Дж. М. Кёрл
Склонись перед королевой эльфов

J.M. Kearl

Bow Before the Elf Queen

* * *

Copyright J.M. Kearl 2022

All rights reserved

© Руденкова О., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается Дэвиду Фарланду.

Если бы не он, эта книга не была бы написана.

Руководство по произношению имен

Layala – Lay-all-uh – Лэйола

Seraphina – Sera-feen-uh – Серафина

Tenebris – Ten-eh-briss – Тенэйбрис

Evalyn – Ev-uh-lynn – Эвалин

Athayel – Ath-ā-el – Атаэль

Aldrich – All-drich – Олдрич

Fennan – Fen-en – Фэннан

Atarah – Uh-tar-uh – Атара

Zaurahel – Zar-uh-hel – Зарахель

Mathekis – Math-eh-kiss – Матэйкис

Palenor – Pal-eh-nor – Палэйнор

Calladira – Cal-uh-deer-uh – Калладира

Svenarum – Sven-are-um – Свенарам

Vessache – Vess-ach – Вессак

Пролог

В наполненном теплым светом маленьком загородном доме, расположенном на краю Долины Солнца, раздался такой пронзительный крик, что даже бабочки взлетели с цветов. Спальню наполнил звонкий плач новорожденного – звук, который она жаждала услышать на протяжении девяти месяцев. Серафина ослабила хватку на зеленой пушистой ветке умиротворяющего дерева, раскинувшегося возле кровати. Его волшебные свойства облегчали боль во время схваток, но не избавляли от нее полностью. Ветвь даже обвилась вокруг ее запястья, словно знала, что роженица нуждается в помощи.

Из уст Серафины вырвался вздох облегчения, когда она увидела крошечного младенца, которого повитуха держала у ее ног. Наконец-то ребенок появился на свет, и с ним все было в порядке. Во время схваток в голове Серафины проносились тревожные мысли «что, если…» – многие ее знакомые рожали детей, которым не суждено было сделать ни единого вздоха. Такое случалось все чаще в последние четыре столетия, после того как большинство эльфов утратили магию.

– Это девочка. – Голос ее мужа Элкина дрожал от волнения. – Она такая крошечная.

Теплый весенний воздух врывался внутрь через открытое окно, принося с собой ароматы жасмина и цитрусовых. Солнечные лучи заливали своим великолепным сиянием комнату, выкрашенную в цвет слоновой кости. Снаружи покачивалась на ветру розовая плакучая сирень. В какой чудесный день родился ребенок! Какое доброе предзнаменование!

Серафина откинулась на пуховые подушки позади себя и улыбнулась, разглядывая темный пушок на макушке новорожденной – черный, как у ее отца. Малышка подтянула ножки к животу. Она была совершенна: от изящных остроконечных ушей до розовых пальчиков на ногах. Хотя боль от родов еще не утихла, в душе у Серафины царила всепоглощающая радость. Слезы застилали глаза, а щеки щемило от улыбки.

Повитуха осматривала лежащего перед ней младенца, все еще покрытого родовой пленкой и кровью. Серафина наблюдала за женщиной, в предвкушении ожидая, когда дочь положат ей на руки. Она хотела увидеть лицо своей девочки, обнять ее и услышать биение сердца. Но повитуха, нахмурив брови, не сводила взгляда с плеча младенца.

– В чем дело? Почему вы не отдаете мне моего ребенка?

– На ней странная метка.

Элкин, все еще сжимающий руку Серафины, мимолетно взглянул ей в глаза, а затем обратился к повитухе:

– О чем вы говорите? О родимом пятне?

Отдернув ладонь, Серафина вытянула руки в нетерпении:

– Отдайте ее мне.

Даже не отрезав пуповину, повитуха передала ей малышку, которая смотрела на все вокруг широко раскрытыми глазами. На ней и правда была метка, не похожая ни на одну из тех, что Серафина когда-либо видела. На розовой коже ребенка красовалось черное родимое пятно размером с мелкую монетку, по форме напоминавшее колючую лозу, обвивающую стебель лилии. Возможно ли это, или глаза обманывают ее?

Элкин еще раз обменялся с ней взглядами.

Но, как бы этот знак ни тревожил ее, Серафина наслаждалась первыми мгновениями жизни своей дочери, прижимая ее к груди.

Семь рассветов спустя наступил день испытания и наречения малышки. Каждого новорожденного эльфийского младенца представляли королю, чтобы он посмотрел и проверил его на магические способности. Одаренных осталось очень мало, но всегда теплилась надежда, что однажды родится новый маг.

Серафина чувствовала, как в животе разрастается тягостная пустота, скручивающая все внутренности. Повитуха уже распустила слух о метке младенца, из-за чего в огромном королевском зале собрались сотни эльфов. Облаченные в светлые пастельные тона и изысканные украшения, высшие эльфы ожидали чуда. На их прекрасных безмятежных лицах сияли улыбки, а волосы самых разнообразных оттенков были заплетены в замысловатые косы и уложены в прически.

Серафина была в платье светло-голубого цвета с золотистой вышивкой, а на шее виднелось золотое ожерелье с ивовой ветвью, которое досталось ей по наследству от матери, а той – от ее матери. Золотисто-каштановые волосы, собранные в высокий пучок, подчеркивали заостренные уши и скулы. Но когда она оказалась перед входом в зал, у нее перехватило дыхание. Почему она чувствовала себя так скверно, хотя все в этом дне так прекрасно и светло?

Элкин положил руку ей на спину и, слегка надавив, повел вперед. Кругом стояла такая тишина, что их мягкие эльфийские шаги эхом разносились по залу. Все присутствующие провожали взглядами Серафину и Элкина, пока они проходили между толпой эльфов и громадными арками из белого камня, направляясь к королю в конце зала. Сквозь огромные окна струился солнечный свет, отражаясь от сверкавших бриллиантов в золотой короне. Повелитель был облачен в изысканную зеленую мантию, а в его глазах сквозила суровость. Ходили слухи, что некогда великодушный Верховный Король погряз в темных искусствах, чтобы стать еще могущественнее и обрести магические способности.

Белокурый правитель ждал их, не сводя глаз со спящей малышки на руках у Серафины. Он восседал на белом троне, спинка которого была такая высокая, что потребовалось бы трое мужчин, чтобы достать до ее вершины.

Справа от короля стоял светлый маг Весстан, держа в руках серый, под стать его мантии, посох. Его прямые светлые волосы были наполовину заплетены в церемониальные косы, вплетенные в корону из серебряных веток. Тепло улыбнувшись, он спустился по пяти ступенькам и встретил мать и отца у алтаря.

– Многие собрались здесь сегодня, чтобы испытать и услышать имя дитя этого. Как отныне будут величать ее?

Элкин прочистил горло:

– Она будет известна как Лэйола Несущая Свет.

Серафина сильнее прижала малышку к себе, нежно поглаживая по спине. Она не хотела расставаться с ней даже на время испытания, но это было необходимо. Так поступали все матери.

Маг склонил голову и коснулся алтаря из серого камня перед собой, отчего у него на запястьях зазвенели серебряные браслеты.

– Пожалуйста, положите сюда новорожденную Лэйолу Несущую Свет.

Серафина встретилась со взглядом короля, и тот слегка приподнял подбородок в нетерпении. Тогда она осторожно опустила спеленатого ребенка на алтарь и прижала ладонь к его груди, следя за тем, чтобы малышка не упала.

Маг покачал головой.

– Не волнуйтесь, все пройдет быстро и дитя не пострадает. Я всего-то произнесу несколько слов, а потом мы подождем знака. Если ничего не случится, значит, ребенок не владеет магией.

Серафина знала об этом. Наблюдала этот ритуал сотни раз. Ни один ребенок, которого она видела, не обладал магией. Никаких знаков не проявилось.

Маг Весстан – один из последних эльфов в Адалоне, рожденных с даром, – коснулся пальцами макушки Лэйолы. После нескольких нараспев произнесенных слов вокруг острия посоха образовался ониксовый вихрь. Вскоре он переместился, подобно змее огибая всех четверых, и закружился около Лэйолы. Над накрывшим ее темным туманом появились цветочные бутоны, из которых распустились лилии такого глубокого пурпурного цвета, что они казались почти черными.

У Серафины заныло в груди. Сначала родимое пятно, а теперь еще и темное проявление магии… Что все это значит? Что будет с ней? Как поступают с одаренными детьми? Ее взгляд остановился на маленьком пухлом личике Лэйолы – таком милом и прелестном. Сердце Серафины разрывалось от любви, но в то же время часть ее тревожилась о том, как в столь нежном и прекрасном ребенке могла присутствовать тьма.

Маг Весстан отдернул руку, словно получил удар, и повернулся к повелителю, разинув рот.

Верховный Король поднялся, и в его глазах сверкнула алчность.

– Она владеет магией. – Он махнул в сторону эльфийки, чьи руки лежали на плечах маленького мальчика. Его темно-каштановые волосы завивались вокруг ангельского личика, а большие зеленые глаза нервно осматривали толпу. Это были жена и ребенок правителя. Серафина узнала их, когда они приблизились.

– Проследите, чтобы все было исполнено должным образом, – провозгласил король.

Серафину охватила паника, и она перевела взгляд с короля на мага:

– Что именно должно быть исполнено?

– Как первая эльфийка, рожденная за последние четыре столетия с магическими способностями, она выйдет замуж за моего сына, когда достигнет совершеннолетия. Впоследствии они пройдут привычный обряд обручения, а пока их свяжет магия. – Жесткость его взгляда не оставляла надежд на дальнейшие переговоры. – В будущем она станет великим орудием нашего народа.

Орудием? Лэйола всего лишь младенец, ей едва исполнилась неделя, а он называет ее орудием? Серафине следовало бы радоваться, что дочь станет принцессой, но ее желудок свело от тревоги. Все это было слишком рано. Как смели они без согласия матери заявлять права на нее?

Прежде чем она успела запротестовать, маг Весстан вновь заговорил нараспев. Серафина посмотрела на толпу. Счастливые эльфы не понимали паники, подступавшей к ее сердцу и грозившей подкосить колени. Она схватила мужа за руку.

– Сделай же что-нибудь, – прошипела она.

– Что я могу сделать? – прошептал он, положив руку ей на плечо. – Нас убьют, если мы отвергнем их требование. Придумаем что-нибудь позже.

Через считаные мгновения от сына короля, мальчика трех лет, протянулась к малышке нить белого света, связывая их вместе. На левом запястье младенца появилась руна – символ нареченной.

Король кивнул стражнику, а затем перевел темные глаза на мага Весстана.

– Отнесите младенца в королевские ясли. Мы должны позаботиться о том, чтобы ее правильно воспитали, обучили и обеспечили безопасность.

