Лия Седая
Женитьба по-кавказски

Глава 1

Огромные мужские лапищи легли мне на грудь.

Обхватили снизу полностью, приподняли привычную мне тяжесть. Дернули меня чуть назад и прижали к крепкому большому телу. А я от неожиданности смогла только воздуха хватануть раскрытым ртом.

– О, какой размерчик хороший! – довольно пророкотал мне в ухо Тимур. – Мне нравится!

Я распахнула глазищи. Он окончательно уже совесть потерял, что ли? И так не знаю, куда от него прятаться уже! Я ведь даже не услышала, как он подошел!

Губка для мытья посуды в моих руках как раз была полна мыльной пены и горячей воды.

– Ах ты, гад! – крутанувшись в загребущих руках, я впечатала ее в нахальное лицо.

Попыталась.

Постоялец-офицер, что жил в мамином гостевом доме уже половину лета, ловко увернулся. Тренированный какой, поглядите! Губка с мылом и водой улетела куда-то за его плечо, а меня притиснули к раковине с грязной посудой, но уже спиной.

– И горячая! Ну, просто бомба! – военный моментально переложил свои ладони на мою задницу и вдавил в себя. – Каринэ, зайка моя жаркая, пойдем, а? А то я уже дымлюсь от тебя, реально.

Я чувствовала.

Всем телом чувствовала, что он действительно пышет жаром. То, что уперлось мне между бедер, не просто намекало, оно кричало об этом!

– Я тебе не зайка! – я уперлась мокрыми ладонями в крепкий обнаженный торс. – Отпусти, гад, а то закричу!

– Так я ж еще не начал ничего, – удивился он. – Кричать в спальне надо, тут-то какой смысл?

– Отпусти! Мама увидит!

– А когда мама уйдет, ты, значит, согласна будешь?

Я даже глотком воздуха захлебнулась.

Он на что намекает, извращенец?! Да я… Честнее меня во всем поселке девушки нет! Я нащупала за спиной грязную сковороду и выхватила ее из раковины. Ну, я тебе сейчас!

Горячие капли разлетелись веером, залили и мое платье, и его обнаженную кожу.

– Милая, ай!

– Сейчас я тебе покажу, как я согласна буду! – я замахнулась на отскочившего в секунду мужчину, но, конечно не попала. Облила его еще сильнее только, забрызгала жиром и мыльной водой. – Сейчас я тебе покажу, как я кричать умею! Гад!

– Каринэ, погоди, – он отскакивал все дальше, заливаясь диким хохотом. – Милая, мы еще даже не женаты! Ни разу ни динь-динь! А ты уже за сковородку хватаешься!

– Щас я тебе устрою динь-динь! Нечем динькать будет, понял меня?! – я практически рычала от злости.

Негодяй!

Я приехала домой всего три дня назад, а он мне проходу не дает! Куда я – туда и он. Это наказание какое-то! Но сегодня – он просто все границы перешел! И я этого так не оставлю!

– Каринэ, солнце мое, – Тимур вдруг пошел на меня. – Убери эту хрень, а?

– Не подходи! – я замахнулась, но ручка сковороды неожиданно исчезла из ладони. Испарилась! – А…

Тимур показательно пренебрежительно отбросил посудину снова в мойку.

– Солнышко, я, конечно, душка и лапочка, но когда на меня замахиваются, у меня могут сработать рефлексы. Не хочу сделать моей девочке больно.

– Я тебе не девочка!

– Даже так? – он хитро прищурился. – Все уже умеешь?

Аааа! Ты на что намекаешь, мерзавец накачанный?

Я закипела. Кровь ударила волной в голову, топя здравый смысл.

Нет, Каринэ, стой!

Успокойся, девочка. Он тебя специально провоцирует. Специально выводит, чтобы ты нервничала. Просто буллинг какой-то! Значит, тебе нужно делать все с точностью до наоборот.

Посмотрим, кто из нас станет жертвой, Тимур, посмо-отрим…

Ты еще с такими, как я, точно не связывался.

– Я, – я одернула на себе испачканное платье и выпрямилась гордо. – Девушка кавказская, порядочная. И ты свои лапы держи при себе, понял? Если мои братья узнают, что ты ко мне пристаешь…

– Что, – усмехнулся нахал. – Зарэ-эжут меня?

– Скорее, отрежут.

– Всегда любил острые ощущения, – доверительно признался он. – А если у них не выйдет, можно мне то же самое с ними сделать? Око за око.

Я растерянно хлопнула ресницами.

А ведь он может. Он ведь ого-го какой! А братья у меня, как бы это помягче сказать, чтоб родню не обидеть… Ну, никакие… Пирожочки теткины с бородами.

Желание бежать и жаловаться сразу как-то пропало.

Не защитники у меня, а позор сплошной. Но я ж ему об этом не скажу?

– Куда тебе против кавказцев? – как можно естественнее хмыкнула я. – Ты только и умеешь, что со своими пукалками по нашим горам лазать да за грудь сразу хватать. А наши мужчины, они…

Я показательно и издевательски закатила глаза.

– Значит, я тебе в качестве мужа не подхожу, да? – Тимур расправил плечи, перекатил мышцы на груди, упираясь кулаками в бедра. – Недостаточно хорош?

– Да куда тебе, Всевышний.

Я дернула плечом и отвернулась.

Зажмурилась крепко-крепко и тихонько выдохнула. Красивый он, гад, до невозможности! Просто идеальный весь какой-то! Обнял меня так, что кости захрустели. Это моим братьям до него как до Луны!

– Ла-адно, – он кивнул коротко, по-военному стриженой головой. – Хочешь по-кавказски, будет тебе по-кавказски.

– Что будет? – я распахнула глаза.

– Жениться будем, Каринэ. Так, как тебе хочется! Моя девочка будет удовлетворенной по всем фронтам и флангам.

– Я за тебя не выйду! Ты что?!

Тимур прищурился.

Дотянулся до своей футболки на лавке, стер ею капли воды со своей груди и живота. Забросил ее на плечо.

– А кто тебя спросит? На Кавказе ведь так, мнение женщины не учитывается? Я тебя украду и увезу. А ты лучше не сопротивляйся, солнце. Получай удовольствие!

Глава 2

Я воровато выглянула из-за двери.

