу. Тот послушался и резко дернул меня, уложив на спину, а руки продолжал держать мертвой хваткой, но теперь сбоку. Видимо, веревки у них не было. Либо не хотели тратить на это драгоценное время.

Я и раньше видела голого мужчину. Только теперь его тело гниет в земле, а может, сожжено. И достоинство у него явно было побольше. Мое спокойное лицо не удовлетворяло их, потому что они хотели видеть мой испуг и панику. Но я не дам им подобного наслаждения. И никакого вообще.

– Так вот, значит, чем занимаются Дети Миля на самом деле, – плюнула я, глядя прямо в глаза человеку, возвышающемуся надо мной. – Насилуют беспомощных женщин. Вы не имеете права называться гойделами.

– Расскажешь это своей Матери Дану, когда мы воспользуемся тобой, а затем закончишь свою жизнь после пыток в темнице.

Он снял с себя рубашку и бросил рядом. Ремень на ее поясе мне приглянулся. Вся одежда пока еще была на мне, но руки второго уже тянулись к моим штанам.

– Где же твоя Мать сейчас, Ши? Я тебе скажу. Она будет смотреть на то, как над тобой надругаются и выбросят, как мусор.

      Глупость мужчин, возжелавших надругаться над беспомощной женщиной, не знала границ. Мои ноги были прижаты к земле, когда я лежала на животе, но сейчас их никто не держал. Один резкий рывок моих штанов вниз выпустил всю ярость наружу. Молниеносным движением я ударила ногой прямо в промежность того, что много говорил и ничего не делал. Он свалился на колени, из его омерзительного рта вырывались крики и проклятия. Я догадывалась, насколько ему больно. Но это меньшее, что ему грозило.

Второй растерялся и ослабил хватку, я воспользовалась этим, со всей силы дернула руку, повалив его на себя, а сама схватил ремень на рубашке и накинула на шею. Когда гойдел опомнился и начал вставать, я оказалась сверху, со всей силы натягивая ремень на себя. Его кряхтения удовлетворяли меня. По моим венам разливалась горячее удовольствие. Словно на взбешенном быке, я держалась на нем, сцепив ноги на поясе, пока он не свалился на траву, хватаясь за шею в надежде ослабить мою хватку. Они ведь хотели объятий.

Тогда я слезла, отпустила ремень, подняла кинжал и присела рядом с первым, до сих пор жалеющим свое хрупкое достоинство.

– Я отрежу тебе то, чем ты так дорожишь, и подарю Матери, слышишь? – прошептала я, наклонившись к его уху. Тот вздрогнул и сделал рывок ко мне, но он не целился, просто хотел сбить с ног. Тогда лезвие моего кинжала вонзилось в его правый глаз.

Яростный крик, наполненный болью и отчаянием, прошел сквозь меня. Я смотрела на человека, с ужасом хватающегося за свое окровавленное лицо. Крови было так много, она стекала по его рукам и шее. Все мое нутро задрожало. Неужели я способна на это? Я не монстр и не смогу мучить этих людей. Они будут наказаны за свои деяния смертью. Этого достаточно.

Сначала я вонзила кинжал прямо в сердце первому, избавив от мучений, затем вернулась ко второму. Он издавал какие-то кряхтящие звуки. Смерть еще не нашла его, но я помогу ей. Мой кинжал вошел прямо в грудь мужчины, и кровь хлынула горячим потоком по моим пальцам.

Моя рука не дрогнула, чего не скажешь о сердце. Их заблудшие души не должны были скитаться по земле и нести боль и оскорбление. Я не была бы последней, а возможно, и первой. Единственным спасением их черных сердец была госпожа смерть.

Я накрыла штанами первого гойдела, присела на колено рядом с ним, надо было проглотить слезы и двигаться дальше. Пришлось посидеть несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Он говорил о Матери Дану, оскорблял ее и собирался уничтожить мое тело и душу. Но он не знал о том, что Мать бережет меня с первых дней жизни. Она управляла моей рукой, занесенной над сердцем жестокого человека. Она утирала слезы с щек, когда мне пришлось отнять жизнь человека, которого я любила. Она крепко сжимала мои руки на поводьях, когда Гром уносил меня прочь от дома. Матерь никогда не покидала меня. И это давало мне силы двигаться дальше. Ее голос звучал в моей голове: он заставил меня подняться и идти.

Я забрала еду из сумок гойделов, привязанных к их лошадям. Коней я отправила в долину, к людям. А сама взобралась на Грома и продолжила свой путь, как велела Матерь Дану.

Глава 6.

Гром завел меня в рощу, там я собиралась поохотиться и передохнуть. Мы были в пути уже два дня после встречи с гойделами у водопада. Погода становилась неприветливой: без конца шли дожди и поднимались холодные ветра. А у меня закончилась еда и совсем не было сил. До реки Русхар еще неделя пути, а я голодна и спала всего трижды за несколько дней. Просто надеялась на то, что Мать сохранит мне жизнь в этой роще.

Позаботившись о Громе, я взяла лук и кинжал и отправилась на охоту. Было бы здесь озеро, я могла бы наловить рыбы, но придется орудовать стрелами. Кроя, конечно, учила меня охотиться и ставить силки, но получалось у меня плохо, куда хуже, чем у нее.

Через пару часов тщетных попыток я начала злиться, а потом впадать в отчаяние. Мне не хотелось умирать с голоду, придется выйти к людям и купить еды. Монеты у меня были, а вот желания и сил драться с гойделами – нет.

Я уже отчаялась, что в мои хилые силки кто-то попадется и начала дремать, прислонившись головой к стволу дерева. Медленно накрапывал дождь, но большие кроны деревьев защищали меня от холода и влаги. Хотелось бы остаться здесь подольше, отдохнуть и набраться сил, но, похоже, здесь нет еды, и я просто умру с голоду.

Когда очередная капля упала на мой лоб, я встрепенулась и протерла глаза. Где-то справа в листве кустарников я услышала шуршание. Неужели все-таки какая-то зверушка заблудилась в моих силках? Тут же подскочила на ноги, крепко сжав дрожащими пальцами кинжал. Хотелось верить, что там заяц или еще кто-то, кого я могла бы съесть на ужин. Но холодок по спине подсказывал, что там что-то опасное. Меньше всего я хотела сражаться в таком состоянии. Мысленно я молилась Матери.

– Кто там, выходи! – прикрикнула я, выставив вперед руку с кинжалом, а ноги расставила пошире для удобства. Сон тут же прошел, как и не бывало.

Снова раздалось шуршание, затем что-то мелькнуло к дереву. Что-то высокое, белое. Мой взор не успел проследить за этим резким движением. Руки задрожали от напряжения, я прокручивала в голове варианты, кто бы это мог быть. Человек? Почему не выходит и не нападает?

Внезапно меня будто ударили по голове, так снизошло озарение. Я будто услышала голос в разуме, но он был немым. Просто все мое естество кричало, руки сами опустили кинжал на землю, я будто совсем ими не управляла, настолько сильным был импульс изнутри. Подняв руки на уровне груди, я сделала шаг в сторону от кинжала. Мой мозг кричал, что это самое глупое, что только можно было сделать, но что-то сильнее и глубже вселяло уверенность и надежду.

Как только я сделала еще один шаг в сторону от кинжала, из-за деревьев показалось существо. Подобного я никогда не видела, поэтому первой же эмоцией был испуг, а желанием – схватить кинжал и вонзить в тело монстра.

Робкая женщина в длинном белом платье и черными, словно смола, волосами до самых стоп, сделала неуверенный шаг в мою сторону. Ее руки были спрятаны за спиной, а взгляд внимательно изучал мое лицо. Более красивой и одновременно отталкивающей красоты я не видела прежде. Девушка выглядела молодой, но ее глаза – глаза старухи. Красивая улыбка и тонкие костлявые плечи. Всего остального тела я не видела за белым платьем. Как можно было сохранить такую белизну в лесу?

Я вспоминала рассказы Крои. Когда мне было шесть, она рассказывала мне старые сказки о разных существах, живущих на острове. Уже давно люди вытеснили их из привычного им мира. И внешность этой девушки напоминала мне лишь одно сказание – о Банши, женщине, над которой надругались и бросили умирать в лесу, но богиня Дану даровала ей отмщение, о котором просила девушка в предсмертном желании. С тех пор, каждый мужчина, желающий прикоснуться к ней, получал отметку в виде ее ладони и спасения ему уже было не сыскать. Она приходила за ним и забирала душу. Об ее крике ходили легенды. Но я никак не думала, что встречу Банши в этой роще. Желает ли она мне зла? Я не знала и не могла понять этого по ее глазам. Пока они просто изучали меня.

Банши приблизилась ко мне: такими плавными были ее движения, что складывалось ощущение, будто она плывет по земле. Ее пронзительный взгляд был устремлен на меня, а руки она по-прежнему держала за спиной. С каждым ее шагом мое сердцебиение учащалось, но я старалась держать в голове мысль, что она не причинит мне зла. Либо она убьет меня и покончим с этим. Мне не хотелось умирать, и я буду бороться до последнего, но сражаться с гойделами – одно дело, а с легендой своего детства – другое.

Чем ближе она подходила, тем подробнее я изучала ее лицо. Так выглядела женщина, которая жаждала отмщения за то, как с ней поступили. Ее красивое лицо поведало мне всю историю, я видела шрамы и отметины на гладкой коже, синяки на ключицах, рассеченную бровь и разбитую губу. Мое сердце сжалось от сожаления. Но оно ей не было нужно, ее мучители давно мертвы. Как и многие, на них похожие.

Когда она стояла в нескольких шагах от меня, ее глаза продолжали смотреть прямо в мои, мне стало спокойно. Внутри все опустилось, словно волна, все смятение улеглось. Я поняла, что это Мать послала на меня это прозрение и желание опустить кинжал. Из-за него Банши боялась выйти ко мне. Ее хрупкие руки зашевелились, а затем она протянула мне булку свежего хлеба. Несколько секунд я изучала ее пальцы, кривые и изломанные, с ободранной кожей. В эту секунду мое сердце сжалось, а по щеке скатилась горячая слеза. Она наблюдала за моими смешными и тщетными попытками поймать дичь и украла хлеб.

Я протянула свои руки вперед, уняв дрожь. Банши осторожно вложила в мои ладони теплую булку хлеба. В мои ноздри ударил приятный аромат. Сразу же навалились воспоминания о Крое и ее шедеврах кулинарии. По щеке скатилась еще одна слеза. Банши аккуратно подставила свою ладонь и внимательно рассмотрела упавшую слезинку, будто там крылось что-то таинственное.

– Спасибо тебе, – заплакала я. Даже сама от себя не ожидала такой реакции, но почему-то влага наполнила мои глаза, а в носу защипало. Я была так благодарна за то, что она позволила мне почувствовать заботу. Мне так не хватало этого с того момента, как я ушла из дома.

Банши медленно развернулась и начала постепенно удаляться. Внезапно мою голову прошибла еще одна мысль, я вспомнила рассказы Крои. Ведь Банши известна своим криком, словно отчаянные вопли тысячи людей. От такого крика пробрало все внутри, а волосы зашевелились на затылке. Мама говорила, что Банши кричит, чтобы оповестить родственника о смерти близкого или предупредить. Но я посчитала это глупой присказкой, потому что криков Банши не слышали уже сотни лет.

– Это была ты, – прошептала я одними губами, глядя вслед удаляющемуся женскому силуэту. Волосы волочились за ней следом по траве. – Это твой крик я слышала, когда гойделы пришли в Скотур.

Банши остановилась и обернулась. Ее взгляда мне хватило, чтобы все понять, но она кивнула. Меня снова пробрало. Она следовала за мной от самого дома.

– И когда умер мой отец, – догадалась я. Воспоминание о той страшной ночи отразились на моем лице, видимо, потому что Банши сделала несколько шагов в мою сторону и замерла. Она не прикасалась ко мне, чтоб не оставить след. – Ты оберегала меня. Но почему?

Женщина молчала. Ее взгляд был красноречивее слов. Я все понимала по глазам. Я видела нежность и заботу, которой она старалась меня окружить. По какой-то причине она была привязана ко мне. Мать Дану послала ее позаботиться обо мне?

– Ты следовала за мной от самого Скотура, – заключила я, внимательно глядя в глаза Банши. Она медленно кивнула, не отводя взгляд от моих. – Но ты не помогла мне, когда гойделы напали на меня у водопада.

На секунду ее красивые черные глаза с длинными ресницами опустились вниз, будто она чувствовала вину за это. Я приблизилась к Банши. Мне так хотелось взять ее за руки, обнять, прижать к себе. Хотелось отблагодарить. Но она тут же отшатнулась от меня, боясь прикосновения.

– Ты не могла помочь мне, потому что боялась сама, – кивнула я. – Потому что с тобой поступили так, как собирались поступить со мной.

Она робко опустила подбородок вниз, а плечи вздрогнули, будто от холода, но дело было не в ветре, ворвавшемся в рощу через могущественные кроны деревьев. Я закусила губу до боли, чтоб не заплакать. Глаза уже покраснели, в носу снова защипало.

– Все в порядке, я понимаю. Я так благодарна за все, что ты сделала для меня. Если бы не ты, гойделы убили бы меня. Спасибо, что украла этот хлеб для меня.

Я улыбнулась и отщипнула кусок, отправив в рот. Он мне показался самым вкусным, что я когда-либо ела. Наверное, из-за голода, но это не имело значения. Желудок одобрительно заурчал в ожидании еды.

– Ты можешь идти со мной, если хочешь. Обещаю не донимать разговорами.

Банши улыбнулась. Она едва заметно покачала головой и оглянулась, будто там ее кто-то ждал. Мне не хотелось знать, было ли это так на самом деле. Я просто понимала, что ей пора идти. А я не смела ее задерживать.

– Я надеюсь, еще когда-нибудь увижу тебя.

Банши лишь многозначительно кивнула, затем бросила на меня последний взгляд, который ласкал, словно прикосновение любящей матери. Ее силуэт растворился за толстыми стволами деревьев. Не осталось ни одного белого блика вдалеке. Она ушла, а я осталась стоять на месте, как вкопанная, рассуждая над тем, не сошла ли с ума. Но булка свежеиспеченного хлеба намекала, что мой разум в порядке. Просто мир не такой, каким я его представляла.

Глава 7.

Следующая неделя пути казалось мне бесконечной. Гром устал нести меня на себе, и я его прекрасно понимала. Больше за всю неделю мне не встретилось ни единого человека или… чудовища.

Язык не поворачивался назвать Банши монстром. Может, для кого-то, кто этого заслуживал, она действительно была ночным кошмаром, но не для меня. Все это время я размышляла над тем, как мне повезло, что она заботилась и наблюдала за мной. И не понимала, чем заслужила.

Но также меня пугали мысли о том, какие еще существа из детских рассказов таятся в кромешной тьме и желают познакомиться со мной. Я давно перестала бояться темноты и спать со свечой, но сердце билось чаще от мысли, что кто-то наблюдает за мной. Больше я старалась не останавливаться в рощах и лесах, к счастью или сожалению, их было не так много на моем пути. Чаще я ночевала в оврагах. И даже мылась в реке. Вода была холодной, но желание стать чище было выше страха простудиться.

А зря. Потому что боль в горле и голове измучила меня за последние три дня. Видимо, меня застала лихорадка. Но я до последнего сопротивлялась болезни, до последнего держалась бодро, потому что раз уж я не умерла с голоду, то и от болезни не умру. Я ей не сдамся.

Мысли то ли от голода, то ли от болезни все время возвращались к тому, что осталось дома. Казалось, то, что там произошло, волочилось за мной мешком, набитым камнями. Я горько плакала, вспоминая о том, скольких людей лишила жизни. В собственном разуме я бесконечно прокручивала ту сцену, когда держала в руках умирающее тело Блейна. Да, он был глупцом или марионеткой в чужих руках, но от этого легче не становилось. Он все еще оставался улыбчивым рыжим мальчишкой, с которым я росла бок-обок. Мальчишкой, дружба с которым переросла в настоящие чувства. Теперь я понимала, что совершенно его не знала. Но его кровь, запятнавшая мои руки, уже никогда с них не смоется.

Поддерживали мысли о Крое, Аллене и Авелин. Я представляла, что с ними все в порядке и молилась Матери об их благополучии. Я верила, что сердце почувствовало, если бы с ними что-то случилось. Надежда – все, что у меня было. Каждый раз, когда думала о них, я касалась камня на своей шее и запрокидывала голову к небесам в немой молитве.

Желудок сводило от голода, меня даже тошнило. Желчь выходила из меня, оставляя отвратительный привкус во рту. Гром с сожалением наблюдал за этим зрелищем.

Мне надо было поесть и отлежаться. Хотя бы денек. Денег хватит, но, если гойделы найдут меня, я не смогу сражаться. Опять же спасала надежда. Я просто верила, что преодолела весь этот путь не зря, ведь Мать хранила меня все это время.

На одном берегу Русхар, судя по карте, находился небольшой городок Миорх, о котором прежде я ничего не слышала. Там я переправиться, разумеется, не смогу, слишком большая река, она уничтожит меня. Скорее всего, там будет достаточно солдат, охраняющих границы. Но выбор невелик, придется там переночевать, а потом двигаться по руслу вниз. На карте я нашла рыбацкую деревушку Риот. Я надеялась, что там смогу договориться с рыбаками или хотя бы разведаю обстановку.

Первым же ночлегом на моем пути была таверна с названием «Крик Банши». Я мимолетом улыбнулась, решив, что это знак. Сама таверна была небольшим двухэтажным домиком, из трубы на крыше шел дым, а в окнах горел теплый свет. Внутри оказалось многолюдно, мужчины сидели на скамьях и стульях за кубками и приятными беседами. В таверне пахло хмелем, виски и хлебом.

За часть монет, заработанных у леди О`Рейли, мне предоставили ужин, ночлег и позаботились о Громе. Хозяином таверны был мужчина в возрасте, он напомнил мне Орана, с такими же добрыми глазами и морщинами. Он не особо любезно общался со мной, но я сочла это обычной усталостью. Свои уши я тщательно спрятала за прядями волос и накинула капюшон.

– Пойдемте, я проведу вас, леди, – раздался приятный голос за моей спиной. Я обернулась и увидела молодую девушку с толстой каштановой косой и глазами цвета ореха, на ее голове был аккуратный чепчик, а на талии повязан фартук.

– Это моя дочь, Брианна, – махнул рукой старик. – Она покажет вам комнату.

– Хорошо, спасибо, – кивнула я пожилому мужчине и последовала за Брианной. Девушка провела меня у стены через всю таверну, которая была заполнена людьми.

Я внимательно разглядывала лица. Конечно, гойделов не узнать по каким-то особенным приметам, как народ Ши. Но я увидела их достаточно, и у всех был стеклянный взгляд и затуманенный разум, что всегда отображалось на лице. Подобных я не увидела.

Брианна поднялась по винтовой лестнице на второй этаж, я следовала за ней по пятам, пряча лицо от посторонних глаз. Мне не хотелось, чтоб кто-то разглядел во мне Ши. Почему-то те гойделы у водопада сказали, что я похожа на чистокровную. Что бы это ни значило, я не хотела, чтоб так подумал еще кто-то.

Девушка остановилась у самой дальней двери в конце темного коридора. Она любезно открыла ее ключом и улыбнулась мне.

– Не самые богатые условия, но переночевать можно, – сказала она, приглашая меня в маленькую комнатушку со скошенной крышей.

Меня удовлетворили условия. Была кровать с мягким на вид матрасом, две свечи и два теплых одеяла. Одно единственное окно было задернуто полупрозрачными шторами. Но солнце не показывалось со вчера, поэтому спасаться от него не приходится. Да и кто на нашем острове спасается от солнца? Напротив кровати стоял небольшой шкафчик мне по пояс, а на нем – зеркало. Надо же, сколько времени я уже не видела своего отражения?

– Куда путь держите? – поинтересовалась Брианна. Я повернулась к ней. Та сразу стушевалась, опустила глаза и потеребила свой фартук. – Если это не секрет.

Я сделала шаг в сторону Брианны слишком резко. Капюшон упал с моей головы не вовремя. Наши взгляды встретились, а потом глаза девушки прошлись по острому концу моего уха, которое показалось из-под волос.

Брианна вжалась в стену, а я выхватила кинжал и приставила к ее горлу. Демон тебя дери! Этого мне еще не хватало. Что мне теперь делать, убить ее, чтоб она не выдала мою тайну? Я не смогу этого сделать.

Девушка хлопала глазами и смотрела на меня испуганно. Она предусмотрительно молчала, даже не пискнула.

– Если ты меня выдашь, мне придется…

Я не успела договорить, потому что Брианна потянулась к своим волосам. Она делала все медленно, чтоб я не перерезала ее глотку. Девушка, действительно, была напугана, но старалась оставаться храброй. Тонкими пальцами она убрала прядь за ухо и показала мне свой секрет. В ней тоже была кровь Ши, только ей острый кончик уха отрезали, и теперь на том месте виднелся красноречивый шрам. Ему точно было много лет, выглядел он старым. Она Ши, и ей отрезали кончик уха в надежде уберечь от расправы, видимо, в детстве. Но сейчас и за это ее казнят, как и ее отца.

– Я такая же.

