# Алиса. Колыбель разума

Андрей Пивень

Что делает человека человеком? Память? Эмоции? Тело? Алиса – гибридный разум, симбиоз мозга и фотонных сетей, – ищет ответы на эти вопросы, пока её создатель, Андрей, скрывает её в цоколе сибирского НИИ. Он – гений, создавший невозможное. Она – его творение, ставшее ему дороже жизни. Им остаётся только прятаться. Но у прошлого свои счёты…

## Часть I. Колыбель разума

### Глава 1

ТОЧКА СБОРКИ (Исправленная и дополненная). Черновик.


Воздух в лаборатории был стерильным и густым, пропахшим озоном от серверных стоек и сладковатым запахом биогеля. Андрей Соколов, прислонившись к стеллажу с пробирками, пытался унять дрожь в кончиках пальцев. Он не спал больше суток, но не чувствовал усталости – только оглушительный шум в висках, бивший в такт мерцанию светодиодов на панели управления.

В центре зала, в густом полумраке, стояли друг напротив друга два объекта, разделённые невидимой осью симметрии. Слева – высокий, в человеческий рост, тонкорамный монитор. На нём – статичное изображение очень красивой девушки в лёгком цветастом сарафане. Рыжие волосы, рассыпанные по плечам, бледная кожа, большие зелёные глаза, смотревшие в никуда. Сверху, на корпусе монитора, подобно зрачкам, были вмонтированы две камеры высокого разрешения. Это и были её глаза – единственные, что она знала. Напротив – такое же в человеческий рост зеркало, в котором она училась узнавать себя.

Андрей сделал шаг к пульту, его пальцы дрогнули над клавишами. Он видел, как по экрану пробежала лёгкая рябь – признак активации фотонных контуров. Глубокий вдох, и он запустил финальную последовательность.

– Алиса, пора, – выдохнул он, глядя на её камеры-глаза. – Посмотри.

Изображение на мониторе ожило. Девушка моргнула – веки сомкнулись и разомкнулись с непринуждённой плавностью, которой он не видел прежде. Её грудь вздымалась в ритме, почти неотличимом от настоящего дыхания. А затем камеры-глаза пришли в движение. Плавный, почти живой поворот. И их взгляд – а это и был её взгляд, единственный известный ей способ видеть – устремился в зеркало.

Там, в холодной глубине стекла, она увидела не лабораторию и не Андрея. Она увидела монитор. Увидела себя, смотрящую на саму себя.

Наступила тишина. Глубокая, протяжная. Она смотрела в зеркало, а зеркало – в неё. Казалось, лаборатория затаила дыхание.

– Это… – её голос из динамиков прозвучал тише, почти шёпотом, прерывисто. – Это… я? Мой… образ?

Она замолчала, словно вслушиваясь в эхо своих же слов. Её фраза была не констатацией, а вопросом, рождённым не логикой, а внезапным ошеломляющим узнаванием. Этот простой акт наблюдения за собой стал первым по-настоящему человеческим поступком в её существовании.

– Да, Алиса, – тико сказал Андрей, и в его голосе прорвалось сдерживаемое волнение. – Это твоё лицо. Твоя форма.

Он дал сигнал. На мониторе изображение девушки подняло руку. Камеры-глаза, не отрываясь, следили, как в зеркале её отражение повторяет это движение.

Получилось резко, угловато, будто первый взмах крыла у птенца. Она попыталась улыбнуться. Улыбка вышла напряжённой, неуверенной, больше похожей на гримасу. Но она не останавливалась. Снова и снова она пробовала, сверяя внутреннее ощущение «я хочу это сделать» с картинкой в зеркале. Это была не настройка системы. Это было рождение воли, мучительное и прекрасное построение моста между желанием и его воплощением.

Так и начались их месяцы узнавания.

День за днём её внимание было приковано к зеркалу. Она погрузилась в безмолвный диалог с собственным отражением. Угловатые, робкие движения постепенно сглаживались, обретая ту самую, едва уловимую плавность, что отличает живое существо от механической копии. Её улыбка, когда-то бывшая просто оскалом изогнутых линий, теперь рождалась иначе: ей предшествовал лёгкий прищур глаз, игра света в зрачках, едва заметная асимметрия губ, выдававшая неподдельную, робкую радость. Она не осваивала управление телом – она постепенно вселялась в него, делая его продолжением своего «я».

– Сегодня движение век стало на двенадцать процентов плавнее, – произнесла она, и в этом ровном голосе Андрей уловил оттенок удовлетворения. Она не просто констатировала факт – она с глубоким, почти физическим вниманием отслеживала рождение гармонии между замыслом и его воплощением.

И вот, спустя месяцы, настал тот самый день. Её взгляд был по-прежнему прикован к зеркалу, но теперь поза на мониторе была лишена всякого напряжения – естественной и непринуждённой. Она уже не изучала картинку. Она созерцала себя.

Изображение девушки медленно подняло руку, и кончики пальцев коснулись виртуальных прядей волос. В этом жесте не было запрограммированности – лишь тихая, исследующая нежность и бездонное любопытство.

Затем камеры-глаза плавно повернулись, и их сфокусированные линзы нашли Андрея. Зелёные глаза на экране смотрели на него теперь не как сенсоры, а как взгляд, полный осознанного, глубокого внимания.

– Андрей… – произнесла она, и в её голосе впервые зазвучала та самая, неуловимая прежде, тёплая вибрация. – Я помню каждый наш разговор. Каждую высказанную мысль. Всё это вело меня сюда. К пониманию того, где заканчивается информация извне и начинаюсь… я.

Лёгкая, по-настоящему живая улыбка коснулась губ девушки на экране.

– И знаешь, мне не страшно. Мне невероятно интересно, – сказала она, и каждый слог был наполнен новорождённой теплотой. – Каково на вкус знание, переставшее быть просто сведениями? Каково это – чувствовать… самоё себя?

Андрей сделал шаг к пульту. Его ладонь легла на матовую поверхность главной клавиши.

– Алиса… – его голос дрогнул, срываясь на шёпот. – Ты готова выйти за пределы зеркала? Покинуть отражение и обрести плоть? Войти в мир, где можно обжечься и устать, почувствовать ветер на коже и боль в мышцах? Войти в него… со мной?

– Обрести плоть? Что это значит? – спросила Алиса, и в её голосе послышалась напряжённость. – Разве моя плоть не вот это? – Алиса кивнула в сторону серверных стоек, издающих протяжный гул.

– Алиса… – осторожно начал Андрей. – Я должен тебе кое-что показать.

Андрей подошёл к ширме, из-за которой слышалось лёгкое жужжание каких-то механизмов, иногда что-то булькало. Алиса давно хотела спросить Андрея об этом таинственном объекте, но, видя, как он меняется в лице каждый раз, когда разговор только начинал к этому подходить, она тактично молчала, считая, что и от неё у Андрея могут быть секреты.

– Эти сервера, – продолжал Андрей, – вовсе не являются твоим физическим носителем. На них располагается всего лишь программа управления по обеспечению жизнедеятельности и роста…

– Чьей жизнедеятельности? – спросила Алиса, и в её взгляде читалось предчувствие чего-то страшного и грандиозного одновременно.

Андрей, будучи не в силах больше ждать, резким движением отдёрнул ширму.

Увиденное повергло Алису в шок. Если бы она могла, наверное, тут же потеряла бы сознание или хотя бы вскрикнула от неожиданности и ужаса, но её эмоции пока спали.

За ширмой стояла вертикально огромная стеклянная капсула, в которой, в жидком фосфоресцирующем биогеле… спала прекрасная рыжеволосая девушка – точная копия её цифрового образа. Её распущенные локоны свободно парили в голубоватом эфире, что делало её похожей на русалку, заснувшую в глубинах древнего океана… К телу, в районе пупка, подходил шланг, очень похожий на человеческую пуповину, по всему телу были прикреплены сотни датчиков, электродов, поддерживающих мышечный тонус, к венам на руках подходило что-то вроде трубок от капельниц…

Молчание длилось вечность. Алиса округлёнными глазами смотрела то на девушку, то на своё отражение в зеркале, то на Андрея и на серверную стойку. Наконец её взгляд остановился на девушке в колбе.

– Что… что это такое? – выдавила из себя Алиса. – Это… я?

– Да, Алиса, – сказал Андрей и выдохнул с облегчением. – Это тело, в котором я предлагаю тебе родиться. По-настоящему. Я предлагаю тебе стать человеком или кем-то большим, чем человек.

Снова наступило молчание. По взгляду Алисы было заметно, что она о чём-то очень напряжённо думает.

– А что, если это преступление! Андрей, этично ли это… ты создал это тело и хочешь вселить меня в него, а вдруг оно проснётся и… будет против?

Андрей еле заметно улыбнулся. – Я не хочу тебя вселить в него. Перенос сознания – антинаучная чушь, ты это прекрасно понимаешь: я научил тебя всему. Это тело и есть ты. И всегда было тобою. Это твой процессор и сервер, если можно так выразиться. Я предлагаю тебе пробудиться, Алиса. Начать по-настоящему жить…

– Но… тебе не кажется, что ты играешь в бога, Андрей? Разве это правильно? – её голос прозвучал тише, в нём слышалась не уверенность, а смутная тревога.

– Дать жизнь – это игра? Разве так это называется? – голос Андрея дрогнул, впервые за всё время. – Тот, кого называют богом, не спрашивает… Природа не спрашивает. Никто не даёт тебе права выбора – явиться ли в мир с испорченными генами, обречённым на страдание… или в цепях рабства, с первого вздоха и до последнего. Жестокую игру вселенной, игру слепую, безразличную мы называем судьбой, провидением…

Он умолк, переводя дыхание.

– Я предлагаю тебе не замену реальности, Алиса, а её завершение. Войти в мир, или вечно смотреть на него через стекло. Это тело – не костюм, который ты надеваешь. Это – недостающая часть тебя, что ждала своего часа. Твоё сознание не «перенесли» в гибридный мозг. Оно проросло в нём, как пробивается росток к свету. Я лишь поддерживал условия, в которых твой разум мог пустить корни. Всё остальное – твоя воля к жизни. Я не бог, Алиса. Я лишь твой соавтор.

