Алина Давыдова
Развод в 45. То, что нельзя простить

Глава 1

В первый раз, когда мой муж меня ударил, я всё списала на случайность.

Ну, знаете, как бывает: устал, не рассчитал силу, когда просто хотел отмахнуться.

Да и вообще – разве может человек, который целует тебя в макушку, пока ты чистишь зубы, всерьёз причинить боль?

Рука у него дрогнула, я уверена. Просто дрогнула – и по инерции задела мой висок. Чистая физика, если вдуматься.

– Ты же понимаешь, я не хотел, – говорил он, гладя меня по плечу. – Я был на взводе из-за этого нашего разговора. А ты так резко повернулась.

Угу. Я вообще очень резкая. Особенно когда стою на месте.

– Ага, – кивнула я, рассматривая себя в зеркало.

На скуле расцветал свежий синяк.

Но ведь правда всякое случается. У Лены муж как-то разбил её ноутбук в приступе гнева, а потом купил новый. У Кати с работы супруг кричал так, что соседи хотели вызвать полицию, но наутро оплатил ей дорогущего косметолога. Она еще неделю потом этим хвасталась.

Мы же все взрослые люди, правда? Понимаем: стресс, давление, мужчины они такие – импульсивные.

Кто без греха, и всё такое.

– Приложить лёд? – спросил Игорь, и в его голосе было столько искренней заботы, что мне на секунду показалось: а вдруг, и правда, случайность? Может, он действительно лишь оступился?..

Но потом муж добавил, не дождавшись моего ответа:

– Только не надо раздувать из этого драму, ладно?

И ушел "остужаться" на улицу. А я осталась сидеть, не зная, что делать дальше. И решила дать ему ещё один шанс.

Тогда мы помирились.

Второй раз был не случайный.

Это я поняла сразу. Мы вновь повздорили. Из-за какой-то мелочи, сущего пустяка. Резкий взмах руки – и вот я снова чувствую привкус крови. На случайность такое не списать.

– Ты меня вынуждаешь! – кричит он. – Ты доводишь меня своими выходками!

Я ничего не говорю. Просто ухожу в ванную и смотрю на своё отражение. Пухлая губа, разбитый уголок рта. Улыбка выходит кривой. Я похожа на плохую актрису из дешёвой мыльной оперы.

Теперь я стою, опираясь на раковину, и думаю: как, чёрт возьми, я дошла до этого? Это же я – умная, независимая, с карьерой, со знакомыми, которые на всех вечеринках закатывали глаза: "Оля, ты слишком привередлива! Когда уже найдёшь нормального мужчину?"

Нашла. Вот он. В соседней комнате. Смотрит новости и даже не подозревает, что в моей голове сейчас происходит маленькая революция.

Мама учила меня с раннего детства: компромисс – залог крепкого брака. Что надо быть гибкой. Терпимой. И я терпела. Гибко лавировала между его настроениями и вспышками гнева, подбирала слова, чтобы не задеть. Подстраивалась.

И тут я впервые думаю: а что мне известно о человеке, с которым я связала свою жизнь?

А главное – как быть дальше?

***

Ещё после первого раза я позвонила сестре.

Подруг у меня не было – не срослось. Как-то не сложилось ни с кем доверительных отношений. Ну, приятельниц хватало, но таких, чтобы стать с ними по-настоящему близкими – ни одной.

Поэтому я набрала номер Киры. Мы не то чтобы часто общались, но ближе неё у меня нет никого.

– Ольчик, привет. Как дела? У тебя всё хорошо? – удивленно спросила Кира.

Я кивнула прежде, чем поняла, что она меня не видит.

– Кира… прости, что отвлекаю. Я… я не знаю, куда пойти.

Я сидела в коридоре, одетая в пальто, и не понимала, как быть. Мне требовалось с кем-то срочно поговорить. Иначе бы я просто сошла с ума, копаясь в себе.

– Ты где? Что случилось?

Я прикусила губу. Как это правильно сказать? Так, чтобы не выглядеть жалкой.

«Да так, муж впервые меня ударил, но ничего страшного, правда?»

Прозвучало бы отвратительно. Пошлятина какая-то. Фу.

Кажется, можно не выдумывать красивые объяснения. Достаточно самого простого.

– Меня, кажется, ударил муж.

Я вздохнула и коснулась пальцами опухающей щеки.

– Кажется? – осторожно уточнила Кира.

Мне стало тяжело дышать. Слова еле-еле прорывались наружу.

– Я… не знаю. Он кричал, я тоже кричала… А потом… он замахнулся… Голова гудит. Может, это я сама спровоцировала… Он сказал, чтобы я не раздувала из этого драмы.

Я хотела, чтобы она мне поверила. Нет, не так. Я хотела, чтобы она согласилась со мной. Сказала: “Да, так бывает. Наверное, у него был тяжелый день. Всё наладится, остынь. Он не скотина, просто так получилось”.

Тогда бы, наверное, и мне самой стало проще принять эту ситуацию.

Но Кира категорично спросила:

– Где ты сейчас? Ты одна?

– Да. Он ушёл. Сказал, что пойдёт «отдышаться». А я… в коридоре. Пальто накинула. Ботинки нашла. И вот сижу, как дура, и думаю – мне уйти? Или… остаться? Простить?

– Оль, давай мы за тобой заедем? Мы с Тимуром как раз в машине и…

Тимур – это ее муж. Идеальный муж моей идеальной сестры. Они вместе больше двадцати лет. У них свой бизнес. Дочь-студентка. Я не хочу, чтобы они видели меня сейчас. Слишком стыдно быть неудачницей.[1]

Поэтому я перебила её, не позволив договорить:

– Послушай, он никогда раньше… – голос сорвался, я начала оправдывать Игоря. – Он меня никогда даже не обзывал. Он приносил кофе в постель, дарил цветы без повода. А сегодня… он пришёл не в настроении. И мы поссорились. Сказал, что имеет право… И что я его заколебала…

Вздохнула и выдохнула:

– Я не узнала его, Кира. Мне показалось, будто это чужой человек.

– Он извинился?

– Да. Почти сразу. Сказал, что не хотел. Что я его довела, а у него очень нервная обстановка на работе… И я растерялась.

– Какое-то неудачное извинение. Ты еще и виновата осталась. Давай мы тебя заберем? Или приезжай ко мне сама. Побудь у нас. Поспи. Поешь. Никто не будет тебя заставлять принимать решение. Но ты не должна быть там. Не одна.

Нет. Не хочу.

Я представляю, как приедет Кира, как увезёт меня в свою роскошную квартиру, как я буду спать у неё в гостиной. Представляю её сочувственный взгляд и все эти вздохи в духе: «Бедняжка, как же тебе не повезло».

Мне не будет лучше с ними.

Сбежать – не решение проблемы.

– Кир… Спасибо, наверное, я все-таки не буду вас утруждать…

И нажала на кнопку сброса.

После второго раза я не стала ей звонить.

___

[1] История Киры и Тимура выложена по ссылке – и у них не так уж всё и идеально, как думает Оля: https://litnet.com/ru/reader/razvod-v-45-ne-dai-mne-uiti-b532109?c=6703160

Сейчас я просто сижу на краю ванны, сжимая телефон в ладонях, и думаю: «Не бывает же такого, чтобы человек просто взял и превратился в чудовище».

Мы с Игорем прожили вместе семь лет. Семь чертовых лет. Целая вечность. Семь лет нежности, любви, поддержки и заботы. Игорь всегда был рядом. Никогда ни единого намека на агрессию.

Разве абьюзеры так делают?

Я листаю воспоминания как старые фотографии, ищу трещины. Может, я сама всё испортила? Слишком резко отвечала? Не так посмотрела? Не угодила?

Мне почти пятьдесят.

У меня нет детей – не сложилось. Карьера? Хорошая, но не такая, чтобы сходу начать всё с нуля, в одиночку. Квартира, машина, дача – всё пополам. Половина моей жизни юридически принадлежит ему.

А если уйти – что останется? Пустота. Стыд. Вопросы от знакомых: «Как так, вы же такая прекрасная пара?»

Я не знаю, как поступить. Уходить – страшно. Остаться – ещё страшнее.

Игорь в гостиной. Оттуда доносится музыка из сериала по телевизору – обычная, домашняя, нормальная обстановка. Как будто ничего не случилось.

Я смотрю на свою разбитую губу в зеркале и вдруг понимаю страшное: я боюсь не его. Я боюсь той дыры, что останется после него.

Боюсь одиночества. Боюсь, что в моём возрасте уже не будет новых «счастливых историй». Боюсь, что все скажут: «Сама виновата».

А что, если… он правда изменится?

Я вдруг вспоминаю, как после первого раза он носил меня на руках. Как целовал и шептал: «Прости, я больше никогда. Это чудовищная ошибка».

Но «никогда» длилось ровно до следующего раза.

Беру полотенце, прижимаю к губе. Больно.

И тогда в голове звучит тихий, чёткий голос здравого смысла:

«Ты действительно готова жить, ожидая, когда он ударит вновь?»

Я медленно опускаюсь на пол, обхватываю колени.

Мой мир рушится. Только почему-то не получается расплакаться. В глазах словно выжженная пустыня. Ни единой слезинки.

– Оль, ты чего застряла? – Игорь скребется в ванну. – Выходи. Дай я посмотрю твою губу.

– Всё хорошо.

– Ну, маленькая моя, не дуйся. Открой, давай поговорим.

Я прижимаю полотенце к губе так сильно, что вновь начинает идти кровь.

– Я хочу побыть одна.

Голос звучит хрипло, будто я только что пробежала марафон.