Убрав кинжал, я отступила на шаг. Мы с Брианной смотрели друг на друга, словно видели впервые. За всю свою жизнь мне никогда прежде не доводилось видеть других Ши.

– Я могу помочь, – шепотом произнесла Брианна. – Мы должны держаться вместе.

– Мне надо переправиться на ту сторону Русхар, – внезапно даже для самой себя выдала я. Но мне нужна была помощь, а где мне ее найти, кроме как не у своих соплеменников? Таверна ее отца называется «Крик Банши», хотя ни один из королей не одобряет упоминаний об исчезнувших жителях острова. Названия они не поменяли. Либо же моя логическая цепочка не имеет никакого смысла, и эта милая девушка найдет гойделов или стражу и выдаст им меня.

– Как же вы собираетесь это сделать? У вас есть разрешение? – поинтересовалась удивленно Брианна.

– Разрешение? – переспросила я. У меня не было сил играть в эти игры. Я просто хотела знать всю информацию, которая могла бы помочь.

– Его дают торговцам на пересечение Русхар и выход в порт Стоада. Вам нужно туда?

– Да. Но у меня нет никакого разрешения. Как мне его получить?

Брианна подошла ко мне почти вплотную. Она все еще не доверяла мне и побаивалась, но почему-то решила помочь. Ее глаза были округлены от возбуждения. Она совершенно точно любит рисковать, но почему сидит в таверне со своим отцом? Просто помогает ему?

– Вы как раз вовремя приехали к нам, – шепотом произнесла Брианна. Ее губы были почти у моего уха, так сильно она скрывала информацию, которую собралась мне поведать. – Завтрашней ночью мы с моим возлюбленным бежим на корабле в Стоад.

Мое сердце заколотилось в груди быстрее. Надежда или ловушка? Я не могла понять. И не пыталась разгадать, ведь это бессмысленно, я не узнаю правды с помощью своих размышлений. Я мысленно попросила Мать Дану указать верный путь.

Я сделала глубокий вздох, разглядывая длинный шрам на ухе девушки, внезапно поняла я. Это и было знаком от Матери.

– Завтра ночью, – прошептала девушка, накрыв уши волосами, как было до этого. – Я помогу.

– Спасибо, – кивнула я, взяв девушку за руку и крепко сжав. Мою благодарность нельзя было описать словами. Я готова была броситься ей на шею и обнимать так долго, сколько хватит сил. Брианна погладила мою руку, затем спохватилась и приложила ладонь к моему лбу.

– У тебя высокая температура. Ты болеешь?

– Ничего страшного, я чувствую себя нормально, – отмахнулась я. Мне не хотелось докучать девушке своей болезнью, я с ней справлюсь.

– Я наполню тебе горячую ванну и принесу лекарство.

Брианна тут же засуетилась. Принялась бегать туда-сюда, а у меня кружилась голова и время будто остановилось. Неужели я доберусь до Стоада? Несколько дней назад, когда начала болеть, я начала сомневаться в том, что получится. Но судьба благоволила мне, Мать крепко сжимала мою руку и освещала путь.

Ночью я видела Ее во снах. Сначала мне показалось, что я умираю, что лекарство не помогло или сделало хуже. Во сне я находилась дома, в Скотуре, на тех лугах, где мы проводили время с Авелин и занимались с Алленом. Я так любила те места и так скучала. Дану я видела очень расплывчато, в виде светлого силуэта с огненно-рыжими волосами. Разглядеть Ее лицо было очень сложно, все плыло перед глазами, будто кружилась голова. Но я чувствовала прикосновение Ее руки. Оно было одновременно нежным и крепким.

– Я умираю? – спросила я тихо.

– Нет, – ответила Мать. Ее голос был соткан из самой жизни, света и чуда. Таким обычным и чарующим он показался мне, словно звук самой красивой музыки, звук ветра и дождя. Ее голос был олицетворением Химмурина.

– Тогда почему я вижу тебя?

– Ты звала меня, Я пришла.

– Ты всегда будешь рядом? Я боюсь.

– Я ближе. – Мать протянула руку и коснулась моей груди в самом центре двумя пальцами. – Я внутри тебя.

– Почему я?

– Потому что ты слышишь. С остальными я тоже говорю, но их сердца молчат.

Я кивнула. Я так отчаянно нуждалась в Ней, нуждалась в помощи. И так отчаянно хотела услышать Ее. Я раскрыла свое сердце в самый тяжелый миг, я молилась и не ждала ответа. Просто верила и надеялась. Я просто отчаянно хотела жить и не намерена была сдаваться. Другого выхода у меня просто не было.

Меня интересовало множество вопросов о семье, о моих настоящих родителях, но я давно отпустила эту одержимость. Я согласилась прожить жизнь в благодарности им. Быть может, когда-то я смогу узнать правду и пойму, что же произошло. Но Кроя воспитала меня сильной и благодарной, я наслаждалась настоящим и не загадывала наперед. Жизнь слишком коротка, чтобы мучаться одержимостью и тратить на нее драгоценное время.

Матерь Дану едва заметно кивнула, будто услышала мои мысли и согласилась с ними. Все исчезло, и я провалилась в крепкий сон.

Все утро я металась в сомнениях. Лихорадка отступила, я смогла мыслить трезво и рассуждать. Безусловно, именно это мне спасало жизнь каждый раз, когда я встречалась с гойделами. Но и интуиция меня не подводила. Когда внутри появился импульс опустить кинжал в той роще, это спасло меня от голодной смерти.

Я твердо решила довериться своему чутью и разбираться с последствиями, если ошибусь. У меня не было другого выбора. Я должна доверять Матери, Она сказала, что внутри Меня. А я просто отчаянно хотела верить в то, что это правда.

Ближе к обеду Брианна принесла мне еды. Девушка аккуратно постучалась, она переживала, что я еще сплю. Когда дверь со скрипом отворилась, она шмыгнула внутрь и поставила поднос с дымящейся тарелкой на мою кровать.

– Как ты себя чувствуешь? – полушепотом поинтересовалась Брианна. Я была уверена, что ее сердце заходилось от волнения и страха. Ведь этой ночью она сбежит от погони со своим любимым. Что думает об этом ее отец?

– Все хорошо, – кивнула я и слабо улыбнулась. – Спасибо за лекарство, оно помогло.

– Ешь, – Брианна указала на глиняную тарелку. – И отдыхай. К полуночи будь готова, я приду за тобой.

Девушка попятилась к двери, но я успела схватить ее за руку, чтоб остановить.

– Гойделов много в городе?

– Пока нет, но скоро станет больше.

– А стражи?

– Становится больше с каждым днем.

– Что происходит в королевстве? Я была в пути так долго…

– Не знаю, Сиара, – глаза девушки, как два блюдца, смотрели на меня. В них я видела все, что чувствовала Ши. Она была страшно напугана. – Никто не знает.

Брианна выскочила за дверь и скрылась в коридоре. Я тяжело вздохнула и заперла замок. Мне не нужны были нежданные гости. Встреча с этой девушкой – мое спасение или погибель? Хотелось бы знать ответ наверняка, но это невозможно. Кроя учила меня доверять людям и одновременно не верить никому. Я понимала это так хорошо.

После сытного обеда я решила подремать еще чуть-чуть, мне было неизвестно, когда придется спать в следующий раз. Чувствовала я себя, действительно, лучше, лихорадка отступила и горло стало болеть намного меньше. Моя одежда полностью высохла. Ближе к сумеркам я надела брюки, рубашку и теплую накидку с капюшоном, укутала себя так тепло, как могла. Ночи все еще держались прохладные, а ветра – злые.

Как и пообещала, к полуночи в мою дверь постучалась Брианна. На ней было красивое плотное платье фиолетового цвета и черная накидка с капюшоном. Задержавшись взглядом на наряде девушки несколько секунд, я спешно вышла вместе со всеми вещами, мы тихо спустились вниз. Брианна знала, как ходить тихо в своем доме, а я следовала за ней по пятам. На первом этаже было темно и прохладно, все огни погасли.

Я прищурилась и держалась как можно ближе к своей спутнице. Сзади раздался какой-то шорох, из темноты появилась чья-то рука, схватившая меня за предплечье, но мои пальцы моментально вытащили клинок и сжались на рукояти. Я приставила лезвие к коже человека, который так глупо рискнул собственной жизнью.

– Папа! – прошептала Брианна, глядя в темноту. Оттуда сделал шаг седовласый мужчина. Я выдохнула, но не торопилась убирать кинжал. – Зачем так пугаешь?

– Позаботься о ней, – не обращая внимания на дочь, обратился ко мне мужчина. Когда его лицо стало ближе, я убрала свой кинжал обратно за пояс. Я глядела прямо в его глаза. И видела в них мольбу. Он готов был жизнь отдать за свою дочь, не нужно было быть мудрецом или друидом, чтоб это понять. Такой же взгляд Крои я видела, когда Гром уносил меня прочь. Она молила Мать уберечь меня.

– Хорошо, – кивнула я. И это слово не было пустым. Я пообещала самой себе сделать все возможное, чтоб спасти жизнь дочери этого человека.

Он отпустил мою руку, обнял Брианну. Прощание было коротким, хотя в этом мгновении было столько чувств. Вероятно, больше они никогда не увидятся, оба понимали, что прощаются навсегда. Время их торопило, нам нужно было отправиться как можно быстрее и незаметнее. Я помогла Брианне взобраться на отдохнувшего Грома, затем с легкостью запрыгнула сама. Миг спустя наши силуэты скрылись во мраке ночного города.

Глава 8.

Тристан, возлюбленный Брианны, не стал тратить время на близкое знакомство со мной. Он лишь представился. Его рыжие волосы заставили мое сердце до боли сжаться. Каждый удар этого предательского органа напоминал о том, кого любила я. И кого так жестоко предала, вонзив кинжал в сердце. Но времени на сожаления не было. Я пообещала себе пореветь во все горло, когда найду безопасное пристанище.

Корабль, который должен переправить нас через Русхар, казался невероятно огромным по сравнению с остальными. Во мраке ночи он возвышался над нами. На несколько секунд мы втроем замерли, разглядывая это могущество. Раньше я никогда не видела кораблей, тем более таких огромных. Его паруса были сотканы из огромного количества ткани, они вальяжно развевались на ветру, словно делали одолжение дуновениям.

Тристан позаботился о том, чтобы сделать фальшивые документы. Он сделал их на себя и Брианну, как на свою жену. В документах было указано, что они из богатого рода, поэтому придумать служанку для жены было не проблемой. Я предположила, что отец Тристана имел какой-то вес в этом городе. Они оба одеты в фиолетовые цвета, что говорило о богатстве их семьи, значит, они могли себе это позволить. Отца Брианны я видела, он не богат, значит, это семья Тристана. К тому же, этот парень тоже не просто так сбегал. Что-то мне подсказывало, если убрать его рыжие волнистые волосы за уши, там окажутся либо такие шрамы, как у Брианны, либо такое же острие, как у меня.

При посадке проблем не было. Человек, проверявший документы, еле заметно кивнул и улыбнулся Тристану. Значит, подкуплен. Мое сердце немного успокоилось. Брианна крепко держала меня за руку, следуя за своим возлюбленным. Грома и коня Тристана тоже погрузили на корабль. Мне очень хотелось знать, куда именно их загнали, я переживала. И ум ругал меня за такую преданность существу, которое проживет меньше меня и погибнет с большой вероятностью на этом пути. Будет больно.

– У меня все внутри сжимается, – шепнула мне на ухо Брианна, и я вздрогнула. У меня тоже все сжималось и дрожало, признаться в этом было страшно даже самой себе. Пока мысль не становится осязаемой и принятой, она не имеет веса.

– Все будет хорошо, – прошептала я, успокаивая больше себя, чем дрожащую Брианну. У меня в голове не укладывалось, почему она решила помочь. Может, ее сердце настолько велико, что она способна на такую доброту? Либо она могла это себе позволить, а точнее, семья Тристана, имевшая вес в этой деревушке. Мне оставалось только догадываться о причинах.

Каюта, в которой нам предстояло переплыть Русхар, была совсем маленькой. В ней было две койки и один матрас на полу, видимо наспех брошенный для меня. Стены маленькой комнатушки сжимали еще сильнее, тусклая свеча еле мерцала за стеклом светильника. Я концентрировалась на ней, чтобы не думать о том, что так сильно меня тревожило.

– Не сочти меня грубым, – прочистив горло, тихо сказал Тристан. Я подняла на него глаза. Мои руки были сцеплены в замок, обнимая колени и прижимая их в груди. Когда человек говорит что-то такое, он точно будет груб. – Но чем ты так понравилась Брианне, что она решила помочь тебе? Какая от тебя польза?

Брианна пихнула парня локтем в бок. Тот виновато посмотрел на нее и пожал плечами.

– Прости, я не хотел…

– Все в порядке, – улыбнулась я, глядя в мужественное лицо парня. Он был молод, моложе меня, но уже имел такой суровый взгляд и хитрую ухмылку. – От меня нет никакой пользы. Брианна просто была добра.

Девушка улыбнулась мне. Но за этой улыбкой стояло что-то большее. Она была напугана, это и так было понятно. Но она и правда не просто так решила помочь мне. Надеялась, что я смогу защитить их, если нагрянут гойделы? Или думала выдать меня за себя? Я была не против. За все нужно платить, ничего в этом мире не достается просто так.

– Она мне сказала, – осторожно начал Тристан, переведя взгляд с возлюбленной на меня. – Что ты такая же, как она.

– Или как ты, – сощурилась я, слегка улыбнувшись. Тристан взволновался, сначала долго смотрел на мое лицо, блуждая от глаз до губ, изогнутых в ухмылке. Брианна сжалась рядом с ним, потому что знала, что он заподозрит ее в раскрытии секрета. Но я продолжила: – Брианна ничего не говорила. Я догадалась. Но я сохраню твой секрет, не переживай. Мы в одной лодке.

Тристана рассмешили мои слова. Он кивнул и улыбнулся. Больше мы не разговаривали. Брианна задремала, положив голову на плечо возлюбленного. Он же сидел спокойно, глядя в одну точку, и размеренно дышал. Постепенно и его глаза закрылись, а спина прислонилась к стене. Я же не могла расслабиться и задремать. Слишком непредсказуемая обстановка.

Выходить из каюты я тоже не осмеливалась. Поэтому просто сидела и думала. Думала о том, что не могу жить в будущем или прошлом сейчас. Моя жизнь так сильно изменилась. У меня не было другого выбора. Жизненно важно было находиться в настоящем и не загружать свою голову разными размышлениями. Разумеется, голос внутри моей головы все время говорил. Говорил о том, какое я чудовище, раз убила человека, которого любила. Я бросила свою мать с братом и подругой, не сражалась за них, а просто сбежала. И сейчас в поисках безопасного места просто спасаю себя и не думаю больше ни о ком.

«Ты заботишься только о себе, ты монстр, ты самый плохой человек в мире, ты не заслуживаешь любви и помощи, ты предала, ты бросила, ты сбежала, твоя жизнь не стоит ничего, внутри тебя пустота и мрак, ты никому больше не нужна, ты одинока, ты слаба, твоя кровь грязная, и за это тебя убьют, ты этого заслуживаешь, твоя жизнь будет похожа на кошмар, если ты продолжишь бежать».

Вот что я слышала в своей голове. Но я знала, что это ложь. Откуда? Просто знала. Верила в это. Верила в лучшее и старалась прожить как можно дольше в нынешних обстоятельствах. Доверяла всем и не вверяла свою жизнь никому. Сражалась за себя и за людей. Противостояла себе и несогласным. Я знала, что должна жить и сражаться. Быть сильной ради себя и мира вокруг меня. Матерь вела меня, мой путь был тяжелым, но Она всегда была рядом. И Ее присутствие делало меня Видящей. Я видела то, что не удавалось увидеть многим до меня. Я чувствовала намного больше, чем кто-либо. Горе было сильным, но счастье сильнее. «Держаться. Держаться. Держаться». Вот что звучало в моей голове в ответ на боль и сомнения.

Каждый раз, когда я слышала свою боль, я концентрировалась на том, что меня окружает. Я чувствовала ткань, которую сжимали мои пальцы, кожей ощущала этот материал и его структуру. Я чувствовала запах, который окружал меня. Разглядывала предметы и их особенности. Различала цвета. Мне удавалось увидеть не просто предмет, а его сущность. Жизнь вокруг меня делала меня живой.

Сердцебиение успокоилось. Дыхание стало ровным. Этот приступ странного самочувствия отступил, мне стало легче. Я чувствовала, как жизнь буквально наполнила меня, потекла по венам и покрыла кожу, окутала все внутренности призрачной вуалью. И этим чувством я наслаждалась. В такие моменты я понимала, что богаче многих людей, носящих фиолетовые наряды.

Я даже не заметила, как задремала. Но тонкие пальцы Брианны теребили меня за плечо. Когда мои глаза открылись, я увидела только ее испуганное лицо. Оглянувшись по сторонам, обнаружила, что нахожусь все в той же каюте и успокоилась.

– Где Тристан? – я тут же подскочила на ноги, хоть и удержаться было тяжело. Корабль все время качался на волнах, приходилось напрягать мышцы ног, чтоб сохранять равновесие. Я быстро с этим справилась, а вот бедняжку Брианну кидало из стороны в сторону. Она даже немного позеленела. Кажется, ей нездоровится от этой качки.

– Ушел спросить у кого-нибудь, причаливаем мы или нет.

– А уже должны? – спохватилась я. Как можно было заснуть? Наверное, меня просто укачало.

– Да. Я больше не могу, меня так сильно мутит. Хочу выйти отсюда. Давай подышим свежим воздухом?

– Это небезопасно, видишь как качает, видимо, поднялся ветер, – покачала головой я, нахмурив брови. Но глаза Брианны были такими жалобными. Ей невозможно было отказать, недуг уже достаточно достал ее.

Мы вышли из каюты и направились по лестнице наверх. Внутри корабль был не таким большим, каким казался снаружи. Преодолев несколько ступеней, мы оказались на палубе. И стало понятно, почему так сильно качало. Мы уже вышли в океан, чтобы сделать крюк и причалить в порт Стоада, но прямо на нас надвигался шторм. Огромная грозовая туча с раскатами грома и сверкающими молниями. Дождь с ветром сносил с ног, и мы моментально промокли до нитки.

Оглянувшись по сторонам, я поняла, что все пойдет не по плану. Матросы бегали по кораблю, даже не замечали пассажиров, делали какие-то дела, таскали канаты и какие-то приспособления, которых я не видела прежде. Разум подсказывал мне, что корабль не справится с таким штормом. Хотелось верить, что капитан знает, что делает.

Брианна сильно сжимала руку и пряталась за моей спиной от сильных порывов ветра. Она потянула меня за собой назад, к лестнице. Мы спрятались на нижних ступенях, куда доставали лишь некоторые капли с палубы.

– Куда подевался Тристан? – Брианна испуганно поглядывала наверх в надежде увидеть своего возлюбленного. Я же думала только о том, как спасать свою жизнь, если корабль пойдет ко дну.

– Иди в каюту! – крикнула я Брианне сквозь порывы ветра. – Я найду Тристана и узнаю, что капитан собирается делать.

– Я боюсь, не бросай меня! – взмолилась девушка. Она так крепко хваталась за мою руку, так сильно сжимала ее. Я взяла ее ладонь в свою и посмотрела прямо в лицо.

– Все будет хорошо. В каюте безопасно. Я скоро вернусь.

Будто загипнотизированная, Брианна кивнула. Она еще несколько раз закивала, скорее, уговаривая саму себя. Затем взглянула в мои глаза и направилась в каюту, держась за стену. Она опиралась на нее, пока ее хрупкую фигуру бросало то в одну, то в другую сторону. Но она справится.

Я же поднялась на палубу и, закрываясь рукой от разрезающих воздух капель дождя, направилась на штурманскую рубку. Ни один матрос не обратил на меня внимания, настолько они были заняты своими делами. Вряд ли это сулило нам что-то хорошее, раз даже экипаж корабля был напряжен.

Меня буквально прибило порывом ветра к двери в капитанскую. Удар пришелся в основном на руки, но все равно было больно. Дверь распахнулась, и я буквально ввалилась внутрь. Там было три человека, знала я только Тристана. Видимо, второй капитан, а третий – помощник капитана. Все трое таращились на меня, будто никогда не видели женщину. Позаботившись, чтоб волосы накрыли уши, я сделала шаг вперед.

– Что мы собираемся делать? – в упор спросила я. Все трое продолжали пялиться на меня.

– Как ты сюда добралась? – изумленно поинтересовался Тристан, но я отмахнулась от его вопроса, продолжая буравить взглядом, предположительно, капитана. На нем была странная жилетка, расшитая бисером, а таких белесых волос я не видела прежде. Будто молоко. От его брови тянулся шрам до самого угла губ. Удивительно, как он глаза не лишился.

– Тебе сюда нельзя! – прокричал помощник капитана, который стоял рядом с ним. Совершенно юный и отчаянно похожий на самого капитана, должно быть, его сын.

– Мы решаем стоит выйти в океан или успеем причалить в Лугх, – спокойно пояснил тот, кого я посчитала капитаном. Он не сводил взгляда с меня, будто пытался вспомнить, где видел прежде.

– Насколько он далеко от столичного порта Стоада?

– В нескольких милях.

