# Дофамин

Лана Мейер

Деймос Форд всегда выбирал контроль.

Холодный, как лёд, миллиардер с безупречной репутацией, и в его жизни нет места настоящим чувствам.

Женщины для него лишь удовлетворение его потребностей. Привязанность – слабость.

До той ночи на острове свободы.

Мия Вайс – бежит от личной трагедии и влиятельного бывшего.

Она случайно подменяет подругу на платной встрече…и отказывает мужчине, который не знает, что такое «нет».

Она стала его слабостью. Его навязчивой идеей. Его одержимостью, которую он попытался в себе подавить и у него это получилось. Но новая случайная встреча вновь изменила все.

Ей нужна защита. Ему – эффектная история любви, чтобы разрушить план соперника и вырваться из-под прицела спецслужб. С каждой вспышкой камеры, каждым поцелуем и каждым прикосновением —

вместо игры начинается настоящая зависимость.

Опасная. Необратимая.

Они оба всегда избегали близости.

Но что, если все зашло слишком далеко и сбежать друг от друга уже невозможно?

Ты не понимаешь, что зависима,

пока не попробуешь уйти.

## Глава 1

Мия

– Жива. Куда ее деть только? – доносится грубый мужской голос.

– А она симпатичная, – выносит вердикт второй. – Горячая штучка набухалась. Легкая добыча. Может, ее домой к себе забрать? Вдруг утром перепадет что? – слышу ответ и невероятным усилием воли заставляю себя приподняться на лежаке и прийти в себя. Это практически невозможно, но на меня работают остатки инстинкта самосохранения, и я даже пытаюсь встать на ноги.

Напиться и забыться.

Я всегда руководствуюсь этим девизом, когда без остановки заливаю в себя игристое вино. Один бокал – чтобы не думать о прошлом, не прокручивать жуткие кадры пережитого два года назад в своей забитой проблемами голове. Второй – чтобы притвориться живой и неискренне улыбаться всем, кто встречается мне в этом проклятом клубе. Третий – чтобы не только и боль притупилась, исчезла, но и я вместе с ней.

Та версия меня, что прошла через ад, который я не пожелаю ни одной женщине, да даже врагу. Ад, который мужчина испытать не способен. Он может лишь его создать.

Что же происходит после третьего бокала? Я ловлю кураж и теряю им счет. Мной овладевает демон «безудержного веселья» и уносит меня, словно ураган, беспощадно забравший Дороти в страну Оз. Мир становится ярче, будто кто-то выкрутил контраст на максимум. Смех окружающих звенит звонче, лица размыты, все происходящее напоминает компьютерную игру.

Я знаю это чувство. Его легко спутать со свободой, но на самом деле алкоголь дает энергию взаймы. И в эту ночь я могла бы заплатить за нее слишком высокую цену. Ведь последнее, чего я ожидала от этой ночи – что в мой бокал подсыпят барбитурат или как его еще называют «бархатный яд».

Я не сразу обращаю внимание, что в вине таится не только игристая горечь, но и что-то отключающее. Что-то, что напрочь стирает мои личные границы.

Пьяный азарт несет меня туда, где ветер сбивает дыхание и кажется, будто все не по-настоящему. Можно притвориться другой, можно стереть свое прошлое и выдумать, что ужасающие картинки в памяти случились не со мной.

В конечном итоге мы все постоянно бежим куда-то и впадаем в любые зависимости – от еды и трудоголизма до алкоголя и наркотиков – ради одной цели: чтобы просто не чувствовать боль.

Я не сразу понимаю, как оказываюсь не в своем отеле. Вот я сижу на пляже в бич-клабе и опустошаю очередной бокал, параллельно болтая с Максом – своим хорошим знакомым, с которым мы случайно пересеклись у барной стойки. Мы познакомились на групповых занятиях тайским боксом в местном Muay Thai[1], поэтому с ним я чувствую себя в безопасности, несмотря на то, что подруга, с которой я пришла в клуб, за считанные секунды пропала с визуальных радаров. Все происходит довольно быстро: губы Макса касаются моих, руки уверенно ложатся на талию, язык настойчиво проникает в мой рот. А он неплохо целуется. Уверена, что мне понравилось бы это и на трезвую голову. И я даже хочу большего, ощущая, как внизу живота затягивается знакомый узел желания. Но это не по-настоящему, я просто пьяная и дикая. Макс заглушает уверенным поцелуем мой стон, а я растворяюсь в ощущениях, едва концентрируясь на фоновой клубной музыке. Кажется, что я запечатана в вакуумном бункере и все посторонние звуки доносятся словно сквозь вату.

Вдох. Выдох.

Еще один вдох и взмах ресниц – и я чувствую, как лежу на деревяшке, расположенной на пляже. Сразу несколько охранников направляют фонари мне в лицо, и через слои помутневшего рассудка я слышу:

– Черт возьми, девка жива еще? – амбалы продолжают изучать меня, рассчитывая поживиться. Не знаю, как в таком состоянии я вообще понимаю английский.

– Даже не рассчитывайте, – нечленораздельно заявляю я. – А что? Где музыка? Эта богадельня закрылась? – мои ноги дрожат, меня всю шатает, но из-за измененного сознания мне чертовски трудно сохранить адекватность.

– Давно, крошка. Тебе помочь? Довести до дома? – один их безликих охранников хватает меня за руку, но я резко отталкиваю его от себя, ступая по песку.

– Отвалите от меня! Не трогайте! – голос срывается на крик. Я ненавижу, когда мужчины прикасаются ко мне так, словно я какая-то вещь. А они почти всегда делают это так, когда чувствуют свою власть.

– Да мы тебе помочь хотим…

– Я прекрасно слышала, что вы хотите со мной сделать, – шиплю я и резко разворачиваюсь, начиная бежать по пляжу.

Я не знаю, сколько раз я спотыкаюсь и падаю. Сознание продолжает уносить, мир упорно вращается вокруг меня, не собираясь ни замедляться, ни выключаться. Очередной вдох и взмах ресниц – и я сижу в другом баре. Совсем одна. Помню, как трясутся пальцы, как клавиатура на смартфоне не слушается меня, и вместо адекватной мольбы о помощи я набираю бессвязный текст. Я отчаянно пишу подруге в надежде на то, что она придет и заберет меня в таком состоянии.

Потому что сама я просто не могу. Я уже не могу пошевелиться. И всем плевать, что я сижу в этом клубе, обдолбанная в хлам, хоть и не по своей воле.

Не могу встать.

Не могу вызвать такси.

Не могу мыслить.

И я совершенно одна, как и два года назад, когда он уничтожил меня.

Еще один вдох и взмах ресниц…

– Иди ко мне. Вот это красотку я отхватил, – снова незнакомый голос, лицо обращающегося ко мне размыто. Меня выдергивает из клуба, и вот я уже в незнакомой комнате. Лишь физическое насилие и ощущение веса мужского тела на себе помогают мне протрезветь и прийти в себя. Возможно, действие наркотика как раз начинает заканчиваться, и это единственное, что может спасти меня от реального насилия. Этот незнакомой ублюдок, который ни на грамм мне неприятен, еще не во мне, но он явно пытается поживиться моим беззащитным в данный момент телом. Безвольным. Почти не принадлежащим мне самой. Незащищенным и уязвимым.

Меня тошнит от прикосновений насильника. Иначе я не могу назвать мужчину, который увидел девушку в пьяном состоянии и вместо того, чтобы помочь ей, решил пойти самым подлым и крысиным путем – воспользоваться ее телом, пока она «легкая добыча». Все внутри меня сворачивается от отвращения, когда я чувствую его пальцы на своем теле и грубый рот на своих губах.

– Ты будешь моей, только моей, – бессвязно бормочет долбанутый псих. Понятия не имею, с чего он взял, что может нести мне подобный бред.

Его руки скользят по моему телу, мой желудок сжимается. Меня сейчас вырвет. Хочется кричать, но голос прорывается не сразу.

– Помогите! Помогите! – истошно верещу я, прекрасно зная, что никто не услышит. Никто не придет на помощь. Всем плевать. Кажется, я просто вижу дурной сон и никак не могу проснуться. Как мне защитить себя? А если любой мой способ обороны вызовет его агрессию? Вдруг он вооружен или заколет меня ножом?

Боже, как же страшно. Я не переживу, если это мерзкое животное войдет в меня, даже его прикосновения неприятны.

– Не делай вид, что тебе не нравится. Ты сама меня соблазнила, – нагло врет ублюдок, и от одной лишь мысли о том, что это действительно так, мой желудок предательски сжимается. Собрав все свои силы, я сталкиваю тяжелое тело с себя, пинаю незнакомца ногой в живот.

– Сука! – ругается он, хватая меня за стопу. – Вот жидкая кошка попалась, —уверена, он хочет вновь навалиться, но еще один спазм желудка заставляет меня выплеснуть его содержимое прямо на него.

Черт. Все снова как в тумане, легче не становится.

– Блядь, какого черта, – ругается он, пока я встаю и направляюсь в туалет.

Я даже не вижу его лица. Все расплывается в тумане. Проваливаюсь во тьму. Последнее, что помню – мои ладони опускаются на ободок унитаза.

Резко просыпаюсь в незнакомых апартаментах с весьма бедной обстановкой – я не привыкла видеть такой треш. Мужской храп раздражает барабанные перепонки, и я с ужасом смотрю на человека, рядом с которым проснулась. Это не человек. Животное. От одного взгляда на него меня снова тошнит. Так плохо, как сейчас, мне не было никогда в жизни.

Самое ужасное – я не помню подробностей прошлой ночи. Я не помню, чем она закончилась. Прислушиваюсь к своему телу – дискомфорта внутри не ощущается. Но мне все равно неприятно, я чувствую, что меня изнасиловали, даже если полового акта не было. А если был?!

Мне срочно нужно вызвать такси и уехать в свой отель. Встать под горячий душ минимум на час, но едва ли вода смоет весь ужас вчерашней ночи. Но телефон я не могу найти. Черт. Неужели я потеряла его в клубе? Там все мои документы, банковские приложения, важная информация. В современном мире – как без рук. В не до конца протрезвевшем состоянии я осматриваю комнату на предмет смартфона.

– Где мой телефон? – устав от бесполезных поисков, бужу урода, стараясь не смотреть на его мерзкое лицо.

Он не шевелится. Храпит, словно медведь в спячке.

– Где мой телефон?! – он отворачивается и спит дальше. – Где мой телефон?! – снова настаиваю я.

– Тише. Какого черта ты меня будишь? – он распахивает глаза, и у меня вновь желудок от тошноты скручивает. Сколько можно.

Я не могу на него смотреть. Мне противно все, что навсегда, я надеюсь, останется в этой комнате.

Он лениво встает с постели и начинает рыться в своей сумке, пока я нервно заламываю пальцы. Честное слово, я готова убежать отсюда без собственного телефона. Лишь бы как можно скорее. Кажется, урод замечает, что я готова дать деру.

– Ты никуда не уйдешь. Я не отпущу тебя! – мне плохо от слов этого неадеквата. Хватило с меня абьюзеров, и вот еще один присосался.

– Ты привез меня к себе без моего информированного согласия! Чуть было не изнасиловал!

– Это ты меня чуть было не изнасиловала, забыла что ли?! – рявкает мужчина, и я замечаю, что белки его глаз налиты красным, словно он все еще под кайфом. От такого дебила можно ожидать чего угодно. Откровенная ложь – это меньшее, на что он способен. Он встает с постели, вплотную приближаясь ко мне. – Вот твой телефон, – он протягивает мне смартфон, и я осознаю, что он действительно забрал у меня его ночью. Возможно, чтобы я на автомате не смогла вызвать такси или позвонить в полицию.

Все, чего он хотел – это удержать меня рядом. Любой ценой.

– Неправда. Будь я в сознании, ноги моей бы рядом с тобой не было, – шиплю я и, с силой оттолкнув его от себя, выбегаю из стремного номера. Что есть силы бегу вниз по лестнице в одной босоножке на плоской подошве. Понятия не имею, где вторая. Нахожу я ее лишь на пороге низкосортного мотеля, что свидетельствует о том, что слетела она с меня ночью, когда этот ублюдок затаскивал меня в этот дешевый гадюшник в не пойми каком состоянии. Вряд ли я была способна ходить самостоятельно.

Вызываю такси через приложение, но ждать его здесь нет никаких сил.

Пот струится по спине, когда я осознаю, что он может догнать меня, пока я жду такси у дороги. Может ли он мне сделать что-то плохое утром, при свете дня, когда вокруг достаточно много машин? Стоя у дороги, по которой несутся байки и авто, я стараюсь унять бешенное сердцебиение и успокоиться, но это чертовски сложно, потому что мне очень плохо из-за вчерашнего алкоголя, явно смешанного с вредными веществами. У меня до сих пор нет ясности в мыслях, координация страдает, а окружающий мир кажется ненастоящим, сюрреалистичным, игрушечным. Опасаясь новой встречи со своим насильником, я бегу вперед по дороге, забив на чертово такси. Как назло, когда моя жизнь буквально на волоске, оно опаздывает. От этого урода я готова бежать домой босиком по дороге.

