# Якоря реальности

Наталья Франсси

Что если ты живешь не одну жизнь, а тысячи – и не знаешь об этом?

Лира Звездочет думала, что знает себя. Картограф, одинокая, погруженная в рутину магической Академии. Пока мир не начал рушиться – и она не увидела ДРУГИХ себя. Воин, мать, отшельник… Версии, которые жили параллельно, делали выборы, которых она боялась.

Когда реальность треснула, Лире пришлось столкнуться с вопросом: кто ты на самом деле, если можешь быть кем угодно? И стоит ли цепляться за единственную версию себя, когда существуют сотни других возможностей?

Вместе с целителем Кейлом, который тоже устал нести чужую боль, Лира отправляется в путешествие, где каждое решение – это шанс стать больше, чем ты есть. Где принятие всех граней себя оказывается сложнее любой магии.

История о том, как найти смелость меняться, когда весь мир против перемен.

Готов ли ты встретиться со всеми версиями себя?

## Глава 1

Мастер Варан знал, что умирает.

Не в том обыденном смысле, в каком умирают все смертные существа – день за днем, клетка за клеткой, воспоминание за воспоминанием. Нет, он умирал особой смертью, доступной только тем, кто прожил слишком долго и видел слишком много. Его душа истончалась, словно пергамент, которым слишком часто пользовались, стирая и переписывая одни и те же строки.

Архимастер медленно поднялся из кресла в своем кабинете на вершине Центральной башни Академии множественных отражений. Древесина скрипнула под его весом – или под весом столетий, которые он нес на плечах. За огромными арочными окнами расстилалось царство плавающих островов, соединенных мостами из кристаллизованного света. Водопады срывались с краев земных массивов в бесконечную пустоту между измерениями, их брызги превращались в россыпь жемчужин, которые никогда не достигали дна.

Красота этого места когда-то вдохновляла его. Сейчас она лишь напоминала о цене, которую пришлось заплатить за стабильность.

– Сколько еще? – прошептал он в пустоту кабинета, обращаясь к тем, кого здесь не было.

Но ответ пришел не от духов прошлого, а из самой реальности. Воздух перед ним замерцал, и в кристальной сфере на его столе проявились образы. Сначала смутные, словно отражения в мутной воде, затем все более четкие.

Туманные земли. Госпиталь Кейла. Молодая женщина с каштановыми волосами и звездными глазами идет по тропинке к зданию из светлого камня. Это она. Первый из двух последних якорей.

Варан провел костлявым пальцем по поверхности сферы, и изображение сменилось. Теперь он видел мужчину с усталыми, но добрыми глазами, склонившегося над больной. Целитель пропускал чужую боль через себя, принимая ее, трансформируя, возвращая гармонию. Второй якорь.

– Они не понимают, что значит быть последними, – прошептал архимастер. – Не знают, какое бремя примут на себя.

Он отвернулся от сферы и подошел к массивному сейфу, спрятанному за иллюзией пустой стены. Внутри, в камере, защищенной семью слоями заклинаний, лежала книга. Ее страницы были сделаны из материи самой реальности, а чернила – из сущности времени.

"Истинная история якорей", – гласила надпись на обложке.

Варан никогда не показывал эту книгу Совету. В ней содержалась правда, которая разрушила бы основы Академии. Правда о том, что якоря были не благословением, а проклятием. Не спасителями мира, а его узниками.

Каждая пара якорей, связывавшая реальность на протяжении тысячелетий, в конце концов сходила с ума. Не от внешнего давления, не от физических страданий. От понимания того, что они держат в тюрьме саму жизнь.

Реальность хотела расти, развиваться, пробовать новые формы. Параллельные миры стремились к слиянию, к обмену опытом, к созданию чего-то большего, чем сумма частей. А якоря удерживали их в искусственных границах, как садовники, подрезающие ветви дерева, которое могло бы коснуться звезд.

Варан открыл книгу на последней написанной странице. Там была история Селин и Мирака, предыдущей пары якорей. Три года назад они поняли истину и попытались освободить реальность. Результат был катастрофическим – целый континент погрузился в хаос слияний. Академии пришлось их убить.

– Но эти двое… – архимастер снова взглянул в кристальную сферу, где Лира и Кейл жили своими обычными жизнями, не подозревая о судьбе. – Возможно, эти двое найдут третий путь.

Он закрыл книгу и запечатал сейф. Завтра начнется игра, которая определит судьбу всех миров. И он, вечный стражник равновесия, впервые за столетия не был уверен, на чьей стороне хочет оказаться.

Звездная карта треснула прямо посередине созвездия Двух Сердец с таким звоном, что в соседних кабинетах замолкли разговоры. Лира-звездочет отшатнулась от рабочего стола так резко, что опрокинула чашку с остывшим чаем. Осколки кристального полотна усеяли пол ее небольшой лаборатории, а светящиеся точки созвездий медленно угасали, словно умирающие звезды.

– Нет, нет, нет, – пробормотала она, опускаясь на колени среди осколков.

За пять лет работы в Академии множественных отражений она не видела ничего подобного. Звездные карты создавались из чистейшего астрального кристалла – материала, который по определению не мог треснуть. Он был прочнее алмаза и гибче шелка одновременно, способен выдерживать магические бури и временные аномалии. Но сейчас перед ней лежали обломки, каждый из которых стоил больше, чем она зарабатывала за год.

Лира осторожно подняла самый крупный осколок. В его глубине все еще мерцали отблески звездного света, но теперь изображение было фрагментированным. Там, где раньше она видела четкие пути между мирами – магические коридоры, по которым могли путешествовать экспедиции, – теперь были только хаотичные всполохи.

– Проклятие, – тихо выругалась она, чего никогда не позволяла себе в Академии.

Эта карта показывала путь к Кристальным пещерам Седьмого измерения, где росли целебные кристаллы, способные исцелять болезни души. Экспедиция должна была отправиться туда через три дня, а без точной навигации…

Внезапно мир вокруг нее изменился.

Стены лаборатории стали полупрозрачными, словно сотканные из тумана. Сквозь них просвечивали контуры других помещений – той же лаборатории, но в разных вариантах. В одной версии она была больше и украшена гобеленами с изображениями созвездий. В другой – меньше и завалена книгами до потолка. В третьей стены были черными, а потолок прозрачным, открывая вид на звездное небо параллельного мира.

Лира замерла, сжимая осколок карты. Она знала, что происходит – слияние реальностей. Но здесь, в самом сердце Академии? Это было невозможно. Защитные заклинания окружали школу семью слоями барьеров, каждый из которых мог остановить армию демонов или временную бурю.

Хуже того, она начинала видеть других себя.

Лира-воин стояла у окна в облегающей кожаной броне, рука лежала на эфесе меча. Ее лицо было жестче, глаза – холоднее, а по левой щеке тянулся шрам от скулы до губы. Она изучала панораму поля боя за окном, где вместо мирных садов Академии бушевала война между мирами.

Лира-мать сидела в кресле у очага, качая на руках младенца. Ее лицо светилось нежностью, которую нынешняя Лира никогда не чувствовала. В этой жизни она, очевидно, выбрала семью вместо науки. На мантии камина стояли портреты – она сама, но с более мягкими чертами, рядом с мужчиной, которого Лира не узнавала, и трое детей разного возраста.

Лира-отшельница жила в хижине где-то в лесу. Она склонилась над древними свитками, изучая запрещенные искусства. Ее волосы были длиннее и совершенно седыми, хотя лицо выглядело не старше тридцати. Вокруг нее плавали магические символы, которые обычная Лира с трудом могла прочесть.

И еще, и еще, и еще… Десятки версий самой себя, каждая в своем мире, со своими выборами и последствиями.

Волна чужих эмоций накрыла ее с головой.

Лира-воин излучала холодную ярость и тоску по павшим товарищам. Лира-мать дарила безусловную любовь, смешанную с постоянной тревогой за детей. Лира-отшельница несла глубокое одиночество и жажду знаний, которая сожгла все остальные чувства. Другие воплощения добавляли свои эмоции в этот хаос – радость, страх, сожаление, надежду, отчаяние.