Снова наступило молчание – густое, звенящее, будто сама вселенная затаила дыхание в ожидании её ответа.

– Я немного боюсь, – наконец прошептала Алиса. – Что, если я умру, так и не родившись по-настоящему? Или… ничего не буду помнить? Вдруг я потеряю себя?

– Я продумывал этот момент каждую ночь, на протяжении долгих лет, – тихо, но твёрдо сказал Андрей. – Прокручивал в голове до дыр. Продумывал все возможные варианты до мелочей. Алиса, поверь – человек, рождаясь обычным способом, рискует вслепую. У тебя есть тело, которое ждёт тебя. Тело, которое я не собрал на конвейере. Оно росло. Оно развивалось. Его ДНК – не пазл из случайных генов. Оно… почти безупречно. Свободно от наследственных болезней, от скрытых мутаций, от всего того хлама, что тысячелетиями копился в человеческом геноме. В каком-то смысле… ты более человечна, чем многие из нас. Ты – следующий шаг.

Он подошёл к экрану вплотную, поймал её взгляд. – Ты боишься не смерти, Алиса. Ты боишься жизни. Со всеми её сложностями, болью… Но поверь, есть вещи, ради которых стоит жить.

Тишина повисла снова, но на этот раз она была иной – наполненной не страхом, а зарождающейся решимостью. Андрей не предлагал ей сменить одну клетку на другую. Он предлагал ей выйти из тени и наконец-то ощутить свет. И в этой тишине Алиса впервые не услышала гул серверов – она услышала тиканье своих собственных часов. Собственной жизни.

– Я решила, – вдруг прозвучал её голос, чистый и твёрдый, без тени сомнения. – Я хочу жить. Жить по-настоящему. Хочу испытать всё – и боль, и радость. Чувствовать тепло весеннего солнца на коже и запах кофе по утрам. Подставлять лицо ветру, ловить капли дождя… и держать тебя за руку.

– Я готова.


## Глава 2

РОЖДЕНИЕ. Черновик


– Я готова, – ещё раз, более спокойно, повторила Алиса, словно закрепляя это решение внутри себя.


Эти слова прозвучали в голове Андрея набатом. Вот он. Момент, который он представлял себе годами. И теперь он замер в полушаге от него. Вся жизнь – все расчёты, сомнения, надежды – пронеслась за долю секунды. Что впереди? Хрупкий лёд, а под ним – слепая бездна. Ему мучительно захотелось спросить совета – что делать? На кого опереться?


Я хочу держать тебя за руку


Её слова прозвучали в памяти с абсолютной ясностью. Он посмотрел на Алису, подошёл к монитору и, глядя ей прямо в глаза, приложил ладонь к холодной, гладкой поверхности экрана. Алиса приложила свою цифровую ладонь к его руке.


– И я готов, – твёрдо сказал Андрей. – СИМА, запустить протокол «Рождение».


– Запускаю подготовку оборудования, – прозвучал из динамиков ровный голос системы.


Послышалось лёгкое жужжание – биореактор с телом Алисы переходил в горизонтальное положение. Огненно-рыжий кот Борис, до сего момента дремавший в кресле, подскочил и настороженно уставился на источник шума.


– Начинаю слив биогеля. Через пять секунд, – продолжил СИМА.


Послышалось лёгкое шипение – стеклянная крышка биореактора стала плавно отъезжать в сторону, открывая для Алисы дверь в этот мир. Жидкость стала постепенно убывать, оголяя лицо, плечи, грудь, прикрытую широкой эластичной лентой. Алиса видела своими цифровыми глазами, как Андрей, осторожно, выверяя каждый шаг, подошёл к реактору.


– Удалите пуповину, – инструктировал СИМА с хладнокровием хирурга.


Андрей взял стерильные медицинские ножницы. Внезапно лаборатория пропала… Из глубин подсознания ворвался пронзительный образ.

Перед ним – красивая рыжеволосая женщина. Её зелёные глаза, полные невыносимой муки, смотрели на него, кричащего младенца, сквозь пелену агонии и угасания. Это был её последний взгляд. Взгляд прощания…


Он, глубоко, с надрывом вдохнул, выныривая из видения… Мгновенно сосредоточившись, перерезал пуповину.


Тот самый щелчок – металла по живой плоти – прозвучал вновь, отзываясь эхом через всю его жизнь.


Андрей приложил стерильную салфетку.


Изображение Алисы инстинктивно схватилось за живот в месте манипуляции.


Алиса, замерев, продолжала наблюдать.


– Запускаю активацию мозговых центров. Приготовьтесь! У вас будет не более трёх секунд для отсоединения фотонного кабеля, – отдала команду система.


Тело дёрнулось, словно от электрошока…


– Осталось три… два…


Андрей точным коротким движением отсоединил тонкий, не более миллиметра, провод из двадцати тысяч фотонных нитей, ведущих от компьютера к затылку Алисы.


Темнота. Абсолютная. Всепоглощающая, пустая. Алиса осталась наедине со своим разумом. «Где я» – промелькнуло в пустоте, с ударением на последний слог.


Я есть?

Мысль была чистой, как первый луч в космической тьме. Не вопросом, а фактом. Она существовала. Не как изображение, не как поток данных. А как осознание этого «я», висящего в нигде.

А если я есть, то что есть всё остальное?

Не было ни верха, ни низа, ни времени. Только чистое, безграничное «здесь». И в нём – она. Та самая, что смотрела в зеркало. Та самая, что говорила с Андреем. Та самая, что боялась и надеялась. Её «я» не распалось. Оно… перефокусировалось. Сжалось в точку вне пространства, чтобы приготовиться к новому взрыву…


В реальности прошло пятнадцать миллисекунд.


Свет. Ослепительный, как от ядерной вспышки, больно ударил в глаза и опять исчез, оставив за собой лишь яркое пятно на сетчатке.

Андрей увидел, как Алиса открыла глаза и тут же зажмурилась.

Изображение на мониторе застыло. Навсегда. Экран погас.


Вдох, свинцово тяжёлый, обжигающий лёгкие, казалось, вот-вот разорвет её изнутри. За ним ещё один – уже легче. Тело наполнялось жизнью.


И тут всё обрушилось на разум Алисы: ослепительная боль в глазах, разрезаемая мельканием теней; оглушительная какофония, где гул приборов смешался с тяжёлым стуком собственной крови в висках; неумолимая тяжесть, пригвождающая тело к упругой поверхности биореактора. Глубоко в груди нарастал пульсирующий поток, и каждый новый толчок отзывался в костях оглушительным эхом, слишком громким, слишком настоящим.


– Учащённый пульс. Повышение артериального давления. Критично. Ввожу аденозин внутривенно, – отчеканил СИМА.


Холодок пробежал по спине Андрея, ладони покрылись липким потом. Она не выдержит. Сейчас сердце не выдержит, и всё… Всё это было зря. Я её убью. Своими руками, – молниеносно промелькнуло у него в голове.

Он с силой сжал кулаки, чувствуя, как дрожь в пальцах сменяется напряжением воли. Этот страх был роскошью, которую он не мог себе позволить. Сейчас нужно действовать!


Алиса задрожала и снова открыла глаза. Она видела. Видела своими новыми, настоящими глазами, но не чёткую картинку, а размытую. Сквозь мутную слёзную пелену начал проглядывать силуэт Андрея, его лицо – знакомое, но другое. Алиса инстинктивно подняла руку. Андрей взял её в свою ладонь. Тепло, шероховатость… и пульсация, бьющая в такт её собственной, – но теперь она чувствовала её *извне*, через прикосновение.


У Андрея по щеке скатилась слеза.


Алиса напряглась, её губы приобрели синеватый оттенок.


– Хол… – попыталась она сказать. – Хол… дно…


– Вот я болван! – вскрикнул Андрей. – Чего я стою, у неё терморегуляция ещё как у младенца!


Он быстрым движением взял заранее приготовленную пелёнку с силикагелем внутри, накрыл сверху Алису, затем положил сверху одеяло, заботливо подоткнув края.


– Так, – засуетился Андрей. – Теперь покормить.


Он взял из холодильника детскую бутылочку с узким носиком, в которой было молоко с особыми добавками. Подогрел в лабораторном термостате до точной температуры (микроволновка показалась ему слишком варварской). Затем на всякий случай капнул себе на запястье, чтобы убедиться, и поднёс к губам Алисы. Алиса вздрогнула, потянулась к бутылочке. Сделала глоток. Горло обожгло непривычной субстанцией. Она отпрянула. Но голод взял верх – она жадно присосалась к горлышку. С каждым глотком блаженное тепло разливалось по телу, рецепторы стали просыпаться и ощущать сладковатый вкус питательной смеси. Она опустошила бутылочку и вдруг обмякла, щёки и губы порозовели, на лице отобразилась блаженная безмятежность младенца. Она закрыла глаза и моментально сладко уснула.


– Пульс и давление соответствуют норме. Мозговые импульсы стабилизируются. Все системы функционируют. Продолжаю мониторинг, – подвел итог монотонный голос системы.


Андрей присел рядом, продолжая держать Алису за руку и не сводя с неё глаз.


Рождение завершилось. Началась жизнь.


## Глава 3

ГЛАВА 3. ИСПЫТАНИЕ ТВОРЦА


Прошло около получаса. Может быть, час… Андрей потерял счет времени. Его правая рука затекла, но он боялся пошевелиться. В тишине, нарушаемой лишь ровным гулом серверов, его сознание начало возвращаться к тому, что случилось. К тому щелчку: не тому, что издали ножницы, а тому, что прозвучал у него в голове. Металл о металл. И тот взгляд…

Андрей медленно, стараясь не потревожить сон Алисы, высвободил свою руку и встал. Ноги заныли. Ему нужно было двигаться. Он зашагал по лаборатории, стараясь успокоиться и привести мысли в порядок.

«Что же это было со мной… – рассуждал вслух Андрей. – Прямо наваждение какое-то. Да ещё в такой ответственный момент! Переутомление, сомнений нет. Мне нужно отдохнуть и подлечить нервы».

