# Бессознательное на бегу: Психоанализ спорта

Елена Нечаева

Многим знакома «спортивная психология», но не «психоанализ спорта». Перед вами — одна из первых в русскоязычном пространстве попыток системно соединить язык психоанализа и реальность спортивной жизни, — без упрощений, без «техник», с уважением к сложности человека в движении. Адресовано спортсменам, тренерам и психологам, а также всем, кто видит в спорте не побег от жизни, а одно из мест, где мы встречаемся с ней наиболее полно.

# Бессознательное на бегу: Психоанализ спорта. Елена Нечаева

© Елена Нечаева, 2026


ISBN 978-5-0068-2699-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Предисловие: почему я написала о спорте — и для кого эта книга

> «Человек не играет в игры, чтобы развлечься. Он играет, чтобы выжить в мире, который не даёт ответов», — Автор

Несколько лет назад мне довелось побывать на публичной встрече со знаменитым футбольным тренером из высшего английского дивизиона. Зал был полон болельщиков и журналистов. Я, как практикующий психоаналитик, работающий со спортсменами, задала вопрос: «Как в вашем клубе выстроено взаимодействие с психологами[1]?».

Ответ прозвучал неожиданно. Сначала тренер шутливо предположил, что я — шпион из «вражеского лагеря», жаждущий раскрыть тактические секреты. Затем, уже без улыбки, отозвался о психологах довольно резко, сославшись на давний личный негативный опыт. А вслед за этим — почти с той же интонацией — высказался и о журналистах.

Зал рассмеялся. В кулуарах я обменялась впечатлениями с одним из репортёров — мы оба искренне любили футбол, оба были «понимающими болельщиками» с многолетним стажем, и оба оказались в числе тех, кого тренер, похоже, считал «чужими».

Этот эпизод запомнился мне из-за вопроса, который он оставил: почему между миром спорта и миром психики до сих пор столько недоверия?

Если вы, как тот тренер, считаете, что спорт — это только тело, дисциплина и результат, а всё остальное — «лишнее», то, вероятно, эта книга не для вас.

Она — для спортсменов, кто чувствует, что за каждым прыжком, броском, рывком стоит нечто большее, чем техника. Для тех, кто замечает, как внутреннее состояние влияет на внешнее мастерство — даже если не может в этом признаться вслух.

Для тех, кто понимает: победа и поражение — это не только счёт на табло, но и переживание, которое остаётся внутри. Эта книга поможет вам увидеть: ваши сомнения, страхи, усталость, которые не помеха спорту, а часть его глубинного ланшафта.

Она — для тренеров, кто хочет не просто «делать из атлетов чемпионов», а понимать, как работает их внутренний мир. Для тех, кто устал от поверхностных «техник мотивации» и ищет путь к подлинному контакту с подопечными.

Здесь вы найдёте не инструкции, а осмысление — почему спортсмен молчит о тревоге, как работает доверие, и что на самом деле стоит за «всё нормально».

И, наконец, книга — для коллег, психологов и психоаналитиков, особенно тех, кто работает или хочет работать в спортивной среде. Сегодня много книг по «спортивной психологии», но крайне мало — по психоанализу спорта.

Эта книга — одна из немногих попыток системно соединить язык бессознательного и реальность спортивной жизни — не как теоретическое упражнение, а как плод многолетней клинической практики. Здесь нет обобщений из учебников. Есть живые наблюдения, дилеммы, ошибки, открытия — всё то, с чем вы сталкиваетесь в кабинете, но редко находите в профессиональной литературе.

Эта книга не «ещё один справочник». Она — приглашение к диалогу между тремя мирами — спортсменов, тренеров, психологов, — которые слишком долго говорили на разных языках.

В допустимом смысле можно сказать, что я писала эту книгу с 1982 года. Тогда мне было одиннадцать лет.

Я оказалась в путешествии на севере страны — в разгар белых ночей. Мой детский организм никак не мог понять: если на улице светло, разве это ночь? Сон ускользал, и я бродила по гостинице, не зная, чем заняться.

В холле стоял единственный телевизор. Однажды оттуда донеслись громкие, страстные крики — не злые, не пугающие, а полные жизни. Я заглянула и увидела несколько мужчин и пару женщин, полностью поглощённых трансляцией Чемпионата мира по футболу[2].

