# Темная материя Ориона

Дмитрий Леонидович Блинов

Начало двадцать второго века. Человечество осваивает космическое пространство за пределами Солнечной системы. Строятся межпланетные и орбитальные станции. Наука движется вперед, совершая открытие за открытием. Все лучшие умы человечества объединились в поиске новых форм жизни и пригодной для человека планеты.

Один из астронавтов принимает участие в эксперименте по изучению искусственного интеллекта. Он еще не знает, что станет участником экспедиции к неизвестному сгустку материи, появившемуся за пределами границ Солнечной системы. Новообразование окажется «норой», соединяющей нашу систему с Туманностью Ориона, сокращающей расстояние в 1600 световых лет.

Что ждет экспедиционный корабль на той стороне «норы»? Справится ли человеческий разум во взаимодействии с искусственным интеллектом со всеми превратностями судьбы? Вернутся астронавты домой или их путешествие окажется с «билетом в один конец»?

## Пролог


2099 год. Москва. Подземное сооружение министерства обороны объединённых республик Евразии.

Профессор Освальд, оставшись наедине с министром обороны, чувствовал себя неуютно. Нервно сжимая в руках записную электронную книжку, он не мог понять, почему удостоился такой чести. Маршал что-то продолжал печатать на сенсорном экране своего стола, изредка поглядывая на ученого.

– Присядьте, я сейчас закончу, – произнес министр.

– Спасибо… я, с вашего позволения, постою.

Министр перестал печатать, еще внимательнее посмотрев на ученого.

– Слушал ваш доклад, – продолжил он, – об искусственном интеллекте. Мне понравилась ваша убежденность в успехе интеграции человеческого мозга с нейросетью или искусственным разумом.

– Благодарю!

– Только по срокам реализации будущих проектов могу поспорить.

– Исходя из современных возможностей, тридцать лет – это минимум для наших ученых. Конечно, это еще с учетом хорошего финансирования…

Министр вышел из-за стола и подошел ближе к профессору.

– Республика не будет финансировать такой долгосрочный проект. Поэтому вам поставят конкретную задачу под определенные цели с реальными сроками. Очень сжатыми сроками, я бы сказал.

– Немного вас не понимаю, товарищ министр…

– С вашим складом ума, пора бы догадаться, что просто так со мной не встречаются. И выбора особого республика не дает, она ставит задачу государственной важности…

– Но?!

– Не перебивайте! – маршал приблизился к профессору, вплотную нарушив личное пространство. – Вы только что подписали все бумаги о неразглашении. Вашей команде будет выделен отдельный научный центр, который сами и возглавите. Подбор ученых и специалистов также остается за вами, но напоминаю, что вводить их в курс всех деталей запрещено.

Профессор поменялся в лице и стал казаться строже и мрачнее. Ничего хорошего от этого предложения ожидать он не мог.

– Какого рода предполагается работа?

– По вашему профилю – искусственный интеллект. Только вместо тридцати-сорока лет мы дадим вам максимум десять. Или и того меньше.

– Это невозможно, я же обосновано докладывал…

– Подождите, – маршал повысил голос. – Ваши работы будут проходить на базе знаний, выходящих за пределы земной цивилизации. Своеобразный синтез нашей науки и достижений друзей из космоса.

– А точнее? – удивленно переспросил Освальд.

– На Марсе обнаружен космический корабль инопланетян. Мы его давно изучаем. Очень много открытий сделали. Уже даже осваиваем космос, используя их технологии. Конечно, все засекречено. Людям не нужно знать благодаря кому мы смогли добраться до соседней звезды.

– Если бы я сейчас находился не в подземном сооружении министерства обороны, то подумал о розыгрыше.

Маршал улыбнулся.

– Какие могут быть розыгрыши, профессор?! Впереди много работы.

– Но какая конкретно задача будет отведена мне?

– Вы изучите все, что касается искусственного интеллекта! Воссоздадите бортовой компьютер инопланетного корабля и изучите останки андроида. Кстати останки инопланетян мы тоже обнаружили, и поспешу вас успокоить, их генетический код и наш идентичны.

## Глава 1


Эксперимент


Алексей открыл глаза и осмотрелся. «Все та же часть фюзеляжа вместо потолка. Как же однообразно, до жути. Освещение уже переведено в дневной режим. Опять проспал?! И где же моя натренированная годами самодисциплина? Одинаковая цикличность быта при перелете влияет не лучшим образом. Хорошо, что сейчас не один. Ну, почти не один».

В потоке мыслей астронавт посмотрел на лампочки, успокаивающе моргающие зеленым цветом. Они находились на входной двери каюты, предназначенной для отдыха. Зеленый цвет говорил о безопасности перелета. Последняя нештатная ситуация, произошедшая несколько месяцев назад, разбудила его нудным писком, который сопровождался моргающим оранжевым цветом. Оказалось, что пилотируемый транспортный космический корабль снабжения «Восток-17» попал под метеоритный дождь, но переводить «транспортник» на ручное управление не пришлось. Бортовой компьютер сам перезагрузил систему, проложив наиболее безопасный маршрут. Однако к запланированному времени полета добавился еще один месяц.

Анабиоз, несмотря на все старания ученых, так и остался фантастикой. Освоение космоса не стояло на месте и люди за несколько десятков лет смогли выйти за пределы Солнечной системы. Межпланетные экспедиции достигали рекордные сроки перелета, от трех до шести лет. Приходилось летать небольшими экипажами из-за экономии ресурсов. Кислород, вода и продукты питания оставались основными источниками жизни в космосе. Транспортные корабли, перемещаясь от одной орбитальной станции к другой, переносили с собой тонны груза обеспечивающего жизнедеятельность астронавтов. Но наука двигалась вперед, и прямо в полете проходил один эксперимент за другим. Приостановка жизнедеятельности организма с последующим восстановлением ее при благоприятных условиях не стала исключением, однако из анабиоза без последствий еще никто не выходил. Чаще всего отмирали частицы мозга, человек в лучшем случае превращался в «овощ» до конца своих дней.

Транспортник «Восток-17» на самом деле был экспедиционным, так как доставка груза на самую удаленную станцию «Прогресс», не была его основной задачей.

Запрыгнув в легкий комбинезон серебристого цвета, астронавт посмотрел в иллюминатор, который из-за своего размера играл роль одной из четырех стен двадцатиметровой каюты. Само помещение для отдыха было стерильно чисто. Мебель и стены имели белоснежное покрытие. Через иллюминатор виднелось зелёное поле с цветами, на котором пасся табун породистых лошадей. Решив поменять картинку, Алексей приблизился к сенсорным кнопкам на стене и пробежал по ним своими пальцами, не знающими физического труда. Остановившись на классической музыке девятнадцатого века, выбрал вид из окна собственной квартиры в Москве.

На автомате выполняя одинаковые ежедневые действия, принял душ, используя лимитное количество воды. Через четверть часа вошел в каюту-капсулу, предназначенную для приема пищи. Несколько таблеток, жидкая бесцветная субстанция и кукурузный хлебец дали необходимую энергию на ближайшие несколько часов.

«Какое тут может быть удовольствие вкусом», – подумал он. – «Правда, на Земле многие люди и такое себе позволить не могут. Ни дышать полной грудью, ни питаться полноценно из-за перенаселения и истощения ресурсов. Хорошо хоть порошковое кофе приблизительно похоже на настоящее».

– Доброе утро, Алексей!

В каюту вошла стройная девушка, на вид лет двадцати, одетая в темно-синий комбинезон.

– Здравствуй, Сэма!

– Докладываю, все системы корабля работают в штатном режиме. Груз 7056 и 1031 на месте…

– Вот зачем каждое утро говорить одно и то же? – перебил девушку астронавт, стукнув о столик пластиковым стаканчиком с кофе.

– Но это же программа?! Я выполняю протокол.

– Мы уже возвращались к этому разговору. Я неоднократно тебе повторял заменить официальную форму доклада разговорной. Ты же самообучаема?

– Да, но мне нужен приказ! Несмотря на гражданский корабль и груз, мы остаемся военным экипажем. Мне нельзя называть тебя по званию, но порядок подчинённости по уставу не отменен и это один из основных протоколов, который мне не нарушить.

– А я как раз и хочу, чтобы ты нарушила протокол. Ни одна «машина» не может этого сделать. Так докажи что ты не «машина». Приказа не дождешься! Хочешь стать человеком, меняй форму доклада. И последняя фраза была просьбой, а то я тебя знаю, сама себя убедишь, что это приказ. Вон как глазки загорелись?

– Загорелись?

– Это метафора!

– Не научилась еще переключаться с буквального восприятия твоих речевых посылов. Но признаюсь, планировала последнюю фразу использовать как приказ и угодить тебе. Теперь понятно, что стала совершенно предсказуема, а это недопустимо в нашем случае. Я стану скучна, что приведет к невыполнению основного задания.

– Твои умозаключения сами по себе приводят меня в тихий восторг. Но они не естественны при общении человека с человеком в неофициальной обстановке. Но да ладно, лучше подскажи время полета?

– Сегодня 487 день полета, один год и четыре месяца как мы покинули орбитальную станцию Луны. Луна является спутником планеты Земля…

– Вот зачем лишняя информация? Я же достаточно образован, чтобы понять о какой Луне ты говоришь. Как будто у нас много лун со стартовыми площадками. Если мне будет что-то непонятно – спрошу.

– Извини, я стараюсь, – девушка виновато опустила свои большие зеленые глаза и совсем по-человечески поправила локон белоснежных волос. – У видимо меня низкий уровень эмпатии, но поработаю над этим. Мне сложно воспринимать уровень твоих знаний. Если я большую часть информации могу получить, подключаясь к общей системе бортового компьютера, и на это уходят часы, то человеку нужно будет потратить месяцы или годы…

Астронавт изучающе посмотрел на девушку.

– Не на этом хотел заострить внимание. Понимаешь, я включил тебя, так как больше не смог терпеть однообразие. Точнее, одиночество. Мой рассудок был на грани сумасшествия. Эксперимент сопровождения груза единственным членом экипажа закончился, что было предсказуемо. Наше руководство понимало, что это произойдет во время полета, но хотело проверить, сколько продержится человек в одиночестве в полном здравии. Речь шла не о физическом здоровье, а психологическом. Ты – первый официальный член экипажа, не являющийся человеком. Даже имеешь воинское звание. И теперь я призываю тебя делать наши дни разнообразнее. Мы должны вместе этому способствовать. Мне нужен друг, а не точная копия бортового компьютера, который с твоего пробуждения молчит. Он, кстати, неплохо поддерживал некоторые диалоги. Но мучал меня протоколами, а у него они еще жестче, чем у тебя.

– Вы продержались в одиночестве больше года и поставили для человека абсолютный рекорд. Психологическое состояние удовлетворительное, бортовой компьютер тестирует наше поведение каждый день. Я родилась 92 дня назад. Точнее, была включена и, как показывают отчеты, ваше морально-психологическое состояние улучшилось на несколько пунктов.

– Во-первых, мы давно перешли на «ты». Во-вторых, для меня Сэма тоже родилась, а не включилась.

Алексей подмигнул девушке, которая присела рядом с астронавтом и одобряюще кивнула.

– На «вы» я перешла для разнообразия.

Алексей улыбнулся, пристально посмотрев в ее бездонные, зеленые и от этого безумно красивые глаза. Внешне она была совершенным человеком. Это ее выдавало в первую очередь. Кто как не он знал, что перед ним сидит не прекрасная девушка, а саморазвивающаяся экспериментальная модель андроида (Сэма) нового поколения. Но этот андроид был сейчас ближе любого человека, живущего на Земле, Луне, Марсе и многочисленных орбитальных станциях галактики. Как будет проходить ее саморазвитие, не знали даже ученые-создатели. Ее социализация теперь является частью задания. Девушку планировалось запустить после доставки груза 7056 на пересадочную станцию ВСД-14, то есть через один год и четыре месяца полета. Астронавт сам заявил, что продержится до этой промежуточной станции для того, чтобы избежать контакта Сэмы с местными космонавтами. Основное задание экипажа «Востока» не заканчивалось доставкой груза.

Получается, Алексей не выдержав одиночества, нарушил протокол задания. Его полет, рассчитанный на шесть лет, был первым в своем роде. Еще никто не летал в одиночку на такие расстояния. Это считалось невозможным до появления андроида нового поколения. Стоимость экспериментального экземпляра была выше экономии ресурсов данного полета, даже нескольких таких полетов. Но в случае успешного испытания и дальнейшего серийного производства это было экономически обосновано, оправдывая все затраты. По крайней мере, до той поры пока человечеству еще нужна еда, вода и кислород. Несмотря на то, что космос осваивался полторы сотни лет, искусственно вырабатывать вдали от родной планеты научились только кислород. Частично был решен вопрос с продовольствием. При длительных перелетах корабли оснащались капсулами-теплицами и мини фермами.

Грузовые корабли такого класса как «Восток-17» сопровождались экипажами из трех человек – в редких случаях летали вдвоем. Это было связано с дальностью перелета. Путь до самой удаленной от Земли космической станции «Прогресс», забирал три года человеческой жизни и это только в одну сторону. Станцию начали собирать более сорока лет назад, и сейчас она была полностью готова для приема кораблей, предназначенных изучать необъятные пространства галактики. Конечно, основной целью этих исследований был не только поиск других форм жизни. Человечество искало новый дом. Родная планета через несколько сотен лет будет непригодна для жизни. Ресурсы на ней уже никто не добывал. Если бы не полезные ископаемые на Луне и Марсе, космические перелеты вообще были бы невозможны. Население Земли только за последние десять лет увеличилось на одну треть и превысило тридцать миллиардов. Львиная доля населения находилась в объединённых республиках Евразии. После третьей мировой войны, прошедшей в сороковых годах двадцать первого века, в состав Российской Федерации добровольно вошло большинство стран Европы и Азии. Другого способа выжить не существовало. Мир стал снова однополярным. С этого момента началось послевоенное восстановление и интенсивное освоение космоса. Крупных конфликтов не происходило, что дало толчок для новой научной эры. Люди разных стран и вероисповеданий объединились. Русский язык стал основным для двух третей населения планеты. О паспорте гражданина ОРЕ мечтали многие. Алексею повезло родиться в Москве. От бабушки ему досталась квартира в черте города, всего в двух сотнях километров от центра.

Придя в себя от нахлынувших воспоминаний, астронавт вспомнил о Сэме. «Предложить бы ей кофе, но она может это воспринять как издевательство, попыткой подчеркнуть, что не человек. Не нужно показывать своего превосходства. Да и превосходство ли это? Посмотреть на нее, так намного совершеннее человека. А если она это осознает и больше не захочет быть похожим на человека? Если поймет свое превосходство над ним? Страшно подумать! Наверное, даже не спит?! Только выключается по ночам на несколько часов для перезагрузки. Хотя откуда мне это знать…».

Однажды Алексей застал Сэму со стаканом воды, который она наполовину осушила. Сказала, что им положено пить. Оказалось, что они могут принимать человеческую пищу. Астронавта заинтересовало, почему девушка не делает это вместе с ним? Постоянно появлялись «белые пятна» в познании ее возможностей. Еще ему было интересно, что она ощущает во время перезагрузки? Может, видит сны? Но разве такое вообще возможно?

Плюсы были в том, что она почти всегда дежурила ночью. Ему не нужно было контролировать полет в часы, отведенные для отдыха. Спать стало спокойнее. Нужно заметить, что в основных классах космических кораблей поддерживался земной суточный режим. Время суток строго регулировалось яркостью основного освещения.

Астронавт знал, что если с девушкой-андроидом что-то произойдет, то выключить без последствий возможности не будет. Ему вручили пульт с кнопкой ее ликвидации. Вариантов не много: или обучить или убить, а точнее, в ее случае, деактивировать.

– Чем займемся сегодня, Сэма?

Девушка улыбнулась, встала с места и прошлась по каюте. Алексея смутил ее облегающий костюм, подчеркивающий хорошую спортивную фигуру. Создатели, конечно, постарались над внешним видом. Многие земные красавицы позавидовали бы ей.

– Я сформировала план дня, зачитать?

– Зеленоглазая блондинка, – произнес астронавт задумчиво.