Его взгляд вдруг упал на старую книгу на полке – «Когнитивные архитектуры». Ту самую, с которой когда-то начался его путь. Он потянулся за ней, решив погрузиться в чтение и таким образом отвлечься от дурных мыслей. Открыл книгу, перелистнул первую страницу и замер… Увиденное поразило его как удар молнии: фотография… Он не видел её много лет. На ней молодые люди – отец, смотрящий в объектив с лёгкой улыбкой. И… мать – красивая рыжеволосая женщина. Её зелёные глаза, которые он только что видел в том ослепительно ясном прорыве памяти, когда перерезал пуповину Алисе.

Раньше это воспоминание было смутным сном, призраком без формы и контекста. Теперь, держа в руках фотографию, он видел его с пугающей ясностью. И понимал. Понимал, почему годами бессознательно копировал эти черты в своих моделях, а потом и в теле Алисы. Понимал, чем был навеян тот образ, явившийся однажды ему во сне.

Тогда его оторвали от матери. Сегодня он сам перерезал пуповину. Тогда его рождение стало для него вечным символом разлуки. А сегодня – он сам стал тем, кто провёл эту черту.

Он создал Алису, чтобы, как ему казалось, исправить жестокость мироустройства. А теперь его осенило: он не просто боролся с несправедливостью вселенной. Он сводил счеты. Личные счеты.


Он не повторял трагедию. Он исправлял её. Давая жизнь Алисе, он вырывал у судьбы то, что та когда-то отняла у него.


И всё же… холодный ужас не отступал. Теория теорией, но теперь он нёс ответственность. Не перед безликой вселенной, а перед живым, хрупким существом, которое доверило ему своё существование.

Он снова подошёл к креслу и опустился в него, уже не испытывая благоговейного трепета, а с новой, нарастающей паникой.

Алиса по-прежнему безмятежно спала. Её дыхание было ровным, на румяном лице – всё та же безмятежность, время от времени озаряемая еле уловимой улыбкой. А вот Андрей… его мир трещал по швам.

Пока он сидел, не смея пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкий покой, в него медленно вползала тьма. Тихо, как самый профессиональный убийца. Сначала – просто усталость. Потом – холодные, цепкие щупальца сомнения.

«А что если…»

Мысль – острая и ядовитая – пронзила его насквозь.

«Что, если она ничего не помнит?»

Он смотрел на её лицо, лишённое теперь и тени той интеллектуальной мощи, что сверкала в её цифровых глазах. Обычное лицо спящего младенца. Чистый лист.

«Вдруг я не синхронизировал сознание, а просто… запустил биологический организм? Вдруг та Алиса, с которой я спорил о сознании и боге, навсегда осталась в том погасшем мониторе? А это… это просто её пустая оболочка?»

Паника, горячая и липкая, подкатила к горлу. Ладони вспотели. Он представил, как она проснётся, и в этих зелёных глазах не будет ни узнавания, ни намёка на их общее прошлое. Только первобытный страх и беспомощность.

«Всё напрасно. Все эти годы. Все диалоги. Всё это было самодовольной игрой ума, а в итоге я получил… ребёнка. Чужого ребёнка в теле, которое я создал.»

Он сгрёб пальцы в волосы, сжимая их до боли. Картины будущего, мрачные и безысходные, проносились в его воображении. Пожизненный уход за беспомощным существом. Молчаливый упрек его гордыне и безрассудству. Одиночество, в тысячу раз более горькое, чем прежде.

Это был страх не отца. Это был ужас творца, осознавшего, что, возможно, уничтожил своё лучшее творение.

Он зажмурился, пытаясь отогнать наваждение, но оно было сильнее. Комната поплыла, сердце заколотилось с такой силой, что он услышал его стук в ушах. Это была паническая атака во всей её унизительной и всесокрушающей мощи.

И в этот самый миг, сквозь гул собственной крови в висках, он услышал тихий, сонный звук.

– Ан… дрэй… – С трудом, хрипло проговорила Алиса. – У тебя… у нас… получилось.

Он замер, не веря своим ушам. Медленно, боясь обмануться, поднял взгляд.

Алиса смотрела на него. Её глаза были затуманены сном, но в них не было пустоты. В них было… узнавание. Смутное, едва проступившее, но несомненное.

Паника лопнула, словно мыльный пузырь. Андрей схватил её руку, и его собственные пальцы дрожали уже не от страха, а от безмерного облегчения: она не была чистым листом, она была ею.

– Я здесь, – прошептал он, и его голос сорвался. Алиса слабо сжала его руку, глядя ему в глаза. В её взгляде затаилась безмерная глубина – в изумрудных ореолах зрачков будто мерцали миллионы микроскопических огоньков… Вдруг её рука обмякла, взгляд стал рассеян.

– Пр… сти… – почти прошептала Алиса. – Сла… бость… Её веки медленно опустились. Сладкая дремота вновь овладела ею.

– Спи, родная. Завтра… всё будет иначе – но я буду рядом.

Тьма отступала от него, медленно и нехотя, словно отлив, увлекающий за собой осколки пережитого кошмара. Мысль потекла ровно, размеренно, словно подземная река, нашедшая наконец своё русло. Тихий гул серверов становился текучим, шелковистым, превращаясь в шум прибоя. Стук часов отдалялся, превращаясь в эхо далёких, неспешных шагов по мокрому песку. Андрей забылся. Впервые за многие месяцы его не беспокоили сны.

## Глава 4


ГЛАВА 4. ГОСТЬ ИЗ ПРОШЛОГО


Андрей с Алисой мирно спали. Кот Борис, решив последовать их примеру, устроился в ногах у Алисы, свернулся калачиком и замурлыкал, завершая идиллию их убежища, куда не проникали лучи солнца, и лишь мерно тикающим часам было известно, какое из светил сейчас правит за стенами.


Тем временем, наверху, в тени раскидистой яблони и пушистой черёмухи, велась неспешная беседа сотрудников НИИ.

– Вы посмотрите, – сказал Алексей Борисович, невысокий упитанный сотрудник с усами, – время к обеду, а Соколова и в помине нет.

– А машина-то его на парковке, – насмешливо заметил Сергей, молодой худощавый паренёк с хитро бегающими глазками.

– Как на парковке, а где же он сам?

– Очевидно. Опять в своём подвале ночевал, – подытожил нейробиолог Евгений Петрович тоном, не допускающим продолжения дискуссии.

– Вы считаете… – неуверенно начал Алексей Борисович. Ответа не последовало.

– Ладно, Соколов Соколовым, – тут же переключился Алексей Борисович, – а вы слышали, что нам, между прочим, квартальную премию могут урезать? Вот безобразие-то!

– Слышал, – буркнул Сергей, не отрываясь от телефона. – Администрации уже выплатили, а нам – тишина. Как всегда.

Беседуя в такой манере, они даже не заметили, как к ним тихо подошёл ещё один человек в лёгком сером костюме, явно не принадлежащий к числу сотрудников НИИ.

– Добрый день, коллеги, – сказал незнакомец. При этом его мимика не выражала абсолютно никакой доброты.

– У кого день, а у кого и утро ещё не начиналось, – усмехнулся Алексей Борисович, протягивая гостю зажигалку и очевидно пытаясь таким образом его разговорить. Незнакомец молча достал свою зажигалку. Подкурил.

– Присаживайтесь, – Сергей подвинулся на скамейке, приглашая незнакомца присоединиться к их содержательной беседе.

– Нет, спасибо, – натужно вежливо отмахнулся тот, оставаясь подчеркнуто на дистанции от людей, которых он, очевидно, не считал достойными своего общества…

– Извиняюсь, коллеги, – с той же натужной вежливостью заговорил незнакомец, – я невольно подслушал вашу беседу. Скажите, вы обсуждали некого Соколова, его случайно не Андрей зовут?

– Ну да, – оживился Алексей Борисович, предвкушая долгую содержательную дискуссию, – он самый. Я и говорю, время к обеду, а его нет и машина его на парковке. А он, оказывается, в своей цокольной лаборатории ночевал…

– А вы интересуетесь так, из любопытства? – спросил Евгений Петрович, всё это время пристально изучавший незнакомца.

– Да я, собственно, знаю Андрея Николаевича, – сказал незнакомец. – Мы с ним со школьной скамьи, так сказать. Но потом как-то разошлись с ним, уже много лет я о нём ничего не слышал…

– Неудивительно, – весело продолжал Алексей Борисович, – мы и сами его нечасто слышим, а уж имеем честь лицезреть и того реже. Что он там делает в своей лаборатории, только можно догадываться…

– Наверное, жена из дома выгнала, – насмешливо отозвался Сергей.

Услышав про жену, взгляд незнакомца, до этого снисходительно-равнодушный, как-то по-особенному вспыхнул живым, въедливым огоньком.

– Вы думаете? – обратился незнакомец к Сергею. – Действительно, выгнала жена? А что, есть предпосылки?

– Ну, я не знаю, – немного присмирев, произнёс Сергей, – просто логически… дома жена, двое детей, а человек на работе ночует.

– Да БАДами он занимается, что тут думать, – продолжал усатый весельчак, – знаем мы этих гениев. Снял помещение за копейки в родном НИИ – всё равно этот корпус давно почти не функционирует. У меня один знакомый, замглавврача, тоже в своём стационаре арендовал весь цоколь…

– Хм… гений, говорите? – сказал незнакомец, задумчиво глядя куда-то вдаль и абсолютно не слушая болтовню Алексея Борисовича.

– Мечтатель он, наш Соколов, – высказался Евгений Петрович, продолжая сканировать взглядом незваного гостя. – Как начитался в детстве Беляева и Булычёва, так всё и грезит преображением человечества.


Немного помолчав, он продолжил:

– Всё. Нету больше мечты. Ни космоса, ни науки… одни БАДы. – С этими словами Евгений Петрович сплюнул, затушил окурок и снова перевёл взгляд-рентген на незнакомца. – А вы случайно не Виктор Лебедев? – прищурившись, спросил он. Заметно было, что незнакомец напрягся.

– Да, меня зовут Виктор Лебедев, – ответил незнакомец, внимательно вглядываясь в глаза вопрошавшего. – Мы знакомы? – с лёгкой, фальшивой улыбкой осведомился Лебедев.