До этого момента я не имела ни малейшего представления о футболе. Но атмосфера в холле была настолько насыщенной — радость, тревога, надежда, отчаяние — что я осталась. К концу первого тайма я уже понимала правила. А главное — я почувствовала эмоции.

Что-то во мне — смутное, но очень живое — откликнулось. Я была очарована не столько игрой, сколько общей вовлечённостью, единством чувств, человечностью, которая проступала сквозь крики и жесты.

Так, будучи ребенком, я узнала, что к спорту приходят не через рациональный выбор, а через эмоции.

С тех пор моё «боление» продолжается уже более сорока лет. И за это время оно превратилось не просто в хобби, а в способ понимать людей — их страсти, их уязвимость, их стремление к признанию.

Прошли десятилетия. Я стала психологом, затем — психоаналитиком. В начале практики я даже не думала работать со спортсменами. Но однажды они начали приходить ко мне сами. Сначала — осторожно, с недоверием. Потом — всё чаще. В основном это представители контактных видов спорта, «железные люди» (айронмены), бойцы.

Поначалу мне было немного страшно. Как говорить с тем, кто ежедневно преодолевает пределы тела? Но очень быстро я вспомнила главное: они — такие же люди, как все.

У них те же страхи: не оправдать ожиданий, потерять форму, оказаться «недостаточно хорошими». Те же переживания: после поражения, после травмы, после ухода из большого спорта. Те же вопросы: «Кто я без побед?», «Что со мной будет, когда тело скажет „стоп“?», «Почему я не могу просто радоваться, даже когда побеждаю?».

И всё же — они не совсем как все. Потому что их тело — инструмент, символ, арена, на которой разыгрываются глубинные конфликты: между желанием и усталостью, между амбицией и заботой о себе, между индивидуальностью и принадлежностью к команде.

Эта книга состоит из двух основных частей — как два взгляда на один и тот же мир.

Первая глава уходит в глубины: здесь речь идёт о бессознательном, о фантазмах, о том, почему мы так страстно вовлечены во «всего лишь игру», почему поражение иногда важнее победы, и как в спорте разыгрываются наши самые глубокие желания и страхи.

Вторая глава возвращается на поверхность — но не в форме «простых советов». Здесь речь идёт о повседневной психической реальности спортсмена: о готовности к работе с собой, о доверии к тренеру, о том, почему «всё отлично» может быть самым тревожным сигналом, и почему экстренная помощь перед стартом часто бесполезна.

В третьей главе — несколько тестов, необходимых для интеграции теоретического — во внутреннее, а также — рекомендации по выбору «своего» психолога для спортсмена, тренера.

В этой книге пойдёт речь и о том, о чём в спортивной среде не принято даже думать: о стыде перед слабостью; о зависти к более успешному партнёру; о тайной радости чужому провалу; о том, как победа может оставить чувство пустоты, а поражение — неожиданное облегчение; о желании всё бросить, даже когда ты на пике.

Эти темы молча вытесняются — потому что спорт воспевается как сфера героизма, а не уязвимости. Но психоанализ учит: то, что вытесняется, не исчезает — оно работает изнутри, искажая тело, подтачивая мотивацию, превращая дисциплину в саморазрушение.

Говорить об этом — значит не «ослаблять спорт», а возвращать ему человеческое измерение. Не для того, чтобы оправдываться, а чтобы обрести подлинную свободу — ту, что рождается не из отрицания слабости, а из принятия своей целостности.

Именно поэтому молчать нельзя. А говорить — необходимо.

Если вы готовы взглянуть на спорт глубже, чем через призму рекордов и рейтингов — добро пожаловать.

Если вы чувствуете, что за вашей дисциплиной, болью, победами и провалами стоит история, которую стоит рассказать — эта книга для вас.

Потому что спорт — это не побег от реальности. Это одно из мест, где мы встречаемся с ней наиболее полно и глубоко.

> С уважением,

> Елена Нечаева,

> Автор

> 08.10.2025


## Глава 1. Спорт как зеркало бессознательного

Кому-то спорт кажется простым: правила, счёт, победа или поражение. Но за этой прозрачной поверхностью скрывается нечто гораздо более сложное. Эта глава приглашает читателя заглянуть за кулисы спортивного переживания — туда, где эмоции становятся симптомами, а игры — сценами для разыгрывания глубинных желаний, страхов и конфликтов.