Пульс стучит в висках. Ноги заплетаются. Я спотыкаюсь, едва удерживаясь на ногах, и в следующий миг оказываюсь слишком близко к проезжей части, по которой активно несутся байки. Секунда – и я запинаюсь еще раз, почти вылетаю на дорогу.

В этот же момент я слышу рев мотора и пыхтение двигателя совсем рядом. Темно-синий мощный байк останавливается в считанных сантиметрах от меня.

Замираю, осознавая, что могла попасть под колеса. Воздух вырывается из легких, ужас их сковывает.

Мой взгляд падает на мужчину в черном шлеме. Он не двигается, удерживая байк, только смотрит на меня так, словно сканирует сквозь защитное стекло. Его глаз я не вижу, как и его лица… только чертовски хорошо слаженное тело, как у пловца или профессионального спортсмена. На нем графитовая льняная рубашка, но она расстегнута. Мой взгляд скользит ниже и находит опознавательное тату на его ключице – это глаза. Просто глаза, напоминающие вырезанную часть из портрета.

Пот струится по позвоночнику. Я дрожу, не от холода – от страха. От осознания, что психопат может догнать меня. Если сейчас и этот байкер уедет, то никто не заметит, если меня вдруг просто не станет.

Я делаю шаг назад, но земля под ногами будто уходит. Все ощущения и чувства смазаны. Мир становится не настоящим, будто пластмассовым. Такой громкий, кислотный, чужой.

Меня продолжает мутить. Голова тяжёлая. Черт, это точно не просто похмелье.

– Тебе что, жить надоело!? – его голос глухо доносится из-под шлема, хриплый, раздражённый… но не равнодушный.

Я жадно хватаю воздух, как после ныряния. Губы дрожат, сердце колотится, но я слышу себя, и мой голос звучит отчаянно:

– Пожалуйста… спаси меня. Подвези до отеля. Я не могу… я не должна оставаться здесь одна.

С секунду байкер молчит. Потом бросает короткое:

– Садись. Быстро.

Я почти падаю, забираясь на байк. Его спина оказывается прямо передо мной. Мощная, как скала. Хватаюсь за него руками и чувствую, насколько мой спаситель твердый, сильный, и… огромный. Мотор ревет, и мы срываемся с места. Асфальт мелькает под ногами, волосы хлещут лицо. Я прижимаюсь к нему крепче, прячу лоб между его лопаток, словно ищу защиту от всего мира.

Вдыхаю запах кожи над его затылком. Бензина. И весь запах его тела. Моего спасителя.

Я не знаю, кто он. Но в хаосе этого утра он первый, кто кажется мне безопасным.

Хватаюсь за его рубашку, цепляюсь так, будто от этого зависит моя жизнь. Он что-то выкрикивает мне – возможно, ругается, возможно, спрашивает, жива ли я вообще, – но его голос тонет в реве мотора и пульсе в висках.

Мы несёмся по острову, пока ветер бьёт по щекам, а глаза щиплет от слёз – не от боли, а от чего-то внутри, разрывающего на части. Его аромат ощущается как что-то первобытно мужское, свежее, тёплое, проникает в лёгкие, и я не могу удержаться – вжимаюсь в него крепче, прячась от самой себя.

Незнакомец такой тёплый и настоящий. Он не трогает меня. Не спрашивает ничего лишнего. И он точно не видит во мне лишь «кусок мяса», я просто это чувствую. Интуиция кричит мне о том, что с ним я в полной безопасности. Нам, женщинам, всегда стоит слушать свое «шестое чувство», и насколько плохая энергетика исходила от этого утреннего быдла, настолько хорошая исходит от этого байкера.

Да, он наверняка не богат и, как и многие, на острове является представителем типажа «перекати поле». Но это не отнимает его мужественности.

– Тебя куда отвезти? – его голос глухо, почти небрежно доносится сквозь шлем.

– Мой отель прямо напротив торгового центра, – тихо отзываюсь я. В этом районе всего лишь один торговик, поэтому он просто кивает.

Он тормозит у входа в отель. Я спрыгиваю, почти не глядя на спасителя. Колени дрожат – не от страха, нет. Скорее от того, как много всего разливается внутри меня. Шок. Стыд. Бессилие. Его запах всё ещё витает на моей коже, и я ловлю себя на мысли, что не хочу сбегать.

Но я должна. Мне необходимо побыть одной. И помыться, причем срочно.

Я делаю шаг к ступенькам отеля, но мой спаситель чересчур резко хватает меня за запястье. Мгновенно. Резко. Почти властно. Так ко мне прикасался лишь один мужчина. Бывший мужчина. Триггер срабатывает мгновенно.

Я одергиваю руку, замахиваясь на него, но он ловит мой кулачок в воздухе, усмиряя пыл.

– Не трогай меня! – выдыхаю резко, сдавленно, потому что если бы он тронул иначе – я бы, возможно, не оттолкнула.

Он остаётся на месте. Не дёргается. Только медленно, театрально – как будто знал, что это случится, поднимает ладонь и открывает шлем, открывая мне вид на серо-зеленые глаза.

Время замирает, как и мое дыхание.

Его глаза…

Они не такие, как я представляла. Я думала, они беспечные и лукавые, как у всех, кто гоняет здесь на спортивном байке. Но они глубокие и чертовски серьезные. А еще они переливаются в зависимости от того, как на них падает свет – зелёные, с медным кольцом, будто природа не смогла определиться с тем, каким его сделать.

– Я не собирался тебя трогать, – его голос хриплый и ровный. – Я хотел остановить. Взять твой номер.

– Я не…, – запинаюсь, потому что не хочу уже никаких знакомств. – Не знакомлюсь.

Он смотрит на меня так, будто сканирует мою душу: не только через взгляд, но и сквозь макияж и страх. Считывает по упавшему дыханию, по напряженным плечам, по тому, как дрожат пальцы.

– Ты в порядке? – спрашивает он чуть тише. – От кого ты так отчаянно бежала? Может, помощь нужна?

– Нет.

– Тогда, может, стоит…

– Не говори "в больницу", – резко поднимаю голову. – Я просто хочу в номер. Под душ. И забыть эту ночь.

Незнакомец коротко кивает и не спорит. Не лезет с заботой, как это делают все. И всё же смотрит, как будто прощается. С тем, чего у нас даже не было.

– Как тебя зовут? – бросает он напоследок, прежде чем я отступаю.

Я смотрю в его глаза, и на какое-то мгновение мне даже становится жаль, что последние два года я живу с установкой «избегай мужчин и отношений».

– Мия, – на выдохе вырывается у меня. – А тебя?

Он усмехается, словно удивлен, что я не узнала его по глазам.

– Тебе, наверное, лучше не знать, кто я, – мужчина заводит байк, а я разворачиваюсь и направляюсь к лифту.

Я чувствую, как красавец в шлеме смотрит мне вслед. Я тоже не забуду его взгляд. Ни сегодня. Ни завтра. И возможно, я еще долго буду жалеть, что не дала ему свой номер.

Возможно, если бы я просто дала телефон, все сложилось бы иначе, и у нас было бы нормальное свидание, а не это трэшевое и неправильное, какое уготовила нам по итогу судьба. С него-то и начались все проблемы…

***

– Мия, выручай, – это первое, что я слышу, когда наконец вваливаюсь в апартаменты, которые снимаю вместе с подругой. Мы живем в небольшой студии, расположенной в отеле со свежим ремонтом: здесь нет и намека на плесень или насекомых – а этот факт уже делает наш номер элитной недвижимостью по меркам острова.

Слезы до сих пор жгут глаза, а чувство вины и стыда за сегодняшнюю ночку сдавливают грудную клетку. Я не должна была пить. Да, гадость мне в коктейль подмешали, но это не снимает с меня ответственности: подобные тусовки никогда ни к чему хорошему не приводят, а сколько жутких историй я слышала о том, что девчонок накачивали запрещенными веществами, насиловали и выбрасывали у дороги.

Я могла стать жертвой кого угодно, даже серийного маньяка, и эта мысль по-настоящему пугает. Меня бросает в пот, и приходиться приложить усилия, чтобы унять все лишние эмоции и переключить внимание на подругу, которая выглядит ничуть не лучше чем я, несмотря на модельные внешние данные.

– Я простыла и отравилась одновременно, так что не подходи, – прикрывая рот ладонью, Эвелина начинает кашлять так, будто вот-вот выплюнет свои легкие. У меня мороз по коже от этого «лающего» звука. Кажется, сегодня не только у меня была отвратительная ночь. – Будет лучше, если ты сразу выпьешь лекарства для профилактики от вируса и будешь спать на диване, – она косится на вторую половину кровати, закиданную носовыми салфетками и блистерами с таблетками.

– Выглядишь жутко, где ты так умудрилась? Так, словно мне на время твоей болезни лучше сменить номер, – тяжело вздыхаю я. Пальцы автоматически тянутся к ящику с лекарствами и чайнику – заразиться я не боюсь и готова обеспечить подруге самый достойный уход, даже если она является источником распространения какой-нибудь жуткой азиатской лихорадки. Для меня сейчас этот риск оправдан, поскольку оставаться одной после сегодняшней ночи совершенно не хочется.

Мне необходим любой способ, который отвлечет меня от дурных мыслей.

– Я хотела тебе поныть, но ты выглядишь не лучше. Что случилось? – ее голос звучит довольно сипло, словно от ее голосовые связки стерлись до крови. – Выходит, сегодня у всех была жуткая ночь. Я не могла уснуть, постоянно слышала вой полицейских сирен. Это все из-за музыкального фестиваля, – предполагает Эва, и я не могу с ней не согласиться. Обычно на Пхукете спокойно и безопасно, но масштабное мероприятие на три дня притянуло сюда совершенно дикую и необузданную аудиторию.

Да уж. Мне бы этой ночью точно не помешала полиция.

– Не думала, что это когда-нибудь произойдет со мной. Кажется, такое случается только в фильмах, хотя об этом постоянно говорят и предупреждают. Мне что-то подмешали в коктейли этой ночью. Я едва помню произошедшее, – с трудом начинаю я, меня всю передергивает от жутких воспоминаний. – Помню, как пила коктейли, шумную музыку. Помню, как оказалась в другом клубе. Дальше – блэкаут. Урывками помню, как отталкивала от себя тушу какого-то урода, с которым и проснулась, – протянув подруге горячую воду с лимоном и имбирём, стыдливо закрываю лицо ладонями. Я готова провалиться на месте. – Он был такой мерзкий, Эва. Еще вчера была уверена, что после того, через что я прошла, ненавидеть мужчин еще сильнее невозможно. Но я ненавижу! – мои губы дрожат, стоит мне в красках вспомнить о своем бывшем, что буквально сжег меня заживо. Я все еще пытаюсь восстать из пепла, но жить так, словно этого душераздирающего эпизода и ада в моей жизни не произошло, невозможно.

Я ненавижу его так сильно, насколько может одно существо ненавидеть другое. Если бы он бы лежал в луже бензина, я бы, не задумываясь, бросила бы туда спичку.

– Мне на пути попалось очередное тупое животное, которое готово было без зазрения совести воспользоваться девушкой в слабом и уязвимом положении. Я не понимаю, каким уродом с низкой самооценкой нужно быть, чтобы вот так подкараулить слабую девушку и увезти ее к себе, – меня передёргивает от отвращения.

– Ну что, он был настолько не симпатичный?

– Для меня – самый отвратительный из мужчин за последнее время. Не в моем вкусе. Хуже только тот, кого нельзя называть.

– Не повезло, – подруга садится на постели, раскинув по плечам свои платиновые кудри. – Согласись, будь он красавчиком, ты бы не сильно расстроилась.

– Эва! – осуждающее бросаю я. – Хочешь сказать, если насильник симпатичный – это как-то спасает ситуацию? Это мерзко и точка. Не понимаю, как это могло случиться. Жизнь меня ничему не учит, – я обнимаю себя, мечтая закрыться в ванной на несколько часов и смыть с себя каждое прикосновение этого неандертальца. Ногти врезаются в предплечья и скользят вниз – я буквально царапаю себя, мечтая вылезти из запятнанной кожи.

– А где подмешали то? В «Full Moon»? – Эва имеет в виду одно из самых популярных мест на Пхукете.

– Да. И никого не было рядом, – пытаюсь сдерживать свои порывы причинить себе боль до крови. – Хочу стереть эту ночь из жизни. Снова.

– Я так понимаю, он нищий урод? – вновь уточняет Эва, и я начинаю по-настоящему злиться. Иногда она раздражает меня своей прагматичностью. И тем, что она так легко переносит насилие над своим телом. Более того – периодически сдает его в аренду, иначе я это назвать не могу. Эвелина – содержанка и имидж-модель. Не шлюха, конечно, но к эскортнице близко. До общения с ней и жизни в Дубае я, правда, разницы между этими определениями не замечала.