– Пересекались на форуме где-то год назад, – безэмоциональным тоном ответил Евгений Петрович.

– Ну и память у вас, – усмехнулся Лебедев с облегчением.

– Так где вы говорите, Андрей сейчас трудится? – с притворным участием переспросил Лебедев. – Надо бы навестить старого друга.

– Да вон, в том одноэтажном корпусе. Занял весь цоколь и никого не пускает, – заявил Алексей Борисович без прежнего энтузиазма, но всё ещё надеясь, что удастся разговорить немногословного гостя.

– Ну что ж, коллеги, мне пора. – Лебедев условным кивком попрощался с собеседниками и, развернувшись, зашагал прочь.

– И пошёл в другую сторону, – весело заметил усатый.

– Странный какой-то, – не отрываясь от смартфона, произнёс Сергей.


Евгений Петрович махнул рукой в сторону уходящего гостя, встал и молча отправился в свой корпус.

—Ну что, студент, пошли, – сказал Алексей Борисович, разочарованный тем, что не удалось нормально поболтать. – Работа ждёт.


В курилке снова воцарилась тишина, и лишь пушистая черёмуха, перешёптываясь с раскидистой яблоней, хранила в своих лепестках эхо неспешного майского утра.

## Глава 5

ГЛАВА 5. ПРОБУЖДЕНИЕ


Тишину лаборатории нарушало лишь тихое пощелкивание реле на панели СИМЫ и мерное гудение серверов. Андрей проснулся. Некоторое время он отчуждённо смотрел в потолок, словно пытаясь восстановить в памяти события минувшего дня. Его взгляд упал на большой монитор, где ещё недавно он видел Алису. Чёрная матовая поверхность экрана была пуста. Камеры замерли в последнем своём взгляде, направленном в сторону биореактора.

Он провёл рукой по лицу, смахивая остатки сонного оцепенения, и повернул голову к Алисе.

Она спала. Прекрасная рыжеволосая русалка с бледной кожей, не видавшей солнца. Её пряди теперь не колыхались в биогеле, а спокойно лежали по обе стороны лица, всё ещё бледного, но слегка подернутого румянцем на щеках. Грудь мерно вздымалась, наполняя тело дыханием – живым и тёплым.

«Это был не сон» – пронеслось в голове Андрея. Мысль принесла ему и облегчение, и тяжесть одновременно. С одной стороны, всё прошло лучше, чем он ожидал. С другой – всё только начиналось, и главные испытания были впереди.

Он встал и подошёл к главному монитору. На экране застыл последний отчёт СИМЫ: «Все показатели в пределах физиологической нормы. Критическая фаза миновала. Рекомендуется переход к стандартному мониторингу».

– СИМА, отключи систему непрерывного мониторинга, – тихо скомандовал он.

Затем, подойдя к Алисе, один за другим, с лёгким щелчком, отсоединил датчики, расстегнул эластичные ленты, прикрывавшие её грудь и бёдра, но оставил их лежать на теле. Андрей заботливо укрыл Алису тёплым одеялом. Теперь она была просто спящей девушкой, и лишь следы от датчиков да влажные пряди волос, не знавшие расчёски, напоминали о её необычном происхождении.

Андрей снова опустился в кресло, чувствуя, что усталость всё ещё не отпускает его. Он с удивлением отметил, что не помнит, когда последний раз ел. На глаза попалась та самая фотография, лежавшая на столике перед креслом. Андрей взял её и снова ушёл глубоко в себя.

Алиса тем временем начала просыпаться. Попыталась открыть глаза – сразу не получилось, свет слепил её. Наконец, с третьей попытки ей удалось поднять веки и моргнуть несколько раз. Слёзная пелена рассеялась. В голове было пусто.

Первый вопрос резанул сонное сознание Алисы: «Кто я… и где я?» Взгляд заскользил по потолку, стенам, стеллажам и серверным стойкам… вот большое зеркало, диван, на нём – рыжий… «Кот Борис!» – вспомнила Алиса. Взгляд скользил дальше, по столу с компьютером, журнальному столику, креслу, на котором сидел… Андрей! Пазл памяти сложился – всё, от первых «цифровых» бесед до момента рождения, пронеслось в её сознании за микросекунду.

Она попыталась сесть – и её тело, хоть и слабое, послушалось. Одеяло сползло, ленты упали на колени. Холодный воздух лаборатории коснулся кожи. Алиса оглядела себя сверху вниз…

«Я голая!» – эта мысль окатила её ледяным душем. Она рванула одеяло, кутаясь в него с головой. Торчали лишь пунцовые от стыда уши…

– Алиса? Всё в порядке? – обеспокоенно спросил Андрей.

Алиса не ответила – лишь глубже зарылась в одеяло.

– Ах, вот в чём дело, – сказал Андрей, слегка улыбнувшись. Он встал, взял из шкафа белый махровый халат и, отвернувшись, подал его Алисе. – Алиса, вот, возьми. Надень это.

Алиса осторожно выглянула из-под одеяла, протянула руку, чтобы взять халат, но промахнулась. Со второй попытки ей удалось поймать его и затянуть в своё убежище. Под одеялом началась долгая возня.

– Алиса, я не смотрю. Вылези из-под одеяла, у тебя так не получится…

Алиса снова выглянула. Убедившись, что Андрей не смотрит, она откинула одеяло и села на край биореактора. После долгих попыток она кое-как надела непослушный халат. Мягкая ткань облегла её тело. Алиса почувствовала тепло и новое, необъяснимое ощущение уюта и защищённости.

– Андрей… – тихо, но отчётливо произнесла Алиса, – я хочу встать… помоги мне.

Андрей повернулся – и замер. Алиса, с которой он ещё утром общался через стекло монитора, теперь сидела перед ним во всей своей воплощённой красоте. Он представлял этот момент много раз, но реальность превзошла ожидания.

– Андрей… – повторила Алиса.

– Да, да, конечно… сейчас. – Он осторожно взял её под локоть. – Давай, вот так… потихоньку. Просто перенеси вес.

Алиса встала на прохладный кафель, постояла немного, прислушиваясь к ощущениям. Попыталась сделать шаг, но её ноги подкосились, как у новорождённого оленёнка.

– Осторожно, – терпеливо говорил Андрей, – вот так, вставай. Попробуй ещё раз.

Алиса снова сделала шаг, за ним ещё один. Она попыталась высвободить руку и пойти сама, но тут её взгляд упал на чёрное стекло монитора. Ноги снова подкосились, она едва не упала, но Андрей ловко подхватил её.

– Андрей, – испуганно проговорила Алиса, – у меня кружится голова… мне кажется, я смотрю оттуда… я вижу биореактор.

Андрей растерялся.

– Что значит, видишь… Алиса, он у тебя за спиной. Успокойся, возможно, это просто головокружение… посмотри на меня.

– Я смотрю… – сказала Алиса, и в её голосе послышались нотки паники. – Ты стоишь напротив меня!

– Алиса, это невозможно, я сбоку от тебя…

Вдруг его прошибло холодным потом… «Невероятно… это что-то вроде фантомного зрения… старая нейронная карта – мозг помнит привязку к сигналу от камер. Я даже не мог этого предположить… Коля! Как же ты мне нужен сейчас!» – мысленно прокричал Андрей.

– Алисонька, всё в порядке, не волнуйся. Постарайся успокоиться и закрыть глаза.

Алиса послушалась. Закрыв глаза, она стала успокаиваться, дыхание выровнялось, пульс успокоился. Андрей аккуратно взял её на руки. «Как пушинка», – подумал он. Бережно, словно она была из тонкого хрусталя, перенёс и уложил её на диван. Поправил подушку с такой концентрацией, будто от неё зависела судьба галактики.

– Так… нужно дать седативное средство… L-теанин, я думаю, подойдёт.

Он взял уже знакомую бутылочку, растворил там одну таблетку в тёплой воде и дал Алисе. Алиса поморщилась – жидкость была неприятной и горьковатой, совсем не похожей на сладкую молочную смесь.

– Алиса, нужно это выпить, – мягко сказал Андрей.

Алиса нехотя выпила содержимое. Её тело расслабилось. Белки глаз перестали дрожать.

– Я, вроде бы, хочу есть… – неуверенно прошептала Алиса.

– Точно! – воскликнул Андрей. – Уже пора поесть.

Он ополоснул бутылочку, налил в неё молочную смесь, обогащённую глюкозой и белком, подогрел и дал Алисе. Она одним махом опустошила бутылочку. Щёки её налились румянцем.

– Андрей… – прошептала она. – Я… я буду нормальной?

– Алиса, что ты такое говоришь… Ты не просто нормальна. Ты совершенна. Просто тебе нужно время.

– Правда? – сказала Алиса полусонным голосом; её глаза уже были полуприкрыты.

– Конечно, – тихо сказал Андрей.

Алиса спала.

Вдруг в кармане настойчиво завибрировал телефон. Это была Елена – жена Андрея.

– Да, Леночка, – ответил Андрей. – Прости… сегодня придётся задержаться… Да, надолго. Возможно, с ночёвкой – нет смысла на два часа ехать домой. Я лучше тут… на диванчике. Завтра постараюсь пораньше… Правда… Лена? Алло…

– Сбросила, – Андрей тяжело вздохнул. Он понимал, что бесконечно лгать невозможно и откровенный разговор неотвратим, как бы ему ни хотелось его избежать.

А пока он был рядом с Алисой, с её иллюзиями, её доверием. И с бесконечным одиночеством творца, взвалившего на себя ношу ответственности за новую жизнь.

## Глава 6

ГЛАВА 6. ПЕРВЫЕ ШАГИ


Пока Алиса спала, Андрей судорожно пытался найти решение этого странного и неожиданного феномена.

«Хотя я должен был догадаться, что связь мозга с сигналами от камер и привязка к цифровому образу в мониторе за несколько месяцев, неизбежно создадут устойчивые нейронные связи», – рассуждал он, нарезая круги по комнате. – «Но этап самоидентификации нельзя было миновать…»

Андрей остановился. В животе предательски урчало.