Здесь речь пойдёт не о тактике и тренировках, а о том, почему спорт захватывает нас так сильно, даже когда мы «всего лишь смотрим». Почему болельщик страдает от чужого поражения? Почему тело атлета иногда «отказывается» в самый ответственный момент? Почему нарушение правил вызывает не только осуждение, но и тайное восхищение?

Через восемь размышлений мы пройдём от трибуны к раздевалке, от фанатского экстаза к тишине после поражения, от дисциплины тела к его бунту. Эта глава предлагает взглянуть иначе: увидеть в спорте не отвлечение от жизни, а одно из её самых насыщенных проявлений.

Для тех, кто чувствует, что за «всего лишь игрой» стоит нечто большее — эта глава станет первым шагом к пониманию того, как через спорт человек встречается с самим собой.

### Спорт как театр бессознательного: почему мы так страстно в него вовлечены

Когда мы смотрим футбол, хоккей или теннис, легко подумать: «Это всего лишь игра». Спорт кажется развлечением — чем-то лёгким, временным, несерьёзным.

Он не лечит болезни, не строит мосты, не пишет законы.

И всё же — почему сердце замирает на последней минуте матча? Почему поражение любимой команды оставляет ощущение личной утраты? Почему миллионы людей готовы плакать, кричать, обниматься или злиться из-за того, что происходит на экране или на поле?

Психоанализ предлагает неожиданный ответ: спорт — это не побег от реальности, а её концентрированная форма. В нём разыгрываются те самые страхи, желания, конфликты и надежды, которые структурируют нашу внутреннюю жизнь — только в более яркой, зримой и эмоционально насыщенной манере.

Фикция, которая «работает»

На первый взгляд, спорт — иллюзия. Игроки бегают за мячом, болельщики переживают за победы и поражения, а всё это происходит по вымышленным правилам.

Но психоанализ давно показал: наши отношения с фикцией никогда не бывают «просто воображаемыми».

Зигмунд Фрейд[3] еще в 1908 году писал, что искусство и игра — это не просто отвлечение, а способ организовать бессознательные желания так, чтобы они стали терпимыми для сознания. То же самое происходит в спорте.

Он создаёт структурированное пространство, где можно безопасно прожить то, что в обычной жизни подавляется: агрессию, соперничество, тоску по признанию, страх неудачи.

Современные мыслители, такие как Славой Жижек[4] и Роберт Пфаллер[5], развивают эту идею дальше. Они показывают, что мы наслаждаемся не несмотря на иллюзорность спорта, а именно благодаря ей. Спорт — это «санкционированная фикция»: нам разрешено верить в неё, пока игра идёт. И в этом доверии к правилам, в этом временном «как будто» — рождается подлинное переживание.

Где разыгрываются наши фантазмы?

Спортивная арена — это театр, на сцене которого разыгрываются глубинные сценарии нашей психики.

Фантазм победы — это не просто желание выиграть, а стремление к признанию, к подтверждению собственной ценности.

Страх провала — часто связан с более ранними переживаниями: неудовлетворённостью родителей, школьными унижениями, чувством «недостаточности».

Идентификация с героем — будь то капитан команды или теннисистка — позволяет нам временно «примерить» силу, уверенность, контроль, которых нам не хватает в жизни.

Коллективное переживание — когда тысячи болельщиков одновременно радуются или страдают, — создаёт иллюзию единства, которая компенсирует одиночество современного субъекта.

Именно поэтому спорт так эмоционально заряжен. Он не «отвлекает» от реальности — он усиливает её, делает ощутимой. Потеря мяча в решающий момент — это не просто техническая ошибка. Для болельщика это может стать метафорой упущенного шанса в жизни. Гол на последней секунде — не просто «мяч в сетке ворот», а символ надежды, которая всё ещё жива.

Спорт — зеркало бессознательного

То, что кажется «тривиальным», часто несёт наибольший смысл. Мы можем не замечать, как выбираем любимую команду, но этот выбор редко случаен. Он связан с нашими ранними привязанностями, с тем, как мы учимся справляться с поражением, с тем, как мы представляем себе справедливость, силу, честь.