Осуждаю ли ее я? Нет. Поскольку сама была в отношениях с очень богатым мужчиной, потому что была в него слепо влюблена. И естественно в это время я не работала, ведь он старался отгородить меня от всего внешнего мира. Моя работа была для него опасной зоной – он утверждал, что именно на работе я могу встретить другого мужчину и изменить ему. Тогда я не замечала этой параноидальной ревности, считая это проявлением заботы, в чем он неоднократно меня убеждал.

– Даже если бы он был красавцем, Эва, он все равно мне отвратителен. Грязное и подлое животное. Вот он кто. Он забрал мой телефон ночью, поэтому я не смогла уехать. Видимо, была в невменяемом состоянии. Если бы телефон был в моей руке, я, возможно, смогла бы вызвать такси.

– Может, обратиться в полицию? Написать заявление? – наконец, Эва понимает, насколько сильно на меня повлияло произошедшее, и включает хоть каплю эмпатии.

– Ты сама знаешь тайские законы. Очередной туристкой они заниматься не будут, – с досадой закусывая губы, вздыхаю я.

Я прекрасно знаю, что такое бюрократия, особенно когда ты не на родине. Без бумажки, ты – букашка, а с бумажкой – человек.

Я уже проходила через это.

Когда-то в другой жизни, где у меня ещё были иллюзии о том, что кому-то есть дело до посягательств на мои границы, я пыталась заявить на того, кто называл себя моим мужчиной, но результата это не принесло. Справедливость в таких случаях очень редко встает на сторону женщин, только по-настоящему громкие случаи насилия, где жертва погибает или попадает в больницу с особо тяжкими, придаются огласке.

Он не бил меня по лицу. Но он забрал мое дыхание, часть моей жизни. Он не ломал мне кости, но сломал волю. Давил на меня, но не руками, а тяжестью своей власти, возраста и громкого имени. А я… я почему-то верила, что система меня защитит. Я приносила свои раны, тщательно упакованные в официальные фразы. Писала заявления, как будто слова могут что-то доказать. Ходила по кабинетам, смотрела в пустые глаза, в которых давно погас огонь сочувствия.

Мир не держится на справедливости. Он держится на связях. На фамилиях. На счетах с шестизначными суммами. Я давно в этом убедилась и не уверена, что есть смысл с этим бороться.

– Понимаю. Если они даже с кражами не разбираются, – фыркает Эва, которая совсем недавно столкнулась с кражей налички прямо из отельного номера. – Что вообще происходит на этой неделе? Тридцать три несчастья. Или меркурий ретроградный? У меня же к закату должен быть выезд к клиенту. Боже, он такой… просто – топ. Идеальный клиент! Молодой, богатый, привлекательный… такого и бесплатно с разбегу можно оседлать, а он еще и деньги огромные платит. Щедрый, значит. Я бы так хотела соблазнить его и сделать своим постоянником. Но сколько бы я ни закидывалась лекарствами, я не в состоянии встать с постели, Ми.

Я не сразу понимаю, к чему клонит подруга. Доходит до меня лишь в тот момент, когда замечаю, что Эва складывает руки вместе в молебном жесте и бросает на меня жалобный взгляд грустного котейки из Шрека.

– И ты хочешь, чтобы я пошла к нему вместо тебя? – заранее отрицательно качаю головой. – Эвелина, мы с тобой это уже обсуждали. Ты меня не затащишь в свою эскорт-секту.

– Я – не эскортница! Я – имидж-модель, – даже в болезненном состоянии Эва умудряется гордо поднять голову. – И девушка на спонсорстве у миллионеров. И пошла я туда, потому что была по другую сторону отношений. Мне хватило тех двух лет, когда я содержала нищеброда по «большой любви». Я любила Роберта, но не себя, раз предпочитала закрывать глаза на то, что я тяну все на себе: покупаю продукты домой, оплачиваю нашу квартиру, пока он играет в компьютерные игры и пытается найти достойную работу, – нарисовав пальцами кавычки прямо в воздухе, вспыхивает Лина. – Я работаю с очень хорошим агентством: у нас только элитные и проверенные клиенты без извращенцев и стариков. Самому старшему всего пятьдесят шесть лет, – перечисляет достоинства своей работы Эва. – Между прочим, в агентстве моего уровня интим только по желанию, и я не раз говорила тебе об этом. В первую очередь, я занимаюсь сопровождением, развлекаю мужчину на отдыхе и составляю компанию, а секс… он всегда по симпатии и обоюдному согласию, – в очередной раз рассказывает мне заученный текст.

Не знаю. После жизни в Дубае я уже не осуждаю таких девушек, как она. А вот мужчин, пользующихся подобными услугами, хорошо знаю. Они все такие же, как он. Это такой типаж – ходячий «красный флаг», от которого стоит держаться подальше.

Мой бывший не VIP – клиент, а ублюдок. Моральный урод. Ошибка природы. Эти эпитеты подходят ему гораздо больше.

После расставания с ним у меня вообще толком не было свиданий. К серьезным отношениям появилось лишь отвращение. В легких больше нет потребности. После расставания с тем, кого нельзя называть, я очень долго существую в статусе холостячки.

И не скажу, что мне это нравится, поскольку в таких ситуациях, как сегодняшняя ночь, я чувствую себя чертовски уязвимой без опоры на сильное мужское плечо.

Но и вступать в отношения, охотиться на мужчин или быть в активном поиске мне совершенно не хочется. Скорее всего, я подсознательно убегаю от отношений, чтобы… чтобы просто больше не подпускать к себе никого настолько близко. Чтобы больше никому и никогда не вручить ключ от своего сердца. Я знаю, что этот ключ легко превращается в нож, вставляется в сердце и забивается туда острым лезвием.

– Мия, это всего лишь один ужин. Если я отдам его другой девушке из агентства, я могу упустить хорошего клиента на будущее. Хотя, скорее всего, уже упустила. Но у нас с девочками конкуренция, не хочу, чтобы он кому-то из них достался.

– А мне он достаться не может? – усмехаюсь я.

– Вообще, я думаю, ты просто время с ним проведешь и все. До секса не дойдет точно. В анкете очень четко указано, что он любит худых блондинок, – Эва старается звучать тактично, но я-то знаю, что она имеет в виду, что я – далеко не модель.

Я и так никогда не была костлявой, а после пережитого стресса поправилась на одиннадцать килограмм. Ну и волосы у меня цвета шоколада, как и кожа. Самый популярный комментарий, что я получаю про свою внешность, обычно звучит так: «Вау, у тебя такая необычная красота!». Под этими словами люди подразумевают то, что при достаточно темном оттенке кожи и волосах цвета какао, глаза у меня – кристально серые. Настолько светлые, что даже удивительно, что природа способна так необычно смешать гены. Такое бывает лишь при смешении кровей. Генетический тест показал, что мои родственники являлись славянами, балканами и тюркскими народами.

Я молча опускаюсь на диван рядом с кроватью. Еще раз бросаю сосредоточенный взгляд на Эву, активно сморкающуюся в носовой платок. Эва выглядит идеально даже с красными и опухшими от болезни глазами. Так, словно она создана для отборного глянца, дорогих обложек и коллекции нижнего белья. Мне далеко до ее изящной худобы и фигуры, которой позавидует сама Белла Хадид. И несмотря на то, что грудь у нее сделанная, она выглядит натурально. Эва действительно выглядит, как типичная «дорогая эскортница». Она пахнет сладкими духами с пряным шлейфом, а на дне её сумки всегда лежит маленький флакон с перцовым баллончиком. И очень жаль, что этой ночью у меня такого в сумочке не оказалось.

Эва – не просто эскорт. Она девушка, которая когда-то задолбалась тащить на себе мужа, погрязшего в компьютерных играх и лудомании, и просто устала. После расставания с «постельным клопом» она стала жадной до так называемых «легких денег». Но и они достаются ей огромной ценой, потому что я прекрасно помню, как она рассказывала, как заперлась в ванной, прячась от безумного клиента. Иногда ее идеальное агентство тоже дает осечки. За прекрасным фасадом красивой жизни, глянцем и статусом «имидж-модели» скрывается страшная правда, которую, возможно, она даже мне не рассказывает.

– Эва, это ты мне будешь затирать про безопасность и интим «по желанию»? Ты сама рассказывала мне, как твой клиент оказался психом, у которого появилось жуткое желание срочно выбить тебе зубы во время секса. Ты пряталась от него в ванной, не могла дозвониться до менеджера, а спасло тебя лишь то, что этот дебил напился и отключился, – по фактам раскидываю я.

И на своем примере, и на ее я поняла: в этом мире твоя безопасность – это роскошь. И она всегда стоит дорого. Иногда ее невозможно купить. В мире жестоких и властных мужчин нет границ.

Среди людей, наделенных мощью и деньгами, единицы остаются человечными. Зачастую мне кажется, что зеленые бумажки автоматически превращают их в животных.

– Ми, это было давно. И всего лишь раз. С тех пор агентство еще тщательнее проверяет клиентов. Они извлекли уроки из того кейса, – Эва вновь заходится жутким кашлем. – Прибыль за свидание делим пополам, я знаю, как тебе нужны деньги. Он платит десять тысяч долларов за встречу.

– Я не эскортница, – бросаю ей уже настойчивее. Хотя, признаюсь, голос мой дрогнул, ведь деньги мне действительно нужны. – И не собираюсь играть в это.

– Ты просто дура, если отказываешься от десяти тысяч долларов за простое свидание с молодым красавцем и миллионером. Кстати, ему всего тридцать один, – продолжает рекламировать мне его Эва.

– Если ты продолжишь в том же духе, я не пойду тебе за лекарствами и тостом с сыром в «7/11», – бескомпромиссно ставлю точку в ее уговорах.

В этот самый момент в номере раздается звонок стационарного телефона. Так бывает всегда, когда кто-то звонит с ресепшен.

– Слушаю, – беру трубку и подношу ее к уху, приготовившись вслушиваться в тайский английский.

– Здравствуйте, мадам. Хочу сообщить вам, что внизу вас ожидает ваш друг. Он говорит, что не может с вами связаться, и попросил позвонить вам.

– Какой еще друг? – сердце пропускает удар, я инстинктивно ощущаю опасность, исходящую от этого звонка.

– Он представился как Зейн.

До меня не сразу доходит, откуда я знаю это имя. Пока в голову не врываются воспоминания с сегодняшней ночи. Зейн – это ублюдок, который чуть было не воспользовался моим уязвимым положением. Он еще и не отстает, не сдается. Неужели не понимает, что не будь я накачана каким-то дерьмом, то никогда на него бы даже не взглянула?

– Он мне не друг, – в горле пересыхает. – Скажите, чтобы он не подходил к этому отелю, – сердце буквально переходит на бег.

– Но, мадам, он знает ваш номер и хочет вам кое-что передать. Он настаивает, что является вашим другом.

– Откуда он знает мой номер?! – взрываюсь я, ощущая, как ноги немеют от страха. – Вы уверены, что он знает его?!

– Да, мадам. Он назвал ваше имя, фамилию, номер. Он представился вашим другом, сказал, вы забыли у него свои вещи…

Сталкер долбанный. Не хочу этого слышать. Не хочу его видеть. Все, чего хочу – удалить эту ночь из моей жизни.

– Передайте ему, что я здесь уже не живу. Умоляю, скажите, что я тут не живу. Он ошибся. Он небезопасен. Он не мой друг. Я обращусь в полицию, если он будет писать мне или преследовать меня в отеле.

– Мадам, я постараюсь, но он настаивает…

– А мне плевать! – вскипев окончательно, я просто бросаю трубку.

Теперь мне по-настоящему становится страшно. Мало того, что едва ноги унесла, так еще и последствия разгребаю своей тусовки.

Обнимаю плечи, пытаясь не расплакаться. И всем плевать. Мужчины – угроза. Нет никого, кто мог бы меня защитить.

– Черт. Этот чувак просто больной, – Лина поняла все без лишних слов и объяснений. – Утром меня отпускать не хотел, еще и в отель приперся!

– Да, действительно стремно. Вот видишь, Ми. Обычный поход в клуб порой хуже любого свидания, где ты под защитой менеджеров и договора.

– Хватит, Лина. Я не пойду на свидание с твоим клиентом.

– А у сегодняшнего пупсика, кстати, личная охрана есть. В описании написано десять человек, причем вооруженных, – она явно не намерена сдаваться. – Тебя встретят на шикарном авто, отвезут на место, привезут обратно. Идеальный план. Ты даже не представляешь, насколько он крупная шишка. Марк Цукерберг отдыхает. Показать тебе фотку?

– Не надо, – со злостью достаю полотенце из шкафчика, намереваясь пойти в душ. – Я пойду на это чертово свидание, – сдаюсь я. – Но только потому, что меня преследует этот урод. И мне действительно не помешает кто-то покрупнее тайской полиции, в случае если он меня будет везде караулить.