– Концентрация, – прошептала Лира мантру, которой обучали всех наблюдателей. – Я здесь, я сейчас, я – это я.

Она зажмурилась, заставляя себя дышать медленно и глубоко. Каждый вдох – шаг назад к собственному сознанию. Каждый выдох – изгнание чужих голосов из головы. Техника работала, но с большим трудом, чем обычно. Границы между ее жизнями истончались с каждой минутой.

Когда видения наконец отступили, Лира обнаружила, что сидит на полу, прижавшись спиной к стене. Осколок карты все еще был в ее руке, но теперь он пульсировал тревожным красным светом. По ладони текла кровь – она сжимала кристалл так крепко, что он прорезал кожу.

– Лира!

Дверь в лабораторию распахнулась, и в проеме появилась мастер Селена. Обычно невозмутимая наставница выглядела взволнованной – темные волосы растрепались, на лбу выступили капли пота, а в глазах читалась плохо скрываемая паника.

– Мастер Селена, – Лира попыталась встать, но ноги не слушались. – Со мной все в порядке, просто карта…

– Забудь о карте.

Селена быстро подошла к ней и помогла подняться. Ее руки дрожали – деталь, которая испугала Лиру больше, чем видения параллельных жизней. Мастер Селена была одним из самых сильных магов Академии, женщиной, которая носила титул Хранительницы Барьеров. Если она боялась…

– Что происходит? – спросила Лира, принимая от наставницы чистый платок для раны.

– Коллапс начался раньше, чем мы ожидали. – Селена подошла к окну и выглянула во двор Академии. – Посмотри сама.

Лира присоединилась к ней, и то, что она увидела, заставило ее сердце пропустить удар.

Центральная площадь Академии превратилась в хаос. Студенты и преподаватели метались между зданиями, их крики эхом отражались от кристальных стен. Но хуже всего было то, что происходило с самими людьми.

У фонтана в центре площади корчился студент третьего курса – Эрик, если она правильно помнила. Его тело мерцало между несколькими версиями самого себя. То он был одет в академическую мантию, то в крестьянскую одежду, то в доспехи воина. Лицо переключалось между выражениями – страх, гнев, удивление – как если бы несколько разных людей боролись за контроль над одним телом.

Рядом с ним лежала девушка с факультета прикладной алхимии. Ее руки светились разными цветами – золотым, серебряным, кроваво-красным. Каждый цвет соответствовал магии из другого измерения, и они конфликтовали друг с другом, создавая болезненные искры.

– Слияние душ, – прошептала Лира. – Здесь, в самом безопасном месте Сфериона.

– Не только здесь. – Голос Селены звучал хрипло. – Сообщения приходят со всего континента. Эльвенгард, Крепость Стальных Гор, даже отдаленные деревни. Барьеры рушатся повсюду одновременно.

Лира почувствовала, как холод разливается по венам. Слияние душ – это когда параллельные воплощения одного человека начинали просачиваться в его основную реальность. В большинстве случаев это приводило к безумию или смерти. Человеческое сознание просто не могло выдержать несколько разных личностей, особенно если они конфликтовали друг с другом.

Но массовые слияния… Такого не случалось уже тысячу лет, со времен Великого Коллапса, который чуть не разрушил все известные миры.

– Лира. – Селена повернулась к ней, и в ее глазах было что-то, чего девушка никогда раньше не видела. Отчаяние. – Тебе нужно немедленно отправиться в Туманные земли.

– Но я не готова к полевой работе, – запротестовала Лира. – Я картограф, не боевой маг. И после того, что только что произошло…

– Ты не понимаешь. – Селена схватила ее за плечи, и Лира увидела, что руки наставницы покрыты тонкими трещинами, через которые просвечивал голубоватый свет. Признак магического истощения. – Срочное задание от Совета Первых Наблюдателей. Ты единственная, кто может…

Она запнулась, словно не решаясь произнести слова вслух.

– Кто может что? – Сердце Лиры забилось быстрее.

– Кто может найти Второго Якоря.

Мир вокруг Лиры потерял четкость, словно кто-то размазал краски по мокрому холсту. Якоря… Это было из древних легенд, сказок, которыми пугали или, наоборот, обнадеживали юных наблюдателей. Два мага, чьи души настолько синхронизированы, что могут удерживать саму реальность от распада.

Но легенды оставались легендами. За всю историю Академии было зафиксировано только три пары истинных Якорей, и последняя погибла четыреста лет назад во время Войны Теней.

– Это… это означает…

– Да. – Селена кивнула, не дав ей договорить. – Ты Первый Якорь, Лира. Мы знали это с того дня, как ты поступила в Академию. Твоя способность видеть связи между мирами, чувствовать резонанс параллельных жизней… Это не просто талант картографа.

Лира опустилась в кресло, ноги больше не держали. Воспоминания всплывали одно за другим – странные сны, в которых она видела других себя. Моменты, когда ей казалось, что она слышит голоса из параллельных реальностей. Способность чувствовать "правильные" пути между мирами без всяких карт и расчетов.

Она всегда думала, что это делает ее хорошим картографом. Оказалось, это делало ее чем-то гораздо более важным и опасным.

– А Второй Якорь?

Селена достала из складок мантии кожаную сумку – дорожную поклажу мага.

– Целитель по имени Кэйл Умиротворитель. Живет в Туманных землях, ведет госпиталь для тех, кто пострадал от магических аварий. – Она протянула сумку Лире. – И молись всем богам, чтобы он оказался твоей парой, потому что времени на поиски других кандидатов у нас нет.

Лира взяла сумку, ощущая, как дрожат ее руки. Внутри, она знала, лежали дорожные припасы, карты, кристаллы для экстренной связи и, возможно, оружие. Все необходимое для путешествия, которое может оказаться последним в ее жизни.

– А если он не моя пара? – Голос прозвучал хрипло, словно кто-то другой говорил ее ртом.

Селена отвернулась к окну. На площади внизу ситуация ухудшалась. К первым жертвам слияния прибавились новые. Группа младших студентов сбилась в кучу возле главного здания, их ауры мерцали и переплетались друг с другом в опасном хаосе.

– Тогда все мы умрем, – просто сказала наставница. – У тебя есть три дня до того, как слияния начнут происходить по всему континенту одновременно. Портал на Северной башне работает еще час, потом барьерную систему отключат для экономии энергии.

Она развернулась и направилась к двери, но на пороге остановилась.

– Лира… Я знаю, это страшно. Знаю, что ты не готова к такой ответственности. Но помни – ты не одинока. Все твои параллельные воплощения, весь опыт всех твоих жизней теперь с тобой. Лира-воин даст тебе храбрость. Лира-мать – защитный инстинкт. Лира-ученая – знания. Доверяй им.

– А если я не смогу их контролировать? – прошептала Лира. – Если они захватят контроль, как произошло с теми студентами?

Селена улыбнулась – печально, но тепло.

– Тогда ты не настоящий Якорь. А я ошибалась все эти годы. – Она положила руку на дверную ручку. – Но я не ошиблась, дорогая. Я видела, как ты работаешь с картами, как чувствуешь течения магии. У тебя есть то, что нужно. Просто поверь в себя.

Когда наставница ушла, Лира осталась одна в разрушенной лаборатории. Осколки звездной карты все еще лежали на полу, отражая свет заходящего солнца сотнями крошечных радуг. Красиво и печально одновременно – как разбитые мечты.

Она подошла к небольшому зеркалу на стене и посмотрела на свое отражение. Каштановые волосы, серые глаза, бледное лицо с упрямым подбородком. Самая обычная девушка двадцати трех лет. Как она может спасти мир?

Но когда она всмотрелась в свои глаза внимательнее, то заметила в них крошечные искорки света. Не магические символы, которые иногда появлялись у сильных магов во время заклинаний. Это было что-то другое – как отражения звезд

в глубокой воде.