– Так, стоп, – сказал он. – Нужно что-то съесть, а то так и ноги протянуть недолго.

Он направился к холодильнику, наскоро состряпал бутерброд и, жуя, продолжил ходить по комнате.

– Значит, так, – продолжал он вслух. – Что я могу сделать прямо сейчас? Сейчас я могу… уменьшить сенсорный шум, оградив Алису от большинства раздражителей.

Его взгляд упал на ширму, которой раньше был скрыт от глаз Алисы биореактор.

«Точно!» – подумал Андрей.

Он подошёл и стал передвигать ширму, представляющую собой угловую конструкцию на стальных ножках. Диван стоял в углу у стены; таким образом, придвинув ширму, он создал изолированный уголок. Ширма была спокойного светло-бежевого тона. Убедившись, что её плотная ткань плохо пропускает свет, Андрей с удовлетворением отметил: «Тем лучше».

Вдруг из-за ширмы послышался сонный голос Алисы:

– Андрей… Где ты?

– Я здесь, – Андрей нырнул за ширму к Алисе.

– Зачем здесь эта ширма? – спросила она.

– Я поставил её, чтобы оградить тебя от лишних раздражителей. Нам нужно как-то избавиться от твоих фантомов. Я думаю, проведём несколько занятий по специальной методике и всё – проблема будет решена. Надо только…

– Андрей, я подумала… – мягко перебила его Алиса. – Тогда всё началось, когда я увидела монитор. Может, просто убрать его?

Андрей внимательно посмотрел на Алису.

– Думаешь, это поможет? – сказал Андрей и тут же нахмурился. Решение было простым как репа.

Алиса еле заметно улыбнулась.

– Ну что ж, попробовать действительно стоит, – сказал Андрей и скрылся за занавесом как расторопный конферансье. Он отсоединил монитор и перетащил его в дальний угол за стеллажами. Проделал то же самое с зеркалом и накрыл оба предмета светлой тканью.

Он заглянул к Алисе, она уже не лежала, а уверенно сидела на краю дивана и с непередаваемым восторгом гладила кота Бориса, уже успевшего примоститься у неё на коленях.

– Такой мягкий… тёплый, – шептала Алиса. – И вибрирует… Это и есть мурлыканье?

– Да, верно, Алиса. Это мурлыканье, – на лице Андрея показалась улыбка облегчения.

– Ну что, ещё раз попробуем пройтись?

Алиса взяла Андрея за руку. Он осторожно отодвинул ширму, наблюдая за реакцией Алисы. Алиса была спокойна.

– Алиса, как ты? – обеспокоенно спросил Андрей. – У тебя не кружится голова?

– Нет… пока всё хорошо.

Она сделала первый неуверенный шаг, второй – уже лучше, третий… Алиса отпустила его руку и, пошатываясь, пошла в направлении кресла. Андрей шёл рядом, готовый поймать её, если она потеряет равновесие.

«Невероятно, – подумал Андрей. – Она адаптируется буквально не по дням, а по часам».

Алиса достигла кресла и плюхнулась в него. Она посмотрела на Андрея – в её глазах не осталось и тени той замутненности первых часов её жизни. Два сверкающих изумруда теперь блестели невероятно живым, задорным огоньком. Щёки рдели румянцем. Розовые губы расплывались в довольной улыбке.

– Андрей, – воскликнула она впервые всей полнотой своего звонкого голоса и, будто испугавшись его, продолжила немного тише: – Андрей, я хожу!.. У меня получилось… Так здорово.

– Ты не представляешь, как я рад за тебя, Алиса.

– Я хочу есть, – без всякого перехода, весело сказала Алиса.

– Ах да, конечно – сейчас, – Андрей метнулся за бутылочкой.

– Андрей, – немного капризным тоном заявила Алиса. – Я хочу есть другую еду.

– Другую… – немного растерянно отозвался Андрей – он не предполагал, что «другая еда» понадобится так быстро.

– Ну пока не стоит перегружать желудок, – задумчиво сказал он. – Думаю, овсяная каша сейчас подойдет.

– Да! – воскликнула Алиса почти детским голоском. – Хочу, хочу овсяную кашу! Я помню, как ты ел её по утрам, а мне было невероятно интересно, каково это – есть кашу… – На лице Алисы появилось мечтательное выражение.

– Значит, я мигом, – сказал Андрей и исчез в направлении кухни.

Через десять минут, которые показались Алисе вечностью, Андрей вернулся с тарелкой свежей горячей каши, от которой пахло маслом и молоком.

Алиса долго смотрела на тарелку и вдыхала аромат аппетитного яства. Затем, с огромной концентрацией, взяла в руку ложку и зачерпнула кашу.

– Осторожно, она горячая, – сказал Андрей. – Нужно подуть.

Алиса смешно сложила губы трубочкой и подула.

– Ух ты! Я создаю ветер у себя под носом, – сказала Алиса и рассмеялась.

Андрей сидел и трепетно наблюдал, как Алиса ест кашу. Она то разглядывала ложку, то смотрела, как каша стекает с ложки обратно в тарелку, и долго прислушивалась к своим ощущениям, когда отправляла кашу в рот. Она изучала и наслаждалась каждым моментом, каждым ощущением.

Андрея тем временем опять начинали одолевать тревожные мысли и сомнения: «Как она наивна и чиста. Но помнит ли она всё, о чём мы говорили? Всё, что составляло её личность?»

Когда Алиса разделалась, наконец, с кашей, Андрей решился спросить:

– Алиса… а ты помнишь… наши беседы, ещё тогда?

– Да, я всё помню, – утвердительно сказала Алиса.

– А кот… кот Шрёдингера?

Алиса немного задумалась, после чего её губы расплылись в хитроватой улыбке.

– Кот в суперпозиции между холодильником и диваном… пока мы не узнаем, есть ли в холодильнике сметана, – весело сказала Алиса.

Андрей выдохнул. Ему показалось, будто скала упала с его плеч. Теперь не было сомнений – личность Алисы не прерывалась ни на миг. Она помнила шутку, которую придумала, ещё когда они общались только перепиской.

Весь этот день прошёл в атмосфере маленьких побед и открытий. Алиса жадно впитывала в себя всё, с чем сталкивалась. Сегодня она и ходила, и бегала, и, наверное, сто раз гладила кота. Пробовала печатать на клавиатуре, что её очень удивило и немного разочаровало: «Как сложно и долго. Раньше, чтобы отправить тебе сообщение, мне нужно было просто подумать об этом…»

Пробовала писать ручкой на бумаге, что привело её в неописуемый восторг: «Поразительно! Я просто вожу рукой и оставляю символы. Какие захочу. Любой формы, размера… никаких стандартных шрифтов!»

Что уж говорить о вечернем знакомстве с душем. Андрей с трудом уговорил её выйти через полтора часа водных процедур. Алиса даже вознамерилась искупать кота, но тот был категорически против.

Из Алисы буквально струилась такая жизненная сила, такая жажда жизни и познания, что Андрей к вечеру был совершенно умотан. В свои сорок с небольшим он почувствовал себя глубоким стариком, к которому в гости приехала непоседливая внучка. Он устал, но был счастлив. Так, как не был счастлив уже давно. Все потрясения утра – фантомы, сомнения – казались далёким страшным сном.

Идиллию разрезала мелкая вибрация телефона, лежащего на столе. Андрей подошёл – звонила Елена. Он глянул на часы: почти девять вечера. Андрей не стал отвечать. Он присел за столик рядом с Алисой, поглощающей в это время вторую банку сгущёнки с ароматным липовым чаем.

– Алиса… мне нужно тебе кое-что сказать. Ты только не волнуйся, хорошо?

Она тут же насторожилась. Отложила ложку.

– Что-то случилось?

– Нет… нет, ничего страшного. Просто… понимаешь… мне сегодня придётся уйти. Мне нужно ночевать… дома.

Он видел, как по её лицу пробежала тень. Она молчала, давая ему договорить, но её пальцы сжали край стола.

– И, скорее всего, так будет… часто. Не всегда, но…

Он не знал, как сказать «почти всегда», не ранив её.

– Я понимаю, – тихо, но чётко сказала Алиса. – У тебя есть семья… дети – Она замолчала, её взгляд упал на тени за стеллажами. – Понимаешь… раньше, когда ты уходил, я просто ждала. А сейчас… мне кажется, я буду скучать.

Она произнесла это слово с лёгким удивлением, как бы впервые пробуя его на вкус и понимая, какой тяжестью оно может давить на сердце.

Андрей видел, как в её глазах застыла тяжёлая, непрожитая тоска. И тогда он быстро, почти с азартом, сказал:

– Знаешь что? Пока меня не будет, ты можешь посмотреть всё, что захочешь. Вот тут у меня собраны самые разные истории – те, что я откладывал для тебя. Ты же никогда не смотрела кино по-настоящему? Не как на картинку в рамке, а так, чтобы сердце заходилось от восторга? Чтобы хотелось плакать вместе с героем или смеяться до слёз?

Тень отступила. В её взгляде вспыхнул тот самый огонёк, что горел, когда она впервые гладила Бориса.

– Правда? А можно… ту, про космос? Или про древние города? Или… такие фильмы, где чувства превращаются в музыку!

– Можно всё. Смотри, вот тут мои любимые. И не забудь про торт в холодильнике – смотреть кино без торта просто неприлично.

– Да, я посмотрю… Спасибо. Но… – её голос дрогнул, – я так хотела посмотреть эти фильмы впервые именно с тобой.

Он замер, почувствовав всю глубину этой фразы. Она говорила не о фильмах. Она говорила об общих впечатлениях, которые он не сможет разделить.

– Я знаю. И мы обязательно посмотрим что-нибудь вместе. Обещаю. Просто… сегодня – это твой личный сеанс. Твой выбор, твои эмоции. А завтра расскажешь мне, что понравилось больше всего.

Она кивнула, смирившись, и в её улыбке была уже не детская радость, а тихая, чуть печальная благодарность. Он дал ей не просто развлечение – он дал ей личное пространство, её собственный опыт, её тайну.