Честно говоря, мне настолько страшно от этого преследующего меня сталкера, что я готова просить протекции у этого «замечательного» клиента. Я слишком хорошо знаю, что такое плюнуть на свою безопасность, однажды это уже привело к непоправимым последствиям. В полицию идти бесполезно, но, возможно, если этот идиот следит за мной и увидит меня в окружении охраны, в бронированном авто, он поймет, что лучше не стоит докучать мне своей навязчивостью и преследованием.

– Спасибо, ты меня так выручила, Ми, – Эва автоматически привстает на постели и тянется ко мне с горячими объятиями.

– Ну тебя. Ты меня заразишь сейчас, и я никуда уже не пойду, – ворчу я.

– Так тебе показать его фотку? – игриво бросает Лина.

– Видеть не хочу рожу человека, который пользуется эскорт-услугами.

– Ээээээй! Ну ты и ханжа.

– Я вживую его сейчас увижу, зачем мне его фотка, – продолжаю иронизировать я.

– Только будь с ним милой. Такие мужчины любят и ценят общение, глубокие разговоры. Я хорошо таких знаю…

– Ты что-то путаешь. Такие ценят «глубокое горло», – со злостью перебиваю ее я.

– Ну а это каждый мужчина ценит, но не каждая женщина может это дать, – Эва гордо приподнимает подбородок, явно акцентируя внимание на том, что в этом она профессионал. А я… я никогда не делала минет мужчине. Ни одна особь мужского пола не стоит того, чтобы я преклонила перед ним колени. – По плану на сегодня у вас свидание в бич-клабе.

Черт, меня воротит от всех этих бич-клабов после сегодняшней ночи.

– Ты же говорила, что это «ужин». А сейчас выясняется, что мне нужно надеть купальник? – возмущаюсь я, в глубине души испытывая дичайший дискомфорт. Первое свидание в бикини, когда у тебя есть лишние десять килограмм – сомнительное удовольствие. Да даже если бы я была моделью, это слишком откровенно, учитывая формат встречи. Моя цель – быстро провести с ним время, пустить пыль в глаза преследователю и попрощаться с VIP-клиентом.

– Я только сейчас подробнее изучила анкету, – вновь расстраиваясь из-за того, что упускает такую «крупную рыбу», хнычет подруга. – Офигеть, да он просто красавчик. У него огромная многомиллиардная компания, которая помогает сотням других компаний вести бизнес и преумножать деньги. А еще, приложение связанное с искусственным интеллектом. Очень экологичное дело.

– Молчи. Не хочу ничего о нем знать. Мне уже хватило одного богатого мужчины в жизни. Они все уроды, которые думают, что им дозволено все и им за это ничего не будет. И в этом их проблема.

– Да, понимаю тебя. Но может, тебе пора отпустить ту ситуацию, Ми? – мы не обсуждаем произошедшее со мной в подробностях. Никогда. Лишь однажды я рассказала ей все и вдоволь выплакалась. А потом… потом мне стало стыдно, потому что этот урод не достоин ни единой моей слезинки. И прошлого не вернуть. То, что он сделал со мной, и то, чего он меня лишил, невозможно исправить.

– Это я и пытаюсь сделать.

Отпустить. И забыть.

## Глава 2

Дэймос

Остров Пхукет, Таиланд. Частный джет приземляется на остров. Глубокая ночь.

Откинувшись на мягкое кресло своего частного джета, направляю взгляд в иллюминатор, наблюдая за отблеском редких огней, отражающихся в стекле. Они бликуют перед моим взором, демонстрируя признаки ночной жизни в тропическом мраке. Сначала я планировал направиться сразу в столицу Таиланда, Бангкок – я приглашен в качестве спикера на крупнейшую ежегодную крипто-конференцию. Я долго откладывал покупку частного джета, считая это нерациональной покупкой, но теперь в полной мере осознаю, что личный самолет дарит не только ощущение безопасности и свободы, но и привносит в жизнь некоторую приятную спонтанность. Поскольку Пхукет находится всего в часе от столицы и конференции, я решил пару дней провести на райском острове. Возможно, высокие пальмы, чистое море и расслабляющая атмосфера поможет мне хоть немного разгрузить забитую рабочими задачами голову.

– Тридцать семь минут до посадки, господин Форд, – монотонным голосом произносит Николь, моя ассистентка, не поднимая взгляда от планшета. – У вас встреча с китайским инвестором в Бангкоке через три дня. Я перенесла на время после выступления. В остальном – всё стабильно. Шум затих.

Шум – это новости и кричащие заголовки. Это вой скандалов, хрип костюмных марионеток в кабинетах спецслужб, жадно закручивающих мне гайки. Им нужны ключи к системе, созданию которой я посвятил всю свою жизнь. Но я не играю по их правилам. Я их пишу. Спецслужбы США, моей родной страны, считают меня главной «угрозой для безопасности», но мне плевать, какой ярлык на меня ставят СМИ и правительство. Пока мои легкие потребляют кислород этой безумной планеты, я буду сражаться за самую главную ценность в своей жизни – свободу.

– Стабильно? – еще больше откидываю кресло назад, несмотря на то, что это запрещено при посадке. Сцепив пальцы перед собой, веду взглядом по аккуратному декольте Николь: она всегда соблюдает дресс-код на работе, но сегодня она явно не надела бюстгальтер под свое вязаное строгое платье кремового цвета. Оно полностью закрывает ее, но в то же время облегает каждый изгиб стройного тела, а светлый цвет наряда подчеркивает цветотип ее внешности: в ассистентки я выбрал себе блондинку с голубыми глазами. И я всегда выбираю блондинок, окружаю себя только светловолосыми девушками. Все считают, что это и есть на сто процентов мой типаж, но правда состоит в том, что все совершенно наоборот. Я окружаю себя женщинами не своего вкуса, чтобы легче было с ними прощаться. – Это слово применимо только к мертвым.

Николь не улыбается. За два года работы со мной она усвоила одно правило: я не люблю лишнего шума в рабочее время. Она даже над моими шутками смеется всегда аккуратно, потому что руками и ногами держится за эту должность. Еще бы. Я хорошо плачу ей за выполнение огромного списка обязанностей.

– В Дубае и США твои активы уже заморожены, Дэймос. Но нам удалось зацепиться в Женеве. Я только что получила официальное подтверждение: юристы нашли окно. Именно там тебе нужна легализация. Но думаю, что пройдет не менее трех дней, прежде чем профессионалы подготовят полноценный план по переводу активов и компании. Поэтому нам всем не помешает небольшой отдых. Ах да, я подготовила презентацию к твоему выступлению на конференции, – она говорит четко, сдержанно, словно является воплощением искусственного интеллекта в женском обличии. Как сама система, которую я создал. Atlas. Oracle-программа, что сегодня питает половину блокчейн-проектов мира. Я дал миру анонимность и силу. Взамен получил приговор, ограничивающий мою свободу.

Я построил компанию не ради денег, хоть они и пришли внезапно, в момент, когда все мое узкое окружение и инвесторы потеряли веру в мой стартап. За феноменальным и неожиданным успехом пришли заголовки и ярлыки, навешанные на меня прессой: гений. Мессия в крипте. Новый Цукерберг или Павел Дуров.

Но я никогда не хотел стать известным, а стремился лишь создать пространство, где данные принадлежат человеку, а не системе. Платформа ATLAS[2] – это не просто сервис, а щит. Она построена так, что каждый запрос проходит сквозь многоуровневое шифрование. Мы храним логи, но не оставляем следов. Даже если кто-то взломает сеть – он не найдет ничего. ATLAS родился не за чашкой кофе и не на переговорах с инвесторами, а из боли. Моя семья развалилась из-за давления системы. И я знал, что когда-нибудь возьму реванш. Я вырос и построил эту крепость, но не для мира – а для себя. Для того мальчишки, который однажды понял: правда никого не спасет. И если ты не ударишь первым, то первым ударят тебя. Если ты не закроешь дверь, за тебя это сделает кто-то другой. Не с твоим замком.

Теперь у меня свой ключ.

И я никому его не отдам.

Когда-то я собрал вокруг себя лучших людей: архитекторов шифрования, крипто-идеологов, программистов. Маленькая платформа стала мировой цитаделью свободы. Три года назад в мой офис, расположенный в Вашингтоне, зашли трое представителей ЦРУ. В закрытом кабинете из их уст звучали такие громкие фразы, как «сотрудничество во благо страны», «только для проверки одного аккаунта». Но я прекрасно понимал, что за этим последует. Стоит лишь отдать один ключ – и разрушится все, что принадлежит мне и для чего мы работали. И отказал. Вежливо так, коротко и без эмоций, глядя в глаза этих хищников, и думал в тот момент лишь об одном: однажды я уже пошел на компромисс с властями, но меня едва ли не раздавили, как только я уступил дюйм своей свободы.

Я видел, что бывает, когда система получает щель, достаточную, чтобы проникнуть внутрь. Однажды она разрушила все, что было мне дорого. И сейчас моя задача не допустить этого снова. Если понадобится, я пойду по головам, чтобы защитить свой капитал, свой бизнес и идею. Потому что в моем мире ничего не имеет такой ценности, как мой проект. А без него меня просто нет.

И если за то, что я выбрал защитить свои взгляды и детище, меня называют преступником – пусть так. Сотни тысяч пользователей моей платформы могут спать спокойно, потому что пока я жив, их голос защищен, а границы не нарушены.

Три года назад мне пришлось переехать в ОАЭ, как в страну с самым выгодным налогообложением.

И до сегодняшнего дня, когда мои инсайдеры не сообщили мне, что мне лучше срочно покинуть ближний восток, поскольку жаждущие моей крови вот-вот настигнут меня и там, хотя я вполне неплохо там устроился. Точные причины почему, мне пока неизвестны, но дело пахнет жаренным, и чувствую, мне предстоит еще один бой, где мне придется сражаться за дело своей жизни. Пока официальных обвинений нет, а полиция не врывалась в мой пентхаус в Дубае, но чувствую, это все равно небезопасно. Ни для моей жизни, ни для активов.

– Повтори еще раз его длинное имя.

– Кайс Аль-Мансур, – Николь поднимает взгляд от планшета, ее пальцы замирают над экраном. В ее глазах читается легкая усталость и даже страх. Малышка явно не хочет остаться без работы, поэтому ей невыгодно, чтобы я в одночасье стал нищим или оказался за решеткой. – Аль-Мансур сработал быстро. Его люди уже заморозили два счета в Emirates NBD.

Кайс Аль-Мансур. Имя, которое теперь вызывает у меня острый приступ ярости, настолько вскипающий вены, что я сжимаю подлокотники самолетного кресла до боли. Когда-то он стал первым моим партнером на ближнем востоке. Но как это бывает, за лицемерной и радушной улыбкой часто скрывается палач.

– Черт, – непроизвольно вырывается у меня. Меня злит не воровство из моего кармана. Не потеря денег, несмотря на то, что частичная потеря компании всегда ощущается, как потеря жизненно важного органа. – Я не хотел связываться с Европой, но, похоже, у меня нет выхода. Ситуация критическая.

Этот Аль-Мансур добрался до моих банковских счетов быстрее, чем я предполагал. Наличка тоже под угрозой, его люди везде. Но есть вещь, до которой он пока не может дотянуться – криптовалюта. Проблема в том, что большие суммы в крипте нельзя просто так обналичить или легально использовать в бизнесе. Нужна правовая защита. А это всегда – долго, муторно, сложно. Это бесконечная проблема и головная боль.

– Расскажи кратко, какое окно нашли юристы.

– Швейцария готова принять нас через фонд «Crypto Valley», – деловым тоном отзывается Николь, поправляя очки в черной вытянутой оправе. – Там одно из самых либеральных криптозаконодательств в мире, лучше только в Сингапуре, но я знаю, ты не переносишь такую духоту, —

издает смешок. – Продолжим. Юристы предлагают следующую схему: легально конвертировать цифровые активы, создав инвестиционный фонд, тем самым получить доступ к банковским услугам для АТЛАСа. Мы зарегистрируем АТЛАС как блокчейн-проект, ты переведешь всю крипту под швейцарскую юрисдикцию – и она станет неприкосновенной.

– Но нужно успеть, пока Аль-Мансур не связался с европейскими регуляторами и не очернил меня перед швейцарскими властями. Если он подаст на нас жалобы как на мошенников, дорога туда мне будет закрыта, – прикладываю два пальца к вискам. – Николь, я все понял, принял. Вернемся к этому вопросу завтра, – усмехаюсь я. За обсуждением я и не заметил, как мы уже приземлились. Еще один плюс частного самолета в том, что высокоуровневый пилот буквально целует землю при посадке.

– Последнее, хотела предоставить тебе планы на Бангкок: познакомиться с двенадцатью программистами для разработки нового функционала платформы, тебе отобрали лучших. Трое из них работали над протоколами для Тор. Если мы переманим хотя бы половину…

– Атлас станет неприступной крепостью, – заканчиваю я ее мысль. – Никто не сможет приблизиться к взлому.