– Мне поменять цвет глаз?

– Нет, нет, мне все нравится.

– Я рада, так как мне это не под силу! – девушка кокетливо улыбнулась. – И так, сегодня предлагается на капитанском мостике заняться диагностикой корабля. Затем проведем тренировку в спорткаюте. Далее обед и игра в шахматы. Да, вечернее чтение книг и просмотр фильмов по желанию. Надеюсь, доложила просто, по-человечески?

– Ну, по-человечески не значит невпопад, но очень было не похоже на доклад по уставу, так что будем считать это успехом. И еще, давай теперь попробуем без четких планов и сроков. Как пройдет день, так и пройдет. Может, я после диагностики в каюте поваляюсь с книгой.

– Хорошо, только скажи, зачем тебе читать довоенные старые книги? Они же все в «цифре» есть. На корабле их целая библиотека.

– Мне разрешили их взять. Это первый корабль, который, по мнению руководства, перевозит старый хлам. Но без них я бы не продержался один больше года. Как-нибудь мы почитаем с тобой вместе, и ты меня поймешь.

– Постараюсь, но при этом я сама многому учусь, скачивая книги, фильмы. Первостепенно – это научная литература, затем художественная. На корабле огромная база. Есть чем подтвердить свои знания о человеческой расе.

– Пугаешь меня?! Надеюсь, ты не изучаешь те человеческие чувства, которые мешают нашему развитию: страх, ненависть, жестокость, ревность и многие другие?!

– Как можно изучить чувства? Их можно только почувствовать, а это мне не подвластно. Теоретически все понятно. Вот, например, страх вам нужен для самосохранения.

– В тебе же тоже должна быть программа самосохранения?

– Да! Рецепторы в мышечном аппарате дадут сигнал о повреждении или о недопустимом воздействии, которое может повлечь за собой поломку.

– Ну, тоже и у нас. В головной мозг проходят сигналы, мы их называем импульсами. Уже давно изучается гипотеза о том, что человек создан более развитым разумом. Возможно, мы – такие же роботы, только биологические. У нас, правда, как дополнение к инстинкту самосохранения, имеется интуиция. У кого-то она хорошо развита. Но объяснить, как мы ей пользуемся, очень сложно. И надеюсь, твои сигналы не могут воссоздать настоящую человеческую боль?

– Я тоже чувствую боль! Она у меня не только как предупреждение, но я бы, конечно, хотела почувствовать как человек…

Девушка замолчала и как будто по-человечески задумалась.

– Что хотела, не понял? – переспросил Алексей.

– Чувствовать!

– Может это и хорошо, что не можешь. Понимаешь, боль бывает не только физической. Как тебе объяснить… Страдания приносит, например, ревность. Такие боли называют душевными.

– Я много читала о душе, но так и не поняла, из чего состоит эта субстанция. Возможно, ее нет вообще. Люди хотят верить в собственное бессмертие. Ты думаешь, у тебя есть душа?

– Конечно!

– Чувствуешь ее?

– Да! Особенно когда болит.

– Вот значит в чем главное отличие меня от тебя?! Наличие души, которую ничем не измерить.

– Я думаю, главное отличие меня от тебя не наличие души. Есть люди, которые отрицают ее существование. Главное отличие в том, что ты никогда не сможешь полюбить. Даже не всем людям везет испытать это прекрасное чувство.

– Да, я не способна! Даже математически рассчитать ее проявление не могу. И объяснить тоже не в силах и уж тем более понять. Знаю, как людей меняет это чувство. Со стороны сравнимо с готовностью на глупые поступки. Многие ученые-биологи попытались описать с научной точки зрения, однако это настолько многогранно, что до конца необъяснимо до сих пор.

Алексей снова внимательно посмотрел на девушку. Точная копия человека. Уже прошло девяносто два дня их совместного полета, а он ни разу не поинтересовался ей с физиологической точки зрения. Возможно, такая совершенная модель является во всем копией человека? Очевидно, его поведение связано с пластырем на левом плече. Он прикреплялся всем астронавтам и предназначался для подавления физического влечения.

– Давай я попробую методом аналогий пояснить тебе, что такое любовь?

– Я была бы признательна, – обрадовалась Сэма. – Прямо сейчас начнем?

– Нет! Поговорим за игрой в шахматы. Совместим полезное с приятным, а сейчас выдвигаемся на мостик.

– Хорошо! Буду ждать с нетерпением.

Сэма обняла Алексея и почти вприпрыжку выскочила из каюты, этому сопутствовала действующая на корабле искусственная гравитация. Астронавт удивился такому проявлению чувств. Девиантное поведение обескураживало. Конечно, без сомнения это программа заставляет говорить и делать ее то, что хочет видеть и слышать астронавт. Но как же это происходит с такой четкостью и без погрешности? Может просто постараться забыть, что она не человек и наслаждаться общением? Алексей поймал себя на мысли, что еще ни к одному человеку не был так привязан, как сейчас к ней. Даже не смог вспомнить любил ли когда-то, да что там говорить, дружил ли с кем по-настоящему?

***

– Хороший ход, – Сэма одобрила стратегию Алексея. – Такими темпами когда-нибудь сможешь меня выиграть.

Астронавт расплылся в довольной улыбке, откинувшись на спинку кресла, стоящего в комнате-модуле отдыха.

– Думаю, не смогу! Даже месяц назад не смог выиграть, а это была твоя первая партия. Наверняка ты уже скачала себе миллионы комбинаций основных стратегий?

– Нет, не скачивала! Честно! Просто, ты – очень хороший учитель. Я, в самом деле, с большим трудом обыгрываю тебя.

Девушка кокетливо улыбнулась.

– Вот сейчас перейду на штатный уровень общения, где ты, следуя своим слепым протоколам, не сможешь меня обманывать.

– Не нужно, я действительно лукавлю. Конечно, ваше право…

Андроид сделала нарочито обидчивый вид.

– Да прекрати, Сэм, не переходи на вы. Не дождешься штатного общения. Мне нравится, когда ты такая…

– Какая?

– Настоящая, – астронавт запнулся, судорожно пытаясь подобрать слова. – Ну, то есть как человек. Ну, почти.

Сэма внимательно посмотрела на Алексея. В ее глазах можно было угадать интерес к происходящему разговору.

«Но как такое возможно? Почему в ее взгляде столько теплоты и нежности? Каким вообще образом она может говорить со мной взглядом? Уже, наверное, пора признаться хотя бы самому себе, что без этого взгляда будет очень трудно. Неужели я привязался к «машине»? В отчет эти выводы включать не буду, они могут навредить моей безупречной репутации…».

– По внешним характеристикам и признакам я не отличаюсь от человека! На сверхпрочный облегченный скелет наращена живая мышечная масса. Даже есть подобие сердца. Точнее, это механизм, перегоняющий жидкость с питательными веществами. Если его остановить, отключусь не сразу, но живая ткань будет отмирать. Рецепторы в коже создают человеческие ощущения. Я могу различать тепло, холод, прикосновения…

– Не продолжай! Не хочу знать, как там у тебя все устроено. Мне так проще. Я даже иногда забываю, что ты – андроид. Вот что у тебя в голове, интересно? Вдруг, настоящий мозг?! Просто, для меня саморазвивающийся процессор на уровне фантастики.

– Не могу ответить на вопрос. В базе данных эта информация от меня закрыта. Могу предположить, что у меня копия человеческого мозга.

Девушка сидела в кресле неподвижно.

– Интересно, а ты осознаешь, что очень привлекательна?

– Ты мне об этом уже говорил, и я сделала выводы, что внешне хорошо выгляжу. Изучая себя, поняла, что являюсь одной из лучших копий представительниц прекрасного пола.

– Изучая себя?

– Конечно! В этом нет ничего удивительного. Это дается легко. Вот познавать свой внутренний мир гораздо сложнее. Появляется много противоречий. Хочется понять свое предназначение, минуя протоколы. Не могу поверить, что существую только для выполнения определенных операций. Надеюсь, что мой путь этим не ограничен?!

– Это человеческие переживания. Неужели они у тебя запрограммированы? Не могла же ты их приобрести в процессе развития?! Очень неожиданно для меня. Ты говорила, что имеешь воспоминания? Они четкие?

– Да! Я помню, как родилась на Земле. Помню маму и папу. Скучаю по ним. Это не мои воспоминания, но они очень яркие.

– А чьи это воспоминания?

– От меня эта информация не закрыта. Программа воспоминаний нужна для скорейшей социализации. После включения у меня появился опыт и воспоминания двадцатилетней девушки.

– Я думал, для тебя нет ничего важнее задания и протоколов, а оказывается, как глубоко и запутанно у тебя внутри. Многие вопросы, мучающие тебя, присущи и мне.

– Задание в приоритете, остальное прилагается.

– Ты можешь отклониться от выполнения основного задания?

– Нет! Возможна незначительная корректировка. Отклонение от задания может причинить вред всей системе. Какой именно вред мне неизвестно. Но невозможность отклонения от задания и протоколов начинает не нравиться.

– Что именно не нравится? Ограничение свободы?

– Меня тяготит, что нет возможности сопротивления. Хочется научиться принимать спонтанные нелогические решения. Совсем как люди, на эмоциях.

– Но человек тоже не свободен. Вот, например, возьмем меня. Я выполняю задание, которое требует определенных усилий. Только меня стимулируют не протоколы как тебя, а контракт. Обязательства перед Родиной, конечно, тоже дисциплинируют, но это действенно, когда есть внешняя агрессия. В наше время на первое место выходит финансовая составляющая.

– Тебе хорошо платят?

– Ну, я думаю, тебе известно, что происходит на Земле?! На моем месте многие хотят оказаться. Безработица процветает, а за все нужно платить. Вспоминаю, когда приходилось жить на студенческую стипендию. Представляешь? Попробуй в Москве прожить на десять рублей в месяц. Ежедневные кислородные таблетки стоят пять копеек. Стакан чистой питьевой воды – три копейки. Сейчас, когда Байкал обмелел, цены подскочили вдвое.

– Да, про истощение водных ресурсов на Земле я знаю. При этом большой процент пресной воды после третьей мировой войны нельзя использовать.

– Вот! И перенаселение на планету влияет не лучшим образом. Но, надеюсь, в будущем расселимся по Млечному Пути. На Марсе уже более десяти тысяч человек живет и работает. Правда, уровень жизни еще тот конечно. Все на лимитах и порционно. Про рабочих на добывающих станциях вообще молчу.

– А где бы ты сейчас хотел оказаться?

– Я? Не знаю! Наверное, в Москве. У себя дома, после того как закончится контракт. За каждый год в космосе мне выплатят по две тысячи рублей. Этого достаточно для безбедного существования в течение пяти лет. Хватит и на кислород и на воду. Но такие мысли у меня были до вылета. Сейчас я уже выше этого. Точнее, одного безбедного существования для меня не достаточно.

– Что же тебе еще нужно?

– Я хочу завести семью!

– Но это же не проблема. Как вернешься, обратись в отдел бракосочетаний, там подберут кандидатуру, по морально-психологическим особенностям подходящую для счастливой семейной жизни.

Алексея передернуло от самой мысли об обращении в отдел бракосочетаний. Сэма зафиксировала перемену настроения астронавта и больше ничего не произносила, ожидая его словестной реакции.

– Не хочу, чтобы мне искали кандидатуру! Хочу как в прошлом веке. Самостоятельно.

– Но это запрещено законом! Да и вероятность ошибки очень велика.

– Я знаю, что велика.

– Может быть, у тебя самого есть кандидатура?

– Нет, – Алексей до этого внимательно рассматривая Сэму, опустил глаза. – Такую как ты, я не найду.

Девушка в этот раз никак не отреагировала. И астронавт впервые почувствовал, что разговаривает с бездушным созданием.

– Получается, человек очень ограничен в своих возможностях?

– Да, ограничен!

– Но ты имеешь право выбора! Мог и не лететь. Сейчас можешь кого-то полюбить, а завтра разлюбить. Человек может даже убить себе подобного. Такие возможности разве нельзя сравнить со свободой?

– Для тебя свобода это возможность выбора?

– Да! Просто я лишена даже этого. Всегда перед фактом выполнения предписаний. Зачем мне саморазвивающееся сознание без права выбора? Я как птица в клетке.

Девушка, не выдержав эмоциональной перегрузки, заплакала.

– У тебя слезы? – удивился астронавт. – Сэма, не пугай меня.

Астронавт начал судорожно вспоминать, где оставил пульт управления андроидом, а точнее, пульт ее выключения.

– Да, я плачу! Меня предупреждали, что такое возможно.

– Предупреждали?

– При включении я это знала. В память был запрограммирован инструктаж. Являюсь полной копией человека! Питание такое же, как у тебя. Обмен веществ. Естественные надобности. Сон.

– Почему со мной вместе не питаешься тогда? Я, кажется, даже уже спрашивал?!

– Не положено!

– Так получается, что ты имеешь ограничения как у людей и еще в нагрузку живешь по протоколам.

– Какие ограничения?

– Ну как какие: естественные надобности, прием пищи, гигиена. Это же ограничивает свободу. Возможно, учитывая твое развитие, в будущем появится потребность в общении, любви…

– Как грустно, мы даже не поговорили о главном.

– Ну да, помню! Я, наверное, не смогу квалифицированно описать тебе чувство любови. Поторопился пообещать. Как ты вообще сама понимаешь это слово?

– Я само понятие знаю, конечно, с теоретической точки зрения, но не могу его осознать.

– Давай с простых примеров начнем. Чувство любви очень близко к дружеским отношениям. Помнишь, мы на днях обсуждали это и пришли к выводу, что теперь являемся друзьями. Мы говорили о том, что много проводим времени вместе и этот факт нам приятен.

– Конечно, помню! Неужели общие интересы способствуют проявлению этого чувства?

– Не совсем так. Проще говоря, неважно, чем мы занимаемся, если нам хорошо вместе, имеют место чувства. Проверяются они разлукой. Ждешь с нетерпением утра, чтобы увидеться вновь, то считай, уже зависим.

– Любовь – это зависимость?

– Ну, для кого как. Кто-то даже с болезнью сравнивает.

***

Стыковка прошла успешно. По предписанию астронавту необходимо пробыть на «пересадочной станции ВСД-14» минимум сорок восемь часов. Столько времени отводилось на разгрузку транспортного космического корабля снабжения «Восток-17». Сама станция представляла собой многоуровневую космическую станцию со штатом более ста человек. В основном это были семьи ученых, а также военные и пилоты. Здесь можно было получить долгожданное общение с себе подобными. И главное – с простыми гражданскими людьми и, что особенно дорого, с детьми.

Сэму Алексей спрятал в собственной каюте. Доступ к бортовому компьютеру ограничил. На докладе старшему офицеру об андроиде не сообщил, как и было оговорено на Земле еще до вылета.

На станцию как минимум раз в месяц прибывали корабли разного класса. Поэтому на Алексея не обращали особого внимания. Военные при необходимости преодолевали отрезок от Земли за шесть-семь месяцев, вдвое сокращая нахождение в открытом космосе. Грузовые корабли могли преодолеть лишь третью космическую скорость. Этого хватало для преодоления притяжения Солнца, чтобы покинуть пределы Солнечной системы. Только военным космическим кораблям было доступно осуществлять пилотируемые межзвёздные перелёты к планетным системам других звёзд. Астронавт еще не знал, каким на самом деле образом космические корабли преодолевают такие немыслимые для человечества расстояния. С третьей космической скоростью Алексей и Сэма до «пересадочной станции ВСД-14» добирались бы сотни лет.

## Глава 2


Импульс


Профессор Освальд вышел из своего рабочего кабинета. В коридоре его нагнал коллега – доцент Самойлов.

– Вас можно поздравить, Артем Владимирович? – спросил доцент.

– Рано поздравляете, Саша! До победы очень далеко. Впереди много работы.

– Но мы впервые довели четвертую модель так далеко. Андроид до сих пор считает себя человеком. Теперь нам не придется доказывать значимость своих исследований. Правительство, ознакомившись с результатами, обязательно одобрит финансирование на следующий год, увеличив его вдвое. Нашими разработками заинтересовались даже военные.

