# Выстрел по видимой цели

Георгий Юрский

Во время осенней загонной охоты погибает Денис Романович Муратов, владелец охотничьей базы, нефтяник, эфэсбэшник, человек яркий, противоречивый. Под подозрением – многочисленные друзья и сотрудники охотхозяйства. На расследование отправляют молодого провинциального полицейского Никиту Самойлова и оперуполномоченного ФСБ москвичку Зою Яковлеву, связанную с покойником не только местом службы, но и личными узами: Муратов пытался заменить ей отца, трагически погибшего в спецоперации. Какие судьбоносные секреты неожиданно раскрывает для себя Зоя? Кому выгодна смерть охотника? Становятся ли партнерами два следователя: мужчина и женщина, деревенщина и столичная штучка? Обо всем этом – в увлекательнейшем детективе Георгия Юрского.

© Юрский Г. 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

## Глава 1

25.11.2022


Охота получилась на загляденье. Старый охотовед Валерий, или, как его все называли, Михалыч, был доволен. Несколько кабанчиков (подсвинков и сеголеток), олень и здоровенный секач, тушу которого решили забрать позже, стали добычей коллектива.

Михалыч и пятеро охотников выходили из леса к уазику, чтобы на нем поехать на базу. Возле машины оставался еще один номер, на котором должен был стоять хозяин охотничьего хозяйства Денис Романович Муратов. Он повредил ногу и попросился встать на ближайшее к автомобилю место, чтобы не пришлось далеко хромать.

За осень дорога успела стать непроходимой из-за распутицы. Но ударившие в конце осени морозы, нетипичные для Смоленской области, сделали свое дело и превратили лесную дорогу в удобный тракт. Идти по нему – удовольствие. Снега в лесу и на дороге практически не было, лишь иней покрывал землю и ветки деревьев.

Несмотря на свой солидный возраст – Михалычу недавно стукнуло шестьдесят пять – и маленького кабанчика, которого он волочил за ноги, охотовед шел споро, так, что компания за ним не особо поспевала. Особенно тяжело приходилось двум возрастным мужчинам, Степану Анисимовичу и Игорю Петровичу. Они явно уже отметили удачную охоту и шли, заметно покачиваясь. На плечах у них была длинная жердина, на которой со связанными конечностями висели три кабана-подсвинка. Виктор, тоже мужик преклонных лет, волоча сеголетка, шел, тем не менее, бодро, сразу за Михалычем. Да и ребята помоложе, Станислав и Константин, двигались без остановок, хоть и тащили вдвоем тушу молодого оленя, застреленного Виктором. Трое быстроходных практически воткнулись в спину внезапно остановившегося на дороге Михалыча. На последнем возле машины номере им открылась ужасающая картина.

Денис Романович Муратов, владелец хозяйства, лежал на спине в луже крови, вытекшей из пулевого отверстия возле сердца. Вокруг него бегали и тихо, как будто скорбя, повизгивали две восточносибирские лайки Михалыча. Очевидно, что, привыкнув к мертвым животным и живым охотникам, собаки испытывали когнитивный диссонанс. Тело погибшего покоилось на ковре из опавших посеребренных инеем листьев. От этого лужа темной крови была ярко контрастной. После небольшой паузы Михалыч, как будто очнувшись, рванул к телу охотника. Став на одно колено, он пощупал пульс убитого и отрицательно покачал головой, словно ожидая вопроса от стоявших сзади него Станислава, Виктора и Константина. Затем потрогал тело погибшего и произнес в пустоту:

– Ужо и остывать начал. Давно, видать, лежит.

– А как это он? – спросил Константин, взметнув густые брови в неподдельном изумлении.

– Ну точно не сам. Сам себе в сердце не выстрелишь. В голову можно, да и то надо пальцем ноги курок спускать, – цинично заметил Виктор, и его лицо побледнело, а черты заострились.

– Я же сколько раз говорил: выстрел делать по видимой цели! – внезапно злобно произнес егерь, повернувшись к охотникам.

– Михалыч, ты чего? Я же от него на сто метров стоял. Да ты и сам всем гладкоствольные ружья раздал, чтобы мы тебя в лесу нарезным не подбили. Моя двустволка до него ни в жизнь не дострелила бы. Мой номер от его – метров сто пятьдесят, не меньше! – В уверенном голосе Виктора звучала сталь. Его лицо стало скорбным из-за углубившихся носогубных морщин.