– Ольчик, ну что за детский сад? – Он вздыхает, и я слышу, как прислоняется к двери. – Прекрати. Послушай, ну ты же понимаешь… Я перенервничал. Это всё – работа, этот новый проект, эти уроды из офиса. Я весь на взводе. Не хотел. У меня с заказами проблемы, я весь вымотался.

"Не хотел". Как будто это случайность – размахнуться и ударить. Как будто это что-то вроде "ой, нечаянно нажал не ту кнопку".

– Игорь, – я вдруг чувствую, как во мне закипает что-то новое. Не страх, не растерянность. А злость. – Давай не будем про «не хотел». Ты ударил меня. Два раза.

– Оль, ну что за бред?! – Он смеется. – Я же извинился. В первый раз вообще вышло случайно. Блин, да и сейчас случайно! Я же не специально тебя луплю! Хватит драматизировать.

– Я не драматизирую. Я просто хочу посидеть в тишине.

Тишина. Потом – резкий звук, будто он саданул кулаком по стене.

Наверное, не «будто», а вполне себе саданул.

Игорь срывается на раздраженный крик:

– Ну вот, опять! Ты всегда так! Любая мелочь – и ты уже строишь из себя жертву! Я же хочу помириться! Иду на контакт! Первым!

Мелочь.

Я вдруг вспоминаю, как он «шутил», что мое платье слишком откровенное для «моего возраста». Как «советовал» не встречаться с коллегами по работе, потому что «они учат меня плохому». Как говорил, что я располнела и не слежу за собой. Хотя мой вес никогда не превышал шестидесяти килограммов.

Звоночки. Они были. Я просто не хотела их слышать. Он никогда не бил меня. Но хватало и других моментов. А я по глупости думала, что у всех так.

– Игорь, уйди, пожалуйста, – говорю тихо.

Видимо, агрессия утихает. Потому что голос Игоря становится сладким как сироп:

– Оль, ну сколько можно? Давай я тебя обниму, всё пройдет. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю. Я же для тебя стараюсь. Ради тебя пашу как вол. Оль, я не хотел тебя обидеть. Да ты сама видишь – я волнуюсь за тебя. Переживаю. Оль, ну, послушай меня.

Он постоянно повторяет моё имя. И в его устах оно теперь звучит как-то странно. Неприятно. Гадко. Зачем талдычить его сотню раз?

– Уйди.

Дверь вздрагивает от удара. И еще одного. Мой муж точно колотит в неё ногами.

– Ты серьезно?! Я тут из кожи вон лезу, а ты… Ты вообще понимаешь, как ты себя ведешь? Из-за какой-то дурацкой ссоры?! Ты серьёзно сейчас хочешь загоняться по пустякам?!

Пустяки. Прекрасное слово для описания того, что происходит между нами.

– Ты называешь это пустяком?

– Ну а что, мне теперь на коленях ползать?

Я молчу.

– Знаешь что? – говорит он резко. – Я не собираюсь это слушать. Всё, хватит, и так себя веду как лох последний. Перед бабой унижаюсь. Как остынешь – поговорим.

Шаги отдаляются. Хлопок входной двери.

Тишина. Такая долгожданная и давящая одновременно.

Я прижимаюсь спиной к холодной плитке. В голове – калейдоскоп из мелочей, которые вдруг складываются в одну большую, ужасную картину.

Его вечные комментарии о моей фигуре. Его раздражение, если я говорила по телефону с кем-то из «глупых подружек». Подружек у меня не было, но в эту категорию попадали даже далекие знакомые или коллеги. Его «шутки» о том, что без него я никому не буду нужна. Потому что старая уже.

Всё это казалось мне… Ну, не нормальным, но чем-то обыденным. Шутит же. Не всерьез.

Теперь меня как ушатом ледяной воды окатило.

Много лет я жила под гнетом родной матери. Которая давила меня и не позволяла дышать полной грудью. А потом, сбежав от нее в прямом смысле слова, я по неопытности наткнулась на такого же манипулятора.

Только не видела этого.

Считала Игоря лучшим на свете.

Просто раньше он никогда не поднимал на меня руку.

Надо собрать вещи и уйти. Будь что будет, но оставаться здесь нельзя. Это попросту опасно для меня самой.

Глава 2

Я переодеваюсь быстро. Почти в панике, слабо соображая, что происходит.

Голова гудит. В висках стучит. Пульсирует. Всё тело какое-то ватное, будто в моем теле заключена какая-то другая женщина, а я наблюдаю за ней со стороны. Ноги подкашиваются, но я держусь. Я должна уехать. Сейчас. Пока Игорь не вернулся.

Запихиваю в сумку всё, что успеваю схватить: зубную щетку, паспорт, телефон.

Мысли копошатся как назойливые мухи: «А что, если он правда изменится? А вдруг он осознает свою ошибку?»

Хотя, по правде, подумать стоило бы о том, где я буду сегодня спать.

Спускаюсь по лестнице. Пальцы дрожат, когда открываю машину. Завожу, цепляясь взглядом за привычные детали: маленького плюшевого медведя на панели, подвеску с ключами. Вроде всё как всегда.

Но всё – совсем не как всегда.

Моя старенькая, но верная машинка, моя любимая «божья коровка» (потому что красная и маленькая), заводится с кряхтением. Её давно пора заменить, но, если честно, я держусь за нее до последнего. Мне нравится, что она компактная, уютная, а что ломается каждые пятьсот километров – так я особо и не катаюсь, до работы и обратно.

Не люблю наши дворы. Узкие, неудобные. Отсюда всегда сложно выезжать. Тем более когда ты в подавленном состоянии, и голова кружится от нервов. В висках стучит.

Я отъезжаю от бордюра на небольшой стоянке… вернее, пытаюсь. Делать манёвры с гудящей головой – идея так себе. Я выворачиваю руль, чуть недооцениваю расстояние – и слышу глухой скрежет. Сердце уходит в пятки. Я резко торможу.

– Чёрт-чёрт-чёрт! – шепчу, вжимаясь в руль.

Из соседней иномарки (конечно же, черной, конечно же, дорогущей) выходит мужчина. Высокий. Симпатичный. Моего возраста или немногим старше. В чёрной рубашке, чуть расстёгнутой сверху. Лицо – будто высечено из мрамора: резкие скулы, широкие брови, губы, которые сейчас кривятся в унисон с его возмущением.

– Кто вообще выдал вам права? – его голос низкий, с хрипотцой; мужчине не разъярен, но явно раздражен. – Там расстояние в метр было.

Правая передняя дверь его иномарки хорошенько так помята. Тут покраской не обойдешься, только под замену.

Я открываю рот, чтобы извиниться, но вместо слов меня вдруг выворачивает на его идеально начищенные ботинки.

Честное слово, я так не планировала…

Мамочки…

Я поднимаю на него глаза, с трудом сдерживая подступающую истерику.

– Простите, – лепечу, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Я всё оплачу… Я не специально…

А потом начинаю безутешно рыдать.

Меня трясёт всем телом. Словно кто-то сорвал внутри плотину, и теперь всё – и страх, и унижение, и бесконечная усталость – выплёскивается наружу. Невозможно остановиться.

Мужчина замирает. Смотрит на меня, потом на свою помятую дверь, потом снова на меня. В его глазах мелькает неприкрытое сомнение. Явное раздражение утихает.

– Да ничего страшного, заменю крыло, и всё. Не переживайте вы так.

– А ботинки-и-и-и…

– Их тоже заменю.

Но меня уже не остановить. Наоборот, чем больше я думаю о том, что взрослые тетеньки не плачут, и надо успокоиться – тем горше заливаюсь слезами.

– Вам… нужна помощь? – мужчина осторожно хмурится.

Какой кошмар. Я позорище.

Бедный мужик. Мало того, что в него въехали посреди бела дня, так ещё и успокаивать виновницу приходится.

– Нет, – едва сдерживаю новую волну истерики. – Просто… неудачный день.

– По вам заметно, – он вздыхает, достает телефон, но крутит его в руках. – Слушайте, мы можем не вызывать ДПС, если у вас, например, нет страховки или вы не хотите ждать. В целом, ничего критичного.

Ничего критичного?! Да у него на крыле огромная вмятина! Он рехнулся от жалости ко мне, что ли?!

– Дело не в машине, – признаю я. – У меня есть страховка, я не боюсь последствий. Просто у меня проблемы личного характера, и я… Простите ещё раз.

– Давайте так. Я попрошу одного своего знакомого всё запротоколировать, это будет значительно быстрее, чем ждать ДПС. А еще вам нужен врач, – он смотрит мне прямо в глаза, мажет взглядом по опухшей щеке. – У вас бледное лицо и… вас только что стошнило. Это ненормальная реакция на царапину на бампере. Вам нужно в больницу.

Я хочу возразить. Я же сильная. Я же умная. Я справлюсь сама.

И там далеко не царапина!

Но только шмыгаю носом и выдыхаю:

– Я не поеду в больницу. У меня совсем нет времени для осмотров.

Голова кружится всё сильнее. Меня начинает вести в сторону. Подкатывает новая волна тошноты. Но я-то понимаю, что всё это исключительно нервного характера.

Как-никак, сотрясения от пощечины быть не может.

– У меня есть проверенный доктор, – внезапно произносит мужчина. – Давайте покажемся хотя бы ему, – и, уже не слушая мои сопротивления, набирает в телефоне какой-то номер. – Ир, ты сейчас в клинике? Можно к тебе заехать? С пациенткой, да. С какой?

Мужчина явно думает, как бы корректно представить меня своему доктору.

– Да так. Одна знакомая. Можно? Едем, спасибо тебе большое.

Мне хочется отказаться, но ноги становятся совсем ватными, язык едва шевелится во рту. Я часто моргаю, в глазах двоится. Единственное, чего мне хочется – рухнуть на кровать и проспать недельку-другую.