Паника сменилась гневом. Серафина подхватила ребенка на руки и прижала к груди прежде, чем маг Весстан успел сдвинуться с места.

– Вы не можете отнять у меня дочь. Позвольте мне вырастить ее. Я сама позабочусь о том, чтобы она была обучена, – с мольбой произнесла Серафина, склонившись перед троном.

– Она остается, – провозгласил король. – И ее будем воспитывать мы с королевой Орландией. Ее безопасность – моя главная забота. Только здесь, в замке, мы сможем ее обеспечить.

Серафина обернулась в поисках помощи, но ни один эльф не выступил вперед.

– Тогда позвольте мне остаться с ней, прошу вас.

– Нет, это невозможно. Воспитание кем-то, кто ничего не смыслит в магии, лишь ослабит ее.

Элкин положил руку на эфес меча и слегка покачал головой, посмотрев на жену. Неповиновение означало смерть. Стражники двинулись к нему, а Серафина спохватилась и сорвалась с места. Ее глаза затуманились от слез, когда она бросилась сквозь толпу эльфов. В зале раздавались вздохи и ропот. Все расступались перед ней. Никто даже не попытался остановить ее и ребенка, но и не встал на пути стражников.

Серафина хорошо знала коридоры для слуг, поскольку прежде многократно бывала в замке, доставляя туда товары.

Король что-то кричал, а у нее за спиной раздавались тяжелые шаги преследователей. Увернувшись от руки стражника, она понеслась в ближайший коридор и проскользнула за гобелен, ведущий в служебный проход. Задыхаясь, она бежала все быстрее, пока не обогнула угол и не столкнулась лицом к лицу с девушкой, державшей в руках плетеную корзину с фруктами.

Сердце Серафины заколотилось. Это была ее дорогая подруга Эвалин – одна из немногих, кто проживал в городе. Во время испытаний ее не допускали в зал, но она все равно находила способ заглянуть туда.

– Возьми мою малышку, – взмолилась Серафина. – Забери к себе. Только не приближайся к нашему дому. Я сама приду за ней позже.

Во взгляде Эвалин промелькнуло замешательство.

– Но почему ты просишь об этом меня?

Приближавшиеся шаги и крики заставили сердце Серафины сильно забиться о ребра.

– Куда она побежала? Найдите ее! – кричал мужской голос неподалеку.

Серафина протянула ребенка Эвалин:

– Прошу тебя. Лэйола владеет магией. Король хочет использовать ее. Нельзя этого допустить.

Отставив корзину с фруктами, Эвалин кивнула и взяла малышку на руки. На мгновение они обе замерли, и во взглядах отразилось понимание. Слезы наполнили их глаза. Серафина вдруг осознала, что больше никогда не увидит свою драгоценную малышку, по крайней мере, в этой жизни.

– Если я не доберусь до твоего дома к ночи, увези ее подальше отсюда… Пусть она знает, что я любила ее всем сердцем.

Эвалин кивнула, и на ее смуглой щеке блеснула слеза.

Серафина нежно поцеловала голову дочки и в последний раз вдохнула ее сладкий аромат. Потом сорвала с шеи родовое ожерелье и передала Эвалин.

– Передай Лэйоле, что мы с отцом боролись за нее до конца. Однажды ей тоже придется сражаться.

Глава 1

Любовь – великая сила. Ее нельзя купить. Невозможно отнять или украсть. И пусть порой за нее приходится бороться, она должна быть отдана добровольно.

Двадцать четыре года спустя

Дождь хлестал по земле так, словно капли были копытами тысяч скачущих лошадей. Послышался оглушительный раскат грома, и одновременно с ним разнесся вокруг пронзительный крик. Благодаря своим эльфийским глазам Лэйола хорошо видела в темноте, но в эту беззвездную ночь в глубине зарослей красных деревьев тьма казалась почти живым существом. Просматривались лишь очертания леса, и источник крика оставался загадкой. Казалось, он раздавался отовсюду, отражаясь от деревьев, которые по какой-то причине не поглощали его. По ее коже побежали мурашки, и Лэйола вернулась к своей задаче.

Каждый седьмой день она приходила к статуям, установленным в честь ее родителей, с букетом голубых незабудок. Меньшее, что она сейчас могла сделать, учитывая, что они пожертвовали своими жизнями ради нее. А самую важную миссию ей еще только предстояло исполнить в будущем.

Но сейчас она находилась в лесу по другой причине. Лэйола натянула капюшон, спрятав под ним длинные черные волосы, и прокралась между папоротниками и кустарниками в надежде услышать поскуливание или шевеление.

Пушистый белый щенок, за которым ей поручила присматривать тетя, выскочил из дома, когда разразилась гроза, и скрылся в Рубиновом лесу, расположенном позади их домика. Обычно в лесу пахло чем-то пряным, с влажным мшистым душком и нотками сладости, но сегодня ветер доносил запах тухлых яиц.

Ухватившись за трухлявый поваленный ствол, Лэйола перепрыгнула через него и опустилась на землю как раз в тот момент, когда воздух сотряс еще один вопль. Она медленно вытащила кинжал из-за кожаного ремня. Это был боевой клич – крик животного или кого-то другого, кто охотился за добычей. Она не хотела, чтобы это первым приходило ей на ум, но именно так кричали бледные – существа, проклятые давно почившим Черным Магом. Впервые она услышала их в детстве, и крик этот напомнил ей вопль умирающего дикого кота. Он и по сей день заставлял ее содрогаться. Но если поблизости бродила одна из этих тварей, то ее следовало прикончить, пока она не добралась до остальных жителей городка.

Тут ее слух уловил тоненький скулеж. Лэйола внимательно осмотрела заросли и заметила дрожащего щенка, спрятавшегося под ветвями папоротника. Его белый мех стал грязно-коричневым из-за налипшей земли. Издав тихий свист, Лэйола подбежала ближе и протянула к нему руку:

– Пойдем, Дрегос.

Но он лишь взвизгнул и начал пятиться назад.

«Этот пес угробит меня», – подумала она.

Прежде чем щенок успел сбежать, она прыгнула, кувыркнулась и, схватив его за шкирку, вскочила на ноги.

– Плохой пес, – прошептала Лэйола, прижимая щенка к себе, и направилась к дому. – Почему ты убегаешь в самый неподходящий момент? Тебе нравится мокнуть и мерзнуть?

– М-м-м, – раздался глубокий голос у нее за спиной. – Чую запах эльфийки.

Холодок пронесся от основания ее шеи вниз по позвоночнику. По рукам побежали мурашки. Лэйола крепче сжала кинжал и, немного повернув голову, заметила бледного в нескольких метрах от себя. Из-за сильного дождя она не услышала шагов. Его неестественно белые волосы и бесцветная кожа резко контрастировали с окружающей их темнотой. Но даже в таком тусклом освещении Лэйола отчетливо видела кровь в уголках его черных губ, стекавшую на подбородок. Пепельная серость под глазами и тошнотворная белизна кожи, которая до обращения, вероятно, была гладкой, как яичная скорлупа, теперь потрескалась и сморщилась, словно пустынная почва, жаждущая воды. Все указывало на то, что существо было голодно.

– Не приближайся, – пригрозила она как можно более резким тоном. – Иначе тебе не понравится, что произойдет дальше.

– Звучит как вызов. – Он бросился на нее с ужасающим воплем.

Сапоги Лэйолы врезались в мягкую землю, пока она убегала, а бледный несся за ней по пятам. В какой-то момент она рискнула оглянуться и с ужасом обнаружила, что всего в нескольких сантиметрах от нее маячила когтистая рука. Запрыгнув на бревно, Лэйола развернулась и нацелилась на проклятую тварь. Взмах – и из ее пальцев вылетел кинжал. Лезвие вонзилось прямо в лоб бледного, и из его груди вырвался предсмертный хрип. Ноги подкосились, и он рухнул на мшистую землю, распростершись грудой безвольных конечностей.

Все еще прижимая к себе Дрегоса, Лэйола прикрыла рот и нос плащом и спрыгнула с бревна, чтобы получше рассмотреть убитого. Первого бледного, которого она увидела за последние годы. Что привлекло его в Вересковую лощину из Пустоши? Дело точно не в ее магии – она не пользовалась ею с раннего детства. Быть может, проклятие распространилось? Никто в Вересковой лощине не знал, почему после смерти Черного Мага появились бледные. Некоторые подозревали, что проклятие было подобно болезни, заражающей эльфов и истребляющей людей.

Лэйола хотела забрать свой кинжал, но посчитала, что разумнее будет оставить его там – от греха подальше. Подходить слишком близко могло быть опасно. Если болезнь вдруг распространялась, как чума, ей не хотелось заразиться. Стать подобной тварью, этим мерзким существом, пожирающим людей и эльфов, чтобы выслуживаться перед хозяином, которого уже не было в живых. Эти создания жаждали уподобить себе всех эльфов, превратив их в уродливую оболочку того, кем они когда-то являлись.

Не теряя времени даром, Лэйола направилась к домику. Протиснулась в круглую дверь, плотно закрыла ее за собой и опустила железный засов. Приложив ладонь к теплому дереву, она поймала свое отражение в гладком металле. Светло-голубые глаза смотрели на нее с ужасом, который все еще вызывал дрожь в руках. Он был совсем рядом. Лэйола вздрогнула от осознания этого, от мысли, насколько близко и незаметно бледный подобрался к ней. Если бы захотел, он мог бы запросто наброситься на нее сзади. У эльфов от природы шаги были легкие, обычно неслышимые для людей и едва уловимые для себе подобных, и бледные ничем от них не отличались. Возможно, она бы смогла обнаружить его присутствие до того, как он напал на нее со спины, но этого времени все равно оказалось бы недостаточно.

Пройдя в гостиную, Лэйола провела ладонью по листьям, лианам и стеблям многочисленных растений, свисавших с потолочных балок. Тетя Эвалин была одержима сбором самых редких представителей фауны. Некоторые из них приносили удачу. Другие были способны погрузить в сон на неделю. Ярко-синие ягоды с черными остроконечными листьями могли вызвать мгновенную смерть, а жгуче-оранжевые листья поттифера при приеме в пищу на несколько часов увеличивали скорость и энергию. Однажды Лэйола съела пару листьев и обогнала лошадь на полном скаку.

В арочном камине из красного кирпича потрескивал огонь, а над ним свистел чайник. Лэйола опустила Дрегоса в его коробку и взялась за захватку, чтобы снять чайник и заглушить пронзительный свист. Закончив, она стянула промокший плащ и повесила на оловянный крючок у двери. Когда она устроилась в кресле-качалке с пледом и книгой, в ее голове вдруг промелькнули воспоминания о луге, полном полевых цветов. Все произошло так быстро, словно и не было на самом деле. Затем по комнате пронесся невнятный шепот неведомых голосов. Повсюду раздавалось эхо, но в то же время звучало словно из ниоткуда.

