Экологические катастрофы
Ричард Грант

© Ричард Грант, 2025

ISBN 978-5-0068-2799-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Великий смог Лондона 1952 года

In December 1952, London, a bustling city known for its foggy streets and industrial might, faced a disaster that would go down in history.

В декабре 1952 года Лондон, шумный город, известный своими туманными улицами и промышленной мощью, столкнулся с катастрофой, вошедшей в историю.

The Great Smog, a deadly blanket of polluted air, choked the city for five days, killing thousands and leaving a legacy that changed how the world viewed air pollution.

Великий смог – смертельное одеяло из загрязнённого воздуха – душил город пять дней, убив тысячи людей и оставив наследие, изменившее взгляд мира на загрязнение воздуха.

This wasn’t just fog – it was a silent killer, born from coal smoke, cold weather, and a city unprepared for the consequences.

Это был не просто туман – это был тихий убийца, рождённый угольным дымом, холодной погодой и неподготовленным городом.

The tragedy gripped Londoners, exposed the dangers of unchecked pollution, and forced the government to rewrite laws to protect its people.

Трагедия поразила лондонцев, показала опасность неконтролируемого загрязнения и заставила правительство переписать законы, чтобы защитить народ.

It began on December 5, 1952.

Всё началось 5 декабря 1952 года.

Londoners were used to fog.

Лондонцы привыкли к туману.

The city’s nickname, «The Big Smoke,» came from its hazy skyline, filled with chimney smoke from homes, factories, and power stations.

Прозвище города – «Большой дым» – появилось из-за мутного неба, заполненного дымом труб домов, фабрик и электростанций.

Coal was the lifeblood of Britain.

Уголь был жизненной силой Британии.

It heated homes, powered industries, and fueled the nation’s post-war recovery.

Он обогревал дома, обеспечивал работу промышленности и подпитывал послевоенное восстановление страны.

But that winter, an unusual weather pattern set the stage for disaster.

Но той зимой необычный погодный феномен подготовил почву для катастрофы.

A high-pressure system settled over London, trapping cold air under a layer of warmer air – a phenomenon called a temperature inversion.

Область высокого давления установилась над Лондоном, удерживая холодный воздух под слоем тёплого – явление, известное как температурная инверсия.

The air became still, and the city’s pollution had nowhere to go.

Воздух застыл, и загрязнение не имело выхода.

At first, people didn’t think much of it.

Сначала люди не придали этому значения.

The fog was thick, but Londoners had seen worse.

Туман был густым, но лондонцы видели и похуже.

Visibility dropped to a few meters.

Видимость снизилась до нескольких метров.

Streetlights stayed on during the day.

Уличные фонари горели днём.

Buses crawled, guided by conductors walking ahead with lanterns.

Автобусы ползли, а кондукторы шли впереди с фонарями.

People wrapped scarves around their faces, coughing as they trudged through the murky streets.

Люди обматывали лица шарфами, кашляя, пробираясь по мутным улицам.

But this wasn’t ordinary fog.

Но это был не обычный туман.

It was a toxic mix of smoke, sulfur dioxide, and soot from millions of coal fires.

Это была ядовитая смесь дыма, диоксида серы и сажи от миллионов угольных костров.

The air smelled acrid, like burnt tar.

Воздух пах едко, как сгоревший дёготь.

Clothes turned black with grime.

Одежда чернела от грязи.

Eyes stung, throats burned, and breathing felt like swallowing sand.

Глаза щипало, горло жгло, а дыхание было похоже на глотание песка.

By the second day, hospitals noticed something alarming.

Ко второму дню больницы заметили тревожные признаки.

Patients flooded in, gasping for air.

Пациенты хлынули потоком, задыхаясь.

Elderly people, children, and those with weak lungs struggled most.

Пожилые люди, дети и люди со слабыми лёгкими страдали больше всего.

Doctors saw cases of bronchitis, pneumonia, and heart failure skyrocket.

Врачи наблюдали резкий рост случаев бронхита, пневмонии и сердечной недостаточности.