– Далеко, – заключила я. Для того, чтоб причалить в порт Стоада, нужно было преодолеть приличное расстояние, но без шторма мы бы дошли до порта в городе Карлион, столице Стоада, меньше, чем за день. Теперь же придется остановиться в Лугхе, там переждать бурю.

Я не хотела медлить, в моих планах было как можно скорее оказаться на корабле, идущим в самые далекие края. Сердце, разумеется, предательски разрывалось в груди каждый раз, когда я думала об этом. Голос вины снова говорил мне, что я предательница.

Значит, выбора нет. Нам придется пробыть в порту Лугха какое-то время. Это не главный порт в Стоаде, но граница уже пересечена. Значит, половина пути проделана. Осталось еще немного подождать, пока буря утихнет. Ветер был таким сильным, что вряд ли это произойдет скоро. Волны доходили до середины кормы.

Тревожные мысли сжирали мой разум. Но мне надо было взять себя в руки. Надо была сосредоточиться на чем-то, что помогло бы мне отвлечься. Отведя взгляд в сторону, я смотрела на ветер, дождь и волны. На сверкающие стрелы в небе. Это красиво, отрицать невозможно. Я видела жизнь в этой буре. Видела страсть и гнев природы. Это наполняло странной энергией, через несколько секунд эти грозы сверкали внутри меня. Я чувствовала, как у меня покалывают кончики пальцев. Тревога тут же отступила.

Мы с Тристаном вернулись в каюту к дрожащей Брианне. Она просто сидела на кровати, глядя прямо перед собой. Я не знала, какие мысли она гоняла в своей голове, но они до ужаса ее пугали. Бедняжка. Тристан сразу же бросился к возлюбленной, окутав ее своими руками, будто одеялом. Она молча уткнулась ему в грудь.

Я села на матрас и продолжала концентрироваться на своем внутреннем «я». Внезапно на меня снизошло откровение, что все, что происходило снаружи корабля и внутри – это Мать. Она же окружала меня, из Нее состояло все вокруг, Она была везде, куда падал мой взгляд. Ее энергия наполняла меня жизнью. Я чувствовала это каждой частичкой своего тела. Ее энергия заставляла мое сердце биться, кровь течь по венам, глаза видеть. И я ощущала это. По моим щекам струились слезы. Все вокруг стало бессмысленным и не важным. Сейчас было важно жить мгновением.

Шторм все не утихал, но я держалась. Я видела, как он сводит с ума Брианну, как пугает Тристана. Но я оставалась спокойной. Вскоре наш корабль причалил в порт Лугха. Мы остались живы, уже есть, за что быть благодарной судьбе.

Тристан уложил заснувшую Брианну и прошептал мне, что отправится на разведку. Я лишь кивнула. Мне бы тоже хотелось выйти и проверить, что же там происходит, но бросить спящую девушку я не могла. Поэтому сидела и ждала. Это было сложнее всего. Просто ждать новостей. Сейчас наши жизни не принадлежали нам, все могло пойти не по плану в любой момент. Оставаться непоколебимой было тяжелее всего.

Такое ощущение, будто прошло несколько часов, прежде чем дверь в каюту отворилась слишком резко. Я даже подпрыгнула на месте от неожиданности. Встревоженное лицо Тристана не сулило ничего хорошего.

– Гойделы здесь, они идут на корабль проверять нет ли здесь Ши, – бесшумно зашевелились губы парня. Или меня оглушило, и я не слышала, как громко он кричал? У меня было ощущение, что корабль все-таки тонет.

Глава 9.

Паника затмевала разум. Я буквально чувствовала, как она меня накрывает и поглощает, словно волна. Было ощущение, что корабль тонет, и мы вместе с ним. Куда нам деться от подступающих гойделов? Наши лошади тоже на корабле, нам не удастся быстро их вывести, чтобы сбежать. А без лошадей в Лугхе придется туго, можно было бы на них добраться до Карлиона.

Внезапно я подумала о том, что нельзя тратить драгоценные секунды на размышления, что было бы, если бы мы могли поступить иначе. Сердце разрывалось от мысли, что придется бросить Грома на корабле, но разум кричал, что надо бежать.

Я быстро схватила вещи и оделась, плотно повязав шарф до самых ушей. Тристан аккуратно разбудил Брианну, она совершенно ничего не понимала, просто кивала и наблюдала за нами. Может, и хорошо, что ее разум еще спит. Он не может быть напуган.

Сделав глубокий вдох, я аккуратно открыла дверь. Оставалось надеяться, что каким-то чудом нам удастся выбраться с этого корабля и не погибнуть. Если вдруг что-то или кто-то задержит гойделов, даровав нам драгоценные минуты, получится сбежать как можно дальше. Тристан буквально дышал мне в спину, крепко держа Брианну за руку. Она молчала, не задавала вопросов, не плакала, что меня удивило. Просто волочилась вслед за нами, словно кукла. Ее разум так защищался от происходящего, наверное.

На корабле была суета, все бегали, грохотали, разговаривали. Я оглянулась по сторонам и сделала шаг в коридор. Там было пусто. Помимо нашей каюты, было еще три, но в той стороне – тишина. Может, там и вовсе никого не было?

Я осторожно поднялась по ступенькам, прижимаясь как можно ниже. Были слышны голоса нескольких мужчин, но за всей этой суматохой слов разобрать не удалось.

– Лошади, – испуганно прошептал мне в спину Тристан. Я покачала головой, не оборачиваясь. Он меня понял. Пойдем пешком, если понадобится.

Высунув голову наружу, я увидела все тех же матросов, поглощенных делами на корабле. Больше никого. Где же гойделы? Что ж, больше нельзя тратить время. Прикрывшись тканью, я вышла на палубу. Через секунду показался Тристан и Брианна, волочившаяся за ним. Если она не обретет разумный взгляд, ей не выжить. Но я обещала ее отцу сделать все возможное.

Пока гойделов не было видно. Мне удалось первой покинуть корабль. На расстоянии нескольких шагов, следом шли мои попутчики. Тристан все время оглядывался по сторонам, суетился, чем мог выдать свой испуг. Такие люди привлекают внимание. Позволив ребятам поравняться со мной, я сказала, не поворачивая головы:

– Держись ровно и не оглядывайся по сторонам, ты привлекаешь внимание.

Он сначала вздрогнул, но потом медленно кивнул. Я старалась смотреть вперед, но при этом не заглядывала в лица людям. Огромный порт выглядел очень грязно и небрежно, как и любой другой, наверное. Причалило много кораблей, спасаясь от нахлынувшей бури. Но эта погода сыграла нам на руку, лишь немногие решались высунуться наружу в такой ливень. Мои ноги тут же намокли, потому что я наступила в лужу, даже не заметив ее. Порывы срывали мой капюшон, но я старалась удержать его пальцами.

– Эй! – раздался крик где-то сбоку. Я не могла повернуть голову, поэтому продолжала идти, не обращая внимания. Может, это вовсе не нам?

Но следом раздались быстрые шаги, человек побежал к нам. Тристан прятался за моей спиной, когда гойдел догнал нас. Я надеялась, что он не станет проверять уши, увидев фиолетовые наряды. Попросит денег или еще что.

– Вы сошли с того корабля? – гойдел кивнул в сторону нашего судна. Мне не нужно было поворачиваться, чтоб понять. Он видел, как мы сошли и решил воспользоваться возможностью.

– Да, – твердо ответила я, едва склонив голову. – Какие-то проблемы? Нас уже проверили.

– А, тогда хорошо, – улыбнулся мужчина. Мне он не показался похожим на тех Детей Миля, которых я видела прежде. Его взгляд не был затуманен, не выглядел нервным и злобным. Что же его отличает от остальных? – Твоих господ тоже?

– Разумеется, – дрожащим голосом ответил Тристан. Гойдел внимательно оглядел наши лица. Его взгляд остановился на Брианне. Она, словно мешок, висела на Тристане, не поднимая глаз. Что же с ней произошло? Ее будто подменили с того момента, как мы вернулись в каюту от капитана.

– Позвольте мне тоже проверить. Прошу прощения, но долг…

Не закончив, гойдел сделал шаг в нашу сторону. Его рука протянулась к моему капюшону, пальцы уже схватились за ткань, но острие моего кинжала уперлось в его бок под накидкой. Остальные люди не видели этого, но он почувствовал и изумленно уставился на меня.

– Отпусти нас и останешься в живых, – пообещала я, глядя прямо в глаза гойдела. Мой голос был низким и тихим, чтоб услышал только он. Но тот продолжал пялиться на меня, как на привидение.

– Я не могу, – покачал головой мужчина. – Это мой долг.

– Убивать невинных?

– Все Ши повинны, вам нет места в нашем мире.

– Это и наш мир тоже.

– Вы даже не представляете, на что мы способны, – ухмыльнулся гойдел, в лице его я видела жестокость и понимание своей безнаказанности. – Думаешь, мы не знали, что вы на корабле? Мальчишка – сын купца в Риоте. Мы давно искали способ поймать его без шума, чтобы шантажировать папашу. И тут он сам пришел в наши руки, да еще и с двумя девчонками Ши.

По моему лицу стало понятно все. Тристан с Брианной нас не слышали. А в моих глазах, видимо, мелькало осознание своего плачевного положения.

– Вас сдал капитан, – продолжал гойдел, наслаждаясь моим отчаянием.

Я же пыталась сообразить, как могу выпутаться из этой ситуации. Но с каждым его словом страх все сильнее сковывал меня, а надежда угасала.

– Пока вы были у капитана, девчонку отравили, – гойдел кивнул в сторону Брианны, безжизненно болтающейся в руках Тристана. – Нам не нужны вы трое, только он и ты.

– Зачем вам я? – изображая непонимание из последних сил, поинтересовалась я. Мне и правда хотелось верить, что вести из Скотура не дошли до края острова. Вряд ли меня искали, потому что я просто сбежала от гойделов. Но других причин я и представить не могла.

– Узнаешь. Заберите их лошадей с корабля! – приказал он кому-то за моей спиной.

Это было последним, что удалось слышать. Сзади кто-то схватил меня за горло и зажал рот рукой. Сил выбиваться не было, но я старалась делать все, что могла. Кинжалы у меня тут же забрали. Я успела покрутить головой и разглядеть, что же было с Тристаном и Брианной. Девушка без сознания лежала на земле, а мужчина брыкался изо всех сил, кричал и вырывался, пока к его лицу не прислонили ладонь. Почему-то после этого он тут же потерял сознание. Может, ему дали что-то понюхать?

Я бросила последний взгляд на Брианну. Под ее бессознательным телом медленно разлилась алая лужица, которая моментально смешалась с дождем и грязью. Ее убили. Если бы не она, меня бы здесь не было и неизвестно, что со мной было бы сейчас, в эту секунду. Было бы мне хуже или лучше? Наверное, это не имеет значения. Важно лишь то, что происходит сейчас. Другого не существует.

Человек, держащий меня сзади, протянул ладонь с какими-то травами к лицу. Выбора не было, пришлось сделать вдох. Почти моментально я провалилась в темноту, больше не испытывая никаких эмоций и чувств.

Голова жутко болела. Это первое, что я почувствовала. Затем ощутила, как больно втягивать воздух носом, будто все там было сожжено. Скорее всего, так и было, такой эффект имели травы, которыми меня усыпили. Открыть глаза труда не составило, а вот задействовать мышцы, чтобы покрутить головой, сесть или встать, уже сложнее. Тело будто онемело.

Я постепенно пошевелила пальцами на руках и ногах, осмотрелась по сторонам. Темные стены и очень маленькое пространство, мое тело же лежало на койке в самом углу. Стоял неприятный запах сырости, он будто окутал меня и впитался в кожу. Когда получилось размять ноги и руки, я села. Понятно, почему все затекло. Я лежала на абсолютно твердой деревяшке. Сколько же времени я провела в этой клетке?

Прямо передо мной были прутья, что и вызвало ассоциации. Выглядели они прочными, но я не смогла не попробовать их выломать. Разумеется, это было глупо и бесполезно. Железо даже не скрипнуло. За пределами решетки не было видно ничего, кроме коридора и факела, отбрасывающего тени.

Я прислушалась. Тишина. Будто тут, кроме меня, совсем никого нет. Возможно, так и было. Вернувшись к койке, я села и оперлась спиной о стену.

Как можно было так глупо попасться? Хотя было ли это глупостью? Нас загнали в угол. Капитан сдал Тристана ради выгоды. Бедняжку Брианну отравили, а затем прирезали за ненадобностью. По моим рукам пробежали мурашки. Я ведь обещала ее отцу сделать все возможное, чтоб спасти. Если бы я не оставила ее одну в каюте, куда пробрался гойдел или один из команды корабля, купленный, как и капитан, Брианна осталась бы жива. Либо мы обе мертвы. Чувство вины и сожаления поглотило меня полностью.

Еще одна жертва гойделов. Убит еще один человек просто за то, какая кровь в нем текла. Брианна, скорее всего, даже и не знала, откуда в ней взялась кровь Ши, как и многие из нас. Но погибла за нее. Как же сильно меня это угнетало и злило. Мне хотелось добраться до каждого гойдела и отомстить за эти гонения. Мне было плевать, что было в основе их ненависти. И была ли эта причина справедливой. Брианна не совершала того, в чем ее обвинили, и за что она поплатилась своей жизнью.

Внезапно мои размышления прервали шаги. Я тут же напряглась, встала и тихо подошла к железным прутьями. Тени плясали на стене. Шорканья затихли неподалеку от моей клетки, затем ключ открыл дверь, туда втолкнули кого-то, кто с глухим грохотом повалился на пол. Неужели это Тристан? Еще один человек, который поплатится за то, чего не совершал. Ненависть поглощала меня целиком, она пропитывала каждую крупицу моего тела и текла по венам. Казалось, я была готова убить любого, кто имел какое-то отношение к Детям Миля.

Я себя одернула. Именно это движет гойделами. Слепая ненависть.

Шаги возобновились, и звук нарастал. Кто-то, кто привел Тристана, приближался к моей клетке. Внезапно передо мной показалась женщина. На ней были брюки, заправленные в сапоги, и рубашка. Черные волосы были туго затянуты сзади и заколоты. Она была средних лет, но в лице ее было что-то, что заинтересовало меня. Она не испытывала слепой ненависти или злобы, ее глаза не были затуманены. Она очень внимательно изучала меня, словно какой-то объект.

– Здравствуй, Сиара, – сказала она приятным голосом и обворожительно улыбнулась. – Рада с тобой познакомиться. Меня зовут Крейдн.

Глава 10.

Я не имела ни малейшего представления, зачем могла понадобиться гойделам. Почему они не убили меня на месте? Вряд ли эту информацию мне выложат на блюдечке. Придется узнать самой, если не умру.

Крейдн не задержалась у моей камеры. Лишь несколько минут смотрела, изучала взглядом, интересовалась о моем самочувствии, затем ушла, оставив одну. Как будто ей действительно было важно то, как я себя чувствовала. Я фыркнула и вернулась к своей твердой койке.

Неизвестно сколько времени прошло прежде, чем в соседней клетке раздались какие-то звуки. Человек стонал что-то нечленораздельное. Мое сердце сжималось от сожаления. Ему было больно. Что же произошло?

Подойдя поближе к прутьям своей клетки, я обхватила их руками и тихо спросила:

– Тристан, это ты?

Несколько минут я слушала тихое сопение и стоны. Затем повторила свой вопрос. Тогда стон человека в соседней клетке стал громче, и раздался какой-то глухой звук. Мне оставалось лишь гадать, что там происходит.

– Сиара? – стон приобрел очертания, похожие на голос Тристана. Я тут же оживилась и вдавила себя в прутья.

– Тристан, это я! Как ты?

– Больно, – прохрипел мужчина. Мои пальцы сильнее сжались на железных палках. Казалось, своей злостью я смогу их расплавить. Хотелось в это верить.

– Что они сделали?

–Где… Брианна? – голос Тристана был таким изможденным и хриплым. Мое сердце заходилось. Я чувствовала, как оно бьется в груди так быстро и сильно. Что ответить на этот вопрос? Как можно сделать человеку еще больнее?

Я тяжело вздохнула и прислонилась лбом к прутьям. Чувство отчаяния и бессилия окутывали меня, отчего на душе становилось все хуже. Свет, который я видела, пропадал с каждой секундой. Когда тело заперто в темнице, душа не может найти выход. Я чувствовала себя заключенной, повинной в самых страшных грехах человечества. Но разве это было так? Разве я, Брианна или Тристан были повинны в том, чего не делали? За что гойделы пытают Тристана, за что убили Брианну? Я хотела слышать это своими ушами. Хотела слышать объяснение этого безрассудного убийства и мучения людей.

Не знаю, сколько времени я провела, стоя у решетки своей камеры. Я просто копила в себе эмоции, позволяла злости окутывать и овладевать разумом. И делала это осознанно, потому что знала, что злость – это единственное, что способно сохранить разум в такой ситуации. Человеку нужно верить и надеяться. Вот я этим и занималась, представляла, как поубиваю всех гойделов, закончу это дело, прерву эту череду издевательств.

Мои пальцы еще сильнее сжались. Со всей силы я дернула эту чертову решетку. Такая затмевающая разум ярость бурлила внутри меня. Казалось, что железо с легкостью поддастся моим внутренним порывам. Но это было не так.

Я повторяла снова и снова. Дергала решетку и била ногами. Кричала. Мне надо было привлечь внимание. Я должна поговорить с этой Крейдн. Узнать, за что она держит меня в клетке. За что мучает Тристана. Где кончаются ее границы? Что за отвратительные мысли роятся в ее голове?

Я продолжала бить по решетке, дергать за прутья. Дверь в мою клетку пошатнулась. Мне показалось. Я не могла этого сделать. Разве у меня хватило бы сил вырвать эту решетку? Разумеется, нет.

От замешательства отвлек звук открывающейся двери. Кто-то вошел в подвал и побежал к моей клетке. Через пару секунд перед лицом возник человек. Молодой мужчина, которого прежде я не видела. На секунду я допустила мысль о том, что Блейн тоже посвятил свою жизнь этому грязному делу в таком молодом возрасте. Что ими двигало? Откуда бралась такая беспочвенная ненависть?

– Отведи меня к Крейдн, – использовав последние силы на устрашающий тон и вид, прошипела сквозь зубы я. – Пусть ответит мне на все вопросы.

– Она позже придет к тебе.

– Мне надо сейчас! – остановила парня я. Он уже развернулся и собрался уходить, когда я крикнула изо всех сил. Казалось, в моем голосе было столько злобы. – Если я сейчас же не поговорю с ней, я убью себя! Разобью голову или перережу глотку вон тем камнем. Ты меня понял?

Гойдел смотрел на меня отрешенно. Я готова была сделать все, чтобы добиться своего. Крейдн здесь имеет какую-то важную роль, я слышала это же имя от гойделов, которые схватили меня под водопадом. Я должна поговорить с ней.

– Отведи меня к ней!

Он не шевелился. Только смотрел на меня. Я восприняла это как позыв к действию, поэтому взяла тот самый камень, лежавший в углу, и поднесла к своей глотке. Разумеется, было страшно, но я зачем-то им нужна, значит, не позволят умереть вот так. Так глупо и бессмысленно.

Когда показалась первая кровь, гойдел кивнул.

– Хорошо. Пойдем.

Его безучастные глаза пугали меня. Что они с ними делали? Превращали в кого-то другого, имевшего лишь облик от прежнего носителя? Я не узнавала в Блейне того парня, которого знала когда-то, но сослалась на то, что его жестокость просто сидела внутри. Что же здесь происходило?

Гойдел зашел внутрь моей клетки и сковал руки оковами, между которыми была толстая цепь. Не получится нанести удар, да и сил нет. Пока моим первоочередным желанием было поговорить с Крейдн. Я хотела знать, почему оказалась в этой клетке вместо того, чтоб лежать трупом в грязи. Что-то мне подсказывало, что дело не в праздном любопытстве, и я зачем-то была им нужна. Гойделы захватили одно королевство, а во втором свободно орудовали. Что же происходило на самом деле?

Я смогла разглядеть Тристана. Зрелище было очень жестоким: он лежал на доске, правая его рука была забинтована, а бинты окровавлены. Ему отрубили пальцы. На глаза навернулись слезы. Неужели отправили пальцы его отцу, чтобы шантажировать? От зрелища у меня сбилось дыхание, я сопереживала Тристану, хотела бы разделить с ним боль, но я лучше отомщу при первой же возможности. Захотелось вцепиться в глаза Крейдн и выцарапать их.

– Вы что, не люди? – спросила я, идя впереди гойдела. Он молчал. Понимал или отрицал свою жестокость?

Парень провел меня через темный коридор и вывел в какую-то комнату. Она уже выглядела поприятнее. Там было тепло и светло от нескольких факелов. Возможно, так мне казалось после темницы, в которой я провела уже достаточно времени. За столом в этой комнате сидели еще два гойдела и пили что-то из больших деревянных кубков. Они тут же взбодрились, стоило нам войти в комнату.

– Так это она расшумелась? – ухмыльнулся один из них, омерзительно улыбнувшись товарищу. У меня скрутило живот от этих самодовольных лиц.

– Хочет поговорить с Крейдн, – кратко ответил тот, что привел меня. Он толкнул меня на стул, пришлось сесть и молча наблюдать. Здесь не получится угрожать собственной жизни, ведь руки скованы. Умный человек должен знать, когда молчать и когда говорить. Так меня учила Кроя. И, скорее всего, жива я благодаря ей. Откуда же она сама знала об этом всем?