– Хорошо, – сказала она зеркалу. – Если я действительно Якорь, то пора это доказать.

Лира быстро собрала самое необходимое из своих личных вещей и направилась к двери. В коридоре царил хаос – преподаватели бегали между классами, пытаясь стабилизировать состояние пострадавших студентов. Крики и стоны эхом отражались от кристальных стен.

– Лира!

Она обернулась и увидела Томаса, своего коллегу с факультета магической картографии. Обычно безупречно одетый молодой человек теперь выглядел так, словно провел ночь в библиотечных архивах – растрепанные волосы, измятая мантия, чернильные пятна на пальцах.

– Том, что здесь происходит? – спросила она, хотя отчасти уже знала ответ.

– Никто точно не знает. – Он тяжело дышал, словно бежал издалека. – Началось час назад. Сначала треснули защитные барьеры вокруг Академии, потом… – Он мотнул головой в сторону главного зала. – Половина студентов старших курсов в лазарете. Слияние с параллельными воплощениями. А у некоторых преподавателей…

Томас не договорил, но Лира поняла. У сильных магов было больше выраженных связей с альтернативными версиями себя. Если слияния происходили спонтанно, они страдали сильнее всех.

– А мастер Эвелин? – спросила Лира про руководительницу их факультета.

– В медицинском крыле. Она… – Томас проглотил слова. – Лира, ее параллельные воплощения сражаются за контроль. Она перескакивает между личностями каждые несколько минут. То мудрая наставница, то жестокий военачальник из какого-то темного мира, то напуганный ребенок. Целители не знают, что делать.

Лира почувствовала укол вины. Может, ей стоило остаться и помочь, вместо того чтобы бежать в неизвестность? Но приказ Совета был ясен – найти Второго Якоря любой ценой.

– Том, мне нужно идти, – сказала она, положив руку ему на плечо. – Срочное задание.

– Сейчас? – Он посмотрел на нее с недоверием. – Лира, Академия рушится. Магические коммуникации не работают, портальная сеть дает сбои. Куда ты можешь идти в такое время?

– Туда, где, возможно, найду ответы.

Она не могла рассказать ему правду. Во-первых, потому что это была секретная миссия Совета. Во-вторых, потому что сама еще не до конца в нее верила.

Томас изучал ее лицо, словно пытаясь прочесть невысказанные мысли.

– Это как-то связано с тем, что ты всегда была… особенной? – тихо спросил он. – С тем, как ты чувствуешь пути между мирами без карт? С тем, что иногда говоришь вещи, которые знать не могла?

Лира вздрогнула. Она думала, что скрывала свои способности лучше.

– Я наблюдательна, вот и все, – соврала она.

– Нет. – Томас покачал головой. – Помнишь экспедицию в Пятое измерение два года назад? Когда мы потерялись в Лабиринте Зеркал?

Лира помнила. Слишком хорошо. Она до сих пор иногда просыпалась в холодном поту, вспоминая бесконечные коридоры, где каждое зеркало показывало другую версию реальности.

– Ты привела нас домой, – продолжал Томас. – Без карты, без компаса, без всякой логики. Просто… знала дорогу. Словно что-то шептало тебе на ухо.

– Мне повезло.

– Шестнадцать часов блужданий, и ты ни разу не свернула не туда. При том, что даже мастер Корвин с его тридцатилетним опытом потерял ориентацию. – Голос Томаса стал тише. – Лира, я не дурак. Что бы это ни было, что делает тебя особенной, сейчас это может быть именно тем, что нужно миру.

Она посмотрела в его честные карие глаза и почувствовала острое желание довериться ему. Рассказать правду. Попросить пойти вместе. Но нельзя было подвергать его опасности.

– Позаботься о мастер Эвелин, – сказала она вместо этого. – И о других. Если… если я не вернусь, передай всем, что я их любила.

Томас схватил ее за руку.

– Лира, подожди. Что бы ни происходило, ты не должна справляться с этим одна. У тебя есть друзья, есть…

– У меня есть долг.

Она осторожно высвободила руку. В груди что-то болезненно сжалось – может, сердце, а может, душа, которая предчувствовала грядущие испытания.

– Прости, Том.

Лира поспешила прочь по коридору, не оглядываясь. Если бы обернулась, то увидела бы, как Томас смотрит ей вслед с выражением человека, который понимает, что видит дорогого друга в последний раз.

Северная башня Академии была самой высокой из всех построек. Ее шпиль терялся в облаках, а на самой вершине находился главный портальный узел – магическое сооружение, позволявшее мгновенно перемещаться между различными точками континента и даже между мирами.

Подъем по винтовой лестнице занял двадцать минут. Лира несколько раз останавливалась отдохнуть – не столько от физической усталости, сколько от эмоциональной. С каждым шагом она отдалялась от знакомого мира, от безопасности, от жизни, которую знала.

Но отступать было некуда.

Портальная камера представляла собой круглое помещение со стеклянным куполом. В центре на возвышении стоял активационный кристалл – кусок чистейшего изумруда размером с кулак, внутри которого плясали энергетические разряды. Вокруг него по кругу были вырезаны руны направления, каждая из которых вела в определенную область континента.

Дежурный маг-портальщик, молодой эльф с серебристыми волосами, поднял голову от книги заклинаний.

– Мастер Лира? – В его голосе слышалось удивление. – В такое время? Портальная сеть крайне нестабильна из-за магических возмущений.

– У меня срочное задание от Совета, – ответила она, доставая из сумки печать с символом Первых Наблюдателей.

Эльф внимательно изучил документ, и его брови поднялись все выше.

– Туманные земли… – пробормотал он. – Мастер Лира, я должен предупредить вас. Последние сводки оттуда крайне тревожные. Магические бури, нестабильность реальности, сообщения о странных существах, появляющихся из ниоткуда.

– Именно поэтому мне и нужно туда попасть.

Лира подошла к кристаллу. Изумруд пульсировал ярче, реагируя на ее присутствие. Еще один признак ее особой природы – обычные маги не вызывали такого отклика у портальных кристаллов.

– Прошу вас, будьте осторожны, – сказал портальщик, активируя руны. – И если что-то пойдет не так во время перехода, немедленно прервите транспортацию. Лучше оказаться в межпространственной пустоте, чем в неправильном месте… или времени.

Лира кивнула, хотя его слова не слишком ее обнадежили. Вокруг кристалла начал формироваться светящийся портал – сначала как тонкая вертикальная линия, затем расширяясь до размеров человека. Сквозь него она видела серые туманы и силуэт каменного здания.

Госпиталь Кэйла.

– Удачи, мастер Лира, – произнес эльф. – И… да хранят вас все боги.

В его голосе было нечто такое, что заставило ее обернуться. Портальщик смотрел на нее не как на коллегу, получившую очередное задание, а как на героя, отправляющегося на верную смерть.

Он знает, поняла Лира. Может, не все детали, но он понимает, что эта миссия не обычная.

– Спасибо, – сказала она и шагнула в портал.

Мир взорвался светом и звуком. Портальные переходы всегда были неприятными – ощущение, будто тебя выворачивают наизнанку, пропускают через мясорубку и собирают заново в другом месте. Но сейчас это было в десятки раз хуже.

Лира чувствовала, как ее сознание рассыпается на фрагменты. Каждый кусочек ее души отправлялся в свою параллельную жизнь. Она была Лирой-воином, скачущей в бой на черном коне. Лирой-матерью, поющей колыбельную больному ребенку. Лирой-отшельницей, изучающей древние свитки при свете лунных кристаллов.

Хуже всего было то, что она начинала терять понимание того, какая из них настоящая.

Нет, кричала она беззвучно в пустоте перехода. Я Лира Звездочет, двадцать три года, картограф Академии множественных отражений. Я лечу в Туманные земли, чтобы найти Второго Якоря. Меня зовут Лира, и я существую здесь и сейчас!