Даже насилие, коррупция[6] или чрезмерная одержимость в спорте — не «отклонения от нормы», а конститутивные элементы этого пространства.

Они показывают, что спорт — не утопия, а микрокосм общества, где разыгрываются те же противоречия: между агрессией и заботой, между индивидуализмом и принадлежностью, между желанием быть первым и страхом остаться в одиночестве.

Зачем это знать?

Если вы — спортсмен, тренер или болельщик, понимание этих механизмов помогает:

— увидеть, что именно вы проживаете через спорт (а не просто «болеете за команду»);

— распознать, когда спортивная страсть становится способом избегать других жизненных задач;

— использовать силу спорта осознанно — как ресурс для роста, а не как источник зависимости.

Если вы — психоаналитик или исследователь, спорт открывает уникальное поле для наблюдения за тем, как бессознательное проявляется в коллективной культуре. Здесь желание, фантазм и социальное переплетаются в почти лабораторных условиях — но при этом остаются живыми, горячими, актуальными.

Спорт кажется игрой — и в этом его гениальность. Он позволяет нам серьёзно относиться к тому, что «всего лишь игра», и через эту серьёзность — встречаться с самими собой. Не в зеркале, а на поле. Не в тишине кабинета, а в шуме трибун.

Именно поэтому психоанализ не может игнорировать спорт. Потому что там, где люди страстно вовлечены — там работает бессознательное.

### Фанатизм как симптом: психоанализ болельщика

Мы привыкли думать о болельщике как о человеке, который «просто любит футбол» или «всегда смотрит хоккей». Но стоит понаблюдать за его поведением — и картина становится сложнее.

Болельщик может плакать от поражения команды, которую никогда не видел вживую. Он может ненавидеть соперника, с которым лично не знаком. Он может годами верить в успех клуба, который десятилетиями проигрывает.

Психоанализ предлагает рассматривать такого болельщика не как «эмоционального зрителя», а как субъекта, вовлечённого в глубокую психическую работу. Его преданность — это не хобби, а симптом, внешнее проявление внутренних конфликтов, желаний и утрат.

Команда как объект переноса

Напомню, что психоанализе перенос — это процесс, при котором человек бессознательно проецирует на другого (часто — на аналитика) чувства, связанные с ранними значимыми фигурами — родителями, учителями, героями детства. У болельщика похожий механизм: команда или игрок становятся носителями его собственных надежд, идеалов и страхов.

Это не просто «я за них болею». Это: «Они — моё второе „я“. Их успех — мой успех. Их позор — мой позор».

Такая идентификация особенно сильна в подростковом возрасте или в периоды личной нестабильности — когда собственная идентичность ещё не сформирована или находится под угрозой. Тогда команда становится символическим якорем, который придаёт жизни структуру, принадлежность и смысл.

Эмоции, выходящие за рамки игры

Эмоциональные реакции фаната часто непропорциональны реальным последствиям игры. Поражение не лишает его работы, семьи или здоровья — и всё же вызывает отчаяние, гнев или стыд. Почему?

Потому что спортивное событие функционирует как триггер для более глубоких переживаний

Поражение может активировать старые травмы неудачи, отвержения, чувства собственной неполноценности.

Победа — временно компенсировать хроническое ощущение бессилия или незначимости.

Ненависть к сопернику — быть проекцией собственной агрессии, которую нельзя выразить напрямую.

В этом смысле фанатизм — это форма аффективной разрядки, санкционированной культурой. Общество позволяет кричать, плакать, злиться — но только в определённом контексте: на стадионе, у экрана, в компании таких же «своих». Вне этого контекста такие эмоции были бы сочтены патологическими.

Преданность неудачнику: меланхолия и работа с утратой

Особенно показательна фигура фаната неудачной команды (или спортсмена) — той, что годами не выигрывает, теряет лучших игроков, живёт в долгах. Почему он остаётся верен? Почему не переключается на «победителя»?

Здесь психоанализ видит связь с меланхолией — состоянием, описанным Фрейдом как невозможность отпустить утраченный объект. В отличие от скорби, где объект утраты осознаётся и постепенно отпускается, меланхолик внутренне отождествляется с утраченным.