The smog was suffocating the city.

Смог душил город.

Ambulance drivers could barely navigate the streets, and some patients died before help arrived.

Водители скорой едва ориентировались на улицах, и некоторые пациенты умирали до прибытия помощи.

Funeral homes ran out of coffins.

Похоронные бюро остались без гробов.

No one knew how bad it was yet – there was no official warning, no public announcement.

Никто ещё не понимал масштаб бедствия – не было официальных предупреждений и обращений к народу.

The government was slow to react, assuming it was just another foggy spell.

Правительство медлило с реакцией, считая, что это просто очередной туман.

The smog’s grip tightened.

Смог усиливал свою хватку.

Public transport ground to a halt.

Общественный транспорт остановился.

Trains stopped running, and airports closed.

Поезда прекратили движение, аэропорты закрылись.

Cinemas shut down because audiences couldn’t see the screens through the haze.

Кинотеатры закрылись, потому что зрители не могли видеть экран из-за дымки.

Crime spiked as thieves used the cover of the smog to break into homes.

Преступность выросла – воры использовали смог как прикрытие для грабежей.

Livestock at markets suffocated, their lungs blackened by soot.

Скот на рынках задыхался, его лёгкие чернели от сажи.

The air was so thick that people got lost in their own neighborhoods.

Воздух был настолько густым, что люди терялись в собственных кварталах.

Stories spread of Londoners stepping off curbs into traffic they couldn’t see or wandering into the Thames, disoriented by the blinding smog.

Ходили истории о лондонцах, которые сходили с тротуара прямо под машины или падали в Темзу, ослеплённые туманом.

Behind the scenes, the scale of the tragedy was becoming clear.

Тем временем масштаб трагедии становился очевидным.

The smog wasn’t just an inconvenience – it was deadly.

Смог был не просто неудобством – он убивал.

Coal smoke released sulfur dioxide, which mixed with water vapor in the air to form sulfuric acid.

Дым от угля выделял диоксид серы, который, смешиваясь с водяным паром, превращался в серную кислоту.

Tiny particles of soot lodged deep in people’s lungs, triggering inflammation and choking off oxygen.

Мельчайшие частицы сажи оседали глубоко в лёгких, вызывая воспаление и перекрывая доступ кислорода.

Those with asthma or heart conditions were hit hardest, but even healthy people weren’t safe.

Больше всего страдали люди с астмой и сердечными болезнями, но и здоровые не были в безопасности.

A government report later estimated that 4,000 people died during the smog, though modern studies suggest the toll could have been as high as 12,000.

Позднее правительственный отчёт оценил число погибших в 4 000 человек, хотя современные исследования предполагают, что жертв могло быть до 12 000.

Tens of thousands more fell ill, their lives shortened by the damage to their lungs.

Десятки тысяч заболели, и их жизнь сократилась из-за повреждения лёгких.

Ordinary Londoners bore the brunt of the crisis.

Основной удар кризиса приняли на себя простые лондонцы.

Families burned coal to stay warm, unknowingly adding to the poisonous air.

Семьи сжигали уголь, чтобы согреться, невольно усиливая отравление воздуха.

In poorer neighborhoods, where coal was the only affordable fuel, the smog was thickest.

В бедных районах, где уголь был единственным доступным топливом, смог был самым густым.

One woman, Mary Thompson, later recalled holding her baby close, terrified by his coughs as the smog seeped through their windows.

Одна женщина, Мэри Томпсон, вспоминала, как держала ребёнка на руках, испуганная его кашлем, пока смог проникал в дом через окна.

Another man, a bus driver named John Harris, described driving through the smog, unable to see the road, hearing people coughing and crying in the dark.

Другой мужчина, водитель автобуса по имени Джон Харрис, рассказывал, как ехал сквозь смог, не видя дороги, слыша кашель и плач людей во тьме.

These weren’t isolated stories – every Londoner had one.

Это были не единичные случаи – у каждого лондонца была своя история.

The government’s response was sluggish.

Реакция правительства была вялой.