Лэйола прижала пальцы к вискам и стиснула зубы. В последнее время подобное случалось все чаще. У нее в голове мелькали образы незнакомых мест, а она не могла припомнить, чтобы когда-то бывала там. Да еще и эти странные голоса, которые никогда не звучали достаточно четко, чтобы разобрать хоть слово. Что же это такое? И почему происходит с ней? Может быть, она страдала от галлюцинаций – побочного эффекта магии, которой отказывалась пользоваться? С недавних пор она постоянно чувствовала, что на ее плечах висел груз. Что-то давило на нее. Душу терзало предчувствие чего-то нехорошего, и она не никак могла избавиться от этого ощущения.

За дверью послышались голоса двух шумных, поющих парней, появление которых разом прервало все ее мысли. Вслед за пением раздался стук в дверь.

– Эй, Лэйола! Пойдем выпьем с нами! – выкрикнул Рэн.

– Тебе ведь наверняка этого хочется! – весело протянул Форрест.

В уголках ее рта заиграла непрошеная улыбка. Им обязательно почти каждый вечер вытаскивать меня из дома? Их совместное времяпрепровождение стало настолько обыденным, что горожане невольно привыкли к их компании.

– Вам, мальчики, нужно найти кого-то еще, кто развлек бы вас вместо меня хоть разок, – крикнула она, скрестив руки на груди.

– На это способна только прекрасная Лэйола, – отозвался Рэн, заглядывая в окно, расположенное над серой раковиной из камня. Лэйола пожалела, что не задернула шторы. Он помахал ей рукой, криво ухмыльнувшись.

Лэйола встала с тяжелым вздохом, подняла задвижку и открыла дверь.

– Судя по всему, вы уже начали пить без меня.

Темно-русые волосы Рэна, и так вьющиеся и непослушные, в этот вечер были еще более растрепанными, хотя дождь давно уже прекратился. Форрест впился в нее остекленевшими от алкоголя карими глазами, опершись предплечьем о дверной проем, несомненно, лишь для того, чтобы удержаться на ногах, а не чтобы придать себе неотразимости.

На самом деле взгляд Форреста, казалось, приковал черный корсет у нее на талии. Большинство женщин в городе носили платья и юбки, и Лэйола не имела ничего против них, если бы только ткань не стесняла движений. Сейчас на ней были узкие черные штаны, сапоги до колен и небесно-голубой верх с небольшим декольте и длинными рукавами, застегивающимися на запястьях.

– Может, мы и выпили пару стопок, но настоящее веселье начнется, когда к нам присоединишься ты, – заявил Форрест, проводя пальцами по темно-каштановым волосам. Он отрастил их до плеч, и новая прическа ему невероятно шла.

Форрест расплылся в довольной улыбке, и ее грудь пронзила острая боль. Он так сильно напоминал своего старшего брата… Несмотря на то что после смерти Новака прошло более двух лет, порой ей все еще было тяжело смотреть на Форреста.

– Пожалуй, я могу ненадолго выйти с вами в город. – Она все равно планировала только читать, чтобы отвлечься от мыслей об убитом бледном.

– Да! – Они дружно хлопнули в ладоши. – Тетушка Эвалин сегодня в ударе.

– Ох, неужели? – Лэйола схватила мокрый плащ и снова накинула на себя. – Сколько она уже выиграла?

– Достаточно, чтобы пекарь Озвин задолжал ей две недели бесплатного свежего хлеба. – Рэн приобнял ее за плечи. – И мы, разумеется, будем регулярно наносить вам визиты, чтобы тоже лакомиться им.

– Непременно, – с улыбкой отозвалась Лэйола.

Ее взгляд устремился в лес. Она вдруг задумалась, надо ли рассказывать ребятам о случившемся. Нет, не стоит пугать их, учитывая, что существо уже мертво. Но что, если бледный был там не один? В любом случае сейчас нет смысла тревожиться об этом. Нельзя отправляться на поиски в такой час.

Парни распевали песню о вине и прекрасных девах, пока они не остановились перед входом в трактир и постоялый двор «Дымный дракон» – место притяжения всех жителей Вересковой лощины, ищущих развлечений. На деревянной вывеске, висевшей на столбе, был изображен стоящий на лапах синий дракон, из ноздрей которого валил дым. К двери была прибита еще одна дощечка, гласившая: «Никаких эльфов, гномов и духов». Лэйола оказалась единственным исключением из этого правила.

Троица вошла в заведение, внутри которого витал дым от курительных трубок и стоял приторный запах эля и коричной смеси. Эта смесь была делом рук тетушки Эвалин. Она настаивала замаскировать затхлость чем-то приятным.

С левой стороны были расставлены круглые столы, за которыми сидели мужчины и несколько женщин, игравших в карты, а с правой стороны располагалась барная стойка. На овальных металлических люстрах, свисавших с деревянных стропил, горели свечи, заливая все вокруг теплым желто-оранжевым светом.

Громкая болтовня и звон кружек отдавались в ушах. Порой ее эльфийский слух улавливал столько шума, что он перекрывал остальные чувства Лэйолы, но с годами она научилась не обращать на это внимания.

Внезапно объездчик лошадей Вересковой лощины вскочил и бросил карты на пол.

– Как ты можешь так часто выигрывать?! – Он ткнул искривленным пальцем в сидящего напротив человека, одного из молодых стражников. – Это просто невозможно!

– Старина Борис опять за свое. Стоит ему все проиграть, как он начинает обвинять противника в обмане, – проворчал Рэн. – Может, тебе еще разок задать ему трепку, Лэйола?

Парни дружно прыснули со смеху.

– Я сделала это только потому, что он схватил меня за задницу, – ответила она, внутренне понадеявшись, что подобного больше не повторится.

– Фингал под глазом был его главной изюминкой. Он продержался целых две недели, – отметил Рэн. – Мужчины на плацу без конца издевались над ним.

– Знаю. Я ведь имею к этому непосредственное отношение, – улыбнулась Лэйола.

Тетя Эвалин поманила их к столику, позвякивая золотыми браслетами. С ее плеч свободно свисала шаль, расшитая красными, синими и желтыми цветами.

– Вижу, мальчики снова затащили тебя сюда, – усмехнулась она, похлопав по шаткому деревянному стулу рядом с собой. – Присаживайся.

Спустя некоторое время Лэйола, опустошив пару кружек эля, развалилась на сиденье с курительной трубкой. Ей не нравилось курить, более того, она откровенно презирала табачную вонь, но это отпугивало потенциальных женихов, к чему она и стремилась. После того, что случилось по ее вине с братом Форреста, Новаком, она знала, что никогда больше не сможет полюбить мужчину.

Выпив еще одну кружку эля, Лэйола даже захотела улыбаться. В голове ее немного прояснилось, а тело наполнилось теплом. Тетя Эвалин принялась рассказывать истории о матери и отце Лэйолы, как и всегда, когда слишком много выпивала. К счастью, она хотя бы не стала вспоминать Новака. Сколько подобных печальных разговоров о смерти возможно вынести, не впав в уныние?

Тетя Эвалин смотрела на пену в металлической кружке.

– Не могу поверить, что прошло почти двадцать пять лет с тех пор, как… – Она запнулась. – Я любила твою мать как сестру. Она была единственной среди эльфов, кто относился ко мне, ничтожной человечишке, с уважением и добротой. – Эвалин фыркнула, покачав головой. – Если бы только я могла сделать для нее больше… Если бы только мне удалось убедить ее отправиться со мной.

– Она бы не оставила моего отца умирать в одиночестве. Ты вырастила меня и скрыла от всех, исполнив ее последнюю просьбу.

– Знаешь, что она сказала мне напоследок?

Лэйола вздохнула и кивнула.

– Что однажды мне тоже придется сражаться.

Прошло уже столько времени – почти двадцать пять лет с тех пор, как Верховный Король эльфов убил ее родителей, – и Лэйоле с трудом верилось, что такой день когда-нибудь да настанет.

– Да, и это правда так. – Эвалин хлопнула ладонью по шершавой столешнице. Стол покачнулся и сдвинулся с места, и содержимое кружки Лэйолы едва не расплескалось. – Однажды он придет за тобой, Лэйола. Я обучала тебя, жители этого городка скрывали ото всех тайну твоей личности. За пределами этих границ никто и слова не проронил о тебе и о том, кем ты являешься на самом деле, но я боюсь, что обретенный нами мир не будет вечным. – Скрюченный палец тетушки оказался слишком близко к носу Лэйолы. На черных кудрях Эвалин у висков проступила седина, а смуглая кожа вокруг глаз обзавелась морщинками. – Он придет. И ты знаешь, что надо сделать. Что ты должна будешь сделать.

Поднеся кружку к губам, Лэйола сделала очередной глоток. Ее взгляд расфокусировался, и она уставилась в пустоту. Она убьет этого мерзавца. Именно так поступит и с ним самим, и с его наследником, чтобы искоренить из королевства весь их гадкий род и покончить с теми, кто убивал невинных, охотясь за ней ради магии. Не зря она проводила бесчисленные часы на боевых тренировках и осваивала владение оружием под руководством начальника стражи.

Ее мысли прервались самым неожиданным образом. Огромный мужчина, единственный кузнец Вересковой лощины, плюхнулся на стул напротив Лэйолы и Эвалин. Он поставил кружку на стол так, что напиток расплескался по стенкам.

– Парни сказали, что ты хочешь продемонстрировать свои навыки владения ножом, эли.

Ее все называли «эли», что на местном сленге означало «эльф», а проще говоря чужачка. Несмотря на то что слово это было призвано защитить ее личность от случайных гостей, которые, заслышав ее настоящее имя, могли бы заподозрить неладное, само прозвище указывало лишь на то, что она отличалась от них. Всю свою жизнь она хотела вписаться, но не могла изменить ни остроконечных ушей, ни стремительности своих движений. Даже когда у нее получалось выдать себя за одну из них, люди все равно чувствовали в ней нечто чужеродное. Они знали, что она не одна из них, и не доверяли ей.

Лэйола бросила взгляд на Рэна, который, нахмурив кустистые брови, стоял чуть поодаль от стола. Она осушила кружку до дна и перевела взор на громилу.

– Не хотелось бы унижать тебя, но если ты в настроении опозориться, то, разумеется, соглашайся на пари, – заявила Лэйола, снимая плащ. Несколько мужчин присвистнули, и она закатила глаза. – Ой, да ладно вам, я всего лишь сняла плащ, а не кофточку.

Человеческие мужчины так легко возбуждались. Усмехнувшись, она задрала рукава до локтей, но больше для вида.

– Ты можешь снять и ее! – крикнул кто-то. – Мы не будем возражать.

– Эй! – воскликнул Форрест и положил руки на плечи Лэйолы. – Она настоящая леди. Не досаждайте ей.