Портальный коридор содрогнулся от силы ее воли, и разрозненные фрагменты сознания начали стягиваться обратно воедино. Лира-воин вложила в нее силу и решимость. Лира-мать – защитный инстинкт и безусловную любовь к миру. Лира-отшельница поделилась знаниями, которые не смогла бы получить в одной жизни.

Их голоса больше не терзали ее хаосом. Они пели в унисон.

Лира материализовалась на каменной площадке перед зданием из светлого песчаника. Ноги подкосились, и она упала на колени, тяжело дыша. Портальный переход в условиях магической нестабильности отнял больше сил, чем она ожидала.

Но она была жива, цела и находилась в правильном месте.

Госпиталь Кэйла стоял на краю небольшого поселения, окруженного серыми туманами, которые и дали название этой области. Здание было простым, но красивым – два этажа кремового камня, большие арочные окна, красная черепичная крыша. Над входом висела табличка: "Дом исцеления души и тела. Все принимаются, никто не отвергается".

Вокруг госпиталя разбит небольшой сад – не пышный, но ухоженный. Лира заметила, что некоторые растения светятся мягким магическим светом. Вероятно, целебные травы из других измерений.

Но что действительно поразило ее – это атмосфера места. Несмотря на хаос, который творился по всему континенту, здесь царило спокойствие. Воздух дышал покоем, словно само здание было оазисом стабильности в море магических бурь.

– Второй Якорь, – прошептала Лира, медленно поднимаясь на ноги.

Если мастер Селена была права, где-то в этом здании находился человек, который мог стать ее парной душой в магическом смысле. Человек, с которым она должна была связать свою судьбу ради спасения мира.

Лира поправила дорожный плащ и направилась к входу. Каждый шаг давался с трудом – не физически, а эмоционально. Она шла навстречу неизвестности, которая могла изменить всю ее жизнь.

У двери она остановилась, собираясь с духом. Изнутри доносились негромкие голоса, звук шагов по деревянному полу, тихие стоны больных. Обычная жизнь медицинского учреждения.

И где-то среди этой обычности находился человек, который должен был стать ее судьбой.

## Глава 2

Глава 2: Кэйл – цена исцеления

Кэйл Умиротворитель проснулся с ощущением, что в мире что-то изменилось. Не конкретное "что-то" – общее ощущение, словно реальность сделала глубокий вдох и задержала дыхание в ожидании чего-то важного.

Он поднялся с узкой койки в своей небольшой комнате при госпитале и подошел к окну. Рассвет только начинался, но серые туманы Туманных земель делали время суток понятием относительным. Здесь всегда царил приглушенный полусвет, идеальный для размышлений и исцеления.

То, что он увидел во дворе, заставило его насторожиться.

Туманы двигались неправильно. Обычно они плыли медленно и предсказуемо, подчиняясь утреннему бризу с гор. Но сейчас серые завесы клубились и переплетались, словно в них происходила невидимая борьба. Иногда сквозь них проглядывали контуры пейзажей, которых здесь быть не могло – пустыня с красными дюнами, заснеженные вершины, океанский берег.

Отражения других миров просачивались в реальность.

Кэйл быстро оделся и направился в главное здание госпиталя. В коридорах царила тишина – большинство пациентов еще спали, а дежурный персонал состоял всего из двух человек: его помощника Дерека и целительницы Марии.

Но когда он заглянул в главную палату, то понял, что что-то серьезно не так.

Все семнадцать пациентов одновременно ворочались в постелях, стонали и бормотали что-то невнятное. Их ауры – обычно спокойные и стабильные после его лечения – мерцали как свечи на ветру. Хуже того, вокруг некоторых больных он видел размытые контуры их параллельных воплощений.

– Дерек! – позвал Кэйл, направляясь к ближайшей кровати.

Его помощник, молодой человек лет двадцати пяти с вечно взъерошенными рыжими волосами, выскочил из подсобки с охапкой чистого белья в руках.

– Мастер Кэйл! Слава богам, что вы проснулись. Это началось час назад. – Дерек выглядел испуганным и растерянным. – Сначала миссис Эльза начала говорить голосом своего воплощения из мира, где она стала военным хирургом. Потом мистер Торин стал размахивать руками, словно дирижирует оркестром – в одной из его параллельных жизней он музыкант. А теперь…

Он указал на дальний угол палаты, где лежал их самый сложный пациент – бывший шпион по имени Гарет. Мужчина приехал к ним месяц назад с тяжелым расщеплением души на восемь воплощений. Кэйлу удалось стабилизировать его состояние, но полного исцеления достичь не получалось.

Сейчас вокруг Гарета стояло семь полупрозрачных фигур – его альтернативные версии. Шпион из основной реальности, торговец из мирного мира, убийца из темного измерения, ученый, солдат, монах, вор. Все они смотрели друг на друга с выражениями от любопытства до враждебности.

– Это массовая дестабилизация, – прошептал Кэйл, чувствуя, как его собственные параллельные воплощения начинают шевелиться в глубине сознания. – Что-то нарушило магические барьеры между мирами.

Кэйл-солдат из второй параллели ощутил знакомый вкус опасности в воздухе. Кэйл-лекарь из третьего воплощения забеспокоился о пациентах. А Кэйл-отец из шестой жизни… Лучше не думать о шестой жизни сейчас.

– Дерек, разбуди Марию и скажи ей подготовить успокоительные отвары. Самые сильные, что у нас есть. – Кэйл подошел к Гарету и осторожно положил руки на его плечи. – А сам начинай эвакуировать легких больных в восточное крыло. Если это то, что я думаю, главная палата скоро станет небезопасной.

Дерек кивнул и поспешил прочь. Хороший парень, подумал Кэйл. Верный, смелый, и достаточно умный, чтобы не задавать лишних вопросов в критические моменты.

Кэйл сосредоточился на ауре Гарета, пытаясь понять, что происходит. Обычно он чувствовал души пациентов как музыкальные инструменты – каждый со своим тембром, со своими нотами боли и исцеления. Работа целителя заключалась в том, чтобы настроить эти инструменты, привести их в гармонию.

Но сейчас вместо музыки он слышал какофонию.

Восемь воплощений Гарета больше не просто существовали параллельно – они активно взаимодействовали друг с другом. Спорили, сражались за контроль над телом, пытались навязать свои воспоминания и личности основному сознанию.

Кэйл погрузил свой дар глубже, стараясь разделить конфликтующие души. Его способность работала просто – он мог временно принять на себя душевную боль других, отфильтровать хаос и вернуть человеку гармонию. Но каждое такое исцеление оставляло шрамы на его собственной душе.

Когда он коснулся сознания Гарета-шпиона, то почувствовал паранойю, страх разоблачения, годы жизни во лжи. Гарет-торговец нес в себе усталость от бесконечных сделок и тоску по простой, честной жизни. Гарет-убийца… с ним было опаснее всего. Его эмоции были окрашены в темно-красный цвет насилия и жажды крови.

Кэйл начал осторожно забирать эти чувства на себя, пропуская через собственную душу и очищая, перед тем как вернуть пациенту. Техника, которой он пользовался годами.

Но что-то пошло не так.

Вместо того чтобы раствориться в его сознании, эмоции Гарета принялись резонировать с его собственными параллельными воплощениями. Паранойя шпиона находила отклик у Кэйла-солдата, который тоже знал, что такое жить среди потенциальных врагов. Усталость торговца сливалась с истощением Кэйла-лекаря от бесконечных дел. А жажда крови убийцы…

Кэйл почувствовал, как что-то темное и опасное просыпается в глубинах его шестой параллельной жизни.

В шестом воплощении Кэйл не был целителем. Он был простым фермером, у которого были жена и сын. И когда мальчик заболел лихорадкой душ – редкой и смертельной болезнью, – отчаявшийся отец попытался исцелить его своим неразвитым даром.

Он высосал из сына не только болезнь, но и жизненную силу. Ребенок умер у него на руках, а жена проклинала его до конца своих дней.

Кэйл-отец из шестой жизни никогда не простил себе этого. И теперь, соприкоснувшись с чужой болью, он начал воскрешать тот ночной кошмар.