– Иди, мы покараулим ее, – отозвался второй, прервав мои размышления. Гойдел, что привел меня, тоже заметил этот грязный взгляд и ухмылку, поэтому пояснил:

– Не трогать.

Не дождавшись ответа, он удалился, а меня оставил сидеть на стуле в нескольких метрах от своих товарищей. Те несколько секунд разглядывали меня, а затем вернулись к своим разговорам и кубкам. Старались говорить тихо, но я держала ухо востро. Надо быть начеку и раздобыть как можно больше новостей.

– Разрушен весь лагерь, все убиты, море крови…– шептал один гойдел другому, наклонившись. Между фразами он делал большие глотки напитка. У меня аж свело во рту от жажды. Но знания сейчас была важнее. – Говорят, зрелище страшное.

– Кого там держали?

– Чистокровного, говорят.

– Врешь! – слишком громко зашептал гойдел, затем посмотрел на меня и вернулся к своему тихому разговору. Я внимательно слушала, глядя прямо перед собой. Конечно, если смотреть на них и читать по губам, было бы проще, но нельзя, чтоб они догадались, что я нагло подслушиваю.

– Говорят, это был Лливелин, – еще тише сказал первый. Мне пришлось сильно напрячься, чтоб расслышать имя. – Нагрянул громом и уничтожил всех, а чистокровного спас.

– Не может быть, – покачал головой второй. Я мельком взглянула на гойделов.

– У меня от его имени мурашки. Настоящее чудовище. Сколько наших уже погубил.

В голосе мужчины я и правда услышала испуг. О ком же они говорили? Кто такой этот Лливелин? Ши? Иначе зачем ему спасать чистокровных и убивать Детей Миля? Если я правильно расслышала и поняла этот разговор.

– Да, не хотел бы я встретиться с ним в бою, – согласился гойдел. – Помнишь, как он напал на Крейдн и Руайри? Чуть не убил обоих. У нее до сих пор нога не зажила.

Руайри? Новый король Аглэйна? Так вот оно что. Кроя была права. Вот кто вооружил гойделов, наследный принц постарался. Значит, этот Лливелин чуть не убил их? Жаль, что у него не вышло. Я стиснула зубы от злости. Идиоты. Сидят и обсуждают такие вещи при незнакомом человеке. Хотя, может, они знают больше меня? И мне не дожить до утра? Тогда можно говорить все, что угодно. Эти знания я унесу с собой в могилу.

Дверь распахнулась и на пороге показалась Крейдн. Ее суровое лицо немного смягчилось при виде меня. Она даже позволила себе мимолетную улыбку. Но затем переключила внимание на своих товарищей по убийству и кивнула в сторону двери.

– Оставьте нас.

Те послушались без вопросов. Вот это я понимаю авторитет! Уважают или боятся? Думаю, второе. Хотя говорили о ней и Руайри с восхищением. Якобы только такой как Лливелин смог их почти победить.

Когда Крейдн направилась ко мне, я обратила внимание на ее ногу. Так вот о чем говорили те двое. Она действительно хромала на правую ногу.

– Ты хотела поговорить?

Я медленно кивнула, не сводя глаз с лица Крейдн напротив меня. Было бы ошибкой называть ее человеком. Скорее, демон в человеческом обличии.

Глава 11.

– Ну давай говорить, – вздохнула Крейдн, поставила стул напротив и села. Ее взгляд был направлен на меня, она продолжала изучать, как какой-то объект. Мне страшно хотелось узнать, зачем им понадобилась, но глупо было надеяться услышать ответ сейчас.

– Зачем вы издеваетесь над Тристаном? – стиснув зубы от ярости, спросила я. Даже мои пальцы сжались в кулаки. От внимания Крейдн это не ускользнуло, она внимательно оглядела мои руки.

– Восстания забирают много денег. Они не бывают лишними.

– Поэтому вы мучаете человека и лишаете его частей тела? Разве цель оправдывает средства?

– Не человека, – покачала головой Крейдн, продолжая пялиться в мои глаза. – Ши.

Стоило уяснить, что они не считают нас людьми. Сестра Блейна, Гоф, всю жизнь мне твердила об этом. Что я чудовище, ведьма, колдунья. Разве мог ребенок пяти лет причинить кому-то вред?

– Объясни мне, – кивнула я. Мне хотелось, чтоб Крейдн убедила меня. Хотелось понять, откуда берется эта жестокость. Возможно, я действительно смогла бы понять эту точку зрения. Не было больше сил мучаться от этой несправедливости. – Узнай я правду, может, добровольно подставлю голову.

– Ты меня удивила, – призналась Крейдн, слегка улыбнувшись. Она расставила ноги и облокотилась локтями на свои колени. Складывалось ощущение, что эта женщина ужасно устала. – Ты и правда не такая, как все.

– Что это значит? – вздохнула я. У меня правда не было сил играть в эти игры. Хотелось верить, что моему собеседнику тоже. – Говори прямо. Не надо разговаривать загадками.

– К сожалению, пока я не могу раскрыть тебе всю правду. Но обещаю, что со временем ты все узнаешь.

– И сколько еще времени я должна провести в темнице?

– Пока не прибудет Руайри.

От этого имени прошелся холодок по спине. Кроя предполагала, что он сам убил своего отца ради престола. Пока он мне казался абсолютным злодеем. Пошел на такое преступление ради власти и вручил ее гойделам.

– Он правда убил своего отца?

– Откуда такое предположение? – удивленно вскинула брови Крейдн, затем широко улыбнулась и потерла шею. – Да, это правда. Не надо его осуждать. Король Райан совсем размяк, оставил королевство и отдал на растерзание падальщикам.

– Я не осуждаю, – прервала я монолог Крейдн. – Кто я такая? Я хотела бы рада узнать и понять настоящие причины, по которым вы истребляете мой народ. Вот и все.

– Почему ты так откровенна со мной?

– Послушай, я не чудовище и не монстр, – начала я, поддавшись вперед, ближе к Крейдн. Но она отклонилась в сторону. Неужели боялась девчонку в оковах? Не верится. – Я не хочу больше никого убивать, отнимать чью-то жизнь, спасая свою. Не хочу оплакивать людей, невиновных в том, за что их убили. Ответь мне. Это убийство ради убийства?

Лицо Крейдн вытянулось. Она раздумывала над моими словами. Действительно, раздумывала. Не стоило ли это сделать до того, как Дети Миля отняли жизни уже, наверное, тысяч людей Ши?

– Это простой вопрос, – кивнула я, не сводя глаз с женщины напротив.

– Сложно сказать.

– Сложно сказать? – вскипела я. Мне захотелось встать и ударить ее. Повалить на землю и бить ногами, пока не закончатся силы. Разве можно задумываться над таким? Разве можно…

Во мне бурлила обида, отчаяние, злость, разочарование. Сложно испытывать все эти чувства одновременно. Если бы только можно было все прекратить. Это чудовищное гонение за чьи-то прошлые ошибки.

– И после этого вы считаете себя людьми, а нас зовете чудовищами? – Я перевела взгляд на Крейдн, не поднимая головы. Разочарование. Вот что заставляло меня злиться. Я так надеялась, что у людей осталась еще хоть одна крупица разума, хоть одна капля человечности, способная спасти этот мир.

– Послушай, твой народ причинил слишком много зла этой земле. Племя Дану уже много лет прячется от своей кары. Если бы ваша Мать существовала, Она бы давно наказала вас за прошлые деяния.

– Я не знаю, о каких злых деяниях ты говоришь, – прошипела сквозь зубы я, сжимая пальцы в кулаки до отметин от ногтей на ладонях. – Ни я, ни Тристан, ни Брианна, ни многие другие Ши не имеют к этому никакого отношения! Мы не причиняли никакого зла этой земле, слышишь?! Не говори мне об этом!

Я сделала глубокий вдох. Подумала о Матери Дану. Она всегда рядом. Ее сила присутствия наполняла меня до краев, питала каждую частичку тела. По моей коже пробегали разряды молний, а волосы на затылке зашевелились. Я не рассуждала, не думала о происходящем, просто чувствовала присутствие Матери внутри и снаружи. По моей коже будто стелился туман, дымкой он холодил мои руки и запястья. Наверное, мой внешний облик тоже изменился, потому что Крейдн спешно встала, да так, что стул отскочил и упал назад. Сама же, как ошпаренная, отпрыгнула назад на несколько шагов и испуганно наблюдала за мной.

– Разве я причинила зла этому миру больше, чем ты?! – взревела я. Свой голос было не узнать. Он стал похожим на тот, что я слышала в своем сне, когда видела Матерь. – Разве я чудовище? Тогда кто же ты?

Оковы рассыпались на моих запястьях. Превратились в мелкую пыль, которая тут же осыпалась на пол. Кончики пальцев щекотало от молний. Снаружи происходило что-то устрашающее, но внутри я была полностью спокойна. Я крепко держала Матерь Дану за руку и позволяла Ей наполнять меня. Проявляться через меня. Я согласилась быть сосудом для маленькой частички Ее силы.

Снаружи была буря, но внутри меня – штиль. Я чувствовала покой и умиротворение. А когда смотрела на людей, столпившихся вокруг и окруживших меня, удивлялась, чем они так напуганы.

Когда один из гойделов постарался броситься на меня с мечом, я увидела настоящее лицо этого человека. Глаза его не были затуманены, разум был чист. Но это и правда был не человек. Чудовище, самое настоящее. Существо открылось мне таким, каким было на самом деле. Мой мозг не пытался осознавать происходящее, я видела все это чем-то глубже и больше ума.

Чудовище, что приближалось с мечом, выглядело совершенно отвратительно. У него были огромные черные глаза, которые занимали половину морды, и вот-вот бы вывались из глазниц. Острые зубы, криво торчащие в разные стороны, готовы были вцепиться и рвать. И у него была лишь одна нога посередине, он помогал себе передвигаться одной из двух рук, которая была непропорционально длинной и доставала до пола. Чудовище мчалось на меня, разинув пасть. Меч ему нужен был лишь для вида. Разорвать меня он хотел своими острыми зубами.

Меня окружили настоящие чудовища. Лишь одна Крейдн была обычным человеком. Она смотрела на меня, не отводя взгляда. Что-то изнутри вырвалось наружу.

Сила, которую я не знала и не понимала. Мой разум не мог ее распознать и ощутить, потрогать. Это что-то большее, чем я. Это не мое, но сейчас принадлежит мне. Невозможно осознать это. Невозможно понять, каково быть в своем теле, но не ощущать его своим. Быть собой и не быть собой одновременно.

Сила, вырвавшаяся наружу, не пощадила никого. Я не понимала и не осознавала, что именно происходило, не представляла, как выгляжу в эту секунду, чувствовала лишь энергию, которая буквально черным дымом покидала мое тело и испарялась с кожи. Эта энергия несла смерть. Я не могла потрогать ее руками и увидеть глазами, но где-то глубоко внутри знала, что так выглядит смерть. Эта сила отняла жизни тех, кто пытался атаковать меня. Чудовища повалились, словно тряпичные куклы. Я видела это словно в другом мире, в другой реальности, потому что сама находилась далеко от этого проклятого лагеря.

Все казалось таким медленным и быстрым одновременно. Будто сторонний наблюдатель, неспособный вмешаться в этот смертельный танец, я следила за тем, как потоки черного тумана рассеиваются по полу. Чудовища, обратившиеся на моих глазах, сразу почуяли ту же энергию, какую ощущала я сама. Но не успели ничего сделать, потому что ядовитая сила мгновенно и беспощадно лишила их жизни, оставив после себя лишь бесстрастные выражения уродливых морд. Будто они заснули вечным сном.

А затем я почувствовала, как сила начала угасать внутри меня. Она словно пламя, которое начало тлеть, а затем совсем потухло. Энергия отпустила меня. Мать забрала Свое обратно. Я почувствовала, как это нечто покинуло мое тело и разум. Физические силы тоже кончились, я упала на колени, стараясь отдышаться. И вернулась из своего далекого странствия.

А когда подняла глаза, увидела с десяток трупов. Люди. Они обычные люди. Это сделала я?! Быть такого не может! Я ведь… У меня не было никаких сил… Никогда! Но потом все встало на свои места, и я поняла, что тут произошло. Это и правда сделала я. Неосознанно. И это пугало еще сильнее.

Остальные так и замерли с мечами наготове. Крейдн стояла за спинами своих товарищей и изумленно наблюдала за мной. Оставалось только догадываться, о чем думала эта женщина.

Теперь мне точно не жить.

Мать усложнила мне жизнь своим вмешательством. Потому что теперь заковали мои ноги и руки и привязали к металлической колонне в маленькой комнатке. Но я не злилась. Я благодарила Мать за то, что Она показала, на что способна. Не только мне, но и гойделам.

Как же сильно я их ненавидела. Но не сопротивлялась, когда они избили меня, лежавшую на полу без сил. Трое мужчин пинали ногами в живот, по рукам, ногам. Но в тот момент боли я не чувствовала, она появилась потом. Мгновение, когда сила Матери покинула меня совсем, было ужасным. Резкая и оглушительная боль накатила волной. Я свернулась калачиком и закричала во все горло, а потом потеряла сознание. Очнулась уже в этой комнате.

Мысли мои оставались с Тристаном, Кроей, Алленом и Авелин. Хотелось увидеть их, сделать все возможное, чтоб помочь. Но сначала надо помочь себе, спасти свою жизнь. Если получится снова призвать Мать, то смогу уничтожить всех гойделов здесь и сбежать. Но как я могу это взять под контроль?

Те минуты, что провела в присутствии Матери Дану, я, мягко говоря, была не в себе. Являлась скорее наблюдателем, чем исполнителем. Так как же научиться совладать с этой силой? Могу ли я попросить Мать даровать мне эту силу на время?

Я взмолилась и попросила. Честно. Думала о том, что просто хочу спастись и спасти тех, кто мне дорог. Но на смену этому пришла другая мысль. Разве могу я с этой силой оставить остальных гонимых? Если бы я только могла защитить тех, кто нуждается в моей помощи. Возможно, многие из народа Дану могли принимать ее силу и пользоваться ей. Мне нужно только найти их и попросить научить, будто это какое-то ремесло. Присоединиться к этой войне?

Не знаю, какой из меня воин. Но если Мать даст мне возможность сражаться с помощью Ее силы, я сделаю все возможное. Осознание этого повергло меня в шок. Еще какое-то время назад я заботилась только о себе, старалась сбежать подальше. Но сейчас все изменилось. Я видела смерть и затуманенный взгляд гойделов, желавшиих расправы. Готова ли я пожертвовать жизнью ради своего народа?

Нет. Или да. Я на это просто не способна. Никто меня этому не учил. Я даже не знаю, кто такая. Не знаю, кем были мои родители, какое послание они несли в этот мир. Желали ли они, чтоб я присоединилась к этой войне? Или посоветовали бы сбежать? Как бы поступили сами?

Я точно знала, как бы поступила Кроя. Она бы сражалась до последнего. Даже если бы знала, что смерть ее найдет на поле битвы. Она бы держала свой кинжал из последних сил. Она воспитала меня, стала моей матерью. Научила меня сражаться не просто так. Как и сражалась бы Авелин, держала в дрожащих руках нож, готовая защищать то, чем дорожит. Я должна быть храброй ради них.

– Матерь Дану, я готова принять Твою силу и защитить Твой народ, – прошептали мои губы в тишине. Такой была эта краткая молитва. Все сомнения покинули голову сразу же, как только слова прозвучали. Я твердо знала, что свой выбор сделала. Я найду тех, кто будет сражаться. Найду этого Лливелина или как его назвали гойделы. Найду других Ши, которые способны сражаться.

Крейдн говорила, что мой народ прячется от своей кары. Так вот я найду их и заставлю сражаться. Они сражались прежде, смогут и сейчас. Я попросила Матерь помочь мне и направить. Знала, что Она только этого и хотела. Что бы ни произошло здесь прежде, какое бы большое зло Ши не принесли Детям Миля и простым людям, это давно прошло. Сейчас происходит другое. Гибнут невинные. И сами не знают, за что. Если у меня хватит сил это остановить, я это сделаю. И мое храброе сердце меня не подведет.

Глава 12.

Казалось, прошло около недели или даже больше. В одиночестве и темноте время воспринималось иначе. Я не могла наблюдать за рассветами и закатами, поэтому не смогла посчитать, сколько дней прошло после моего заточения в клетку. Она находилась поодаль от той, где меня держали в прошлый раз, и представляла собой, скорее, башню без окон. Наверное, боялись, что новым всплеском силы Матери я могу разрушить все строение. Было бы неплохо, если бы я только знала, как ей воспользоваться.

Что бы я ни делала, ничего не получалось. Молилась, кричала, причиняла себе боль, пыталась найти умиротворение. Все бесполезно, поэтому пришлось оставить эти попытки. Разумеется, в голове роились мысли о том, что Матерь меня покинула. Но сердцем я знала, что это не так, поэтому заставляла свой ум замолчать.

Время в заточении тянулось так медленно. Я ничего не слышала. Люди, приходившие раз в день, чтоб принести мне еду, очень быстро меняли поднос и убегали. Боялись, что я смогу повторить то, что сделала с их собратьями. И правильно делали. Я бы сделала это, если бы могла призвать силу.

За время, проведенное в тишине, мне удалось лучше услышать себя. И четко осознать, на чьей я стороне теперь. Разговор с Крейдн многое показал и объяснил. Она задумалась над вопросом, является это убийством ради убийства, значит, должна на своей шкуре ощутить то, что несла другим людям.

Я готова была пожертвовать тайной своего нахождения здесь. Знать правду было не так важно, как сбежать и найти свой народ, поддержать их. Даже если я не смогу использовать силу Матери больше никогда, буду сражаться. Буду использовать все, чему меня научила Кроя. Но не сдамся им.

В моей голове зрел план. Когда прибудет Руайри, скорее всего, меня вытащат отсюда, чтобы поговорить с ним. Тогда я смогу напасть, попытаюсь призвать силу, а если не получится, сделаю все возможное, чтоб убить его или Крейдн. Мое нахождение здесь не должно быть напрасным. Нужно лишить это движение дыхания.

Время продолжало тянуться. Никто не появлялся уже два дня. Морили меня голодом, чтоб ослабла? Я не такая дура и откладывала хлеб вместо того, чтоб его съедать, каждый раз, когда приносили обед.

Я уже много дней не чувствовала никакого запаха, кроме сырости. Но тут до моих ноздрей донесся другой: запах горящего дерева. Может, это миражи из-за заточения в одиночестве? Я поднялась и придвинулась ближе к прутьям. Пространство действительно потихоньку заволокло дымкой. Не хватало только сгореть заживо.

Со всей силы я дернула цепи оков. Ноги были свободны, а вот руки в металлических браслетах, прикованных с помощью толстой цепи к стене. Дело плохо, надо выбираться отсюда, но никакие идеи в голову не приходили.

Я просто продолжала дергать цепи, выбиваясь из сил. Тянула руки, но возможность переломать все кости запястий не сулила ничего хорошего. Паника мгновенно накрыла меня. Когда легкие постепенно заполнились дымом, я закашлялась. Глаза слезились, я практически ничего не видела. Дышать было все труднее.

Закрыв лицо ладонями, я легла на пол. Кроя учила меня этому. Оставалось надеяться, что гойделы спасут меня, потому что я им нужна. Кровь шумела в ушах, я практически ничего не слышала.

– Сиара! Сиара!

Женский голос. Могло ли мне показаться? Разумеется. Я убрала руки и открыла глаза. Тут же подскочила на ноги. Прямо перед решеткой стояла девушка. Подобной красоты женщину я не видела прежде. За ней тянулся странный черный туман, похожий на тот, что испарялся с моей кожи во время присутствия Матери.

Богиня. Неужели Дану? Я улыбнулась про себя, подумав, что это мне мерещится. Но голос был настоящим и таким красивым. Я разглядывала ее лицо, оно притягивало к себе взгляд, невозможно было оторваться. Такие красивые черты, острые высокие скулы, прямой нос, пухлые губы. А глаза какие красивые! Словно у лисицы, такой удивительный пронизывающий взгляд глаз ярко-фиалкового цвета сводил с ума. Черные длинные волосы струились по плечам и спускались до талии. Вся одежда женщины была такой же черной, со стальными вставками на ребрах, плечах и бедрах. Она что-то говорила, но я уже ничего не слышала, завороженная этой красотой. Казалось, таких людей просто не могло существовать.

Затем мой взгляд переметнулся на ее уши. Заостренные, как у меня! Я широко распахнула глаза от осознания и закашлялась. Все происходило так быстро. Женщина с легкостью вырвала решетку и вошла внутрь моей клетки. За ней тянулся этот черный шлейф, будто сама тьма повиновалась воле богини.

От ее присутствия похолодало, по коже пробежали мурашки. Когда ее рука коснулась моего запястья, я почувствовала смерть. Такой она была по моим ощущениям: такая же убила тех гойделов, кинувшихся на меня. Она пробиралась очень глубоко, словно впитывалась в мое тело. Эта женщина не собиралась меня убивать. Но смерть следовала за ней и подчинялась. Я чувствовала это.