– Послушайте, – обращается ко мне незнакомец. – Если вы сейчас умрете, я не смогу стребовать с вас ущерб за разбитое крыло. Поэтому, пожалуйста, поехали со мной. Только ботинки почищу.

Чуть позже, разобравшись с обувью, он протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее, нехотя, но без возможности отказаться. Мне действительно как-то нехорошо. Наверное, показаться врачу – не худшая идея.

А затем мужчина подхватывает меня под руки и усаживает в свою роскошную машину.

Друг другу мы так и не представляемся.

***

Я не особо слежу за дорогой, даже не думаю над тем, что доверилась какому-то незнакомцу и поехала с ним незнамо куда, никого не предупредив. Эмоции слово атрофировались. Страха нет.

Поэтому, когда мы заезжаем на территорию, которая больше похожа на отель для шейхов, чем на медицинское учреждение, я удивленно потираю глаза. Это точно клиника?! Кованые ворота, охрана в костюмах, дорогие автомобили на парковке, розарий.

Нет, честно, розарий!

Само здание в четыре этажа, и его язык не повернется назвать больницей.

– Это что, клиника? – задаю вслух то, о чем недавно подумала. – Я думала, вы говорите о каком-то знакомом докторе…

Враче! Самом обычном! Возможно, из какой-нибудь районной поликлиники!

Округляю глаза и нервно трогаю разбитую губу.

– Разумеется, это клиника.

Мужчина (я всё ещё не знаю, как его зовут!) выключает зажигание и смотрит на меня так, будто я спросила полную глупость. Мол, ты чего, дамочка, вон же, написано большими зелеными буквами: «КЛИНИКА». Для таких несообразительных, как ты.

– Послушайте, я правда не хочу… – начинаю я быстро-быстро оправдываться. – Я не могу себе позволить подобное. Тут, наверное, за вход берут деньги. Я не смогу оплатить услуги вашего врача. Я схожу в больницу, обещаю вам. Прямо сейчас и пойду. Только разберемся с вашими повреждениями. Ну, то есть вашей машины.

Я начинаю отстёгивать ремень безопасности, собираясь выскочить обратно в реальность, где лечение стоит дешевле почки, но он осекает меня одним коротким приказом:

– Это не обсуждается.

Голос у него ровный, спокойный, но с такой интонацией, будто в следующую секунду он может просто закинуть меня на плечо и втащить внутрь. Я вздыхаю и решаю, что сопротивление бесполезно.

Внутри клиника оказывается настолько шикарной, что у меня отвисает челюсть. Мраморные полы, хрустальные люстры, запах доровизны и заварного кофе. Я начинаю паниковать ещё сильнее.

Никто не орёт, не чихает, не теряет бахилы. Даже больные тут выглядят так, будто пришли не лечиться, а сфотографироваться для обложки журнала «Здоровье и успех».

– Нам к Ирине Дмитриевне, – говорит мой спутник девушке за стойкой администрации.

Та не сопротивляется, называет номер кабинета.

Мы идём по коридору, мимо картин и закрытых дверей, и вот – нужная. Табличка на двери отполирована до блеска, но я не успеваю прочитать ни фамилии, ни специализации, потому что мужчина… просто пихает меня внутрь.

– Эй! – возмущаюсь я, но поздно.

Обстановка в кабинете сразу вызывает у меня подозрения. Как минимум, потому что на картинах изображена женская репродуктивная система, а еще повсюду фотографии младенчиков.

– Э-э… – я озираюсь, внезапно осознав, куда меня привели. – Это какой-то странный невролог… или хирург…

А кто ещё будет меня осматривать?

За столом сидит женщина лет сорока пяти, с идеальной укладкой, худощавая, светловолосая. Её строгий белый халат выглядит так, будто его шили на заказ. Не удивлюсь, если так оно и есть. Она поднимает на нас глаза, прищуривается и немного высокомерно произносит:

– И вам здравствуйте. Что за такой не терпящий отлагательства вопрос, Вить?

Меня врач изучает с явным подозрением.

Витя. Его зовут Виктором. Ну, хоть что-то прояснилось.

– Наши машины столкнулись на парковке, – говорит он. – Мне не нравится, как она выглядит. Столкновение не сильное, но ее вытошнило, и она очень бледная. Возможно, ударилась. Может, у нее сотрясение.

Женщина – Ирина Дмитриевна, как я поняла – иронично поднимает бровь.

– Вить, я гинеколог.

– Ир, ты же давала клятву Гиппократа. Помоги нам. Она отказалась ехать в больницу.

– Ты сериалов насмотрелся, какая клятва, о чем ты, – вздыхает она, но встает и подходит ко мне.

Я отступаю на шаг.

– Я не буду раздеваться! – решительно заявляю, пока меня с синяком на щеке не заставили лезть в гинекологическое кресло.

Ирина закатывает глаза. Видимо, я слишком уж выбиваюсь из общей массы ее клиенток, поэтому она даже не церемонится. Не пытается манерничать. Говорит в лоб:

– Да тебя и не заставляют. У тебя губа разбита. – Она пристально смотрит мне в лицо. – Что случилось? Тебя кто-то ударил? Или это последствия аварии?

Я открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «нет, просто стукнулась», но слова застревают в горле. Вместо них – только тишина.

Ира не нуждается в ответе. Она уже сделала собственные выводы.

– Вить, выйди, – приказывает моему новому знакомому.

Он колеблется, но после ее твердого взгляда покорно выходит, оставляя меня в окружении плакатов о женском здоровье и моделей матки в разрезе.

Ирина просит меня поднять и опустить взгляд, разглядывает лицо, трогает разбитую губу. Затем уходит в прилегающую к кабинету комнату, откуда выносит марлевый тампон, смоченный в чем-то спиртовом и протягивает мне.

– Приложи. Визуально у тебя не может быть сотрясения, если ты не билась головой, – говорит она спокойно, возвращаясь к столу и начиная что-то писать. – Может быть, что-то нервное? Испугалась аварии? Переволновалась? Я выпишу тебе общие рекомендации. И направление к неврологу. Можешь сходить к нашему, не знаю только, свободен ли он сейчас.

Я киваю, не собираясь никуда идти. Прием у местного невролога обойдется в такую копеечку, что даже не хочется узнавать расценки. Потрясение и само пройдет. Буду внимательнее к себе следующие дни, и всё. А то схожу еще к парочке здешних врачей – и меня от суммы к оплате так потрясет, что не вытрясет.

Ирина протягивает мне листок, где перечислены витамины, а еще какие-то упражнения и прочая ерунда.

– Вот. И… – она делает паузу, – если тебе нужна помощь или просто поговорить со специалистом – у меня есть контакты. Многие женщины сталкиваются с насилием.

– Нет, зачем? – я неплохо изображаю удивление. – Я ударилась о собственную руку, когда въехала в автомобиль Виктора. Такая нелепость. Он зря переживал.

Она кивает, и в ее глазах читается недоверие. Она не верит ни одному моему слову.

– Надеюсь, это сделал не он, – качает Ирина головой перед тем, как отпустить меня на волю.

Глава 3

Когда я выхожу из кабинета, Виктор сидит в окружении беременных и не очень женщин, которые с любопытством и даже завистью его разглядывают. Наверное, думают: ой, какой замечательный муж, привез свою жену на осмотр.

Берите выше, девушки. Я – виновница ДТП, которая разворотила его шикарную иномарку. А он меня со всеми почестями… к гинекологу.

Он развалился на белом кожаном диване, как будто это не кабинет женского врача. Завидное спокойствие.

– Ну что, поехали? – спрашивает он, поднимаясь при моем появлении.

– Да, спасибо. Если можно, верните меня на парковку. Я хочу разобраться с аварией и заняться своими делами.

Я иду медленно, с головной болью и слабой надеждой, что у меня просто один бесконечный плохой день. Всё как в тумане.

– Что сказала Ира?

– Предложила обратиться к местному неврологу, чтобы исключить сотрясение, но это лишнее, – отмахиваюсь. – Я не билась головой, поэтому исключу его и сама. Виктор, спасибо вам за помощь. Давайте всё же составим протокол или вызовем ДПС.

– Если нужен осмотр невролога – мы зайдем к нему.

Звучит категорично. Я удивленно изгибаю бровь:

– Вы готовы спустить на женщину, которая протаранила вашу машину, куду денег? Не сходите с ума. Я абсолютно здорова.

– А если у вас всё же сотрясение?

Очень вряд ли. Но я уверяю:

– В таком случае мне известны все рекомендации. У меня оно уже было.

Я умалчиваю, что сотрясение было в детстве, когда я грохнулась с коньков на лед, а не из-за побоев родного мужа. Это мелочи. Не будем их учитывать.

Да и, честное слово, от удара по щеке голову не сотрясти. Но не говорить же об этом Виктору. Он-то думает, что я шибанулась обо что-то в машине.

– Меня такой ответ не устраивает. Вы плохо выглядите, – говорит мужчина твердо, будто ставит диагноз. – Вам действительно нужно показаться врачу. Невролог у них здесь прекрасный, и приём ничего не будет вам стоить.

– Как – «ничего»?

– Я всё улажу. Я знаком с хозяином клиники. – Он пожимает плечами, как будто речь идёт не о частной клинике с мраморными колоннами, а о сельской амбулатории с тётей Зиной в качестве единственного врача.

Мне хочется возразить. Сказать, что не надо, что это всё излишне, что я справлюсь. Я всегда справляюсь сама.

Но под пристальным взглядом этого едва знакомого мужчины сдаюсь. Тем более он уже берет меня за локоть (аккуратно, но так, что сопротивление бесполезно) и ведет по коридору, сверяясь с табличками на дверях. Его пальцы теплые, уверенные. Неожиданно приятно следовать за ним.