– Нет! – Кэйл резко убрал руки от Гарета и отшатнулся.

Пациент застонал и забился в конвульсиях, но Кэйлу было не до него. Собственные воспоминания затапливали его сознание.

Маленькое тело в его объятиях. Глаза сына, потускневшие и пустые. Крики жены: "Убийца! Ты убил моего мальчика!" Собственные руки, окрашенные детской кровью…

– Мастер Кэйл! – Голос Дерека словно издалека. – Что с вами?

Кэйл опустился на колени рядом с кроватью Гарета, прижимая ладони к вискам. Границы между его параллельными воплощениями размылись, и теперь он одновременно переживал травмы всех своих альтернативных жизней.

Кэйл-солдат снова видел бойню в деревне Светлый Брод, где его отряд по ошибке напал на мирных жителей.

Кэйл-лекарь заново ощущал беспомощность во время эпидемии чумы теней, когда умирало по сто человек в день, а он ничем не мог помочь.

Кэйл-монах из восьмой жизни переживал момент, когда потерял веру, увидев, как его бог позволяет страдать невинным.

А над всем этим доминировало горе отца, потерявшего единственного ребенка по собственной вине.

– Дерек… – прохрипел Кэйл. – Убери… всех из палаты. Быстро.

Помощник не стал спрашивать почему. Он начал быстро перекатывать кровати с больными к выходу, призывая на помощь проснувшуюся Марию. Целительница – женщина средних лет с седыми прядями в каштановых волосах – одним взглядом оценила ситуацию.

– С ним нельзя оставаться наедине, – сказала она Дереку. – Если мастер Кэйл потеряет контроль над своим даром в таком состоянии, он может высосать жизненную силу из всех в радиусе сотни шагов.

– Но мы же не можем его просто оставить одного! – возразил Дерек.

– Мы его не оставляем. Просто предоставляем пространство для того, чтобы он мог справиться с этим сам, – ответила Мария, закатывая последнюю кровать за дверь. – А если он не сможет справиться… тогда уже не будет иметь значения, что случится с нами. Потому что когда он потеряет контроль над собой, мы все погибнем.

Когда звуки шагов стихли за дверью, Кэйл остался один в опустевшей палате. Только он и эхо собственных кошмаров.

Он заставил себя встать и подойти к окну, надеясь, что свежий воздух поможет очистить разум. Но то, что он увидел за стеклом, только усугубило ситуацию.

Туманы вокруг госпиталя теперь кипели активной магической энергией. Сквозь серые завесы проглядывали развалины замка из четвертой параллели, где Кэйл-рыцарь сражался с демонами. Мирная деревня из первого воплощения, где он был простым травником. Поле боя из второй жизни, усеянное телами товарищей-солдат.

Все его миры сходились в одной точке. И в центре этой точки стоял он – целитель, который нес в себе боль всех своих воплощений.

– Хватит, – прошептал он, сжимая кулаки. – Хватит жалеть себя.

Кэйл сделал то, что делал всегда в моменты кризиса – сосредоточился на чужих страданиях вместо собственных. Гарет все еще лежал на кровати, его тело билось в конвульсиях от борьбы восьми личностей за контроль. Если не помочь ему сейчас, мужчина умрет или сойдет с ума.

– Ладно, – сказал Кэйл своим отражениям в окне. – Если вы все здесь, то помогите мне спасти его. Кэйл-солдат, дай мне дисциплину. Кэйл-лекарь – знание анатомии души. Кэйл-монах – внутреннюю силу. И ты… – Он помолчал, обращаясь к самому болезненному из своих воплощений. – Кэйл-отец, дай мне понимание потери. Чтобы я мог принять чужую боль, не потеряв себя в ней окончательно.

Впервые за годы его альтернативные жизни не сражались друг с другом. Они слушали.

Кэйл вернулся к кровати Гарета и снова положил руки на его плечи. Но на этот раз он не пытался лечить в одиночку. Он призвал опыт всех своих воплощений.

Кэйл-солдат помог ему выстроить ментальные барьеры, защищающие его собственную личность. Кэйл-лекарь подсказывал, как правильно направить поток исцеляющей энергии. Кэйл-монах делился техниками медитации, позволяющими сохранить ясность разума. А Кэйл-отец… он просто молчал и страдал, принимая на себя самую тяжелую боль пациента.

Восемь воплощений Гарета медленно начинали разделяться. Кэйл не пытался их уничтожить или подавить – он помогал им найти собственное место в душе мужчины. Шпион получал контроль над скрытностью и наблюдательностью. Торговец – над социальными навыками. Солдат – над физической силой и скоростью реакции.

Это было похоже на сборку сложного механизма, где каждая деталь должна была встать на свое место. И постепенно хаос в душе Гарета уступал место гармонии.

Когда исцеление завершилось, Кэйл почувствовал, как силы покидают его. Он опустился в кресло рядом с кроватью пациента, тяжело дышащий и вымотанный. Но впервые за долгие годы его собственные параллельные воплощения не терзали его болью. Они были… не безмолвными, а умиротворенными.

Гарет открыл глаза и посмотрел на него с удивительной ясностью.

– Я… я помню все, – прошептал он. – Все мои жизни. Но теперь они не сражаются друг с другом. Как вы это сделали?

– Не я, – честно ответил Кэйл. – Мы. Все мои воплощения работали вместе впервые за… годы. Возможно, то, что происходит с границами между мирами, не только разрушает. Возможно, это дает нам шанс стать целыми по-настоящему.

Гарет сел на кровати, движения его были теперь плавными и координированными. Вместо борьбы различных личностей Кэйл видел единое существо, обогащенное опытом множества жизней.

– Мастер Кэйл, – сказал Гарет, и в его голосе звучали оттенки всех восьми воплощений. – Я должен вас предупредить. Пока вы меня исцеляли, я видел… образы. Из других миров. Что-то большое приближается к Туманным землям. Что-то, что может изменить все.

– Что именно?

– Девушка. С звездной магией. Она ищет кого-то, кто мог бы… – Гарет нахмурился, подбирая слова. – Кто мог бы стать ей парой. Не в романтическом смысле, хотя… А в магическом. Две души, работающие как одна.

Кэйл почувствовал странное покалывание в груди. Не боль, не страх – что-то вроде предчувствия.

– Якоря, – прошептал он.

– Вы знаете об этом?

– Легенды. Сказки. Каждый маг слышал истории о парах заклинателей, чьи души резонировали настолько сильно, что могли стабилизировать саму реальность. – Кэйл поднялся с кресла и подошел к окну. Туманы начинали рассеиваться, и сквозь них проглядывал путь, ведущий к госпиталю. – Но это были только легенды.

– А если нет? – Гарет встал с кровати, его движения удивительно уверенные для человека, который минуту назад балансировал на грани безумия. – Мастер Кэйл, то, что я видел… это не были обычные видения. Это были отголоски будущего, просачивающиеся через нестабильные границы времени.

Кэйл не ответил. Он смотрел на тропинку, ведущую к госпиталю, и его сердце билось все быстрее. Что-то приближалось. Что-то важное.

## Глава 3

Лира остановилась у входа в госпиталь, словно невидимая сила не пускала ее дальше. Дверь из темного дуба была приоткрыта, изнутри доносились тихие голоса и запах лекарственных трав. Но не это заставляло ее медлить.

С каждым шагом к зданию ее параллельные воплощения становились все более беспокойными. Лира-воин инстинктивно тянулась к мечу, которого у нее не было. Лира-мать чувствовала материнскую тревогу за тех, кто находился внутри. А Лира-отшельница шептала предупреждения о магических энергиях, которые клубились вокруг госпиталя, как невидимые водовороты.

Но сильнее всего ее поразило другое ощущение – словно часть ее души, которой она никогда не замечала, вдруг ожила и потянулась к чему-то внутри здания. Это было похоже на музыкальный резонанс, когда одна струна начинает звучать в ответ на вибрацию другой.