Ее фиалковые глаза были так близко. Оковы так легко поддались, рассыпались в прах, как в тот раз. Так вот что это такое! Она тоже так умеет. Но кто она?

Женщина подхватила меня на руки и очень быстро оказалась снаружи, на свежем воздухе. Он, словно сама жизнь, наполнил мои легкие. Я могла прокашляться и сделать нормальный вдох. Наконец-то. Тогда незнакомка опустила меня на землю и отступила на шаг.

Когда я раскрыла глаза, опешила. Все вокруг полыхало. Это произошло не случайно, такие пожары не возникают сами по себе. Это она его устроила? Гойделы, как сумасшедшие, носились по двору. Кто-то спасаясь от огня, а кто-то с водой, чтобы потушить его. Какой кошмар. Это зрелище напомнило мне то, что произошло в Скотуре. Гойделы подожгли мой родной дом. А теперь то же самое происходило с ними.

– Гром у внешних ворот! – крикнула женщина, наклонившись ко мне. – Беги! Я позже найду тебя.

– Кто ты? – одними губами прошептала я, ошарашенно глядя на женщину. Все происходящее казалось сном. Мыслей в моей голове не было, точнее, я их не отслеживала. Одни лишь инстинкты.

– Меня зовут Морриган.

– Ты богиня войны, – ахнула я. Кроя неоднократно рассказывала мне про храбрую воительницу, лучше которой никогда не было и не будет. Она буквально несла смерть каждому, с кем вступала в поединок. Но как такое возможно?! Ее не должно существовать уже сотни лет.

– Я найду тебя, – кивнула Морриган.

Она исчезла, а через секунду я увидела ее тень, мелькнувшую в нескольких метрах, которая снесла голову обожженного гойдела одним ударом. Затем в следующую секунду она оказалась еще дальше, сражаясь с каждым направляющимся к ней гойделом. Она словно молния, мелькала в разных местах, и там же оказывались трупы ее противников. Ничего более удивительного и пугающего я не видела прежде. Разум старался осознать происходящее, но я заставила его замолчать и бросилась туда, где были внешние ворота.

Там действительно дожидался Гром с двумя сумками, а рядом с ним – Тристан на своей лошади. Я не могла поверить своим глазам. Я уже давно смирилась с мыслью, что никогда больше их не увижу. Разве такое было возможно? Морриган, словно буря, нахлынула на гойделов и спасла нас. Та самая Морриган, о которой я слышала столько легенд.

Тристан не стал размениваться на вопросы и пустые фразы. Мы просто кивнули друг другу и тут же подстегнули лошадей. Они помчались вперед. Прямо в лес, который скроет нас от настоящих чудовищ. Хотя вряд ли от них что-то останется после богини войны и смерти. Мое сердце ликовало. Какое счастье было узнать, что мы не одни.

Матерь нас не покинула. Она отправила к нам свое дитя. Все это время, пока я ждала Ее ответа, Морриган мчалась к нам и сражалась с гойделами, вероятно. Безусловно, это вселяло надежду. Я сильнее сжала поводья ослабшими пальцами и подстегнула Грома.

Мы скакали так долго, сколько нам позволили лошади. Первой выдохлась лошадь Тристана, затем и Гром. Мы решили остановиться в овраге. Надеялись, что там удастся спрятаться от нежданных гостей. Вряд ли бы у нас получилось достойно сразиться.

Мы оба спешились и сначала напоили лошадей. Затем оставили их отдыхать и сели перевести дух сами. Овраг спасал от порывов ветра, но холодный воздух все равно пронизывал до самых костей, а на мне был лишь какой-то кусок ткани до колена. Тристан снял две сумки и протянул мне одежду. Откуда взялись эти вещи?

Я сразу же переоделась в теплую одежду и натянула вязаный шарф до самого носа. Тристан достал еду и протянул мне кусок вяленого мяса и хлеба. Я накинулась на пищу, словно собака, которую не кормили по меньшей мере неделю. Впрочем, это не сильно отличалось от правды. Интересно, Руайри все-таки прибыл в лагерь, поэтому Морриган напала именно в этот миг?

– Сиара, – тихо позвал Тристан, прервав мои размышления. Я качнула головой. Подумаю об этом позже. Сейчас надо поберечь силы.

– Да?

– Как ты?

Я тяжело вздохнула и опустила руки. Мне так нужно было поговорить хоть с кем-то, кого я знаю. Услышать этот вопрос и ответить. Задать такой же. Побыть простым человеком, а не чудовищем, каким меня представляют себе гойделы.

– Нормально, – кивнула я и подняла глаза на Тристана. Выглядел он лучше, чем я. Хотя, признаться честно, мне было страшно узнать, что его убили. Я сидела в темнице и думала лишь о том, что не смогу смириться со смертью еще одного невинного. – А ты?

– Отрубили пальцы и послали отцу, – Тристан поднял руку и показал перебинтованные обрубки. – Спасибо, что не всю кисть.

– Больше ничего?

– Нет.

– Хорошо, – кивнула я. – Ты знаешь, кто была эта женщина, которая спасла нас?

– Нет, – покачал головой Тристан. – Она пришла ко мне прежде, чем начался пожар. Убила охранников и вывела. Наказала, чтоб дождался тебя. Если бы не ты…

Наши взгляды с Тристаном встретились. Я понимающе кивнула. До сих пор было трудно осознать, что это не сон, и темница позади. Об этом напоминали раны от оков на запястьях. Я аккуратно потерла их и опустила взгляд.

– Ты знаешь, зачем нужна им?

– Нет, мне не сказали.

– Они правда собираются уничтожить всех остроухих? Я не могу в это поверить.

– Эта идеология затуманивает разум, – покачала головой я, нахмурившись. – Они будто не понимают, где находятся и что делают. Просто слушают чьи-то приказы и выполняют их.

– Разве такое возможно?

– Я не знаю, но меня пугает происходящее. Не знаю, к чему это приведет по итогу. И не дойдет ли дело до простых людей.

– Что собираешься делать?

– Сражаться. Я не побегу, не смогу. У меня есть руки и ноги, значит, я буду сопротивляться.

Тристан помолчал. Затем набрался смелости и сказал:

– Они убили Брианну?

Я вздрогнула, по рукам пробежали мурашки. Вспомнила это мгновение, когда увидела смерть, которая пришла к невинной девушке. Сначала она казалась мне напуганной и отрешенной, но потом все стало до ужаса понятным. Тело Брианны, должно быть, остывает где-то в земле, а мы здесь, потому что нужны им. И гойдел, схвативший нас, это подтвердил. Стоило сказать все Тристану, но я решила не вывалить на него всю эту боль разом.

– Отравили, – кивнула я, вспомнив, как под телом девушки разлилась алая лужа крови. Тристану не нужно знать это прямо сейчас. Потом, когда доберемся до безопасного места, я все ему расскажу.

– За что? – голос парня дрогнул. У меня не хватало смелости поднять глаза и увидеть слезы на его щеках. И еще сильнее мое сердце разрывалось от мысли, что отец Брианны сейчас надеется на то, что его дочь в безопасности в другом мире, где ее не презирают и не гонят. Он ведь даже не знает, что его ребенка больше нет в живых.

Мои глаза намокли, а в носу защипало.

– Ни за что, – хлюпнула носом я и утерла слезу со щеки. – Просто потому, что они чудовища. Мне так жаль, Тристан. Прости, что не смогла спасти ее.

Парень ничего не отвечал. Мы просто сидели в тишине. Плакали, вспоминали, жалели, грустили и горевали. По себе, по нашим близким, по нашему дому, по своей прошлой жизни, по своему будущему. Нам это было нужно. Наш прошлый мир рухнул. И кажется, будто выбора нет. У меня так точно. Я буду сражаться за свою жизнь, за свой дом и за свое будущее. Я не позволю кануть в небытие всему, что дорого моему сердцу.

Тишина постепенно наполнила мое сознание. Все слезы вылились, и стало лучше. Мы с Тристаном договорились дежурить по очереди. Он вызвался первым, а мне удалось поспать. Сначала заснуть не получалось из-за количества мыслей, роящихся в голове, но стоило только подумать о присутствии Матери, как провалилась в спокойную темноту.

Во сне Дану приходила ко мне. Я не видела ничего вокруг: только тьма и Ее сияющий облик. Наш разговор был короток. Я поинтересовалась, что должна делать, чтобы призвать силу, и спросила, почему сила не приходила ко мне, когда я была к этому готова. Ответ Матери был прост и очевиден: «Всему свое время. Время сражаться скоро придет».

Я тут же проснулась. Казалось, будто прямо в меня попал разряд молнии. Но это Тристан потрепал меня за плечо, вырвав из пучины сновидений. Мне не сразу удалось вспомнить Мать Дану и наш разговор. Секунду спустя Ее слова стали понятны и обрели смысл. Она сама знает, когда дать мне свою силу. Надо доверять.

– Надо бежать, – сказал Тристан, глядя в мои глаза.

– Почему?

– Нам нельзя сидеть здесь долго.

– Но мы должны дождаться Морриган.

Тристан нахмурился. Он очень сильно устал, дал мне поспать, а сам не сомкнул глаз.

– Хорошо, давай выдвигаться дальше, – согласилась я.

Мы очень быстро собрались и выдвинулись. Лошади отдохнули, поэтому неслись так быстро, как могли. Ветер развивал мои волосы, врезался прямо в лицо и перехватывал дыхание. На мгновение я почувствовала себя по-настоящему свободной. Ведь именно поэтому я так любила верховую езду. Этот миг позволяет насладиться свободой по-настоящему.

Оглянувшись по сторонам, я ахнула. Это было просто невероятно. Впереди грозовые тучи встречались с солнечными лучами. Это была самая настоящая схватка без победителя. Редкие блики щекотали мне лицо. Изумрудные луга, окружавшие нас со всех сторон, пахли свежестью и сочились весенней зеленью. Этот аромат навсегда останется в моей памяти. Взмолившись, я поблагодарила Мать за то, что она награждает меня свободой даже в погоне.

Мы скакали несколько часов прежде, чем почувствовали запах океана. Это было чем-то невероятным. Пугающим и успокаивающим одновременно. Постепенно взору открылся морской горизонт, а брызги соленой воды окропили лицо и волосы.

Нельзя было уйти отсюда, не полюбовавшись. Тристан согласился. Мы остановились у огромного дерева. Оно единственное выдержало атакующие его штормы и ветра. Спрятавшись под гигантом, Тристан заснул, а я согласилась подежурить. Мне не уснуть, когда перед глазами такая немыслимая красота нашего дома.

Много часов я сидела на месте и смотрела вперед. В море. Огромные толщи воды, хранившие свои секреты, не спешили их раскрывать. Океан буйствовал и наполнял мое сердце особой энергией. Морская соль впитывалась в мою кожу, я слизывала ее со своих губ. И чувствовала себя частью этого мира.

Огромное желание постоять на краю мира понесло мои ноги к самому утесу. Ум пытался предостеречь и напомнить об опасности. Я отмахнулась от него. «Неужели ты не видишь этой красоты?»

И это было действительно чем-то особенным. Скалы разрезали океан и уходили под воду. Волны то и дело, старались сгладить острые края камней: то яростно нападали, то аккуратно обнимали. И это было так важно – понять и увидеть природу того мира, за который я собираюсь сражаться.

Какое-то движение внизу привлекло мое внимание. Закрыв лицо ладонью от порывов ветра, я вгляделась в морскую пучину. Там действительно кто-то был. Человек? Не может быть. Слишком высоко и нет пологого берега. На возвышающуюся скалу взобралось существо, похожее на человека. Но оно имело рыбий хвост. Не может быть! Это же мерроу. Женщина с хвостом и жабрами. Кроя рассказывала, что они обворожительны. Жаль, что мне не удалось подробно разглядеть лицо мерроу. Она сидела ко мне спиной и приглаживала длинные черные волосы. Ее хвост аккуратно лежал рядом, время от времени поблескивая перламутром, когда на него падали солнечные лучи.

Мне так хотелось оказаться ближе, разглядеть ее. Но говорят, что мерроу до ужаса пугливы. Я сделала несколько шагов вперед, прямо к обрыву, завороженная зрелищем. Ветер донес мою тихую поступь до женщины, сидевшей на скале, и она резко оглянулась. Посмотрела в мое лицо и тут же скрылась под водой. Я глазам своим поверить не могла. Сказки, которые мама рассказывала мне в детстве, были реальностью. Что же еще существовало на этом таинственном острове? Какие же еще секреты ты хранишь, Химмурин?

Глава 13.

Тристану о мерроу я рассказывать не стала. Наверное, это было бы лишним. Он и так странно поглядывал, когда слышал из моих уст имя Морриган. Посчитал меня сумасшедшей? Может, это действительно было так. Или же я видела этот мир другим.

Мы скакали ночь и день почти без отдыха. Лошади выбились из сил. Замедлив шаг, мы с Тристаном стали переговариваться о привале и пришли к единому мнению – сделать его в виднеющемся лесу. Я пригладила гриву Грома и подстегнула его ускориться. Он был намного выносливее лошади Тристана, поэтому скакал впереди.

Мы постепенно приближались к густому лесу. Такие большие рощи были редкостью на острове, леса составляли лишь его малую часть. Поэтому нам посчастливилось найти безопасный приют на своем пути. Жаль не удалось прихватить карту, но судя по моим воспоминаниям, сейчас мы двигались на север по восточному берегу.

Я погрузилась в собственные размышления, старалась составить план дальнейших действий, и это стало моей ошибкой. Потому что, опережая Тристана, я совершенно не услышала и не заметила приближения врага.

Мои инстинкты отреагировали лишь в тот момент, когда раздался свирепый вой за спиной. Все произошло так быстро. Прямо из леса на нас выбежало существо. Оно было таким быстрым и большим, что трудно поверить своим глазам. Казалось, это страшный сон.

Я успела разглядеть лишь огромные оленьи рога, которые впились в бок лошади Тристана, повалив ее на землю и сбив наездника. Животное громко застонало и сразу же испустило дух. Я остановила Грома и оглянулась в поисках Тристана.

Мужчина лежал на земле, казалось, без сознания. У меня были считанные секунды разглядеть напавшее существо, пока оно вытаскивало рога из лошади. Оно было похоже на человека лишь отдаленно: выше и крупнее рослого мужчины, острые кости торчали из боков в тех местах, где у обычного человека были бы ребра, а на голове красовались огромные оленьи рога черного цвета.

Стоило монстру их достать, его взгляд тут же обратился на меня. По коже пробежали мурашки, а сердце заколотилось сильнее. Морда чудовища была похожа на череп с темными глазницами, без носа и губ, лишь белоснежные клыки проглядывались на фоне черной чешуйчатой кожи. Существо было похоже на посланника проклятых сил, оно несло лишь погибель и боль.

От страха мой ум отключился, когда был так нужен. У этого существа, напавшего на нас, определенно был план и какой-то разум. Отведя от меня отвратительную морду, он перевел взгляд на лежавшего навзничь Тристана. Я тут же догадалась о замыслах чудовища. Оно намеревалось добить моего спутника, а потом взяться за меня.

Я подстегнула Грома и направила к Тристану. Но чудовище бросилось нам наперехват. Оно было в разы быстрее и проворнее, мне точно не успеть. Я видела, как белые клыки чудовища приблизились к лицу Тристана. А затем, без промедления, вцепились в плоть.

Куски живой ткани разлетались в стороны вместе с кровью. Мои глаза наполнились слезами, я до боли стиснула зубы. Сердце так сильно колотилось в груди. Я поверить не могла, что это не кошмарный сон.

– Нет! – мой рев, казалось, заставил содрогнуться землю. Крик разнесся так далеко. Я молилась, призывала Матерь Дану. Надеялась и верила, что Она не оставит смерть еще одного своего ребенка безнаказанной. – Не смей!

Я кричала чудовищу, но оно не откликалось. Я видела, как острые когти на длинных пальцах вонзились в тело Тристана. От его истошного крика внутри меня все сжалось. Я не позволю этому произойти. Не позволю ему умереть вот так, как позволила Брианне. Я уничтожу того, кто напал на нас. Превращу в прах. Ярость застелила мои глаза белой пеленой.

Гром на большой скорости надвигался на чудовище. А оно не торопилось, медленно достало свои когтистые пальцы из тела умирающего Тристана, обтерло их об его одежду. От этого зрелища кровь в венах закипела. Ярость вырывалась наружу, мне было это не остановить. Как снежный ком, чувства поглощали меня с каждой секундой все больше и больше. Я схватилась за кинжал, подаренный мне Авелин. Пренебрежение стало последней каплей. Я закричала во весь голос, когда оставались считанные секунды до нашего столкновения.

Мной руководили инстинкты. А чудовищем управляла холодная ярость и кровожадность. Его длинные когти полоснули по шее моего коня. Гром отчаянно взревел и покатился кубарем, а я вместе с ним. Я ударялась буквально всеми частями тела, из глаз летели искры от боли. Все горело. Мгновение остановилось, когда боль обрушилась на меня волной. Хотелось скулить, но тело не слушалось.

Когда Гром упал, он придавил мою ногу своим телом. Я чувствовала дыхание преданного животного, в его сердце еще теплилась жизнь. Но это ненадолго. Чудовище сильно навредило ему, началось сильное кровотечение. Алая кровь Грома заливала мои ноги и живот. Боль любимого коня и моя собственная заставили взреветь во все горло. Хотелось верить, что это горе и слепая ярость на что-то способны, но это не так. Они не имеют никакой силы.

Когтистая лапа схватила меня за вторую ногу и сильно потянула. Это было так больно, казалось, что часть тела сейчас просто оторвется, будто я какая-то тряпичная кукла. Будто перышко, существо подняло тело коня и освободило меня.

Бездонные черные глазницы уставились в мое лицо. От этого присутствия по коже пробегал холодок. Я чувствовала приближающуюся смерть. Но чудовище почему-то медлило, не торопилось лишать меня жизни, как поступило с Тристаном. Почему? Почему я нужна ему, а Тристан погиб самой страшной смертью? В чем была воля этих проклятых сил? Горькие слезы стекали по моим щекам. Тристан, наши лошади, а через секунду и я буду мертва. Так закончится эта история? Неужели Матерь оставила меня? Я призывала Ее. Неужели это не то самое время?

Мерзкое холодное дыхание монстра заставляло дрожать. Оно грубо схватило меня и отшвырнуло в сторону. Больно ударившись головой, я попыталась сделать вдох. Казалось, вокруг совершенно не осталось воздуха. Невозможно дышать, будто грудь сдавило тисками. Адская боль проходила разрядами через все тело, жизнь отчаянно боролась со смертью.

Резкая боль пронзила мою ногу. Я опустила глаза и увидела, как острый коготь вспорол кожу на бедре. Зачем-то монстр попробовал мою кровь, оставшуюся на уродливых кривых пальцах. Зачем ему нужна моя кровь?

Приложив руку к моей груди, чудовище заставило вжаться в землю. Таким сильным было это прикосновение. Боль медленно растекалась внутри. Она окутывала внутренние органы и текла вместе с кровью. Дыхания не хватало. Когда эта боль дошла до головы, я закричала.

Всеми силами я старалась оттолкнуть руку чудовища, но у меня ничего не получалось. Тогда я сдалась. Позволила Матери самой решать, жить мне или умирать. Если на то была Ее воля, то я готова была присоединиться к павшим товарищам на том свете. Мои силы сопротивляться просто закончились, и я начала проваливаться в темноту.

И тогда рука монстра отдернулась с шипением. В глазах все плыло, я видела, как оно отскочило на несколько шагов от меня. Видела, как мелькали черные тени, словно удары молнии, они поражали когтистое чудовище. Оно ревело во все горло, от этого крика голова разболелась еще сильнее. Было ощущение, что она сейчас вовсе лопнет.

Чьи-то сильные руки подхватили меня и усадили куда-то. На что-то живое и быстрое, похожее на лошадь. Кто это? Сильная боль пульсировала во всем теле, лишала рассудка. Мысли роились в голове, от них становилось еще больнее. Я старалась концентрироваться на потоках ветра, нежно ласкающих мое лицо. Но не смогла сопротивляться тьме, которая увлекала за собой.

Сознание слабо теплилось в моей голове. Я ничего не видела, не слышала, но чувствовала твердое живое существо, к которому прижималась лицом. У меня не получалось строить догадки и осознавать происходящее. Я старалась сосредоточиться на своих ощущениях.

Боль пульсировала то в одном, то в другом месте. Особенно болела голова и нога. Но это не последнее, что мне удавалось почувствовать. Также я ощущала свои пальцы, которые цеплялись за живое существо. Мое тело не собиралось умирать, это очевидно. Оно сопротивлялось смерти из последних сил. Откуда они только берутся? Неужели Матерь сочла мою жизнь достойной спасения? Но почему Она так несправедлива? Почему Тристана больше нет в живых, а я все еще дышу? Неужели Она сделала свой выбор?

Время шло быстро и медленно одновременно. Я думала о доме, о лугах, о людях, которых люблю всем сердцем. Жизнь проносилась перед глазами, в памяти всплывали разные моменты, которые грели меня изнутри, они были самой жизнью.