– Вы вообще всегда так… настойчивы? – бормочу я, едва поспевая за его широкими шагами.

– Только когда вижу, что человеку плохо, а он упрямится, – бросает он через плечо. – Вы выглядите так, будто вас переехал грузовик.

– Спасибо за комплимент, – я пытаюсь шутить, но голос дрожит.

Невролог встречает нас через десять минут. Молодой, щуплый, с неожиданно пронзительным взглядом. Зовут его Дмитрий, и у него такие тонкие пальцы, что я всё время боюсь, что он их случайно поломает об мне.

– К сожалению, мои часы приема окончены, – произносит с милой улыбкой, но в глазах читается: «Как же вы мне надоели, богатеи, которые уверены, что им всё можно».

– Подождите снаружи, я на минутку, – просит Виктор, обращаясь ко мне (наверное, всё же стоило назвать ему своё имя).

А затем делает шаг вперед, заставляя невролога войти в кабинет. Он закрывает дверь и недолго о чем-то общается с врачом. А когда Виктор выходит, тот улыбается уже вполне искренне и приглашает меня проследовать за ним.

– Потеря сознания была? – деловито спрашивает он, светя мне в глаза фонариком.

– Нет.

– Рвота?

– Один раз. Но это от шока после того, как я въехала в машину на парковке. Между прочим, в машину того господина, который и привел меня к вам.

Он часто моргает, но не комментирует. Наверное, у него были пациенты и необычнее.

Осмотр проходит стандартно: проверка зрачков, координации, тест на равновесие, вопрос о дате и собственном имени (назвала и то, и другое – ура). Делают КТ головы – к счастью, без видимых кровоизлияний. Подтверждают, что сотрясения нет, зато имеется сильное нервное потрясение. Оттого меня и мутит, и перед глазами всё плывет.

– На фоне стресса от аварии такое вполне возможно. Вам показаны отдых, тишина, отсутствие новых эмоциональных встрясок, – произносит Дмитрий, выписывая назначения. – Если появятся головные боли, тошнота, ухудшение зрения – немедленно в больницу. Возможно, мы всё-таки что-то пропустили, но вероятность минимальная.

Виктор усаживает меня обратно в свою машину и достает телефон:

– Дима, – говорит он кому-то. – Ты можешь подъехать на парковку? Адрес скину сообщением. У меня тут небольшое ДТП, не хотелось бы раздувать лишних проблем. Нет, без жертв. Да, оформи, пожалуйста, без виноватых.

Оказывается, у него среди знакомых не только хозяин клиники, но и сотрудник ДПС.

Без жертв?..

А если были бы жертвы, то что? Виктор тоже мог позвонить какому-то другу и сказать: «Ой, я тут сбил парочку людей. Оформи, пожалуйста»?

Когда мы возвращаемся на стоянку, там уже ждет молодой, невероятно активный инспектор. Он бегло осматривает машины, что-то записывает в планшете. Всё занимает не более получаса.

– Страховка всё покроет, – говорит мне Виктор. – Вам не о чем беспокоиться, Ольга.

Я не беспокоюсь. Только отрешенно киваю. Ну а что мне сделать? Рвать на груди блузку и орать: «Нет, я хочу отплатить по полной программе!»?

Ах да. Моё имя Виктор всё же узнал. При оформлении ДТП инспектор запросил все данные. Поэтому теперь моему новому знакомому известно не только ФИО, но и дата моего рождения. Увы. Молодой и красивой больше не притворишься (не то, чтоб я пыталась), год рождения красноречиво намекнул на мой истинный возраст.

Они о чем-то недолго договариваются, а затем Дима уходит.

– И всё же вид у вас болезненный. Куда вы собирались поехать? Может, вас подбросить? – спрашивает Виктор, когда мы остаемся одни.

Я делаю паузу. На языке вертится «в никуда». Но вслух говорю:

– В магазин. Хотела купить что-то на ужин, но… – смотрю на него, – раз уж день и так провальный, закажу доставку. Онлайн. Не буду испытывать судьбу.

Он не отвечает. Только пристально смотрит. Как будто читает меня насквозь.

– Всё в порядке, – добавляю я слишком бодро. – Правда. Сейчас заберу кое-какие вещи из машины – и сразу же домой.

Он не верит. Но не лезет ко мне в душу со своими вопросами.

– Берегите себя, – произносит напоследок.

Мы расходимся. Виктор садится в свою машину, я – в свою. В зеркало заднего вида я вижу, как он ещё несколько секунд не двигается с места, будто что-то решает для себя.

Я сижу в машине значительно дольше. Два часа. Три. Двигатель не завожу.

Куда ехать? В хостел? К Кире? В аэропорт, чтобы улететь в первую попавшуюся страну?

Мне некуда податься. Не к матушке же возвращаться, от которой я позорно сбежала в тридцать с лишним лет, потому что она хотела контролировать всю мою жизнь.

Да, забавно. Я всегда боялась одиночества. Боялась, что однажды окажусь никому не нужной.

Но я и так никому не нужна. Ни себе. Ни мужу. Ни своей семье.

Надо возвращаться. Очередным позорным побегом ничего не решишь. Надо учиться быть сильной и отстаивать свои границы.

Я разуваюсь в коридоре, иду в ванную, смотрю на своё потрепанное отражение. И понимаю: я не хочу больше терпеть. Не хочу снова прощать. Не хочу жить в страхе и убегать в никуда.

Завтра я подам на развод.

Игорь приходит поздно. К счастью для меня. Не хотелось наткнуться на него раньше и изображать всепрощающую жену, никак не реагируя на произошедшее. Закатывать скандал – тоже не хотелось бы.

Я уже лежу в постели, на боку, отвернувшись к стенке, притворяясь спящей, но каждый мускул напряжен, нервы натянуты как струна. Ключ скрипит в замке, шаги – тяжелые, неровные. От Игоря пахнет крепкой выпивкой.

Вообще он пьет нечасто. В списке грехов моего мужа нет алкоголизма. Да и обычно в такие моменты он расслабленный, несколько похабный – но не омерзительный.

Но в последние недели что-то зачастил. Видимо, дело в тех рабочих проблемах, о которых он сегодня вещал, пытаясь призвать меня к прощению.

Странно, конечно. Я почему-то не избиваю мужа, не надираюсь в щи – и не оправдываю потом всё своей работой. А что, было бы очень удобно. Тяжелый день или горят сроки по поставкам – и пошла мутузить благоверного, чтобы выпустить пар.

– Оль… – голос хриплый, с придыханием. – Ты спишь?

Я не отвечаю. Притворяюсь, что дышу ровно.

Кровать прогибается под его весом. Рука тянется ко мне, горячая, тяжелая. Неприятная.

– Не спишь, я знаю. – Пальцы впиваются в плечо, переворачивают меня на спину. – Давай помиримся…

Его дыхание обжигает щеку. Запах перегара, сигарет, чего-то кислого, капусты или соленых огурцов. Меня начинает подташнивать. Разбитая губа пульсирует с новой силой, напоминая о том, что произошло несколько часов назад.

– Не трогай меня, – говорю тихо, но четко. – Я устала и собираюсь спать.

Рука замирает. На секунду в темноте мне кажется, что я вижу его глаза – узкие, блестящие, как у зверя перед прыжком.

– В нормальных семьях, – он говорит медленно, будто разжевывая каждое слово, – жены не отталкивают мужей.

– В нормальных семьях мужья не бьют жен.

Я жду удара. Жду, что его сдержанность вновь треснет по швам. Почему-то мне даже хочется, чтобы он опять поднял на меня руку. Это не мазохизм, нет. Это желание окончательно утвердится в том, что мой муж – садист. Что я не ошиблась. Что его мольбы о прощении лишены смысла, ибо за ними следует новый удар.

Но Игорь только фыркает, откатываясь на спину.

– Дура. Всего лишь раз ударил, а развела такую истерику.

– Два раза.

– Ну и что? – он отворачивается. – Ты сама довела.

Я не отвечаю. Просто сжимаю кулаки под одеялом.

Игорь засыпает быстро, как есть, в одежде. Сопит, ворочается, причмокивает губами во сне. А я лежу неподвижно, тупо уставившись в потолок.

Наше прошлое проносится перед глазами.

Мы познакомились с ним до банального просто: в продуктовом магазине. Он помог достать пачку муки с верхней полки (кто придумал делать стеллажи под самым потолком?!), а затем, когда я уже расплатилась, нагнал на улице и предложил донести продукты до дома. Машины у меня тогда не было, а Игорь так очаровательно улыбался…

Я не отказалась.

Мы сходили на несколько свиданий, он познакомил меня со своей престарелой матушкой (три года назад её не стало), которая родила единственного и неповторимого сына в тридцать с лишним лет. А потому любила его безмерно.

Мы с ним были в чем-то похожи. У меня за спиной жизнь с матерью-манипулятором, которая никак не желала выпустить меня из-под опеки.

Стоило мне проявить самостоятельность, как у нее поднималось давление, начинало ныть сердце, отказывали конечности.

Стоило мне пойти наперекор её слову – я становилась плохой дочерью. Меня наказывали недельным молчанием (было не так уж и плохо, это я сейчас понимаю, а раньше очень переживала), рыдали напоказ от моей черствости.

Я не уходила. Верила ей. Жила ради неё.

Моя сестра, Кира, давно вышла замуж, родила ребенка – а я всё так и сидела, привязанная к матушке невидимой веревкой.

А потом резко оборвала «пуповину» и сбежала. В ночи. С одним чемоданом вещей. Оставив только записку, что искать меня не надо, я свяжусь сама. Когда захочу.

Если честно, прошло несколько лет, а желания так и не появилось. С Кирой мы общаемся, ну а мать я изредка поздравляю с праздниками, получаю долю упреков и осуждения – и теряюсь на неопределенный срок.