– Это он, – прошептала она, прижимая руку к груди, где под ребрами что-то тепло пульсировало. – Второй якорь здесь.

Лира толкнула дверь и переступила порог.

Небольшой холл госпиталя встретил ее мягким светом кристальных ламп и атмосферой глубокого покоя. Стены были выкрашены в теплые кремовые тона, а воздух напоен ароматами лаванды и мяты. На стенах висели картины с изображениями мирных пейзажей – рассветы над озерами, дорожки сквозь летний лес, горные вершины, купающиеся в золотом свете.

За небольшой стойкой сидела женщина средних лет с добрыми глазами и руками целительницы – узкими, но сильными. Увидев Лиру, она поднялась и слегка поклонилась.

– Добро пожаловать в Дом исцеления, – сказала женщина, и в ее голосе звучала искренняя забота. – Меня зовут Мария. Чем можем помочь?

– Я ищу мастера Кейла, – ответила Лира, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – У меня срочное сообщение от Академии Множественных Отражений.

Брови Марии поднялись в удивлении. – От Академии? В такое время? – Она бросила взгляд на окно, за которым туманы все еще клубились неестественными узорами. – Мастер Кейл сейчас с пациентом в главной палате. Произошел… инцидент. Но если это действительно срочно…

– Более чем срочно, – Лира достала печать Совета Первых Наблюдателей. – Это касается стабильности реальности.

Мария внимательно изучила документ, и выражение ее лица стало серьезным. – Следуйте за мной. Но прошу вас, говорите тише. У нас много пациентов, которые пострадали от сегодняшних магических возмущений.

Они прошли по коридору мимо нескольких палат. Через приоткрытые двери Лира видела людей разных возрастов, лежащих в аккуратных кроватях. Некоторые спали спокойно, другие ворочались, бормоча что-то во сне. Но что поражало больше всего – это ощущение умиротворения, которое исходило от каждой комнаты. Словно само здание было пропитано целительной энергией.

– Мастер Кейл обладает редким даром, – тихо сказала Мария, заметив, как Лира оглядывается. – Он может вбирать в себя чужую боль и трансформировать ее. Большинство людей приходят к нам изломанными, а уходят… обновленными.

– А какую цену он платит за это? – спросила Лира, хотя уже догадывалась об ответе.

Мария остановилась у двери в конце коридора и посмотрела на нее с удивлением. – Вы понимаете природу его дара? Большинство людей видят только результат, не задумываясь о том, что происходит с самим целителем.

– Я видела многое за свои годы в Академии, – уклонилась от прямого ответа Лира. – Знаю, что истинное исцеление требует жертв.

Мария кивнула с печальной мудростью. – Каждая боль, которую он забирает, оставляет след в его душе. Каждая травма, которую он исцеляет, становится частью его собственного опыта. За десять лет работы здесь он пережил столько чужих страданий, сколько не выпадает на долю сотни обычных людей.

Она положила руку на дверную ручку, но не повернула ее. – А сегодня… сегодня что-то изменилось. Его параллельные воплощения стали активными одновременно. Он исцелил пациента, с которым мы боролись целый месяц, но это чуть не стоило ему рассудка.

Резонанс в груди Лиры усилился. Теперь она физически ощущала присутствие Кейла за дверью – теплое, но измученное сознание, несущее на себе тяжесть множественного опыта. Точно как она сама.

– Можно войти? – спросила она.

Мария повернула ручку и приоткрыла дверь. – Мастер Кейл? К вам посетитель из Академии.

Лира переступила порог и замерла.

Главная палата была просторной, с высокими потолками и большими окнами. Несколько кроватей стояли вдоль стен, но сейчас в комнате находились только двое мужчин. Один лежал на кровати – человек лет сорока с лицом, которое было одновременно юным и древним, словно на него наложились черты нескольких разных личностей.

А другой…

Кейл стоял у окна, повернувшись к ней спиной. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, тронутыми ранней сединой. Простая одежда – льняная рубашка и темные штаны – не скрывала усталости, которая читалась в каждой линии его фигуры. Но когда он обернулся…

Мир вокруг Лиры на мгновение потерял четкость. Не от магической нестабильности, а от чего-то гораздо более глубокого.

Глаза Кейла были серо-голубыми, цвета зимнего неба перед рассветом. В них читалась усталость человека, который видел слишком много боли, но также и терпеливая доброта, которую не могли сломить никакие испытания. Лицо было строгим, с резко очерченными скулами и линией челюсти, но мягкость вокруг глаз говорила о способности к состраданию.

Но больше всего Лиру поразило выражение его лица в момент, когда их взгляды встретились. Узнавание. Как будто он ждал ее всю жизнь.

Резонанс между ними стал настолько сильным, что воздух в комнате почти зазвенел от напряжения. Лира чувствовала, как ее параллельные воплощения тянутся к его альтернативным жизням, находя отклик и понимание.

Лира-воин узнала в нем солдата, прошедшего через ужасы войны. Лира-мать увидела отца, потерявшего ребенка. Лира-отшельница ощутила родственную душу – того, кто тоже нес бремя знаний, которые лучше было бы не иметь.

– Вы… – начал Кейл и замолчал, покачав головой. – Простите. На мгновение мне показалось, что я вас знаю.

– Лира, – представилась она, делая шаг вперед. – Лира Звездочет из Академии Множественных Отражений.

– Кейл Умиротворитель, – он слегка поклонился, не сводя с нее глаз. – Хотя, полагаю, вы уже это знаете, раз искали именно меня.

Пациент на кровати – Гаррет, если она правильно поняла из обрывков разговора – приподнялся на локте и посмотрел на них с любопытством.

– Интересно, – пробормотал он, и в его голосе слышались оттенки нескольких разных личностей. – Ваши ауры… они начинают синхронизироваться. Я такого никогда не видел.

Мария тихо прикрыла за собой дверь, оставив их втроем.

– Мне нужно поговорить с вами наедине, – сказала Лира. – О том, что происходит с границами между мирами. О том, почему Академия послала меня именно к вам.

Кейл кивнул. – Гаррет, вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы вернуться в свою палату?

– Лучше, чем когда-либо за последние годы, – мужчина осторожно встал с кровати. – Но мастер Кейл… то, что я видел в своих видениях. Время на исходе. То, что должно произойти, начнется очень скоро.

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

– Берегите друг друга, – сказал он серьезно. – Вы важнее, чем думаете. Оба.

Когда они остались одни, Кейл подошел к кроватям и начал методично поправлять покрывала – явно пытаясь занять руки, пока собирался с мыслями.

– Якоря, – сказал он наконец, не поднимая глаз. – Вы пришли, чтобы рассказать мне о якорях. Верно?

Лира замерла. – Откуда вы знаете?

– Гаррет видел фрагменты будущего, пока я его исцелял, – Кейл наконец посмотрел на нее. – Две души, работающие как одна. Магическая связь, способная удержать реальность от распада. И еще…

Он прошел к окну, глядя на клубящиеся туманы. – Всю свою жизнь я чувствовал, что чего-то не хватает. Словно я был половиной целого, ожидающей второй части. Думал, это из-за моего дара – он заставляет меня резонировать с болью других, но никогда не дает настоящей близости.

Лира подошла к нему, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. – А теперь?

– А теперь я понимаю, что ждал именно вас – Кейл повернулся к ней лицом. – С момента, когда вы вошли в палату, мои параллельные воплощения впервые за годы находятся в гармонии. Они узнают что-то в ваших альтернативных жизнях. Нечто родственное.

Лира почувствовала, как тепло разливается по ее груди. – Я тоже это чувствую. Но Кейл, вы должны знать – быть якорем не благословение. Это может стоить нам всего, что мы знаем о себе.

– Расскажите, – просто сказал он.

Лира глубоко вдохнула и начала рассказывать о том, что произошло в Академии. О коллапсе барьеров, о массовых слияниях, о тайной книге мастера Варана и ужасной правде о предыдущих якорях. Кейл слушал, не перебивая, и она видела, как с каждым словом его лицо становилось все более серьезным.

