# Имперские интриги

Ричард Грант

Сборник «Имперские интриги» – пять исследований о Центральной Европе XIX–XX веков: жизнь Франца Фердинанда, интриги Габсбургов, судьба Карла I, Австро-прусская война и Венгерские революции 1848 года.Тексты на английском с русским переводом для погружения в историю и улучшения языка.Подходит любителям истории, политики и дворцовых интриг.

© Ричард Грант, 2025


ISBN 978-5-0068-2414-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Франц Фердинанд

Franz Ferdinand, the heir to the Austro-Hungarian throne, was a man whose life was steeped in ambition, controversy, and danger.

Франц Фердинанд, наследник австро-венгерского престола, был человеком, чья жизнь была полна амбиций, противоречий и опасностей.


His assassination in Sarajevo in 1914 is often remembered as the spark that ignited the First World War, but the story of his life and death is far more complex than a single gunshot.

Его убийство в Сараево в 1914 году часто вспоминают как искру, разжёгшую Первую мировую войну, но история его жизни и смерти гораздо сложнее, чем один выстрел.


Behind the grand palaces, glittering balls, and formal titles of the Habsburg dynasty, a web of political intrigues, rivalries, and conspiracies swirled around the archduke.

За величественными дворцами, блестящими балами и формальными титулами династии Габсбургов вокруг эрцгерцога витала паутина политических интриг, соперничества и заговоров.


His progressive ideas, his unpopular marriage, and his pro-German leanings made him a polarizing figure, both within the imperial court and across the fractured empire he was destined to rule.

Его прогрессивные идеи, непопулярный брак и германофильские взгляды сделали его фигурой, вызывающей разногласия как при императорском дворе, так и по всей расколотой империи, которой он должен был править.


This is the story of Franz Ferdinand’s turbulent journey, marked by ambition, betrayal, and the shadow of a throne that seemed forever out of reach.

Это история бурного пути Франца Фердинанда, отмеченного амбициями, предательством и тенью трона, который казался навсегда недостижимым.


Born in 1863, Franz Ferdinand was not originally destined for the throne.

Родившийся в 1863 году, Франц Фердинанд изначально не был предназначен для престола.


He was the nephew of Emperor Franz Joseph, the aging ruler of the Austro-Hungarian Empire, a sprawling patchwork of nations held together by tradition and force.

Он был племянником императора Франца Иосифа, стареющего правителя Австро-Венгерской империи, огромного мозаичного государства, скрепленного традициями и силой.


The empire was a fragile giant, stretched across diverse peoples – Germans, Hungarians, Czechs, Slovaks, Serbs, Croats, and more – each with their own languages, cultures, and grievances.

Империя была хрупким гигантом, протянувшимся через различные народы – немцев, венгров, чехов, словаков, сербов, хорватов и других – каждый со своими языками, культурами и обидами.


Franz Ferdinand became heir only after a series of tragedies struck the Habsburg family.

Франц Фердинанд стал наследником только после того, как серия трагедий поразила семью Габсбургов.


First, Crown Prince Rudolf, Franz Joseph’s only son, died in a mysterious suicide pact in 1889.

Сначала наследный принц Рудольф, единственный сын Франца Иосифа, погиб в загадочном самоубийственном союзе в 1889 году.


Then, Franz Ferdinand’s father, Archduke Karl Ludwig, renounced his claim.

Затем отец Франца Фердинанда, эрцгерцог Карл Людвиг, отказался от своих прав на престол.


By 1896, Franz Ferdinand found himself next in line to inherit an empire on the brink of collapse.

К 1896 году Франц Фердинанд оказался следующим в очереди на престол империи, находящейся на грани распада.


From the start, Franz Ferdinand was an outsider in the Habsburg court.

С самого начала Франц Фердинанд был чужаком при дворе Габсбургов.


He was a serious, reserved man, more comfortable hunting in the forests of Bohemia than navigating the glittering salons of Vienna.

Он был серьёзным, сдержанным человеком, которому было удобнее охотиться в лесах Богемии, чем блуждать по блестящим салонам Вены.


His blunt manner and sharp opinions didn’t win him many friends among the aristocracy.

Его прямолинейность и острые мнения не приносили ему много друзей среди аристократии.


The Viennese elite, accustomed to the emperor’s cautious conservatism, found the archduke’s ideas radical and unsettling.

Венская элита, привыкшая к осторожному консерватизму императора, считала идеи эрцгерцога радикальными и тревожными.


Franz Ferdinand dreamed of reforming the empire, transforming it into a federation of equal states – a «United States of Greater Austria.»