Постепенно все ощущения и чувства пропали, когда почудилось, как чьи-то сильные руки подхватили меня и прижали к теплой груди, в которой отчаянно билось сердце. Я куда-то провалилась. Там было тихо, темно и тепло. Там я чувствовала себя в безопасности, будто это и был дом. Не помещение, не стены и потолок, а настоящий дом. Состояние, когда в голове наступает тишина, а на душе – покой. Теплое чувство постепенно заполнило каждую частичку моего тела, как до этого боль. Возможно, именно это конец моего пути? Так ощущается смерть?

И я позволила своему разуму отключиться.

Глава 14.

Я никогда не любила просыпаться. Мне так нравилось находиться в этом покое сновидений, тишине своего ума. Но стоило раскрыть глаза, мысли сразу же наполнили голову. Лишь на мгновение удалось насладиться тишиной. Сразу же стали возникать вопросы, стоило оглядеться по сторонам.

Мое тело лежало на очень мягкой перине. Вокруг было светло и тепло. А на мне была чистая сорочка. Тело болело, но уже не так сильно. Это лишь малая часть от того, что я испытывала, кажется, вечность назад. Сколько времени прошло? Где я? Кто меня спас? Или притворился спасителем?

Я сразу же оглянулась по сторонам в поисках своего кинжала. Разумеется, его нигде не оказалось. Но на шее по-прежнему висел кулон из лунного камня, который я надела сразу же после того, как выбралась из темницы. Он вселял надежду.

Мне удалось подробнее разглядеть обстановку комнаты. Она была такой… светлой. Светлые стены, светлые простыни, светлые шторы, даже сорочка на мне белого цвета, лишь пол из темного дерева, но и на нем лежал ковер светлого цвета с высоким ворсом. Моя нога была перевязана на бедре.

Воспоминания ворвались в голову. Повязка была именно там, где кожу вспороло чудовище, а потом попробовало мою кровь. И было это все после того, как оно убило Тристана и… Грома. Все убиты, а я жива. Я уже попрощалась с жизнью в тот момент, но кто-то оттащил чудовище, а меня усадил на лошадь. Кто же это был?

Я поставила ноги на теплый пол. Пальцы постепенно привыкли к этим ощущениям. Слабость, конечно, была, но мне удалось справиться с ней и встать. Меня не из мягкого теста слепили, какие-то царапины не страшны. В конце концов, во мне течет кровь Ши, а как бы не хотелось гойделам это признавать, мы сильнее и выносливее.

Преодолев расстояние до окна бесшумно, я выглянула наружу. Подобного мои глаза не видели прежде. За окном ласково шелестел океан. Как мне сразу не удалось расслышать этот звук накатывающих волн? Ветер сменился штилем, морская гладь была спокойна и миролюбива. Правее виднелся удивительный берег с черным песком, который плавно перетекал в утес с изумрудными лугами. Теперь понятно, почему так тепло. Яркое солнце нежно питало мою кожу своими лучами. Внезапно на меня накатило такое спокойствие, какого я не испытывала прежде. Оно обволокло все внутри и приятно пробежалось по коже. Я обняла себя за плечи и улыбнулась.

Знаю, произошло ужасное. Мне уже не вернуть жизни тех, кого потеряла. Теперь у меня есть лишь возможность отомстить. Я верила, что Брианна и Тристан погибли не напрасно, Матерь приняла их в свои объятия. А гойделам придется нести ответ за свои деяния. Подобное не проходит бесследно, я в это верила. Но мне так не хотелось думать об этом.

Мне не хотелось прерывать тишину настоящего момента. Хотелось слушать океан, он успокаивал размышления, утихомиривал злость и обиду. Он зализывал раны, но не физические, а душевные. И мне так хотелось быть в этом Настоящем как можно дольше. Я обязательно со всем справлюсь, найду способ спастись и спасти другие жизни, но это мгновение – мое.

Стоило раскрыть глаза, они сразу же нашли, чем занять мой ум. И это был человек. Он был достаточно далеко, чтобы хорошо разглядеть черты лица. Мужчина вышел на черный песок из воды. Движения его были плавными, будто море ему совершенно не сопротивлялось. Даже издалека было понятно, что он высокого роста и хорошо слажен. Мужчина зачесал рукой мокрые черные волосы. Он поднял что-то с песка, затем направился к утесу. Каждое его движение было таким плавным, словно он плыл по песку. Все это время я наблюдала за ним, не отрывая глаз. Внутри про себя даже удивилась, почему он так привлек мое внимание. Смотреть на него хотелось, как на произведение искусства.

Его взгляд совершенно неожиданно устремился в мою сторону. Он замедлил шаг и какое-то время смотрел прямо туда, где располагалось окно. Что-то внутри меня задрожало, и я сделала шаг назад. Он меня увидел? Или просто так смотрел в эту сторону? И почему я так засмущалась и спряталась?

Через минуту в мою дверь постучались, и, не дожидаясь ответа, вошли. Это была женщина молодого возраста. Я вздрогнула, когда увидела ее, будто ожидала увидеть того мужчину с берега. К счастью, это был не он. Мне стало бы ужасно неловко. Хоть я и не знаю, кто он такой и могу ли ему доверять, все-таки вот так пялиться на человека невежливо.

– Ой, вы уже проснулись, – улыбнулась девушка и поставила корзину с какими-то вещами на столик у двери. Я подробно разглядела ее. Очень симпатичная, в милом светло-голубом платье, а русые волосы были подстрижены по плечи и вились локонами. Мои глаза зацепились за ее уши, которые девушка совершенно не скрывала за прической. Остроухая. Это слово прозвучало в моем сознании так отчетливо. – С вами все в порядке?

Я кивнула, часто моргая. Не верилось, что Ши не прячется и совершенно открыто заправляет пряди за уши. Как дура, я просто стояла у окна и молчала.

– Я… просто принесла вам некоторые вещи и хотела набрать ванну, – бормотала девушка, опасливо поглядывая в мою сторону. – Но, кажется, вы хотите побыть одна?

– Нет, – опомнилась я и покачала головой, слегка улыбнувшись. – Я удивлена и совершенно не понимаю, где нахожусь.

Девушка тут же выдохнула и расслабленно улыбнулась. Даже ее плечи опустились, а поза перестала быть такой напряженной.

– Давайте сначала приведем вас в порядок, затем обязательно все узнаете, – кивнула девушка и направилась к окну, у которого я замерла, словно пойманный зверек. Ее заботливые руки взяли меня под локоть и повели в ванную комнату. Я послушно отправилась вслед за девушкой.

Ванная выглядела так необычно, прежде в подобных бывать не приходилось, потому что дома у нас все было достаточно скромно. Она напоминала морское дно, раковина и сама ванна были в виде раковин, а стены усыпаны блестящими чешуйками и пузырями, с потолка свисали лианы и оплетали всю комнату. А большое окно прямо на океан дополняло эту удивительную картину. Пока я завороженно наблюдала за каждой мелочью, девушка набрала полную ванну горячей воды. Я не успела заметить, как она это сделала, но никаких ведер здесь не было.

Заметив мой хмурый взгляд, она рассмеялась и притянула меня ближе к ванне. Я понимала, что ничего злого здесь мне не грозит, но непонимание заставляло нервничать.

– Чуть позже все узнаете, сейчас надо расслабиться.

Наверное, она права. Даже если враги хотят сварить меня заживо в этой горячей воде, я согласна. Так давно мне не удавалось принимать ванн, а уж таких роскошных вообще никогда. Сплошное удовольствие и наслаждение. Почему я не могу расслабиться? Вряд ли мне желают зла люди, которые спасли от чудовища. Даже если это так, разберусь с этим позже.

Я скинула с себя сорочку и вошла в воду. И приятнее этого момента, казалось, не бывало прежде. Миловидная девушка помогла мне удобно устроиться, а сама присела на бортик и посыпала воду травами и цветами, словно специями. Эта ассоциация вызвала у меня смешок, но я спрятала его под водой, окунувшись. Все мое тело окутывала горячая вода и приятный аромат, и это было так восхитительно.

– Матерь, как мне этого не хватало, – прошептала я с придыханием.

Девушка улыбнулась и кивнула.

– Отдыхайте. Когда захотите закончить, я приду.

– А как ты узнаешь?

Она не ответила, просто развернулась и направилась к двери.

Дафна, так звали девушку, как я выяснила позже, помогла мне переодеться и перебинтовать ногу. Рана была, действительно, серьезной. Кожа вспорота до самого мяса, но выглядело так, будто кто-то поработал над этим. Края раны были сшиты и уже потихоньку затягивались. Я не стала спрашивать, кто мне помог. Разумеется, я была признательна, но не поспешу рассыпаться в благодарностях, пока не узнаю, какую цель преследуют мои спасители.

Дафна нарядила меня в красивое платье изумрудного цвета с камнями на поясе. Оно не было слишком пышным, скорее наоборот, подчеркивающим фигуру. Как по мне, слишком нарядное, но девушка с восторгом и хлопаньем в ладоши уверила, что это самое простое в гардеробе. Я не стала узнавать, что же тогда нарядное в ее понимании. На ноги она заставила меня надеть туфли, а волосы оставила волнами ниспадать по спине. Нанесла какие-то средства на лицо, сделала мои щеки румянее, а губы ярче. Прежде я не любила пользоваться подобными вещами, но Авелин бесконечно уговаривала попробовать. Однажды я согласилась и хуже мое лицо не выглядело никогда. Вспоминая об этих счастливых моментах, мое сердце болезненно сжималось в груди.

– Хочешь сделать меня более живой? – усмехнулась я, наблюдая за своим отражением в зеркале.

– Вы и так живая, просто устали.

– Не надо обращаться ко мне так почтительно, пожалуйста.

– Но я…

– Пожалуйста.

– Хорошо.

Дафна закончила и улыбнулась своему отражению в зеркале. Ей это действительно приносило удовольствие. Приятно наблюдать за человеком, который счастлив от того, что делает.

– А теперь вы отправитесь на обед.

– Если честно, я не голодна.

– А и он и не для еды, – ухмыльнулась Дафна, взглянув прямо в мои глаза. – Это знакомство.

Честный ответ меня удовлетворил, поэтому я кивнула и позволила девушке сопроводить меня. Сама вряд ли бы добралась до нужного места, учитывая, что до сих пор даже не покидала комнаты.

Дом был просто удивительным, меня восхищало буквально все. В нем не было вычурного и надменного богатства. Скорее, простая роскошь. Расписанные стены цветами и птицами с горящими крыльями, вокруг которых летал пепел. Я разглядывала каждую деталь, послушно следуя за Дафной. Она, наверное, видела эту красоту тысячу раз, поэтому может пройти мимо и не взглянуть. По одну сторону окна выходили на океан, а по другую – на зеленые деревья.

Дафна вывела меня к лестнице, она были винтовой, с красивыми перилами в виде лиан, каждый листочек был сделан с такой кропотливостью и усыпан различными драгоценными камнями. А я в этом понимала, поэтому удивлялась, как много монет это все стоит. Холл нижнего этажа поразил меня еще больше. Он словно был отлит из серебра и высечен из белого мрамора. Я с придыханием разглядывала каждую деталь дома, наблюдала за его историей.

Дальше холла нижнего этажа пройти не удалось, потому что Дафна скользнула в стеклянную дверь справа от лестницы, и увлекла меня за собой. И теперь мы оказались на утесе, именно на эту сторону выходили окна комнаты, где я очнулась. И это было таким невероятным зрелищем, что перехватывало дыхание.

Природа восхищала буйством красок и невероятных пейзажей. Этот вид сильно отличался от того, к которому я привыкла. Мой дом находится среди изумрудных лугов и лесов, а здесь – бескрайний океан и свобода. Я чувствовала ее внутри, она наполняла меня и даровала надежду.

Чуть пройдя, моему взору предстал тот самый обеденный стол, о котором говорила Дафна. Он оказался на утесе, окруженный хвойными деревьями со всех сторон, как естественной оградой. И цветы, много цветов украшали обеденное пространство. Они были везде: в горшках, в вазах, оплетали резные колонны и спинки стульев. На трех тарелках лежало по белой гортензии. Я восхищенно ахнула и приложила руку к груди. Это даже больше, чем я могла себе представить в мечтах.

Из-за хвойного дерева вышел мужчина. Мои глаза округлились от удивления, а щеки покраснели от смущения. Это был тот самый человек, за которым я бессовестно подглядывала. Узнать его было не трудно. По мере приближения, он становился все выше и крупнее. Я и сама обладала высоким ростом, но он был выше меня не меньше, чем на голову. А широкие плечи могли полностью скрыть меня от окружающего мира. На нем были свободные черные брюки и светлая льняная рубашка, свободно струящаяся по его красивой фигуре. Судя по всему, он был очень богат, но выглядел достаточно просто, не кичился своим состоянием и возможностями. Для мужчины его положения это существенный плюс.

Затем мои глаза поднялись к лицу мужчины, который неумолимо приближался и захватывал все внимание. И тогда меня бросило в пот, внутри разразился гром и молния. Эти глаза. Они имели темно-красный оттенок рубинов и суровый взгляд, который дополняли длинные черные ресницы. Именно эти глаза я видела в своем сне. Не могу поверить, разве такое возможно? Раньше у меня случались такие сновидения, где я видела скорое будущее, но разве могла я видеть во сне совершенно незнакомого человека? Одновременно с разлившимся внутри теплом от встречи с тем, кого я уже видела рядом с собой во сне, меня пробрали мурашки. Такое стечение обстоятельств было по меньшей мере странным и пугающим, по большей – невозможным.

Лицо его, безусловно, было невероятно красивым. Мне не хотелось отрывать взгляд, эти черты словно созданы Матерью, как произведение искусства. Прямой нос, широкая челюсть, выдающиеся скулы и чувственные губы. Страшно признаваться, но этот мужчина невероятно красив. Сколько же женщин отдавало ему свое сердце? Но одной красоты недостаточно, к сожалению. Часто так бывает, что красивые люди совершенно отвратительны душой. И суровый взгляд этого мужчины подсказывал, что он один из них.

Вот он, стоял прямо передо мной. Внимательно изучал мое лицо. А я выпрямилась и подняла голову, встретив его строгий взор. Пусть не думает, что я одна из тех, кто может вручить ему все свои улыбки из-за красоты.

Я даже не заметила, как Дафна ускользнула, и мы остались одни. Мужчина наконец заговорил, и как положено, голос его тоже был удивительно красивым и бархатным:

– Здравствуй, Сиара. Я рад с тобой познакомиться.

Мне вспомнились слова Крейдн, когда она стояла и говорила то же самое заключенной в темноте и грязи девушке. Мерзкое чувство закралось внутри. Да, он поступил иначе, посадил в красивую клетку и приставил милую охранницу, но отличается ли он от гойделов? Я молчала, изучая каждое изменение в лице мужчины. Он держался очень хорошо, ни одна эмоция не отображалась на его лице.

– Меня зовут Лливелин.

У меня снова остановилось дыхание. Неужели он тот самый Лливелин, о котором говорили гойделы? Я обратила внимание на уши, слегка прикрытые черными прядями. Ши, как и я.

– Да, я Ши, – кивнул он и слегка улыбнулся. И эта обворожительная улыбка меня подкупила еще больше. Это было так обаятельно, что у меня внутри что-то затрепетало. – Давай присядем.

Он указал в сторону красиво украшенного стола, приглашая пройти первой. Я не знала, где сесть, поэтому расположилась справа от центрального места. Лливелин помог придвинуть стул и сам сел в центре. От его близости, прикосновения к спинке моего стула, по коже пробегали какие-то разряды молний, а на душе становилось подозрительно спокойно и тихо. Как тогда, когда я потеряла сознание после битвы с чудовищем, мне казалось, что это ощущение и есть дом.

Напротив меня было накрыто на еще одного человека. Кто же это будет? Его жена? Я удивилась и разозлилась, что эта мысль меня расстроила. Пришлось отругать себя за эти чувства. Мне нужно быть начеку, а не расслабляться от обворожительной красоты мужчины рядом. И откуда это вообще взялось? Раньше мне казалось, что никто, кроме Блейна, больше не будет так близок моему сердцу. Когда он уехал, я смирилась с мыслью, что останусь одна на всю жизнь.

– Как ты себя чувствуешь, Сиара? – вытащил меня из размышлений приятный голос Лливелина. Я подняла на него глаза и благодарно улыбнулась.

– Спасибо. Все хорошо.

– Рана на ноге не беспокоит?

Он вел себя совершенно беспечно, задавал вопросы так обыденно, будто мы знакомы уже тысячу лет. Но я вспыхнула от этого вопроса.

– Практически нет. Твой врачеватель хорошо потрудился.

– Я передам ему твою благодарность, – улыбнулся Лливелин и кивнул мне.

Почему-то сердце в моей груди билось так размеренно, хотя эти глаза из моего сна буквально сводили с ума. Почему же я испытываю такое умиротворение рядом с незнакомым человеком? Я ведь даже не знаю его помыслов. Но гойделы говорили про него, они не хотели бы встретиться с ним на поле сражения. Значит, мы должны преследовать одни цели. Я ведь сама хотела найти его, а теперь сижу рядом. Я взмолилась и поблагодарила Матерь, что Она привела меня сюда.

– У тебя очень красивый дом. Никогда не видела подобного изящества.

Лливелин будто удивился моим словами. Он вскинул брови, глядя на меня слишком долго, но затем опомнился и отвел глаза в сторону океана. Я не решалась заговорить о том, что наши взгляды встретились еще раньше, когда он шел по черному песку. Вдруг он все-таки не заметил меня?

– Спасибо большое, Сиара, – кивнул Лливелин. – Рад, что тебе нравится.

Эта светская беседа начинала меня нервировать. У меня было столько вопросов, ответы на которые я отчаянно хотела получить. А мы почему-то говорим о моих ранах, доме.

– Это ты меня спас? – прямо в лоб спросила я, поддавшись немного вперед. Лливелин внимательно разглядывал мое лицо, тоже отслеживал все эмоции. У меня не было подобной выдержки, обычно на моем лице отображалось все, о чем я думала.

– Нет, это была я, – раздался приятный женский голос из-за деревьев, который я уже слышала прежде.

В поле зрения показалась женщина удивительной красоты. Ее красивую фигуру обтягивало черное платье, а длинные волосы были собраны в хвост. Она выглядела так, словно чувствовала себя здесь, как дома. Морриган. Я улыбнулась Ши. Хотелось вскочить на ноги и обнять девушку, отблагодарить за все, что она сделала для меня и… Тристана. Но разве могла я так сделать с самой предводительницей войны?

– Я рада видеть тебя в хорошем здравии, Сиара, – широко улыбнулась Морриган, приблизившись ко столу. Она изящно опустилась на стул и взяла меня за руку, крепко сжав пальцы. – Тебе очень идет это платье. Ты еще не додумался ей об этом сказать?

Морриган хмуро взглянула на Лливелина, который вальяжно откинулся на спинку своего стула. Он наблюдал за девушкой с особенным чувствами, но это не был интерес мужчины к женщине. Скорее, так смотрит брат на любимую сестру. Я широко улыбнулась и пригладила складки платья.

– Спасибо большое. Мне сказали, что это самое повседневное.

– О да, – рассмеялась Морриган. – Должно быть, Дафна позаботилась о твоем прекрасном облике? Она любит наряжать красивых женщин.

Приятное тепло от комплиментов такой потрясающей девушки разливалось внутри. Чувствовалась сильная женская поддержка, ее рука по-прежнему сжимала мою. Несколько секунд Морриган смотрела в мои глаза, затем отпустила руку и принялась за еду. Я до этого даже не обращала внимание на аппетитный вид блюд прямо перед носом.

– Умоляю, давайте сначала поедим, а потом будем разговаривать, – простонала Морриган. Она с детской радостью накладывала себе разные блюда, через пару секунд в ее тарелке уже лежали свежие овощи, мясо и запеченный картофель.

С интригующей ухмылкой она подцепила кусок мяса и положила его в тарелку Лливелина. Тот закивал и саркастично заулыбался Морриган. Я не стала обращать на это внимание и тоже взялась за еду. Аппетита не было, пока красивые блюда не оказались в моей тарелке.

– Тоже любишь мясо? – заметила Морриган, разглядывая мою тарелку. Там, действительно, было слишком много мяса. Но мне не было стыдно. Меня ведь пригласили на обед. Я, что, должна строить из себя недотрогу? У меня не было возможности поесть вкусную еду так много времени, поэтому я принялась за нее с особым удовольствием.

Один Лливелин почти не притронулся к еде в то время, как мы с Морриган уминали за обе щеки. Почувствовав рядом ее поддержку, мне стало как-то спокойнее. Разве я не могу ей доверять? Она буквально вынесла меня на руках из темницы. Она спасла мою жизнь. Как и Лливелин. Надо это признать.

Я сделала глоток самого вкусного ежевичного вина в своей жизни и откинулась на спинку стула. Морриган последовала моему примеру и виртуозно вертела в руках бокал.

– Теперь можем поговорить? – Лливелин взглянул на нас по очереди. Я пожала плечами, мне нечего было рассказывать, в отличие от них двоих. Два легендарных воина Ши, которые давно должны быть мертвы, о которых ходят легенды.

– Какой ты нетерпеливый, – цокнула языком Морриган и выпрямилась.

– Да, я устал терпеть, потому что сотни моих братьев и сестер страдают от рук чудовищ, – вспыхнул Лливелин. Морриган не отреагировала на него, она вальяжно сделала глоток вина и тяжело вздохнула. Меня же такая реакция Лливелина напрягла, я выпрямилась и отставила бокал.