Всевышний, какой кошмар! Я уже в собственном доме боюсь по двору пройти! Когда такое было? Но готовить-то нужно, мама предупреждала, что завтра утром заедут новые постояльцы на отдых. Самой ее дома нет, уехала на поминание к дальним родственникам еще утром.

Значит, все заготовки – противня два люля, фаршированные перцы, разделка курицы – все на мне. И этот приставучий красавчик – тоже.

Тимура нигде не было видно.

Я выскользнула из дома и пробежала под навес. После нашей стычки, если можно так ее назвать, я приняла душ, закрутила влажные волосы на макушке и переоделась в чистое платье. В раковине все так же лежали остатки недомытой посуды.

Вот нахал!

У меня и так времени мало, а тут еще приходится его терять из-за него. Я включила воду и взялась за губку для посуды снова. Ох… Прикосновение его рук я помнила.

Сильных. Горячих.

Широких ладоней, в которые мой четвертый размер уместился почти полностью. Фу, Каринэ! О чем ты думаешь, бесстыдная?! Где твоя скромность?

Я фыркнула тихонько, намыливая ту самую сковороду.

Знал бы дядька, что тут произошло час назад – проклял бы перед всей семьей. После смерти отца, он стал старшим в роду. И очень этим гордился. Препротивный был мужичонка, мелкий и заносчивый. Прости Всевышний, что так о старшем говорю, но…

Он только и делал, что постоянно меня критиковал, высказывал матери за все: за то, что я уехала получать образование в город, за то, что училась там практически одна, без присмотра. За то, что платья ношу яркие и подолом землю не подметаю. Да еще и в глаза осмеливаюсь смотреть без всякого стыда!

Тоже мне, воспитатель.

Лучше бы своих сыночков воспитывал, как положено. А то они у него только чаи умеют гонять на веранде дома. Теперь даже защиты попросить не у кого.

За спиной громко хлопнула дверь дома.

Я замерла.

Это что, снова он?

Я обернулась едва-едва. На полголовы. Вспотела даже за секундочку от напряжения. Он…

Тимур, уже полностью одетый в форму, шел к калитке и на меня даже не смотрел. Не заметил? Да быть такого не может! Он же как зверь чуткий, я замечала не раз уже. Значит, специально проигнорировал?

Вот мерзавец!

Я тут о нем думаю, уже почти всю голову выжгла стыдом, а ему хоть бы хны! Облапал и дальше пошел!

– Шайтан! – я топнула ногой, шипя от злости. – Ну, погоди! Придешь ты на ужин! Я тебя так накормлю!

Я остервенело заскребла по сковороде губкой.

Мама рассказывала, что его прислали сюда в командировку. Его и нескольких других военных. Расселили по гостевым домам принудительно. Нам, к несчастью, достался вот Тимур. Нет бы, приличного какого дали жильца.

Я вздохнула.

Ну, ладно. Я еще тут пару недель посижу, чтобы маму не расстраивать и уеду. Немножко потерпеть осталось. Город манил своим шумом, бурной жизнью. Да и на работу уже пригласили. Тут, в приморском поселке мне было отчаянно скучно!

Я быстренько домыла посуду, разложила ее по полкам, чтобы вода стекла и достала огромную кастрюлю с готовым фаршем. Готовить я любила. И умела.

Кушать тоже любила.

Поэтому никогда стройной и звонкой и не была. Была фигуристой и женственной, как мама утверждала. Желанная невестка для любой семьи.

Для рождения крепких детей и работы, конечно же.

Я фыркнула в голос.

Просто предел мечтаний! А как же любовь? Я ведь еще даже и не знаю, что это такое. Даже первой любви у меня не случилось, мальчишки в школе казались мне нескладными и смешными. А в консерватории и того хуже: все были патлатыми и как будто не от мира сего. Музыканты!

На краю стола весело и громко заверещал звонком телефон.

– Вот шайтан, – я с досадой вытерла руки от мяса. – Да, мама!

– Дочка, мне только позвонили, беги на рынок. Там сейчас дядя Муслим привезет барашка. Я договорилась ножку взять. Деньги я ему сама отдам, ты ее забери просто, ладно?

– Мама, как я баранью ногу понесу? – я даже на лавку упала от такой просьбы. – Она же тяжелая!

– А тебе сын дядя Муслима и поможет.

Ах вот оно что!

Я стиснула зубы, заставила себя промолчать. Мама за свои старые делишки взялась. Каждые каникулы, когда я приезжала домой, она пыталась меня свести с каким-нибудь «хорошим» парнем.

Теперь вот, новенький какой-то.

– Ладно, мама, – сквозь зубы ответила я. – Но ты должна мне пообещать, что это в последний раз!

– Что в последний раз? Что в последний раз? – завелась она с полоборота. – Тебе двадцать три! Уже диплом имеешь! Я внуков дождусь когда-нибудь? Или ты меня и дальше позорить будешь?

– Я пошла на рынок. Пока, мама.

Бросать трубку не хотелось. Я маму любила. Но вот это ее сводничество доводило меня до бешенства. Неужели я не в состоянии разобраться сама с этим вопросом?

Конечно, ей это дядька напел!

Я же у него как соломина в глазу! Просто идея навязчивая отдать меня замуж как можно выгоднее. Тьфу ты…

Телефон снова пиликнул.

«Надень то красное платье, что я тебе купила»

Мама! Я почти взвыла от досады. Красное платье было обалденным! И я его не надевала специально. Хранила до особого случая. Когда он мог наступить – кто знает? Но для какого-то сыночка неизвестного мне дядьки надевать такую вещь…

Я почти заревела от обиды.

И ведь ослушаться я не могу! Никогда так не делала! Мама для меня все. Она меня вырастила, всегда поддерживала, защищала от нападок дядьки даже в некоторых вопросах.

Как я могу?

Я запихнула фарш обратно в холодильник. Вымыла руки. Скрепя сердце, переоделась в то самое платье. И вдруг поддалась порыву. Распустила еще влажные волосы, расправила кудри, разбросала их по плечам.

Краситься не буду, жарко, да и не перед кем.

Закрыв дом на ключ, я вышла за калитку. Прямо перед воротами стояла машина. Здоровенный пикап защитного цвета. Навалившись на борт, возле него стоял Тимур.

Как будто ждал кого-то.

Я отпрянула назад во двор. Мамочки мои, он что, действительно собрался меня воровать?!