– Значит, мы не спасители, – сказал он, когда она закончила. – Мы тюремщики. Держим реальность в искусственных границах, не давая ей развиваться.

– Академия так не думает. Они верят, что стабильность важнее развития. Что слияние миров приведет к хаосу и разрушению.

– А что думаете вы?

Лира подошла к другому окну и выглянула наружу. Туманы постепенно рассеивались, открывая вид на небольшую деревню. Обычные люди занимались своими повседневными делами – развешивали белье, работали в садах, играли дети. Мирная, простая жизнь, которая могла исчезнуть, если они сделают неправильный выбор.

– Я думаю, что не знаю, – честно призналась она. – Всю жизнь меня учили, что параллельные миры должны существовать отдельно. Что слияние означает катастрофу. Но когда я вижу свои альтернативные воплощения, когда чувствую, как они дополняют друг друга… Может быть, разделение и есть настоящая трагедия?

Кейл подошел к ней, и теперь они стояли рядом, глядя на мирную сцену за окном.

– В моей шестой жизни, – сказал он тихо, – я был обычным фермером. У меня была жена, которую я любил больше жизни, и сын – самый прекрасный мальчик, которого только можно представить. Когда он заболел, я попытался исцелить его своим неразвитым даром. И убил собственного ребенка.

Лира повернулась к нему, видя боль, которая до сих пор жила в его глазах.

– Всю жизнь я думал, что это воспоминание – мое проклятие. Груз, который я должен нести один. Но когда наши души резонируют… Он посмотрел на нее. – Моя боль не исчезает, но она находит отклик в ваших альтернативных жизнях. Лира-мать понимает потерю ребенка так, как никто другой не смог бы понять. А Лира-целительница знает цену неудачного исцеления.

– А Кейл-отец помогает моему воплощению справиться с одиночеством материнства, – добавила Лира. – И Кейл-воин дает силы Лире-сражающейся, когда она теряет надежду.

Они стояли молча, чувствуя, как между ними крепнет связь. Не романтическая – пока что – а более глубокая. Узнавание духов, которые всегда были частями одного целого.

– Может быть, в этом и есть ответ, – сказала Лира наконец. – Не в том, чтобы запереть миры в клетки или позволить им хаотично слиться. А в том, чтобы помочь им найти гармонию. Как мы сейчас.

Внезапно воздух в комнате задрожал. Стены стали полупрозрачными, и сквозь них начали проглядывать контуры других версий госпиталя. В одной он был больше и величественнее – очевидно, в мире, где Кейл стал знаменитым целителем. В другой остались только руины – след какой-то катастрофы. В третьей здание было построено из живого дерева, чьи ветви образовывали стены и крышу.

– Слияние усиливается, – прошептал Кейл. – И находясь рядом, мы его катализируем.

Лира протянула руку. – Дайте мне ладонь.

Кейл не колебался. Как только их кожа соприкоснулась, комната вокруг них стабилизировалась. Призрачные образы других госпиталей не исчезли, но перестали хаотично мерцать. Теперь они существовали одновременно, но гармонично, как ноты в аккорде.

– Это, – Лира с трудом сглотнула, – это то, что мы можем делать вместе. Не подавлять слияния, не позволять им разрушать все подряд. А направлять их.

– Контролируемое слияние, – кивнул Кейл. – Позволить мирам обмениваться опытом, не теряя собственной идентичности.

## Глава 4

Дверь в палату резко распахнулась. Мария ворвалась внутрь, на лице – паника.

– Мастер Кейл! В деревне началось массовое слияние. Люди теряют себя, не могут отличить, в какой реальности находятся. И еще… к нам приближается отряд из Академии. Боевые маги в полном вооружении.

Кейл и Лира разжали руки, и комната тут же вернулась к единственной версии реальности. Но связь между ними никуда не исчезла – теперь она жила где-то глубже физического прикосновения.

– Они пришли за мной, – сказала Лира. – Академия не ожидала, что я найду второго якоря так быстро. А может быть… Страшная мысль промелькнула в ее голове. – А может быть, они совсем не хотели, чтобы я его нашла.

Кейл нахмурился. – Что вы имеете в виду?

– Подумайте. Мастер Варан знает правду о якорях. Знает, что каждая предыдущая пара в конце концов восставала против системы. Что, если он послал меня сюда не для того, чтобы активировать нашу связь, а чтобы убедиться, что этого никогда не произойдет?

Мария подбежала к окну. – Они уже у ворот деревни. Шесть магов, и ведет их… о боги, это же мастер Корвин Теневой Клинок.

Лира побледнела. Корвин был одним из самых безжалостных боевых магов Академии. Если его послали сюда, значит, приказ был один – уничтожить угрозу любой ценой.

– Мы должны бежать, – сказала она. – Сейчас же.

– А пациенты? – Кейл посмотрел на дверь, за которой лежали люди, доверившие ему свои жизни. – Я не могу их оставить.

– Если мы останемся, они все равно погибнут, – Лира схватила его за руку. – Корвин не станет разбираться, кто виноват, а кто нет. Он снесет весь госпиталь, лишь бы убедиться, что мы мертвы.

Кейл колебался, и Лира видела борьбу в его глазах. Долг целителя против инстинкта выживания. Ответственность за беззащитных против необходимости спасти мир.

– Я могу помочь эвакуировать их, – вмешалась Мария. – Есть пещеры в горах, где можно укрыться. Дерек знает дорогу. Но вам двоим нельзя здесь оставаться.

Снаружи послышались крики. Сквозь окно они видели, как жители деревни в панике разбегались по домам. А со стороны главной дороги приближалось зловещее сияние боевых заклинаний.

– Есть ли здесь задний выход? – спросила Лира.

– Через сад, – кивнула Мария. – Тропа ведет в лес, оттуда можно добраться до старой переправы через реку.

Кейл последний раз окинул взглядом палату – место, которое было его домом десять лет. Затем решительно кивнул.

– Дерек! – позвал он. Его помощник появился в дверях почти мгновенно. – Начинай эвакуацию. Всех ходячих больных – в пещеры Северного ущелья. Лежачих переноси на носилках. У тебя есть час, может, меньше.

Дерек взглянул на приближающееся сияние магии и побледнел, но кивнул. – Будет исполнено, мастер Кейл. А вы?

– Мы найдем способ остановить это, – ответил Кейл, хватая небольшую дорожную сумку из угла комнаты. – Если сможем.

Они поспешили через коридор к задней двери госпиталя. За окнами уже было видно, как магические разряды прочерчивают воздух – Корвин и его люди не церемонились с местными жителями.

– Кейл, – Лира остановилась у двери. – Прежде чем мы выйдем… вы должны понимать, что назад дороги нет. Если мы свяжем наши судьбы как якоря, мы уже не сможем жить обычной жизнью.

– А если не свяжем, то никто не сможет жить вообще никакой жизнью, – ответил он просто. – Выбор не так уж сложен.

Лира улыбнулась первый раз с момента их встречи. – Значит, мы действительно подходим друг другу.

Они выскользнули в сад через заднюю дверь. Вечерний туман сгущался, что было на руку – он мог скрыть их от преследователей. Тропинка вела через посадки лекарственных трав к краю леса.

Но они прошли не больше сотни шагов, когда воздух перед ними разорвался вспышкой алого света. Из портала шагнул высокий мужчина в черной мантии боевого мага. Корвин Теневой Клинок был еще более пугающим вблизи, чем в легендах. Седые волосы, собранные в тугой узел, шрам через всю левую половину лица, глаза цвета зимней стали.

– Лира Звездочет, – его голос звучал как лед, трескающийся под ногами. – Вы арестованы за нарушение прямого приказа Совета и создание угрозы стабильности реальности.

– Какой угрозы? – Лира выставила руки вперед, готовясь к защитным заклинаниям. – Мы только попытались понять, что происходит с границами между мирами.

– Вы активировали связь якорей без разрешения Совета, – Корвин поднял руку, в которой начал формироваться шар темной энергии. – Ваш резонанс уже вызывает нестабильность по всему континенту. Это должно прекратиться.