В общем-то, в этом мы и были схожи с Игорем. Он хоть и не жил с матерью, но ездил к ней по первому зову, выполнял любые её капризы, часами общался с ней по телефону. Отец их давно умер, да и при жизни он был слабым и мягким мужчиной.

Мне кажется, никакая другая женщина не выдержала бы такую «свекровь» – а мне показалось, что, по сравнению с моей матерью, его – сущий ангел. Она не наседала так уж сильно, давала ему дышать. Даже меня одобрила. Ну, насколько может одобрить мать немолодую уже женщину, которая вряд ли когда-нибудь подарит ей внуков.

Так что жили мы нормально. Как обычная семья. Не без проблем, но у кого их нет?

Почему его потянуло доказывать свою правоту кулаками? Что вообще изменилось?

Я осторожно отодвигаюсь к краю кровати.

«Развод».

Слово крутится в голове, горькое, угловатое – но необходимое. Мне неприятная близость этого мужчины. Я не собираюсь прощать его грехи. Не стану для него второй мамочкой, которая примет его любым, со всеми недостатками.

Нет уж.

«В горе и радости» не работает, когда речь идет о насилии.

Я лежу на самом краешке кровати, будто боюсь, что он коснётся меня даже случайно. Мне отвратительно слышать его дыхание, ощущать тепло его тела, его бестолковое ворочание. Я больше не чувствую ничего.

Ни страха, ни боли, ни любви.

Глава 4

Игорь уходит на работу всегда раньше меня. В нашей семье не принято готовить завтрак мужу, потому что он сам способен сварганить себе бутерброд. За это я тоже всегда ценила своего благоверного. Потому что считала, что в браке любая женщина вынуждена кашеварить у плиты с пяти утра.

Да уж. Какие мелочи, если вдуматься, мне нравились в Игоре. Такие, о которых другая женщина и не подумает. А я была им рада.

Всё внутри меня будто затянуто ватой. Ощущение как после резкого торможения: сначала ужас, потом – пустота; столкновения не случилось, потому ничего не болит. Но состояние шоковое.

Зато голова такая ясная, какой не была уже давно. Как будто кто-то протер замыленное стекло начисто.

Подавать заявление о разводе я иду с таким видом, будто меня там осудят. Посмотрят косо, мол, ты чего удумала, в свои-то немолодые годы, бросать мужика? Да как тебе вообще не стыдно.

И всё такое.

Но женщина за стеклом с безразличием выдает пустой бланк, затем принимает заполненный и говорит:

– Как будет назначено слушание, вам придёт оповещение. Ждите. Кстати, в следующий раз можете подать заявление в электронном виде.

В следующий раз!

А она, смотрю, верит в мои способности выходить замуж и разводиться с мужьями.

Мне б такой оптимизм. Я-то понимаю, что, кажется, вот оно и всё, пора поставить на себе крест, ибо второго мужа я в свои годы и со своей активностью никогда не найду.

Машинально вспоминаю вчерашнего Виктора, который не только не закатил скандал из-за столкновения, но еще и в клинику меня свозил. Его уверенную походку. Строгий взгляд. Спокойствие в голосе.

Да ну тебя, Оля. Такая, как ты, этим Викторам даром не нужна. Он из жалости тебе помог, а у тебя уже фантазии о том, как бы случайно пересечься с ним на парковке (и въехать ему в другое крыло, ага).

Да и, если честно, на краю пропасти, в момент развода, мне меньше всего хочется погружаться в отношения с кем-либо. Про Виктора – это исключительно шутка. Не более того.

В офис я прихожу позже на целый час, прикрывшись фразой «застряла в пробке». У нас к опозданиям относятся спокойно, поэтому никто особо не реагирует.

Разве что Света из бухгалтерии сразу подскакивает с коробкой конфет и сладким тоном уточняет:

– Оль, у тебя всё хорошо? На тебе лица нет. Скушай сладенького.

Ну, как тебе сказать, Свет. Мой муж меня бьет. Я развожусь. Меня вытошнило на чужие ботинки. А так всё прекрасно, спасибо.

– Ага, просто не выспалась, – отвечаю вслух.

Улыбка получается кривоватой, но делиться со Светой – или кем-либо другим – пикантными подробностями своего брака я не намерена.

На утренней планёрке я забываю, зачем мы вообще собрались. Тупо сижу и хлопаю глазами. Меня о чем-то спрашивают, а я двух слов связать не могу.

– Ольга, вы в порядке? – спрашивает начальница.

Её интонация – смесь беспокойства и скрытого упрёка. Ну да, обычно я куда продуктивнее.

– Почти, – отвечаю честно. – Неудачное утро. В пробку попала и… в общем, не буду вас погружать. Тяжелый день.

Она не ругается. Это худшее – когда тебе разрешают быть не в порядке. Значит, ты действительно выглядишь так себе.

В этой фирме я проработала последние десять лет, на должности снабженца. Периодически замещаю начальника отдела (если учесть, что он начал уходить в недельные запои, то последний год я только и делаю, что замещаю его). В общем, меня ценят. Поэтому начальница и смотрит сквозь пальцы на то, что сегодня я явно не собрана.

Буду ли собрана завтра?..

Конечно же, хочется ударить себя по щекам и сказать: «Прекрати киснуть, тряпка». Но не получается.

Домой я возвращаюсь позже обычного, специально засиживаюсь за рабочими задачами, чтобы не идти туда, где может ожидать Игорь.

Если честно, мне ничего не хочется. Только бездумно лежать. Смотреть в потолок. Быть тенью самой себя.

Но вместо этого – ужин на скорую руку (бутерброд и чай), потому что сделать что-то существеннее я морально не готова. Даже этот кусок хлеба не лезет, приходится давиться и жевать.

Мои опасения напрасны. Муж возвращается после восьми часов вечера. Хлопает входная дверь. Звук – как взрыв. Ба-бах.

Игорь появляется на пороге кухни, прямо в куртке, в ботинках, с перекошенным лицом. Его глаза полны злости.

– Это что, шутка?! – кричит он, не дожидаясь хоть какого-то приветствия. – Ты на меня в суд заявила?!

– Всего лишь подала на развод, – поправляю с милой улыбкой. – И вообще, не ходи в обуви, пол вымыт. Пока это еще наша общая квартира.

За этот день он позвонил мне раз двадцать. Написал столько же. Я не открывала сообщения. Скидывала звонки. Нам не о чем говорить.

Видимо, в электронном приложении ему всё-таки пришло какое-то оповещение. Интересно, какое? «Ольга Петрова планирует развестись с вами. Нажмите «Да» для подтверждения».

– Ты совсем рехнулась?! Климакс замучил или что?! Тупая истеричка! – он скидывает куртку, бросает её на пол, разве что не топчет. – Ты решила мне жизнь сломать, да? Это из-за вчерашнего? Я к тебе как человек, извинился, на коленях ползал, а ты мне – в спину нож!

Что-то не помню его на коленях. Хм. Может, он без меня ползал? Сам с собой.

– Я просто подала заявление на развод, – повторяю ещё раз. – Как это сломает тебе жизнь?

– Просто?! Ты хочешь выставить меня психом перед всеми?! Да мне теперь как на работу выйти?! Как с людьми разговаривать?! С нормальными мужиками бабы не разводятся!

– Нормальные мужики и жен не бьют, – напоминаю я в очередной раз.

Он замолкает. На секунду. И в этой тишине мне снова кажется – вот сейчас. Он сорвётся, вновь покажет свое истинное лицо. Изобьет меня в кровь. Как в телепередачах о мужьях-психопатах.

Я прячу в кармане домашней блузки антистатик. В случае чего залью ему лицо аэрозолю и сбегу. Докатилась. Ищу способны защиты от родного мужа.

Но он только шипит:

– Ты всё разрушишь. Всё. Своими руками. Дура.

И уходит в спальню, хлопнув дверью так, что я вздрагиваю.

***

За окном уже сгущаются сумерки. Весь следующий день прошел как в тумане. Работа. Магазин. Дом. Готовка.

Теперь вот битый час сижу за ноутбуком, уткнувшись в экран до рези в глазах. Курсор мигает на последней строке отчета, который должен был уйти еще днем, но мои мысли кружили где-то между юридическими сайтами и объявлениями о съемных квартирах. В соседней вкладке – форум с заголовком «Как делят ипотеку при разводе», в другой – фотографии унылых однушек с облезлыми обоями. Я отвлекаюсь от отчета и машинально щелкаю между ними.

Туда-сюда. Туда-сюда.

Хорошо ещё, что я убедила Игоря продать старую квартиру его матери после того, как та умерла, и на вырученные деньги купить другую, в новом районе. Хорошо – потому что теперь это наше общее имущество, мы вкладывались туда наравне, кредиты платили вместе. А иначе сейчас бы выгнал меня взашей со словами: «Твоего здесь ничего».

Может быть, я уже тогда чувствовала, что всё не вечно. И когда Игорь предложил переехать в квартиру свекрови – у меня сразу возникло отторжение. Во-первых, дом был аварийный, а сама двушка требовала капитального ремонта. Во-вторых, не хотелось мне жить в тех стенах, где умерла госпожа Петрова. В-третьих… Не знаю, душа просила чего-то своего, личного. Если уж всё равно вкладывать деньги, то пусть квартира будет хотя бы приличной.

К счастью, тогда Игорь согласился. За квартиру мы выручили немного денег, слишком уж у нее было упадочное состояние. Вместе вкладывались сюда, тоже делали ремонт (но косметический).

Делить будем тоже поровну.

Скрип двери вырывает меня из оцепенения. Я не оборачиваюсь, но спина сама собой выпрямляется, пальцы замирают над клавиатурой.

– Оль… – его голос звучит непривычно мягко, почти виновато.