Глава 3. Тимур

– А т-ты…

Моя зайка кавказская от страха даже заикаться начала.

Тыкала в меня пальчиком, а сама назад пятилась. Не понял… Я, конечно, не модель из журнальчиков, морда бульдожья, но не настолько ж!

Твою мать…

– Ааа, ты этого испугалась? – я взял с капота тачки автомат.

Крошечка моя, какая ты у меня нежная. Мне, солдату суровому, даже в голову не пришло, что девочки могут оружия пугаться.

Я обошел машину и запихнул ствол в багажник.

– Это служебный, солнце. Не бойся. Я же офицер, при исполнении, мне положено.

– А-а-а, – она смотрела на меня как испуганная птаха. – А ты тут… Чего?

– Да вот, стою, товарищей жду, – я вдруг присмотрелся к ней. И чутка подохренел. – А ты куда это, скромная девушка кавказская?

– А что?

– В таком виде?!

Да она совесть потеряла, что ли?

Сисечки на голе! Мои сисечки! Я их только вот ощупал! Талия узенькая платьем обтянута, а после нее такие бедра начинаются, что воздух в грудаке колом встает. И не только он колом встает!

Все остальное тоже!

Я вовремя вспомнил, что передо мной девица невинная. И руку от паха, что потянулась вставший дыбом член поправить, убрал.

Рано.

– Пойди, переоденься! – рявкнул я на половину улицы.

Нахалка только головой встряхнула.

Локоны свои шелковые на спину перебросила, и нос в безоблачное небо воткнула.

– Вот еще! Ты мне не старший, чтоб указывать, как одеваться!

– Солнце, до греха не доводи, а? – я покачал головой.

– А ты что, боишься нагрешить?

Ох, блядь…

Ну, вот нахрена ты дракона за мошонку дергаешь, а? Зачем на проблемы нарываешься? Я же ревнивый, собственник до последней капли в яйцах.

Сказал – моя будешь, значит будешь.

– Либо ты переодеваешься, либо сидишь дома, – я ласково, как гиена, улыбнулся.

– А если нет? – она выставила грудь вперед.

– Тогда я тебя сам…раздену. И не факт, что одену обратно. Могу и не сдержаться. Ты настолько быстро за меня замуж хочешь выйти?

– Только попробуй! – она отскочила, прижимая хозяйственную сумку к груди. – Мой дядька тебя на лоскуты с братьями порежет, так и знай!

– Ага, конечно.

Видали мы этих дядек.

Я хмыкнул. Каринэ так усердно пугала меня родней, что становилось ясно как день: родня там пшик!

Я оттолкнулся от машины и подошел к ней ближе.

– Значит, так, красота моя. Либо ты переодеваешься, либо никуда не идешь. Я в последний раз предупредил. На руках занесу и стащу с тебя это платье, поняла меня?

– Мне, – она вжалась спиной в забор дома. Глаза забегали, куда угодно смотрела, только не на меня. – Это не я! Мне мама велела его надеть. Я не могу против сделать. Она приказала на рынок сходить!

Сука…

Я знал, что как тут на Кавказе устроено. Против воли родителей редко кто ходит. И уж точно это не моя Каринэ. Она девочка послушная, я уже заметил. Наблюдал за ней три дня с самого момента, как она вернулась домой.

Ни слова против матери не сказала.

Ни единого.

Я провел ладонью по волосам, уперся снова кулаками в бедра. Ладно. Я к такому особо не привык, но ломать вековые традиции не стану. Побалую свою малышку, но по своему, разумеется.

Пусть успокоится за матушку.

– В машину садись.

– Чего? – она вскинула голову. В темно-карих глазах снова вспыхнул страх. – Зачем?

– Со мной на рынок поедешь. Одна ты в таком виде шляться по поселку не будешь, ясно?

– Я с тобой не поеду никуда!

Она почти взвизгнула.

Красивый грудной голос взлетел до ультразвуковых высот. Упругая пышная грудь вздрогнула, заволновалась красиво в декольте. И я аж слюну сглотнул невольно. Вот бы тебя сейчас, правда, раздеть…

И лицом в эту прелесть зарыться.

Зацеловать ее до красных отметин, смять руками, сдавить сосочки до сладкого женского стона. Ладони зачесались нещадно. Да у меня по ходу уже фетиш тебя трогать, солнце!

– Ладушки, – я шагнул к ней.

Она заверещала.

Задергалась в моих руках, охнула, упав животом на мое плечо. Ммм, а ножки-то какие! Я не удержался, огладил упругую ягодицу, сжал легонько.

– Руки убери свои! Ааа!

– Солнце, какой у тебя голос, – я нагло гладил ее по ножкам. – Просто песня! Ты тренируйся колыбельные петь уже, ага? Мы это быстро замутим.

– Я тебя ненавижу, – она почти плакала, пока я дверь машины открывал и сгружал ее прямо на сиденье.

– Это пройдет, маленькая! Убегать не думай, все равно догоню и обратно посажу.

Я захлопнул дверь и обошел машину. Сам забрался за руль, вынимая из кармана телефон. Надо предупредить мужиков, чтоб без меня на базу ехали сегодня.

У меня семейные обстоятельства, епта!

– Але, Ник, давайте, без меня шагайте сразу. Не, не поеду, я со своей на рынок погнал. Да, прикинь! Жениться буду, скоро свадьба.

Как вздернулась Каринэ, я заметил боковым зрением. Улыбнулся на молнии, которыми она меня истыкала за секунду.

– Все, на связи, – я отбил звонок и выкрутил руль, чтобы развернуться прямо от ворот. – Солнце, да ты по мне палишь из всех стволов, мне аж жарко стало!

– Что ты говоришь? – она фыркала как морской котик в воде. – Зачем ты так говоришь людям? Позор какой! Как не стыдно тебе, а? Я все равно за тебя не выйду! Мне нельзя!

– Я скажу, и сразу станет можно.

Пикап заревел мотором, прыгая вперед по узкой улице.

Отпугнул какую-то мелкую соседскую собачонку и понес нас в центральную часть поселка.

– А тебе на рынок зачем? – я перекинул рычаг скоростей и снова утопил педаль газа до коврика.

– На свидание!

Я резко ударил по другой педали. Пикап завизжал колодками, вставая колом посреди дороги.