Николь коротко и утвердительно кивает, но в ее взгляде читается беспокойство.

– Дэйм, а что если Аль-Мансур успеет перекрыть и эту лавочку. У него могут быть связи и в Европе.

– Я найду уязвимость и уничтожу его. Он пожалеет, что когда-то позарился на мою компанию, – я делаю глоток и встаю, подавая руку Николь. Несмотря на то, что она моя подчиненная, мне иногда хочется побыть джентльменом. – Он забыл главное: мы – не просто бизнес. Мы – идея. А идею не убивают заморозкой счетов.

В глазах Николь вспыхивает восхищение, которое она тут же гасит. Я замечаю, как всего на мгновение она позволяет себе закусить губу или сказать точнее – «раскатать». Не то чтобы Николь бросает на меня мимолетные и жадные взгляды, но явно близка к этому. Очевидно, что ей приходится подавлять очень много чувств ко мне, чтобы не потерять работу. Николь содержит огромную семью и мечтает купить родителям дом на берегу моря, и уверенно идет к этой цели. Николь знает: у нее нет никаких шансов со мной. Я не вижу в ней женщину, как и в любой другой.

Я имею в виду, свою женщину.

Мне гораздо проще без глубоких связей и долговременных обязательств. Сколько себя помню, всегда избегал близости, и даже не отрицаю этого. Чаще всего прибегаю к услугам эскорта, потому что это максимально просто при моем статусе и соответствует запросу: девушки там всегда красивые, не глупые, способные расслабить мозг и создать настроение. Заплатил и забыл, вычеркнул, пошел дальше. Идеальная схема для такого психотипа с конченным избегающим типом привязанности, как я.

Я не могу позволить себе лишних желаний. Часто за маской похоти прячется слабость. И я не могу позволить себе трещин.

– Что ж, кажется, тебе нужно отдохнуть. Я подобрала тебе сопровождение. Все, как ты любишь, стройные блондинки.

Смутно вспоминаю свое техническое задание для Николь: «Мне не нужна навязчивая девушка на отдыхе. В идеале – несколько, но без излишней инициативы. Никакой драмы. Эстетика, интеллект, идеальный внешний вид. Ведёт себя тихо, дорого и не задаёт вопросов. Я не собираюсь с ней спать. Мне нужен идеальный фон на вечер, а не цирк».

Если бы я знал, чем закончится мое желание заскочить на райский остров перед конференцией, я бы приказал пилоту развернуться прямо в воздухе.

Мия

Не понимаю, зачем я это делаю. Такое чувство, что жизнь меня ничему не учит. Возможно, любая другая девушка на моем месте визжала от радости, предоставь ей возможность познакомиться с очень обеспеченным мужчиной.

В Дубае девушки готовы повыдирать друг другу волосы за очередной VIP проход в закрытый клуб, где все самые «заряженные» мужчины собираются чтобы поиграть в покер и обсудить дела. Но для меня это пройденный этап. Я давно не оцениваю мужчину по размеру кошелька, поскольку знаю, насколько сильно большие деньги и безграничная власть портят человека.

Разбогатеть могут сто из тысячи, остаться человеком при этом – единицы. Мой бывший мужчина не является представителем человека. Он – зверь, но я ничего не могу сделать, чтобы наказать его.

Я – никто в мире властных и безжалостных мужчин.

И страх после всего пережитого настолько сильный, что я предпочту пойти на сомнительное свидание в качестве, эскор… эм, «имидж-модели», если это поможет мне скинуть со своего хвоста навязчивого поклонника. Не уверена, что и эта встреча будет безопасной. Что ж, буду считать, что поступаю рационально и выбираю меньшее из двух зол: уж лучше странный клиент эскорта, чем ночной сталкер. Как только я выхожу из лифта отеля и приближаюсь к ресепшену, замечаю Maybach. Это настолько редкий экземпляр на Пхукете, что проходящие мимо постояльцы отеля глазеют на него, как на тарелку НЛО. Водитель в черном костюме и темных очках, как у Морфеуса в фильме «Матрица», спешит открыть мне дверь со словами:

– Мисс Карлос, – он называет выдуманную для эскорта и моделинга фамилию Эвы. – Прошу, – вежливо указывает на салон, в который я запрыгиваю без дальнейших раздумий и угрызений совести, несмотря на то, что ситуация относится к разряду очередного «кринжа» в моей жизни. Поправляю длинную пляжную вязаную юбку, удобнее устраиваясь на кожаном сидении, и параллельно бросаю взгляд в зеркало заднего вида. На мне розовый слитный купальник и белая рубашка – практически все мое тело закрыто, несмотря на то, что формат свидания предполагает обнаженку. Пусть этот «богатенький фрукт» сразу знает, с кем имеет дело.

После непродолжительного пути охрана из второй машины сопровождает меня до самого входа в бич-клаб с банальным, но говорящим названием «Paradise». То, что на свидание меня сопровождает целый кортеж, придает мне уверенности в правильности своего решения: если ночной тупица следит за моими перемещениями, то это точно его напугает.

Атмосфера в «Раю» сказочная. Золотистые лучи солнца пронизывают роскошное пространство клуба, утопающее в пальмах и стиле «бохо»[3]. Мягкие биты lounge-музыки обволакивают пространство, смешиваясь с тихим плеском волн и звоном бокалов. Людей здесь немного, и все они являются элитными гостями острова. Мой взгляд бегло считывает обстановку: загорелые красавицы в дизайнерских купальниках неспешно потягивают шампанское, а мужчины в льняных рубашках ведут неторопливые беседы. Воздух пропитан ароматом франжипани[4] и дорогих духов.

У меня такое чувство, что я не на острове свободы и безудержного веселья, а где-то в Дубае или Майами.

Менеджер проводит меня через основной зал к закрытой VIP-зоне. Удивительно, что заказчик не выкупил весь клуб, но мужчины такого уровня часто останавливают свой выбор на четко огороженном пространстве с личным бассейном, не прибегая к кардинальным мерам изоляции. Мой бывший обуславливал это тем, что несмотря на страсть к приватности и уединению, он не любит ощущать себя в «пузыре» или «консервной банке».

Мой взгляд цепляется за кремовую кабану[5] с развевающимися шелковыми занавесками и россыпью подушек, собственный бассейн цвета аквамарина и панорамный вид на любимое Андаманское море. Плетеная мебель цвета слоновой кости, россыпь подушек в тонах заката… Это место оправдывает свое название. Это действительно «Paradise», иначе не скажешь.

И именно в раю я решила спрятаться от своего ночного кошмара и убежать от навязчивого вурдалака, да только не предвидела того, что хозяином сегодняшнего вечера может оказаться дьявол более высокого уровня.

И прямо сейчас он выныривает из бассейна.

Я делаю глубокий вдох, стараясь подавить волнение перед встречей с внезапным клиентом. Моя задача на сегодняшний вечер – вести себя максимально отвратительно, невыносимо, несносно. Короче говоря, делать все, чтобы он никогда не захотел со мной продолжения. Хотя, учитывая что Эва, которую я заменяю, является худышкой с тонкими запястьями, а я за последнее время поправилась на десять килограмм, то я явно не в его вкусе.

Когда-то у меня была модельная фигура, и несмотря на то, что поправилась я довольно «красиво», у меня все равно есть лишний вес, и я не подхожу под стандарты эскортниц и моделей.

Но мое тело пережило сильный стресс. Иначе оно не могло. Я не знаю, как я вообще выжила, пережив все то, что легло на мои плечи. Старалась себя не ругать, потому что знала, что подобный ответ тела – всего лишь реакция на то, через какой ад я прошла с бывшим мужчиной.

Я не переживала о своем теле ровного до этого момента, пока не увидела этого чертового Аполлона, подтягивающегося на руках и выпрыгивающего из бассейна.

Черт возьми. Хорошо, что я в солнцезащитных очках, и этот греческий Бог, не меньше, не видит, как я залипаю на его рельефном торсе. Вода стекает по его телу, огибая мышцы живота, как будто нарочно подчёркивает каждый изгиб. Капли скользят по его телу – длинному, рельефному, вылепленному с такой филигранностью, будто кто-то потратил на его создание бесконечное количество времени и отточенного таланта. Такое не создать только в зале, тут и генетика постаралась, если брать в расчет, что он еще и высокий и длинноногий. Вода уходит вниз по соблазнительным углублениям между мышцами его пресса. Он встряхивает влажными волосами, как хищник, только что закончивший водные процедуры. Всё в нём – от этого ленивого, опасного движения до прямой осанки – напоминает мужчину, который привык командовать.

Я задерживаю взгляд на его теле дольше, чем следует. Я имею в виду: это странно. В последнее время у меня живот от тошноты скручивало, стоило мне лишь увидеть мужчину без рубашки.

Я не сразу распознаю знакомое мне необычное тату – глаза на ключице. Наконец, я поднимаю взор к его лицу. Наши взгляды сцепляются, словно столкнувшиеся в бойне лезвия.

– Какая встреча, Bombon[6], – я моментально узнаю его голос, окончательно признавая тот факт, что мой сегодняшний клиент – это мой утренний спаситель. Первый человек, с которым я почувствовала себя в безопасности, пройдя через кошмар жуткой ночи. Лицо мужчины остается сосредоточенным, словно он даже сейчас не отдыхает, а работает. Скулы напрягаются и заостряются – если бы прикоснулась, я бы тут же порезалась. Волевой подбородок без щетины и губы, что кажутся слишком чувственными для того, кто смотрит так холодно.

Мне хочется сделать шаг назад. Или вперёд.

Я не уверена.

– Ты снова в беде? – его голос обволакивает меня: чуть хрипловатый, с оттенком легкого интереса.

Я приподнимаю подбородок, стараясь не выдать легкой дрожи. И связана она с тем, что я просто не ожидала, что остров настолько тесен и моим клиентом окажется именно тот мужчина, которого я буквально избила сегодня утром.

– Хочется верить, что нет, – отвечаю спокойно и сдержанно, хотя зуб на зуб едва попадает. Английский – не мой родной язык, как бы его не забыть от этого состояния аффекта. – И ты не накажешь меня за утреннюю взбучку.

Черт, слово «накажешь» звучит так, словно я с ним флиртую. Зачем?

Он усмехается, в его глазах-хамелеонах пляшут те самые сексуальные черти, от которых обычно текут все девчонки.

Да уж. Богатый. Привлекательный. Молодой. Высокий. Еще и платит девчонкам за то, чтобы они сходили с ним на свидание… Стоит радоваться, но я чую подвох и опасаюсь таких кадров.

– Стоило догадаться, кто ты, – он намекает на статус эскортницы, и это несправедливое обвинение мне особо обидно. Я не шлюха, черт подери. Просто помогаю подруге и пытаюсь защитить свою задницу от островного психа. Все. – Когда я увидел тебя в потрепанном виде. – он сам берет бутылку Louis Roederer Cristal и наливает мне шампанское. Меня удивляет этот жест, потому что я привыкла, что мой бывший по любому поводу звал персонал. Они разве что задницу ему не вытирали. А по человеку очень многое можно рассказать, наблюдая за тем, как он относится к рабочему классу.

– Располагайся где тебе понравится. Можешь поваляться в кабане, можешь поплавать, – принимаю из его рук бокал, до сих пор находясь в шоке от его жеста. При всем этом и слушая то, что вылетает из его рта, я не могу сказать, что он остается со мной милым или приветливым. Его лицо вновь не выражает эмоций, несмотря на то, что действует он как джентльмен. На миг, всего на миг я ощутила себя на настоящем свидании. Пока мистер Форд (кажется, Эва называла такую фамилию в сочетании с именем Дэймос), не дополнил программу:

– Остальные дамы сейчас придут.

Что? Будут еще девушки? Черт. И чем этот американец отличается от этих восточных любителей создавать вокруг себя чертов гарем?

– Благодарю, – тут же выпиваю шампанское залпом, быстро забывая о своем утреннем обещании больше никогда не пить.

– Это совпадение, или ты меня преследуешь? – мазнув по мне взглядом, флиртует Форд. Его низкий баритон буквально пускает вибрации по моей коже. – И кстати, переоденься, – а эта фраза уже звучит как приказ. – Точнее, разденься. Я четко указывал дресс код – все девушки должны быть в раздельных купальниках. Хочу видеть ваши фигуры во всей красе, – чувствую себя участницей конкурса красоты, в котором я заранее обречена на провал.

– Я предпочитаю называть это случайностью. Я действительно не ожидала, что байкер в льняной рубашке окажется «богатеньким Риччи», – выпалив, прикусываю язык. Черт возьми, мужчина платит десять тысяч долларов за свидание, а я испускаю флюиды пассивной агрессии.