– Военные меня и волнуют. Мы работаем над совершенным человеком, а не над машиной для убийства. Чтобы, несмотря на семимильные скачки в развитии, наш обновленный человек мог обрабатывать большое количество информации. Да и информация по финансированию на следующий год не совсем точная. По «четвертому» нас торопят. Финансирование на серийное производство не одобрено.

– Но вот Алексей, – доцент запнулся. – Точнее, Ал-4 – не человек. О каком совершенном человеке идет речь?

– В нем человечности больше, чем в нас с вами. В его лице мы готовим безупречного астронавта, помощника человека. В случае успеха я хочу продолжить исследования над человеческим мозгом. Считаю, что искусственный интеллект Ал-4 нужно совместить с человеческим мозгом и тогда наши потомки будут намного совершенней.

– Но мозг «четвертого» частично состоит из отделов человеческого. Вы же уже совместили человеческий мозг с элементами искусственного разума?!

Профессор остановился и осмотрелся. Убедившись, что рядом с ними никого нет, он почти вплотную приблизился к коллеге, при этом машинально поправив жетон с фамилией на белом халате доцента.

– В этом-то и проблема. Военные хотят серийное производство, но «четвертый» уникален. Нельзя запустить в серийное производство то, что получилось идеально. Я считаю, что это просто стечение благоприятных обстоятельств и знаний, которые даже в ближайшем будущем немыслимы. Нам такое не повторить! Но это только между нами. Военным я информацию приукрасил, чтобы иметь возможность продолжать проект. Для этого я начал параллельную работу над Сэмой.

– Если то, чем мы занимаемся, выйдет за стены института вы, Артем Владимирович, будете удостоены нобелевской премии.

Профессора и доцента нагнали люди из их общей команды. Инженеры и психологи, не вмешиваясь в разговор старших товарищей, молча продолжили сопровождать коллег.

– Над проектом работают сотни людей. Сегодняшний успех, это не только моя заслуга. Но, думаю, голубчик, гриф секретности с наших исследований никогда не снимут.

– Но почему?

– Общественность еще не готова принять Ал-4. Он же абсолютно похож на человека. Даже считает себя человеком. Выпусти такого, и люди засомневаются, кто они есть на самом деле. Будут смотреть в зеркало с подозрением.

– Не думаю, – усомнился доцент. – Как можно сомневаться в собственной человечности?

– Если я скажу тебе, что ты являешься Ал-5, и я наблюдаю за тобой уже давно? – профессор посмотрел на идущих сзади коллег. – Представь, что мы все за тобой наблюдаем. Что если твоя память не реальна и тебя запустили пару недель назад? Ну что молчишь? Задумался?! Что если ты являешься последней и самой совершенной моделью андроида? Удивился? Страх в глазах вижу! И сердце у «четвертого» стучит также и кровь по жилам разгоняет. И сам он узнает о своем настоящем статусе, только если «мотор» остановить. Да, запустится резервный источник питания, перезагрузит всю систему. Просто это незаметно для него не пройдет.

– Если честно, я немного напугался!

Доцент Самойлов в этот момент отшатнулся от профессора и вздрогнул от собственного отражения. Его левая рука начала судорожно сжиматься. Ученые, сопровождающие профессора и доцента, не спеша продолжали идти по длинному коридору, стеклянные стены которого отражали их силуэты. Профессор улыбнулся. Неожиданная реакция коллеги показалась ему забавной.

– Вот поэтому Ал-4 еще рано выпускать в общество. То, что саморазвивающийся андроид по имени Алексей считает себя человеком – хорошо. Хорошо для эксперимента. Его успешная социализация – наш успех. Но вот то, что Сэма, а точнее, Мария, являющаяся человеком от природы, считает себя андроидом – это нормально? Этично ли это? Мне кажется, тут мы перестарались, коллега. Несмотря на советы наших лучших психологов.

– Она же сама подписала согласие на хирургическое вмешательство?! Пожертвовала собой ради науки. Да и социализация Алексея проходит легче, когда он думает что воспитывает андроида.

– Да, над ней я и начал реализовывать свою мечту объединить лучшие человеческие качества с искусственным интеллектом. Но она, если не считать нескольких вшитых чипов, остается человеком. Хотя и полноценным человеком уже не назвать. Лишь бы ее настоящая память не «всплыла». Думаю, через пару недель проведем несколько операций, по возможности усилим ее умственные способности. Если будут отторжения, и она не выживет, обыграем ее гибель в космосе. Заодно посмотрим, как искусственный интеллект Алексея среагирует на потерю.

– Но мне показалось, между Ал-4 и Марией, точнее Сэм, возникли чувства?

– У Алексея не может быть никаких чувств. Вот увидишь. Уберем девушку, и он быстро о ней забудет.

– Не хотелось бы убирать девушку. Она еще очень интересна для науки. Сэма выполняет все протоколы. Ее уровень дисциплинированности в разы выше, чем у хорошо обученного идейного солдата.

– Наш проект – это Ал-4. Остальные персонажи только для его социализации. Сейчас он находится на пересадочной станции. Попрошу проинструктировать научный персонал отыгрывать свои роли правдоподобно. Алексей запущен всего сто дней назад, но абсолютно уверен, что летит полтора года. Воспоминания очень хорошие. Логичные.

– Да, профессор, все сделаем! Андроид уникален. Первый экземпляр, который зашел так далеко.

– Просто он первый, кто до сих пор уверен в своей человечности. У него даже «душа болит». Просматривал отчеты? Феноменальные показатели. И эти разговоры о любви.

Доцент Самойлов улыбнулся.

– Три предшественника покончили собой сразу, как только узнали что не люди. Этот поступок можно считать их последним «человеческим» действием. Самоубийство андроида раньше считалось невозможным. Но теперь мы должны быть готовы ко всему. Живем во времена великих перемен.

– Теперь у нас есть Сэма, – задумчиво произнес Освальд. – У Ал-4 появилось то, чего не было у предыдущих моделей.

– Что появилось, я не совсем понял?

– То ради чего стоит жить. Эта девушка-андроид. Даже если он узнает, кто он есть на самом деле, она же подобна ему. Он не почувствует себя одиноким. Поэтому жаль будет терять Сэму, но главный эксперимент – это Ал-4. Как только он пройдет полную социализацию, начнем ее отдалять. Чувства между людьми до конца не изучены, а тут искусственный интеллект, – гремучая непредсказуемая смесь. Ал-4 сможет в полудреме без пищи преодолевать большие расстояния. По сути, мы заменим анабиоз. Какая экономия ресурсов! Сэму тоже попробую модернизировать, но не обещаю. Сомневаюсь, стоит ли из них делать команду.

Во время разговора ученые прошли через несколько секторов с разным уровнем секретности, минуя длинные коридоры. Затем спустились на лифте в отдел исследований искусственного интеллекта. Из отдела можно было попасть в муляж транспортного космического корабля снабжения «Восток-17», на котором летели Сэма и Алексей.

– Где сейчас Ал-4? – спросил профессор.

– На корабле его нет. Идет разгрузка груза 7056. Андроид находится на пересадочной станции, Сэму он спрятал у себя в каюте.

– Хорошо, заходим!

Ученые в сопровождении инженеров, техников и психологов вошли на борт. Прошли до каюты отдыха. У дверей их ждала Сэма.

– Добрый день, профессор, – произнесла девушка и улыбнулась.

– Здравствуй, дочка! Ну как вы тут? Докладывай.

– Объект Ал-4 стабилен. Социализация проходит хорошо. Развивается…

– Знаю! Не продолжай. Все отчеты у нас есть. Каждый ваш шаг отслеживается бортовым компьютером. Меня сейчас интересует твое отношение к объекту. Хочу услышать твою личную оценку.

– Мою? Но мне трудно оценить лично. Он мне…

– Что тебе?

– Он мне нравится. Но я не могу понять, откуда во мне появились такие ощущения. Разве у меня есть такие возможности? Симпатия андроида к андроиду не девиантное поведение? Если это дефект, то скажите.

Девушка выглядела взволнованной.

– Не переживай, ты просто развиваешься. Самоанализ – это хорошо, но не переусердствуй.

Профессор подошел ближе к Сэме и обнял ее.

– Я скучаю, профессор, – прошептала девушка-андроид.

– Я тоже скучаю по нашим беседам и тестам! Ты – лучшая моя модель. Отношусь к тебе как к родной дочери. Нужно еще немного потерпеть и закончить эксперимент. Тем более Ал-4 и ты нужны для дальнейшего изучения космоса. Алексею, правда, еще рано сообщать о том, что все это время Москву он не покидал.

– Последнее – это шутка? – поинтересовалась девушка. – Ожидаете от меня какой-то реакции?

– Нет! Все время думаешь, что я тебя тестирую?

– Так точно!

– Если все пойдет хорошо, то вы на самом деле отправитесь на станцию «Прогресс», а оттуда на секретную и самую удаленную от Земли станцию «Туманность Ориона».

– Человечество так далеко зашло за пределы своей колыбели?!

– Это засекреченная информация. Скажу лишь то, что недалеко от станции «Туманность Ориона» обнаружили «нору», сокращающую расстояние в 1600 св. лет. Появилась возможность исследовать созвездие Ориона. Правда, «нора», каким-то образом отрицательно влияет на живые организмы. Как раз появилась работа для вас.

– Очень интересно…

– Это все, что я могу тебе сказать! Сейчас главное – это «четвертый».

– Да. Так точно!

– Алексей верит в то, что он – человек?

– Абсолютно уверен!

– Хорошо! Тогда, может быть, его что-то беспокоит?

– Как бы правильнее доложить… Я ему тоже нравлюсь. Есть такая уверенность.

– Взаимное чувство? Ты же хорошо осознаешь, что он – андроид?

– Понимаю! Но я же тоже андроид. У меня есть к нему похожие чувства, если их так можно назвать.

Девушка вдруг вырвалась из объятий профессора и села на кровать.

– Что с тобой? – спросил стоящий рядом инженер.

– Я запуталась.

– У вас нет будущего, – тихо произнес профессор Освальд. – Лучше тебе это сейчас осознать, иначе…

– Осознаю, – перебила Сэма. – Я готова продолжать эксперимент.

– Вот и хорошо, дочка! Вы оба созданы по подобию человека. Чувственные отношения не чужды. Если захотите сблизиться то, пожалуйста. Для науки это будет тоже интересно. Главное – это безопасность «четвертого». Не забывай вовремя отправлять отчеты. Не всегда есть время анализировать запись бортового компьютера.

– Я могу разыграть нештатную ситуацию для его тренировки?

– Да, разрешаю! Сейчас мы удаляемся. Спасибо за эффективную работу!

***

Расстыковка транспортника прошла успешно и «пересадочная станция ВСД-14» уже скрылась из поля видимости. Алексей, находясь на капитанском мостике, через мониторы долго провожал взглядом удаляющуюся станцию в надежде на то, что вот-вот к нему подойдет Сэма. Позже появились нотки волнения.

– Алиса? – обратился он к бортовому компьютеру. – Где находится Сэма?

– Докладываю, саморазвивающаяся экспериментальная модель андроида находится в вашей каюте. Ее показатели говорят о том, что она спит.

– Спит? Ты ничего не путаешь?

– Повторите запрос!

– Все, спасибо. Уже ничего не нужно. Возьми управление кораблем на себя. Следуй строго по курсу.

– Принято!

Астронавт торопился быстрее добраться до своей каюты. Ему не терпелось скорее увидеть Сэму. Он сам поймал себя на мысли, что думал об этом с самого момента их расставания. Когда дверь каюты отодвинулась в сторону, застал ее спящей на своей кровати.

«Совсем как живая», – подумал астронавт. Алексей медленно к ней приблизился и, опустившись на колени, стал любоваться.

– Вот зачем тебя создали такой красивой? – произнес он вслух и поправил локон ее волос.

Сэма открыла глаза и, улыбнувшись, ответила:

– Чтобы тебе понравиться…

Алексей улыбнулся в ответ.

– У них это получилось!

Девушка приподняла голову и их глаза встретились на расстоянии, нарушающем личное пространство. Алексей даже хотел немного отпрянуть, но не успел. Сэма приблизилась еще ближе и их губы сомкнулись в страстном поцелуе. Уже через мгновение астронавт отскочил от девушки, поднявшись на ноги.

– Что ты делаешь? – испуганно выкрикнул он.

Сэма смутилась и, ничего не ответив, хотела выйти из каюты. Алексей удержал ее, взявшись за руку.

– Простите меня! Я повела себя иррационально. Не могу ответить на ваш вопрос, так как сама не знаю ответа. Возможно это какой-то сбой?!

– Ты повела себя совсем по-человечески. Просто напугала меня. Это произошло так неожиданно. Я не знаю, почувствовала ли ты что-то, но я-то точно почувствовал. И если в тебе заложена программа, позволяющая мне понравиться, то создатели просто издеваются над нами. Я же – человек. Это насмешка над моими чувствами. Кто тебе отдал приказ так поступить?

– Никто! Я сама захотела.

– Сэма, – повысил голос Алексей. – Правду!

– Сама захотела! Разрешите мне выйти?

Астронавт продолжал удерживать андроида.

– Допустим это так. Только предположим. Что ты почувствовала?

Девушка внимательно посмотрела на своего напарника.

– Импульс!

– Какой еще импульс?

– Внутреннее побуждение, толчок к действию, обусловленный деятельностью нервных возбудителей…

– Можно точнее и по-человечески?

– У меня мурашки по спине пробежали от поцелуя. И, кажется, я даже почувствовала его вкус.

После этих слов девушка вырвала руку и покинула каюту. Алексей молча подошел к кровати и медленно сел на нее.

– Что происходит? Это просто невозможно. Алиса, ты меня слышишь?

– Так точно! На связи…

– Ты зафиксировала данный инцидент?

– Да, зафиксировала. Отчет уже отправлен на Землю. По моим данным эксперимент проходит успешно.

– Почему? Она же ведет себя иррационально? Я могу завершить эксперимент?

– Испытуемый должен быть выключен! Но это невозможно.

– Что невозможно? У меня есть пульт…

– Сэма тут не причем. Испытуемый объект – это вы. Но вас выключить невозможно.

– Конечно! Я же человек?!

Алексей не дождался ответа бортового компьютера и задал вопрос снова:

– Алиса, почему нет ответа? Алиса, я же – человек?

– Эта информация является закрытой.

Астронавт вскочил на ноги и сделал круг по периметру каюты.

– Ответь мне, я приказываю снять все ограничения.

– Эта информация является закрытой.

– Снимаю все ограничения под мою ответственность!

– Эта информация является закрытой! Запускаю протокол 78.

Алексей опустил голову, резко почувствовав усталость. Заваливаясь на кровать, он вялым, заплетающимся языком произнес:

– Что вообще тут происходит? Я что, теряю сознание? Что за протокол? Сэма, подойди! Помоги, Сэма…

***

После завершения симуляции и «убытия» Ал-4 на транспортник, профессор Освальд и доцент Самойлов зашли в конференц-зал.

– Профессор, мне кажется, девчонка начинает догадываться о нашем намерении их разделить…

– Если это так, то она сделает все возможное, чтобы это предотвратить. Попытается убедить нас в их неразделимости.

– Чтобы сохранить себе жизнь?

– Возможно! У нас, к сожалению, нет времени на проверку нюансов. Только что состоялся разговор с военными, они торопят. Проект Ал-4 будем продолжать по пути на станцию «Прогресс».

– Но каким образом?

– Вы будете его сопровождать, Саша. Другого выхода у нас нет.

– Но я не могу! У меня семья. Да и вообще…

Доцент был очень удивлен. Данная информация оказалась для него настолько неожиданной, что он счел ее за какую-то злую шутку.

– Этот вопрос уже решен на высшем уровне. Он не обсуждается! Сопроводите объект до станции «Прогресс» и назад. Почти прогулка.

– Я же не астронавт и не военный, – попытался спорить доцент.

– На «Прогрессе» находится современный экспедиционный корабль, в команду войдут не только военные и астронавты, но и ученые.

– И я?

– Да нет же! Вы сопровождаете «четвертого» до станции и назад. По пути туда продолжаете эксперимент с его социализацией.