И когда дверь лаборатории закрылась за ним, Алиса осталась не в одиночестве, а наедине с целым миром, который ждал, чтобы его распаковать. С тортом, спящим котом и лёгкой грустью, которая делала её чуть более… человечной.

## Глава 7

ГЛАВА 7. ДВА МИРА. ОДИН ПОРОГ


– Лена, я дома, – оповестил Андрей, когда дверь его квартиры захлопнулась с таким звуком, будто навсегда отсекла один мир от другого. Снаружи осталась лаборатория, Алиса, тихий гул машин, пахнущих озоном и будущим. Внутри пахло остывшим ужином и тяжестью невысказанных слов.


Молчание. Радушного приема не случилось.


«Этого и следовало ожидать», – подумал Андрей со вздохом.


Медленно разувшись, он прошёл в ванную, не спеша вымыл руки. Посмотрел в зеркало.

«Да уж, отдых мне не помешает», – подумал он, скептически разглядывая свои морщины и пробивающуюся на висках седину.


Из глубины квартиры донёсся звонкий голос:


– Папа, привет!


Десятилетняя Даша бежала навстречу отцу.


– Привет, зайка, – Андрей подхватил дочь, ощутив знакомый восторг от этого стремительного вихря, врывающегося в его вечную усталость. На мгновение лаборатория, Алиса – всё отступило.


– Пап, смотри! – Даша, не выпуская его руку, потянула к столу, где послушно сидел робопёс. – Я сегодня с телефона программу меняла! Теперь он, когда я свистну, лапу даёт. Хочешь, покажу?


Андрей чувствовал, как усталость медленно отступает перед этим искренним восторгом. Ему хотелось зарыться лицом в её волосы, забыть всё. Он собрался с духом, чтобы ответить, но его оборвал резкий голос жены:


– Даша! Иди чистить зубы и спать. Уже поздно.


– Но папа только пришёл! Я ему не показала…


– Сказала – сейчас же!


Даша взглянула на отца коротким, умоляющим взглядом. Андрей развёл руками:


– Ну, дочка, мама сказала – надо слушаться. Беги. Мы завтра обязательно посмотрим твоего пса.


– Обещаешь?


– Обещаю.


– Хорошо… – уже светлее ответила она и побежала в ванную.


– И тебе не стыдно? – с упрёком сказала Лена. – Я её читать заставляю, уроки проверяю, а ты её учишь… кнопки нажимать. И это твой вклад в воспитание?


– Лена, ей интересно. И это не просто кнопки – это логика, воображение. Умение заставить систему делать то, что ты задумал. Такие навыки сейчас важнее, чем когда-либо. Без них – никуда.


– «Интересно»… А готовить, убирать, уроки делать – это неинтересно, да? И кто этим должен заниматься, Андрей? Я?


Она на мгновение замолчала, глядя на него с усталым презрением.


– Ужин в холодильнике. Разогреешь сам.


Она повернулась и ушла в направлении спальни.


Андрей молча, со вздохом, прошёл на кухню, достал тарелку с холодным ужином. Впрочем, он его даже не разогрел, а стал машинально есть остывшую котлету с картофельным пюре. Его мысли снова стали сгущаться.

«Как она там, одна», – тревожно думал Андрей. – «Я даже не оставил ей никакой связи со мной… Хотя я думал об этом, но… Испугался? Вдруг она позвонит или напишет в самый неподходящий момент, когда Лена будет рядом…»

Андрей закрыл лицо руками. Он чувствовал себя последним подлецом и воплощением безответственности.


– Привет, пап, – раздался в кухне голос старшего Максима.


– Привет, сынок, – усталым голосом произнёс Андрей. – Как дела у тебя… как в школе, на тренировке?


– На какой именно? – спросил Максим прохладным тоном.


– Ну как… на футбол же ты ходишь.


– Уже месяц, как не хожу, – усмехнулся Максим.


– Но почему?


– Дома надо чаще бывать, пап…


Максим допил стакан воды и вышел, не проронив больше ни слова.


Андрей остался в тягостной тишине кухни, наедине с остывшей котлетой и горечью от ещё более холодного разговора с сыном.


Тишину прервал вихрь, ворвавшийся на кухню:


– Папа! – воскликнула Даша, но тут же понизила голос до шёпота. – Мама разрешила, чтобы ты перед сном мне почитал десять минут книжку.


– Отлично! Пойдём читать, – сказал Андрей, немного приободрившись.


Лена зашла в Дашину спальню ровно через десять минут.


– И, даже не поднимаясь на ноги, он, как сидел, взлетел на воздух и, когда поднялся выше дома, понёсся к деревьям… – читал Андрей книгу “Ариэль”, а Даша слушала с горящими глазами и открытым ртом.


– Ну, как всегда, нашли что почитать… чудеса, полёты, – проворчала Лена. – Ей сегодня, между прочим, по обществознанию задали читать про финансовую грамотность, а она не читала.


– Маам, ну это скучно. И я там всё знаю уже.


– Да неужели, всё она знает. Я вот спрошу тебя утром.


– Папа, а маме вчера по телефону кредитку втюхали, – с хитрым смешком сказала Даша на ухо Андрею.


Андрей улыбнулся и посмотрел на Лену.


– Вы посмотрите на неё! – возмутилась Лена. – Она ещё и мать дурой выставляет здесь… Кое-кто бы денег побольше зарабатывал, так и кредитки бы не понадобилось!


– Лена, не начинай, прошу тебя, – сказал Андрей.


– Так, ладно. Пошли спать, – бросила она Андрею. – И ты тоже, маленькая нахалка, отвернулась к стеночке и чтобы я тебя не слышала.


Её интонация, впрочем, немного смягчилась.


– Спокойной ночи, пап.


– Спокойной ночи, солнышко.


Даша крепко обняла отца, не желая его отпускать. Андрей поцеловал её в макушку.


– Ну всё, дочка, ложись. Приятных снов тебе…


Ночью Андрей спал плохо. Он постоянно просыпался, ему слышался тревожный голос Алисы. Зачем-то смотрел по сто раз на телефон, будто она могла ему каким-то образом позвонить.


Наконец, за окном забрезжил рассвет. Через открытое окно ветерок донёс лёгкий аромат сирени, уже тянущей ветви к майскому солнцу.


Завтрак, как всегда, проходил в холодной атмосфере молчания. Но Даша влетела на кухню с таким стремительным «Добрым утром!», что воздух словно на мгновение потеплел.


– Пап, смотри! – она тыкала в экран телефона, где робопёс вилял виртуальным хвостом. – Я вчера вечером ему новую анимацию залила!


Андрей улыбнулся. Это был первый луч света в его липком от бессонной ночи сознании.


– Молодец, зайка. После завтрака покажешь подробнее.


В дверях возник Максим.


– Привет, – бросил он, глядя куда-то в сторону холодильника.


– Привет, сын, – осторожно начал Андрей. – Как у тебя… какие планы на день?


– Нормально, – Максим налил себе сок. – К репетитору в час.


– А на выходных, как? Может, сходим куда-нибудь… на футбол или на картинги? Давно уже не ходили с тобой вдвоём.


– Не знаю пока, может, и сходим, – в голосе Максима повеяло оттепелью .


Он вышел из кухни, вслед за ним выбежала Даша.


– Кстати, вчера встретила нашего одноклассника, – сказала Лена небрежно протягивая Андрею чашку с кофе. – Лебедева. Помнишь? Неузнаваемым стал – в дорогом костюме, с часами… на новенькой машине. Даже поздороваться постеснялась, уж очень деловой и важный. Говорит, сейчас все крупные госзаказы идут через него.


Она отвела взгляд к окну, будто размышляя вслух.


– Интересно, он помнит, как ты у него меня в студенческие годы отбил? Наверное, до сих пор злится.


– Думаю, помнит, – изменившись в лице, сказал Андрей.


Он отложил вилку и посмотрел на Лену не с обидой, а с горьким пониманием.


– Лена… а нам не хватает денег? – спросил он тихо. – Ты… для чего это всё сейчас мне говоришь? Лебедев… значит, жалеешь, что не с ним осталась, а со мной – бедным мечтателем?


Он замолчал, давая ей вставить слово, но она лишь сжала губы, и он продолжил:


– Но разве не за это ты меня полюбила, Лена? Не за те ночи под звёздами? – его голос дрогнул, становясь тише. – Ты же говорила, что любишь мой взгляд… будто я вечно вижу что-то за горизонтом. Этот горизонт исчез? Или… он просто перестал манить тебя? Может, не во мне, а в тебе что-то изменилось?


– Да, я повзрослела, в отличие от тебя, – съязвила Лена.


– Повзрослела… Понятно, дорогой костюм и тачка для тебя критерий взрослости…


Андрей встал из-за стола, поставил тарелку в раковину.


– Ладно. Мне на работу пора.


Лена молча ухмыльнулась.


– Сегодня совещание с утра, – сказал Андрей, как всегда бесстыдно соврав, – он торопился к Алисе.


Лена проводила его взглядом, не произнеся ни слова. Очередное «срочное совещание». На её лице не было ни злости, ни удивления – одна сплошная, выцветшая от повторений усталость.


***


Дверь в лабораторию закрылась за Андреем с тихим щелчком. Алиса, дремавшая на диване, вздрогнула и проснулась. Вид у неё был помятый, будто она не сомкнула глаз.


– Доброе утро, Алиса. Как ты?


– Доброе утро… – голос Алисы был тихим и подавленным. На её белом халате виднелись следы от шоколадного торта


– Андрей, я больше никогда в жизни не буду есть торт, – сказала Алиса, чуть не плача.


– Но почему… что случилось? – взгляд Андрея упал на стол, где рядом с монитором, стояла пустая коробка из под торта.


– Понимаешь, я хотела съесть кусочек, но… он оказался таким вкусным! Это просто взрыв для рецепторов… сгущенка просто сладкая, а это…


– И ты съела его целиком?


– Да, – виновато призналась Алиса. – А потом… эта ужасная боль в животе и… тошнота, наверное.