– Спасибо, – сказала она. – Итак, кто же будет первым? Ты, Джон?

Ему следовало хорошенько подумать, прежде чем решиться на подобные споры. Впрочем, ее внешность была обманчива. Лэйола была высокой, стройной и обладала утонченной эльфийской красотой вкупе с большими голубыми глазами. Вот только все они постоянно забывали, как много она тренировалась. На протяжении многих лет единственной ее целью было стать самой смертоносной эльфийкой во всем Адалоне.

– Нет, это будет мой ученик Джеймс, – буркнул кузнец Джон, махнув рукой тощему подростку, прислонившемуся к стене в углу.

Широко распахнув глаза, тот подошел к Джону:

– Да, сэр?

– Встань вон у той стены и держи спину ровно. Я поспорил с Рэном, что она не сможет прибить яблоко к стене над твоей головой, а парень утверждает, что ей это под силу.

Джеймс перевел большие карие глаза на Лэйолу, и у него дрогнуло горло.

– М-мне? Встать туда и позволить эли метнуть нож мне в голову?

– Да! Шевелись, пацан. – Джон подтолкнул его к стене. – Если она попадет в цель, я дам тебе бронзовый шепин за участие.

– Даже если я не попаду, ты все равно дашь ему шепин. – Лэйола сняла с пояса нож и положила его на стол. Раз уж мальчишка рисковал своей собственной головой, он должен был получить хоть какое-то вознаграждение. – У тебя есть яблоко?

– Э-э. – Кузнец похлопал себя по карманам. – Не думал, что так далеко зайдет. У кого-нибудь есть яблоко?

Вокруг них собралась небольшая компания, состоящая в основном из мужчин с курительными трубками во рту и кружками в руках. В самом центре стояла единственная женщина, на чьих щеках горел яркий румянец, а из корсета выпирал бюст. Завсегдатаи переглянулись между собой, и по «Дымному дракону» прокатился хор промямленных «нет».

– У меня есть, – раздался низкий голос откуда-то из глубины зала.

Все дружно обернулись и увидели в проеме темную фигуру в капюшоне, которая держала на ладони ярко-красное яблоко.

– Возьмите.

Янтарный свет проник под капюшон, явив взорам незнакомый щетинистый подбородок и прямой нос.

Чужак здесь, в Вересковой лощине. Лэйола крепко стиснула рукоять ножа, ощутив, как ее сердце учащенно забилось, а по телу побежали мурашки. Она задрожала от жутковатого чувства узнавания, хоть и не могла понять почему.

Высокий широкоплечий мужчина прошел мимо нее и положил идеальное яблоко на макушку мальчика. Лэйола пристально наблюдала за незваным гостем, когда он направился в ее сторону. Какой-то глубинный инстинкт призывал ее бежать, но она оставалась на месте. Грязь покрывала его черные сапоги до самых щиколоток, но темный плащ, почти достававший до деревянного пола, был безупречно чист и даже слегка хрустел от свежести, что говорило о том, что этот мужчина не так уж много ходил. Плащ даже не выглядел сырым, а значит, незнакомец находился в помещении и не попал под грозу.

Но кто же приютил его у себя? Никто ничего не рассказывал о страннике. В это время года комнаты на постоялом дворе обычно пустовали, а горожане всегда предупреждали ее или тетушку Эвалин о появлении незнакомцев, чтобы Лэйола оставалась в тени.

Прочистив горло, Рэн поинтересовался:

– Еще будут ставки? – Он приподнял позвякивающий монетами мешочек, словно визит незнакомца в «Дымный дракон» был совершенно обычным событием.

Мужчина тем временем обошел Лэйолу, направляясь к барной стойке, и его плащ коснулся ее руки.

После минутной паузы, когда никто так и не подал голос, Рэн нахмурился:

– Больше никаких желающих? Вы настолько доверяете эли, в которой не меньше трех кружек эля?

– Я смогу осилить хоть десять кружек, – похвасталась Лэйола. От такого количества выпитого она точно распласталась бы на полу, но все дружно рассмеялись, очевидно, представив себе это.

Худощавый подросток вздрогнул и закрыл глаза.

– Хватит трястись, парень, – прорычал кузнец. – Не то быть тебе заколотым, как поросенку. Может, лучше сразу сунешь яблоко в рот?

Снова раздался смех. Добрая половина завсегдатаев трактира уже собралась понаблюдать за этим зрелищем. Лэйола перевела взгляд на незнакомца, расположившегося за стойкой. Он стоял к ней спиной, но оглянулся через плечо, словно знал, что она смотрит на него. И Лэйола смущенно отвела глаза, стыдясь того, что ее подловили.

– В чем дело, эли? Нервничаешь? – насмехался кузнец Джон.

– Ни капельки.

Лэйола прикрыла один глаз, пытаясь сосредоточиться. Годы тренировок давали ей уверенность в себе. Метание ножа было настолько для нее естественным, что она даже не задумывалась, что именно делает. Лезвие со свистом рассекло воздух и с грохотом вонзилось в яблоко, прибив то к стене. Джеймс опустился на колени, бормоча себе под нос благодарственную молитву.

Половина собравшихся возликовала, а другие сдавленно простонали.

– Эх вы, маловерные, неужто не знаете, что я лучшая в Лощине? – Лэйола улыбнулась и подмигнула Джону. – А теперь отдавай мальчику его монету.

Джон хлопнул рукой по столу.

– Будь ты проклят, Рэн! – Он указал большим грязным пальцем на парня. – Ты знал, что девчонка сможет, а Форрест уверил меня, что она промахнется.

– Это часть игры, Джон! – рассмеялся Рэн. – Конечно, я знал, потому и заключил пари. Ты должен мне новый нож. Я бы хотел, чтобы мое имя было выгравировано на лезвии.

– А я получу такой же, раз уж поставила сама на себя? – уточнила Лэйола.

Посетители вновь разразились хохотом, а затем вернулись к другим развлечениям, освободив путь к барной стойке. Лэйола приготовилась снова увидеть чужака, но его там не оказалось. Быстро осмотрев помещение, она не обнаружила его среди собравшихся. Узел в животе развязался, с плеч словно свалился груз, и она снова заняла место рядом с тетей Эвалин. Ее секрет был надежно защищен еще на один день.

– Отличный бросок. – Незнакомец в капюшоне удобно разместился на стуле напротив нее. От приятного рокочущего тембра его голоса по позвоночнику Лэйолы пробежал холодок. – Где такая красивая эльфийка, как ты, научилась такому?

Глава 2

Лэйола быстро опустила руку под стол и одернула рукав, чтобы спрятать руну. Люди понятия не имели, что означает эта метка, но с незнакомым мужчиной следовало проявлять осторожность. Подняв руку, она коснулась волос, чтобы проверить, прикрыты ли уши, и убедиться, что все в порядке. Должно быть, незваный гость догадался о том, что она – эльфийка, каким-то другим образом.

Лэйола наклонилась через стол, ухватилась пальцами за край его дымчато-серого капюшона и осторожно дернула за него:

– Мне не нравится, когда чужаки приходят в мой город и прячут свои лица.

– Так, значит, это твой город? – отозвался незнакомец, откинув капюшон с головы.

Лэйола прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать себя и не выдать своего потрясения. Мужчина был просто греховно красив. Его вьющиеся темные волосы свободно свисали до плеч, обрамляя мужественное лицо. Лэйола скользнула взглядом по его заостренной челюсти и обросшему щетиной подбородку, а после осмотрела высокие скулы и прямой нос. Невольно задержалась на его изумрудно-зеленых глазах. Их оттенок был необыкновенным – словно солнечный луч попал на драгоценный камень, заставив тот сиять. Лэйола никогда раньше не видела глаз такого цвета.

– Ты не заметил на двери табличку, гласящую «Никаких эльфов»? Не умеешь читать или просто привык грубо пренебрегать правилами?

Он выглядел слишком совершенно, чтобы быть кем-то еще, кроме как представителем ее народа, несмотря на то что прятал свои остроконечные уши под волосами. Она сразу поняла, каким образом чужак смог так быстро определить, кем она являлась: разница между человеком и эльфом была видна только при самом тщательном наблюдении. А до этого момента Лэйола никогда не видела другого эльфа вблизи.

Мужчина ухмыльнулся:

– Вообще-то я довольно неплохо читаю. – Он сделал паузу. Даже его голос был завораживающим и необыкновенным, почти сказочным. – Ты ведь тоже эльф и, если мне не изменяет память, только что заявила о том, что это твой город. Неужели тебя не огорчает тот факт, что жителям не нравится, кто ты есть?

Тетушка Эвалин внимательно наблюдала за происходящим, сохраняя молчание. Но Лэйола чувствовала ее напряжение, поскольку та притопывала ногой под столом. Эльф в человеческих землях всегда вызывал тревогу, вне зависимости от того, охотился он за ней или нет. Впрочем, никто из местных не предложил бы ему ночлег, а значит, оставалось лишь надеяться, что он просто проезжал мимо.

– Это я повесила предупреждение, – пояснила Лэйола, постучав ногтями по столу. – Оно отпугивает всяких проходимцев.

Через Вересковую лощину порой проезжали один или пара эльфов, но это случалось так же редко, как появление драконьих яиц. Лэйоле удавалось оставаться незамеченной. Она не хотела рисковать и встречаться с эльфами, которые могли доложить королю о том, что видели одну из себе подобных в человеческих землях. А с тех пор как появились бледные, у людей возникла естественная неприязнь к ее сородичам. Что вполне объяснимо, поскольку всем было известно, что этой пагубой можно заразиться, просто дыша с ними одним воздухом. Для людей эта болезнь была смертельной.

– И я называю его своим городом, потому что живу здесь. – Лэйола слегка поморщилась, осознав, что выдала слишком много информации. Она натянуто улыбнулась и бросила взгляд на нож, все еще торчавший из стены. Как жаль, что он был не в ее руке. – Что привело тебя в Вересковую лощину, незнакомец? Дела или ищешь развлечений?

Она собиралась избавиться от него, но не хотела показаться излишне подозрительной. Награда за ее выдачу королю наверняка была просто ошеломительной. Она слышала, что существуют некие охотники за головами, может, он был одним из них?

Мужчина наклонился ближе и вгляделся в ее глаза, подобно охотнику, настигшему свою добычу.

– Я прибыл сюда по делу, но теперь, когда увидел тебя, смогу осуществить и то и другое.

Он думает, что я стану его развлечением? Или же выполню роль его дела? Лэйола закатила глаза, изобразив раздражение, в то время как ее сердце от волнения билось все быстрее.

– Ты вообразил, что можешь так просто явиться сюда и добиться моего расположения? – спросила она, понадеявшись, что он имел в виду именно флирт, поскольку вариант с деловым интересом был весьма опасен.