Из-под крыльев машины взлетел белесый дымок, а Каринэ вскрикнула, упираясь ладошками в панель машины. Выронила сумку, засыпалась распущенными волосами. Ага, пристегивать ее надо самостоятельно, сама не умеет.

Запомню.

– Ты с ума сошел?!

– Солнце, не знал, что ты у меня такая кровожадная, – я развернулся к ней всем корпусом. – Удивила, признаю. Поехали!

– Да куда?

– Как куда? – я снова выжал газ. – Твоего ухажера щас кастратиком делать буду.

Глава 4

– Идем!

Я смотрела на Тимура круглыми глазами и вжималась в спинку сиденья еще сильнее.

Он шутит?

Это у него шутки такие, да? Кого он собрался мужского достоинства лишать? За что? Парень даже не в курсе, я просто так ляпнула, от злости!

– Каринэ, выходи, – Тимур открыл мою дверь.

– Не-е-э, – я замотала головой, отодвигаясь от него как можно дальше. – Я никуда не пойду!

– А, точно, – он посмотрел себе под ноги. – Не надо тебе туфельки пачкать, грязища тут. Я тебя сам унесу!

– Не сме-ей!

Сильные ручищи подхватили и просто вытащили из машины. Тимур прижал меня к груди, пинком закрывая дверь машины.

Мамочка моя!

Земля-я, где земля?! А-а-а!

– Пожалуйста, отпусти! – я в ужасе зажмурилась. – Здесь же людей куча, ты меня опозоришь, потом хоть в петлю лезь!

– Не в петлю, а в обручальное кольцо. Я помогу, солнц.

– Тимур, пожалуйста! – я почти заревела от отчаяния.

– Поцелуешь, отпущу, – он замедлил шаг.

– Что, прямо здесь? – я выгнулась в его руках струной. – Ни за что!

– Ладно, можно позже.

Смилостивился, мой повелитель!

Вот спасибо тебе! Моя благодарность не будет иметь границ, разуме-е-ется!

Ноги коснулись земли, и я кое-как выдохнула. А вот спокойствие ко мне так и не вернулось. Поцелую я тебя, ага, как же! Так поцелую, что ты вовек не забудешь!

– Ты ненормальный!

– Стерпится – слюбится, – мой локоть он так и не выпустил. – Показывай, где тут инвалид будущий тусуется. Сейчас я ему объясню, как на чужих жен заглядываться.

– Тимур!

– Шагай, Каринэ, – надавил он голосом.

Я и пошагала.

Ладно, как всегда говорил папа, будем решать проблемы по мере их поступления. По крайней мере, Тимур поможет мне избавиться от потенциального сыночка дяди Муслима. А уж как избавиться от самого Тимура, я придумаю чуть-чуть попозже.

Иначе я взорвусь сейчас!

Будет тут по рынку много маленьких разорванных Каринок бегать.

– Здравствуй, дочка, – из-за прилавка в мясном ряду выступил смутно знакомый дядька. – Нана прислала тебя?

– Здравствуйте, дядя, – я почтительно склонила голову перед старшим. – Да, мама сказала, что нужно ножку забрать.

– Ага, а ты, сынок? – он вопросительно посмотрел на Тимура, который встал рядом со мной.

– Тимур, – здоровенная ладонь сдавила руку дяди Муслима так, что тот скривился. И не выпустила. – Солнце, я не въехал. Тебя что, за старика выдать хотят?

– Ты что? – я с ужасом смотрела, как дядя Муслим кривится и пытается выдернуть свои пальцы из захвата. – Отпусти его немедленно!

– Я задал вопрос, Каринэ.

– Нет, конечно! За его сына! – я закрыла лицо от позора.

– Ага, – Тимур кивнул. – Так, значит, ты мое солнышко своему отпрыску захотел?

– Ты кто-о? – дядька уже отчаянно кривился от боли, хоть и пытался это скрыть.

– Муж ее будущий. А сыночка твой где? Поболтать с ним хочу.

– Нет его! – дядька поднялся на ноги через силу и замахал свободной рукой у Тимура перед лицом. – Нет его, сынок! Ушел он. Он не хочет ничего, ты не так все понял!

– Да-а?

– Конечно! Зачем ему эта девушка? Она же бесстыдница, сразу видно! В таком виде в люди вышла!

– Слышь ты!

Я успела увидеть только, как напряглось плечо Тимура.

Только оно. Сам Тимур даже положения тела не изменил, только зубы сжал бешено. А вот дядя Муслим заорал во все горло. Его ноги совсем подогнулись, но упасть на колени ему Тимур не позволял.

Не стал ронять достоинство мужчины совсем уж низко при посторонних.

– Еще хоть слово худое ляпнешь в сторону моей женщины, я тебя размажу, – Тимур склонился над ним. – Не посмотрю, что в отцы годишься. Как же ты в таком возрасте можешь женщин унижать, а? Стыд! Передай всем тут, чтобы ни твой сынок, ни кто-то другой, даже не смотрели в сторону моей Каринэ. Это понятно?

– Да, да, – тихо провыл дядька.

– Вот и молодец. Видишь, Каринэ, – Тимур повернулся ко мне. – Очень хороший человек, все понимает. Дядька, да ты вставай, чего уж ты так!

Я вообще не могла смотреть вокруг.

Спрятала лицо в ладони и тихонько скулила от ужаса.

Люди! Люди пялились на эту ужасную сцену и шептались. Это кошмар! Это позор! Мне теперь хоть вообще не выходи из дома. А что скажет мама?!

Тимур вздернул дядьку Муслима за шиворот и заботливо отряхнул ему брюки.

– Во, нормас. Давай, дядька, что тут теща у тебя забрать хотела?

– Нога, – мужчина баюкал побелевшие от стального рукопожатия пальцы и охал. – Нога вот! Барашек.

– Ты это хотела сама тащить домой? – Тимур посмотрел на меня с изумлением. – Солнышко, ты же девочка! Нельзя тяжести поднимать, у тебя же есть я!

Я почти умерла.

Назвать меня при всех своей! Худшего придумать невозможно для девичьей чести. Можно время засекать, через сколько примчится домой мама.

И скорее всего, вместе с дядькой.

Что они со мной сделают, что скажут – я даже представлять не хочу! А во всем виноват вот этот огромный и нахальный чурбан!