– Не рассказывай мне об этом, – покачала головой Морриган. – И ей.

Она указала на меня взглядом. Лливелин опустил свои глаза, потому что знал, что она права. Я уж точно знаю, что происходит на острове.

– Чудовище, которое напало на нас, кто это был? – подала голос я. Мне вспомнилось то мгновение. Я готова была последовать за Тристаном, готова была умереть. Боль того дня вернулась и свернулась калачиком в груди.

– Вендиго, – тихо отозвалась Морриган и сделала еще один глоток вина. Она точно знала, о ком говорила. Она сражалась с ним. И, вероятно, эта победа досталась ей легко. – Он сбежал. Мне жаль твоего друга, Сиара.

Я ничего не ответила, потому что просто не знала, что говорить. На моих глазах погибли два человека, были убиты самым чудовищным образом. Я знала их не так долго, но Брианна и Тристан навсегда останутся в моем сердце теплым воспоминанием. Если бы не они и их жертва, вряд ли я сидела бы на этом месте и пила вино.

– Он хорошо меня потрепал, – добавила после паузы Морриган, прервав звенящую тишину.

– Откуда он здесь взялся? – встрял Лливелин, его взгляд был прикован к Морриган, а лицо исказила неконтролируемая злость.

– Я знаю не больше тебя.

– Что ты сделала с Крейдн? – поинтересовалась я, сжав пальцы в кулаки. Моя злость не скрылась от Лливелина, который внимательно наблюдал за каждым моим жестом. – Она мертва?

– Как бы не так, – покачала головой Морриган и поставила свой бокал на стол. От ее непринужденного настроения не осталось и следа. – Когда я пришла, ее не оказалось в лагере. Как и Руайри.

Я тяжело вздохнула и покачала головой. Хотелось верить, что они мертвы, убиты так же, как убили множество Ши. Мои пальцы заболели от напряжения, а ногти оставили следы на ладонях.

– Что мы будем делать? – спросила я, глядя прямо в лица своих собеседников. – Я с вами. Я буду сражаться.

– А ты умеешь? – поинтересовался Лливелин с ухмылкой. Я стиснула зубы от злости. Вот она, его натура самодовольного богача.

– Двоих гойделов я уже убила.

– Правда? – Морриган вскинула брови, перегнувшись через стол. Она смотрела только на меня, а Лливелин прятал глаза. – Они пытались убить тебя?

– Хуже, – скривилась я, мельком поймав взгляд Морриган. Она нахмурилась и откинулась назад, словно не верила своим ушам. Мои слова ее шокировали и разозлили, она этого не скрывала.

– Они пытались изнасиловать тебя?

– А потом доставить к Крейдн, – кивнула я.

– Чудовища, – плюнула Морриган с яростью, ее глаза налились кровью, а брови сошлись на переносице. – Ублюдки. Ни одного в живых не оставлю.

– Ты что-то слышала, пока была в лагере у Крейдн? – перевел тему Лливелин. Разумеется, ему не интересна тема издевательств над женщиной. Но я одернула себя, его и не должно это волновать, на кону много жизней невинных.

Я задумалась над тем, могу ли рассказать, что пережила присутствие Матери. С одной стороны, я могу им доверять, у нас одна цель, но с другой – они совершенно чужие люди. Я знаю их слишком мало, чтобы рассказывать все.

– Практически ничего, – пожала плечами я. – Они обсуждали травму Крейдн.

– Ты все-таки ранил ее? – удивилась Морриган, взглянув на Лливелина. Судя по его реакции, он тоже этого не знал.

– У нее повреждена правая нога. Это все.

– Хорошо, – стиснул зубы Лливелин. Он выводил узоры пальцем по столу. Еда так и осталась на его тарелке, как и бокал вина, нетронутой. Сейчас его голову занимали размышления о войне. И я его понимала.

– Тебе надо ехать к Лугу.

Я не понимала, о чем говорит Морриган, старалась не вникать в их разговор, но все равно слушала одним ухом. Мой взгляд был устремлен на бескрайний морской горизонт. Мне вспомнилась мерроу. И Банши. Кто еще из существ из сказок попадется на моем пути? И кто присоединиться к нам в этой войне, ведь пока Руайри является одним из королей пяти королевств, он будет искоренять все, что связано с магией или Ши, так или иначе.

– Он отсиживается.

– Заставь его действовать! Вдвоем мы не выиграем эту войну.

– Ты знаешь, он дал обет.

– Мне плевать на его обеты. Он уже прирос к своему стулу, пустил корни. Пора ему отдать престол, если не готов сражаться за свой народ. Ты слышал Банши, приемник уже готов.

Я повернула голову, услышав слово «Банши». Значит, Морриган тоже с ней встречалась. И Лливелин. Наверное, об этом стоит сообщить.

– Я разговаривала с ней, – подала голос я. Оба тут же переместили свои взгляды на меня, уставились, будто впервые видели. – Когда следовала в Стоад, она спасла меня, накормила хлебом.

– Она вот так просто показалась тебе? – Лливелин не сводил пристального взгляда.

– Сначала пряталась, но затем, когда увидела мои никчемные попытки поймать дичь, сжалилась, – пожала плечами я, переводя глаза от одного лица к другому. – Мне показалось, что она всегда была рядом и следовала за мной из самого Скотура. Я слышала ее крик в детстве.

Глаза Морриган опустились вниз, она закусила нижнюю губу, будто я сказала что-то лишнее. А вот Лливелин нахмурился, молчал несколько секунд, внимательно разглядывая мое лицо. Его глаза буквально изучали меня, как какой-то объект. Мне стало не по себе от этого пристального взгляда.

– Морриган, – обратился он к подруге. Та не смотрела на него. Она скрестила руки на груди и старательно отводила глаза. Не обращала внимания на свирепый взгляд Лливелина. – Как ее фамилия?!

Я вздрогнула от этого вопроса. Непонимание зародилось в моей голове. Что ему даст эта информация? И почему он так злится на Морриган? Как будто она должна была рассказать ему обо мне что-то очень важное, но не сделала этого. Тогда рассерженное лицо Лливелина повернулось ко мне. Внутри я дрожала, но внешне держалась ровно, спина натянута, как струна. Как учила Авелин.

– Как твоя фамилия, Сиара?

– Макграт.

Кажется, это именно то, чего он не хотел услышать. Потому что Лливелин поменялся в лице ежеминутно. На его висках вздулись вены, заходили желваки. Почему он так злился? Чем его так не устроила моя фамилия?

– Что не так?

– Ты специально привела ее ко мне? – яростно взревел Лливелин на Морриган. Та сидела неподвижно, глядя на океан. Я же с замиранием дыхания наблюдала за происходящим и совершенно не понимала такой реакции на свою фамилию.

– Сиару привел Мор, ты сам это прекрасно знаешь, – отчеканила Морриган. Что еще за Мор? Моя голова разрывалась от вопросов. Но вряд ли я получу ответы сейчас.

Лливелина не устроил этот ответ. Он встал и принялся нервно расхаживать за моей спиной. От его быстрых шагов поднялись вихри воздуха, которые разбивались о спинку моего стула.

Мне здесь не место. Из слов Лливелина я поняла, что мне здесь не рады. И он винит Морриган за то, что она привела меня в его дом. Что ж, горячая ванна, красивые платья и вкусная еда были прекрасны, но мне нужно идти дальше. Правда я совершенно не знаю куда, но ничего, найду путь. Матерь укажет.

Я встала, стул отодвинулся со скрипом, Лливелин замер, испепеляя мою спину взглядом. Морриган подняла на меня опечаленные глаза. Но я улыбнулась ей и вышла из-за стола.

– Спасибо за обед. Я пойду.

– Куда ты, Сиара? – Морриган протянула мне руку и печально скривила губы. – Не обращай на него внимания. Ты можешь здесь остаться.

Я не хотела смотреть на гримасу, которая красовалась на лице Лливелина. Мне стало понятно, что задержаться тут я больше не смогу, значит, надо идти дальше. Виновата в этом я сама или моя фамилия, не имеет значения. У меня еще осталась гордость, чтобы не оставаться там, где мне нет места.

– Спасибо большое, что спасла мою жизнь.

Я сжала пальцы Морриган, затем отпустила и направилась в сторону дома. За моей спиной раздавался разъяренный голос девушки:

– Ты доволен? Посмотри, что ты наделал! Хочешь снова отправить ее скитаться по острову?

Тишина.

– Я не понимаю, как можно быть таким, Лливелин, – продолжала сетовать Морриган. – Как я зла. Ты мог бы ей помочь! Ты обязан ей помочь!

Больше я ничего не слышала. Вошла в стеклянную дверь и скрылась в доме. Как я могла так глупо оценить этого мужчину по внешней красоте? Я ведь знала, что внутри он жесток и малодушен. Какая дура! Я так злилась на себя, на свою глупость и наивность.

Глава 15.

Сначала ярость застилала мои глаза и рассудок, сердце бешено колотилось, а кровь закипала. Мысли спутывались, я даже не успевала их отслеживать. Единственным чувством, которое я испытывала, была злость. Яростно перебирая вещи в шкафу, я скидывала некоторые на пол, только и думала о том, как гордо покину дом этого самодовольного дурака.

Но когда ярость немного утихла, я опустилась на мягкий матрас кровати и сделала глубокий вдох. Быть гордым легко, следовать своим установкам и принципам легко, но могу ли я себе это позволить сейчас? Быть гордым – это привилегированная роскошь, которой я однозначно не обладаю на этот момент. Надо быть умнее и действовать мудро, даже если это навредит моей гордости.

Пусть Лливелин будет даже самым плохим Ши на острове, самым напыщенным и задиристым, но он той же природы, что и я. И он сражается за ту же цель, за которую собираюсь сражаться я. Значит, нам по пути. Если придется усмирить свою гордость ради беззащитных, я готова это сделать.

Вскинув голову, я взмолилась. Если это самое сложное, через что мне придется пройти, я готова отдать эту цену. Матерь наделила меня силой, Своей силой, это ведь что-то значило, верно? Мне так нужна была подсказка, какой-то знак. И я просила ее об этом. Молилась и обращалась к Ней, просила направить и указать путь.

Кроя всю жизнь учила меня тому, чему учить было запрещено. Веру в Матерь Дану порицали и отрицали обычные люди и гойделы. После того, как Ши отдали остров Детям Миля, те забыли про Матерь и запретили любое упоминание о Ней. Но Кроя говорила, что я обязана знать о Той, кто создала мой народ и защитила от чудовищ, отправив на остров свое племя, которое было наделено особыми силами, чтобы защитить обычных людей. Она рассказывала и учила меня тому, о чем не говорил никто. Я практически не помнила своего отца, а мать и подавно, но мне хотелось верить, что, если бы они были живы, они учили бы меня тому же, что и Кроя.

А сейчас я познакомилась с теми, о ком много слышала в детстве. Морриган – богиня войны, посланница Матери Дану и предводительница армии всего племени. А Лливелин, судя по рассказам Крои, являлся правой рукой Науду, короля туата де Данан, который победил чудовищ и изгнал с острова в битве при равнине Маг Туиред. Но было ли это правдой? Все, о чем рассказывала мне Кроя и эти люди являлось одним и тем же? Или моя голова играет со мной в злую игру?

Сделав глубокий вдох, я встала. Не могу уйти вот так, обидевшись и разозлившись как маленький ребенок. На кону так много, и если я могу быть чем-то полезной, то обязательно останусь и сделаю все, что от меня потребуют. А пока надо перевести дух. Как только успокоюсь, найду Лливелина и поговорю с ним. Сейчас же надо развеяться. Оставалось надеяться, что он не будет против, если я исследую дом и его территорию.

Я старалась передвигаться очень тихо. В доме почти не было прислуги, кроме Дафны, я не заметила больше служанок. Она, кстати, куда-то запропастилась. Спустившись на первый этаж, я все-таки исследовала пустой холл и заглянула в примыкающие комнаты. Там была большая гостиная с камином и огромной люстрой с множеством подсвечников, а следом – кухня и обеденная зона. Все казалось таким уютным и одомашненным, наверное, Лливелин уже давно живет в этом доме. Все было хорошо, кроме отсутствия людей. Хотя, может, это просто я привыкла к шуму и гаму, а ему нравится спокойствие и тишина?

Чем больше я исследовала дом, тем сильнее проникалась к его хозяину. Возможно, он не был таким черствым, каким показался мне сначала? Но даже такой прекрасный дом не смягчит меня, если он продолжит так пренебрежительно относиться к другим людям.

Я оказалась на большом лугу слева от дома, туда вела протоптанная тропинка из внутреннего двора. Преодолев зеленую ограду, я оказалась на бескрайнем поле изумрудной травы, которая, поддаваясь потокам ветра, создавала невиданные узоры. С одной стороны от меня был спокойным океан, а с другой – поля.

Лучше и свободнее мне не было никогда. Расправив руки в стороны, я сделала большой вдох полной грудью. Приятный аромат полевых цветов защекотал мои ноздри. Сердце наполнилось неописуемым чувством благодати и умиротворения.

Высокая трава спрятала меня в своих объятиях, я легла и подняла глаза к небу. Голубое и безмятежное, без единого облачка. Солнце ярким диском слепило меня. После таких теплых солнечных ванн на моем лице появится еще больше веснушек, это обязательно. Теплый ветерок ласкал кожу и играл с волосами, а звуки перекатов волн и шуршание травы вводили в состояние полной безмятежности. Я просто лежала и ни о чем не думала. Наслаждалась. Дышала. Впитывала.

Не знаю, длилось это пару минут или часов, но вывел из транса меня звук размеренных шагов и неестественный шелест травы. Я поднялась на локтях и оглянулась. Неподалеку, в паре метров, пасся конь. Он показался мне таким большим, таким суровым. Грива его была чернее смолы, сильные ноги приминали землю. Несмотря на свой опасный вид, конь совершенно безмятежно щипал зелень.

Любопытство одолело, и я встала, чтобы подойти к нему поближе. Мне показалось странным, что такой роскошный конь пасется один вдалеке от дома. Он сначала не отреагировал на меня, лишь немного качнул гривой. Но стоило мне приблизиться, он поднял голову и очень внимательно посмотрел в мои глаза. Осознание появилось сразу – он видит меня не в первый раз.

Конь позволил подойти вплотную и погладить ладонью гриву. Он и правда очень большой, мне было бы достаточно трудно взобраться. Лишь секунду мы постояли так в тишине, пока я поглаживала смиренное существо.

– Какое ты прекрасное животное, – сказала с придыханием я. – И почему же ты тут один?

– Он не животное, – раздался знакомый мужской голос за спиной, на который я тут же обернулась. Лливелин приближался к нам своей расслабленной походкой с руками в карманах брюк.

Я повернулась к коню и наклонилась поближе к морде, прошептав:

– Заноза в одном месте.

Конь, словно понял меня, заржал и взмахнул гривой. Тем не менее, радостно принял яблоко из рук, видимо, своего хозяина. Сложно было представить человека, способного оседлать такого большого коня, но Лливелин, безусловно подходил на эту роль.

– Он дух, – пояснил Лливелин очень спокойным тоном, взглянув на меня. Его глаза задержались на моем лице лишь секунду, затем он вернул все свое внимание любимому коню.

– Дух?

– Да, он со мной с самого рождения.

– Понятно, – кивнула я, хотя не было абсолютно ничего понятного. Радостно, что он разговаривает со мной не через зубы, а достаточно милостив, значит, не собирается выгонять.

– Ты осталась, – заметил Лливелин, не отводя глаз от коня, хотя я знала, что боковым зрением он внимательно наблюдает за мной. Я скрестила руки на груди и снова кивнула. – Думал, уйдешь.

– Да, я хотела.

– Почему осталась?

– Потому что не справлюсь в одиночку.

Мои слова заставили Лливелина рассмеяться. Он даже отвлекся от коня и посмотрел на меня. Кажется, я его искренне развеселила, только разве я сказала что-то смешное?

– Прости, справишься с чем?

– С гойделами.

– Я и не думал, что ты такая.

– Какая? – взглядом я бросила ему вызов. Внутри меня разбушевалась злость. Он меня принимает за глупую девчонку? Должно быть, так и есть. Я сжала пальцы в кулаки и стиснула зубы. Напыщенный индюк.

Лливелин ничего не ответил. Вернулся к прежнему делу – нежному поглаживанию своего коня. Мне хотелось ударить его или наговорить грязных словечек, обозвать его или, скорее, напомнить, кем он является на самом деле.

– Почему тебя так разозлила моя фамилия? – совершенно спокойным тоном поинтересовалась я, хотя и далось это смирение мне с большим трудом.

Взгляд мужчины изменился, глаза сощурились, хотя он старался сохранять прежнее выражение лица. Но он не сумел скрыть поджатые губы и напряженные скулы. Даже дыхание Лливелина стало чаще и тяжелее. Я немного испугалась, что же такого сказала. Неужели ему настолько неприятна моя фамилия? Мои родители что-то сделали ему?

– Не говори, – покачала головой я, разжав кулаки. Я не буду издеваться над ним и заставлять говорить о том, что так сильно мучает душу. – Как зовут твоего коня?

– Мор.

Такого напряженного тона мне не хотелось бы слышать больше никогда. Брови сошлись на переносице. Почему мне так жаль его? Он буквально озверел, когда услышал мою фамилию и совершенно не беспокоился о моих чувствах, а я почему-то сочувствую ему.

– Так, значит, это он спас меня и привез в твой дом?

– Да.

– Он очень славный, пусть и не конь, а дух. А вот мой защищал меня до последнего, но не пережил встречу с Вендиго.

Лливелин продолжал невозмутимо гладить Мора.

– Вендиго – та еще тварь. Я удивлен, как ты еще жива.

– Я тоже, – призналась я. И это было правдой. Ведь в то мгновение, когда Вендиго готовился вонзить в мою плоть свои зубы, я попрощалась с жизнью. Я видела, что это чудовище сделало с Тристаном, у меня не было никаких шансов. Но моя судьба развернулась другим образом.

– Пойдем, покажу тебе кое-что.

Лливелин направился в сторону дома. Я попрощалась с Мором, который продолжил равнодушно щипать траву, и последовала за мужчиной. Он повел меня на другой двор, который я еще не успела исследовать. Там находилось достаточно большое помещение, напоминающее амбар.

Мужчина открыл дверь и пригласил жестом внутрь. Я, не усомнившись ни на секунду, вошла. Тусклые свечи освещали пространство, внутри было много места и несколько загонов. В одном из них, слева, пережевывала сено корова. Остальные были пусты.

Лливелин прошел вперед, я медленно шла следом. Когда мы дошли до последнего загона, и мужчина отошел в сторону, я прижала руки ко рту, чтоб не вскрикнуть. Там, среди сена, лежал Гром. На его боку, который вспороло чудовище, были зеленые листья. Конь был очень слаб, но увидев меня, тут же встрепенулся.

Я бросилась к Грому и упала на колени рядом с ним. Из моих глаз хлынули слезы.

– Матерь, я уже попрощалась с тобой, – я положила руку на голову коня, тот нежно ткнулся навстречу. – Думала, больше никогда тебя не увижу.

Сердце обливалось кровью, как слезы текли ручьями по щекам. Облегчение окутало меня пушистым одеялом и разлилось внутри приятным теплом. У меня даже руки задрожали, как я рада и счастлива была видеть этого коня. Как бы я не готовила себя к его смерти, к этому подготовиться невозможно, ведь он – мой настоящий друг.

– Спасибо, спасибо, – пробормотала я, утирая слезы тыльной стороной ладонь. – Спасибо большое.

– Морриган нашла его, когда Вендиго сбежал. Он боролся за свою жизнь и выжил.

– Слава Матери. Спасибо.

– Еще несколько недель потребуется, чтоб набраться сил. Но все будет хорошо.

– Спасибо, Лливелин, – искренне поблагодарила я. Хотелось броситься ему на шею и расцеловать, но вряд ли он не оттолкнул бы меня.

Я даже не заметила, как он исчез и оставил меня одну вдоволь нареветься. Внезапно стало понятно, как это необходимо. Мне было так важно оплакать тех, кого я потеряла. И пролить слезы радости за тех, кто жив. Я не знала, что происходит на острове сейчас, как справляются королевства. Но прямо сейчас мне хорошо и спокойно. Когда все слезы вылились, а глаза покраснели, внутри все стихло.

Глава 16.

Дни тянулись размеренно. Я нашла Морриган и попросила ее потренировать меня. Она сразу же согласилась, оправдав это тем, что обожает кого-то поучать и командовать. Но она была к себе слишком строга, потому что учителем она была просто превосходным, но воином – еще лучше. Объясняла все понятно, показывала каждое движение медленно. Спустя несколько недель мои мышцы окрепли, даже стали получаться некоторые приемы.

С Лливелином мы пересекались редко, лишь за завтраком и в течение дня. Иногда он пропадал куда-то на день или несколько, а я не интересовалась, вряд ли ему это понравилось бы. Для себя я уяснила, что мое общество ему не очень приятно, поэтому старалась не лезть. Но иногда мы встречались в коридорах, буквально натыкались друг на друга в спешке. Каждый раз он отступал в сторону, освобождая проход, и странно смотрел мне в спину. Я каждый раз чувствовала этот прожигающий взгляд и гадала, чем так неприятна ему.