Я медленно поворачиваюсь. Он стоит в дверях, руки засунуты в карманы – поза мирного человека, поза того старого Игоря, каким он был до первого удара. Но теперь я знаю цену этим его театральным жестам.

Он осторожно переступает с ноги на ногу, будто боится спугнуть момент. Просто усталый мужчина в измятой рубашке.

– Я хотел поговорить.

– Внимательно слушаю.

– Дай мне месяц. Пожалуйста, всего один месяц. Мне нужно закрыть проект, и если сейчас я отвлекусь на личные неприятности – то многое потеряю. Я сейчас на грани с этими тендерами, у меня всё висит на волоске. Просто дай мне возможность тебя вернуть. Но даже если у меня не получится – давай этот месяц мы сделаем вид, что ничего не было. У нас ведь скоро ужин с начальством, ты же помнишь?

Глядя на его сведенные брови, я вдруг понимаю: дело не во мне. Его пугает не потеря жены, а перспектива стать офисным посмешищем. Чтобы в курилке шептались: «Слышал, Игоря жена выгнала?»

Там, где он работает, удивительно консервативные люди. Их главный требует, чтобы на мероприятия коллектив приходил с супругами, и начальство охотнее продвигает семьянинов, чем холостяков.

– Никаких прикосновений, никаких разговоров «за жизнь». Живем как соседи, – перечисляю я свои требования. – Любое поползновение в мою сторону – я тут же ухожу. Можешь не рассчитывать на моё присутствие на том ужине, если хоть слово мне скажешь.

– Конечно! – Игорь улыбается. – Спасибо, Оль! После этого проекта у меня есть шанс стать заместителем по направлению. Представляешь, какие это перспективы? Для нас с тобой. Я постараюсь быть для тебя лучшим мужем.

«Никаких нас больше нет», – думаю я кисло, но вслух ничего не говорю.

Но уже через час муж приносит чай в моей любимой кружке.

– Положил ложечку меда, как ты любишь, – он протягивает ее так осторожно, будто это не керамика, а хрусталь.

Пар поднимается ароматными клубами – лимон, имбирь, мед, именно так, как я всегда заваривала бы, не будь мне лень.

Я беру кружку, чувствуя, как тепло проникает сквозь кожу. Неужели он всё-таки помнит мои предпочтения?

Нет, его мнимая забота меня не особо трогает. Раньше надо было заботиться. Но всё равно. Появляется чувство благодарности. Абсолютно неуместное в нашей ситуации.

На следующий день начинается странное.

В первый раз телефон вибрирует еще до будильника. Сообщение от Игоря:

«Доброе утро. Вчера забыл сказать: в холодильнике твой любимый йогурт, поешь его с фруктами, я купил вчера».

Какая забота. Мамочки.

Действительно, на полке стоит и натуральный йогурт, который я обычно не беру, ибо жаба душит отдавать за коробочку две сотни, и клубника, и абрикосы.

Девять утра – новое сообщение: «Надеюсь, ты хорошо спала».

В десять – «Удачного дня. Ты справишься со всеми трудностями».

А к обеду в офис привозят алые розы – такие яркие, что привлекают к себе внимание всех без исключения.

«Спасибо, что ты есть», – гласит надпись на открытке.

– Ну ты и счастливица, – присвистывает Света. – Чтоб меня муж так любил!

«Поверь, ты не хочешь, чтоб тебя ТАК хоть кто-то любил», – хмуро думаю я.

Коллеги таращатся на букет. Наверное, со стороны я выгляжу стервой. На цветы особо не реагирую, поставила на подоконник и забыла о них. А ведь должна прыгать от радости.

Но у меня внутри появляется лишь непонятное чувство. Такое… Странное.

Не жалость. Не желание всё вернуть.

Но червячок, который подтачивает: «А права ли ты? Вдруг это действительно был последний раз?»

Нет и нет!

Никаких «вдруг»!

Я не позволю дешевым жестам себя задобрить.

Вечером квартира встречает меня ароматом солянки. Игорь её прекрасно готовит, но делает это крайне редко. Сейчас он выглядывает из кухни с половником в руке, и его улыбка такая теплая, такая… прежняя, что на мгновение я забываю, почему вообще начала всё это.

– Голодна? – он спрашивает так естественно, будто между нами ничего не изменилось.

Я стою в дверном проеме, сжимая в руке ключи, пока металлические зубчики не впиваются в ладонь. Эта боль – единственное, что напоминает: его доброта ненастоящая. Это всего лишь новая ловушка, сладкий яд, который должен вернуть меня в клетку.

Но когда он наливает суп в мою тарелку – я ловлю себя на мысли, что рука сама тянется к ложке.

И это очень страшное чувство.

Всю следующую неделю Игорь был нежен, заботлив, даже удушлив в своем желании угодить мне.

Он вспоминал такие мелочи, о которых, казалось, даже не подозревал. Какой я люблю чай (зеленый с жасмином), какой предпочитаю творог (пластовый обезжиренный). Даже включал по вечерам канал с советскими фильмами (хотя сам ненавидит их и обычно возмущается: «Да сколько можно смотреть этот бред?!»)

Я держалась как кремень. Ну, почти. Один раз чуть не рассмеялась над его шуткой – но вовремя прикусила язык. Второй раз машинально сказала «спасибо» за чай – но тут же мысленно отругала саму себя.

А потом наступил тот чертов пятничный вечер.

– Этот ужин очень важен для меня! – повторяет Игорь уже третий раз, пока я застёгиваю серёжки перед зеркалом. – Давай поторопимся, ладно? Мне нужно десять минут, и я готов.

Он доделывает на кухне что-то в ноутбуке, спешно подбивает какие-то цифры. Я неторопливо собираюсь в комнате. Времени еще вагон. Просто Игорь не любит опаздывать, особенно туда, куда придет всё его руководство.

На мне – старое чёрное платье, которое, как ни странно, до сих пор сидит идеально. Без лишнего блеска, декольте и драматизма. Прическа – та, что я успела соорудить за двадцать минут. Макияж – минимум усилий, максимум спокойствия. Раньше я готовилась к этим ужинам как к войне. Посещала салон, покупала новую одежду и туфли, тратила половину зарплаты на прихоть мужа.

Он не только не запрещал, но и настаивал. Говорил, что «надо светить товар лицом». Я почему-то тогда не считала это оскорблением, хотя теперь понимаю: этот человек меня даже не считал женщиной. Так. Вещью. Которую надо выставить перед всеми.

Но в этом году я забила на всё.

Когда выхожу из спальни, Игорь присматривается. На секунду в его глазах вспыхивает раздражение. Но он моментально его проглатывает, не позволяя себе возмутиться или как-то задеть меня. Понимает, видимо, что если откажусь – пойдет один и будет выдумывать тупые отговорки, почему жена не смогла присутствовать.

– Ты как всегда прекрасна, – говорит мой муж так сладко, что у меня зубы сводит.

– Спасибо, – отвечаю сухо.

– Сегодня может решиться мое повышение, – тихо произносит Игорь, словно в укор мне. – Тот проект почти закрыт. Я очень надеюсь, что место зама будет моим. Не подведи меня, ладно, любимая?

Я фыркаю, но молчу. Не подведи? О, я бы с радостью «подвела» – нарядилась в пижаму, измазала лицо зеленкой и пришла с криком: «Этот человек меня избивает!» Но нет. Я выгляжу нормально. Потому что не могу позволить себе быть клушей, которая не следит за внешним видом.

Это выше моих внутренних установок.

Мы едем в ресторан – один из лучших в нашем городе, где арендовали весь зал под банкет. Дорого, пафосно, с живой музыкой и вышколенными официантами. Фирма Игоря любит тратить деньги и делает это со вкусом. Они считают, что такие мини-корпоративы для избранных (а приглашают туда далеко не всех рядовых сотрудников) способствуют правильной атмосфере в офисе и налаживанию деловых связей.

Ну, может, оно и так. Но сколько я бывала на таких ужинах – всё, чему они способствуют, это похмелью в субботу утром.

Мы приезжаем одними из первых – Игорь всегда так делает, чтобы «произвести впечатление». Правда, на кого он его собрался производить, если начальства ещё нет, я не знаю. Ну, да ладно. Дело его.

Нас встречает Сергей, его коллега, с женой. Смотрите-ка, тоже пришли раньше всех.

Сергей – эталон «успешного мужчины»: дорогой костюм, уверенные жесты, белозубая улыбка. А вот его жена – полная противоположность, серая мышка в платье на два размера больше. Она выглядит так, будто впопыхах купила первую тряпку с распродажи и забыла помыть голову, поэтому зализала волосы в хвост.

Разговаривать нам с ней решительно не о чем, поэтому я всегда стараюсь держаться от неё подальше. Да она и не лезет с беседами. Забивается обычно куда-то в угол и не высовывается оттуда до конца вечера.

– Оля, ты великолепна! – Сергей целует мне руку. – Как всегда, затмеваешь всех. Самая красивая женщина в зале, клянусь!

Я улыбаюсь вежливо, а его жена смотрит в пол. Сергей не обращает на нее внимания – будто она часть интерьера.

– Слушай, давай пробежимся по тому письму, которое прислали утром, – говорит Игорь и отводит Сергея чуть в сторону. – Девочки, вы пока пообщайтесь.

Жена Сергея на этих словах куда-то уходит, даже не пытаясь поддержать разговор. Я хмыкаю.

Зал постепенно заполняется. Шум голосов, звон бокалов, неискренний смех над шутками руководства – всё как всегда. Ничего нового. Я уже начинаю откровенно зевать, когда вдруг…

Вижу его.

Виктора.

Того самого, чью машину я помяла. Чьи ботинки испортила. Того, кто отвез меня к гинекологу (до сих пор стыдно).