Для фаната неудачной команды:

— поражения — это не просто результаты, а повторение первичной утраты (например, утраты идеала отца, утраты детской веры в справедливость);

— верность команде — это способ сохранить связь с тем, что уже ушло, но что остаётся важным для его внутреннего мира;

— отказ от «перехода к победителю» — это отказ от предательства самого себя, своей истории, своего детства.

Такая преданность — не глупость и не слабость. Это форма лояльности к собственной психической реальности.

Фанатизм как зеркало общества

Коллективный фанатизм также отражает социальные антагонизмы: классовые, этнические, национальные. Болельщики часто идентифицируют свою команду с «народом», «корнями», «настоящей культурой» — в противовес «элитарным», «чужим», «продажным» соперникам.

Таким образом, спортивная трибуна становится политическим пространством, где разыгрываются конфликты, которые в других сферах подавляются или замалчиваются. Психоанализ помогает увидеть: за криками «наших» и «их» стоит не просто соперничество, а борьба за признание, за символическое выживание.

Почему это важно?

Для психоаналитиков и психологов: фанатизм — ценный материал для понимания механизмов идентификации, переноса и работы с утратой в современной культуре.

Для тренеров, менеджеров, журналистов: понимание психической экономики болельщика помогает выстраивать более осознанное взаимодействие с аудиторией — без манипуляций, но с уважением к её глубинным мотивам.

Для самих болельщиков: осознание того, почему они так вовлечены, может стать первым шагом к более свободному отношению к спорту — не как к спасению или угрозе, а как к части своей внутренней карты.

Фанатизм — это не совсем «страсть к спорту». Это способ жить с тем, что невозможно выразить напрямую: с утратой, с несправедливостью, с желанием быть частью чего-то большего.

Болельщик кричит не только за команду. Он кричит — за себя.

### Тело в спорте: между дисциплиной и бессознательным

Спорт начинается с тела. Бег, прыжок, бросок, удар — всё это совершается плотью, мускулами, дыханием. Но спортивное тело — не просто биологическая машина. Оно — поле битвы, где сталкиваются две логики: логика контроля и логика желания.

С одной стороны, спорт требует максимальной дисциплины: тренировки по расписанию, диеты, подавление усталости, игнорирование боли. Тело здесь — объект управления, инструмент, который нужно «настроить» для победы.

С другой стороны, это же тело не слушается. Оно устаёт, травмируется, выгорает, «ломается» в самый неподходящий момент. И тогда возникает вопрос: а кто на самом деле управляет этим телом — спортсмен или нечто большее?

Психоанализ предлагает посмотреть на спортивную телесность иначе: не как на средство достижения результата, а как на выражение бессознательного.

Тело как симптом vs тело как инструмент

В классическом психоанализе тело — это место, где разыгрываются конфликты души. Фрейд показал, что истерические параличи, боли или потеря голоса — это не просто «физические проблемы», а соматизированные психические травмы. Тело говорит то, что сознание не может или не хочет выразить.

Спорт же, напротив, стремится очистить тело от «шума» бессознательного. Идеал спортивного тела — это тело без симптомов: предсказуемое, подконтрольное, эффективное. Но на практике это невозможно.

Почему лучший игрок команды внезапно «теряет форму» перед важным матчем? Почему гимнастка, идеально выполнявшая элементы месяцами, ошибается на соревнованиях? Почему бегун «ломается» именно тогда, когда всё должно получиться?

Психоанализ отвечает: потому что тело помнит.

Оно помнит страх неудачи, давление тренера, конфликт с родителями, травму отвержения. И в критический момент — выбирает симптом, а не победу.

Лакан и «разделённое тело»

Жак Лакан[7] говорил, что тело — это не единое целое, а поверхность, на которой проецируются фантазмы и желания. Мы никогда не владеем своим телом полностью: оно всегда «чужое» — оно предаёт нас, болеет, стареет, желает того, чего «мы» не хотим.

В спорте эта «разделённость» особенно остра. Атлет должен быть одновременно субъектом и объектом.

Субъектом — когда он принимает решение, проявляет волю, творит.

Объектом — когда его тело оценивают, сравнивают, покупают, продают, фотографируют.