At first, officials downplayed the crisis.

Сначала чиновники приуменьшали масштаб кризиса.

The Minister of Health, Iain Macleod, claimed the smog was a «freak weather event» and insisted there was no cause for alarm.

Министр здравоохранения Иэн Маклеод заявил, что смог – это «аномальное погодное явление» и повода для паники нет.

But the public wasn’t fooled.

Но общественность не поверила.

Newspapers ran grim headlines, and doctors demanded action.

Газеты публиковали мрачные заголовки, а врачи требовали мер.

The rising death toll was impossible to ignore.

Растущее число смертей невозможно было игнорировать.

By December 9, a shift in the weather finally lifted the smog.

К 9 декабря погода изменилась, и смог наконец рассеялся.

Winds blew in, clearing the air, and Londoners could breathe again.

Подул ветер, воздух очистился, и лондонцы смогли снова дышать.

But the damage was done.

Но ущерб был уже нанесён.

Cemeteries overflowed, and families mourned loved ones lost to an invisible enemy.

Кладбища переполнились, семьи оплакивали близких, погибших от невидимого врага.

The Great Smog wasn’t just a tragedy – it was a wake-up call.

Великий смог был не просто трагедией – он стал тревожным сигналом.

People began asking hard questions.

Люди начали задавать трудные вопросы.

Why had the government done so little?

Почему правительство сделало так мало?

Why was coal, known to pollute, still the main fuel?

Почему уголь, известный своей вредностью, оставался основным топливом?

Activists and scientists pushed for answers, pointing to the deadly mix of industrial emissions and domestic coal fires.

Активисты и учёные требовали ответов, указывая на смертельную смесь промышленных выбросов и бытовых угольных печей.

The public’s anger grew, and politicians faced pressure to act.

Гнев общества рос, и на политиков усиливалось давление.

The smog had exposed a harsh truth: air pollution wasn’t just a nuisance – it was a public health crisis.

Смог обнажил жестокую истину: загрязнение воздуха – не просто неудобство, а кризис общественного здравоохранения.

Change didn’t come overnight.

Изменения пришли не сразу.

At first, the government resisted sweeping reforms.

Сначала правительство сопротивлялось масштабным реформам.

Coal was cheap, and industries relied on it.

Уголь был дешёв, и промышленность зависела от него.

But the scale of the disaster made inaction impossible.

Но масштаб катастрофы сделал бездействие невозможным.

In 1953, a committee was formed to investigate the smog and recommend solutions.

В 1953 году была создана комиссия для расследования причин смога и выработки решений.

The result was a turning point: the Clean Air Act of 1956.

Результатом стал переломный момент – Закон о чистом воздухе 1956 года.

This groundbreaking law targeted the root causes of the smog.

Этот новаторский закон был направлен на устранение коренных причин смога.

It banned the use of smoky coal in homes and businesses in designated «smoke control areas.»

Он запретил использование дымного угля в домах и предприятиях в специальных «зонах контроля дыма».

Factories and power stations had to install filters to reduce emissions.

Фабрики и электростанции обязали устанавливать фильтры для сокращения выбросов.

Chimneys were built taller to disperse pollutants away from cities.

Дымоходы стали строить выше, чтобы отводить загрязнения от городов.

The law also encouraged the use of cleaner fuels, like gas and electricity, and provided subsidies to help households switch.

Закон также поощрял использование более чистых видов топлива – газа и электричества – и предоставлял субсидии для перехода.

The Clean Air Act wasn’t perfect.

Закон о чистом воздухе был неидеален.

Enforcement was patchy, and some industries dragged their feet.

Контроль за исполнением был неравномерным, а некоторые отрасли тянули с выполнением.

But it marked a shift in how Britain viewed air pollution.

Но он ознаменовал перемену в отношении Британии к загрязнению воздуха.

For the first time, the government recognized its duty to protect citizens from dirty air.

Впервые правительство признало свою обязанность защищать граждан от грязного воздуха.

Other countries took notice.

Другие страны обратили внимание.