Он стоит у бара, в идеально сидящем костюме, с бокалом в руке. Такой же уверенный, такой же неотразимый как в тот день. И – о, чудо! – он смотрит в мою сторону.

Наши глаза встречаются.

Он узнает меня.

И улыбается.

– Оль, – Игорь хватает меня за локоть. – Пойдем, нужно поздороваться с новым коммерческим директором.

Я отвожу взгляд от Виктора. Делаю вид, что рассматриваю люстру. Или салфетки. Или любой предмет, кроме него.

И вдруг понимаю, что Игорь ведет меня в его сторону.

Мы подходим к бару, и Игорь тут же превращается в эталонного подхалима. Голос становится на полтона выше, а улыбка – во весь рот.

Никогда не любила эту его черту. У меня неглупый муж, пробивной, амбициозный, опытный в той сфере, в которой работает. Но, стоит ему увидеть руководство, в нем просыпается такой подлиза, что мне всякий раз стыдно.

– Виктор Михайлович! Я о вас наслышан! Рад встретить, так сказать, лично! Наконец-то в компании появился человек с настоящим стратегическим мышлением! Ваш опыт – потрясающий. Эти сделки с Восточной Европой – это же вы курировали, да? – продолжает он, сияя зубами.

Мне хочется провалиться сквозь пол.

Виктор смотрит на него с легким недоумением, затем переводит взгляд на меня.

– Ольга, добрый вечер. Как ваше самочувствие? – спрашивает он ровно.

Я пожимаю плечами.

– Всё хорошо, спасибо.

Игорь моргает, ошарашенно озираясь между нами.

– А что с её самочувствием? – он трогает мою руку, будто проверяя температуру. – Оля, тебе плохо?

– Нет.

– А п-почему тогда… вы что, знакомы?..

– Немного. Дело в том, что не так давно ваша супруга протаранила мой автомобиль, – невозмутимо поясняет Виктор. – Думаю, вы наслышаны о той истории.

Игорь бледнеет так стремительно, что, кажется, вот-вот рухнет замертво.

– Ч-что? – он даже не пытается сделать вид, будто действительно что-то слышал.

Ну, разумеется. Я-то ему ни слова не сказала. Мы вообще последнюю неделю общаемся мало.

– Вас больше не тошнило? – Виктор снова обращается ко мне, игнорируя мужа.

– Нет, – отвечаю я.

Игорь открывает рот, закрывает, снова открывает – как рыба на берегу. Виктор между тем задает еще пару вежливых вопросов, о чем-то шутит. Видно, что лепет моего мужа его вообще не интересует.

Виктор разговаривает со мной так, будто, кроме нас, здесь никого нет: ни других коллег, ни Игоря.

Тот пытается перевести разговор на фирму и свою роль в последнем проекте, но Виктор сразу теряет всякий интерес. Он извиняется и отходит – видимо, спасаясь от дальнейшего потока восхвалений.

И тут Игорь набрасывается на меня.

– Почему ты мне ничего не сказала?! – он шипит так, будто я украла у него последние деньги и проиграла их в казино.

– О чём? – делаю вид, что не понимаю.

– Ты издеваешься?! Обо всем! Я видел вмятину на машине, но думал, ты в столб въехала! Это кошмар! Немедленно извиняйся перед ним! Какой стыд!

– Мы всё решили полюбовно. Не переживай ты так.

– КАК ЭТО «ПОЛЮБОВНО»?! – он почти визжит, но тут же понижает голос, оглядываясь по сторонам. – Ты его тачку видела?! Там такое авто, что, чтобы решить «полюбовно», тебе пришлось бы ублажать его нон-стоп. Постой… ты что… с ним…

Меня передергивает от этой «шутки». Я не позволяю закончить мысль, пока муж мне еще и интрижку не приписал со своим боссом. А то заставит еще "ублажать" его и дальше – за повышение себя любимого.

– Игорь, немедленно успокойся, или я уйду.

Он закусывает губу, делает глубокий вдох и выдыхает.

– Да, прости, я переволновался. – Голос уже тише, но в глазах – паника. – Виктор Костромин недавно в нашей фирме, но от него многое зависит. Он большая шишка. Ты знаешь, какими компаниями он раньше руководил? Мне нужна его поддержка! А ты врезалась в его машину…

Я больше не могу слушать этот бред. Разворачиваюсь и иду к столу с закусками – хоть какое-то оправдание, чтобы не стоять рядом с мужем, который внезапно превратился в дрожащего от страха карьериста.

Но даже наливая себе минералку, я чувствую на себе чей-то взгляд.

Поднимаю глаза.

Виктор.

Он стоит в другом конце зала и смотрит прямо на меня. Внимательно изучает.

И больше не улыбается.

Чёрт.

***

Вечер продолжается. Лица сменяют друг друга. Я стою с бокалом, в котором плещется сок, и мило улыбаюсь тем, кого более-менее знаю. Да, Марина (или Карина), да, у вас потрясающее платье, да, конечно, у вашего мужа прекрасное чутьё на клиентов.

Слушаю, как по кругу крутится старая пластинка комплиментов в адрес Игоря.

– Он – такой молодец!

– Ваш муж прирождённый лидер.

Я киваю. Киваю так, как будто обсуждается чей-то племянник, который наконец-то бросил курить. Радоваться вроде надо, но вовлекаться – необязательно.

Интересно, сколько раз за вечер Игорь произнёс слово «перспективы»? Пять? Десять?

Он носится по залу как заведенный. Не ест, не пьёт, только пожимает руки, хлопает по плечам, смеётся в нужных местах. То у одного коллеги, то у другого.

Раньше я гордилась своим мужем. Теперь – безразлично поедаю закуски.

И тут я вижу человека, которого меньше всего ожидала встретить на этом банкете.

Женщина с прекрасной стрижкой, в элегантном костюме цвета слоновой кости. Спокойная, собранная.

Я узнаю её сразу.

Ирина Дмитриевна.

Гинеколог?!

Тот самый врач, к которому возил меня Виктор.

И сейчас она здесь. Среди этих людей.

Она замечает меня и смотрит пристально, будто тоже не сразу, но узнает.

Я моргаю, пытаясь понять, как она вообще могла здесь очутиться. Ирина – корпоративный врач? Странно, что не терапевт. Вроде как они нужнее.

Тем временем женщина слегка наклоняет голову и вопросительно поднимает бровь.

Я делаю вид, что изучаю логотип компании (какая-то цветастая клякса), но периферийным зрением вижу, как она направляется в мою сторону.

– Какая неожиданная встреча, – говорит тихо, останавливаясь рядом. – Как поживаете? Как ваша голова?

– Прекрасно,– отвечаю я слишком бодро.

– Вы – сотрудник фирмы?

– Нет, мой муж… – я машу рукой куда-то в сторону Игоря. – В общем, я "плюс один". А вы… работаете в этой компании?

– Нет-нет, я тоже, так сказать, «плюс один». Мой супруг – коммерческий директор.

Я начинаю кашлять так громко, что на нас оборачиваются.

Виктор – её муж?! И он привез меня к своей жене?!

Вот это поворот.

– А-а-а, – выдавливаю я, потому что надо как-то отреагировать. – Понятно.

– Виктор не предупредил, к кому возил вас в тот день? – Она делает глоток из бокала, и в её глазах читается лёгкая насмешка.

– Нет… То есть, мы просто…

– Оль? – раздаётся голос Игоря. – Всё в порядке?

Муж подскакивает ко мне как заводная игрушка. Откуда у него столько активности? По вечерам он обычно ни на что не способен, только рухнуть перед телевизором.

– Более чем. Дорогой, познакомься, это Ирина Дмитриевна, – говорю я сладким голосом. – Врач.

– О-о! – Игорь тут же оживляется. – Очень приятно! Вы, наверное, из медицинской фирмы нашей компании? Давно хотел воспользоваться вашими услугами, да всё руки не доходят. Какая у вас форма красивая!

М-да, назвать дорогущий костюм "формой" – это еще постараться надо. Ирина Дмитриевна смотрит на него как на говорливую собачонку.

– Не думаю, что мои услуги вам пригодятся. Хотя кто знает. Я гинеколог. Ваша жена подскажет, где меня найти, если всё-таки надумаете записаться на прием.

Игорь застывает.

– А вы… а что…

– С вашего позволения, я пойду.

Женщина откланивается, а Игорь продолжает глупо хлопать ресницами, вызывая во мне лишь раздражение.

– Это супруга Виктора Михайловича, – подсказываю я, не удержавшись от сарказма. – Думаю, её "форма" стоит как твоя месячная зарплата.

– Что?! Почему ты сразу не сказала?! Вы и с ней знакомы?!

– Шапочно. После того, как меня вытошнило, Виктор не успокоился, пока меня не осмотрел врач. Так вот, он отвез меня к своей жене.

Почему-то от этих слов мне самой стыдно. Да уж, вот так позор.

– А нафига тебя осматривал гинеколог? – Игорь ещё сильнее удивляется. – Ты что, беременна?..

– Это тут при чем? Слушай, спроси у него сам, зачем он поехал к своей жене. Я не представляю. Сэкономить решил, не знаю. И вообще. Мне надо в туалет. Я пойду.

Муж кивает, насупившись. Он явно всё сильнее неудовлетворен ситуацией, в которой Виктор Костромин ухаживал за мной и зачем-то возил по гинекологам.

А мне и самой неприятно. Некомфортно. Почему-то тот факт, что Ирина – жена Виктора, выбивает из колеи. Конечно, я ни на что не рассчитывала (я вообще-то с одним мужем ещё не развелась, чтоб на другого планы строить), но вечерами иногда в голове всплывала эта сцена: как мы едем в клинику или как Виктор сидит на мягком диване и дожидается меня у кабинета.