Это двойственное положение создаёт внутреннее напряжение. Чем больше спортсмен пытается «подчинить» своё тело, тем сильнее оно может восстать — через травму, выгорание или внезапную утрату мотивации.

Психосоматика спорта: когда тело говорит «нет»

Современный спорт часто требует невозможного:

— тренироваться, когда больно;

— игнорировать усталость ради результата;

— подавлять эмоции ради «профессионализма».

Но тело не умеет лгать. Оно отвечает на перенапряжение психосоматически:

— хронические травмы без явной причины;

— нарушения сна и пищевого поведения;

— панические атаки перед стартом;

— потеря интереса к спорту, несмотря на внешние успехи.

Эти состояния — не «слабость характера», а крик бессознательного. Они говорят: «Ты забыл обо мне. Ты используешь меня, но не слышишь».

Особенно ярко это проявляется в случаях одержимости результатом. Когда спортсмен говорит: «Я должен выиграть», — за этим часто стоит не стремление к победе, а страх исчезнуть, если не докажет свою ценность через тело. Тогда тело становится местом доказательства существования — и это невыносимая нагрузка.

Что делать с этим знанием?

Для спортсменов: важно учиться слушать своё тело не только как инструмент, но и как партнёра. Травма — не всегда враг. Иногда это единственный способ сказать «стоп».

Для тренеров и спортивных психологов: стоит задавать не только вопрос «Как улучшить результат?», но и «Что переживает человек за этим результатом?».

Для психоаналитиков и телесных терапевтов: спорт — уникальное поле для наблюдения за тем, как бессознательное воплощается. Здесь телесность не метафора — она буквальна. И потому особенно ценна.

Спортивное тело — не «машина для побед», а живой текст, написанный на языке влечений, страхов и желаний.

Психоанализ не призывает отказаться от дисциплины. Он напоминает: настоящая сила рождается не в подавлении тела, а в диалоге с ним.

Потому что тело — это не то, что у нас есть.

Тело — это то, кем мы являемся.

### Трансгрессия по правилам: наслаждение нарушением в спорте

Спорт живёт по строгим правилам. Офсайд, фол, допинг-контроль, кодекс чести — всё это создаёт иллюзию чистоты, справедливости, порядка. И всё же именно в спорте мы постоянно сталкиваемся с тем, что эти правила нарушаются — и часто вызывает это не только осуждение, но и тайное одобрение, а иногда даже восхищение.

Почему допинг-скандалы становятся главными новостями? Почему жёсткий, почти запрещённый приём в хоккее вызывает восторг трибун? Почему болельщики шепчутся: «Главное — победить, неважно как»?

Психоанализ предлагает радикальную гипотезу: трансгрессия — не сбой в системе спорта, а её неотъемлемая часть. Более того — без нарушения спорт теряет свою остроту, драматизм и, в конечном счёте, своё наслаждение.

Санкционированное насилие

Спорт — одно из немногих пространств в современном обществе, где агрессия легитимна. В обычной жизни ударить другого — преступление. На ринге, на поле, на льду — это часть игры.

Но граница между «разрешённым» и «запрещённым» насилием постоянно колеблется. Фол в футболе — допустим, но «грязный» фол — уже скандал. Однако именно такие моменты часто становятся кульминацией матча. Почему?

Потому что зритель (и сам спортсмен) ищет не просто технического мастерства, а встречи с пределом. Спортивное наслаждение — по Лакану — возникает не в зоне комфорта, а там, где правило соприкасается с его нарушением. Это напряжение между дозволенным и недозволенным и создаёт эмоциональный заряд.

Перверсивная структура спортивного наслаждения

В психоанализе перверсия — это не моральное осуждение, а особая структура желания, при которой субъект получает удовольствие от того, что должно быть запрещено, но при этом остаётся в рамках некоего «разрешения».

Спорт устроен почти как перверсивная сцена:

— есть закон (правила игры);

— есть исполнение (состязание),

— и есть намёк на нарушение (жёсткая игра, «серая зона», молчаливое согласие на допинг в определённых эпохах).

Именно этот намёк — источник напряжения. Мы наслаждаемся не чистой победой, а победой, купленной ценой риска, боли, трансгрессии. Это делает её «настоящей» — в отличие от идеализированной, стерильной игры, которая кажется скучной и неживой.