– Что мы тебе должны, дядька? – Тимур достал бумажник из кармана и раскрыл его.

– Ничего! – махнул тот. Отползал за свой прилавок, отворачиваясь. – Забирайте и уходите!

– Не, дядь, так не делается, – Тимур впихнул ему в руку пятитысячную купюру. – Мне чужого не надо, я человек честный.

А можно убежать?

Лицо от стыда жгло так, что я чувствовала себя помидором. Сгораю! Ты меня сжигаешь, бесстыдник! Уже сжег!

– Солнце, идем, – Тимур обернул куском упаковочной бумаги баранью косточку и взял меня за руку. – Хорошее мясцо! На ужин мне сделаешь?

Я кое-как переставляла за ним ноги.

Все.

Мне точно конец. То орет на весь рынок, что я его жена, то за руку меня тащит через все ряды. И главное – не видит в этом ничего страшного!

– Садись, – он забросил мясо в багажник машины, а потом открыл мне дверь. И закрыть уже не дал.

Встал во весь проем, расставил ноги широко по привычке.

Загородил меня собой от всего рынка.

– Что? – я едва подняла на него глаза, полумертвая от позора.

– Должок, солнце, – он хищно улыбнулся. – Ты мне должна поцелуй, помнишь?

Глава 5. Тимур

Вообще-то я очень хороший.

Мне батя так всегда и говорил: «Ты, конечно, мой сын, Тим, но такой хороший…». А, он, по ходу, что-то другое имел в виду. Там продолжение было не очень приличное обычно.

И каждый раз разное.

Но я ведь реально хороший! И женщин никогда не принуждал ни к чему. Объяснить, что Каринэ меня уже любит, просто не осознала этого, это ж не принуждение, верно?

Это помощь!

Я оперся руками о края сиденья и наклонился к ней.

– Давай. Я готов!

Темные глазищи в окружении черных длиннющих ресниц диаметром стали как противотанковая мина. Были б зрачки зеленые – хер бы отличил, честное слово.

Будущая женушка вжалась в спинку сиденья и замотала головой.

– Не буду я!

– Почему?

– Я… Мне…

– Каринэ, у нас был договор! – напомнил я ей. – Я тебя отпустил, а ты меня за это обещала поцеловать. Так?

Она медленно и ярко заливалась румянцем.

Прелесть просто. Наивнячок мой невинный. Ну, кто ж военному такие вещи обещает? Подписалась – исполняй. Я же не отстану в любом случае.

– Я жду, – я подставил ей скулу. – Нас никто не видит, если что, тачка тонированная в хлам. Если только на мой филей кто-то любуется сейчас.

Она покраснела еще сильнее.

Бляха…

А что, такое вообще возможно? У меня морда горит только в бане, если час просидеть. А у нее как-то само собой выходит.

– Я жду.

Девушка вдруг крепко зажмурилась.

Выдохнула резко, как будто в воду прыгать собралась. Вытянула губы трубочкой и потянулась вперед. Я отклонился. Ну, какая красотка!

Губки алые, пухлые!

Щечки розовые, кожа как персик в саду ее матери. И сладкая она настолько же, я уверен. Ресницы Каринэ дрогнули, и я понял, что за любованием могу и пропустить вспышку.

Обхватил ее голову ладонями, коснулся ее губ своими.

Она обман раскусила сразу.

Забилась в моих руках, замычала. Заколотила меня по плечам. Но уже было бесполезно. Я уже попробовал. Поддавил ей скулы пальцами и солнышко сразу же раскрылась. Впустила в себя мой язык, ахая.

Кто там грехи отпускает у них?

Я потом извинюсь за знание болевых точек. Прям вот от души!

Каринэ была адски классной! Целоваться не умела совершенно. Толкалась мне навстречу языком, сопротивлялась. И только еще сильнее делилась своим вкусом. Давала себя распробовать всю, без всяких капризов и жеманства.

– Тигрица моя, – я оторвался от нее с восхищением.

Она хапнула воздуха с отчаянным стоном.

Выбившиеся прядки волос упали поверх моих пальцев на ее щеки. А в глазах-то что, ух!

– Ты с ума сошел?!

– Вот так всегда со мной и делай, ладно? Ты охуенная просто, моя прелесть!

– Ты! – она задохнулась от гнева, но щеки снова залились краской.

Я с сожалением отпустил ее.

Эх, черт, дева реально огонь! Хоть прямо здесь ее раскладывай. Но, нет. Я хочу растянуть это удовольствие. Ее уламывать тоже кайфово. Потом буду внукам рассказывать, как их бабка стеснялась поцелуйчиков с классным дедом.

– Ты меня опозорил! Перед всеми! – Каринэ закрыла лицо ладошками.

Ну, звиздец…

От положения рук ее локти зажали пышную грудь между собой. Еще больше выставили мне на обозрение. Аппетитные розовые округлости, от которых слюна текла ручьем, а член рвал форменные штаны до дыр.

– Ты меня не слышишь, что ли?!

– А? – я кое-как оторвал взгляд от сисечек, что подталкивали пересмотреть свои принципы прямо здесь и сейчас и перестать быть хорошим.

– Хам! – Каринэ поняла, куда я смотрю, и прикрыла грудь руками. – Отвернись сейчас же!

Я удивленно посмотрел на нее.

Она что, в своей жизни только имбецилов встречала? Какой нормальный мужик отвернется от такого сокровища? Я не такой! Я в адеквате! У меня и справка есть. На службе дали.

– Отвези меня домой, – Каринэ кусала губы. – А еще лучше, выпусти, я сама дойду!

– Чтоб на мои сисечки все пялились? – охренел я.

– На что? – она еще плотнее обхватила грудь руками.

– Оу, прошу пардону, барышня. На ваш великолепный бюст, я хотел сказать, – мне хотелось заржать, но обидится ж. – Каринэ, ты прекращай херню нести, ладно? Никуда ты одна не пойдешь, я сказал уже. Щас доедем до дома, все будет нормально.

– Да не буде-ет! – в ее голосе вдруг прорезался плач.

– Будет, будет.

Я закрыл пассажирскую дверь и пошел к водительскому месту.

Ох, нихера себе!

На тачку реально пялились. Я привык, что местные и так на нас косились, мы ж по форме всегда ходим во избежание. Но такое внимание любопытных носов явно сегодня не из-за моей прекрасной персоны.