Франц Фердинанд мечтал реформировать империю, превратив её в федерацию равных государств – «Соединённые Штаты Великой Австрии».


He believed this could calm the growing nationalist tensions tearing the empire apart.

Он считал, что это может успокоить растущие националистические напряжения, разрывающие империю.


But his vision threatened the power of the Hungarian elite, who enjoyed significant autonomy under the empire’s dual monarchy system.

Но его видение угрожало власти венгерской элиты, которая пользовалась значительной автономией при системе дуалистической монархии.


To them, Franz Ferdinand was a dangerous reformer who could upend their privileges.

Для них Франц Фердинанд был опасным реформатором, способным подорвать их привилегии.


His personal life only added fuel to the fire.

Его личная жизнь лишь подливала масла в огонь.


In 1900, Franz Ferdinand fell in love with Sophie Chotek, a Bohemian noblewoman whose rank was deemed too low for a Habsburg archduke.

В 1900 году Франц Фердинанд влюбился в Софи Шотек, богемскую дворянку, чей статус считался слишком низким для Габсбургского эрцгерцога.


The emperor reluctantly allowed the marriage, but only on the condition that it be morganatic – meaning Sophie would never become empress, and their children could never inherit the throne.

Император неохотно разрешил брак, но только при условии, что он будет морганатическим – то есть Софи никогда не станет императрицей, а их дети не смогут наследовать трон.


This decision humiliated Franz Ferdinand and deepened his resentment toward the rigid court protocols.

Это решение унизило Франца Фердинанда и усилило его недовольство жёсткими придворными протоколами.


Sophie, a graceful and devoted woman, became a target of snobbery and exclusion at court.

Софи, грациозная и преданная женщина, стала мишенью высокомерия и исключения при дворе.


The couple’s love story, though genuine, was a constant source of tension, isolating Franz Ferdinand further from the aristocracy.

История любви пары, хотя и искренняя, была постоянным источником напряжения, ещё больше изолируя Франца Фердинанда от аристократии.


Whispers circulated in Vienna’s palaces: Was the archduke too defiant, too independent for the throne?

По дворцам Вены ходили слухи: не слишком ли дерзок и независим эрцгерцог для престола?


Beyond the court, Franz Ferdinand’s political views stirred controversy.

За пределами двора политические взгляды Франца Фердинанда вызывали споры.


He was openly pro-German, seeing the German Empire under Kaiser Wilhelm II as a vital ally against the growing threat of Russia and its Slavic allies, particularly Serbia.

Он открыто поддерживал Германию, рассматривая Германскую империю под руководством кайзера Вильгельма II как жизненно важного союзника против растущей угрозы со стороны России и её славянских союзников, особенно Сербии.


This stance alarmed many in Austria, where anti-German sentiment ran high among the Slavic populations.

Такая позиция тревожила многих в Австрии, где антигерманские настроения были сильны среди славянских народов.


Franz Ferdinand’s distrust of Serbia was no secret.

Недоверие Франца Фердинанда к Сербии не было секретом.


He saw the small Balkan nation as a destabilizing force, fanning nationalist flames among the empire’s South Slavic subjects.

Он видел в маленькой балканской стране дестабилизирующую силу, разжигающую националистические настроения среди южнославянских подданных империи.


His plans to reorganize the empire into a federation were partly aimed at neutralizing Serbian influence, but they also risked provoking Serbia’s powerful backer, Russia.

Его планы по реорганизации империи в федерацию были частично направлены на нейтрализацию влияния Сербии, но также могли спровоцировать могущественного покровителя Сербии – Россию.


To some, Franz Ferdinand was a visionary; to others, he was a reckless idealist whose policies could drag the empire into war.

Для одних Франц Фердинанд был провидцем; для других – безрассудным идеалистом, чьи взгляды могли втянуть империю в войну.


Within the Habsburg court, conspiracies and rivalries festered.

При дворе Габсбургов заговоры и соперничество разгорались.


Franz Joseph, who had ruled since 1848, was in his 80s by the early 1900s and showed no signs of stepping down.

Франц Иосиф, правивший с 1848 года, к началу 1900-х был на восьмом десятке и не показывал признаков отступления.


Some whispered that the emperor distrusted his nephew, fearing his reforms would destabilize the delicate balance of the empire.

Некоторые шептали, что император не доверял своему племяннику, опасаясь, что его реформы дестабилизируют хрупкий баланс империи.


The court was divided into factions: some supported Franz Ferdinand’s vision, while others clung to the status quo or backed alternative heirs.