Его брови сдвигаются к переносице, глубоко посаженные глаза сужается в хищном прищуре. Очевидно, Форду не так часто перечат или сбивают корону. Мне хорошо известен тип таких мужчин. Они привыкли платить и получать. Привыкли, чтобы им угождали и перед ними стелились, расплываясь лужицей. Заглядывали в рот, мечтательно пуская слюни… но от меня он подобного не дождется. Даже за десятку зеленых в минуту.

– Богатенький Риччи – это сын богатых родителей, – холодно поправляет он, пуская мороз по моим волоскам на затылке. – Не знаю, знакома ли ты со мной и моей деятельностью, но я всего добился сам, – чеканит Форд. Невольно я уважаю его за эту способность четко и спокойно донести информацию, при этом ни на децибел голос не повысить. Он умеет «кричать» взглядом, подобно президентам на деловых переговорах.

Однако его «добился сам» я умножаю на ноль. Может и сам, но честным ли путем? Я уже столько всего насмотрелась. В Дубае каждый второй – миллионер. И состояния часто сколочены на финансовых пирамидах, мошенничестве, казино. Это не экологичный бизнес и не предмет для гордости.

– При всем уважении, считаю, что большие деньги могут быть только «грязными», – бросаю ему вызов.

– Вот как, – Форд приподнимает бровь, всматриваясь в мое лицо, и явно в душе охреневает от моей смелости, дерзости и наглости. – Мои деньги заработаны честным путем, – в его глазах мелькает что-то едва уловимое. Выглядит он так, словно я случайно нажала на его болевую точку, но он делает все, чтобы не показать этого. – Я создал продукт, позволяющий другим зарабатывать, и создал тысячи рабочих мест.

– И что же ты изобрел? – скрещиваю руки на груди.

– Программу-оракул, отслеживающую чертовски много важных данных, позволяющих людям совершать финансовые сделки.

– Ничего в этом не понимаю, – усмехаюсь я. – Должна тебе признаться, – решаюсь пойти ва-банк, – я оказалась здесь случайно. И заменяю подругу. Я – не Эвелина. И презираю таких мужчин, как ты, – то ли еще алкоголь с ночи не выветрился, то ли дорогое шампанское уже ударило в голову. Сама не понимаю, как выплевываю это в лицо очередному рафинированному богачу, возомнившим себя Богом.

– Сколько в тебе невыраженной агрессии, – словом бьет в цель Форд. Меня не покидает ощущение, что он видит людей насквозь, но, наверное, это издержки построенной бизнес-империи. – Могу предложить тебе ударить меня. Снова, – он разводит руки в сторону, тем самым вновь привлекая мое внимание к своему восхитительному телу.

Черт. Он ночует в зале? На его фоне я кажусь себе еще большей пышкой. Невольно даже от набранных десяти кило избавиться хочется.

– Ударить? У тебя фетиш на девушек-доминантов?

– Есть такое, как ты угадала? – невозмутимо отзывается Форд. – Поэтому я не попрощался с тобой, как только увидел брюнетку. Обычно я заказываю исключительно блондинок и изредка рыжих, поэтому сразу понял, что что-то не так. Так ударь меня, Бомбон, разрешаю.

– Я не буду тебя бить. Я…, – теряюсь от такого предложения. Мои слова тонут в воздухе. Теряюсь, будто на секунду потеряла себя – между его взглядом и жаром, который расползается по коже, как подогрев сидений в дорогом авто.

– Это – приказ, – его голос низкий, хлёсткий. Он делает шаг вперёд – всего один, но мир под ногами трещит.

Меня бросает в жар. Я забываю, что всего пару часов назад клялась себе быть «невыносимой». Забываю даже, что сегодня он – мой клиент, а не случайный мужчина, спасший меня на байке.

– Я не могу, – бормочу, поднимая на него взгляд и задирая голову. Он такой высокий и крупный, что я уже забываю, что только что чувствовала себя пышкой. Но впервые это не вызывает у меня стыда. Его глаза сканируют меня, и в них нет осуждения. Только голод. Внимание. Интерес.

– А ты в курсе, что Эвелина подписала соглашение, где четко прописано, что на свидании она должна выполнять любую мою прихоть?

Я едва ли не задыхаюсь от возмущения. Эва. Какого черта? А если он заставит меня переспать с ним? Боже, как я могла купиться на это глупое: «интим только по желанию»?!

Я резко замираю. Сердце уходит в пятки.

– Знаешь что, – выдыхаю и сама не замечаю, как рука взлетает вверх и врезается в его грудь. Не сильно. Скорее как предупреждение. Его кожа на ощупь такая упругая и гладкая. – Ты…

– Это всё? – он ухмыляется.

И тогда я делаю это снова. Бью сильнее, до характерного хлопка. Бью его кулаком в грудь, затем толкаю плечо. Ещё раз. И ещё. В эти удары я вкладываю всю свою невыраженную боль и обиду. Дерьма я хлебнула немало, мне даже с помощью бокса от него не избавиться.

Он не отступает. Только ловит мое запястье, но не удерживает – а просто смотрит, как я взрываюсь от факта того, что он остановил меня.

– Кто же тебя так обидел, девочка? – едва слышно шепчет он.

– Ты… заткнись. Да что ты обо мне знаешь?! – кричу и толкаю его в последний раз.

Он отшатывается, но лишь на мгновение.

И падает в бассейн, утягивая меня, схватив за руку. Инстинктивно почувствовав, что сейчас упаду, подаюсь вперед, в воду.

Она накрывает меня с головой, как шелковое покрывало, прохладное и обволакивающее. Жидкость резко врывается в уши, а когда я выныриваю и открываю глаза, замечаю пузырьки на воде и едва различимый мужской силуэт рядом. На миг всё замирает.

Гул музыки и смеха гостей клуба приглушён. Ткань прилипает к телу – чувствую, как облегает грудь, живот, бёдра. Мокрые волосы липнут к лицу, словно хотят скрыть эмоции. Протираю глаза с шумным вдохом – капли воды стекают по ресницам, по скулам, по губам.

Я вижу холеные черты лица Дэймоса Форда, и что-то внутри сжимается: его жутко обаятельная усмешка манит меня как магнит, но я не должна расплываться как все дуры и вестись на эти чары.

– Зря ты не разделась, – его хриплый голос вызывает истому внизу живота.


Я замираю, когда он приближается. Воды между нами – не больше, чем десять сантиметров. Могу разглядеть капли на его ключицах…

Я прикусываю губу. Наклоняюсь чуть ближе, на полвздоха – ровно настолько, чтобы он почувствовал приближение.

– Хочу, чтобы ты никогда не увидел, как много упускаешь, – черт, я флиртую с ним?

Он смотрит на меня так, будто словами я зажгла очередной фитиль между нами.

– Думаешь, я что-то упускаю? Тебе есть чем меня удивить?

– Думаю, ты привык, что тебе всё подают на блюдечке, – я ухмыляюсь, чувствуя, как уверенность внутри нарастает. – А я – не из тех, кто в меню.

Он хмыкает, почти ласково.

– Судя по тому, что ты здесь, ты из тех, кто готовится на заказ. По вызову.

– Нет, я из тех, кто сам решает, с кем и когда быть вкусной, – настаиваю я, но получается, что снова флиртую с ним.

Мы молчим пару секунд.

Пульс застревает словно в горле. Кажется, что Дэймос чувствует то же самое, судя по тому, как пульсирует вена на его шее.

– Осторожней с языком и острыми фразочками, Мия, – его голос опускается на полтона. – У меня слабость к острым блюдам.

– А у меня – непереносимость тех, кто думает, что сможет меня переварить, – отшучиваюсь я, опуская взгляд. Потому что он уже слишком близко. Его губы запредельно близко…

Он смеётся. В этот раз по-настоящему. Низко, всей грудью. И я чувствую, как между нами разливается не просто химия – а пожар, от которого уже нет пути назад.

И на долю секунды мне кажется, что он вот-вот поцелует меня. Горячие мужские пальцы касаются моей шеи, он буквально обхватывает ее властным жестом. Наши лица приближаются…

Но момент обрывается. Он опускает меня так же резко, как и прикоснулся.

– Сэр, пришли остальные девушки, – нас отвлекает мужчина из персонала, нарушивший наш тет-а-тет.

За охранником следует несколько моделей. Трое длинноногих красавиц, которые словно только что сошли со страниц глянцевой социальной сети, где все светят сиськами и задницами.

– Потом, может быть, продолжим. Хочу посмотреть на других, – он резко обесценивает всю магию, что была между нами.

– Это кастинг или свидание?

– Я предпочитаю выбор, – коротко отрезает Дэйм, окончательно отпуская меня.

Дэймос направляется к выходу из бассейна и тут же переключается на них, словно меня не существует. Они звонко смеются и хихикают, отвечая на его вежливое приветствие. Все три курицы, тоже приглашенные на свидание, время от времени поглядывают на меня, испепеляя своими хищными взглядами.

Выхожу из бассейна и, находясь чуть в стороне от сладкоголосого трио, выжимаю мокрые волосы и промакиваю их полотенцем. Один фиг, они впитали запах хлорки и нужно идти мыться.

– А ты как здесь оказалась? – мое короткое уединение вдруг нарушает одна из блондинок. Оцениваю ее быстрым взглядом: ангельская внешность и стервозный взгляд девушки – выглядит убийственно привлекательно. Она покачивает бедрами в такт музыке, демонстрируя мне свой розовый бикини с принтом клубнички. От моего взгляда не укрывается и тот факт, что Дэймос, непринужденно общаясь с другими девушками, кидает взгляд на ее пятую точку.

Мы все здесь для него лишь товар. Куски колбасы на прилавке. Он выбирает кусочек посвяжее, которое вот-вот проглотит, переварит и вкуса после употребления не вспомнит.

– У тебя бикини не нашлось, немая или пыталась прикрыть свой беременный животик? – фыркает девушка, и в моменте я хочу психануть и схватить ее за выжженные волосы.

Беременный животик.

От одного слова «беременна» мне становится так дурно, что голова кружится. Знала бы она, что несет.

Вместо ответа я хватаю с ближайшего столика еще один бокал с шампанским и выпиваю его до дна. Надо завязывать с алкоголем, но я не могу… Как мне еще расслабиться в такой враждебной обстановке?

– В отличии от тебя, чтобы нравиться мужчинам, мне не нужно стараться и подгонять себя под стандарты «90-60-90». Мне достаточно просто быть, – парирую я, пылая внутри от злости. Язва лишь обиженно поджимает губы, невербально демонстрируя мне то, что я попала точно в цель.

Я молчать не собираюсь и давать себя в обиду тоже. Я слишком долго была «хорошей» и ничем радужным это не закончилось.

– Зайки, а как насчет того, чтобы станцевать для меня? – Дэймос опускается на один из кремовых лежаков у бассейна и откидывается на его спинку.

– Для тебя сегодня все что угодно, – елейным голосом мурлычет одна из проституток.

Девушки, словно собачки по команде опытного кинолога, тут же приступают к эротическим танцам. Каждая спешит продемонстрировать свое тело в самых выигрышных позициях и ракурсах и прорекламировать Форду, а я смотрю на это и понимаю, что не собираюсь играть по его правилам.

Музыка грохочет в висках, и я смело направляюсь в публичную зону клуба, покидая VIP. Ноги сами ведут меня к общему танцполу, как будто всё внутри хочет вытащить из себя боль. Или наоборот – утопить её в ритме.

Мне тесно там, где я – не единственная. И в этом цирке я участвовать не собираюсь. Хочется выкинуть что-нибудь в своем репертуаре, и у меня получается: мужчины оборачиваются на меня, заглядываясь на то, как влажная одежда прилипает к загорелому телу. Один даже тянет ко мне руку – но я не даю свою в ответ, уничтожая прохожего взглядом. Внутри разгорается нехилый огонь. И пусть каждый, кто прикоснется ко мне сегодня, сгорит.

Как только я начинаю танцевать, взмахивая волосами и покачивая бедрами в такт музыке, привлекая внимание абсолютно всех присутствующих, потому что больше никто не танцует, Дэймос сразу же проходит за мной в общую зону. Зацепило его отвержение и отстранённость, то-то же. С такими мужчинами работает только игра в «горячо-холодно», потому что легкая «добыча» им скучна. Я чувствую на себе его жесткий и пристальный взгляд, и он раззадоривает во мне дикую ведьму, танцующую с такой бешенной отдачей, словно я пляшу у ритуального костра. Он молча наблюдает, пока остальные хлопают мне и свистят.

Не скажу, что это приятно. Но под алкоголем мне часто на все плевать, а по утрам бывает стыдно. А у кого иначе? Королева кринджа[7] на танцполе, расступитесь, леди и джентльмены.

Нехило вспотев от активных движений и влажного воздуха, я подхожу к ведру со льдом – пусто. Всё выпили. Замечая, что Дэймос Форд, весь такой важный и молчаливый, не сводит с меня глаз, подхожу к нему и без слов беру бокал из его рук, и вновь опустошаю его до дна.