– А вы сами из леса не могли? Когда в загоне были? – вдруг спросил доселе молчавший Станислав, работавший сотрудником в компании у убитого, и, сдвинув очки на кончик носа, потер кулаками глаза.

– Дурья голова, я без ружья в загоне был! С собачками же шел, – махнул на него рукой Михалыч.

– А что за шум, а драки нет? – пьяно возгласил Игорь, только сейчас подошедший к полянке. За собой он тащил уже не только жердину со зверьем, но и вконец упившегося Степана Анисимовича, еле перебирающего ногами.

– Дениса Романовича кто-то застрелил, – скорбным голосом сообщил им Станислав и поправил очки, сбившиеся к кончику носа.

– Допрыгался, – спьяну ляпнул Степан Анисимович, видимо, честно выражая свои мысли насчет покойного.

Михалыч тем временем уже звонил в полицию. Сотовая связь на месте охоты была, так что уже через минуту он описал ситуацию дежурному. Тот обязал его оставаться на месте преступления, не затаптывать следы и не отпускать свидетелей.

Охотовед набрал своего помощника:

– Серега. Тут такая история. Дениса Романовича подстрелили. Да, насмерть, – ответил он на очевидный вопрос.

– Позвони егерям нашим, пусть приедут. На «буханке» Ванькиной. У нас же больше не на чем. Заберут квадроцикл мой у высоковольтки.

## Глава 2

15.11.2022


Аркаша, как его называли все друзья, проснулся в бодром расположении духа. На шестьсот тысяч долларов, взятые им у авторитетных дагестанских предпринимателей, он по выгодному курсу купил криптовалюту и ждал команды от товарища в Китае, чтобы прислать ему ссылку на криптокошелек. Дальше товарищ, по их замыслу, менял криптовалюту на юани и расплачивался с китайскими партнерами дагестанцев. Зарядил он за эту услугу шесть процентов, что было чуть выше рынка, но дагестанцы, не торгуясь, согласились. Даже поделенный с китайским товарищем объем наживы будоражил воображение.

Для молодого человека – а Аркаше минуло всего двадцать пять лет – это была солидная сумма. Он всего лишь год назад оказался в Москве и еще перебивался с хлеба на воду. Сбежал из Одессы из-за неприятностей с законом, потому приехал налегке. Отец его, перебравшийся в Россию после крымских событий 2014-го года, помочь ему ничем не мог – Аркаша должен был рассчитывать только на себя. На родине он зарабатывал на жизнь контрабандой, поэтому и в Москве нашел похожий бизнес. С российской таможней, однако, все было не так просто, как в Одессе, где взятки брали все подряд, но Аркаша нашел себя в выводе денег за границу. Сначала он открыл фирму, которая проигрывала суды в Молдавии и перечисляла туда миллионные штрафы. Эту схему скоро раскрыли, но Аркаша довольно быстро разобрался в том, как работают криптобиржи, и начал успешно выводить деньги через биткойны, эфириумы и прочие новомодные инструменты.

Молодой человек встал с расстеленного на полу матраса и отправился готовить кофе. Денег на мебель он так и не накопил, поэтому обстановка в квартире была спартанской. Конечно, каждый раз он давал себе обещание после следующего удачного дельца купить мебель, но соблазны ночной жизни перевешивали.

Аркаша налил кипяток в использованный бумажный стаканчик, так как на посуду денег он тоже не собрал, и насыпал туда растворимый кофе. Прихлебнув горячую жидкость, он полез проверять свои гаджеты.

Аркаша знал, что в Китае уже был в разгаре рабочий день, и, в самом деле, в мессенджере WeChat уже было сообщение от товарища. «Условия согласовал. Пересылай».

Аркаша в ответ набил: «Круто. 5 сек.» и включил ноутбук.

Здесь его ждал шокирующий сюрприз. Вместо операционной системы на экране загорелось: «Ваш компьютер заблокирован. Для разблокировки отправьте сообщение в «Телеграм» на 8-900-***-**-**». Аркаша дрожащими руками набрал сообщение и стал ждать ответа.

Тот последовал незамедлительно. «Хотите вернуть доступ к криптокошельку? Надо выполнить задачу».

Аркаша задумался над своим положением: «Звонить ментам? Меня первого повяжут за вывод денег. Сбежать от дагестанцев за границу? Найдут везде за такие деньги».