Лэйола осмотрела помещение. Он был здесь сам по себе или привел с собой друзей? У дверей возвышалась еще одна фигура в плаще с капюшоном. Определенно его сообщник.

Форрест и Рэн чуть ранее последовали за кузнецом к барной стойке, поэтому она не могла отправить их выяснить что-нибудь о втором чужаке.

– Конечно же, нет, прекрасная дева. Готов поспорить, завоевать твое расположение – задача не из легких. – Он подмигнул ей и откинулся на спинку стула, скрипнувшего под тяжестью его тела. – Но я точно испытываю к тебе… интерес.

Лэйола сглотнула.

Тетя Эвалин наконец нарушила молчание:

– Проявляй свой интерес где-нибудь в другом месте, тролль. Нам здесь не нужны такие, как ты.

– Это я-то тролль? – Он опустил взгляд на свою довольно внушительную фигуру и поскреб пальцем пятнышко грязи или что-то столь же неприметное, оставшееся на его плаще. Затем снова посмотрел на нее. – Создатель, а я-то думал, что родился эльфом. Как неосмотрительно с моей стороны не заметить, что я вдруг стал зеленым, бесформенным и… – он поднял руку и понюхал подмышку, – дурно пахнущим.

Лэйола поджала губы, сдерживая улыбку.

– С троллями никогда нельзя быть слишком осторожным.

– Мне ли не знать, – сказал он и широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. – Но мужчины-эльфы, как я слышал, намного хуже их.

– О, они ужасны, – подхватила Лэйола. – И омерзительны.

– Несомненно. Самые уродливые существа во всем мире. – Он переменил свою непринужденную позу, сев ровнее и слегка подавшись к ней, словно хотел открыть какой-то секрет. – Но эльфийские женщины – самые великолепные создания на свете. Особенно та, что сейчас сидит передо мной.

Тетушка Эвалин фыркнула и потрясла высушенными малиновыми ягодами, перевязанными у нее на шее тонкой шерстяной бечевкой.

– Не заставляй меня использовать их, юноша.

– Ах, сонные ягоды, – задумчиво протянул незнакомец. – Разве мне не придется проглотить их, чтобы ваша угроза была обоснованной?

– Я могла бы засунуть их тебе в з…

– Хватит, тетя, – воскликнула Лэйола. – В этом нет необходимости. Моего кинжала у его паха вполне достаточно. – Она постучала острием клинка, который сняла с ноги тети Эвалин, по внутренней стороне бедра незнакомца. Его следующее действие показало бы, искал он именно Лэйолу или нет.

К его чести, он даже не вздрогнул, а на его красивом лице заиграла легкая улыбка.

Лэйола мотнула головой в сторону двери:

– Ты знаешь, где выход. И прихвати с собой своего друга.

– Поскольку мне нравятся мои яйца, я так и сделаю. – Он выделил слово «яйца» так, как будто никогда раньше не слышал его в речи других. Возможно, это было свойственно только людям. Рэн, Форрест и мужчины, с которыми она тренировалась, произносили его довольно часто. Встав, незнакомец задумчиво произнес: – Мне любопытно, а где же твой жених?

Неужели он разглядел связующую руну? И откуда знает, что означает именно эта, ведь их существует великое множество различных?

В груди у нее кольнуло.

– Не понимаю, о чем ты.

Его взгляд упал на ее запястье.

– А я уверен, что ты все прекрасно понимаешь.

Создатель… он знает или, по крайней мере, подозревает…

– Ты сильно ошибаешься. В моей жизни нет мужчины, и я не желаю, чтобы такой появился. На твоем месте я бы проваливала отсюда. Неизвестно, что с тобой может случиться, если ты этого не сделаешь.

Лэйола бросила взгляд на группу завсегдатаев, собравшихся позади незнакомца и внимательно наблюдавших за ним. Достаточно было подать сигнал, и они вышвырнули бы его вон.

Когда чужак вместе со своим спутником удалились, Лэйола выждала тридцать секунд и вскочила. Она выдернула нож из стены и, сжав в каждой руке по лезвию, толкнула плечом входную дверь трактира. Чутье подсказывало, что его интерес к ее руне был неслучаен, как и его присутствие в этом месте. Что, если он разыскивал ее, чтобы донести об этом Верховному Королю? Она не могла позволить ему сделать это. Лэйола вышла на дорогу и осмотрелась по сторонам. По ее лицу струился дождь. Она вглядывалась в тени переулков, высматривала вдалеке лошадей, но мужчин нигде видно не было, а дождь смыл все их следы.

Всю ночь Лэйола ворочалась под шерстяным одеялом, беспокоясь об эльфе, а точнее, эльфах, которых встретила накануне. Их было как минимум двое.

Она встала незадолго до рассвета и решила искупаться в ближайшей реке в надежде, что это очистит ее разум. Вода была холодной, но освежающей. Обычно тетя Эвалин нагревала дождевую воду в огромной металлической ванне, но для Лэйолы это было пустой тратой времени. Она опустила палец в спокойную гладь реки, чтобы проверить температуру, и по ее телу пробежал холодок. Но это было даже хорошо, поскольку непременно поможет ей взбодриться и собраться.

Красногрудые малиновки защебетали в ивняке, нависшем над водой, когда солнце взошло над горами. Вдоль берега благоухала лаванда. Это была любимая часть дня Лэйолы, а все благодаря безмятежным звукам природы и отсутствию кого-то, кто мог бы ее потревожить.

Возможно, она ошибалась насчет эльфа. Не исключено, что она истолковала все его слова с позиции своей паранойи. Он не поджидал ее на улице, никто не приходил в их с тетей дом. Но чувство тревоги все равно не покидало ее.

Быстро осмотрев окрестности, Лэйола разделась и зашла в реку. Погрузилась под воду с головой, но быстро вынырнула, дрожа от холода, и приступила к водным процедурам: быстро вымыла волосы мылом из козьего молока с ароматом мяты и лаванды и смазала кончики несколькими каплями масла, чтобы они оставались гладкими и блестящими. Где-то неподалеку заржала лошадь, и Лэйола невольно напряглась – поблизости не стояло ни одного жилого дома, а в этом месте никогда не бывало всадников.

Лэйола оглянулась, чтобы проверить, не приближался ли кто-то к ней. Высокая трава на берегу колыхалась от легкого ветерка, но ни людей, ни лошадей рядом не наблюдалось. Она прислушивалась к журчанию воды, воркованию певчих птиц, кряканью утки и стрекотанию сверчков на берегу. Все было безмятежно, пока карканье ворона не привлекло ее внимание к ветке. Птица покачивала маленькой головой из стороны в сторону, после чего взмахнула крыльями и улетела прочь.

Черные птицы всегда были плохим предзнаменованием. И Лэйола не могла отделаться от ощущения, что за ней кто-то наблюдает. Она вылезла из воды, присела в высокой траве, быстро вытерлась хлопчатобумажной тряпкой и натянула на себя одежду, не переставая осматривать окрестности. Если это был бледный, ей нельзя оказаться застигнутой врасплох. Если же кто-то просто подглядывал за ней, она готова была выколоть ему глаза.

Связующая руна на запястье начала зудеть, словно заживающая рана. В последнее время это случалось довольно часто, и Лэйола не представляла, что это значит. Она взглянула на черную метку – на линии в форме каскадных треугольников с двумя диагональными штрихами поперек обоих. Проклиная эту руну, она направилась домой.

Когда Лэйола приблизилась к домику, у нее свело желудок. Круглая входная дверь была распахнута и болталась на петлях. Либо тетя Эвалин, как обычно, закатила истерику по какому-то поводу, либо кто-то… Лэйола перешла на бег и преодолела оставшееся расстояние с удивительной скоростью благодаря своим эльфийским ногам. Она выхватила кинжал и присела под кухонным окном. Потом медленно поднялась и, облокотившись на каминную полку, заглянула внутрь. Многие растения, которые когда-то свисали с балок, были сломаны и разбросаны по полу. Повсюду валялись грязь, листья и цветы. Годы поисков и средства, потраченные впустую. В воздухе сильно пахло жасмином и душистым горошком – любимыми цветами Эвалин, потому что их прекрасные лепестки лежали раздавленные на полу. Мебель была опрокинута, а от лежанки Дрегоса остались одни обломки.

Лэйола ворвалась внутрь, готовая расправиться с любым, кто это сделал. Хотя почему же с любым? Она точно знала, кто это был. Не может быть совпадением, что буквально накануне здесь появились два эльфа, а сегодня кто-то разгромил их дом.

Она никого не обнаружила ни в гостиной, ни на кухне. Под подошвами ее сапог хрустела разбитая керамика, пока она продвигалась дальше.

– Эвалин? – позвала она, переступая через расколотую тарелку из сервиза, изготовленного тетей. Ее щеки горели, а сердце учащенно билось, пока она торопливо шла в спальню Эвалин, но и там оказалось пусто. После чего Лэйола бросилась в свою комнату – тоже ничего. Тогда она снова вернулась в гостиную и замерла.

Как я могла не заметить этого раньше? Ума не приложу.

На отделанной темными деревянными панелями стене, на том самом месте, где раньше висел сорванный злоумышленниками детский рисунок Лэйолы с изображением единорога, кто-то вывел кровью: «Ты не сможешь прятаться вечно».

Если они причинят вред Эвалин, если они… Нет, она не могла думать об этом. Не могла позволить своим мыслям погружаться в глубины мрака. Верховный Король и так забрал у нее слишком много.

Услышав вдруг стук копыт и ржание, Лэйола подбежала к окну. Черная карета с золотыми декоративными элементами, запряженная шестью вороными скакунами, подъехала прямо ко входной двери. Тяжелое дыхание лошадей говорило о том, что они бежали быстро.

Создатель, они нашли меня. Он здесь, чтобы забрать свой трофей. Лэйола знала, что этот день когда-нибудь наступит, но сейчас ей хотелось только спрятаться. Она отступила от окна, чувствуя, как в груди сердце трепещет подобно крыльям колибри.

Она стояла в центре гостиной, держа в руках кинжал с двадцатисантиметровым лезвием и нож вдвое меньшего размера. Все ее органы чувств обострились, когда раздались легкие шаги, двигавшиеся ей навстречу. Лэйола замерла, увидев, что крупный мужчина в плаще шагнул в дом, но остановился в дверном проеме. Это он? Тот самый эльф?

– Идем со мной, – отрывисто произнес он. – Его Королевское Величество Верховный Король Палэйнора ожидает тебя.

В нем было что-то знакомое. Лэйола не знала, что именно: грубость его голоса или манера двигаться, – но не он был тем молодым мужчиной, который прошлым вечером сидел напротив нее.

У нее на коже выступили капельки пота, а рука непроизвольно дернулась, готовясь метнуть нож в случае необходимости. В кончиках пальцев появилось знакомое ощущение покалывания, словно приток крови вначале перекрыли, а после снова пустили в конечность. Ее магия. Вот только, когда она использовала магию, неизменно случались неприятности.