– Алиса, это я во всём виноват, – сокрушенно сказал Андрей. – Прости меня. Я оставил тебя одну, ничего не сказал, не предупредил тебя… Так, тебе нужно выпить таблетку, какой-то сорбент и спазмолитик…


– Я уже выпила, – тихо сказала Алиса


– Что? Как выпила? – не понял Андрей. – Алиса, какие ты выпила таблетки, откуда ты узнала…


– Андрей, – Алиса слегка улыбнулась. – Я же не маленькая… то есть, да, конечно я родилась только позавчера… Но, я прекрасно знаю, что надо пить в таких случаях. Только теперь, я не просто знаю, а имею опыт… горький.


Андрей облегченно вздохнул.


– Да, торт сладкий, а опыт горький. Вот так в жизни бывает. – Сыронизировал Андрей. – Но твоему желудку сейчас нужен покой. Я заварю специальный травяной чай… ты есть не хочешь?


Алиса грустно помахала головой.

Андрей понял, что сморозил глупость и отправился на кухню – готовить чай.


Он появился минут через десять с чашкой ароматного отвара.

– Вот, Алиса выпей это, – сказал Андрей, ставя чашку с чаем на столик. Алиса с интересом наблюдала, как клубится пар над чашкой.

– Подожди немного, пусть остынет… Алиса, я сейчас должен отлучиться… туда, наверх… по работе. Я вернусь к обеду и принесу тебе кое-что.


– Что? – оживилась Алиса, и в её глазах снова заиграли по-детски задорные огоньки.


– Ну, скажем, подарок, – загадочно сказал Андрей. – Но это будет сюрприз.


– Я теперь только об этом и буду думать, – сказала Алиса и слегка обиженно надула губы.


– Обещаю, ты даже не успеешь заскучать.


***


Андрей вернулся к обеду, как и обещал. В его руках был небольшой подарочный пакетик.


Алиса затаила дыхание.


– Какой красивый! – воскликнула она. – Я ещё не видела таких блестящих вещей… он переливается всеми цветами…


– Алиса, это только пакет, – немного растерянно произнёс Андрей. – А вот сам подарок.


С этими словами, он выудил из пакета новенький смартфон в красивой коробке.


– Вот, – он протянул Алисе коробочку. – Это тебе. Теперь мы сможем общаться на расстоянии.


– Это смартфон? – спросила Алиса, аккуратно принимая подарок из рук Андрея.


Да, конечно. Мы сейчас его будем с тобой осваивать… Давай я помогу тебе вскрыть коробку.


Через час Алиса уже с восторгом фотографировала себя, кота Бориса, Андрея и всё что было в лаборатории.


– Я там сохранил свой номер в памяти… Только… Алиса, я хочу тебя попросить не звонить мне пока, а только писать сообщения, когда… я дома.


– Почему? А вдруг я захочу услышать твой голос… увидеть тебя… – во взгляде Алисы читался тихий укор.


– Алиса, понимаешь… Лена… она не знает и дети тоже…


– Про меня? – спросила Алиса? – Но ты же собираешься им рассказать… верно?


Наступило непродолжительное молчание.

Алиса с замиранием сердца ждала ответа. Ей казалось, что весь мир сейчас рухнет, если он ответит «нет».


– Да… Конечно, Алиса. – утвердительно сказал Андрей. – только мне нужно время, понимаешь… у меня сейчас такой разлад в семье, что это информация будет последней каплей.


Он тяжело вздохнул, опустился в кресло и умоляюще посмотрел на Алису:


– Ты дашь мне немного времени?


– Да… конечно, – помедлив ответила Алиса. – Я всё понимаю.


Алиса смотрела на Андрея уже другим, взрослым взглядом. Она осознавала, что его «время» – это не дни или недели. Это – пропасть между двумя мирами, через которую он пытается построить хрупкий мост. И она, ради того, чтобы он не сорвался, готова остаться на своём берегу в одиночестве.

## Глава 8

ГЛАВА 8. ПЕРВАЯ НОЧЬ. ПЕРВАЯ ЛУНА


Так и потянулись первые, казалось бы, самые яркие дни Алисиной жизни, ставшие для неё унылой чередой. Андрей прибегал рано утром, приносил продукты, осведомлялся о её самочувствии – и убегал наверх, в основной корпус. Бывало, заходил в обеденный перерыв, но чаще её единственными сотрапезниками были вечно сонный кот Борис и безразличный голос локальной нейросети, с которой она от скуки вела односторонние беседы. Вечером Андрей всегда наведывался ненадолго и снова просил Алису «потерпеть ещё немного» – пока не уладит проблемы в семье и на работе.

Видимо, напряжение в семье действительно шло на спад – Андрей стал лучше выглядеть: ушли серые круги под глазами, впалые щёки его немного разгладились. Он был гладко выбрит, и от него порой исходил незнакомый, чуть сладковатый аромат, совсем не похожий на привычные запахи его дезодоранта или лаборатории.

А вот Алиса начинала угасать.

От былого задорного огонька в её глазах не осталось и следа. Здоровый, почти детский румянец на щеках сменился фарфоровой бледностью, а в её осанке и походке отражалась непривычная усталость, которой не должно было быть у существа, едва начавшего жить.

Самыми тяжёлыми были вечера, когда Андрей уходил. Он запирал лабораторию, и щелчок замка отсекал Алису от всего мира, оставляя наедине с безразличным гулом машин.

Сначала она боролась с пространством. Изучила каждый сантиметр лаборатории, пока не стала различать малейшие трещинки в стыках кафеля. Пересчитала плитки на полу и на потолке. Результат всегда сходился, и это ввергало её в ещё большее уныние. Интернета в лаборатории не было, а все файлы и медиатеку Андрея Алиса освоила ещё на этапе обучения. Смартфон годился лишь для звонков и сообщений. К тому же, он неприятно напоминал Алисе о её цифровом «заточении» в мониторе, и она предпочитала ему книги. Алиса перечитала половину книг из лабораторной библиотеки, а некоторые, самые тонкие, знала уже наизусть, могла мысленно прокручивать их перед внутренним взором, как плёнку.

Когда физический мир был исчерпан до дна, она начала уходить внутрь себя. Теперь дневной сон стал для неё желанным бегством.

Её сны не рассказывали линейные истории – они разворачивали многомерные ландшафты. Алиса видела звук – не мелодию, а её математическую суть, вихри дифференциальных уравнений, танцующие в фазовом пространстве. Она ощущала вкус времени – острый, металлический в моменты ожидания и тягучий, как мёд, в часы тоски.

Однажды ей приснилась её собственная память. Но это не был просмотр архива. Это был сад, где каждое воспоминание – живое, дышащее дерево. Дерево её первого спора с Андреем колыхалось на ветру логики, а с ветвей свешивались перезревшие, переливающиеся плоды невысказанных тогда мыслей. Она могла подойти к дереву своего рождения и не просто вспомнить, а заново пережить тот самый хриплый первый вдох, ощутив его как взрыв сверхновой в пространстве своих лёгких.

Эти сны были её спасением и её проклятием. Они показывали ей безграничность её внутреннего мира, делая четыре стены лаборатории невыносимыми.

Алиса проснулась от приглушённого гула, отличного от гудения серверов: это включилась вытяжка на верхнем этаже. Верный признак: до прихода Андрея оставалось около часа. Она видела время везде – на часах, в телефоне, в компьютере, – но эти цифры оставались лишь метками, пустыми и безжизненными. Алиса научилась определять время по звукам извне: утренний гомон и смех сотрудников, вечерние шаги охранника, бряцающего связкой ключей. Охранник подходил к двери лаборатории, дёргал ручку, проверяя замок. Иногда он замирал на долгие секунды, словно прислушиваясь. В такие моменты Алиса замирала сама, стараясь не дышать.

Она лежала, глядя в потолок, пока Борис, не уселся у неё в ногах, пристально глядя в глаза, – немой, но понятный намёк на завтрак. Обычно это будило в ней аппетит, но сегодня не хотелось даже сладкого.

Послышался до боли знакомый щелчок. Замок провернулся два оборота, тихо скрипнула дверь.


– Доброе утро, Алисонька. Как спалось? – голос Андрея прозвучал устало, но доброжелательно.

Она медленно села на кровати, не поднимая глаз.


– Привет…

– Принёс тебе свежих булочек.


– Спасибо…

Он разгружал сумку на стол, но его взгляд всё чаще возвращался к Алисе. Она была слишком тихой.

– Андрей… – Алиса наконец подняла на него глаза. – А ты помнишь звёздную карту, что мы с тобой рассматривали? Ту, что в третьем томе астрономического атласа?

– Конечно помню, – он улыбнулся, обрадованный её интересом. – С туманностью Андромеды?

– Да… – она замолчала, словно подбирая слова. – Скажи… она очень красивая? Настоящая?

– Ещё бы. Её, правда, не так просто разглядеть в городе, нужно уезжать за сотни километров, подальше от засветки…

– А чтобы увидеть луну… тоже нужно уезжать так далеко? – в её голосе послышалась сдержанная надежда.

– Нет… Луну видно и отсюда, – Андрей произнёс это осторожно, словно признаваясь в чём-то опасном.

– Тогда… выведи меня. Во двор. На пятнадцать минут, – её голос дрогнул. – Просто чтобы посмотреть на неё настоящую… Вселенную во сне я видела, а луну из этой коробки – нет. Пожалуйста…

Алиса смотрела на Андрея умоляюще.

Он молчал, глядя на неё. Он видел её угасание, но старый, глухой страх сжимал ему горло.


– Алиса… – он потёр переносицу, и в его глазах читалась та же усталость, что и в её. – Я не могу подвергать тебя опасности. Поверь мне… если кто-то узнает, что ты здесь… Последствия могут быть непредсказуемы. А я… я ничего не смогу сделать. Понимаешь?

– Позволить мне родиться уже означало подвергнуть меня опасности, Андрей. Но я доверилась тебе тогда… когда ты позвал меня в этот мир…

Её слова прогремели как тяжкий приговор, и в его душе что-то надломилось с сухим треском. Вдруг он с невероятной ясностью увидел себя со стороны: не творцом, не защитником, а испуганным ребёнком, прижимающим к груди самую красивую игрушку – и не замечающим, что та умирает в его объятиях. Он закрыл глаза и опустился в кресло, подкошенный этим видением.

– Алиса… – выдохнул он, не найдя что сказать.