Он вскочил и начал расхаживать по комнате.

«Обратиться к отцу? А чем он поможет? Он же пенсионер».

Аркаша закусил губу и в бессильной ярости стукнул кулаком по столу. Боль немного успокоила его, но ясности в голове не добавилось.

После получаса размышлений Аркаша вздохнул и набрал в мессенджере: «Что надо сделать?»

## Глава 3

24.11.2022


Первым на охотничьей базе появился Станислав Тихоновецкий.

С глазами снежного барса, он запоминался сразу же. Серебристые виски и молодое лицо создавали дорогой женскому взгляду контраст: сила сочеталась с мудростью.

Дверь Тихоновецкому открыл одноногий сторож Серега, работавший на базе с момента ее основания. Он сообщил гостю всю диспозицию:

– Здоровеньки булы, Станислав! Михалыч захон объезжает, казал, в девять утра выезжаете на охоту. Халя ужин вам хотовит. – Певучий малороссийский суржик Сергея ласкал слух. Закончив доклад, он повернулся и, ловко помогая себе костыликом, поспешил по своим делам.

Станислав порадовался, что приехал первым. В компании своего босса он занимал шаткое положение, потому старался быть максимально полезным. Ранний приезд давал некоторые преимущества перед остальными в плане узнавания новостей, планов на охоту и прочих мелочей, которыми можно было потом поделиться с шефом, чтобы дать понять свою незаменимость. Шеф Станислава, Денис Романович Муратов, – человек с непростым характером, и выслужиться перед ним тяжело. Был он вице-президентом нефтяной компании, отвечающим за безопасность и связи с государственными органами. При этом он числился еще и в действующем резерве ФСБ, отчего его побаивался даже непосредственный начальник, глава нефтяной компании. В охотничьем коллективе Муратов был неформальным лидером, да и ко всему прочему – владельцем охотничьей базы.

Станислав состоял на должности начальника службы безопасности в этой самой нефтяной компании. Позиция выглядела солидно, но неустойчиво. Он был, что называется, «ничьим». Обычно аналогичные должности занимали представители каких-то структур. Старые чекисты или молодые эфэсбэшники, разведчики или нацгвардия, прокурорские или ментовские, Минобороны или ФСО – как правило, кто-то должен был стоять за безопасником. Станислав же стал руководителем благодаря невероятной цепочке случайностей. Талантливый айтишник, приехавший из провинции, он пришел в компанию простым программистом. Для начала отличился тем, что разобрался в новейшей системе видеонаблюдения внутри офиса и обнаружил виновного в пропаже сумочки главного бухгалтера. Главбух, женщина, которой есть что терять, была в экстазе и составила красавчику-спасителю протекцию. Его перевели в службу безопасности и поручили отвечать за информационные технологии. Там он немедленно раскопал проделки коллег-программистов, майнивших криптовалюту на рабочих местах. Так Станислав стал начальником вновь созданного отдела по информационной безопасности.

Спустя год он в ходе рутинной проверки почтового сервера нашел вороватого менеджера, сливавшего базы данных конкурентам. Ну а венцом его подвигов стало разоблачение откатчика из службы закупок. Тот неосторожно пользовался мессенджером для обсуждения своих коррупционных делишек, и Станислав, довольно быстро его взломав, стал героем в глазах прежнего начальника службы безопасности. Дешевые очки в роговой оправе Тихоновецкий наконец-то сменил на дорогие безободковые, сквозь линзы которых редкий бледно-зеленый цвет его глаз стал более заметным для окружающих.

Начальник службы безопасности нефтяной компании сделал Станислава своим заместителем, а поскольку сам часто и сильно болел, оставлял за себя. Президенту компании молодой специалист нравился, ибо, в отличии от других коллег, мог связывать свои мысли в слова. Так что после скоропостижной смерти прежнего начальника, совпавшей по времени с заменой вице-президента по безопасности, Станислава назначили руководить службой.

С появлением Дениса Романовича Тихоновецкий почувствовал неустойчивость своих позиций. Конечно, его шеф не выдавал своих истинных намерений, но Тихоновецкий заволновался. Всеми силами он пытался выслужиться, чтобы не лишиться должности. Делал это ненавязчиво и поэтому постепенно становился для шефа лояльным подчиненным.