– Где Эвалин и щенок?

Высокий мрачный мужчина промолчал; его лицо скрывал глубокий капюшон. Что заставляло этих эльфов скрывать свою личность? Непохоже, чтобы это делало их менее подозрительными. Стоящая снаружи карета была далеко не так неприметна, поэтому если они и хотели остаться незамеченными, то потерпели грандиозную неудачу.

Лэйола подбросила кинжал, проследила за тем, как он перевернулся в воздухе, и снова поймала в руку, пытаясь бравадой замаскировать свой страх. О коварном Верховном Короле она знала лишь то, что он был беспринципным и безжалостным. За долгие годы она наслушалась множество историй о бесчисленных трупах, которые он оставил после себя, включая ее родителей. Он сжигал целые деревни в поисках Лэйолы, своего вожделенного орудия, и с течением времени его отчаяние становилось все сильнее и сильнее.

Они с Эвалин часто спорили, стоит ли Лэйоле сдаться, просто чтобы остановить убийства. И лишь слова тети удерживали ее в Лощине: «Твои мать и отец отдали жизни, чтобы ты не попала в его руки, Лэйола. Не позволяй их жертве оказаться напрасной. Если за тобой придут, мы будем готовы, но не раньше, чем тот день настанет».

Лэйола не понимала, чего хотел от нее король. Да, она владела магией, но он не мог заставить Лэйолу использовать ее против воли. Тетя Эвалин говорила, что, по слухам, Верховный Король давно ждал появления ребенка с магией, как у нее, чтобы присвоить волшебную силу. Предполагалось, что он мог наложить какое-то руническое заклинание, чтобы украсть ее чары.

У нее в голове проносились варианты всех сценариев, которые могли произойти в домике. Что, если кровь на стене принадлежит Эвалин?

– Если не скажешь мне, где они, то в этой комнате станет на одного живого эльфа меньше.

Мужчина слегка подвинулся и махнул кому-то снаружи. Мгновение спустя в поле зрения появился еще один человек в плаще, судя по размерам, женщина. При виде того, кого она держала в захвате, у Лэйолы сжалось горло. К боку Эвалин прижималось острие ножа.

– Достаточно ли тебе такого ответа? – поинтересовалась женщина. Ее голос тоже отчего-то показался знакомым. Лэйола готова была поклясться каменными статуями родителей, что слышала его раньше, хоть это и не представлялось возможным. Она никогда не видела других женщин-эльфов. И не знала этих двоих.

Тетя Эвалин едва заметно качнула головой. Она не боялась. В ее глазах не было страха. Напротив, в них светилась решимость.

– Что с собакой? Если вы убили щенка, клянусь…

Мужчина недовольно буркнул:

– Он в загоне с курами.

Стиснув зубы, Лэйола вложила оружие в ножны и подняла руки.

– Отпустите ее, и я пойду с вами по доброй воле.

– Лучше возьмите меня, – потребовала тетушка.

– Нет, – огрызнулась Лэйола, а потом выдохнула и смягчила тон: – Нет. Я отправлюсь с ними одна.

Дома тетя была в безопасности. Если она поедет с ними, то ее могут использовать для манипулирования Лэйолой.

Глаза Эвалин заблестели от слез.

– Лэйола, – взмолилась она.

Женщина, державшая тетю, наконец опустила нож и толкнула ее в спину. Эвалин повалилась вперед и попала в объятия Лэйолы. Убедившись, что тетя сохранила равновесие, Лэйола улыбнулась:

– Все хорошо. Ты готовила меня к этому дню. Передай Рэну и Форресту, что пришло время мне самой разобраться с этим. Пусть знают, что я очень ценю нашу дружбу.

Тетя кивнула.

– Ты вернешься и сама все им скажешь.

– Люблю тебя, – на прощание произнесла Лэйола и отвела взгляд, чтобы не заплакать.

Когда она выходила на улицу, то не преминула толкнуть плечом крупного мужчину-эльфа. Не тот ли самый, что стоял у дверей накануне вечером? Хотя, возможно, это была совершенно другая шайка.

Шесть лошадей перебирали копытами и вскидывали головы. Дверь в карету была открыта, и Лэйола заколебалась. Неужели она и впрямь собиралась пойти туда, особенно после того, как всю жизнь пряталась? Впрочем, был ли у нее иной выбор? Сейчас не время для трусости.

Лэйола глубоко вздохнула и направилась к экипажу.

– Не так быстро, – проговорила эльфийка, потянувшись к бедрам Лэйолы, но та шлепнула ее по руке:

– Даже не смей.

– Ты не сядешь в карету вооруженной.

Неужели король настолько глуп, что лично преодолел весь этот путь? Он должен был понимать, что Лэйола ненавидела его всем сердцем. Неужели злейший враг в самом деле находился в карете всего в двух шагах от нее? Когда тот мужчина сказал, что Верховный Король ждет ее, Лэйола предположила, что тот имел в виду замок в Палэйноре.

Бросив мрачный взгляд на эльфийку, Лэйола поджала губы. Знала, что глупо нападать на них так сразу. Ей следовало сначала изучить обстановку, найти их слабые места и разработать план, но в то же время она не хотела отказываться от своей защиты.

Большие руки сжали плечи Лэйолы.

– Отдай оружие.

Она с неохотой сняла с пояса два клинка и вложила их в руки женщины. Наклонившись, выхватила еще по одному из сапог и тоже отдала.

– Не забудь про то, что в заднем кармане, – велел мужчина.

Лэйола стиснула зубы, подумав о том, что ей почти удалось скрыть ее. Маленькую метательную звезду с пятью острыми концами. Она завела руку за спину и, вытащив ее, передала мужчине.

– Это все, что у меня есть.

Разумеется, это было далеко не все. Ее магия была столь же смертоносна, как и любое другое орудие, выкованное людьми или эльфами.

Внезапно острая игла вонзилась в плоть, обжигая руку.

– Сыворотка Катагаса на случай, если у тебя возникнут неуместные идеи, – произнес мужчина. – Мы знаем, что ты обладаешь магическими способностями.

Магия медленно ослабевала, и вскоре Лэйола перестала ощущать даже незначительный намек на ее энергию внутри себя.

– Что ты со мной сделал? – Она сжимала и разжимала кулаки, пытаясь нащупать магию.

– Это временно подавляет волшебные силы. Если докажешь, что не представляешь угрозы, мы не будем вводить дозу повторно.

Лэйола задрожала всем телом, чувствуя себя абсолютно беззащитной, и шагнула на ступеньку кареты. Схватилась за ручку и постаралась выровнять участившееся дыхание. Нахождение вблизи эльфа, убившего ее родителей, пробуждало в ней жгучую ярость, приправленную сильнейшим страхом, которая полыхала в груди.

Связующая руна запульсировала, когда она, пригнув голову, вошла в карету. Лэйола уставилась на эльфа в маске, сидевшего с одной стороны обитого мягкой тканью салона. Она слышала, что Верховный Король Палэйнора чтил традиции и надевал церемониальную маску, но почему та выглядела так неприглядно? Неужели он считал эту встречу подходящим для ее демонстрации случаем?

Дверца за ней захлопнулась, раздался щелчок кнута, и лошади рванули вперед так, что Лэйола едва не упала. Рухнув на сиденье напротив короля, она резко выпрямилась и положила ладони по обе стороны от себя, чтобы сохранить равновесие, пока карета раскачивалась то вправо, то влево.

Два десятисантиметровых серебряных рога торчали из-под маски, которая полностью закрывала его лицо, за исключением носа и рта. Даже прорези для глаз были настолько узкими, что она не смогла разглядеть их оттенок. Некоторое время они молча рассматривали друг друга. Лэйоле казалось, что это длится довольно долго. Чтобы хоть немного успокоиться, она представляла, как перепрыгивает через экипаж и сжимает руками его шею.

– Вы король Тенэйбрис? – наконец спросила она, набравшись смелости.

– Я Тэйн Атаэль. – Его звучный голос был сродни ногтю, легко скользнувшему по спине. Лэйола узнала его, словно он преследовал ее во сне. И именно его голос сделал то, чего не смогли остальные, – вызвал у нее мурашки.

Лэйола облизнула пересохшие губы, когда она установила связь между зудящей рунной меткой и его непосредственной близостью.

– Принц Палэйнора. – Она невесело рассмеялась. – Мой жених.

Глава 3

Лэйола поерзала на месте. Она сидела напротив печально известного во всем Адалоне убийцы. Поговаривали, что он был смертоноснее большинства вооруженных воинов и управлялся с противниками голыми руками. Его боялись даже больше, чем короля. Дурной славой с ним мог посоперничать разве что Черный Маг. И Лэйоле предстояло выйти за Тэйна замуж – и убить.

– Принц? Нет. – Он слегка наклонил голову, и проникавший через окно утренний свет отразился от его серебристой маски. – Теперь я Верховный Король Палэйнора.

Лэйола несколько раз моргнула, испытывая смесь шока, гнева и ликования.

– Он… мертв?

Гнев ее был вызван тем, что не она стала той, кто покончил с Тенэйбрисом. Почему об этом никому ничего не известно?

– Тогда бы я все еще носил титул принца, не так ли?

Лэйола вопросительно вскинула бровь:

– Но… как?

Новоявленный Верховный Король ничего не ответил, лишь склонил голову к плотным черным шторам, закрывавшим окно.

– Как мне узнать, что ты именно тот, за кого себя выдаешь, если скрываешь от меня свое лицо?

Лэйола невольно поежилась, судорожно пытаясь определить, не была ли кожа ее собеседника бледнее, чем нужно, и не виднелось ли когтей у него на пальцах. Возможно, он пытался скрыть, что является бледным. Что, если это вовсе не Тэйн? На нем были кожаные перчатки для верховой езды. Но, насколько Лэйола могла судить по небольшому открытому участку лица, его кожа имела теплый золотистый оттенок.

– А узнаешь ли ты меня, если я сниму маску? Тебе известно, как выглядит Тэйн Атаэль? – Он выглядел позабавленным, словно знал наверняка, что ей это невдомек.

Смущенная собственным невежеством, Лэйола отвернулась к окну и уставилась на проплывающие мимо красные деревья. Она вдавила пальцы в бархатную ткань и покачала головой.

Так и не открыв лица, Тэйн снял одну перчатку, а потом медленно потянул за кончики пальцев другой. Что он задумал? Лэйола еще сильнее вжалась в мягкое сиденье, ощущая, как напрягается каждый мускул в теле.

– Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда, – сказал он, засучив левый рукав.