Вернее, не только из-за нее.

Я нахмурился. Видимо, Каринэ не зря переживала. Будут обсуждать. Я дернул на себя дверь. А пусть! Какая уже разница, я эту малышку не выпущу из своих загребущих рук, все равно за меня пойдет.

Так что, какая разница, в общем-то?

– Да, мама, – убитым голосом спросило мое солнце, прижимая телефон к уху.

О.

Теща.

Доложили?

– Мама, не ругайся, – со слезами в голосе попросила Каринэ. – Я сейчас приеду, да. Ладно, не приеду! Приду пешком! Одна! Да бегу я, бегу!

Я с удивлением посмотрел на нее.

Нихера себе заявочки! Да они совсем тут, заставлять девчонку тащить этого барана пешком, лишь бы только соблюсти какие-то неведомые приличия? Кому они упали?

Я со злостью завел машину.

Выжал сцепление, перекидывая передачу. Ща я объясню тут всем, с какой ноги шагать в строю положено, а кому на их правила покладено.

– Тимур! – Каринэ схватила меня за руку. Ойкнула тут же и отпустила. – Тимур, мне нужно идти одной. Выпусти меня, пожалуйста.

– Нет, – я выкрутил руль, чтобы не зацепить стальным отбойником пикапа впереди стоящую четверку Жигулей.

– Тимур, ты не понимаешь!

– Не понимаю, – я повернулся к ней. – Не понимаю, какого хрена ты должна шагать с этим сраным мясом одна пешком через половину поселка.

– Потому что ты меня сюда привез, – мое солнце опять жалобно скривилась, готовясь зареветь. – Потому что все видели, что ты устроил.

– А что я устроил? Защитил тебя от слов старого пердуна? Показал всем, что ты теперь моя?

– Да не могу я быть твоей, пойми! Ты русский! – взмолилась она, складывая ладошки. – А я нет. Мы разные!

– Зато дети будут красивые, – я нажал на педаль, посылая машину вперед.

– Ыыы, – Каринэ захлюпала носом.

Я долетел до гостевого дома в темпе. Злость гнала. Припарковался вплотную к воротам и распахнул дверь Каринэ:

– Пойдем!

– Куда?

Бля, дежавю по-кавказски.

– С родней твоей разговаривать буду. Свататься, бля, будем!

Глава 6

Я уже все прикинула в голове, пока ехали.

Если мама выгонит меня из дома, то я вернусь в город и выйду на работу. Займу денег у университетских девчонок и на месяц съема комнаты в общежитии мне хватит. А там – зарплата.

С голоду не умру.

Похудею, может, зато.

А вот если прибьет… Тут сложнее. Зато похоронят красиво, может быть, даже в этом самом платье. Чтобы в ад сразу попала за свое поведение. Там, наверху, разберутся точно, куда меня определить.

Тимур сжал мою ладошку и потащил по двору в дом.

Но туда войти не пришлось. Они сидели под навесом. И мама, с выражением дичайшего ужаса в глазах, и… Дядька. Да не один! Даже брата старшего с собой притащил.

Мне вдруг стало дико зло.

Ну, просто целая делегация по мою заблудшую позорную душу!

– Каринэ, – выдохнула мама, глядя на мою руку, что плотно лежала в ладони Тимура. – Это что?

Я опустила голову.

– Здравствуйте, мама, – а вот моему нежданному жениху на все было наплевать. Он вообще непробиваемый, судя по всему. – И ты, отец, здравствуй.

– Я тебе не отец!

– На нет и суда нет, – пожал плечами Тимур. – И туда тоже нет.

– Чего? – не понял дядька.

– Того. Жену мою будущую не обижай, говорю. А то я когда сердитый, могу и сломать чего ненароком. Нос там, руки, ноги. Возможно даже ребро.

– Ай! – мама вскинула ладони, закрыла лицо от стыда. – Дочка, да как же ты? Да разве я для тебя для такого позора воспитывала?

– Мама-а, – завыла я тихонько, безуспешно пытаясь выдернуть свои пальцы из железного захвата. – Мама, прости!

– Значит, так! – дядька вдруг встал, грузно опираясь на стол, что я утром отмывала. – Каринэ! Пошла в дом!

Я бросилась в сторону, но Тимур не отпустил.

Не просто не отпустил! Наоборот, подтащил к себе, обнял, обхватил за талию. И притиснул к себе как законную супругу. Ой, Всевышний! У нас при старших даже с законными женами такого делать не разрешается, а он!

Ну, все…

Теперь точно похоронят.

Интересно, а пригласительные на собственные похороны я еще успею девчонкам разослать? Я б красивые какие-нибудь выбрала. Мрачно-черные с розовым.

И с трагической надписью. Что-то типа: «Невинно убиенная дева».

– Дядь, ты своей женой командуй, – нахально посоветовал ему Тимур. – А со своей я как-нибудь сам разберусь, лады?

– А твоей тут нет! – съехидничал дядька. – И Каринэ твоей женой не будет, я ее продал уже. Заберут ее завтра! Считай, все!

– К-как продал? – я испуганно взглянула на маму.

Она что, знала?

Знала и мне не сказала?! Да, нет! У мамы был такой же потерянный взгляд. Не могла она такого сотворить, не могла!

– Аслан, как продал? – мама подскочила. – Что значит, продал?

– А вот так! – стукнул дядька по столу жирным кулаком. – Хватит, нагулялась! Опозорила всю семью, считай. Я тебя давно предупреждал, Нана, что ее надо приструнить.

– Аслан! – взревела мама.

Я смотрела на их ругань огромными глазами.

Нормально вообще? Я что, вещь какая-то, как можно меня вот так продать? Что вообще значит продал? Тимур хмыкнул, еще крепче меня обнимая. Я вскинула на него взгляд, а он только подмигнул.

– Обожаю семейные скандальчики, солнце, – он заговорщицки подмигнул. – Не обращай внимания.

Какой «не обращай»? Он с ума сошел?

Тут вообще-то моя судьба решается!

Да он просто пользуется ситуацией тоже! Я чувствовала, как его пальцы поглаживают меня по талии. Как сжимают, захватывая все новые участки моего тела и легонько их тискают.

Вот жук!

– Прекрати! – зашипела я змеей, выкручиваясь как можно незаметнее.

– Не нравится? – мужская ладонь сползла еще ниже.