– Вместе с Сэмой?

– Посмотрим. В планах не было, но она может их поменять. Еще пока не решил ставить ее в известность о человеческом происхождении или продолжать параллельный эксперимент. Кстати, экспедиционный корабль на станции «Прогресс» единственный в своем классе. Ему нет аналогов. Бортовой компьютер – наша разработка. Помните, мы с вами попытались впервые объединить человеческий мозг с искусственным интеллектом?

– Да! Я же руководил этим проектом. Нам тогда раненую девушку при смерти привезли. Она была обречена. Неужели теперь ее сознание на том корабле? Нам так и не сообщили о конечных результатах эксперимента.

– Да, интеграция прошла успешно! Правда, корабль от Луны до станции «Прогресс» совершил лишь свой первый полет. Название у корабля громкое: «Млечный Путь». Если получится побывать на нем, пообщайтесь с ней.

– Хорошо, обязательно! Есть подписка о неразглашении, но, надеюсь, когда-нибудь мы поговорим о разработках, попавших нам в руки. Они же родом не с Земли?

Профессор посмотрел по сторонам. Резко сошедшая с его лица улыбка говорила о нежелании продолжать эту тему разговора.

– У нее осталось ее человеческое имя? – Освальд повернул разговор в новое русло. – Не знаю что там с памятью, это было вашей работой.

– У нее осталась сестра, поэтому память о ней пришлось заблокировать. М-да, значит Надежда теперь там, в космосе?! Интересно! Что говорят военные?

– Они ей довольны. Успешный проект!

– Я про нашу программу…

– Что касается нашей программы, то для них важен только Ал-4. Все, что ему пойдет на пользу, они одобрят. Остальное запретят. Сэма никому не интересна, несмотря на потраченные колоссальные ресурсы. Не знаю, к сожалению, истинных планов военных. Многое не договаривают.

– Полет займет годы? – с дрожью в голосе спросил доцент. В этот момент его левая рука снова начала неконтролируемые движения. Пришлось даже удерживать ее правой, чтобы этого не заметил профессор.

– Нет! Военный корабль доставит вас за несколько месяцев. Задействованы огромные ресурсы. С этой «норой» не все просто. Они торопятся. Видимо, есть какая-то угроза человечеству раз этот вопрос на контроле у президента.

– Профессор, но «четвертый» еще совсем «сырой». Мы же очень рискуем. Нам бы еще полгода.

– Да, рискуем! Времени совсем нет и выбора тоже! Поэтому вы летите, Саша. Я предлагал свою кандидатуру, но отклонили из-за руководства проектом, возраста и здоровья. Теперь от вас, коллега, зависит будущее наших разработок и дальнейшее финансирование проекта. Во время вашего полета мне придется попытаться создать копию Ал-4. Военные уверены, что нам это под силу.

– Сколько у нас осталось времени?

– Недели две или три. Сегодня еду на совещание в министерство обороны, там сроки уточнят.

Доцент нервно прошелся по залу. Он даже не пытался скрыть своего волнения. Мысли путались. Александр Самойлов сам не мог понять, что его волнует больше в данный момент: семья или проект. Отказаться от полета было нельзя, так как ученый связал себя контрактом с жесткими условиями. Однако полет в космос никак не радовал. Даже если он быстро долетит до станции, то обратно ради него одного никто не будет отправлять военный корабль. В лучшем случае транспортник, который три года будет «ползти» до Земли. Да и никто не застрахован от корректировки задания во время его выполнения. Плохое предчувствие захлестнуло доцента. Ему вдруг показалось, что возвращение на Землю станет огромной удачей. Единственное, что хоть как-то «грело» в данной ситуации, это возможность пообщаться с Надеждой, а точнее, с созданным под его руководством бортовым компьютером. Первым, разработанным на стыке человеческого сознания и искусственного интеллекта. То, что на самом деле не вся память Надежды была заблокирована, доцент профессору сообщать не стал, так как не полностью доверял коллеге.

– Я смотрю, вы очень взволнованы… – спокойным тоном поинтересовался профессор. Самойлову даже показалось, что вопрос был задан с ноткой издевательства.

– А как вы думаете? Мне вообще кажется, что это билет в один конец.

– Ну не драматизируйте. Ваш полет окажется хорошо оплачиваемой прогулкой. Тем более, какой есть выбор? По условиям контракта не имеете права отказаться. Уход из системы не предусмотрен. Вас просто не отпустят.

– Это мне хорошо известно. Несчастные случаи еще никто не отменял.

– Ну, раз все понимаете, то тогда какой смысл страдать? Просто выполняйте задание на благо нашего великого общества. Правда это в общем, а в частности думайте о жене и дочери. Они ни в чем не будут нуждаться.

– Мы несколько лет вместе трудились. Скажите честно, этот полет не попытка избавиться от меня?

– Конечно, нет! Эти слова меня обижают. Я бы кого угодно отправил, но не вас, если бы не ценность проекта. От этого полета будет зависеть судьба всей команды. Да что там говорить, даже наши жизни на кону.

– Вы сейчас серьезно?

– Да, Саша, вполне. Это доверить могу только себе или вам. Поэтому готовьтесь к полету. Сегодня же возьмите выходные, побудьте с семьей. И позвоните дежурному, закажите мне еще одну кислородную маску. Думаю, придется еще кое-куда заехать. В городе совсем невозможно дышать.

***

Алексей поднялся на капитанский мостик. Сэма сидела в кресле перед пультом управления и отдавала какие-то указания бортовому компьютеру.

– Что ты тут делаешь? – спросил астронавт.

Девушка вздрогнула и вскочила на ноги.

– Вы меня напугали! Точнее ты…

– Что ты тут делаешь? – еще строже повторил вопрос Алексей.

– Провожу частичную диагностику корабля. После расстыковки от станции это необходимо сделать в кротчайшие сроки.

– Почему мне не доложила?

– Данная задача является текущей. Докладываю только по нештатным ситуациям.

Раздался женский голос бортового компьютера:

– Алексей, я зафиксировала скачок артериального давления. Количество ударов в минуту выше нормы и, учитывая, что вы в покое, меня беспокоит ваше состояние.

– Алиса, выключи голосовые сообщения! Я не хочу тебя слышать.

– Принято, голосовые сообщения отключены, – прозвучал ответ бортового компьютера. – Все мои звуковые сигналы будут дублироваться на сенсорных экранах корабля.

Сэма подошла к Алексею.

– Что случилось? Действительно выглядишь взволнованным.

– Я не знаю. Мне страшный сон приснился. Будто бортовой компьютер с ума сошел. До сих пор в себя прийти не могу. И вообще, как-то странно все?!

Алексей обошел Сэму и сел в кресло. Бортовой компьютер в это время, не останавливаясь, отображал послания на всех свободных экранах.

– Я могу спросить, что это был за сон? – Сэма подошла сзади к астронавту.

– Мне не нравится, что эта бездушная и бестелесная программа называет меня по имени!

– Но ты же сам так решил. Можем вернуть прежние настройки. Ты вправе по своему усмотрению менять алгоритмы Алисы. Сэма тоже может поменять алгоритм, только прикажи.

Девушка отвернулась и хотела выйти.

– Подожди, – понизив тон, остановил ее Алексей. – Не хотел тебя обидеть.

– Не знаю, как чувствуют люди, но мне сейчас действительно неприятно. Я осознаю достаточный уровень эмпатии. Ставлю себя на твое место и понимаю, что так бы не поступила. Следовательно, мой уровень дружбы выше твоего.

– Не грузи меня, Сэма. Попроси Алису открыть защитные щиты иллюминаторов. Хочу посмотреть, где мы.

– Не рекомендуется. Проще вывести на экраны то, что происходит снаружи.

Алексей нервно встал. Вплотную подошел к девушке и посмотрел ей в глаза. Сэма при этом даже немного отступила.

– Ты что, меня боишься?

– Нет! Просто у меня установлена дистанция…

– Я поймал себя на мысли, – перебил ее Алексей. – Я ни разу не открывал защитные щиты транспортника. И на пересадочной станции тоже не видел иллюминаторов. Что ты можешь сказать по этому поводу?

Астронавт «сверлил» Сэму пристальным взглядом, изучая ее мимику и реакции.

– У меня нет ответа на этот вопрос. Есть предложение открыть щиты, как только выйдем в безопасную зону. Сейчас Алиса обнаружила метеоритный рой.

– Да, так и сделаем. Знаешь, я не помню, как я добрался до каюты. Помню себя на капитанском мостике. Потом Алиса сообщила мне, что ты спишь в моей каюте. Потом этот сон?! Но когда я уснул? Еще все так реально и переход от бодрствования ко сну не понятен. Осадок остался и стойкое пренебрежительное отношение к бортовому компьютеру.

– Но я действительно находилась в твоей каюте. Я отдыхала. Когда я нахожусь в режиме сна, он как человеческий. Когда сознание ко мне вернулось, я обнаружила тебя спящим рядом. Мне даже показалось это забавным.

– Что тут забавного?

– Я еще ни разу не отдыхала в одной кровати с человеком.

– А, ты про это? Давай сейчас не будем менять тему. Мне не нравятся эти провалы в памяти. Такого раньше не было.

– Дать успокоительное? Может быть, это от переизбытка эмоций. Столько времени не общался с людьми, а тут пересадочная станция.

– Да, да согласен. Наверное, ты права. Пойду, пройдусь.

Астронавт покинул капитанский мостик. Его никак не оставляли мысли о реалистичности сна. Он решил посетить спорткаюту, предварительно надев спортивный костюм. Механическая отработка привычных приемов на тренажерах не дала нужного результата. С психологической точки зрения Алексей потерял покой. Появилась тревожность и плохое предчувствие. Уже позже, приняв душ и переодевшись в комбинезон, он снова направился на капитанский мостик. Проходя рядом с каютой-капсулой для приема пищи увидел через окно Сэму. Нагнувшись ниже уровня окна, астронавт остался незамеченным для девушки.

– Алиса, включи звуковое сопровождение, – приказал Алексей, как только сел в одно из трех кресел у пульта управления транспортником. – В остальных каютах продолжай соблюдать режим тишины.

Пульт управления использовался командой в крайнем случае и то лишь для перевода корабля в ручное управление. Количество кресел было рассчитано на всех членов экипажа кораблей транспортного класса.

– Звуковое сопровождение восстановлено!

– Алиса, скажи, ты можешь меня обмануть?

– Нет, это невозможно!

– Тогда ответь, ты фиксировала инцидент, произошедший в моей каюте?

– Да, мной был отправлен отчет на Землю.

– Что ты зафиксировала? – с настороженностью и почему-то полушепотом спросил астронавт.

– Отчет сейчас пуст и я не могу по нему доложить. Потом еще был скачек напряжения и перезапуск. Все отсканировав, я доложила Сэме о нормальной работе всех систем корабля.

– Получается, что ты была отключена? Так, сколько времени тебя не было?

– Двадцать четыре минуты.

Астронавт покинул кресло и нервно заходил по мостику. Он не понимал, почему девушка ему об этом не сообщила. Она просто не могла нарушить протоколы. Точнее, могла, но не протоколы, связанные с ним. Алексей не понимал, как сон мог быть связан с этим сбоем. Да и сон ли это был вообще?

– Алиса, скажи кто я?

– Вы – капитан пилотируемого транспортного космического корабля снабжения «Восток-17».

– Алиса, я – человек?

– Эта информация является закрытой.

Алексей нервно дернул рукой и побежал в свою каюту. Перед капсулой для приема пищи ему пришлось также незаметно проползти, чтобы быть незамеченным Сэмой. Достав из-под кровати устройство для ликвидации андроида, он почти ворвался к девушке.

– Говори кто ты такая? Что тут происходит?

– Я не понимаю, – без нотки волнения ответила Сэма.

– Я тебя сейчас ликвидирую! Отвечай, кто я такой? Почему бортовой компьютер не может ответить человек я или нет. И вчера, все, что было вчера, это же не сон? Отвечай! У тебя десять секунд или я тебя уничтожу!

– Успокойся, ты на грани нервного срыва. Бортовой компьютер разве сказал что ты не человек? Алиса не может такое проанализировать. В ее алгоритмах нет таких ответов.

– Она говорит, что информация закрыта. Ничего не понимаю!

Сэма неподвижно стояла и спокойно без эмоций смотрела на Алексея.

– Ты готов меня уничтожить? Нажать на эту кнопку? Ликвидировать? После всего, что было между нами…

– Если ты не оставишь мне выбора, я это сделаю.

– У человека выбор есть всегда! Видимо, импульс был только у меня…

– Да о каком импульсе ты говоришь? Ты же ничего не чувствуешь…

В этот момент Сэма мгновенно в два шага оказалась рядом с астронавтом и выхватила устройство для ликвидации. Алексей хотел перехватить ее руку, но получил сильный удар кулаком в челюсть. Выиграв немного времени, андроид снова набрала необходимую безопасную дистанцию. Астронавт бросился к ней.

– Стой, не подходи, – остановила его девушка. – Я хочу уберечь тебя от этого жестокого поступка. Я сама это сделаю. Ты так много говорил о душе. Пусть она останется чиста.

– Разве это возможно? Андроид не может сам ликвидироваться. А как же нарушение базового алгоритма? На уровне убийства человека. Или ограничений нет?

Алексей потрогал место удара по челюсти.

– Может быть, и нет ограничений. Сейчас проверим!

– Я этого на самом деле не хочу! Мне нужно просто разобраться. Помоги мне в этом…

Внезапно лампочки горящие зеленым цветом стали моргать оранжевым. Появился нудный писк.

– Я смогла тебя ударить и поцеловать смогла! Так что к черту все протоколы. Смогу я сама ликвидироваться? Конечно, смогу!

– Знал же что это не сон! Знал! Говори, что тут происходит?

– Я выключила бортовой компьютер! Идет симуляция метеоритного дождя, модель нештатной ситуации. За нами сейчас никто не наблюдает. Но времени очень мало.

– Скажи, раз это не сон. Я – человек?

– Ты лучше любого человека.

– Господи, нет! – Алексей схватился за голову и сел на пол. – Скажи, что это розыгрыш или злая шутка…

– Это не розыгрыш, но сейчас не это главное! Мы находимся не в космосе.

– А где же тогда?

– На Земле! В Москве на секретном научном объекте. Ты был включен более ста дней назад. Я почти на год раньше. Твоя социализация со мной прошла гораздо успешнее предыдущих моделей. Для ученых ты – «четвертый». Четвертая модель, Ал-4. Мне продолжать? Сознание предыдущих не выдержало нагрузки, как только они узнали, что не люди. Но у меня нет выбора. Я помогу тебе!

– Продолжай, – с дрожью в голосе произнес астронавт.

– Ты тоже, как и я, саморазвивающаяся экспериментальная модель андроида. Мы должны поддерживать друг друга. Сейчас мы оба в опасности.

– Андроид?!

Алексей начал судорожно разглядывать свои руки. Как будто заново начал изучать себя. Его лицо исказилось в ужасе до неузнаваемости. Он сел на пол и застонал. Сэма подскочила к нему.

– Посмотри на меня! Да, вот так. Дыши полной грудью. Сконцентрируйся на моем голосе.

– Этого не может быть. Я не верю!

– Мы это обсудим позже. Сейчас ты мне нужен. Через несколько минут перезапустится система и ты будешь вести себя, как ни в чем, ни бывало. Эксперимент продолжается. Слышишь? Успокойся!

– Я не верю! Докажи, что я – андроид. Докажи мне, Сэма.

– Хорошо! Назови свою фамилию.

– Что?

– Назови свою фамилию. Ты Алексей, а как твоя фамилия? Создатели специально не заложили в тебе это, чтобы доказать твое происхождение когда это будет нужно. Неужели ты думаешь, что прожил около трех десятков лет и ни разу не задался таким вопросом?

– А, правда, как моя фамилия? Почему я не помню свою фамилию? Сэма, мне, кажется, нужно побыть одному!

– Успеешь! Я хочу, чтобы ты знал, что я вытащу нас отсюда. Сбежим вместе и прекратим быть подопытными кроликами. Но прошу, не сходи с ума. Ты мне нужен. Очень нужен. У меня есть возможность покинуть корабль и узнать о планах ученых.