Двор был разделён на фракции: одни поддерживали видение Франца Фердинанда, другие цеплялись за статус-кво или поддерживали альтернативных наследников.


Archduke Karl, Franz Ferdinand’s nephew, was a quieter, less controversial figure, and some aristocrats privately hoped he might leapfrog Franz Ferdinand to the throne.

Эрцгерцог Карл, племянник Франца Фердинанда, был более спокойной, менее спорной фигурой, и некоторые аристократы тайно надеялись, что он может обойти Франца Фердинанда и занять трон.


Meanwhile, military leaders like General Conrad von Hötzendorf, a hawkish figure, saw Franz Ferdinand’s cautious diplomacy as weakness, pushing instead for aggressive action against Serbia.

Тем временем военные лидеры, такие как генерал Конрад фон Хётцендорф, сторонник жёсткой линии, считали осторожную дипломатию Франца Фердинанда слабостью и настаивали на агрессивных действиях против Сербии.


Outside the empire, darker forces were at play.

За пределами империи действовали более мрачные силы.


Serbia’s nationalist ambitions were growing, fueled by groups like the Black Hand, a secret society dedicated to uniting all South Slavs under Serbian leadership.

Националистические амбиции Сербии росли, подпитываемые такими группами, как «Чёрная рука», тайное общество, стремившееся объединить всех южных славян под сербским руководством.


The Black Hand saw Franz Ferdinand as a direct threat – not because of his reforms, but because his plans for a federated empire might satisfy the empire’s Slavic populations, undermining Serbia’s dream of a greater Yugoslav state.

«Чёрная рука» считала Франца Фердинанда прямой угрозой – не из-за его реформ, а потому что его планы по федерализации империи могли удовлетворить славянские народы империи, подрывая мечту Сербии о большем югославском государстве.


By 1914, the Black Hand was plotting to eliminate the archduke.

К 1914 году «Чёрная рука» планировала устранить эрцгерцога.


Their members, including young radicals like Gavrilo Princip, were trained in sabotage and assassination, supported by elements within the Serbian military.

Члены организации, включая молодых радикалов, таких как Гаврило Принцип, обучались саботажу и убийствам при поддержке спецов сербской армии.


The stage was set for a collision that would shake the world.

Сцена была готова к столкновению, которое потрясло бы мир.


In June 1914, Franz Ferdinand and Sophie traveled to Sarajevo, the capital of Bosnia, a province annexed by Austria-Hungary in 1908.

В июне 1914 года Франц Фердинанд и Софи отправились в Сараево, столицу Боснии, провинцию, аннексированную Австро-Венгрией в 1908 году.


The visit was meant to showcase imperial authority, but it was a dangerous choice.

Визит должен был продемонстрировать имперскую власть, но это был опасный выбор.


Bosnia was a hotbed of South Slavic nationalism, and the annexation had enraged Serbia.

Босния была очагом южнославянского национализма, а аннексия вызвала гнев Сербии.


Franz Ferdinand’s presence in Sarajevo on June 28, the anniversary of a historic Serbian defeat, was seen as a provocation.

Присутствие Франца Фердинанда в Сараево 28 июня, в годовщину исторического поражения Сербии, рассматривалось как провокация.


Security was lax, and the couple rode in an open car through streets lined with potential assassins.

Охрана была слабой, и пара ехала в открытом автомобиле по улицам, заполненным потенциальными убийцами.


The Black Hand had planned meticulously, arming a group of young conspirators with bombs and pistols.

«Чёрная рука» планировала всё тщательно, вооружив группу молодых заговорщиков бомбами и пистолетами.


The first attempt, a bomb thrown at the motorcade, failed, injuring an officer but leaving Franz Ferdinand unharmed.

Первая попытка, брошенная в кортеж бомба, провалилась, ранив офицера, но оставив Франца Фердинанда невредимым.


Shaken but determined, the archduke insisted on continuing the visit.

Потрясённый, но решительный, эрцгерцог настоял на продолжении визита.


Fate, however, had other plans.

Судьба, однако, имела другие планы.


A mix-up in the motorcade’s route brought Franz Ferdinand’s car to a stop near Gavrilo Princip, a 19-year-old Bosnian Serb with a pistol in his hand.

Ошибка в маршруте кортежа привела к остановке автомобиля Франца Фердинанда рядом с Гаврило Принципом, 19-летним боснийским сербом с пистолетом в руке.


Princip fired two shots. One struck Franz Ferdinand in the neck; the other hit Sophie in the abdomen.

Принцип сделал два выстрела. Один попал Францу Фердинанду в шею, другой – Софи в живот.