– Тиму-ур.

– Ммм, – он почти замурлыкал как кот. – Мне так нравится, как ты меня зовешь. Встает сразу, прикинь?

Встает? Что встает?

Я откровенно затупила под жарким взглядом военного.

– Каринэ! – крикнула на меня мама.

– А? – я почти подпрыгнула.

– Нет, вы посмотрите на нее! Не стыдно тебе?! Шагай в дом, быстро!

Ой-ей-ей…

Этот тон я с детства помнила. Если мама начинала так разговаривать, значит, жди беды. Либо крапивой отходит, либо будет нотацию читать дня два, не меньше.

– Тимур, пусти меня, – тихо попросила я.

Сил выносить этот цирк у меня уже не было. Ноги просто не держали. Хотелось побежать в свою комнату и влезть под одеяло с головой, как в детстве. И чтобы все плохое как-нибудь само собой рассосалось.

Тимур меня как будто понял. Посмотрел мне долгим взглядом в глаза и расслабил руку.

– Уверена?

– Да, – я опустила взгляд. Смотрит он как будто в душу. До пяточек достает, все видит, все понимает.

– Ничего не бойся, поняла. Никто тебя никуда не заберет. Маму уведи, а с дядей я щас перетру по-мужски.

Мне не хотелось представлять, что Тимур с ним сделает.

Мне самой было наплевать на дядьку, но вот мама…

– Шагай, бесстыжая! – приказала она, хватая меня за руку.

Я почти побежала за ней.

Всхлипывала, утирала нос рукой, но не сопротивлялась. Шарахнулась в сторону, когда за спиной закрылась дверь дома, и мама развернулась ко мне.

– Дочка, ты с ума сошла?!

– Мама, я не виновата! – коленки окончательно растаяли, и я медленно поползла по стене вниз. – Мама, прости, пожалуйста, я не хотела!

– Чего ты не хотела? – наступала она на меня. – Чтобы весь рынок обсуждал, как тебя русский мужчина за собой таскал? Чтобы Муслима избил? Или чтобы меня трясли эти все кумушки, что я плохо тебя воспитала? Мне четверо позвонили! Четверо! Ты понимаешь, что это значит?!

Я рыдала уже в голос.

Прикрывала голову руками, ожидая, что мама влепит мне пощечину. Но даже если бы она так сделала – она будет права! Я ее подставила. Единственная дочка опозорила благочестивую женщину на старости лет.

– Быстро поднимайся, непутевая! – схватила мама меня за плечо.

Захлебываясь слезами, я заставила себя встать. Посмотрела в родное мамино лицо. Что она со мной сделает? Неужели замуж выдаст принудительно? За кого? За того, кому дядька меня пообещал?

– Где твой чемодан? Живо собирай вещи! Пошла, ну!

Глава 7

Снаружи что-то громко шуршало и скрипело.

Я вскинула голову и тут же застонала. Ох-хо-хоо… В затекшую от неудобного положения шею тут же кольнуло болью.

– Ох, Всевышний, – я обхватила ее ладонью и поморщилась.

Почему так темно?

Я растерянно огляделась вокруг. Да я же уснула сидя на полу. Среди разбросанных вещей, рядом с раскрытым настежь чемоданом, в который смогла собрать только несколько футболок и юбок.

И что, уже ночь? Сколько времени?

Я подскочила на ноги как ошпаренная. Красное платье так и осталось на мне. Я бросилась к двери. Закрыто! Мама меня заперла! Заходила же ко мне точно вечером! Увидела, что я уснула в слезах и не разбудила даже.

Я закусила палец.

А что это значит?

Значит, Тимур ушел. Чем вчера все закончилось, зачем мама отправила меня собирать вещи? Куда я теперь?

– Солнце, – в окне тихо звякнула стеклинка. – Ты спишь?

– Тимур? – я в ужасе шарахнулась к двери комнаты, прижалась к ней спиной.

Стекло в раме дрогнуло и резко просело вниз.

Я успела увидеть только мужские пальцы в полумраке, что подхватили его.

– А ты кого ждала? – улыбающееся лицо моего военного кошмара появилось в окне.

– Точно не тебя!

– А зря. Вариков-то у тебя больше нет. Ну, и что стоим? Иди ко мне.

– Тимур, что ты делаешь? – я скомкала платье в кулаках, делая пару шагов ему навстречу. – Уходи! Мама проснется, с ума сойдет!

– Как что? Ворую тебя, – он нагло пролез в окно, забираясь в мою спальню. – Ты ж хотела по-кавказски жениться, вот я и это… Исполняю мечты любимой женщины. А у вас не так воровать невест принято?

Я с тихим стоном обняла ладонью собственный лоб.

Нет, он реально сумасшедший.

– Ты представляешь, что ты делаешь? – зашипела я. – Ты меня так подставил, что мне теперь матери в глаза смотреть совестно! Кем я в ее глазах выгляжу?

– Ай, ты моя умничка! Ты уже собираешься, да? – Тимур внимательно осмотрел бардак на полу. Меня он опять не слышал вообще! – Какая ты у меня предусмотрительная, солнышко! Не жена, а золото будешь!

– Тиму-ур…

– О, да-а, – в его глазах замерцали искорки. – Еще раз так сделай…

Я даже ойкнуть не успела, как он сгреб меня в охапку.

Придавил к двери мощным телом, практически размазал по ней. И выдохнул жарко в губы:

– Знала бы ты, как я меня от тебя прет, солнце. Ты бы уже сама ко мне прибежала, отвечаю.

– Да отпусти ты меня, чудовище! – я закрутилась в его руках, но толку было чуть.

– Чувствуешь? – он толкнулся в меня пахом. – Хочет тебя как бешеный. Сочная ты, не могу. Колом стоит и не падает нихера!

Я запищала.

Это что, это он про собственный…ммм, орган говорил, что он встает?

Мамочка-а!

– Ах, ты, похотливое создание! – я вцепилась в его плечи. – Отпусти меня немедленно!

Давление большого тела стало вдруг сильнее. Тимур оторвал мои руки от своих плеч, переплел наши пальцы и поднял их кверху, упираясь в стену. Воздух! Воздух исчез, стоило ему снова меня поцеловать.

Хотя это был не поцелуй.