– Какого. Черта. Ты вышла? – в голосе Форда звенит металл. Губы раскрываются в хищном оскале.

– Надеюсь, у вас нет герпеса, мистер Выбор, – парирую с полуулыбкой, с отвращением вытирая губы после того, как выпила из его бокала.

Дэймос смотрит на меня в упор. И его взгляд припечатывает стопы к полу. Смотреть на него – все равно что ощущать лезвие, подставленное к горлу, ведь я едва могу дышать.

– Все, хватит. Ты свободна, – откровенно посылает меня он, но глаза мечут молнии.

– Раскомандовался он, – заливаясь смехом, я беру его за руку, наслаждаясь жаром теплой и сильной мужской ладони. Ток искрит между нашими пальцами, и я уже начинаю проклинать это чертово заказное свидание. Игнорируя напряжение Форда, я тяну его за собой.

– Пойдём купаться, – предлагаю я с придыханием.

Удивительно, но услышав мое предложение, он больше не сопротивляется. Я срываю с себя рубашку и юбку, наконец раздеваясь до купальника. Волны накрывают ступни, и каждый шаг в море ощущается глотком свободы. Я захожу в воду первой, потом чувствую, как Дэймос входит за мной. Его руки обхватывают меня со спины, сцепляют в крепкий кокон. Мокрые, сильные руки с упругими мышцами… Впервые после трагедии у меня слюни выделяются от близости мужчины. Она опасна для меня, разрушительна, но я все равно готова нырнуть в нее с головой. Сейчас. В моменте. Возможно, через десять секунд уже будет поздно…

Дэймос Форд разворачивает меня к себе. Какая ирония – мы снова в воде. И словно озвучивая мою мысль, он шепчет:

– Бомбон, я смотрю, ты чертовски любишь купаться.

– Бомбон? Ты же американец, а не испанец. Ты так все время будешь меня называть? Ты всем своим проституткам даешь прозвища? Ты забыл? Я не одна из них, – рычу я, но уже поздно… Он обхватывает мои бедра прямо под водой. Жадно хватает за задницу, и пока я инстинктивно раздвигаю ноги, приближает к себе, позволяя обвить его торс. Черт. Я ощущаю его твёрдость мгновенно, налитый кровью и возбуждением член красноречиво упирается в мою промежность.

Кровь приливает к самому низу живота, и я едва себя сдерживаю, чтобы не начать тереться об его пах. Боже. Я что, хочу его? Это неправильно. Строю из себя «всю такую не проститутку», а сама не могу договориться со своим организмом на первом свидании. Это все месяцы отсутствия секса виноваты.

Одна его ладонь ложится на талию, вторая сжимает задницу. Его губы так близко, что ощущаются секундой до взрыва.

– Я из испаноговорящего штата, конфетка. А почему тебя так триггерят мои проститутки? Первое свидание, а ты уже ревнуешь, – еще чуть-чуть и я сама потянусь за поцелуем. Ощущаю его дыхание, одурманивающее меня ментолово-табачным ароматом.

Он почти голый. Я почти голая. Мы приклеены друг к другу, кожа к коже. Мое сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, и я давно не ощущала ничего подобного. Но опасность, исходящую от Дэймоса Форда, я ощущаю не меньше.

– Отпусти меня, заносчивые нарциссы не в моем вкусе, – я говорю правду. Мое влечение к нему – опять последствие алкоголя, и я буду топить за это до последнего.

– Ты не знаешь мой вкус. Но я хочу узнать твой, – я не успеваю что-либо возразить, потому что его губы накрывают мои. Низкий горловой рык Форда и мой полувсхлип-полустон теряются в плеске волн. Его рука мощнее скользит на моей талии. Вода обнимает нас, обволакивает, будто хочет спрятать ото всех. И вот я уже тону не в море, а в нём. В его вкусе, в запахе, в хриплом выдохе, когда он отрывается лишь на секунду, чтобы поцеловать снова. Губы обхватывают мои, кусают, жадно терзают, требуют… Я пытаюсь вырваться, но он переводит ладонь на мой затылок и прижимает к себе плотнее, чтобы поцеловать глубже. В легких воздух заканчивается. Его мощная эрекция, упирающаяся в развилку между моих ног, ощущается чертовски каменной. Возбуждающей до мурашек. Инстинкты моего тела просыпаются, а лоно болезненно сжимается, буквально требуя продолжения сексуальных игр.

– Хватит. Дай мне вздохнуть.

– Дай мне свои губы, Бомбон, – я успею набрать в легкие воздух, и снова его шепот ласкает уши, а губы скользят по моим и по лицу. – Давно так не хотел ни с кем целоваться, – на рваном выдохе признается он. – Ты такая вкусная.

– Хватит играть со мной. Ты всем это говоришь, – отрицаю происходящую реальность я. Он бредит. У него там трио из манекенщиц, а ко мне он прилип лишь потому, что я спровоцировала его на эмоции.

– Ты первая начала играть. Думаешь, это игра? – его пальцы в воде скользят по краю моего бикини. Всего пара движений, и они могут оказаться внутри меня. Готова поспорить на миллион долларов, он мысленно уже вставил мне свой инструмент до шлепка и упора.

– Думаю, тебе стоит остыть, мистер Выбор, – я пытаюсь вырваться из его хватки, но ничего не получается. Он держит меня так крепко, как держал бы за руку, если бы я висела над пропастью и от этой хватки зависела бы моя жизнь. В мою голову не приходит ничего умнее, кроме как вцепиться зубами в его шею, и к своему удивлению я попадаю в уязвимое место Дэймоса. Он тут же ослабляет хватку и даже вздрагивает, и у меня появляется секунда, чтобы избавиться от него и стремительно поплыть к берегу.

«Я шлюха», – раздается осуждающий голос внутри, будто пощёчина.

Именно поэтому меня вчера чуть не изнасиловали. Потому что я такая – я люблю провоцировать, манипулировать, играть с мужчинами, хотя сама этого не замечаю. Возможно, Эва права, и из меня вышла бы отличная эскортница, голддигер и разводила.

Но это не моя история.

Резко выхожу из воды, не оборачиваясь.

Мне срочно нужно в душ. Смыть с себя все… его прикосновения, чтобы не помнить, как хорошо в руках Дэймоса. Или собственный стыд – я не уверена.

Бегу в душ клуба, прячась в одной из кабин. Выдавливаю максимальное количество геля для душа на ладонь… Смыть, смыть с себя все это как можно скорее.

Я не могу себе позволить вновь влюбиться в мужчину.

Лучше я буду бежать от отношений, прыгая из страны в страну, изредка буду прятаться за алкоголем и вечеринками, уйду в работу, а мужчинам оставлю лишь свою дерзость и флирт.

Я намыливаю себя так тщательно, как будто вода действительно может смыть все мои раны.

Но она лишь еще больше проявляет ту уязвимую часть меня – маленькую девочку, которая так отчаянно хочет быть в безопасности.

## Глава 3

Дэймос

Соль и вкус убегающей из моих рук «добычи» горят на губах. Пульс клокочет где-то в горле. Морская вода броней стягивает кожу, когда я выхожу из моря, стряхивая с волос теплые капли. Нацепив на себя рубашку и шорты, запачканные песком, направляюсь в сторону клуба, в котором скрылась эта взбалмошная тигрица. В момент укуса мне показалось, что она прогрызет мне кости – настолько сильно она врезалась зубами в мою кожу.

И мне это чертовски понравилось. До боли в яйцах. Я дурею с этой прикормки, мать ее, потому что привык к тому, что любая раздвигает ноги по щелчку моих пальцев. Иногда это вопрос цены, иногда – вложенного временного ресурса, не так важно. Для меня база тот факт, что девушки не могут устоять передо мной. И это не нарциссизм, а реальность: я богат, молод, красив и так далее, и не кичусь этим, но в мире женщин являюсь тем самым «лакомым кусочком», за которого цепляются и не хотят отпускать. И когда я чувствую, что кто-то не растворяется во мне, не залипает и более того – имеет наглость убегать от меня, охотничий инстинкт мгновенно будоражит кровь. Я словно включаюсь, просыпаюсь от сна. И я не помню, когда девушка в последний раз так настойчиво от меня ускользала.

Мне необходимо чувствовать безграничную власть и контроль над всем, что попадет в мое поле. И когда я замечаю хотя бы малейшее отклонение от этой нормы, все мое внутренние внимание фокусируется на том, чтобы ликвидировать это отклонение.

Я обязан подмять ее под себя. Увидеть, как она млеет передо мной. Как тает и течет, не в силах противостоять влечению. Как умоляет меня трахать ее до отключки и вымаливает ощутить меня в себе. В сексе я способен получать удовольствие лишь от полного доминирования – игры с дыханием, связывание и БДСМ-игры также являются для меня базой, от которой я редко отхожу в сторону.

Тотальная потребность в контроле – это все, что мне нужно, чтобы испытать яркий оргазм и перезарядиться, нежностей я не приемлю. Но вкус удовольствия теряется, когда все мои сексуальные «трофеи» давно стали легкодоступными. Вкус охотничьей победы утерян давно. В мире нет такой девушки, внимание которой я не мог бы купить. Даже если она модель, звезда или мисс Вселенная. А эта симпатичная, но довольно простая девчонка относительно тех, с кем я был в каких-либо отношениях, устроила мне настоящий взрыв мозга тем, что совершенно не играет по моим правилам. Тем ценнее будет для меня победа, тем приятнее будет оказаться внутри ее горячей щелки, сладко оттрахать ее и выбросить, закрыв внезапно образовавшийся гештальт.

– Дэймос, мы тебя заждались, – одна из приглашенных девушек, лица которой я даже не распознаю, пытается завоевать мое внимание, но мне глубоко плевать.

– Прочь с дороги, – уверенно, но спокойно отрезаю я, слегка отталкивая ее в сторону. Трудно быть джентльменом, когда все мое нутро горит от желания догнать маленькую сучку и поставить на место. А лучше на колени.

Персонал пляжа клуба считывает мой настрой по взгляду. Должно быть, на мне написано «Не подходите», потому что все смиренно опускают взгляд в пол и расступаются, словно перед разъяренной королевской персоной. Официанты молча указывают мне на дверь в женский туалет, где, очевидно, и скрылась дикарка Мия. Наплевав на факт, что вход мне туда запрещен, врываюсь в уборную для дам. Черт возьми, как это нелепо. Пока за мной охотятся власти самых крупных стран и спецслужбы, я охочусь на девчонку, которая вырвалась прямо из моих рук.

Не помню, чтобы кто-то так отчаянно убегал от меня. Не могу воспроизвести в своей памяти подобного опыта.

Женский туалет пахнет кокосовым мылом и чем-то сладким – ванилью вперемешку с жасмином. Всё пространство утопает в бежевых тонах, такое гладкое и стерильное. Зеркала с мягкой подсветкой отражают мой насупленный голодный взгляд и напряженные плечи.

Я слышу шум воды в одной из душевых. В ноздрях до сих пор ощущается аромат ее кожи. Мысли концентрируются только на ней: здесь слишком жарко и влажно для здравого смысла. Я хочу ее так сильно, что готов заплатить любые деньги за ее покорность. За то, чтобы эта «победа» была легкой – такой же, как тысячи других.

До нее.

Медленными шагами измеряю глянцевый пол, осматривая кабинки, выстроившиеся в ряд. Чувствую себя хищником, находящимся в полуметре от своей жертвы и готовящимся к прыжку. Я сейчас не CEO, не гребанный миллиардер, который диктовал самым сильным мира сего свои условия, стою посреди женского туалета, будто мальчишка, которого никто не звал, но он пришел – спрашивается, нахера.

Гул в груди превращается в грохот от осознания происходящего сюра. Я не бегаю за женщинами. Не врываюсь в дамские туалеты за ними. Не теряю лицо перед охраной и персоналом ради незнакомки с дерзким взглядом и пульсом под кожей, что совпадает с моим.

И все же я здесь. В этом глянцевом, пахнущим ее духами пространстве предвкушаю, как сожму в своих лапах мисс Бомбон.

Мне нужно её увидеть.

Хотя бы ещё раз.

Как по волшебству вселенная осуществляет мое желание – Мия выходит из душа абсолютно голая. Блядь. У меня язык прилипает к небу, в горле мгновенно пересыхает, а челюсть при этом падает вниз. Член, наоборот, наливается кровью и встает, болезненно ноет, стоит мне лишь рассмотреть ее чувственные формы, которые она спешит завернуть в белоснежное полотенце.

Проклятье, она роняет его. Цокнув языком, девушка, нагибается вниз, находясь развернутой ко мне спиной. Каждый волосок на моей коже встает дыбом, когда я наблюдаю за этим чертовым совершенством. У нее загорелая кожа цвета какао и округлые бедра, переходящие в узкую талию. Это самые дорогие, мать ее, часы, которые я видел в своей жизни. Кожа на вид совершенно гладкая, и я помню, что она точно такая же наощупь. Как идеально гладкий и редкий шелк.