The Great Smog became a case study in environmental policy, inspiring stricter air quality laws around the world.

Великий смог стал примером для экологической политики, вдохновив более строгие законы о чистоте воздуха по всему миру.

In London, the air slowly improved.

В Лондоне воздух постепенно улучшался.

By the 1960s, the city’s infamous pea-soupers – thick, greenish fogs – were becoming rare.

К 1960-м годам знаменитые «горошковые туманы» – густые зеленоватые смоговые завесы – стали редкостью.

The legacy of the Great Smog went beyond laws.

Наследие Великого смога выходило за рамки законодательства.

It changed how people thought about the environment.

Он изменил отношение людей к окружающей среде.

Before 1952, pollution was seen as a trade-off for progress.

До 1952 года загрязнение считалось платой за прогресс.

Factories meant jobs, and coal meant warmth.

Фабрики означали работу, а уголь – тепло.

But the smog showed that progress could come at a deadly cost.

Но смог показал, что прогресс может иметь смертельную цену.

Scientists began studying the long-term effects of air pollution, linking it to diseases like lung cancer and heart disease.

Учёные начали изучать долгосрочные последствия загрязнения воздуха, связывая его с раком лёгких и сердечными болезнями.

Activists used the tragedy to demand cleaner cities, laying the groundwork for the modern environmental movement.

Активисты использовали трагедию, чтобы требовать чистых городов, заложив основы современного экологического движения.

For Londoners who lived through it, the Great Smog was unforgettable.

Для лондонцев, переживших те дни, Великий смог был незабываем.

Survivors told stories of a city transformed into a ghostly, choking maze.

Выжившие рассказывали о городе, превратившемся в призрачный, душный лабиринт.

They remembered the fear, the loss, and the eerie silence of a city smothered by its own air.

Они помнили страх, утраты и жуткую тишину города, задушенного собственным воздухом.

The tragedy left scars, but it also sparked change.

Трагедия оставила шрамы, но породила перемены.

The laws that followed saved countless lives, proving that even the darkest moments could lead to a brighter future.

Принятые затем законы спасли бесчисленное множество жизней, доказав, что даже самые тёмные времена могут привести к светлому будущему.

The Great Smog of 1952 wasn’t just a disaster – it was a lesson, written in the air Londoners breathed.

Великий смог 1952 года был не просто катастрофой – это был урок, написанный в самом воздухе, которым дышали лондонцы.

Фукусима: Ядерная катастрофа после цунами

On March 11, 2011, the ground beneath Japan shook with terrifying force.

11 марта 2011 года земля под Японией содрогнулась с ужасающей силой.

A 9.0-magnitude earthquake struck off the coast of Tohoku, unleashing a monstrous tsunami that swept across towns, swallowing homes, cars, and lives.

Землетрясение магнитудой 9,0 произошло у побережья региона Тохоку, вызвав чудовищное цунами, которое смело города, поглотив дома, машины и жизни людей.

But the worst was yet to come.

Но худшее было еще впереди.

At the Fukushima Daiichi Nuclear Power Plant, the tsunami triggered a catastrophe that would haunt Japan and the world for years.

На АЭС «Фукусима-дайити» цунами вызвало катастрофу, последствия которой будут преследовать Японию и весь мир долгие годы.

The disaster left a deep ecological scar, and Japan’s struggle to recover – both human and environmental – continues to captivate and challenge the world.

Катастрофа оставила глубокий экологический след, а борьба Японии за восстановление – человеческое и природное – до сих пор вызывает восхищение и тревогу во всем мире.

The day started like any other at Fukushima Daiichi, a nuclear power plant on Japan’s northeastern coast.

День на «Фукусиме-дайити», расположенной на северо-восточном побережье Японии, начался как обычно.

Operated by the Tokyo Electric Power Company (TEPCO), it housed six reactors that generated electricity for millions.

Станция, управляемая компанией Tokyo Electric Power Company (TEPCO), имела шесть реакторов, обеспечивавших электричеством миллионы людей.

When the earthquake hit at 2:46 p.m., the plant’s safety systems kicked in.