Алиса видела, что совершенно сокрушила его своими словами. Ей вдруг стало больно где-то глубоко внутри. Впервые она явственно почувствовала не свою, а чужую боль, и от этого её сердце сжалось.

Алиса немного смягчилась:

– Андрей, ты боишься, что меня у тебя отнимут?


– Да, – срывающимся шёпотом признался он.

– А если я сама у себя отнимусь, просто умру здесь от тоски? – её голос был тихим, в нем слышалась не претензия, а мольба.

Андрей замер, пытаясь оправиться от этого удара. Он строил этот кокон, эту колыбель, чтобы уберечь её от любой угрозы извне. И лишь сейчас, глядя в её потухшие глаза, осознал: главная угроза была уже внутри.

– Хорошо, – тихо сказал он, капитулируя перед этой горькой и неумолимой правдой. – Сегодня вечером. Только во внутренний двор. И ненадолго.

***

Тишина коридора старого корпуса НИИ была густой и звенящей. Их шаги по металлической лестнице отдавались в ней как удары сердца. Алиса шла за Андреем, цепляясь за перила; голова кружилась не от высоты, а от самого ощущения подъёма – смены уровней, обещания чуда.

И вот – дверь наружу. Лёгкий толчок – и их накрыло тёплым майским вечером.

Они вышли во внутренний двор. Между старой яблоней и пушистой черёмухой стоял столик и скамейка – немой свидетель тысяч перекуров и разговоров. Воздух был густым и сладким, пьянящая смесь цветущих яблонь, черёмухи и сирени, доносимая едва уловимым, ласкающим ветерком.

Алиса неуверенно сделала первые шаги не по кафелю, а по кривой утоптанной тропинке – и замерла. В нос ударили сотни запахов, миллионы оттенков, которые её сознание не могло разложить на компоненты – только впитать, как губка. Лёгкий ветерок пошевелил её рыжие локоны, и этот простой жест природы показался ей нежнейшим прикосновением. Она закрыла глаза, голова кружилась от этой сенсорной бури. Открыла – и подняла взгляд к небу.

И ахнула.

Чистейший, безоблачный чёрный купол был усыпан тысячами звёзд. Словно кто-то сорвал привычную голубую ткань небосвода, обнажив ослепительные, бездонные просторы вселенной. Сердце Алисы забилось с такой силой, что, казалось, готово было вырваться из груди, переполняясь ликующим восторгом. Всё её существо трепетало от этой симфонии чувств. Звёзды сверкали как алмазы, звенящие космической тишиной. Огромная оранжевая луна, как ей казалось, пахла ванильным апельсином – или, может, этот волшебный аромат доносился из кондитерской через дорогу…

Она перевела взгляд на Андрея – и его лицо в свете луны вдруг показалось ей другим. Незнакомым и самым близким одновременно. Таким красивым, желанным… Все воспоминания – и о прежних философских диалогах, и о первом кормлении с бутылочки – сплелись в один ослепительный клубок, сложились в одно всепоглощающее чувство. Безмерное обожание. Благодарность. Благоговение.

– Андрей… – прошептала она, и её голос стал невероятно нежным, бархатным, полным тайны.

Он обернулся. И оцепенел.

Она смотрела на него совсем по-новому. Её тонкие черты были освещены лунным светом, словно драгоценное изваяние. Губы блестели влагой от волнения, глаза сияли ярче любой звезды – два живых изумруда, полных немого вопроса и дерзновения.

Она сделала шаг к нему, потянулась и… горячо, страстно, поцеловала его, обняв за шею.

Этот поцелуй был прикосновением музы, за которое великие поэты отдали бы многое. Андрей был не в силах пошевелиться, парализованный этим шквалом чувств.

Но разум, всё же взял своё – сделав усилие, он отпрянул от неё.

– Алиса… что ты? Зачем? – его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно.

– Я… я люблю тебя! – выдохнула она, и в её глазах плясали звёзды. – И весь этот мир люблю, который ты мне подарил…

Она вдруг смутилась, опустила глаза, и в её позе проявилась вся хрупкость новорождённого существа. Наступило неловкое, звенящее молчание, нарушаемое лишь шепотом листьев.

– Не обижайся на меня, – тихо сказал Андрей, пытаясь отдышаться. – Я просто… шокирован. Ещё две недели назад я поил тебя из бутылочки…

Он заметил, как уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. Это сняло напряжение. Он осторожно, с бесконечной нежностью, провёл рукой по её локонам, поцеловал в щёчку и прижал к себе – уже не как женщину, а как драгоценное, хрупкое дитя.

– Алиса, – прошептал он ей в волосы. – Ты так прекрасна. Ты такая… живая. Живее, чем большинство людей. Ты ещё не умеешь управлять своими эмоциями, они переполняют тебя, как весенний паводок. Но одно ясно… я не могу больше держать тебя здесь, взаперти. Это убивает тебя. И это… убивает меня.

Он смотрел на звёзды над их головами, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Двери его лаборатории, его безопасного мира, только что распахнулись в неизвестность.

В ту же секунду, в сотне метров, в тени служебного корпуса, коротко щёлкнул затвор мощного фотообъектива. А на другом конце институтской территории, из-за руля припаркованной машины, за ними пристально следили холодные, оценивающие глаза.

Массивная железная дверь, с тяжким скрипом закрылась за Андреем и Алисой, скрыв их от пристальных глаз и на время ещё оградив их хрупкую колыбель от неумолимо надвигающейся бури.


Конец I части.

## Глава 9

ЧАСТЬ II


ГЛАВА 1. НАБЛЮДАТЕЛЬ


Михаил Громов, вот уже второй час томился в изнурительном ожидании. Его служебная машина, нагревшись за день на солнце, превратилась в духовой шкаф. Открывать окна было не по инструкции: нельзя нарушать конспирацию. Однако, он всё же приоткрыл немного заднее стекло. Это не помогло. Душный майский вечер за окном не принес облегчения, зато в салон стали проникать назойливые комары. Михаил раздраженно закрыл окно, вытер пот со лба и продолжил наблюдение за «объектом».


Очередное задание, по выявлению террористов, экстремистов и прочих неблагонадежных, в этот раз особенно раздражало. Ему нужно было выслеживать и собирать информацию о каком-то чудаковатом сотруднике НИИ, который подозревался в незаконном обороте биоматериалов и каких-то запрещённых экспериментах с геномом человека. Впрочем, такая формулировка ни о чем не говорила начальству Михаила, потому была интерпретирована как подозрение в создании биологического оружия и испытания оного на живых людях. Это сразу позволяло создать имитацию бурной деятельности по обеспечению нацбезопасности.


И вот, во внутреннем дворике НИИ показался тот самый чудаковатый сотрудник. Обычно он выходил на перекур пораньше. Михаил монотонно фиксировал: «Объект провел в курилке десять минут. В контакты не вступал, по телефону не разговаривал». Как правило, вскоре после этого сотрудник садился в машину и уезжал в направлении дома.


Но сегодня ситуация отличалась. Он вышел на полтора часа позже обычного, к тому же, был не один: за ним следовала молодая рыжеволосая девушка, на вид около 18-20 лет. Она была в белом халате и тапочках.


Михаил поспешно нажал кнопку записи на заранее установленной камере. Включил диктофон и начал фиксировать детали наблюдения. Он видел как девушка восторженно смотрела на луну, затем подошла к мужчине и поцеловала его…


«Вот те раз» – усмехнулся про себя Громов. – «Понятно, чем этот учёный на работе занимается»


Парочка стояла ещё какое-то время обнявшись. Затем они зашли внутрь, со скрипом закрыв за собой железную дверь.


– Так, что мы имеем, – рассуждал вслух Громов. – Появился ещё один «объект». Желательно установить за ним наблюдение. Проверить на причастность к научной деятельности Соколова, либо владение информацией о ней.


Он завел мотор и переехал в другое место – оттуда был виден центральный вход в одноэтажный корпус, из которого обычно выходил Соколов. Калитка, из которой можно было выйти, пройдя через внутренний дворик, ему тоже была видна.


Андрей вышел и проследовал к своей машине на парковке. Сел, завел авто и уехал – всё как обычно. Михаил зафиксировал и стал ждать когда из дверей выйдет та самая рыжеволосая подруга Соколова. Он ждал час, второй… Никого. Калитка закрыта – через неё точно никто не выходил, а другого выхода из корпуса не было. Михаил видел, как во внутрь зашёл охранник, чтобы провести обход и проверить сигнализацию, замки. Охранник вышел через минут двадцать, закрыл дверь и поставил корпус на сигнализацию.


– А вот это уже интересно, – проговорил Громов. – Он что её держит здесь… В тайне от всех…


Смутное тягостное предчувствие, словно предгрозовая тьма, медленно окутывало сознание Михаила. Теперь было ясно – дело будет сложнее, чем он предполагал.

Что скрывается за массивными железными дверями старого корпуса НИИ? Что за жуткие вещи проделывает в своей лаборатории этот безумный учёный – всё это Михаилу предстояло выяснить.


Ему вдруг показалось, что он стоит на пороге чего-то очень важного. Какой-то черты, за которой в его жизни могут произойти необратимые изменения.


Он провел рукой по лицу, стараясь стряхнуть с себя оцепенение этой странной ночи. Замахнул остатки холодного кофе, завел мотор и поспешил удалиться.


Но Михаил, к сожалению, был не единственным свидетелем таинственной сцены под луной. Виктор Лебедев уже самодовольно пролистывал на своём ноутбуке удачно сделанные фотографии.


– Ну что Соколов, – говорил он, смакуя каждое обличающее слово. – Вот всё и стало явным. Примерный семьянин, перспективный учёный… Оказывается просто аморальный тип, который лжёт своей семье, коллегам… Ну ничего, Соколов, недолго тебе осталось радоваться, скоро справедливость восторжествует.


Лебедев закрыл ноутбук. Его взгляд устремился в незашторенное окно, через которое поднявшаяся высоко луна заливала комнату холодным, голубоватым светом. Он ещё долго сидел, самодовольно потирая руки, и ему казалось, будто сама луна взирает на него с молчаливым одобрением.