Следующий гость охотничьей базы – Степан Анисимович Иванов, судья Арбитражного суда Московской области. Он был старым знакомым Муратова и давно состоял в охотничьем коллективе. Его степенность подтверждало имя, данное при рождении. Важности и чинности ему придавали не столько внушительная талия и большой вес, сколько основательность. Разговаривая, он всякий раз выставлял перед собой ладонь, словно отмерял ритм своих неспешных фраз и не позволял начаться диалогу. Всякий, находящийся перед ним понимал, что попал к большому и важному начальнику.

В компании же своих был он довольно шумным и веселым мужиком и не упускал случая выпить.

С порога тут же послышалось:

– Здорово, Стас. Как, приятель, поживаешь?

– Спасибо. И вам не хворать, – в тон ему ответил Станислав, поправив на переносице очки.

– Нет сил скрывать, как хочется выпить, – Степан Анисимович прижал руку к сердцу.

Судья был хроническим алкоголиком, но у него было замечательное свойство – он не впадал в запои, по крайне мере в рабочие дни. Правда, в выходные он отрывался по полной.

– Согласен. Почему бы хорошим людям вместе и не выпить?! – продолжал вторить судье Станислав.

Тихоновецкий легко мимикрировал: повторял жесты, мимику и стиль речи своих визави. Так ему становилось легче установить эмоциональное и социальное единение с людьми.

Они прошли на кухню, где приглашенная из соседней деревни повариха Галя готовила для гостей ужин. Ее плотная фигура была туго обтянута кружевным фартуком, делающим ее похожей на кухарку из дворянской усадьбы.

– Галочка, душа моя, сообрази нам закуски, – вежливо попросил ее Степан Анисимович.

– Так скоро котлеты пожарятся. Или невмоготу? – лукаво улыбнулась мужчинам миловидная женщина в возрасте.

– Трубы горят. Давай сала и огурчиков. И я навеки твой поклонник. – Степан Анисимович умел обходиться с женщинами.

Взяв из рук Гали тарелку с закусками и охлажденную бутылку водки, охотники прошли в гостиную. Стены ее украшали рога лосей и оленей, клыки кабанов и фотографии охотников с добычей. В углу стояло чучело медведя, на полу у камина лежала волчья шкура. В общем, антураж вполне соответствовал охотничьему дому.

Как только Степан Анисимович и Станислав налили себе по первой рюмке, в дверь ввалился еще один любитель пороха и дичи. Это был Константин Суходольский, известный артист театра и кино, карьерой которого занимался Денис Романович. Высокого роста, громогласный и красивый брюнет, он идеально подходил под амплуа героя-любовника.

– Извините, что помешал вам деньги прятать! – с порога начал Константин цитировать классику советского кинематографа.

– Давай, мил человек, присоединяйся, душа просит выпить, – Степан Анисимович немедленно налил гостю.

– Ну, поздравляю всех с наступающим алкогольным опьянением! – толком не раздевшись, поднял рюмку Константин и залихватским движением головы стряхнул с лица темную волну густых волос.

Все выпили, закусили и начали застольную беседу, перемежающуюся тостами и звоном рюмок.

Следующим гостем был Виктор Перепелкин. Выглядел он спортивно, всем своим видом опротестовывая мимимишную фамилию. Решительным взглядом, близко поставленными глазами, резкими носогубными морщинами и острым кадыком он напоминал Гая Юлия Цезаря, когда тот еще не одряхлел. Внешности его соответствовал и прошлый род занятий. Когда-то Виктор был чекистом, служил вместе с Муратовым, прошел с ним несколько горячих точек. Но в «действующий резерв» его не взяли, и он промышлял каким-то своим малопонятным бизнесом. Вредными привычками Виктор не страдал, поэтому от участия в застолье вежливо отказался и ушел в свой номер сразу после поданного Галей ужина.

– «Людина, шо не пье, – абы хвора, абы падлюка». Николай Васильевич Гоголь, – театрально продекламировал Константин, дождавшись ухода Виктора. В лицо говорить ему что-то подобное он, как, впрочем, и все остальные, поостерегся.

Зато следующий гость – пожилой коммерсант по имени Игорь с одиозной фамилией Шмидт – охотно составил всем компанию. Он приехал на такси и был уже слегка поддатым, когда ввалился в гостиную охотничьего домика.