Трансгрессия в спорте — от агрессии до коррупции — не внешнее загрязнение, а конститутивный элемент. Спорт не был бы тем, чем он есть, без этой двойственности.

Драматургия через нарушение

Правила сами по себе не создают драмы. Драма рождается, когда правило ставится под угрозу:

— допинг-скандал превращает чемпиона в изгоя — и наоборот;

— жёсткий фол может стать поворотным моментом матча;

— договорной матч разрушает иллюзию честности — но создаёт новую историю: историю предательства, заговора, падения.

Таким образом, трансгрессия — это двигатель сюжета. Без неё спорт превращается в ритуал без напряжения, в техническое соревнование без страсти. А зритель (и сам атлет) ищет не только победы — он ищет историю, в которой есть риск, падение, искупление.

Почему мы это терпим — и даже любим?

Потому что трансгрессия в спорте — это зеркало наших собственных амбивалентностей.

Мы хотим верить в честность — но тайно восхищаемся теми, кто «обходит систему».

Мы осуждаем насилие — но испытываем адреналин от жёсткой борьбы.

Мы требуем справедливости — но радуемся, когда «наши» выигрывают любой ценой.

Психоанализ называет это расколом (или расщеплением) в субъекте: мы одновременно хотим закона и его нарушения. Спорт предоставляет пространство, где этот раскол не подавляется, а разыгрывается — в относительно безопасной форме.

Что это значит для нас

Для исследователей культуры и социологов: спорт — это лаборатория, где можно наблюдать, как общество управляет своими запретами и желаниями.

Для психоаналитиков: спортивная трансгрессия — яркий пример того, как бессознательное работает с законом: не отвергая его, а наслаждаясь его нарушением в рамках его же существования.

Для болельщиков и спортсменов: осознание этой двойственности помогает не лицемерить. Вместо того чтобы говорить «спорт должен быть чистым», можно признать: именно его нечистота делает его живым — при условии, что мы не теряем этического компаса.

Спорт не противоречит трансгрессии. Он питается ею.

Правила нужны не для того, чтобы их свято соблюдать, а для того, чтобы иметь что нарушать. И в этом парадоксе — суть спортивного наслаждения.

Потому что человек — существо, которое не просто следует закону.

Он играет с ним.

А в спорте эта игра становится видимой, зримой, коллективной.

### Поражение как условие игры: психоанализ неудачи в спорте

Спорт принято воспевать как сферу триумфов. Мы помним имена чемпионов, но редко — тех, кто проиграл в полуфинале. Мы снимаем фильмы о победах, но почти никогда — о поражениях. И всё же психоанализ предлагает перевернуть эту картину: спорт — это, прежде всего, царство неудачи.

На каждого коронованного чемпиона приходятся тысячи тех, кто остаётся с чувством собственной неполноценности. Но даже чемпион не спасён от провала: его победа — лишь пролог к следующему вызову, к новому сопернику, к новому сезону. Ни один успех в спорте не бывает окончательным. Именно в этом — суть спортивного опыта.

Желание, которое никогда не насыщается

Жак Лакан говорил, что желание — это не стремление к объекту, а желание самого желания. Мы думаем, что хотим победы, рекорда, кубка. Но как только получаем их — они теряют блеск. Победа становится «обычной», а внимание переключается на следующую цель.

Спорт — идеальная иллюстрация этой логики.

Футболист забивает гол — и сразу думает о следующем матче.

Теннисист выигрывает турнир — и уже на пресс-конференции говорит: «Это только начало».

Болельщик празднует чемпионство — и на следующий день начинает переживать за новый сезон.

Это не жадность и не неблагодарность. Это структура желания: оно не может быть удовлетворено, потому что его суть — в движении, а не в достижении. Спорт создаёт иллюзию завершённости, но на самом деле напоминает нам о нашей фундаментальной незавершённости.

Поражение как основа игры

Без поражения не было бы и победы, простите за банальность. Победа значима только потому, что возможен провал. Если бы все всегда выигрывали, спорт потерял бы смысл. Именно риск неудачи делает игру напряжённой, драматичной, живой.