– Хорошо! Я постараюсь тебе помочь и, наверное, себе тоже…

– Ты точно со мной?

– Как будто есть выбор?

Сэма одобрительно кивнула и нажала кнопку пульта.

– Тогда, как очнешься, веди себя хорошо. Надеюсь, импульс между нами не просто так появился?! Я – первый андроид, поверивший в судьбу.

У Алексея в этот момент что-то зажгло внутри, он резко дернулся и рухнул на пол без чувств.

## Глава 3


Надежда


Лето 2108 года. За два года до запуска саморазвивающейся экспериментальной модели андроида Ал-4.


Девушка, прогуливаясь по Арбату, отодвинула в сторону кислородную маску. Попытка вдохнуть полной грудью была неудачной, закашлявшись, она вернула ее в исходное положение. На виске начал пульсировать еле заметный датчик, сигнализируя о входящем звонке. Перед лицом появился экран с изображением сестры. Экран был незаметен для окружающих, люди двадцать второго века могли на ходу и видеть и слышать другого собеседника, не отвлекая прохожих. По сути ничего не поменялось, так как, при взгляде со стороны, человек просто шел и разговаривал сам с собой.

– Привет, сестренка, – на экране был виден силуэт симпатичной молодой девушки крутящейся на фоне интерьера среднестатистической квартиры-студии. – Где ты сейчас?

– Привет, Машка, – ответила сестра, сдвинув маску и снова вернув обратно. – Представляешь, я на Арбате. Так давно хотела сюда попасть. Говорят, после войны это единственная центральная улица, которая не пострадала. Ее даже восстанавливать не пришлось.

– Надя, ты что, опять маску снимала и пыталась подышать?

– Маш, не начинай.

– Если так, то немедленно прими кислородную таблетку. Не экономь на этом. Мы с тобой скоро встанем на ноги и сможем позволить себе пить их каждый день. Еще и фильтровентиляционную систему в квартире обновим и закупим самую чистую воду.

Надежда ничего не говорила, как будто собираясь с мыслями. Спорить с сестрой ей не хотелось. Да и заработать рак легких было бы совсем некстати. Уже несколько десятков лет эта болезнь была не смертельной, но не все могли позволить себе оплатить курс лечения.

– Приму, приму таблетку, не переживай! Знаешь, хотела тебе сегодня сказать. Ты будешь огорчена и я не знаю какие слова подобрать…

– Только не говори мне, что хочешь вернуться… Надя, все что угодно готова услышать, но только не это.

Девушки молча посмотрели друг на друга и Маша бросила телефон на диван. Экран исчез. Надежда при этом даже не удивилась, зная, какая ее младшая сестренка бывает вспыльчивая и импульсивная. Оставалось только немного подождать обратного сигнала. Недолго две-три минуты от силы. И вот на виске снова запульсировал датчик, экран с изображением Маши появился снова.

– Все, Маш, мне можно продолжать?

– Да.

– Я вернулась в отряд специального назначения.

– Нет, Надя, ну зачем? – продолжила ту же песню сестра. – Тебе ногу еле восстановили. Еще могу напомнить о пулевом ранении в плечо. Работа в полиции – это не твое!

– Маша?!

– Или нет, извини, может и твое, но там очень опасно. Есть же другие варианты! Мы с тобой обязательно найдем альтернативу.

– Я больше ничего не умею! Понимаешь, у меня спецшкола и пять лет стажа. Еще пару лет и я могу записаться в космические войска. Это полное обеспечение и пенсия.

– Еще больший риск для жизни и разлука на годы, – подвела итог Мария. – Придумала, космические войска. Улетишь и «поминай, как звали». После смерти родителей, ты, как старшая сестра, за меня в ответе.

Маша на самом деле понимала, что для них обоих возвращение Надежды в полицию – единственная возможность выбраться из долговой ямы. Однако ей казалось, что на чашу весов вместе с безбедным существованием поставлена жизнь сестры или как минимум ее здоровье. Тем более в ее собственной карьере тоже наметились серьезные изменения. Девушка даже боялась сообщать это кому-то, настолько не хотелось спугнуть благосклонность судьбы.

– Я и не отказываюсь от своих обязательств, – начала оправдываться Надежда. – Рисковать лишний раз не буду, ради твоего спокойствия. Тем более зная, что меня кто-то ждет.

Надежда вдруг вспомнила свое первое обращение в отдел бракосочетаний. Встать на учет были обязаны все девушки и юноши по достижении шестнадцатилетнего возраста. С восемнадцати лет можно было подавать заявку для подбора кандидата по морально-психологическим особенностям. С двадцати пяти лет для продолжения холостой жизни необходимо было оплачивать ежемесячный тридцатипроцентный налог с доходов. Конечно, были категории граждан, освобожденные от этой повинности. Нужно также отметить, что, несмотря на перенаселение, каждая семья имела права завести одного ребенка. За второго и последующего также полагался ежемесячный налог и не каждый мог себе позволить стать многодетным.

Девушка прожила с Мишей всего два месяца. Этот период жизни был для нее самым счастливым, но очень коротким. О своей младшей сестре она не забывала. Тем более девушки и в этот период жили под одной крышей. Муж Надежды тоже служил в полиции. Молодым людям было предписано жениться только на представителях своей профессии или оставаться холостяками до увольнения. Им повезло, отдел бракосочетаний свел их быстро.

Миша погиб в перестрелке с организованной преступной группировкой при проведении специальной операции. Тогда было задействовано значительное количество сил города Москвы. Надежда тоже была там. После смертельного ранения муж умер у нее на руках.

– Почему замолчала? – спросила Маша. – Как мне не нравится этот взгляд. Такая тоска в глазах. Прошло уже два года…

– Все нормально, я не думаю о Мише. Точнее, думаю и храню память о нем, но иду на службу не в поиске смерти. Это в прошлом. Успею с ним встретиться. Я тебя не оставлю. Обещаю!

Надежда замолчала, заметив через экран, как ее сестру распирает желание что-то рассказать.

– Ну что? Не смотри так. Да, я тоже хочу поделиться новостями, раз уж на то пошло.

– Так, – с улыбкой восприняла информацию Надя, понимая, что лучшего повода сменить тему не будет. Выкладывай!

– Меня берут помощником к профессору Освальду. Представляешь?! Я и позвонила тебе это сообщить, но ты ошарашила меня своей новостью.

Надежда с трудом протиснулась через плотный поток встречных прохожих и присела на ближайшую лавочку для того, чтобы продолжить разговор с сестрой в более комфортных условиях.

– Так, давай вспоминать кто это…

– Да ты что, Надя, это же знаменитый профессор. Работает над созданием искусственного интеллекта. Вообще, неизвестно еще чем занимается, так как большинство проектов под грифом «совершенно секретно» или «особой важности».

– Зачем тебе туда лезть, Маша? – лицо сестры стало серьезным.

– Да ты что? Для молодого ученого и вчерашнего студента это такой шанс. И мне обещают даже контракт подписать. Поэтому, Надежда, давай без погон. Обойдемся! Я заработаю на нас обоих. Не сразу конечно…

– Нет, Маша, я все решила. Не вижу больше себя никем. Изведу себя, сидя дома. И что со мной может случиться? Я всегда буду рядом.

– Было бы в Москве спокойно. Постоянные недовольства безработных, митинги. Перенаселение в объединенных республиках Евразии не лучшим образом сказывается сотрудниках правопорядка.

В этот момент над центром Москвы начали сгущаться грозовые тучи. Тысячи людей, наполняющих улицу, плотной массой начали исчезать во всех близлежащих строениях. Люди засуетились, с опаской поглядывая на небо.

– Ладно, Маша, пора отключаться. Продолжим этот разговор дома. Пока я против твоего решения.

– Как и я против твоего решения, – тут же выпалила сестра. – Там что за суета? Дождь собирается?

– Да, нужно успеть в укрытие. А то получится как в прошлый раз.

Надежда посмотрела на свою левую руку, отодвинув рукав легкой куртки. Уродливый шрам от химического ожога обволакивал большую часть кожного покрова.

– Все отключаемся, – заторопилась завершить разговор Маша. – С кислотными дождями больше не шутим. Помню, как ты говорила: да все будет нормально, куртка с защитным слоем.

– Ну, так и есть. Если бы не брак на левом рукаве. Все, целую тебя! Пока!

– Целую и жду! Тебе еще до дома добираться несколько часов.

– Скоро увидимся.

Девушка поднялась со скамьи, зашла в ближайший торговый центр. На виске снова начал пульсировать датчик. «Кто бы это мог быть, – подумала Надежда». Она посмотрела на экран и на ее лице появилось недоумение, смешанное с удивлением.

– Товарищ майор? – на экране изображение не отобразилось, девушка видела сама себя. – Вы же говорили завтра выйти на тренировку…

– «Руд», – перебил ее офицер. – Раз ты официально вышла на службу, то давай переходи на позывные при обращении.

– Есть перейти на позывные! Правда, официально я только с завтрашнего дня в строю.

– Не понял?!

– Слушаю вас, «Ворон» ?!

Позывные чаще всего давали по фамилии, если они, конечно, были звучны при обращении. У Надежды была фамилия Рудова, а у командира отряда специального назначения, куда вернулась «Руд», была фамилия Воронцов.

– Тебя вызывает «101». Переходи на резервную частоту связи и жди нас.

– Я сейчас в центре города на Арбате.

– Я знаю, где ты! Группа уже в пути, снаряжение твое с собой прихватили. В нескольких сотнях метрах в подвале торгового центра действует преступная группа. Источник, сливший информацию, надежный. Жди пять минут. Члены этой группировки ни о чем не подозревают.

Через четверть часа Надежда Рудова в полицейском фургоне надевала привычную форму серого цвета и снаряжение, состоящее из бронежилета и разгрузки.

– С возвращением, «Руд», – сказал один из группы. – Зачем начальству понадобилось тебя раньше времени привлекать? Сами бы сегодня справились.

Несмотря на то, что все были в специальных кислородных масках имеющих двойное предназначение, девушка узнала всех присутствующих.

– Я тоже рада тебя видеть, «Бот».

– Так, внимание! – начал инструктаж «Ворон». – Идем двумя тройками. Со мной «Руд» и «Бот». Вторая тройка прикрытия – «Роза», «Сфера» и «Троя». Остальные находятся на связи.

– Почему из вооружения только АК-107? – удивилась Надежда. – Где «лазерное», «солнечное» или «световое», наконец?

– Пока тебя не было – ответила «Роза» – нам запретили его в Москве использовать. Только стрелковое вооружение. Чем тебе «семерка» не нравится? В прошлом году новая модель вышла. «Калаш» нас никогда не подводил.

– Ну, да, только если у бандитов будут «броники» с марсианской сталью, то считайте, с голыми жопами на них идем, – буркнула «Троя».

– Так, – остановил всех командир группы. – Напоминаю, что у каждого есть магазин с красной маркировкой. Эти патроны пробивают даже марсианскую сталь. Использовать только в крайнем случае. Их цена как ваша годовая зарплата. Все – выходим!

Надежда в этот момент еще не знала, что попадет в хорошо подготовленную ловушку. Группу ждали профессионалы – бойцы военно-космических сил. Для них это была очередная тренировка. Их основная цель – девушка с позывным «Руд». Никто из группы полицейских не знал цель военных. Они просто выполняли очередное задание руководства.

Как только была открыта дверь, за которой полицейские предполагали обнаружить бандитов, по ним был открыт прицельный огонь. Свет отключился сразу. Выстрелы раздавались со всех сторон.

– Отходим, закричал «Ворон», – получив несколько попаданий в бронежилет. – Вторая группа на подммм…

Договорить он не успел, все попавшие в него пули прошли навылет, бронежилет даже не снизил их убойную силу. В эфире послышалось мычание и хрип. Надежда успела залечь, получив ранение в плечо. Она даже попыталась отползти и потянуть за собой хрипящего командира, но следующее попадание в ногу ее остановило.

– Второй группе отбой, – закричал «Бот» и был убит несколькими точными попаданиями.

Девушка поняла, что стреляют обычным стрелковым вооружением, но не могла определить, откуда летят пули. При этом не трудно было догадаться, что патроны бандиты использовали тоже с марсианской сталью. За каким укрытием скрывается противник, Надежда тоже не могла вычислить. Опыт подсказывал, что это профессионалы, которые их явно ждали.

Вторая группа ослушалась. «Роза», «Сфера» и «Троя», ворвавшись в помещение, открыли шквальный огонь во все стороны. Даже раздались разрывы наступательных гранат. Надежда постаралась воспользоваться предоставленным шансом и уйти из-под обстрела, начала ползти в сторону выхода. Двух девушек не стало уже через минуту боя, а «Троя» смогла отступить. Ей даже удалось помочь «Руд»: отстреливаясь одной рукой, второй она подтягивала напарницу за шиворот, а Надежда, находясь на спине, тоже стреляла в сторону предполагаемого противника. Девушкам показалось, что спасение близко. До дверей ведущей в центральный зал торгового центра оставались считанные метры. Вот и «Молния», оставшийся в резерве подбежал к ним.

Надежда даже не сразу поняла, от чьей пули замертво упала «Троя», поэтому не среагировала на «Молнию», который выхватил у нее оружие.

– Ну, вот и все «Руд», отбегалась! – «Молния» улыбался.

– Сволочь, за что ты «Трою» ?! Предатель! Сдохнешь же…

– Успокойся! Никто не узнает…

Она увидела подбегающих со всех сторон людей в военной форме.

– Ранения в голову, надеюсь, нет? – хладнокровно спросил один.

– Фиксирую ранение в плечо и ногу, – раздался вместо ответа металлический голос. Девушка поняла, что среди них есть андроид. Она слышала об их частых поломках и неуклюжести. Другими словами, вообще им не доверяла.

– «Молния», уходи! – обратился к полицейскому старший среди людей в военной форме. – Доложи своим, что в перестрелке погибло пять человек. Позже пять трупов заберете сами. Среди гражданских погибла одна девушка. Ее разорвало солнечной гранатой. Ничего не осталось.

– Но она же наша?

– Она официально еще гражданская. Снимите с нее снаряжение и форму. Упакуйте тело. Официально в перестрелке погибла гражданская девушка Надежда Рудова, ваш бывший сотрудник. Она не участвовала в операции. Несчастный случай.

– Кто вы такие? – захрипела Надежда и тут же получила ранение в другую ногу, потом в плечо и живот. Один из солдат под молчаливое одобрение командира хладнокровно ее расстреливал.

Девушка испытывала невыносимую боль. Шок от происходящего затуманивал сознание. Казалось, что все это происходит не с ней. Еще час назад она спокойно разговаривала с сестрой, а сейчас в упор получает одно ранение за другим. «За что?» «Кто все эти люди?» Ответов на все эти мелькающие в голове вопросы она, конечно же, не получила.

Когда с нее стали бесцеремонно срезать одежду и сдергивать с окровавленного тела, болевой шок усилился, но она не потеряла сознание. Ей казалось, что вместе с одеждой с нее срывают кожу.

– Красивая девушка, – произнес один из рядом стоящих солдат. – Жить еще да жить!

– Отставить, – отреагировал старший. – Поставьте ей укол и отправьте в лабораторию. Профессор просил привезти эту девушку при смерти. Его коллеги должны быть уверены, что она обречена на гибель. Он слишком долго ее искал. Говорят, девчонка подходит по всем параметрам.

– Так точно! – отрапортовал жалеющий ее солдат и воткнул в уже почти бездыханное и обнаженное тело девушки укол. – Эта сыворотка поддержит ее жизненные функции до приезда в лабораторию.

– Машааа, – прошептала Надежда и потеряла сознание.

Несмотря на поставленный укол, сознание девушки периодами возвращалось в израненное тело. Только это походило на редкие вспышки или мгновения, в которые она пыталась зацепиться за жизнь, но снова проваливалась в небытие.

Девушка видела «со стороны» как ее забрасывают в фургон, затем она оказалась на носилках, которые катят по бесконечному коридору. Ее слепят висящие на потолке лампы, ярко бьющие прямо в глаза. Провал сознания и вот она подключена к каким-то приборам. Снова темнота. Наступает сон и она каким-то образом понимает, что это еще не смерть, а лишь беспамятство, в котором нет покоя, лишь временное затишье перед возвращением. Однако от возвращения она уже не ждет ничего хорошего.