– Здоро́во, мужики! Штрафную нальете? – он снял шапку бини крупной вязки и пригладил гриву седых волос, отращенных на манер рок-певца из двадцатого века. Игорь стремился выглядеть моложе своего возраста, отчего и одевался весьма своеобразно. В этот раз на нем были драные дизайнерские джинсы, меховая крутка синего цвета и ярко-красный шарф, завязанный французским узлом.

– А то как же без этого? – растягивая слова, радушно ответил ему Степан Анисимович, глава застолья.

– Где Михалыч? Какие на завтра планы? – В какой-то момент из номера появился Виктор.

– Михалыч объезжает лес, входящие следы ищет. Завтра в восемь завтрак, в девять надо выехать. Как раз рассветет к этому времени. Скорее всего, будем гонять от высоковольтки к дороге на Каменку, – отбарабанил Станислав, не поднимая на вопрошающего глаз и не отрывая пальца от дужки очков.

– Добре. Спокойной ночи. Крепко не бухайте, а то завтра зверье мимо пробежит, – как полководец, напутствовал Виктор коллег.

– Необщительный человек, не принимающий участия в попойках, всенепременно должен быть неблагонамеренным и злоумышляющим. Салтыков-Щедрин сказал, не я, – под хохот окружающих прокомментировал Константин захлопнувшуюся дверь в номер Виктора.

Мужики за столом досидели почти до полуночи, но Муратова, самого важного и занятого в их охотничьем коллективе, не дождались.

Того за полночь привез шофер, сопровождаемый машиной охраны. Ночевать водитель с охранниками уехали в соседнюю деревню, так как база была небольшой и разместить их было негде. Жил на ней Михалыч. Он занимал маленький домик, стоящий рядом с гостевым коттеджем. А в сторожке обосновался охранник Сергей.

## Глава 4

Под утро охотники услышали звон разбитого стекла со стороны входной двери. Придя завтракать, увидели разбитый проем окна и застрявшую в остатках стекла мертвую ворону.

– Ого! Ворона-то умная птица. Чего это она вдруг, как какая-то ласточка дурная, в окно вмазалась? – выразил общее недоумение Степан Анисимович.

– Птичий грипп никого не жалеет, – авторитетно заявил Виктор Перепелкин, хотя сам не понимал причины случившегося. Он деловито смел осколки стекла и заткнул разбитое окно тряпкой, найденной на кухне, чтобы не сквозило.

Последним к завтраку вышел Муратов. Это был крупный шестидесятилетний мужчина с полностью обритой головой. Он зевал и тер глаза.

– Не выспался ни фига! Зато за вас порадовался. Посмотрел, сколько бутылок осталось… Хорошо вы тут гульбанили! – Глаза его, большие и выразительные, полыхнули молодой синевой.

– Было не так много, – хмуро покачал похмельной головой Степан Анисимович.

– Смотри, Михалыч перед охотой всех нюхать будет. Не похмеляться! А то снимет с охоты! – строго указал Муратов, а в глазах его заплясали чертенята.

Приехавшая рано утром Галя уже подала завтрак, так что к моменту появления Михалыча все уже закончили трапезу. Он с утра еще раз объехал место будущей охоты, поискав входные и выходные следы зверей.

– Товарищи охотники, как настроение?

– Отличное. Зверь есть? – за всех ответил взбодрившийся Муратов.

– Зверя много, хотя следов, конечно, толком не видно, все мерзлое. Так что готовьтесь. Берем только гладкие – загон маленький, а стрелять надо будет много. Карабинами поубиваете друг друга. Да и мне внутри загона страшно.

– Блин. У меня же гладкое шестнадцатого калибра. Заряд слабее. Точно подранка не оставлю? – Виктор засомневался в своем оружии – складки вокруг рта тревожно углубились.

– Дык, лося в загоне нет, а оленю и кабанчикам хватит за глаза. – Михалыч с недоумением поднял глаза на Перепелкина.

– А если секач на меня выйдет?

– Если бы да кабы… Стреляй точнее! – оборвал его на правах главного охотовед. – Все. Одевайтесь. Я пока путевки заполню.

Спустя пару минут все услышали отборный мат Муратова. Он достал из своего сапога окровавленную ногу с врезавшимся в нее осколком стекла.

– Да еж твою медь, как оно сюда попало?! – Он возмущенно смотрел на извлеченное из ступни стекло. Носок быстро пропитывался кровью.

– Денис Романович, ворона ночью в окно у двери врезалась. Вот стекла и разлетелись, – тут же нашелся Станислав.