Она не поверила ему. Репутацию жестокого убийцы он приобрел задолго до их встречи. Будут ли они подвергать ее пыткам, только чтобы принудить использовать магию? Тетя Эвалин предполагала, что подобное вполне возможно. Несмотря на многочисленные тренировки, Лэйола по-прежнему была всего лишь одиночкой, в то время как в распоряжении Тэйна имелись тысячи стражников и солдат. Он взял с собой как минимум троих, и все они наверняка были лучшими из лучших, иначе их с ним не было бы. А ведь здесь могли находиться и другие воины, которых она пока не видела.

– Вот доказательство, – продолжил он. – Того, что я именно тот, за кого себя выдаю.

Тэйн показал свое запястье. На том же самом месте, что и у Лэйолы, красовалась идентичная связывающая руна. И тем не менее это не развеяло ее тревоги. Она почувствовала, как в животе завязывается узел.

– А маска?

– Возможно, она мне просто нравится.

Она могла нравиться ему только в том случае, если он стремился выглядеть устрашающе. И это ему отлично удавалось. Лэйола поджала губы, жалея о том, что не могла видеть сквозь металл.

– Я встречаюсь со своей будущей женой впервые с детства. Согласно устоявшимся традициям, в таком случае Верховный Король надевает маску.

Ее щеки вспыхнули от гнева, и Лэйола уперла руки в бока. «Сохраняй спокойствие, – приказала она самой себе. – Если ты собираешься выпутаться из этой передряги, нельзя терять самообладание и демонстрировать свою силу в самом начале опасной игры».

– С твоей будущей женой. – Она старалась говорить ровным и спокойным голосом, но в нем отчетливо проскальзывало раздражение.

– Похоже, ты не в восторге.

– А должна?

– Многие женщины были бы счастливы от подобной перспективы, – сказал он, и Лэйола недоверчиво уставилась на него. – Но, полагаю, ты не из их числа. Все потому, что совсем меня не знаешь.

– И даже то, как ты выглядишь.

Тэйн постучал каблуком сапога по полу.

– Тебя это беспокоит?

– А тебя бы не беспокоило, если бы ты не знал, как я выгляжу?

– Ты прекрасна. У тебя потрясающие голубые глаза, а волосы такие черные и блестящие, что похожи на перья ворона. Контраст довольно притягателен. Но что, если я не красавец? Быть может, мне страшно, что ты сочтешь меня отвратительным?

– Даже будь ты самым красивым мужчиной на свете, я все равно сочла бы тебя отвратительным. Мне известно, как отчаянно вы с отцом пытались овладеть магией и что ради этого совершали. Не сомневаюсь, что ты в точности такой же, как он.

– Будь я таким же, как он, ты бы уже пожалела о своих словах.

Лэйола прикусила нижнюю губу. Ей нужно было успокоиться. Если она будет чересчур любезной, у него возникнут подозрения, а если же перегнет с враждебностью, то он получит больше оснований видеть в ней угрозу и решит следить более пристально.

Понизив голос, Лэйола как можно сдержаннее спросила:

– Он бы причинил мне боль?

– Да. – Голос Тэйна звучал твердо.

– Но ты этого делать не станешь?

– Я уже сказал, что не стану. – Он слегка наклонился вперед. – И прошу извинить меня. Мы неправильно начали.

Лэйола уставилась на него. Какого начала он ожидал? Дружелюбия и улыбок, особенно учитывая, что он насильно забрал ее из дома?

Некоторое время они сидели в тишине, лишь скрип кареты и стук копыт восполняли нехватку слов. Внезапно Тэйн трижды ударил кулаком по дверце, отчего Лэйола подпрыгнула на месте. Карета затормозила, и Верховный Король решительно распахнул дверь.

– До Палэйнора далеко. Ради твоей безопасности мы будем останавливаться только в случае крайней необходимости. – Он встал и на мгновение задержался, повернувшись лицом к двери. – И еще. Наша свадьба состоится сразу после того, как мы прибудем в замок Мракбург.

Это мы еще посмотрим, Верховный Король.

Когда он вышел, Лэйола подалась вперед и увидела, как он вскакивает на спину высокого черного коня с такими пышными гривой и хвостом, которым позавидовала даже она. Темно-зеленый плащ развевался у Тэйна за спиной, пока конь стремительно нес его вперед.

Она даже не успела разглядеть, кто еще находится снаружи, прежде чем они снова пустились в путь. На протяжении нескольких часов она болталась по всему салону, пока карета катилась по ухабистой дороге. Они наверняка уже проехали через мост Брэкендоу и деревню Свит-Белл, куда Лэйола тайком ездила вместе с Новаком, поскольку они оба не хотели, чтобы кто-то узнал о его ухаживаниях за ней. Деревня Свит-Белл находилась достаточно далеко, чтобы не приходилось беспокоиться из-за встречи со знакомыми, но в то же время достаточно близко, чтобы можно было без труда добраться. Отношения между людьми и эльфами не приветствовались. И дня не проходило, чтобы Лэйола не сожалела о том, что не прислушалась к советам тех, кто предупреждал их.

Карета покачивалась и скрипела под дробный перестук лошадиных копыт. Лэйола беспрестанно ощупывала красную бархатную обивку в поисках потайных отделений, просовывала руки под сиденья, надеясь найти хоть что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, вот только все ее усилия оказались напрасны. Изредка она выглядывала в окно, но поблизости от экипажа никто не ехал. Лэйола видела лишь луга, деревья и пастбища. Она даже не знала, сколько народа их сопровождало. Верховный Король Палэйнора, несомненно, был окружен многочисленной свитой.

Когда на улице стемнело, раздался чей-то низкий голос, кричащий: «Тпру, тпру», – и лошади замедлили ход. Лэйола отодвинула шторку. Над небе мерцали звезды, а луна освещала яблоневый сад, росший неподалеку.

– Мне нужно отлить, – произнес тот же мужской голос и его обладатель, видимо, спрыгнул вниз, потому что карета резко дернулась.

Лэйола испытывала такую же потребность. Кроме того, она собиралась захватить несколько яблок на тот случай, если они будут двигаться в том же темпе. Ее желудок весь день требовал еды. Они еще не сделали ни одной остановки, чтобы поесть. Очевидно, король не считал прием пищи чем-то существенным. Лэйола толкнула дверцу, но та тут же захлопнулась.

– Оставайся внутри, – скомандовала эльфийка. Капюшон закрывал половину ее лица, и из-под него выглядывала лишь ярко-рыжая коса.

– Я сижу тут весь день. Мне нужно в кустики, если ты понимаешь, о чем я.

– Ладно. Подожди.

Через несколько мгновений дверца снова распахнулась, и рыжеволосая эльфийка сунула в руки Лэйолы черный плащ:

– Надень. Мы не можем рисковать, чтобы нас заметили.

Нельзя быть замеченными, потому что они – эльфы? Или опасность состояла в том, что кто-то увидит именно Тэйна Атаэля? Вне всяких сомнений, группа эльфов, путешествующих по человеческому королевству Свенарам, показалась бы весьма подозрительной и по меньшей мере привлекла бы излишнее внимание.

Лэйола надела плащ и натянула капюшон на голову. Она спрыгнула с кареты, и ее сапоги ударились о жесткую грунтовую землю. Верховный Король, должно быть, уже спешился, поскольку ни его самого, ни его дурацкой маски нигде не наблюдалось. К ее немалому удивлению, кроме упряжки, тянувшей карету, на дороге стояло всего три лошади, а значит, здесь были только король, два стражника и один возница. В груди Лэйолы затеплилась надежда, что ее шансы на спасение возросли.

Вот только ее распирало любопытство. Зачем кому-то с таким статусом, как у Тэйна, идти на подобный риск? Ему не пристало самому приезжать за ней. И почему с ним было так мало охраны? Если бы какие-нибудь разбойники или другие преступники узнали о его местонахождении, все могло бы обернуться кровавой бойней… разве что Тэйн их не боялся. Он был безжалостен и свиреп, когда дело касалось уничтожения его врагов, и ему не было равных в обращении с мечом.

Глубоко вдохнув свежий воздух, пахнущий полевыми цветами, Лэйола начала высматривать укромное место. Справа от дороги располагались яблоневые сады, а слева – небольшой лес с дубами и ясенями, усыпанными зелеными листьями. У их корней росла трава высотой до пояса, в которой она легко могла бы укрыться. А еще там был огромный валун. Лэйола знала это место. Недалеко отсюда находился горячий источник Годри, а рядом с ним произрастало ядовитое растение – достаточно смертоносное, чтобы за считаные минуты свалить лошадь, а эльфа… и того быстрее. Ориентируясь на лунный свет, Лэйола направилась к лесу, а эльфийка зашагала за ней.

– Держись поближе. – В голосе Рыжей сквозили настороженность и даже страх.

Лэйола бросила на нее недовольный взгляд через плечо, но продолжила идти вперед. Она уже бывала в этом лесу и редко встречала там опасных существ.

– Здесь нечего бояться. И мне не нужны зрители.

Рыжая старалась не отставать от Лэйолы.

– Когда сталкиваешься с тем, что приходилось видеть мне, невольно начинаешь верить, что всегда есть чего бояться. Позволить тебе бродить по лесу в одиночестве было бы верхом неблагоразумия.

– В мои планы не входит побег.

Она уже достаточно набегалась за свою жизнь.

Ее внимание привлекло какое-то движение возле валуна. Трое мужчин, казалось, мочились на него. Оказавшись поблизости, Лэйола предположила, что они пытались запечатлеть на камне свои имена. Об этом свидетельствовал их заливистый смех. Она хотела найти среди них Тэйна, но не смогла – все они скрывали лица под капюшонами.

– И почему я должна поверить тебе? – поинтересовалась Рыжая. – Все признаки указывают на то, что ты попытаешься скрыться, лишь бы уклониться от долга.

– Долга?

– Да. Ты – нареченная Верховного Короля и его будущая жена. Твой долг – быть с ним.

– А в чем же его долг по отношению ко мне?

Лэйола наконец заметила дерево с широким стволом, за которым можно было уединиться.

– Защищать тебя.

– От кого?

«Если не от него самого», – хотела добавить она, но передумала. Именно от Тэйна и его якобы усопшего отца ей и требовалась защита.

Рыжая ничего не ответила. Лэйола хмыкнула и обошла дерево, а эльфийка, сложив руки на груди, наблюдала за тем, как она расстегивает пуговицы на штанах.

– Собираешься подсматривать за мной? Вот что я тебе скажу: если через несколько секунд ты не услышишь, как струя столкнется с землей, то сразу поймешь, что все это было моей уловкой, чтобы улизнуть.

С тяжелым вздохом Рыжая отвернулась.

– Почему с нами так мало охраны? – спросила Лэйола.

– Тэйн не хотел, чтобы кто-то еще знал, где ты находишься. Но не сомневайся: мы способны обеспечить твою безопасность.

По каким-то причинам все они беспокоились о ее безопасности. Но ведь именно Атаэли охотились за ней последние двадцать четыре года. Они были ее врагами.