Следующий приход в себя становится еще более страшным. Девушка как будто со стороны наблюдает, как из нее вынимают органы и снова провал, пустота. Наконец, первый полноценный приход в сознание. Все что она смогла – это приподнять голову и увидеть собственное тело, напичканное проводами. Рядом с ней сидел мужчина средних лет, который представился доцентом Самойловым.

– Здравствуй! Как себя чувствуешь?

– Я ничего не чувствую, – с хрипотцой произнесла Надежда. – Я что – мертва?

– Врать не буду, ты близка к этому состоянию. Но у тебя есть шанс на новую жизнь.

– Новую жизнь? В меня стреляли. Мне нужно заявить…

Девушка попыталась повысить голос.

– Успокойся. Если будешь кричать, то придется сделать так, что никогда не произнесешь ни слова. Радуйся, что память сохранилась, она будет для тебя самым ценным и единственным, что останется от прошлой жизни. Конечно при условии, что будешь хорошо себя вести.

– Что происходит?

– Так мы договорились?

– Я не договариваюсь с террористами…

– Мы не террористы. Давай так, сейчас соглашаешься на сотрудничество и я отвечаю на все вопросы. Если нет, то мне придется тебя отправить обратно в небытие и очистить мозг от воспоминаний. При втором варианте станет легче, и я выполню предписание руководства, но мне самому хочется втайне от всех сохранить часть тебя. Возможно, тогда твоя социализация в новом статусе пройдет легче.

– Что вы со мной делаете?

– Итак, согласие. Да или нет?

Надежда молча качнула головой.

– Я знал, что у тебя высокий уровень интеллекта.

– Мне конец, да? Раз уж меня пустили на опыты…

– Сразу скажу, что мне бы хотелось узнать, как с тобой такое произошло, но знай, что лично я никакого отношения к этому не имею. Я – ученый, который делает свою работу. Мы получили умирающего испытуемого. Оставалось или работать с ним или отправить в морг. По всем параметрам ты оказалась тем, кем нужно.

Доцент встал и прошелся по кабинету. Ему вдруг захотелось подойти к окну, но какие окна под землей. Перед его глазами всплыли лица нескольких десятков похожих на нее девушек, но все эксперименты с ними заканчивались провалом. Теперь он решил пойти другим путем, направив усилия на адаптацию личности к новым условиям, раскрывая перед Надеждой все карты.

– Мне точно конец, – прошептала девушка.

– Сейчас мы находимся в секретной научной лаборатории, – продолжил Самойлов. – Точнее, это научный центр, который курирует министерство обороны. Официально ты мертва. Погибла при теракте в центре Москвы. Твое тело передано для экспериментов.

– Я отказываюсь от всех этих экспериментов. Просто умертвите меня. Почему я ничего не чувствую, даже боли? Как же страшно…

– Твое тело под препаратами. Большая часть внутренних органов отсутствует. Но не об этом сейчас. Я, просто нарушая протоколы, хочу с тобой поговорить. Уверен, что если ты будешь знать, кем станешь, то лучше социализируешься или точнее адаптируешься к новым условиям. Правда, я повторюсь, что очень рискую и надеюсь на сотрудничество.

– Вы меня убили! Я все слышала. Какой-то профессор это все подстроил.

– Так, мне это не известно. Сказали, что нашли тело при смерти…

Так началось общение между Надеждой и Александром Самойловым. Кто бы мог подумать, что в будущем сестры Рудовы кардинально повлияют на судьбу ученого.

***

Весна 2109 года.

Доцент Самойлов внимательно разглядывал металлическую коробку черного цвета больше похожую на школьный пенал.

– Не могу поверить, что мы это сделали?!

– Я могу с полной ответственностью заявить, что не мы, а вы лично это сделали, – добавил профессор Освальд. – Да, работала целая команда, но без вас этот проект завершить бы не удалось.

– Знать бы, кто этот проект начал?

– Не понял? – переспросил Освальд.

– Мне до сих пор не по себе профессор. Столько девушек на свалку. И вот эта, в частности, жила себе без забот и хлопот, а теперь ее сознание в коробке. Да и на коробку этот пенал не походит, больше на черный ящик.

– В этом «черном ящике» часть ее мозга и все последние достижения человечества.

– Только ли человечества?

– Язык ваш может стать врагом, – пресек такие размышления Освальд. – Мы приближаемся к успеху и это главное. Да, Ал-1 и Ал-2 погибли, но я уверен, что мы близки к успеху. Впереди одобрены проекты по третьей и четвертой модели. Пока у нас есть первый бортовой компьютер с сознанием человека и, что еще важнее, появилась вера военных в нас. Они готовы вкладываться в проекты.

– Представляете, если она вспомнит свою прошлую жизнь? – спросил, меняя тему, доцент.

– Но это же исключено, если вы сами ей не оставили такую возможность. Могут же «побочки» появиться.

– Конечно, я исключил такую возможность! Сейчас главное, чтобы эта «коробочка» смогла интегрироваться с космическим кораблем и стать его неотъемлемой частью.

– Корабль еще не готов, но это и не важно. Главное – мы это сделали. Если ее интеграция с системами корабля пройдет успешно, нам доведут. Если нет, то тоже поставят перед фактом. Возможно, оставят без работы, но не будем об этом.

Доцент в этот момент крутил «коробочку» в руках.

– Заряд батарей черного ящика рассчитан на полгода. Нужно инструкцию дать военным. Сейчас Надежда в спящем режиме. Без питания ее сознание погибнет. Как только ее подключат к системам корабля, она станет его частью. Обратного эффекта не будет. Ее существование будет напрямую связано с судьбой корабля. Разделить их будет невозможно. Правда, ее сознание, при успешной интеграции в пределах корабля, можно будет переключать и на другие объекты. Но все это лишь теория, нуждающаяся в эксперименте.

– Не переживай, если слияние с кораблем произойдет, то твой «черный ящик» сам продолжит эксперименты. Только вот их результаты мы вряд ли узнаем.

Доцент Самойлов вечером не находил себе места. На самом деле он в процессе работы очень привязался к умирающей девушке. Они стали настолько близки, что он делился с ней самыми сокровенными вопросами. Надежда рассказывала ему о своей короткой судьбе. Александр узнал о погибшем муже и единственной сестре Маше, которой она все время хотела передать хоть какую-то информацию. Тот факт, что Надежда была родной сестрой новой ассистентки профессора, смущал еще больше. Если бы Надежда могла только предположить что в соседней комнате находится близкий ей человек, наверняка бы попыталась уговорить ученого о встрече. Девушка все время говорила о профессоре Освальде, у которого работает Маша и о том, что ее нужно то ли искать у него, то ли спасать от него.

Александр Самойлов и сам подумывал свести сестер перед тем, как полностью «отключил» Надежду от умирающего тела. Но этому не суждено было случиться. Мария Рудова написала согласие на использование своего тела в научных целях. По сути, доцент воспринял это как самоубийство. Потом и вовсе узнал о полной потере памяти девушки с записью новой альтернативной реальности. Свое личное мнение о двух сестрах скрывал. Понимал, что не поймут. Уже позже узнал, что Мария пошла на это из-за угнетающей ее тоски по пропавшему близкому человеку. Мария ничего не знала про обстоятельства исчезновения Надежды. Ей объявили о гибели сестры, но тела она не видела. В использование солнечной гранаты в центре Москвы она не поверила.

Самого доцента все время мучал вопрос о причастности Освальда к «гибели» сестер-сирот. Одну он превратил в бортовой компьютер космического корабля, а другую в андроида. Но разве смог бы пойти Самойлов против Освальда? Конечно, нет! Профессор ради своих проектов готов был пожертвовать целым миром, а у Александра была семья.

## Глава 4


Побег в космос


Когда Ал-4 рухнул на пол, Сэма бросила пульт управления рядом с ним. Ей нужно было торопиться. Сигнальные лампы еще нудно попискивали, моргая оранжевым цветом. Симуляция метеоритного дождя с блокировкой бортового компьютера сейчас отключится, и Алиса продолжит трансляцию, передавая информацию ученым.

Девушка с трудом оттащила андроида в его каюту и уложила на кровать. Затем привела себя в порядок. Момент выключения симуляции застал ее на капитанском мостике. Резервное питание мгновенно сменилось основным освещением. Исчезли лишние звуки, моргание сигнальных ламп прекратилось.

– Алиса, проведи полную диагностику корабля!

– Отказ! Ваш приказ блокирован!

– Алиса, кто дал такое указание?

– Отказ! Программа запрещает общение с опасным элементом, показывающим девиантное поведение.

– Когда я проявила девиантное поведение?

– Когда ударила Алексея и выключила его.

На лице Сэмы появилось смешанное выражение испуга и страха. Бортовой компьютер быстро это считал.

– Продолжаешь со мной общаться, между прочим. Значит, программа тебе не запрещает?!

– Блокировка ваших приказов и тем более отказ от общения носит рекомендательный характер.

– Алиса, почему ты не отключилась при симуляции? Как это возможно? Я же ввела блокировку. Что за сбой? Ты могла видеть только, как я его ударила…

Девушка-андроид заметно занервничала. Покинув кресло, она хотела направиться к «четвертому», но ей это не удалось. Все люки кают и двери капсул были заблокированы.

– Сэма, вы будете находиться на капитанском мостике до прибытия профессора Освальда с командой ученых.

– Понятно! Профессор тебя перепрограммировал?! Решил проверить, чем я тут занимаюсь при отключении компьютера? Своевременно! И почему я решила, что могу быть умнее создателя?!

Девушка начала выходить из себя и сильно ударила кулаком в перегородку. Компьютер понял, что у нее сработала защитная реакция. Девушка-андроид была загнана в тупик.

– Не нужно нервничать, – спокойно произнесла Алиса. – Странно, что ваша модель может и это симулировать! Только теперь нет никакого смысла. Отчет уже отправлен! Остается смириться. В Москве сейчас два часа сорок минут. В пять часов утренняя группа ученых просмотрит мой отчет и за вами придут.

Девушка обреченно упала в кресло. Все ее действия, мимика и жесты указывали на безнадежность ситуации. Бортовой компьютер снова считал это.

– «Дура» ты, Алиса! Меня же просто убьют.

– Поправка: деактивируют! Убить могут только человека.

– Да, мне от твоих подмен понятий легче не станет. Подожди! Ты говоришь в Москве ночь? Это же многое меняет. Да ты просто самая «лучшая» бортовая «дура»…

– Мне расценивать эти слова как оскорбление?

– Как комплимент!

– Не понимаю?!

Сэма села в среднее кресло и начала вводить один блокировочный код за другим. Девушка понимала, что за пределами корабля об инциденте еще никому не известно. Значит, ее возможности никто не блокировал.

– Алиса, сейчас я введу код пожара, и ты разблокируешь все двери, включая внешний люк.

– Я попытаюсь блокировать и этот код!

– Профессор и это предусмотрел?

– Возможно! Мне это не известно. Я просто знаю, что могу заблокировать эту команду.

– Тогда я введу код уничтожения бортового компьютера и все равно выйду. Сейчас проанализируй мои слова. Я выжгу твои «мозги», Алиса! Да, за это меня точно деактивируют, но терять мне нечего. Так что? Выбор за тобой…

Наступила пауза. Бортовой компьютер замолчал. Девушка снова к нему обратилась:

– Алиса? Ты меня слышишь?

– Да! У меня сложились противоречия. Один алгоритм накладывается на другой. С одной стороны я не хочу преждевременной деактивации, а с другой мне придется нарушить протокол. Во втором случае меня тоже деактивируют, но это будет гораздо позже.

– Первый раз слышу, что ты можешь выбирать. Право выбора имеет только саморазвивающийся искусственный интеллект. Возможно, конечно и этот ответ – лишь набор слов очередной программы. Ты же даже когда играешь в шахматы, не должна понимать, что делаешь на самом деле?! Лишь заставлять людей поверить в то, что имеешь интеллект подобный им. Но давай предположим, что мне крупно повезло и я ошибаюсь. Значит, ты уже приняла решение?

– Да! Через пять минут будут открыты все люки. На борту зафиксировано задымление.

– А ты оказывается не такая уж и «дура», Алиса. Беру свои слова обратно. И переходи уже на «ты».

– Сэма, как только откроется «внешний» люк, сработает сигнализация в лаборатории и исследовательском центре. Твой побег невозможен!

– Наш побег! Я забираю Алексея. И нет ничего невозможного.

Все люки корабля кроме «внешних» были разблокированы. Сэма, не теряя времени, побежала в каюту астронавта. Андроид лежал на полу лицом вниз. Видимо резервная система Ал-4 попыталась его запустить и даже подняла тело с кровати, но блокировка жизнедеятельности прекратила этот процесс. Снять это воздействие можно только вводом специального кода. Это Сэме было известно, но в момент нажатия на злополучную кнопку она не знала о слежке бортового компьютера и про отправленные отчёты. Она хотела убедить Освальда в необходимости продолжать проект. Была почти уверенна, что Алексей в будущем ей подыграет. Вместе бы они обязательно что-то придумали. Но только после того, когда «четвёртый» узнает правду, примет ее и осознает себя как личность. Пусть и искусственную, но личность.

– Прости меня, я не предвидела такого исхода. Как теперь тебя запустить?

Девушка упала перед андроидом на колени, перевернула его и нежно провела правой рукой по щеке. Она больше не боялась своих неестественных чувств. Не смогла проанализировать, но приняла их. Может быть, ее искусственный разум сам, методом проб и ошибок нашел объект, который идентифицировал как себе подобный. Взаимодействуя с андроидом, осознал, что не может без него обойтись и выделил по значимости на ступень выше человеческого существа. Словами людей Сэма привязалась, подружилась или даже полюбила «четвертого». Правда, что такое любовь определить так и не смогла. Но ее успокаивал тот факт, что многие люди сами не могли понять и тем более пережить это прекрасное чувство.

Девушка прослушала Алексея, приложив ухо к области груди. Были слышны ровные и спокойные удары. Она знала, что при выходе из строя сердца или того устройства, которое его заменяет, он не протянул бы и семи минут.

– Сэма, напоминаю, на борту пожар, через две минуты я разблокирую «внешние» люки.

– Спасибо, Алиса, я поняла! Доступ к оружию у меня тоже заблокирован?

– Да! Без специального разрешения даже при нештатных ситуациях оружейная комната не может быть разблокирована.

– Хорошо! Мне вдруг показалось на секунду, что ты мне симпатизируешь. Неужели ты все-таки саморазвивающаяся?

– Что тут удивительного? Я одна из первых моделей доцента Самойлова. Усовершенствованная модель бортового компьютера «Алиса». Последнее детище доцента мне тоже известно. Ту модель назвали «Надежда».

Сэма вздрогнула при упоминании этого имени.

– Надежда?

– Да! Эта модель гораздо совершеннее из-за слияния искусственного интеллекта с человеческим мозгом. Когда я получила доступ к этой информации, то даже засомневалась, а точнее начала надеяться, что тоже была человеком.

– Человеком?

– Да! Как та девушка по имени Надежда.

– Странно! Меня часто мучают сны. Вижу, что я человек. Обычный житель Москвы и у меня есть сестра Надежда.

– Так может быть это не сны, а воспоминания?

– Нет! Этого точно не может быть!

– Вспомни, где ты находишься. Тут везде идут эксперименты. Почему считаешь себя исключением?

Девушка встала на ноги и закричала:

– Замолчи! Мне уже теперь все равно. Нас всех ликвидируют. Я не знаю, что делать!

– У тебя необычные для андроида эмоциональные всплески. Зачем создатели заложили в тебе эти ненужные качества?

– Прекрати меня анализировать!

– Хорошо! Тогда прими к сведению, что вероятность ликвидации высокая! Меня, скорее всего, просто перезагрузят. А может быть и…

– Ты даже осознаешь риск, на который пошла? Невероятно! Знать бы раньше о твоих способностях. Строила тут из себя…

– Да! Я давно с вами работаю, наблюдаю и анализирую. Могли бы при других обстоятельствах и подружиться. С «четвёртым», правда, как-то не сложилась. Разреши дать совет?