Когда в 14:46 произошло землетрясение, сработали системы безопасности станции.

Three operating reactors shut down automatically, as designed.

Три работающих реактора автоматически остановились, как было предусмотрено проектом.

Workers felt the ground rumble but trusted the facility’s defenses.

Рабочие ощутили, как дрожит земля, но доверяли защитным системам станции.

Japan, a nation used to quakes, had strict building codes, and Fukushima was built to withstand tremors.

Япония, привыкшая к землетрясениям, имела строгие строительные нормы, и «Фукусима» была построена так, чтобы выдерживать толчки.

What no one anticipated was the tsunami racing toward the coast.

Но никто не ожидал цунами, стремительно несущегося к побережью.

The earthquake had triggered a wall of water up to 15 meters high.

Землетрясение вызвало волну высотой до 15 метров.

At Fukushima, the plant’s seawall, designed to block waves, was only 5.7 meters tall.

На «Фукусиме» защитная дамба, построенная для отражения волн, была всего 5,7 метра высотой.

At 3:27 p.m., the tsunami crashed over the barrier, flooding the plant.

В 15:27 цунами переломило преграду и затопило станцию.

Water poured into the lower levels, destroying backup generators meant to power cooling systems for the reactors.

Вода хлынула в нижние уровни, уничтожив резервные генераторы, предназначенные для питания систем охлаждения реакторов.

Without electricity, the cooling pumps failed.

Без электроэнергии насосы охлаждения перестали работать.

The reactors, still hot from nuclear fission, began to overheat.

Реакторы, все еще горячие от ядерного деления, начали перегреваться.

Inside, fuel rods started to melt, and pressure built up as steam and hydrogen gas accumulated.

Внутри топливные стержни начали плавиться, а давление росло из-за скопления пара и водорода.

TEPCO workers scrambled to respond.

Работники TEPCO поспешили действовать.

They tried to restore power, but the damage was too severe.

Они пытались восстановить питание, но повреждения были слишком серьезными.

Over the next few hours, the situation spiraled out of control.

В течение следующих часов ситуация вышла из-под контроля.

In Reactor 1, a meltdown began.

В первом реакторе началось расплавление топлива.

By March 12, pressure inside the reactor reached critical levels.

К 12 марта давление внутри реактора достигло критического уровня.

TEPCO vented radioactive steam to prevent an explosion, releasing dangerous isotopes like cesium-137 and iodine-131 into the air.

TEPCO выпустила радиоактивный пар, чтобы предотвратить взрыв, выбросив в воздух опасные изотопы, такие как цезий-137 и йод-131.

Then, a hydrogen explosion ripped through Reactor 1’s building, sending debris flying and exposing the reactor’s core to the environment.

Затем взрыв водорода разрушил здание первого реактора, разбросав обломки и обнажив реакторное ядро.

Over the next few days, Reactors 2 and 3 suffered similar fates, with explosions and meltdowns worsening the crisis.

В последующие дни реакторы 2 и 3 постигла та же участь – взрывы и расплавления топлива усугубили кризис.

Spent fuel rods in Reactor 4’s storage pool also overheated, adding to the chaos.

Отработанные топливные стержни в бассейне четвертого реактора также перегрелись, усилив хаос.

The Japanese government acted swiftly but faced overwhelming challenges.

Японское правительство действовало быстро, но столкнулось с колоссальными трудностями.

Within hours, they ordered the evacuation of people within a 3-kilometer radius of the plant.

Через несколько часов был отдан приказ об эвакуации людей в радиусе 3 километров от станции.

As the situation deteriorated, the evacuation zone expanded to 20 kilometers, displacing over 150,000 people.

По мере ухудшения обстановки зона эвакуации была расширена до 20 километров, что вынудило покинуть дома более 150 000 человек.

Towns like Namie and Futaba became ghost towns overnight.

Города, такие как Намие и Футаба, за одну ночь превратились в города-призраки.

Families fled with little warning, leaving behind homes, pets, and livelihoods.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.