Он меня как будто пожирал. Напирал на меня, прижимался твердостью мышц. Сильный наглый язык надавил на мои зубы, заставил их раскрыться. И проскользнул в мой рот, выталкивая последний кислород.

Но через секунду как будто что-то изменилось.

Его напор ослаб. Движения уже не пугали, стали мягче. Я задыхалась под ним, пыталась вдохнуть, но не могла. Выталкивала его язык из своего рта, но только скользила по нему сильнее в ответ. Принимала его, прогибая свой.

Тимур больше меня не принуждал.

Он словно давал себя распробовать. Поглаживал мои пальцы своими, не пугал. Стирал нежностью мой страх, приучал к себе осторожно. Я тихонько застонала, когда он отстранился буквально на миллиметр. Не отпустил, не разорвал поцелуй. Дал вдохнуть, втягивая в себя мою губку.

Выгладил ее языком, слегка сжал зубами.

Это вот так люди целуются на самом деле?

Про это мне рассказывали подружки в университете? В голове мелодично зазвенели колокольчики, а в животе резко стало тепло. Нет, не тепло! Мне жарко!

– Тимур, пусти! – я уже сама упала на него, ища опору. Ноги отказывались держать.

– Никогда, – выдохнул он мне в ответ. – Все, солнышко. Пропал подполковник, скоро Самариной станешь, и это не обсуждается!

– Какой Самариной? – я кое-как сообразила, что это его фамилия. – Дядька с мамой меня за тебя не отдадут, неужели ты не понимаешь?

– Дядьке твоему некогда, он в ближайшие пару недель вообще ничего сказать не сможет, а теща тоже женщина. Договоримся!

– Ты что, избил дядьку? – в ужасе отпрянула я от него.

– Он сам упал, – отперся Тимур, выпуская меня из объятий. – Об стол два раза. А я кто такой, чтоб человеку мешать убиваться? Я старость уважаю!

Ой, все…

– Солнце, меньше слов, больше дела! Давай, вещички собирай, ага?

– Зачем?!

– Как зачем? – он даже выпрямился, подхватывая с пола какие-то мои одежки. – Я тебя забираю.

– Куда? – я упала обратно на дверь спиной.

– Так ворую же! Ты ж сама хотела! По классике, глянь – через окно! Кто бы сказал, что буду таким заниматься, я б его послал сто процентов. Давай в темпе, тачка под парами стоит у ворот уже! Ослик запряженный!

– И что, – я уперлась руками в талию. Он действительно не понимает всю дикость ситуации? – Вот так меня и потащишь? Через окно?

– А что не так? – он пожал плечами.

– Есть одна проблема, Тимур, – я обвела себя руками. – Не Дюймовочку воруешь. Я не пролезу.

– Говно вопрос, солнце!

Я не успела завизжать.

Коротко выдохнув, Тимур вскинул ногу в воздух. Армейский черный ботинок просто выломил тонкую оконную раму, роняя ее наружу, на землю с диким грохотом стекла.

– Путь свободен, моя госпожа! Но теперь надо все делать в темпе! А за окно я теще бабла на карту кину, не ссы! Я ж не вандал.

– Ты больно-ой! – взвыла я, в секунду оказываясь у него на руках.

Он с хохотом переступил через окно своими ножищами, прижимая меня к груди. И почти бегом потащил к машине.

– Каринэ! Дочка! – раздался где-то позади испуганный голос мамы.

Но Тимур уже запрыгнул вместе со мной за руль пикапа. Усадил на своих коленях и рванул рычаг машины. Двигатель мощно зарычал, унося нас обоих прочь от моего дома.

– Больной, говоришь? Зато весь твой! Готова замуж выходить?

Глава 8. Тимур

Блядь, вот серьезно, даже когда в училище в увал бегали через забор – так не трясло.

И после первого боя.

И после того, как на моих руках умер первый боевой товарищ. Потом были другие, да. Умирали от взрывов, от пуль. И мы стояли навытяжку над их гробами. Сцепив зубы, стреляли в голубое небо, раскрывая их душам дорогу наверх. Но так – меня еще не трясло.

Это было другое.

Как будто надпочечники вырабатывали совершенно другой адреналин. Незнакомый. Непривычный мне. Это был не боевой запал, это было совершенно противоестественное возбуждение. На что она меня толкнула?

Я выдохнул это возбуждение через хриплый то ли смех, то ли рычание.

Впервые в жизни я что-то своровал! Даже не что-то, кого-то!

Каринэ пищала. Вертелась на моих коленях, цепляясь за руки. И делала только хуже. Член стоял колом, упираясь ей между ягодиц. А от того, как она его собой натирала, захотелось притормозить.

Встать на обочину, задрать ей платье, дернуть молнию на ширинке и взять ее прямо здесь. Сделать своей сразу, без всяких подготовок. И я бы и сделал так, если бы не боялся.

Мне страшно было.

Увидеть потом, после всего, в ее глазах ненависть.

Она ж девочка совсем! Неопытная скромняга. Что в ее душе будет, если я так поступлю? И как мне потом на самого себя в зеркало смотреть?

Я не такой.

Я нормальный. А вся эта кража – просто ради развлечения. Просто потому что она так захотела. Я сжал пальцы на руле сильнее, еще глубже утопил педаль газа в пол. Все у нас будет и все будет так, как она захочет. Моя жена ни в чем не будет знать отказа, любой каприз исполню, это я уже понял.

– Маленькая моя, если ты не прекратишь вертеться, то у меня член скоро штаны проткнет, – я зарылся носом в пышные волосы.

Блядь, как же ты пахнешь.

Не водой никакой, ни мылом. Собой пахнешь одуряюще. Аж глазоньки куда-то под черепушку закатываются, епта.

– Ой! – Каринэ вздрогнула и замерла.

Вытянулась в струнку, осмысливая мои слова. Ну, я ж говорю – неопытная. Учитывая, как она от меня шарахается, так еще и девственница по ходу. В башке немного не укладывалось. Девчонка бойкая, жила в большом городе. Могла бы уже и порадоваться любовным премудростям. Но…

Традиции!

Вдруг себя для меня сохранила все же?

Если это так, то… В груди стало отчего-то тесно. Такая чистота мне еще не встречалась в жизни. Спрашивать не буду, все равно станет ясно скоро.

– Тогда дай я сяду туда! – Каринэ потянулась в сторону пассажирского места. – Пусти меня!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.