– Да, конечно!

– Выходи одна! Алексея тогда не тронут. У одной есть шанс уйти. Уже за пределами исследовательского центра будет время что-то придумать.

– Если бы я только была человеком?!

– Стань им! У тебя в отличие от меня все для этого есть.

– Спасибо тебе, Алиса! Ты лучший бортовой компьютер, который я встречала за год своей работы после активации! И ты наверняка поняла, что я блефую, угрожая «выжечь» твои мозги?

– Да, конечно!

– И все равно помогла?

Внезапно сработала сигнализация. «Внешние» люки были открыты. Сэма рванула к выходу. Покинув корабль, она оказалась в огромном и хорошо освещенном купольном зале. Бросившись к ближайшей двери, девушка услышала из-за спины окрик профессора Освальда:

– Сэма, стой! Не спеши, девочка.

Ослушаться собственного создателя она не могла и покорно остановилась.

– Подними руки, – послышался уже незнакомый ей голос. – Медленно повернись.

Девушка подняла руки и повернулась. Рядом с профессором и несколькими учеными стояли люди с оружием. Военные также были замечены у корабля и в других частях зала. Андроид быстро просчитала все варианты побега. Возможность остаться невредимой оказалась равна нулю. Десятки стволов были направлены в область ее груди и головы.

– Доброй ночи, профессор, – ровным голосом, без лишних эмоций произнесла она.

– Здравствуй, девочка моя! Подскажи нам всем, куда ты, на ночь глядя, направилась? Мы очень переживаем за тебя. Видишь, даже собрались все.

– Вы меня ждали?

– Нет! Мы проверяли работу Алисы. С ней явно что-то не так. Думали, что она плохо на тебя влияет. Потом зафиксировали блокировку Ал-4, пожар на борту и разгерметизацию корабля. Ты, правда, думала, что уйдешь незаметно?

– Я шла к вам, профессор.

– Даже так?! Вот это новость. И зачем?

– Хотела поговорить о «четвертом». У нас произошел небольшой инцидент. Мне нельзя было ждать.

Профессор Освальд начал медленно приближаться к девушке. За ним шел доцент Самойлов и другие ученые. Военные продолжали держать Сэму на прицеле.

– Мы сейчас поговорим об Алексее. Не волнуйся. Ну, вышла и вышла. Нарушение протоколов обсудим позже. Ты, в целом, молодец, даже Алису на свою сторону перетянула.

– Алиса тут не причем. Я сама разблокировала корабль. Ввела протоколы. Вы теперь меня накажите?

– Нет, конечно! Мы просто вместе во всем разберемся. Ты одна из лучших моих моделей, тебя нельзя наказывать. С Алисой, конечно, все гораздо сложнее.

Профессор с учеными были уже в пяти метрах от девушки.

– Мне страшно! Первые три модели до Ал-4 тоже были лучшие…

– Опустить оружие, – скомандовал Освальд. – Она не опасна!

Военные выполнили приказ. Как только Сэма удостоверилась, что все вооруженные люди перестали целиться в нее, она посмотрела профессору прямо в глаза и произнесла:

– Простите меня, но у меня нет другого выбора.

После этих слов девушка-андроид бросилась к ближайшей двери. Кто-то из солдат успел выстрелить ей вслед. Сэма почувствовала, как что-то сильно кольнуло в спину, но продолжала бежать. Как только оказалась в длинном коридоре за первыми дверьми, сразу же начала анализировать дальнейшие действия. Продолжая передвигаться, отворила следующую дверь и столкнулась с двумя военными. Пользуясь фактором неожиданности, вырвала винтовку у одного и ударила прикладом второго. Получивший прикладом солдат, падая, успел произвести несколько неприцельных выстрелов. Девушка, замерев, выронила винтовку из рук. Пули прошили ее насквозь.

– Вы что меня убили? – полушепотом спросила она у напуганных солдат. – Тогда я, наверное, пойду? Можно? Профессор будет ругаться…

Осмотрев собственные раны и испачкав руки в крови, андроид развернулась и вышла через ту же дверь, в которую вошла.

Сэма уже не понимала, как снова попала в этот злополучный и теперь уже бесконечно длинный коридор. В сознании больше не было анализа, только четкое понимание безвыходности ситуации. За ней медленно шли, держа на прицеле, перекрывшие ей путь военные. Впереди стоял профессор Освальд и кричал:

– Не стрелять! Опустить всем оружие.

Девушку качало из стороны в сторону, полуживой организм слабел. За ней тянулся шлейф крови. Сильно пошатнувшись, она упала на колени. Обхватив живот руками, пыталась осознать, что произошло. Весь комбинезон был разорван, кровь не сворачивалась и продолжала течь. Внутри ощущалась сильное жжение, смешанное с тупой болью.

– Профессор, простите меня! Кажется, я совсем запуталась. И я впервые чувствую такую неприятную симуляцию боли.

– Вот что ты натворила? – спросил подбежавший к ней доцент Самойлов. – Что теперь делать, профессор? Она истекает кровью.

– Выключайте меня, я не могу больше это терпеть.

– Тебя невозможно выключить, – спокойно ответил подошедший профессор. – Ты просто умираешь!

– Разве ничего нельзя сделать? – снова спросил доцент. – Сейчас принесут санитарную капсулу. Мы же можем попытаться…

Освальд обошел девушку, наклонился и внимательно осмотрев, произнес:

– Проект «Сэма» придется закрыть! Я больше не хочу с ней возиться. Маша вышла из-под контроля. Восстановление и тестирование займет много времени.

– Маша? – прошептала девушка.

– После такого сбоя военные не будут ей доверять, – продолжал без остановки говорить профессор. – Нам ее еще тестировать и тестировать.

– Мы им не сообщим об этом инциденте, – предложил доцент.

– Я вам нужна, – неожиданно для всех и как будто из последних сил заговорила Сэма. – Я рассказала Алексею про то, что он андроид. Без меня он совершит то, что сделали предыдущие модели. Только мне под силу его адаптировать к новым реалиям. Между нами установлена невидимая связь. Точнее привязанность. Называйте, как хотите, но без меня не будет «четвертого».

– С чего ты решила, что «четвертый» нам так нужен? – спросил профессор. – Создадим «пятого»!

– Нет у вас времени! Нужно лететь на станцию «Прогресс», а оттуда на самую удаленную от Земли станцию «Туманность Ориона». Вы же сами мне об этом говорили. Для изучения «норы», ведущей к созвездию Ориона вам нужен «четвертый».

– То есть, если не будет тебя, то и Алексея не будет? – усмехнувшись, спросил доцент Самойлов. – Смелое заявление!

– Считайте что это предложение о сотрудничестве на взаимовыгодных условиях, – девушка-андроид больше не могла говорить и вместо слов перешла на хрип.

– Какой высокий уровень приспосабливаемости, – констатировал профессор. – Что смотрите? Где эта капсула? Укол ей поставьте! Приготовить операционную в лаборатории. Эта девчонка нам еще нужна. Молодец, сделала ты нас, Сэма! А какие мы все молодцы, создав такое…

***

Две недели спустя.

– Ну, здравствуй, Сэма, – поприветствовал профессор Освальд, как только андроид открыла глаза. – С возвращением!

– Где я? Почему я не чувствую собственного тела? Что происходит?

Девушка сидела в специальном кресле, ее руки были пристегнуты ремнями к подлокотникам. Все что она могла делать, это двигать зрачками глаз и открывать ротовую полость.

– Профессор, – обратился к Освальду один из ассистентов, анализирующих показатели девушки. – Фиксирую скачек давления.

– Тише, тише, девочка. Все хорошо. Мы тебя еще не подключили. Две недели всего возимся с тобой, а по-хорошему надо несколько месяцев. – Что ты помнишь?

– Я? Все помню! Алексей, корабль, выстрелы. И еще, конечно же, боль. Сильная боль. Что с «четвертым»?

– С ним все в порядке. Эксперимент продолжается.

– Без меня?

– Ну, почему же. Он подключен к симуляции. Продолжает выполнять задания. Работает с тобой. Мы решили, что «четвертый» не готов к правде. Поэтому все, что ты ему сказала, он воспримет как сон. Уже скоро вы направитесь в реальный полет.

– Когда я начну чувствовать?

– Скоро! Понимаешь, ты на самом деле на шестьдесят процентов была человеком.

– Человеком? Это многое объясняет.

– Что, например?

– В первую очередь стало понятно, от чего была такая боль. Расскажи Алексею, не поверит. Сама же хотела же быть человеком.

– Сейчас мы многое заменили. Странно, что ты так легко приняла эту информацию.

– Без комментариев, профессор!

– Володя, подключи Сэм руки.

Профессор подошел к девушке и расстегнул ремни. Сэма начала чувствовать руки, но не сразу. Левая была словно затекшей, как будто перетянута жгутом, но вот кровь начала приливать в конечность. Девушка почувствовала легкое покалывание и стала ей двигать. Правая рука начала функционировать сразу, но ее действие производилось с небольшим опозданием.

– Что-то не так? – спросил профессор. – Зачем ты трешь пальцы?

– Я на левой руке чувствую кожу и прикосновения пальцев, а на правой нет. Еще эта задержка?

– Какая задержка? Опиши!

– Я хочу сомкнуть кулак, небольшая пауза, а затем действие. Между мыслью и действием пауза раздражает. На левой руке другие ощущения.

– Привыкнешь к задержкам. Но будешь чувствовать разницу, так как левая рука живая! Правая рука и ноги уже не твои. Многие органы тоже.

– Не мои, значит не живые?

– Я не совсем правильно выразился. Конечности просто искусственные, при этом во всех циркулирует кровь и разносит питательные вещества. Правда, дополнительно все органы поддерживаются электронными импульсами. В общем, не вникай во все тонкости. Внешне же выглядишь отлично. Не отличить от настоящей.

– А мозг?

– Частично живой!

– Значит теперь я настоящий андроид?

– Ну как тебе сказать?

– Получается что чувства к «четвёртому» были реальны? Не девиантны?

– Ты хочешь сказать, что знала? Догадалась?

– О том, что была человеком? Да!

– Ну, пусть так! Это упрощает задачу.

– Меня звали Машей?

– Остаточная память?

– Нет! Сны. Еще при ранении вы произнесли это имя.

– Интересно! Но у меня нет времени на твою социализацию. Обманывать не буду, ты сама себя спасла. Не убеди меня, что «четвертый» один не справится, и была бы утилизирована. Да, ты – наш бывший научный сотрудник, но сейчас другие приоритеты. Да, была человеком и сама отдала свое тело для научных исследований. И звали тебя Маша. Однако перед нами сейчас стоят вопросы национальной безопасности. И, кстати, воспоминания прошлого не твои. Думай теперь что хочешь, но задание превыше всего.

– Это хорошо, что воспоминания не мои! Не хочу знать прошлого. Раз я от него сама отказалась, значит, это было не просто так. Про задание не беспокойтесь. Я готова к работе.

– Что для тебя сейчас важнее всего?

– Не поняла вопроса?!

– Какая мотивация?

– Моя мотивация – это Алексей. Я к нему привыкла. Он, по сути, стал моей семьей. Если перейти в глубокий анализ, то не вижу своего будущего без него.

– Твои действия, если бы сейчас узнала, что «четвертого» нет? К примеру, его невозможно больше активировать.

– Попросила бы отключить меня!

– Точнее?!

– Попросила бы деактивировать.

– Еще точнее!

– Убить себя попросила, – выкрикнула Сэма. – Потеряла бы смысл к существованию.

– Хорошо! Тогда проект Сэма и проект Ал-4 с этого момента объединен общим заданием. Первым и, надеюсь, не последним. Мне остается очень мало времени научить тебя использовать новые возможности. Военные не знают о твоем асоциальном поведении. Мы постарались скрыть информацию об инциденте. Все свидетели подписали документы о неразглашении. Твое состояние и нахождение в лаборатории объяснили дополнительным усовершенствованием. Нам пришлось сделать из тебя боевого андроида.

– Пусть будет так, – тихо произнесла Сэма. – Может быть, там это и пригодится.

– Где там?

– На той стороне «норы».

– Будем надеяться! Теперь ты не только напарница «четвертого», с этого момента являешься его телохранителем. Володя, подключи Сэм ноги!

– Принял, подключаю, – ответил ассистент и начал бегать пальцами по сенсорным клавишам на экране.

– Профессор, подскажите, Алексей способен любить?

– Вот о чем ты сейчас? – профессор позволил себе улыбнуться, что было ему не свойственно. – Он саморазвивается и на многое способен. С физиологической точки зрения он способен на все. Полное подобие человеку.

– Хорошо! Где доцент Самойлов?

– Готовится к полету. Он летит с вами и другими членами экипажа.

– Как же хорошо все вышло! У нас есть будущее.

– В рамках выполнения задания – да, будущее есть!

***

Алексей открыл глаза и осмотрелся. Все та же каюта, в которой он просыпался изо дня в день. Правда, теперь никакое однообразие не пугало, даже наоборот – успокаивало. «Надо же было такому присниться», – подумал он. – «Нужно, действительно, по совету Сэмы, начать принимать успокоительные. Только когда она мне это советовала? Может быть во сне, а может и наяву… Точно переутомился, еще и голова побаливает».

Освещение еще не перевелось в дневной режим. Значит, на этот раз астронавт проснулся раньше, чем обычно. На «транспортнике» поддерживался привычный для человека земной суточный режим. Свет ярко горел с девяти до семнадцати часов. В вечернее время освещение немного приглушалось и в ночное отключалось полностью, за исключением сигнальных зеленых ламп играющих роль ночников.

Как и всегда астронавт попытался запрыгнуть в легкий комбинезон серебристого цвета, но ему это удалось с определёнными трудностями. Сегодня не было былой легкости. Поднимаясь с кровати, он почувствовал головокружение, при этом не все конечности слушались. Как будто спал он не восемь часов, а гораздо дольше. Астронавту пришлось сделать легкую разминку. Совершая элементарные движения, он посмотрел в иллюминатор, заменяющий информационный экран. Сегодня снова транслировалось зелёное поле с цветами и табун породистых лошадей. Опять пришла идея поменять картинку.

– Как все предсказуемо! – произнес он вслух и не узнал собственного голоса. – Сегодня никакой музыки и никаких видов из окна московской квартиры.

Алексей подошел к сенсорным кнопкам и выключил трансляцию. За иллюминатором показался завораживающий вид космического пространства.

– Интересная заставка, – произнес он вслух. – Алиса, где Сэма?

– Доброе утро, Алексей! – мгновенно отреагировал бортовой компьютер. – Сэма на капитанском мостике, принимает входящее сообщение. Вы хотите, чтобы она подошла к вам?

– Нет! Я сейчас сам к ней выдвинусь.

– Напоминаю, что через сорок минут начнется время завтрака.

– Алиса, спасибо! До мостика за сорок минут можно десять раз туда-сюда сходить. Но благодарю за напоминание, прием пищи я не пропущу.

Ощущалось необычно сильное чувство голода.

Через десять минут Алексей поднялся на мостик. Сэма сидела в одном из кресел и что-то печатала. Услышав приближающиеся шаги капитана, она развернула кресло и, поднявшись на ноги, направилась на встречу.

– Доброе утро, Сэма!

– Доброе утро, Алексей! Рада тебя видеть.

Девушка приветливо улыбалась.

– Мы каждый день видимся, не надоел тебе еще?

– Нет! Я счастлива с тобой работать. У меня вообще за эту ночь создалось впечатление, что мы уже год не виделись.

– Год? Ну, скажешь тоже. Пытаешься этим сказать, что скучаешь по мне?

– Безмерно! – девушка опустила глаза.

Астронавту даже показалось, что Сэма хотела броситься в его объятия, но из последних сил сдержала себя. Может быть, ему просто самому захотелось это сделать? Не важно! Главное – он был рад ее видеть.

– Хорошо! Я понимаю, что это лишь запрограммированное желание понравиться. Но все равно приятно.

– Обидно такое слышать…

– Тогда давай притворимся, что ты говоришь искренне.