– Как вы меня нашли?

– Не мне рассказывать тебе об этом.

А она крепкий орешек.

Закончив с делами, Лэйола прошла мимо своей стражницы и направилась к карете. Остальные уже ждали их.

Один из мужчин, присев возле небольшой кучи веток, разжигал костер прямо посреди дороги. Другой прислонился спиной к дверце, уперевшись каблуком сапога в нижнюю ступеньку. Третий занимался тем, что отвязывал одну из лошадей. Все они были примерно одного роста и телосложения и одеты в одинаковые плащи с капюшонами, скрывавшие их головы и лица. К карете, должно быть, привалился Тэйн, а двое других явно прислуживали ему.

По ее коже пробежали мурашки, когда он оттолкнулся от экипажа. Низ его плаща развевался вокруг ног.

– Идем, Лэйола.

Глава 4

Она тяжело сглотнула и посмотрела на Рыжую. Вот только она не понимала, чего ждала от нее. Возможно, подтверждения того, что Тэйн не причинит ей вреда. Лэйола знала, что покушение на убийство ей не грозит, поскольку ему нужна была ее магия. Тем более убийств, совершенных за время ее поисков, и без того было более чем достаточно. Одному Создателю известно их точное количество. Между тем Лэйола приходилась ему невестой, и Тэйн мог попытаться овладеть ей, по праву считая своей.

Тэйн уже уверенно двигался в сторону яблоневого сада, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, следует ли она за ним.

– Иди. – Рыжая легонько подтолкнула ее вперед.

С замиранием сердца Лэйола направилась вслед за Тэйном и быстро нагнала его. На нем больше не было маски, но она по-прежнему не могла разглядеть его лицо, скрытое под капюшоном. Зачем он попросил ее следовать за ним? Лэйола нервно теребила подол плаща, дожидаясь, когда Тэйн скажет хоть слово. Но они шли молча, пока не достигли деревьев с наливными красными яблоками.

– Ты считаешь меня чудовищем. – Это не было вопросом.

Тэйн протянул руку и сорвал яблоко, медленно прокручивая его ладонью.

Лэйола ничего не ответила, но тоже схватила один из плодов. Тот был твердым и прохладным на ощупь. Он что, привел ее сюда, чтобы собирать фрукты и болтать?

Тэйн взял еще одно яблоко, сложил свой плащ в подобие мешка и опустил плоды в обмотанную вокруг руки ткань.

– Что люди рассказывали тебе обо мне?

Вопрос показался ей странным, и Лэйола передернула плечами. Многое.

– Ничего? Это не может быть правдой.

Она прочистила горло:

– Как ты и сказал, у тебя репутация чудовища.

– Не скупись на детали. Они должны быть захватывающими.

Высокомерие в его тоне взбесило ее.

– Мне известно, что вы с отцом и ваши солдаты погубили сотни жизней, если не тысячи. Лесные эльфы боятся вас. А если бы людские короли прознали, что ты находишься на их землях, то расценили бы это как желание развязать войну, учитывая слухи о твоей жестокости. – Лэйола сделала паузу, чтобы оценить его реакцию, но Тэйн не шелохнулся и не произнес ни слова. Хотя она не видела его глаз, ей показалось, что он внимательно смотрит на нее из-под капюшона. – Говорят, ты сражался один против сотни бледных и уничтожил их всех.

Тэйн улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами в темноте.

– Против сотни, говоришь? Это было бы впечатляюще.

Лэйола нахмурила брови:

– Это неправда? – Она думала, что если цифра окажется завышенной, то он не станет ее поправлять.

– Их было около двадцати, но даже такое количество вызвало некоторые затруднения, пока я пробирался через лес. Пришлось слегка поднапрячься.

Лэйола нахмурила брови и надкусила яблоко. Это он так шутит?

– Я слышала, что после каждого убитого эльфа ты наносишь метку на свою плоть, чтобы остальные знали, насколько ты смертоносен.

– Любопытно. – Это было все, что он сказал в ответ.

Лэйола прикусила нижнюю губу, раздумывая, стоит ли говорить, что у нее на уме. Не было ли ошибкой выкладывать все, что она о нем слышала? Но если она хотела такого безоговорочного доверия Тэйна, чтобы тот ослабил бдительность, то нужно быть разговорчивее.

– Еще что-нибудь? – спросил он.

– Много чего.

Ужасающие подробности о том, как он и его отец вывешивали тела врагов на стенах замка Мракбург, купались в ваннах с кровью и приносили в жертву древним богам юных дев в надежде обрести магическую силу. Чудовище – идеальное слово для обозначения Тэйна Атаэля, но она не осмелилась озвучить все это вслух.

– Говорят, у тебя множество любовниц. И что все они сходят с ума, когда ты бросаешь их.

– Похоже, обо мне много что болтают. Почему это мои любовницы сходят с ума? – Он снова улыбнулся.

«Это ты мне скажи», – хотела сказать Лэйола, но вместо этого лишь пожала плечами. В мире существовали растения, которые могли свести с ума, если долго употреблять их. А может, у эльфиек были разбиты сердца оттого, что он пользовался ими, а потом бросал, как только ему надоедало их общество. Как именно это происходило, не имело особого значения.

– Хотел бы я посоветовать тебе не принимать за чистую монету все, что ты слышала обо мне, но сомневаюсь, что ты поверишь мне на слово.

В любых слухах всегда была доля истины. Возможно, с ума сошли только одна или две любовницы. Быть может, тела убитых врагов вывешивались на деревьях, а не на стенах замка, но слухи, как правило, основывались на правде. К тому же Тэйн ничего не отрицал.

Лэйола сорвала еще одно яблоко и сунула его в карман плаща. Дорога могла занять не меньше недели, а она и так не ела весь день.

Когда плащ Тэйна отяжелел от фруктов, он направился обратно к карете и своим спутникам.

– На сегодня хватит.

Лэйола прихватила еще два плода и последовала за ним, стараясь держаться на расстоянии нескольких шагов. Под плащом Тэйна виднелись два меча на спине, а у бедра блеснуло серебро стали. По меньшей мере три единицы оружия.

Остальные уже устроились на лошадиных попонах, разложенных вокруг небольшого костра. Один из мужчин возился с тушкой маленького зверька на вертеле. Когда они с Тэйном приблизились, никто с ними не заговорил. Рыжая поспешила к задней части кареты и вернулась оттуда с плетеной корзиной. Она поставила ее у ног Тэйна, и он высыпал яблоки. А Лэйола оставила свои при себе. С минуту она неловко простояла на месте, наблюдая, как четверо эльфов сидят в молчании, устремив взоры в разные стороны. Но что они высматривали? Лэйола оглянулась на лес, а затем на длинную дорогу впереди. Других путников видно не было, и она не слышала ничего, кроме стрекотания сверчков, редкого уханья совы, тихого потрескивания костра и свиста ветерка.

Свободная попона между Тэйном и Рыжей, несомненно, предназначалась для нее, но одиночество в тишине кареты казалось предпочтительнее, чем сидеть снаружи вместе с шайкой отъявленных убийц. Но прежде чем Лэйола успела развернуться и уйти, Тэйн сказал:

– Останься. Посиди с нами.

Это не прозвучало как просьба, и Лэйола не собиралась подчиняться приказам, подобно одному из его воинов или слуг. Тетя Эвалин говорила, что властные мужчины не любят легкодоступных женщин. Охота доставляет им не меньшее удовольствие, чем поимка добычи. Вот только Тэйн даже не подозревал, что она собиралась поймать его в свои силки до того, как он осознает, что сам стал трофеем.

– Побуду в карете.

– Я тебя не спрашивал, – твердо сказал он.

– Как и я.

Трое воинов дружно уставились на Тэйна. Не дожидаясь его реакции, Лэйола направилась к карете. Распахнула дверцу, проскользнула внутрь и захлопнула ее за собой. Сердце гулко стучало о ребра, когда она опустилась на сиденье. Лэйола, затаив дыхание, ждала, когда дверца с грохотом распахнется и Тэйн вытащит ее наружу, требуя повиноваться ему, но он так и не появился.

Так прошло несколько часов. Лэйола прислушивалась к каждому шороху, но уже давно не слышала тихих разговоров. Отодвинув шторку, она выглянула в окно. Судя по луне, время было далеко за полночь, а четверо сопровождающих лежали у костра. Она прикусила нижнюю губу. Но ведь как минимум один из них должен был нести вахту, не так ли? Возможно, этой ночью Создатель был на ее стороне.

Лэйола распахнула дверцу и спустилась по ступенькам, стараясь не издавать ни звука. Когда она сошла вниз, карета слегка покачнулась, но никто из эльфов не шелохнулся. Если она поспешит, то они не заметят ее отсутствия. Лэйола бросилась в траву – бесшумно, словно бестелесный дух. Ориентируясь на свет звезд, пробивавшийся сквозь деревья, она спешно прошла через лес и мимо большого валуна. Разглядела тропинку, которую искала, и двинулась по грязи, просачивающейся сквозь густую траву. Из небольшого водоема впереди поднимался пар. Это был горячий источник Годри, по берегам которого росли белые лилии, а сверху нависали пышные соцветия магнолий. От источника исходил яичный запашок, но цветочный аромат деревьев хорошо его маскировал.

Лэйола сняла сапоги и разделась догола, не желая, чтобы вещи оставались влажными всю ночь и последующий день. Повесив одежду на ближайшую ветку дерева, она еще раз огляделась по сторонам, убедилась, что за ней не было хвоста, и только потом окунула палец ноги в воду. Та оказалась теплее ночного воздуха, но не обжигала. Лэйола зашла в источник по бедра и поводила правой ногой по илистому дну. Нашарив нужное место, она сделала глубокий вдох и нырнула, погружаясь на глубину около двух метров и нащупывая водоросли, росшие в темной теплой воде. Вокруг ее запястья обвилась искомая пушистая ветвь, которая и была тем самым ядовитым корнем Годри. Согласно легенде, тысячу лет назад жена Годри случайно отравила его этим растением, приняв то за лекарственное средство для исцеления. Почувствовав, что ее легкие начали протестовать из-за нехватки кислорода, Лэйола рывком выдернула корень, оттолкнулась ото дна и вынырнула на поверхность.

Глубоко и тяжело дыша, она провела рукой по лицу, стирая воду. Потом несколько раз моргнула, чтобы прояснить зрение, и охнула, увидев одного из сопровождавших ее эльфов. Он стоял, прислонившись к стволу дерева и скрестив руки на груди. По крайней мере, Лэйола надеялась, что это был кто-то из них. Ей не очень-то хотелось отбиваться от незнакомца, да еще и голой. Что могло быть хуже? Она до сих пор не ощущала своей магии, и у нее не было никакого оружия, чтобы защититься.