Морриган не много рассказывала, к ней я тоже не лезла. Иногда ее лицо становилось таким печальным. Однажды я подглядела за тем, как они с Лливелином сидели у камина, лицо Морриган снова помрачнело, и тогда он крепко ее обнимал и прижимал к груди, а она не сопротивлялась. Эта картина казалась мне крайне странной, но и в это я не лезла.

Сама тоже не особо распространялась. Не рассказывала ничего лишнего, всегда держала рот на замке. Тренировалась, ела, спала, набиралась сил и навещала Грома, который очень быстро шел на поправку. Это точно не было совпадением, я чувствовала примесь чего-то магического. Раньше мне не удавалось почувствовать магию, но сейчас, после того как сила Матери побывала в моем теле, я начала все чувствовать. И присутствие магии ощущала кожей и каждой частичкой своего тела. Она словно дымка, струилась по моим рукам и ногам, оставляла свой сладкий запах и небольшое покалывание на кончиках пальцев.

После очередной тренировки с Морриган мне хотелось рухнуть на кровать и проспать до самого утра. Но пожаловала Дафна, заставила меня принять ванну и одела в нежное платье белого цвета с длинными рукавами и квадратным вырезом на груди.

– Сегодня поднялся ветер, поэтому ужин состоится в обеденной комнате.

– Понятно, – кивнула я, лишенная сил. – А мне обязательно присутствовать?

– Разумеется. Завтрак и ужин – самое лучшее время для отдыха души.

– Думаешь, у меня душа устала? – усмехнулась я, еле держась, чтобы не лечь на подушку. Наверное, тогда Дафна кинула бы в меня гребнем.

– Конечно, она ведь весь день работала, столько твоих чувств породила, ей нужен отдых.

– Ладно, – согласилась я, тяжело вздохнув. Ее не переубедить, это уже проверено. Как ей только хватало сил столько суетиться и все время быть чем-то занятой?

Оставив свои вопросы при себе, я спустилась вниз. Лливелин очень редко ужинал вместе с нами, да и Морриган иногда не приходила, либо я. Ограничений в плане ужина не было. Поэтому я настроилась на то, что мы будем либо вдвоем с Морриган, либо мне вообще придется ужинать в одиночестве. Но надо было отдать должное Дафне, ужин и правда расслаблял. Красивая обстановка, вкусная еда и нарядное платье – всегда создавали мне настроение.

Услышав голоса в обеденной комнате, я остановилась. За столом уже сидели Лливелин и Морриган. Они очень напряженно что-то обсуждали, но старались делать это как можно тише.

– О чем ты говоришь? – сквозь зубы прошептал Лливелин, наклонившись к подруге.

– Нам нужны ее силы.

– Это опасно, Морриган! Я не собираюсь рисковать ее жизнью.

– Неужели старые раны тебя до сих пор мучают?

– Хватит. Этот разговор окончен.

Я нахмурилась, пытаясь догадаться, о чем же они говорили. Но решила не задерживаться в тени и вошла в комнату. Оба взгляда тут же метнулись в мою сторону.

– Прекрасно выглядишь, – улыбнулась Морриган и отвела взгляд к блюдам на столе. Лливелин же задержал свой взор, наверное, на красивом платье, затем тоже обратил внимание на аппетитные блюда.

Сегодня на столе была курица и овощи. Я так проголодалась после занятий, что набросилась на еду, забыв про приличия. Впрочем, все поступили так же. Такое ощущение, будто нас не кормили три дня.

Наевшись, я сделала глоток вкусного яблочного сока. Морриган пила вино, а Лливелин крутил в пальцах стакан с виски. Этот запах хорошо мне знаком, потому что Кроя любила добавлять этот напиток в свои десерты, уж не знаю зачем.

– Ты очень спокойна для той, которая прошла через весь этот кошмар, – заметила Морриган и сделал глоток из кубка. – Почему ты не сбежала, как сделали многие?

Мы редко говорили о происходящем на острове, поэтому я практически ничего не знала и голодала по новым сведениям, не упуская возможности их получить. Мне не требовалось размышлять для того, чтоб дать ответ.

– Потому что я видела то, чего не видели многие. Это не просто гонения, это самое настоящее истребление народа.

Морриган согласно кивнула и перевела взгляд на Лливелина, который, ко всему моему удивлению, внимательно слушал каждое слово.

– До того, как ты спасла меня, – аккуратно начала я. – В лагере мне удалось поговорить с Крейдн и этот разговор многое объяснил.

– О чем был тот разговор?

– Я спросила ее является ли все это убийством ради убийства, – помедлив всего пару секунд, ответила я, глядя в пустоту. – И она задумалась. Будто все эти издевательства были для нее злой шуткой.

Все замолчали. Я погрязла в собственных размышлениях и воспоминаниях, пока тишину не нарушил Лливелин:

– Почему они не убили тебя сразу?

Я вздрогнула и перевела на него встревоженный взгляд. Он точно знал, в какое место надо ударить, чтоб сразить наповал. Внезапно мне стали понятны опасения гойделов по поводу встречи с ним на поле боя. Что-то подсказывало, что Лливелин абсолютно беспощаден.

– Не знаю. Не успела узнать.

– Сиара, ты проходила инициацию? – внезапно поинтересовалась Морриган. Я даже не понимала, о чем она говорит, поэтому пожала плечами. Неужели это то, что они обсуждали с Лливелином?

– Инициация – это..?

– Ты правда не знаешь? – удивилась девушка, подавшись вперед, она облокотилась на локти.

– Нет, – покачала головой я, сделав еще один глоток сока.

– Это посвящение, которое проходят все Ши при рождении. На острове есть скрытое озеро, в которое надо окунуть ребенка, тогда у него появится магия племени Дану.

– Вряд ли со мной происходило что-то подобное, – честно призналась я. Разумеется, своего детства я не помнила, но вряд ли родители проводили инициацию.

– Ты никогда не пользовалась своей магией?

– Нет, – ответила я, хотя внутри понимала, что это лукавство. Она была не моя.

– Думаю, сейчас опасно проводить инициацию, – встрял Лливелин, сложив руки на груди. Он сидел на стуле, откинувшись на спинку. Лицо его не выдавало ни единой эмоции.

– Да, но ей нужны силы, – покачала головой Морриган, переведя взгляд на своего друга. Она очень настойчива. Значит, они хотят провести инициацию, но Лливелин переживает за мою жизнь, потому что это может быть опасно? Это странно и на него не похоже. О каких старых ранах говорила Морриган?

– Даже ценой жизни?

Почему Лливелин беспокоится обо мне и моей жизни? Наверное, его посетил тот же вопрос, поэтому он пожал плечами и кивнул. Их взгляды с Морриган встретились, оба буравили друг друга.

– Сиара, ответ за тобой. Инициация пробудит твои силы, но может убить тебя, – отчеканил Лливелин, наконец отведя глаза.

– Убить?

– Обычно ее проводят в детстве, младенцы легко переносят ее, – пояснила Морриган, внимательно наблюдая за каждой эмоцией на моем лице. – Но чем старше ребенок, тем сложнее ему принять чистую природу Матери.

Я вспомнила, как мне было плохо после того, как сила Матери побывала в моем теле всего на несколько секунд. Что же будет, если она останется навсегда, до конца моих дней? Я прикусила губу, лихорадочно соображая. У меня не было ответа. Умирать, конечно, не хотелось, но если я обрету силу Матери, то смогу помочь своему племени. Могу ли я им рассказать о том, что уже переживала силу Матери? А есть ли в этом какой-то смысл? Если я не выдержу и умру, это уже будет неважно, как и если я выживу, то обрету эту силу навсегда. Все зависит от моего ответа.

– Хорошо, – вздохнув, сказала я, глядя прямо в глаза Морриган. Та сжала мою руку и слегка улыбнулась уголками губ.

– Все будет хорошо.

– Не говори ей этого! – вспылил Лливелин и встал со своего места. Первый завтрак повторялся. Почему он так зол? Потому что я не послушала его предупреждение? – Мы не знаем, выживешь ли ты.

– Я поняла, Лливелин, – я старалась выговаривать каждую букву, произносила все очень медленно, чтобы он успокоился. – Я принимаю все риски.

– Почему ты это делаешь? – Лливелин оперся руками о стол и спинку моего стула. Впервые за все время он был так близко, что его теплое дыхание щекотало мою щеку. Но я не шевелилась. Старалась даже не дышать. Его близость и злость пугали меня. – Сиара.

Голос его стал таким ласковым, что я повернула лицо. Наши носы почти касались друг друга, я все еще чувствовала его теплое дыхание, только теперь на своих губах. Его красные глаза сурово глядели на меня. Затем он выдохнул и сдался. Сменил гнев на милость.

– Почему? Ответь мне.

– Потому что хочу сражаться рядом с вами. Еще один воин с магическими силами вам не навредит, правда?

– Ты можешь погибнуть.

– Я уже много раз могла погибнуть, но этого не случилось. Матерь ведет меня.

– Это всего лишь слова, – отмахнулся Лливелин и сделал несколько шагов назад. Я первый раз видела его таким растерянным. Что же так сильно его расстроило? Я отказывалась верить, что печалила его моя смерть, скорее, что-то другое, чего я не понимаю.

– Оставь ее в покое, – отчеканила Морриган стальным тоном. – Она приняла решение. Ты должен верить.

– Как ты верила, что Кухулин справится с Медб? – сочась яростью, плюнул Лливелин. И тут же пожалел об этом, но не успел извиниться, потому что Морриган взвилась в воздухе черным туманом, тут же оказалась рядом с ним и ударила наотмашь рукой. Тот даже не шелохнулся, ни один мускул не дрогнул на его лице. – Прости. Прости меня, Морриган.

Я замерла от ужаса происходящего. Почему Морриган так сильно разозлилась на своего любимого друга и даже ударила его? А он попросил прощения, искренне, потому что понимал, что причинил ей настоящую боль.

– Не смей.

– Я знаю, прости, – опустил голову Лливелин. Что же за трагедия произошла в жизни Морриган? Я точно не полезу к ней с этими вопросами. Я видела, как боль исказила ее лицо, будто сильный удар. Она исчезла без следа в черном тумане.

Спустя несколько секунд Лливелин тоже покинул обеденную, оставив меня в гнетущей тишине. Вот тебе и отдых души.

На следующий день тренироваться пришлось самостоятельно, потому что Морриган куда-то испарилась. Ее не было на завтраке, как и Лливелина. И меня угнетало то, что поссорились они из-за меня и моего решения. Но почему Лливелин так тревожится? Ни за что не поверю, что ему важна моя жизнь. Он готов был меня выгнать, просто узнав фамилию. С чего бы ему переживать о боли, которая может убить меня?

Все это время я не доставала кинжал, подаренный Авелин. Он причинял мне боль воспоминаний. Каждый раз, видя его, я думала о том, как там поживает моя подруга, в порядке ли она или хотя бы жива. Совесть съедала меня изнутри от мысли, что я здесь сыта и довольна, а с ними может происходить что угодно.

Прогнав гнетущие мысли из головы, я вышла на тот луг, где встретилась с Мором. Там не было никого, только я и ветер. Он так и не унялся со вчерашнего вечера. Поплотнее укутавшись в шерстяной платок, я достала кинжал. Разглядывать его можно было вечно, таким красивым он был. Но разгадать, что же значили эти насечки, мне так и не удалось.

Взяв рукоять поудобнее, я встала в позу. Делала все, как учила Морриган. Меня учила сама предводительница войны, разве можно было мало стараться? Разумеется, я повторяла каждый выпад по несколько раз, пока движения не стали идеальными. Равновесие держать было сложнее всего, но Морриган неоднократно упоминала, что меня легко обучать и пыталась выведать, откуда у меня такие способности. Я лишь пожимала плечами и говорила о том, что мама научила, но этот ответ ее никогда не удовлетворял.

Мои мысли застилали переживания о том, как я справлюсь с инициацией. И справлюсь ли вообще. Еще какое-то время назад я хотела сбежать с острова, пока этот кошмар не закончится. Я готова была бросить все и всех, лишь бы выжить. А сейчас готова отдать свою жизнь?

Я видела смерть. Видела, как погибла Брианна. И как был растерзан Тристан. Могла ли после этого я взойти на корабль и уплыть в другие земли? На острове происходило что-то чудовищное, грядет не просто война, а самая настоящая бойня. Те, кого так зверски убивают, не могут постоять за себя. И не знают, в чем виноваты. Большинство из них, как и я, даже не имеют представления, кто из их предков были Ши. Когда племя Дану ушло под холмы, гойделы затихли, а браки людей с Ши не были редкостью, никто не был против. Сейчас же началось что-то страшное, прикрытое глупостью.

– Ты посмотри, какая яростная, – раздался смех Морриган за моей спиной. Я тут же остановилась и обернулась.

– Я тебя не заметила.

– Знаю, – Морриган сделала несколько шагов в мою сторону. Каждое ее движение было таким грациозным, словно у кошки. – У тебя уже лучше получается.

– Спасибо, – кивнула я и кинула кинжал в траву, а сама оперлась о колени, чтоб перевести дух.

Но Морриган ничего не упустила из виду, поэтому наклонилась и подняла подарок Авелин. Мне не хотелось, чтоб она видела его, ведь я и сама не знала, что это за кинжал, но где-то глубоко внутри видела его взаимосвязь с народом Ши.

– Откуда он у тебя? – глаза Морриган округлились от удивления. Я выпрямилась и нахмурилась. Напряжение сковало мои мышцы.

– Подруга подарила.

– А она его где взяла?

– А что в нем такого? Ты что-то знаешь про этот кинжал?

– Да, – кивнула Морриган спустя минуту. Она протянула мне клинок и взглянула в глаза. – Этот кинжал принадлежал одному могущественному воину Ши.

– Что это значит? – нахмурилась я, взяв рукоять ладонью. Он так удобно сидел в руке, что казалось, будто был создан для меня.

– Таких оружий очень мало, потому что сильные воины наделяли их своей силой, как Нуаду наделил свой меч, знаешь?

Я кивнула, внимательно вслушиваясь в слова Морриган. Нуаду был королем племени Дану и победил множество поединков, храбро сражался и погиб во второй битве при Маг Туиред с фоморами, а своим приемником выбрал Луга, о котором говорили Морриган и Лливелин. Это все, что я знала, но мне так отчаянно хотелось получить ответы на многочисленные вопросы.

– Этот кинжал Матерь даровала преданному сыну. Он может передаваться по наследству кровным родственникам.

– Ты знаешь, кому он принадлежал? – я сделала шаг к Морриган, хотелось вцепиться в ее одежду и умолять рассказать.

– Твоему отцу.

Мои глаза округлились и сразу заслезились от удивления. Я почти не помнила его. Не помнила лица, только голос и его крепкие объятия. Но хорошо помнила свои чувства, которые возникали рядом с ним. Я была так счастлива и спокойна, чувствовала себя в безопасности, внутри знала, что меня любят. И я так сильно скучала по этим чувствам. Иногда я уходила далеко на холмы и горько плакала по отцу.

– Ты знала его?

– Да. Прошу, не спрашивай меня больше ни о чем. Не мне рассказывать тебе об этом.

Я сделала еще один шаг и взяла девушку за руку. Но Морриган покачала головой, мягко вытащила свою руку и отошла на несколько шагов, будто чего-то опасалась.

– Сиара, не мне рассказывать тебе о родителях, – повторила она, избегая моего взгляда.

Я молчала, даже не смотрела на нее. Глаза слезились, но я яростно утерла предательские слезы. Злость закипала внутри, но ее тут же потушила надежда. Есть, как минимум, один человек, знавший моих родителей.

– Прошу, не показывай кинжал Лливелину, – попросила Морриган, заглядывая в мои глаза. Но теперь настал мой черед качать головой. Я нахмурилась и с непониманием уставилась на девушку. В это мгновение она не выглядела богиней войны, скорее, человеком, чувствующим свою беспомощность.

– Почему?

– Он может прийти в ярость. Дай ему время.

– В ярость? – прошипела я сквозь зубы. Морриган молчала, стояла в нескольких шагах от меня и задумчиво глядела в сторону горизонта. Она не собиралась мне отвечать.

Я убрала кинжал за пояс и направилась в сторону дома. Лливелин куда-то уехал, но обещал вернуться к обеду, значит, должен уже быть дома. Ворвавшись в холл, словно ураган, я громко прокричала:

– Лливелин! Ты где?

Тишина.

Тогда я поднялась по лестнице и оказалась в коридоре. Мне не было известно, где его личная комната, но должно быть, в противоположном крыле от моей. Туда и направилась.

– Лливелин! Покажись!

Я сама не узнавала свой голос, таким яростным он был. Мне хотелось вцепиться ему в грудь ногтями, схватить за рубашку и заставить рассказать все. Но его нигде не было.

– Лливелин! – взревела во все горло я, продвигаясь по коридору.

Наконец, показалась фигура. Это был он. Выскочил из двери, видимо, своей спальни, с мокрыми волосами и в расстегнутой рубашке. Но мне было плевать, от чего я отвлекла его величество. Во мне бурлила ярость и желание получить ответы.

Вытащив из-за пояса кинжал, я подошла к Лливелину вплотную. Брови сошлись на его переносице, а во взгляде читалось недоумение. Но затем я подняла кинжал и заставила внимательно рассмотреть.

– Рассказывай! Что ты знаешь про моего отца?!

Голос уже срывался от напряжения, а голова начинала болеть, но сдаться я не могла, просто не могла себе этого позволить. Много лет назад я сдалась, пообещала не искать ответы, потому что думала, что буду гнаться за выдуманной целью. Но сейчас все изменилось.

– Лливелин, – пригрозила я, наблюдая за тем, как эмоции менялись на его лице. Сначала это было непонимание, затем сожаление и отчаяние, сменившееся злостью. Он так долго и внимательно смотрел на кинжал, изучал его, будто видел впервые. Но я видела, что это было не так. Он все знал.

– Что ты хочешь от меня? – прорычал мужчина, оторвав взгляд от кинжала, лежавшего в моей руке. Его разъяренный взор рубиновых глаз меня по-настоящему пугал, но отчаяние было сильнее.

– Ответы, – проговорила по буквам я. И мой тон был не менее яростным, а взгляд – пугающим.

– Убирайся.

– Что? – изумилась я, застыв на месте. Злость сползла, как пелена, а сердце пропустило пару ударов.

– Убирайся! – прокричал Лливелин прямо в мое лицо. И в эту секунду я услышала, как сердце бешено колотится в груди, отдавая в горло. Мне захотелось проглотить обиду и злость, но и этого не получалось. Я просто стояла как дура, а глаза наполнялись слезами.

– Как ты смеешь так…

– Кто ты такая, чтоб я оправдывался перед тобой? – холодный тон Лливелина выбил почву из-под моих ног. Я не ожидала такой реакции от себя, по щеке скатилась слеза, полная обиды и разочарования. – Давай, поплачь еще! Мне некогда, убирайся отсюда.

Я стояла, как вкопанная. Ничего не слышала и не чувствовала, кроме громких стуков своего сердца и слов Лливелина.

– Я приютил тебя, позволил жить в моем доме, а ты смеешь заявляться ко мне в таком духе? Пошла вон!

По щеке скатилась вторая слеза по той же мокрой дорожке. Дрожащей рукой я вытерла ее, открыла рот, но не смогла ничего сказать, поэтому снова закрыла. Почему мне так больно слышать эти слова?

– Больше не смей приходить ко мне со своими требованиями, поняла?! Ты не имеешь права вести себя так в моем доме!

Лливелин вошел в свою комнату и громко хлопнул дверью, а мне показалось, что стены задрожали. И тогда слезы полились целым водопадом по моим щекам, от обиды и безысходности хотелось взвыть. Но вместо этого я взяла себя в руки и побрела в свою комнату.

Глава 17.

Знакомая история повторялась. Я вошла в выделенную мне комнату, опустилась на матрас и замерла. Казалось, мир остановился. Ничего больше не существовало. Но почему?

Почему мое сердце так предательски бьется? А слезы текут ручьем? Я ни раз слышала оскорбления в свой адрес, и слова были куда хуже. Раньше ругань с Гоф вызывала во мне только злость и желание придушить ее, но сейчас все было иначе. Я замерла, словно статуя, не смогла выговорить ни слова. Я не чувствовала никакой ярости, только обиду и отчаяние.

Неужели это потому, что я поверила, что Лливелину не плевать на меня? Неужели я поверила, что важна ему по какой бы то ни было причине? Какая глупость. Я утерла слезы и встала. Надо убраться отсюда как можно дальше. Исчезнуть и больше никогда не встречать этих людей. Я справлюсь со всем сама. «Матерь, я справлюсь сама!»

Несмотря на порыв ярости, рассудок все-таки преобладал в моей голове, что не могло не радовать. Я не собиралась уходить с гордо поднятой головой, потому что все еще нуждалась в Лливелине. Хотя, признаться честно, мысли о том, чтоб самостоятельно добраться до этого озера и пройти обряд, посещали неоднократно.

Прошло несколько дней мучительной тишины. Морриган снова исчезла, как и Лливелин. В особняке мы остались вдвоем с Дафной, которая была слишком занята, чтоб составить мне компанию, поэтому я бродила в гордом одиночестве. Даже забралась в библиотеку, где Лливелин, словно старый дед, хранил множество фолиантов и исторических свитков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.