Both died within minutes, their blood staining the car as panicked aides rushed to help.

Оба умерли через несколько минут, их кровь окрасила автомобиль, пока в панике помощники спешили на помощь.


The assassination sent shockwaves across Europe.

Убийство потрясло всю Европу.


Austria-Hungary issued an ultimatum to Serbia, demanding harsh concessions.

Австро-Венгрия выдвинула Сербии ультиматум с требованием жестких уступок.


Serbia’s partial refusal, backed by Russia, set off a chain reaction.

Частичный отказ Сербии, поддержанный Россией, вызвал цепную реакцию.


Alliances were triggered, armies mobilized, and within weeks, the world was at war.

Были задействованы союзы, армии мобилизованы, и через несколько недель мир оказался в войне.


But the story doesn’t end with the gunshots in Sarajevo.

Но история не заканчивается выстрелами в Сараево.


The assassination was not just the act of a lone radical or a small group.

Убийство было не просто делом одного радикала или небольшой группы.


It was the culmination of years of tension – within the Habsburg court, between the empire’s rival factions, and across the volatile Balkans.

Это было кульминацией многолетнего напряжения – при дворе Габсбургов, между соперничающими фракциями империи и по всему нестабильному Балканскому региону.


Some historians speculate that elements within Austria-Hungary’s own military or government may have turned a blind eye to the plot, hoping to provoke a war that would crush Serbia once and for all.

Некоторые историки предполагают, что агенты австро-венгерской армии или правительства могли закрывать глаза на заговор, надеясь спровоцировать войну, которая раз и навсегда уничтожит Сербию.


Others point to the Black Hand’s ties to Serbian officials, suggesting a broader conspiracy.

Другие указывают на связи «Чёрной руки» с сербскими чиновниками, предполагая более широкий заговор.


Even within the Habsburg family, Franz Ferdinand’s death removed a controversial figure, paving the way for a less divisive heir.

Даже в семье Габсбургов смерть Франца Фердинанда устранила спорную фигуру, открывая путь менее конфликтному наследнику.


Did anyone in Vienna quietly benefit from the tragedy?

Кто-то в Вене тайно выиграл от этой трагедии?


The truth remains elusive.

Истина остаётся неуловимой.


Franz Ferdinand’s life was a battle against a rigid system, a fractured empire, and enemies both near and far.

Жизнь Франца Фердинанда была борьбой с жёсткой системой, расколотой империей и врагами как близкими, так и далекими.


His death, far from resolving those struggles, unleashed a catastrophe that would destroy the world he sought to reform.

Его смерть, вместо того чтобы разрешить эти конфликты, вызвала катастрофу, которая разрушила мир, который он стремился реформировать.


The conspiracies, rivalries, and ambitions that surrounded him – within the gilded halls of Vienna and the shadowy streets of Sarajevo – wove a tapestry of intrigue that continues to fascinate.

Заговоры, соперничество и амбиции, окружавшие его – в позолоченных залах Вены и тенистых улицах Сараево – создали полотно интриг, которое продолжает завораживать.


The archduke’s story is a reminder of how one man’s dreams, and the forces aligned against them, can alter the course of history.

История эрцгерцога напоминает, как мечты одного человека и силы, противостоящие им, могут изменить ход истории.

## Интриги Габсбургов

By the early 20th century, the Austro-Hungarian Empire was a giant teetering on the edge.

К началу XX века Австро-Венгерская империя была гигантом, балансирующим на краю пропасти.


A sprawling mosaic of nations – Germans, Hungarians, Czechs, Slovaks, Croats, Serbs, and more – it was held together by the fading glue of the Habsburg dynasty.

Разросшаяся мозаика народов – немцы, венгры, чехи, словаки, хорваты, сербы и другие – удерживалась вместе слабым клеем династии Габсбургов.


The empire faced threats from all sides: restless nationalities demanding freedom, a grueling war draining its strength, and a court in Vienna swirling with ambition and betrayal.

Империя сталкивалась с угрозами со всех сторон: беспокойные народы требовали свободы, истощающая война сжигала силы, а венский двор вихрем амбиций и предательства закручивался в интригах.


As the First World War raged, the Habsburg family and their aristocratic allies schemed to preserve their power, but their intrigues only hastened the empire’s fall.

Пока бушевала Первая мировая война, семья Габсбургов и их дворянские союзники плели интриги, чтобы сохранить власть, но их махинации лишь ускоряли падение империи.


This is the story of a dynasty consumed by its own rivalries, navigating a world slipping from its grasp.