Но для спортсмена поражение — это не просто результат. Это встреча с собственными пределами:

— с телом, которое не выдержало;

— с разумом, который сдался под давлением;

— с идеалом, который оказался недостижим.

Такое переживание близко к меланхолии — состоянию, описанному Фрейдом как невозможность отпустить утраченный идеал. Атлет скорбит не просто о проигрыше, а о утрате веры в себя, в своё тело, в свою судьбу. Он не может «просто забыть» — потому что его идентичность была вплетена в возможность победы.

То же самое происходит и с болельщиком. Преданность команде — это не просто хобби, а инвестиция в надежду. Когда эта надежда рушится (в финале, на последней минуте, из-за ошибки), болельщик переживает не спортивное поражение, а личную утрату.

Старение, утрата, невозможность идеала

Самое трагическое поражение в спорте — это не проигрыш сопернику, а проигрыш времени.

Спорт — сфера молодости, силы, скорости. Но тело стареет. Реакции замедляются. Восстановление занимает всё больше времени.

Для атлета это — встреча с невозможностью идеала. Он больше не может быть тем, кем был. И общество (тренеры, болельщики, СМИ) быстро находит ему замену. В этом — особая жестокость спорта: он требует абсолютного присутствия, но не прощает отсутствия.

Психоанализ помогает увидеть в этом не просто «биологический факт», а экзистенциальный опыт:

— утрата иллюзии контроля;

— столкновение с конечностью;

— необходимость пересмотреть свою идентичность вне побед.

Что делать с неудачей?

Для тренеров и спортивных консультантов: важно не «мотивировать любой ценой», а помочь спортсмену интегрировать поражение в свою историю — не как позор, а как часть пути.

Для психоаналитиков и философов: спорт — уникальное поле для наблюдения за тем, как субъект справляется с невозможностью идеала, с разрывом между желанием и реальностью.

Для самих спортсменов и болельщиков: осознание того, что поражение — не исключение, а условие игры, может стать освобождением. Оно позволяет перестать бояться неудачи и начать видеть в спорте не только борьбу за результат, но и форму существования.

Спорт не обещает победы. Он обещает борьбу.

И в этой борьбе — с соперником, с собой, со временем — раскрывается подлинная глубина спортивного опыта.

Потому что человек не становится целостным через успех.

Он становится человечным — через неудачу.

### Спорт и общество: микрокосм антагонизмов

Спорт часто представляют как «нейтральную» сферу — место, где все равны перед правилами игры, где побеждает сильнейший, а не тот, кто богаче, влиятельнее или громче. Но психоанализ и социальные науки показывают: спорт не стоит в стороне от общества. Он — его зеркало, а иногда и ускоритель.

На спортивной арене разыгрываются те же напряжения, что пронизывают социальную жизнь: различия, неравенства, стремления к признанию, конфликты идентичностей. Только здесь они становятся особенно зримыми — потому что спорт работает с телом, с эмоциями, с коллективной памятью.

# Примечания

1

Здесь и далее — под «психологом» имеем ввиду специалиста, работающего со спортсменами (психотерапевта, психоаналитика, «обычного» психолога, спортивного психолога и т.п.), который идентифицирует свою деятельность с каким-либо направлением психологии.

2

Чемпионат мира по футболу прошел в Испании с 13 июня по 11 июля 1982г.

3

Фрейд, Зигмунд (Freud, Sigmund) — основатель психоанализа; ключевые темы: сублимация, фантазия, меланхолия, истерия, игра. Упоминается по работе «Творец и фантазирование» (1908) и концепции сублимации.

4

Жижек, Славой (Žižek, Slavoj) — философ, автор работ о фикции, наслаждении и идеологии; упоминается в контексте отношения к «иллюзорности» спорта.

5

Пфаллер, Роберт (Pfaller, Robert) — философ и психоаналитик; автор концепции «иллюзии без иллюзии», «санкционированного наслаждения»; упоминается в контексте фикции и спортивного удовольствия.

6

Коррупцию порицаю, ни к чему не призываю и не оправдываю, здесь идет речь о внутрипсихических процессах, а не о социальных явлениях.

7

Лакан, Жак (Lacan, Jacques) — французский психоаналитик; ключевые понятия: бессознательное, желание, символический порядок, телесность. Центральная фигура в теоретической части книги.