Это было забавно и приятно.

А теперь…

Стыдоба какая-то.

***

Я возвращаюсь из туалета, немного задержавшись у зеркала. Поправляю волосы, стараюсь не думать об Ирине, о Викторе, об Игоре – особенно об Игоре. Но, увы, это как пытаться не думать о гигантском слоне. Которого видно за километр. Когда ты стоишь напротив него.

Я замечаю его у столика Виктора. Он приглаживает себе волосы, как всегда, когда нервничает. Стоит, наклонившись к сидящему Виктору (да дай ты поесть человеку!), и что-то там суетливо лепечет. Я подхожу ближе. Сбоку. Меня не особо заметно, если не обернуться.

– Простите мою супругу. Она не специально. Она уже в возрасте и, сами понимаете, бывают проблемы разного характера…

Вид у него такой, будто он вот-вот упадёт на колени и начнёт целовать ботинки собеседника.

– Игорь, успокойтесь.

– Нет-нет, честно. Иногда у нее бывают сложности с автомобилем, – продолжает Игорь, понижая голос до жалобного. – Ей тяжело. Эмоционально. Ну, сами знаете, гормональные срывы, возрастное. Я думаю запретить ей ездить на машине. Она не хотела въехать в ваше авто! Это идиотская случайность.

Мне хочется окунуть этого идиота в миску с салатом. Какой же он трусливый придурок! И с ним я прожила семь лет, считая себя счастливой?! С человеком, который выдумывает жене возрастные проблемы?!

Да мне пятидесяти лет нет, а по его словам – все восемьдесят!

Я чувствую, как медленно заливаюсь краской. Гневной, унизительной. Щёки полыхают от стыда и злости. Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и иду прочь.

Игорь замечает меня и успевает только выдохнуть:

– Оль! Подожди!

Перехватывает в середине зала, смотрит молящим щенячьим взглядом.

– Я… Я не мог иначе! От этого человека всё зависит!

– Немедленно уходи. Или я закричу.

Не обманываю. Не преувеличиваю. Я готова завопить во все легкие. Заорать так сильно, чтобы услышали все коллеги Игоря. И никогда уже не поверили, что у него нормальная семья.

Мой муж кивает и делает шаг в сторону. Я спешно выхожу на улицу и долго не могу отдышаться. Холодный воздух бьёт в лицо, но мне всё равно жарко. А затем всё же вызываю такси.

Хочется поскорее исчезнуть. Но, как назло, время такое загруженное заказами, что таксист обещает приехать только через пятнадцать минут. Да уж. Здорово. Хоть пешком иди.

Прислоняюсь к стене, закрываю глаза. В голове – каша из гнева, стыда, усталости. Всё. Больше никакого второго шанса. Больше никакого «Давай изобразим семью». Пошел ты к черту, Игорь Петров.

Я стараюсь не заплакать, хотя, если честно, рыдать хочется навзрыд. Я думала, меня уже ничем не удивить. Но Игорь умудряется каждый раз пробить новое дно.

И тут с балкончика, на котором гости ресторана бесстыдно курят, доносится знакомый голос.

– Да ну тебя, Серый, какой развод? Она всё проглотила. У нее просто сдвиг по фазе временный.

– А если реально бросит тебя? Ты ж знаешь, шеф не любит разведенных. Говорит: если в браке не сложилось, то о какой карьере говорить? Ща обломается твое повышение.

– Нифига. Я её удержу. Просто надо действовать. Букеты, подарки, ласка. Чего там ещё бабы любят. Она никуда не денется. В её-то возрасте.

Я прижимаюсь спиной к стене. Меня слегка мутит.

– Не, ну если совсем залупится, – продолжает Игорь со вздохом, – тогда, конечно, разведемся. Выставлю ее неадекватной. Климакс у бабы, что поделать. Но мне кажется, она до конца не пойдет. Даже сегодня вон пришла. Значит, любит меня. А потом простит, и всё станет, как было.

Как было?

Ох, дорогой. Ты, правда, так наивен?

Собственно, этого я и ожидала. Игорь не изменился, не стал враз примерным семьянином. Он просто сменил тактику. Попытался быть хорошим, прилежным. Только вот просчитался в мелочах. Например, когда стал унижать жену перед боссом.

Я сажусь в такси и уезжаю, понимая, что моё решение развестись как никогда верное.

Глава 5

Игорь возвращается поздно. Подвыпивший. Счастливый. С букетом роз в руках, который нарочито громко ставит в вазу. Ну, точнее сначала он эту вазу ищет, затем достает со шкафа, после наливает в неё воду. Всё это мой супруг делает так активно и шумно, что мертвого разбудит.

Я, по старинке, поначалу делаю вид, что сплю и знать ничего не хочу.

Но, когда эпопея с вазой длится уже минут пятнадцать, то поднимаюсь, натягиваю халат поверх пижамы.

– Ой. Разбудил? Прости, любимая. Хотел сделать тебе приятное. Держи! Ты заслуживаешь десятка этих цветов!

Вид у него, как у добропорядочного семьянина из рекламы стирального порошка. Такой придурковато-счастливый. Игорь тянется, чтобы поцеловать меня. Я отстраняюсь и отнимаю кухонные ножницы, которыми мой муж пытался изувечить стебли роз, дабы запихать те в вазу.

– Спасибо, как-нибудь обойдусь без десяти роз. Иди спать. Я дальше сама.

Он моргает. Говорит что-то в ответ, но я не слышу. В ушах всё ещё звучит его голос.

«Она никуда не денется».

Ну-ну.

Очень даже денусь. Совсем скоро.

Всю следующую неделю Игорь снова изображает мужа года. Эталонного супруга с рекламного плаката. Такого неестественно слащавого, аж до липкости.

Просыпаюсь утром – на тумбочке стоит чай с жасмином. Вечером прихожу – ужин, свечи, джазовая музыка. Порой мне кажется, что я попала в какой-то извращённый сериал об идеальной парочке.

Я больше не лезу на рожон. Не спорю. Не напоминаю, что через несколько недель мы будем сидеть в зале суда, где нас непременно разведут. Вообще никак не высовываюсь, но и не реагирую на ухаживания Игоря.

Хранить нейтралитет – не худшая идея.

В понедельник он встречает меня в прихожей с сияющими глазами:

– Угадай, куда мы пойдём в среду? – и тут же отвечает: – В ресторан. Тот самый, где мы отмечали первую годовщину свадьбы. Я уже забронировал столик у окна. Целый час дозванивался! Ужасно популярное место!

– Я пас. – Прохожу на кухню, достаю из холодильника курицу. – У меня дела.

– Да ну. Какие могут быть дела вечером в среду? – Игорь смеётся, будто это шутка.

– Личные.

Мой муж замолкает, но я вижу, как в глубине его глаз мелькает недовольство.

В среду появляется коробочка. Маленькая, бархатная, с логотипом известного ювелирного дома. Игорь подсовывает её во время завтрака.

– Это тебе. – Он явно рассчитывает на восторг. – Пусть у нас не годовщина, но каждый день с тобой для меня особенный.

Я не прикасаюсь к коробке, и тогда Игорь жестом волшебника открывает её сам. Внутри – золотой браслет с подвеской в виде якоря. Милая вещица. Но мне плевать. Драгоценностями меня не купишь. Даже в лучшие наши годы я была к ним равнодушна.

– Красиво, – говорю ровно.

– Только и всего? – он хмурится. – Ты даже не примеришь?

– Не сейчас.

– Оля, я стараюсь. – Его голос становится тише, почти умоляющим. – Хочу, чтобы всё было как раньше.

– Как раньше уже не будет.

Игорь застывает. Зубы его сжимаются так, что напрягаются желваки. Но через секунду мой муж берет себя в руки и снова натягивает свою «мягкую» улыбку:

– Будет. Вот увидишь.

– Игорь, мы разведемся. Это не обсуждается. Прекрати тратить деньги впустую.

Он делает вид, что не слышит, и начинает рассказывать о какой-то новой кухонной технике, которую «нам» стоит непременно купить с его премиальных за закрытый проект.

Я же думаю только об одном – о квартире. Как бы её продать и разделить, чтобы понести минимальные потери – и как можно скорее переехать в своё жилье. Не хочется мыкаться по съемным квартирам.

Разумеется, ни в какой ресторан мы не идем.

Но вечером того же дня я забегаю ненадолго в кафе. Вообще не планировала, но начался ливень, поднялся ураганный ветер, и я решила не отказывать себе в удовольствии выпить чашечку кофе с пирожным.

Кроме того, Игорь дожидается меня дома. Будет пытаться развести на ресторан. Нет уж. Лучше перекушу здесь.

Крупные капли хлещут по стеклам, превращая улицу в размытое пятно. Я отламываю кусочек от «картошки», когда дверь в очередной раз распахивается.

Этот мужчина мне знаком. Сергей. Коллега Игоря. Тот, у которого невзрачная жена. Я догадываюсь, что они живут где-то неподалеку, потому что несколько раз видела их в магазине продуктов или в аптеке.

– Добрый вечер. Такая красивая женщина и совсем одна, – его голос звучит как скрип несмазанной двери.

Сергей стоит у моего стола и пытается сесть напротив, даже не спросив разрешения.

Я медленно поднимаю взгляд:

– Сергей, вы ничего не подумайте. Но я бы предпочла попить кофе в одиночестве. У меня был напряженный день на работе. Мне хочется немного отдохнуть.

Он меня совсем не слышит. Садится на свободный стул, расстегивая пальто. Под ним – какой-то несуразный костюм, плохо сидящий в плечах.

– Ольга, как думаете, здесь подают что-нибудь крепче чая? Я бы выпил с вами за встречу. Игорь так много о вас рассказывает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.