– Умник какой! Йод и пластырь найди, – махнул на него рукой шеф.

В остальном сборы прошли без происшествий. Мужики погрузились в уазик, за руль которого по давней традиции сел Виктор. Михалыч ехал на своем квадроцикле, в прицепе которого бесновались лайки, чувствующие приближение охоты.

Через пятнадцать минут охотники были уже на границе леса. Загон оказался очень компактным. Со стороны базы лес был ограничен речушкой, с дальней стороны начиналась болотистая топь.

– Значится, я пойду с собаками от высоковольтки. Вы на дороге стоите. Речка и болотина толком не промерзли еще, так что зверь, скорее всего, на них не сунется. В общем, все от вас зависит. Ружья гладкие, номера далеко стоят, так что сектор обстрела не так важен. Даже внутрь загона можете стрелять. Но! Стреляем только по видимой цели! – Охотовед произнес это громко, оглядев охотников. – По видимой! Поняли? Собак моих не подраньте, а то спутаете с сеголетками. Меня-то, надеюсь, отличите, – Михалыч повертелся перед ними в светоотражающем, как у гаишников, желтом жилете и поправил оранжевую шапку, отороченную по краям искусственным мехом. – Лицензии у нас на кабана и на оленя. В свинью не стрелять! Если даже без детенышей бежит, внимательно глядеть! Смотрим на загривок и на клыки, – продолжал наставления Михалыч.

– Рассмотришь там, – пробурчал Степан Анисимович, которому после вчерашнего распития, очевидно, было нелегко.

– Никто не опохмелялся? – строго спросил охотовед, особенно строго глядя на него и Игоря, волосы которого были забраны резинкой в хвост – чтобы не мешали.

– Михалыч, мы только на крови, ты же знаешь! Раньше ни-ни, – за обоих ответил Степан Анисимович, выставляя руку ладонью вперед.

– Ладно. Пошли расставляться, – скомандовал Михалыч.

– Я, пожалуй, первым стану. Ногу поранил, далеко идти не смогу, – вздохнул Муратов, ни на кого не глядя.

– Вставай здесь. Номер ответственный. Поле тоже смотри, вдруг через речку все-таки скаканет, – кивнул охотовед, хотя в душе знал, что вероятность выхода зверя именно сюда была небольшая, так как ветер дул как раз в эту сторону.

Оставив Муратова, мужики двинулись по дороге. Шагов через сто пятьдесят Михалыч кивнул Виктору Перепелкину, показывая на небольшую горку:

– Вставай здесь. Стрелять можно и в угон, и в загон.

Этот номер был самым ответственным, так как сквозь него шла тропа, по которой кабаньи стада переходили с лежки на кормежку. Виктор был доволен доверием – на его суровом лице заиграла улыбка.

Следующим охотовед поставил Константина. Актер охотником был средним, но Михалыч ценил его за веселый нрав. Посему Суходольскому достался номер, предназначавшийся Муратову.

Следующие два выпали Степану Анисимовичу и Игорю.

Последним Михалыч устроил Станислава. В стрелковые таланты очкарика охотовед не верил, поэтому поставил его возле самой болотины, куда зверь вряд ли бы попер.

Всех расставив по местам, Михалыч вернулся к квадроциклу, завел его и рванул к месту начала загона.

Пятнадцать минут охотники наслаждались тишиной, внимательно вглядываясь в осиротевший без листвы лес. Вдруг в какой-то момент из-за него донеслись звуки охотничьего рога. Михалыч приучил своих собак слушаться этих сигналов, и они беспрекословно им подчинялись. Протяжный звук означал сбор собак, а череда отрывистых – оповещала о начале загона.

Какое-то время охотники внимательно слушали рожок. Собаки молчали, лишь периодически доносилось, как Михалыч понукает: «Поискать!» Наконец, псы подняли дружный лай, значит, наткнулись на свежие следы животных.

Практически в эту самую секунду Виктор Перепелкин услышал напротив себя топот и похрюкивание. Он вскинул ружье и через пару секунд увидел кабанью семью, состоящую из огромной свиньи и доброго десятка поросят. Виктор в очередной раз пожалел, что у него не многозарядный карабин, а всего лишь двустволка ТОЗ-34. Но стрелял он виртуозно, потому, дождавшись, когда стадо подбежит поближе, он двумя выстрелами положил двух сеголеток, бегущих за мамкой. Свинья только ускорила ход, а несколько последних подсвинков развернулись и убежали в лес.