Кейл шагнул вперед, заслоняя Лиру. – Если вы хотите ее арестовать, сначала придется разобраться со мной.

Корвин перевел взгляд на целителя, и в его глазах мелькнуло что-то вроде любопытства. – Кейл Умиротворитель. Ваша репутация вам предшествует. Но вы не понимаете, с чем имеете дело. Эта девушка несет в себе силу, которая может разрушить все известные нам миры.

– Или спасти их, – возразил Кейл. – Мы видели, что происходит, когда якоря работают вместе. Слияния не прекращаются, но становятся контролируемыми. Гармоничными.

Корвин усмехнулся холодно. – Наивность. Вы провели вместе что, час? И уже считаете себя экспертами в магии, которую изучают столетиями?

Он поднял руку выше, и шар темной энергии увеличился в размерах. – У меня есть приказ доставить Лиру живой. Но ничего не сказано о ее состоянии. А вас, целитель, в приказе вообще не упоминают.

Внезапно воздух вокруг них начал вибрировать. Туманы закружились быстрее, и сквозь серую пелену начали проступать контуры других реальностей. В одной Корвин был не боевым магом, а мирным преподавателем истории. В другой – мертвым, павшим в какой-то древней битве. В третьей его вообще не существовало.

– Что происходит? – пробормотал Корвин, опуская руку и озираясь по сторонам.

– Мы усиливаем друг друга, – поняла Лира. – В минуты опасности связь между нами становится сильнее, а значит, сильнее становится и наше влияние на окружающую реальность.

Кейл протянул ей руку. – Тогда используем это.

Как только их пальцы переплелись, мир вокруг них взорвался возможностями. Десятки версий этого момента наложились друг на друга. В одной реальности Корвин уже атаковал их, и они лежали мертвые в саду. В другой – он присоединился к ним, поняв истину о якорях. В третьей они все трое сражались против какого-то большего врага.

Но самое удивительное – Лира могла чувствовать все эти возможности одновременно и, более того, выбирать между ними.

– Сюда, – прошептала она, направляя их общую волю к версии реальности, где Корвин колебался, вместо того чтобы нападать немедленно.

Боевой маг замер, и в его глазах промелькнула растерянность. – Что вы делаете?

– Показываем вам правду, – ответил Кейл. – Посмотрите на свои альтернативные воплощения, мастер Корвин. Посмотрите, кем вы могли бы быть.

Корвин невольно обернулся и увидел себя-преподавателя, мягко объясняющего что-то группе студентов. Корвина-целителя, склонившегося над раненым товарищем. Корвина-отца, играющего с маленькой дочерью в саду.

– Иллюзии, – прохрипел он, но голос звучал уже не так уверенно. – Магические обманы.

– Это ваши жизни, – сказала Лира мягко. – Все они реальны. Все они – часть того, кем вы являетесь на самом деле. Разве не кажется вам трагедией, что они заперты друг от друга? Что Корвин-учитель никогда не встретится с Корвином-отцом, и они не смогут поделиться мудростью?

Боевой маг потряс головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. – Академия… приказы… стабильность…

– А что если Академия ошибается? – спросил Кейл. – Что если то, что они называют стабильностью, на самом деле стагнация? Посмотрите на себя, мастер Корвин. В скольких жизнях вы были счастливы? В скольких – полны?

Корвин обернулся к своим альтернативным воплощениям. Лира видела, как что-то в его взгляде меняется. Преподаватель улыбался, объясняя сложную теорию заинтересованному студенту. Целитель испытывал глубокое удовлетворение, спасая жизнь. Отец светился от счастья, слушая смех дочери.

– В этой жизни вы стали оружием, – продолжила Лира. – Инструментом подавления. Но посмотрите, кем могли бы быть. Кем все еще можете стать, если миры соединятся правильно.

Шар темной энергии в руке Корвина начал тускнеть. – Я… я служил Академии всю жизнь. Делал то, что считалось необходимым для порядка.

– И вы можете продолжать служить, – сказал Кейл. – Но не слепому порядку, который душит развитие. А истинной гармонии, которая позволяет всем аспектам реальности процветать.

Внезапно из леса послышались крики и звуки боя. Остальные боевые маги настигли беженцев из госпиталя.

Корвин мгновенно напрягся, инстинкты воина взяли верх. – Мои люди. Они выполняют приказ зачистки территории.

– Они убивают невинных, – жестко сказала Лира. – Ваш приказ обрекает на смерть людей, которые никому не причинили вреда.

Боевой маг стоял, раздираемый противоречиями. Долг службы против пробуждающейся совести. Годы беспрекословного повиновения против внезапного понимания того, что он мог ошибаться все это время.

– Помогите нам остановить их, – попросил Кейл. – Не ради нас. Ради тех людей, которые сейчас умирают в лесу. Ради версий самого себя, которые никогда не смогли бы убить беззащитных.

Корвин закрыл глаза на мгновение. Когда открыл их снова, шар темной энергии в его руке рассеялся.

– Боги мне свидетели, возможно, я совершаю величайшую ошибку в жизни, – пробормотал он. – Но… идемте. Мои люди хорошо обучены, но не готовы к тому, что их командир обернется против них.

Они побежали к лесу. По дороге Корвин быстро объяснил ситуацию:

– Пятеро лучших боевых магов Академии. Мастер Эльза Ледяной Ветер специализируется на массовых заклинаниях урона. Томас Железная Воля – на ментальной магии и подавлении воли противника. Близнецы Рик и Рой Пламенный Меч работают в паре, огненная и молниевая магия. И Селест Пустотный Удар – самая опасная, может разрывать пространство-время.

– Приятная компания, – мрачно заметила Лира. – И все они считают нас врагами реальности.

– Не всех, – Корвин остановился на краю поляны, где разворачивалась битва. – Некоторые просто следуют приказам, не задумываясь. Если мы сможем показать им правду…

Картина перед ними была ужасающей. Беженцы из госпиталя – больные, раненые, еле державшиеся на ногах люди – прятались за стволами деревьев, пока боевые маги методично их выслеживали. Мария и Дерек пытались прикрыть эвакуацию, но их простая целительная магия мало что могла противопоставить боевым заклинаниям.

Эльза Ледяной Ветер стояла в центре поляны, воздух вокруг нее искрился ледяными кристаллами. Она готовилась к масштабному заклинанию заморозки, которое обездвижило бы всех беженцев разом.

– Она их всех убьет, – прошептал Кейл с ужасом.

– Нет, если мы вмешаемся, – Лира крепче сжала его руку. – Вместе мы сможем…

– Корвин! – резкий женский крик прервал их. Селест Пустотный Удар материализовалась прямо перед ними, ее темные волосы развевались от энергии разрывов пространства. – Наконец-то! Мы уже начали зачистку, как приказано. Где цели?

Корвин медленно выпрямился. Лира видела борьбу на его лице – последние секунды, когда он еще мог вернуться к старой жизни, к простоте беспрекословного повиновения.

– Селест, – сказал он наконец. – Приказ отменяется.

Молодая женщина моргнула от удивления. – Что? Но Совет был очень ясен…

– Совет ошибается, – твердо произнес Корвин. – Эти люди не враги. А то, что мы делаем… это геноцид.

Селест отступила на шаг, в ее руках начали формироваться разрывы реальности – смертоносные трещины в пространстве. – Корвин, ты не в себе. Эти двое околдовали тебя.

– Посмотри вокруг, – Кейл указал на клубящиеся туманы, сквозь которые просвечивали альтернативные версии поляны. – Посмотри на то, что происходит с реальностью. Мы не причина этого хаоса. Мы можем стать его решением.

Селест проследила его взгляд и увидела свои собственные параллельные воплощения. В одной реальности она была мирной исследовательницей пространственной магии. В другой – матерью троих детей, которая использовала свои способности для создания безопасных убежищ. В третьей – художницей, рисующей картины из застывших фрагментов времени.