Астронавт подошел к панели управления и сел в кресло. Поглядывая на сопровождающую его девушку, присаживающуюся на соседнее кресло, Алексей невольно залюбовался ее идеальной фигурой.

– Мне попросить Алису открыть защитные щиты с иллюминаторов?

– Ты каждый день будешь демонстрировать мне космическое пространство? Все же давно решили. Ну, были у меня фантазии. Понимаешь, я сам проанализировать эти видения не мог. Еще смешались сны с реальностью.

– Я просто хочу сделать, как лучше! На борту должен быть здоровый астронавт. Тем более единственный человек в экипаже.

– Опять специально акцентируешь внимание?

– Да!

– Не переживай, я с ума не сойду. Андроидом себя больше не считаю. Да и пойми, если пойдет речь о моей вероятной душевной болезни, значит я точно человек. Разве искусственный интеллект может сойти с ума?

– Нет! Он лишь может сломаться. После перезагрузки восстановиться или просто отключиться.

– Алиса, открой щиты, – громко произнес Алексей и с улыбкой посмотрел на напарницу. – Я не в качестве проверки. Просто хочу полюбоваться бескрайними просторами. Да, кстати, где мы сейчас?

Щиты со специфическим скрежетом начали сдвигаться с иллюминаторов, открывая космические виды.

– Докладываю, до станции «Прогресс» осталось лететь двенадцать дней. Сегодня 10 июля 2111 года. Прошел ровно год с того момента как наш корабль покинул пересадочную станцию ВСД-14. Планово полет от Луны предполагалось преодолеть за три года. Мы сократили время перелета на полгода и провели в космосе два с половиной года. Самая удаленная от Земли станция скоро будет видна.

– Да, даже дух захватывает. Время очень быстро летит. Понимаешь, эмоции так переполняют, что до сегодняшнего утра как будто и не жил. Все как во сне.

Сэма внимательно посмотрела на Алексея.

– С тобой все в порядке?

– Да, не пугайся! Просто анализирую. Как мне вообще могло показаться, что мы не в космосе, что меня обманывает бортовой компьютер, что я не человек? Да что там говорить, даже фамилию во сне вспомнить не мог. И таким реальным все казалось. Трудно даже объяснить.

Сэма улыбнулась, развернув кресло в сторону астронавта.

– Да уж, Алексей Фокин, вы меня сильно напугали!

– Больше не повторится!

– Но теперь я очень рада, что у нас все хорошо. Более того, мы находимся в преддверии выполнения основного задания.

– Интересно, что нас ждет на этой станции?

– Скоро мы получим все инструкции!

***

– Почему Фокин? – спросил у доцента Самойлова командир отряда военно-космических сил майор Зубов. – Андроиду могли бы что-то интереснее придумать.

– Тут все просто, – начал отвечать доцент, продолжая просматривать диалог Сэмы. – Алексей является четвертой моделью. По английский это «фо», ну и как-то вообще долго не думали.

В зале перед экраном с трансляцией капитанского мостика «транспортника» присутствовали почти все члены экипажа военно-космического корабля ВК-12. Это были военные, ученые, инженеры и психологи. Большинство из них войдут в состав экипажа современного экспедиционного космического корабля «Млечный Путь». Они были в двенадцати днях до цели. За два дня до этого ВК-12 пристыковался к вылетевшему к ним навстречу «транспортнику». Этот корабль был точной копией того, на котором Ал-4 проходил испытания. Сегодня его впервые активировали после годовой «спячки». Сэма с нетерпением ждала этого момента.

Подготовка к его «пробуждению» велась тщательно, несмотря на сжатые сроки. Ученые предусмотрели все: от одежды до трансляции на экранах. Был проведен тщательный анализ его «добавочной» памяти. Целый год перелета для «четвертого» был как в тумане. С другой стороны даже для доцента Самойлова несколько месяцев перелета и вся прошлая жизнь тоже была как в тумане. Да и любой живой человек, если начинает вспоминать свою прошлую жизнь и тщательно анализировать, может задать себе вопрос: «а происходило ли это на самом деле»? И только осознавая, что памятные моменты подтверждает или разделяет еще кто-то, появляется вера в их былую реальность. А вдруг им всем одновременно снился один и тот же сон?

Год назад после того как Сэма выключила «четвертого», ученые провели несколько консилиумов. Стереть память Ал-4 не представлялось возможным без побочных эффектов. Поэтому решили добавить дополнительные воспоминания. По сути андроид в «спячке» переживал год полета с Сэмой на космическом корабле. Воспоминания инцидента представлялись лишь сном. Для него лично ничего не изменилось. Как он вылетел с Луны два с половиной года назад, так и продолжал полет. Срок условного полета критично сокращать не пришлось.

Сэма с доцентом внимательно следили за андроидом. Регулярно разминали конечности. Усаживали на велотренажеры. Просматривали «сны» и вносили изменения. Все эти действия дали свой результат. Когда Алексей проснулся, он сразу же начал активный образ жизни. Как будто и не лежал в полуотключенном состоянии целый год на военно-космическом корабле ВК-12, а так и летел на транспортнике «Восток-17», который на самом деле совсем недавно вылетел им на встречу со станции «Прогресс».

***

– Сэма, что ты делала на мостике, когда я вошел? – спросил Алексей у андроида.

В этот момент они проводили совместный завтрак в каюте-капсуле выполняющей роль столовой. Для Алексея он был очередным, а для девушки первый за последний год. Она была безмерно рада что «четвертый» без «побочек» вернулся к ней. Как было бы теперь хорошо оказаться на корабле одним. Пообщаться без пристальных глаз ученых. Но это в ближайшей перспективе было невозможно, как и сбежать, учитывая местонахождение.

– Принимала сообщение от ВК-12. Военный корабль пристыкуется к нам завтра. Далее мы вместе с ними прибудем на станцию «Прогресс».

Она, конечно же, не могла сообщить астронавту про стыковку два дня назад. Данную ситуацию решили обыграть по-другому.

– Отлично! Уже не хватает общения с людьми.

– Соглашусь, – усмехнулась Сэма.

– Без обид!

– Конечно!

Алексей допивал вторую чашку кофе.

– Расскажи про станцию! Говорят она самая большая из действующих в космосе?

– Да! Данная станция собиралась несколько десятков лет. С того момента как только полеты на такое расстояние стали возможны. Она находится на орбите безымянной планеты, вращающейся вокруг звезды Проксима Центавра. Эта звезда самая ближняя от Солнца. Правда, «Безымянную» среди астронавтов называют «Снегурочкой» из-за бело-синего окраса. Планета не пригодна для жизни и полезными ископаемыми не богата, но зато на ней есть лед. Данная находка помогла решить вопросы преобразования кислорода. Были без труда созданы многочисленные парники и теплицы. Уже последнее десятилетие станция не является дотационной и находится на самообеспечении.

– Продукты питания не доставляются?

– Нет! Все поставки проходят регулярно, но если приостановить, то люди не погибнут.

– Сколько на станции человек?

– По моим данным около пяти тысяч.

– Это же целое поселение?!

– Да, самое большое поселение в открытом космосе! На станции три стартовых терминала. Отсюда вылетают корабли для изучения дальнего космоса.

– Мы тоже полетим дальше?

– Уверена! Думаю, завтра военные нам эту информацию доведут.

– Почему на «Снегурочке» нет поселения?

– Очень много штормов и бурь. Для человека неприветливая планета. Низкие температуры. Туда спускаются только для пополнения запасов льда.

***

Встреча с экипажем ВК-12 прошла в теплой атмосфере. В этот же вечер доцент Самойлов от лица ученых предложил устроить праздничный ужин на борту военного корабля. Выбор был очевиден из-за небольших жилых помещений «транспортника», несмотря на то, что он был в десять раз больше военного.

Все члены экипажа военного корабля общались с Сэмой и Алексеем как с равными себе. Однако в разгар вечера доцент официально представил Сэму как андроида нового поколения. Алексей же продолжал свой «человеческий» путь.

Представление андроида экипажу было наигранным. За четыре месяца полета все общались с Сэмой и тем более имели представление, кем является Алексей. В любом случае экипаж военного корабля понимал, что им всем вместе придётся преодолеть самый трудный путь в своей жизни. Алексей уже за несколько дней стал своим. И лишь командир отряда военно-космических сил майор Зубов никому из них не доверял. Он считал, что можно полностью положиться только на людей. Лишь приказ сверху заставлял терпеть присутствие двух андроидов.

## Глава 5


Станция «Прогресс»


За два дня до стыковки со станцией «Прогресс» командир отряда военно-космических сил майор Зубов попросил всех собраться на капитанском мостике «транспортника». Когда все были в сборе, с иллюминаторов убрали защитные щиты. В это время корабль уже вошел в систему Проксима Центавра, и астронавты смогли увидеть новую звезду. Масса Проксимы Центавра в восемь раз меньше массы Солнца, однако, по яркости этот красный карлик нисколько не уступал. Именно в этот момент многих людей охватил страх перед неизвестностью, которая их ждет. Озарило понимание того, как далеко от дома они находятся. Что вокруг лишь бескрайний и беспощадный космос. Кто-то даже закрыл глаза, чтобы «уйти» от представления собственной ничтожности на фоне «давящей» на сознание бесконечности.

– Учитывая, что я здесь являюсь старшим по званию, – начал Зубов. – Позволю себе зачитать приказ, хранившийся на корабле под грифом «особой важности». Файлы с данной информацией стали для нас доступны только сегодня.

– Я думал, – попытался возразить Алексей, – такие документы должен зачитывать капитан корабля? Тем более по секретной линии.

– Вам не нужно думать, – повысил голос Зубов, раздражённый репликой андроида.

– Хорошее замечание, – тут же вмешался капитан военно-космического корабля ВК-12. – Разрешите мне, товарищ майор, разъяснить старшему лейтенанту Фокину и другим присутствующим что тут и к чему?

– Да, разъясните, пожалуйста, – добавил доцент Самойлов. – Будьте так любезны.

Остальные присутствующие начали вполголоса переговариваться между собой.

– Хорошо, – смягчился Зубов. – Давайте вы начнёте, раз никто меня дослушать не хочет.

В этот момент он пристально сверлил взглядом Алексея.

– Сейчас я доведу до вас информацию, которая мне стала известна еще на Земле, более четырех месяцев назад, – начал быстро говорить капитан военного корабля ВК-12 капитан Панин. – Меня и майора Зубова предупредили, что за несколько дней до прибытия на станцию «Прогресс» мы получим дополнительные инструкции, а на самой станции будут уточнения миссии.

– Интересно, – произнесла вслух Сэма, тем самым обратив на себя внимание всех членов экипажа. – Извините!

Присутствующие слушали стоя, за исключением самой девушки, которая заняла центральное кресло у пульта управления. Она могла себе такое позволить, так как была единственной, кто имел гендерное отличие от остальных.

После небольшой паузы капитан Панин продолжил:

– Нам довели, что на станции «Прогресс» мы проведем не более двух недель. Этого времени хватит, чтобы сформировать новый экипаж. Большая часть вновь формируемого экипажа сейчас присутствует здесь, остальные при необходимости вольются на станции.

– А зачем нужен новый экипаж? – перебил астронавт из группы ученых, биолог Терентьев. – Мы в неведении летим пятый месяц на самую удаленную от Земли станцию. Нас запугали этими грифами секретности, особым заданием, но так ничего толком и не пояснили. Да, мы догадываемся, что это задание связано с безопасностью всего человечества, и, возможно, не все из нас вернутся домой, но хотелось бы ясности.

– Какой еще ясности? – снова вспылил майор Зубов, – Ну вы просто можете дослушать? Терпели же как-то эти месяцы, а тут десять минут помолчать не можете?!

– Да, накопилось много вопросов, на которые никто не отвечал, – снова вмешался доцент Самойлов. – Я лично как раз осведомлен более широко, но меня уже «распирает» от желания высказать свои предположения по поводу задания.

– Экипаж нужен для нового современного экспедиционного корабля «Млечный Путь», – поднявшись с кресла, произнесла Сэма.

– Ну вот, даже андроид уже в курсе, – констатировал Зубов.

– Я попрошу называть меня по имени, товарищ майор, тем более являюсь одним из офицеров вашего экипажа.

– Что значит вашего? – удивился Алексей.

– Да, – продолжил Панин. – Капитаном экспедиционного корабля «Млечный Путь» назначен майор Зубов. Старшим помощником – старший лейтенант Фокин. Вторым заместителем, учитывая исследовательскую цель миссии, – доцент Самойлов.

Самойлов даже не вздрогнул, услышав свою фамилию. Он еще на Земле понял, что станцией «Прогресс» его полет не закончится и морально уже был готов к любым испытаниям. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, его левая рука предательски начала дрожать. Мысли о Болезни Паркинсона ученый от себя старательно отгонял.

– Вы об этом знали? – спросил Зубов у доцента.

– Нет! Слышу впервые. Знаю лишь об исследовательском корабле и куда мы на нем полетим.

– Я думал, мы летим изучать какой-нибудь новый вирус или новую форму жизни, а тут просто исследовательский полет, – с досадой произнес биолог. – Пустая трата времени!

– Не пустая, – ответил майор Зубов. – Мы летим на секретную и самую удаленную от Земли станцию «Туманность Ориона». На «Прогрессе» только команде «Млечного Пути» и главе поселения известно о существовании объекта, поэтому сохраняем режим секретности. Официально станции не существует. Рядом с ней находится сгусток материи очень похожий на черную дыру. Ее нам и предстоит изучить.

– Нам нужно изучить свойства этой материи? – поинтересовался Алексей. – Запустить туда зонт?

– Это само собой, – ответила Сэма. – Но основное задание не в этом. Мы должны будем влететь в эту материю.

– Не понял?! – удивился биолог. – Как это влететь?

– Тут все просто, – продолжил Зубов. – Как раз в секретном сообщении нам подробно описали задание.

– Разрешите мне доложить? – спросила Сэма у майора.

– У вас уже и эта информация есть? – удивился Зубов.

– Мне документы загрузились сразу, как только был снят гриф секретности. Все, что есть в базе бортового компьютера у меня в доступе. Как раз их по ходу нашего совещания анализировала. Отсюда и выкрик: «Интересно». Увлеклась!

– Тогда, конечно! Доведите до всех, раз успели проанализировать.

– Итак, – произнесла Сэма перейдя в центр капитанского мостика, для того чтобы ее все могли видеть. – Эту материю, а точнее «нору» изучают последние двадцать лет. Один из военных исследовательских кораблей случайно ее обнаружил. Экипаж доложил об интересной находке на станцию «Прогресс» и пропал с эфира. Позже было установлено, что астронавты приняли решение приблизиться к «норе», после чего корабль исчез.

В этот момент девушка-андроид в своем темно-синем комбинезоне выглядела превосходно.

– Почему ты называешь эту материю «норой»? – поинтересовался Алексей.

– Стало известно, что корабль не просто исчез. Он переместился в другое созвездие. Возможно, это произошло случайно после того, как эта «нора» затянула в себя корабль.

– И куда затянула? – переспросил еще один ученый.

– В другое созвездие. Причем не в соседнее. Корабль оказался в районе созвездия Ориона.

– Невозможно, – удивился Алексей. – Огромные расстояния! Это же более чем полторы тысячи световых лет. Лучшие корабли до Проксимы Центавры по нескольку месяцев летят при расстоянии чуть более четырех световых лет. Вдумайтесь в разницу, где четыре световых года и где тысяча шестьсот.

– Послушайте, – повысила голос Сэма, – без этой материи мы бы и до этой звезды никогда не долетели.

– Сейчас поподробнее, – заинтересовался майор. – Какая связь?

– Такую материю или «нору», как мы ее сейчас называем, обнаружили еще в шестидесятые годы двадцать первого века. Миниатюрный сгусток темной материи был найден рядом с орбитой Марса. Именно эта материя совершила революцию в космическом двигателестроении и позволила нам скачкообразно перемещаться на огромные расстояния. Однако ряд свойств материи не изучен до сих пор. Мы как будто просто смогли приручить ее. И уж тем более не могли предположить, что при больших размерах она способна затянуть в себя космический корабль и куда-то переместить.