Спустя десять минут то же стадо рвануло через дорогу между Степаном Анисимовичем и Игорем Шмидтом. Оба почти одновременно вскинули ружья и произвели по несколько выстрелов. В итоге на тропе осталось лежать трое подсвинков. Кто именно попал, было непонятно, но друзья особо не стали спорить, а тут же достали фляжки и начали отмечать успех. Для них охота уже закончилась и начался банкет.

Почти в этот же момент на номер Виктора Перепелкина выбежал олень. Он бежал не по кабаньей тропе, а чуть ниже, но для умелого охотника выстрел на сорок шагов не составил труда. Одно точное попадание под лопатку, и олень замертво рухнул на заиндевевшие листья. Сразу после этого раздался одиночный выстрел со стороны, где стоял Муратов.

«Жжет Денис. С одного положил», – подумал Виктор.

Станислав Тихоновецкий тем временем с завистью слушал выстрелы, гадал, что они означают, и думал о том, что Михалыч поставил его на неудачный номер. Пару раз до этого они охотились именно на этом участке леса, и обычно зверь бежал через другие тропы. С другой стороны, он знал, что стреляет не очень хорошо.

«Возможно, если зверь и вовсе не выйдет, то не придется краснеть за промах», – мелькнула у него утешительная мысль.

Аккурат в этот момент в лесу напротив него что-то хрустнуло. Звук был негромкий, но в морозном лесном воздухе он донесся до охотника вполне отчетливо. Станислав вскинул ружье и почувствовал, как сердце учащенно забилось.

«Адреналин играет», – констатировал он и попытался дышать глубже.

Станислав старался не шевелиться, чтобы не спугнуть зверя. Он не понимал, кто это, но, судя по звуку, это было не стадо кабанов, а зверь-одиночка. Вглядываясь в глубь леса сквозь стекла своих очков и густые ветви деревьев, Станислав корил себя, что не обломал несколько веток, закрывающих обзор. Тем не менее даже сквозь них он вдруг рассмотрел какое-то движение, что-то темно-серое появилось метрах в пятидесяти от него и остановилось.

Станислав привстал на цыпочках и увидел огромного кабана, подымающего голову и шумно втягивающего воздух. Зверь пытался унюхать, что его ждет на дороге. Охотник спокойно, насколько позволяли волны адреналина, бьющиеся внутри его сосудов, поднял ружье. Он даже не пытался целиться в голову или шею, как делали профессионалы, чтобы не испортить мясо. Тихоновецкий мысленно расчертил силуэт кабана, исходя из положения его головы, опустил прицел ружья на несколько градусов и увел чуточку вбок. По его расчетам там находилось сердце. Но для прицельного выстрела ему не хватало спокойствия, прицел ружья гулял взад-вперед.

Титаническим усилием он задержал дыхание, затем начал плавный выдох, одновременно с этим потянув на себя спусковую скобу. Его так учил инструктор в тире: нажимать на курок, не ожидая выстрела. Поэтому залп произошел неожиданно и для него самого. Темная тень за кустами рванулась. Станислав опустил ружье, ощущая, как колотится сердце. Постояв еще несколько секунд, он решил – в нарушение всех правил – пойти внутрь загона и посмотреть, попал ли в зверя.

## Глава 5

Лейтенант полиции Никита Самойлов был еще на том этапе службы, когда от звонков начальства ждешь чего-то интересного, пусть это и связано с человеческими трагедиями. Так что он охотно согласился в свой выходной поехать на охотничью базу разбираться с убийством.

Уже в дороге ему второй раз позвонил начальник по фамилии Черенков, подробно расписывая обстановку, при этом смешно проглатывая окончания слов.

– Никит, там така история. Застрелили не просто нефтяника, а эфэсбэшника, прикомандированна. Я позвонил в главк, они сказали, что следствие будет вести наш Следственный комитет, но с оперативным сопровождением и нас, и ФСБ. Причем из центральна аппарата хотят кого-то прислать. Так что ты там, это само, все фиксируй, а завтра приедет кто-то из Москвы. Вместе будете допрашивать. Научат нас работать, япона мать, – с досадой закончил Черенков.

– Принято, – отрапортовал Самойлов, понимая, что придется потрудиться, чтобы не ударить в грязь лицом перед московскими коллегами.

Голова у него была занята другим. За день до этого ему позвонил его бывший начальник, Энвер. Он уже год как перевелся в Москву, где работал в МУРе.

– Тут, Никитос, такое дело. Короче, есть такая схема. Водитель грузовика везет из Белоруссии товар, обычно в контейнере. Заезжает куда-то по дороге. Аккуратно снимает пломбу, выгружает часть товара и вешает назад пломбу. Получатель претензии высказывает, водитель не при делах. Типа принимал за исправной пломбой, сдал за исправной пломбой, разбирайтесь с китайцами сами.

– Ну такая схема, нормальная. А мне ты это к чему рассказываешь? – поинтересовался Никита, чувствуя подвох.

– К тому, что таких случаев уже с десяток. И везде в тахографах грузовиков остановка на автобазе нашего ДРСУ. Там, похоже, пломбу и снимают.

– Ого, какие способные! То-то дороги ни фига не чинят. Ну так оформляй ордер и приезжай. Встречу, как надо.

– С ордером-то мы там фиг чего застанем. Явно, сразу товар вывозят. Надо на теплом брать. Как машина заехала – хлоп, и с поличным. Я их всех отслеживаю, знаю, кто и когда границу пройдет.

– Ну и как я тебе это устрою без ордера?

– Ордер будет. Сможешь сам по нему обыск провести? Петровича с его ОМОНом возьми. Проставу ему я обеспечу.

– Энвер, у Петровича свое начальство есть. Ему официальный запрос надо. Это же Росгвардия.

– Да нормально все будет. Я ему позвоню. Главное – по моему сигналу будь готов их накрыть. Ордер пришлю.

Никита нажал отбой и тяжело вздохнул. Ему не очень нравилась затея проводить следственные действия по чужому уголовном делу, но отказать первому руководителю, научившему его всему, он не мог.

На охотничьей базе, где произошло убийство, Никита не был ни разу, так как она считалась блатной. Другие хозяйства во время, свободное от охоты гостей, пускали местных поохотиться либо за деньги, либо из уважения. Но егерь – Валерий Михайлович Сушилин – строго пресекал все поползновения: «Мне надо зверя в угодьях для хозяев сохранить. Идите на поля общего пользования и там охотьтесь сколько душе угодно».

Выехав из ближайшей деревни не в ту сторону, Самойлов слегка поплутал в поисках базы. Созвонившись со следственно-оперативной группой, наконец до нее доехал. Охотничий лагерь находился в конце грунтовой дороги, огороженный высоким забором. Никита посигналил перед закрытыми воротами, из-за них, заметно прихрамывая, вышел сторож. Подойдя к машине, Сергей увидел раскрытое удостоверение полицейского и, помогая себе миниатюрным костыликом, похромал в свою будку открывать ворота.

База встретила Никиту ухоженным, еще зеленым газоном, рядами хвойников, высаженных вдоль дорожек. Коническая форма изумрудных туй напоминала кипарисы, и возникала иллюзия, что сейчас лето и ты на теплом юге. В центре территории был создан пруд, вдоль которого расположилась пара беседок. Неподалеку стояла банька, каждое бревно которой светилось янтарем – хозяин не скупился на обработку древесины пропитками. На альпийских горках сиренево-потусторонне вспыхивали поздние подмерзшие хризантемы, называемые в народе ноябринками. Ландшафтный дизайн охотничьей вотчины Муратова был на высоте.

Основной дом – двухэтажный сруб в несколько сотен квадратных метров. С каждой стороны – по огромной террасе. За счет основательности и простора он напоминал альпийское шале. Около него ютились уазик – «буханка» – с логотипом охотничьего хозяйства, старый полицейский «бобик» и несколько дорогих машин с московскими номерами.

Никита подошел к полицейской машине. Там сидел только молодой водитель, играющий в какую-то игру на смартфоне.

– Здоро́во! А где парни? – постучал ему в окошко Никита.

– Внутри.

– А место происшествия кто-то охраняет?

– А что там случится? Вот сейчас все вместе и поедем, – с буддийским спокойствием парировал водитель.

– Ну вы даете!.. – Самойлов хлопнул по капоту – он был ошарашен такой безалаберностью.

Зайдя в дом, Никита поздоровался со своими коллегами. Те зря время не теряли – кратко опросили всех свидетелей, о чем их старший и сообщил лейтенанту.