Кажется, будто солнце внутри меня взрывается.

Жар идёт откуда-то изнутри, растекается по венам, стучит в висках.

Я даже не помню, когда в последний раз хотел женщину настолько сильно. Словно попробовал микродозу неизвестного наркотика по собственной глупости, и теперь мой мозг отчаянно нуждается в тестировании полной версии и мощном выбросе дофамина.

Медленно подхожу ближе.

Слишком близко.

Она замирает на секунду, расправляет плечи и медленно разворачивается. Осознавая, кто стоит перед ней, девушка приподнимает брови, отчаянно прикрывая грудь полотенцем, но я увидел достаточно. Желание овладеть ей становится физической пыткой. Возбуждение бьет в пах, словно током, и в этой ломоте есть приятная боль. Она так близко…

Наши взгляды сталкиваются и во взгляде Мии больше дерзости, чем страха. Больше вызова, чем смущения. Ее огромные серые глаза буквально выворачивают мне внутренности. Это цепляет меня еще сильнее, потому что я привык видеть в глазах девушек преклонение или ответное желание. Или игру глазками в духе: «Возьми меня, я вся твоя».

Я не думаю, не анализирую. Когда она отводит взгляд и нарочито заворачивается в полотенце, я молниеносно тянусь к ней, чтобы прижать к одной из стен дамской комнаты. Девушка вскрикивает и поднимает на меня пылающие яростью серибристые глаза.

А я смотрю в их прозрачную гладь, удивительно красиво выделяющуюся на фоне ее загорелой кожи, и думаю: какой же все это абсурд.

Я не бегаю, мать ее, за женщинами. Я не поднимаюсь с кресла, когда они уходят. Не зажимаю их в туалетах, как одержимый. Я даже не звоню дважды, когда мне не отвечают. Хотя последнего не припомню. Но с ней – всё иначе.

Есть что-то в том, как она смотрит. Как злится. Как делает вид, что ей всё равно, и в то же время дрожит, когда мои пальцы приближаются к ее горлу.

Она раздербанила мою броню, едва коснувшись ее. Она вывела меня из игры, в которой я всегда выигрывал. Она сказала «нет» там, где другие стелятся шелком.

И теперь я хочу её. Не телом – это слишком просто. Хочу больше. Глубже. Хочу понять, что именно во мне она так отчаянно отвергает. При этом, очевидно, что я привлекаю ее так же сильно, как и она меня. И возможно, тот факт, что сегодня она пришла вместо другой модели – не случайность.

– Ты с ума сошел? – выдыхает Мия. – Что ты здесь делаешь? Это женский туалет. И я ясно дала понять тебе, что…

– Возможно, – отвечаю я, прижимаясь к ней всем телом, резко обхватывая её горло. Моё дыхание срывается, когда её грудь касается моего мокрого торса.

Я должен отступить. Я должен уйти. Но я не могу.

Опускаю руку в карман льняных брюк, достаю пачку денег в резинке. После всех этих заморозок счетов у меня во всех карманах имеется крупный кэш. Они немного в песке, но в машине есть и другая наличка. Не знаю, зачем веду себя так по-ублюдски, так демонстративно. Все, что я хочу увидеть сейчас, так убедиться в том, что она такая же, как и все продажные шлюхи, и потерять к ней интерес.

Мне необходимо сохранить лицо. Разоблачить ее, уличить ее, сломать ее. Покажи мне, девочка. Покажи мне, что ты такая же грязная и пустая шлюха, как и все. Так будет лучше для тебя. Тогда я оставлю тебя в покое, обещаю. После того, как вы*бу.

– Сколько? – коротко задаю вопрос я, вглядываясь в искристые серые глаза.

Мия вскидывает подбородок, словно горделивая львица. В глазах горит ярость и обида. У меня в груди становится тесно от того, что она, блядь, не разочаровала меня в своей первой реакции. С другой стороны, меня чертовски злит то, что я не могу получить то, что хочу прямо здесь и сейчас, без проблем и прелюдий.

Забери все мои деньги, детка. Просто дай себя. И разойдемся по-хорошему, пока не поздно.

– Думаешь, ты можешь просто заплатить мне и получить мое тело? Это твой обычный сценарий, на который все соглашаются? – её голос дрожит, но она не отводит взгляд. Пытается держаться смело и дерзко, хотя я считываю по микромимике… борьба дается ей нелегко. И не с возможной прибылью, а с моей энергетикой. Я знаю, как способен влиять на людей, как могу «давить» их одним своим присутствием. Не обладай я этим навыком в совершенстве, то никогда бы не достиг подобных успехов в бизнесе.

– Да, – отвечаю слишком честно. – У всего и у всех есть цена. Мне нужно знать твою. В твоем мире нет такой суммы, какую я бы не мог перевести на твой счет, – открыто предлагаю ей сделку.

– Я не товар, – бросает Мия, и ее голос настолько хлесткий, что слова ощущаются как пощечина. Я не понимаю, почему она так ломается. Это просто глупость. Я молодой, привлекательный, успешный. Она хочет меня, и я вижу, как ее тело откликается на каждое мое действие. Жутко злит подобная строптивость и глупость. Мне хочется сломать ее, хочется раскусить ее секрет и понять, почему она не может просто отдаться порыву чувств на отдыхе, еще и получить за хороший трах пачку денег. Она еще умолять о втором разе будет. К чему все эти игры? Но черт возьми, в них что-то есть. Я словно в казино, где отчаянно хочу отыграться и готов поставить все свои бабки на красное.

Есть в ее взгляде какой-то ответ на эти вопросы, который я не в силах прочитать и знать наверняка. Едва уловимый надлом. А за ним – сплошная загадка и многоликость. В этом мы очень похожи.

– Ты ведешь себя глупо. Ты прекрасно знала, куда шла. Значит, ты мало чем отличаешься от тех девушек, что ждут меня у бассейна.

– Ладно. Ты прав, – ее заявление вводит меня в ступор, и я почти готов разразиться победным смехом. – Это может выглядеть так, словно я – одна из них. Но если ты хочешь правду, я скажу: я пришла на это так называемое «свидание» исключительно потому, что мне бы нужна защита. Я…

– От кого? – напрягаюсь я, мазнув большим пальцем по ее нижней губе. Она судорожно выдыхает, на мгновение теряя все свои маски и защиты «холодной и недоступной», и за ними я вижу ее хрупкость и уязвимость. А главное – правду.

– Я… неважно. Прилип один дебил. Сейчас от второго не отбиться, – одной рукой она удерживает полотенце, второй – давит мне на грудную клетку, пытаясь оттолкнуть.

– Один звонок, и я решу все твои проблемы, – шепчу около ее губ. – Любой каприз. Тебя никто не тронет, пока я рядом.

– Ты сумасшедший. Ты меня тронешь, ты! Мне уже нужна защита от тебя, – ее ладошки настойчивее упираются в мою грудную клетку. Уже две. Полотенце держится на силе ее мысли, кажется.

– Я настолько страшный? – припираюсь я. И мне, черт возьми, нравится наша словесная перепалка.

– Не уверена, – бормочет Мия. – До того, как ты достал деньги… казался даже симпатичным. А теперь ты выглядишь, как типичный, избалованный вниманием женщин миллиардер с комплексом Бога. В общем – как не мой типаж.

– А кто твой типаж? Мужчины, которые не могут заплатить за твою красоту и время? Или может быть мужчины, которые сдаются, как только слышат твое первое «нет»? Тогда у тебя проблемы, детка, и в твоем вкусе – ванильные слюнтяи, а не мужчины. Или, быть может, ты лукавишь? Я – типаж девяносто девяти из ста.

– Самоуверенный нарцисс. Значит, я та самая единица, – продолжает спорить и набивать себе цену девушка. И кажется, хватит разговоров. Пора приступать к активным действиям, иначе я взорвусь прямо здесь и сейчас.

Все, что мне нужно – это взять ее, увидеть поражение в ее глазах и вычеркнуть из жизни – так, будто этой встречи никогда не было.

И я точно знаю, что этот защитный механизм в моем организме срабатывает с точностью швейцарских часов: как только я получаю доверие и восхищение женщины, я мгновенно теряю интерес.

У этого идеального механизма не бывает сбоев. Настоящая близость для меня небезопасна. И я скорее умру, чем отступлю от своего встроенного сценария.

Мия

– Нарцисс? Вау. Какие познания в психологии. Какой еще диагноз мне поставишь? – его голос, его присутствие, жар, исходящий от его тела… все это заставляет мои колени подкашиваться, и я не знаю, что все еще удерживает меня на ногах. У него безумная энергетика, настоящий коктейль власти и контроля, при этом ему не чуждо игривое лукавство. И этот взгляд Люцифера – то ли ангела, то ли демона, от которого все волоски на коже стоят дыбом.

И не только волоски, черт возьми. Мои соски болезненно ноют, между бедер горячо и влажно… дикая пульсация в нежном местечке кажется неправильной. Почему? Потому что моральный урод предлагает мне деньги за секс, как одной из своих шлюшек, а я теку. Учитывая то, что я прекрасно знаю, каким адом заканчиваются подобные истории, я себе отвратительна в этот момент.

Я обещала себе: больше никогда не связываться с сильными и властными мужчинами. Но они летят на меня, словно шмели на цветок.

Молчание в нашей перепалке затягивается: даже слышно, как в унисон сбиваются дыхания. Внезапно в его взгляде проскальзывает что-то знакомое. Что-то человечное и настоящее, и я вдруг отчетливо осознаю, что точно знаю, куда бить.

– Так ты платишь за секс, потому что не умеешь чувствовать? – в лоб, но шепотом, изрекаю я. – Или, что того хуже, запрещаешь себе? Ты превращаешь отношения с девушками в бизнес-сделку, деловую встречу? А это… удобно. Но это позиция труса! – кажется, мои слова попадают в цель. Дэймос хмурится, но позволяет себе проявить эмоции лишь на мгновение.

– Нет, – бескомпромиссным тоном отрезает Форд. – Мне просто нравится контроль. Тотальный, – он сжимает ладонь на моей шее. – Безоговорочный, – сжимает сильнее на пару секунд, практически перекрывая мне доступ к полноценному дыханию. – Абсолютный, – ослабевает хватку, но пальцы держит таким образом, что я начинаю инстинктивно бояться, что в любую секунду их капкан вновь схлопнется.

– Тогда мне жаль тебя, – вырывается из моих губ.

– Ты так забавно пытаешься меня задеть.

– И у меня это получается, раз ты все еще здесь, – парирую я.

– А ты все еще реагируешь на того, кого тебе жаль. На того, кто не твой типаж, – с легкой игривой усмешкой замечает Форд.

Внутри меня все переворачивается от его взгляда и близости. Мое тело живет своей жизнью, пока мозг отчаянно кричит: «Возьми себя в руки! Хватит таять и плыть!». Его ладонь уверенно ложится на мою талию под полотенцем, мужские пальцы дразнящими движениями ласкают кожу. Хочется застонать в голос, и я с силой закусываю губы, пытаясь держать маску.

– Скажи мне, что не хочешь, чтобы я это делал, – шепчет на ухо, продолжая интимно поглаживать меня. Это ощущение – сродни наркотику. Сказать, что я этого не хочу – выше моих сил. Мозгу слишком сладко от пляса гормонов и химических реакций, что происходят внутри. – Скажи, чтобы отпустил тебя, и я это сделаю. Такая строптивая девочка, – его губы обхватывают мочку уха, и все мое тело будто пронзает высоковольтным током.

– Нет, – едва слышно шепчу я, пока разум улетает в стратосферу. Прикрываю веки, смакуя каждое прикосновение мужчины.

А затем… происходит это. Его губы находят мои, они сталкиваются в диком танце, что в первые секунды разгорается чувственно и медленно, а потом – накрывает, как внезапной сильной волной. Это не поцелуй, мать его, а настоящий взрыв. Нахожу ладонями его плечи, ощущая его дыхание, вкус, близость, силу… Я умираю от фейерверка удовольствия и так отчаянно хочу подавить эти эмоции, и потушить пожар между нами.

Кожей ощущаю, как он занимается тем же самым. Внутри нас происходит нешуточная борьба, отражающаяся в переплетении наших языков и губ.

– Это похоже на «да», – слышу его голос, не в силах оторваться от его губ. И вот я уже сама прижимаю его к себе, закидываю ногу на его бедра, ощущая, как Дэймос Форд вжимается своим пахом в мою промежность. Так сладко. Так больно. Так хочется большего.

И снова я ощущаю, что это неправильно. Это игра с огнем. Мне лучше держаться от него подальше.

– Да, малыш, покажи мне, как ты меня хочешь, – его голос доносится до меня словно сквозь вату. Я сама не понимаю, как полотенце оказывается на полу, и я – полностью обнаженная – оказываюсь в его жадных руках. – Какая красивая и гладкая, – хвалит он, его ладонь накрывает мои нижние губы. Спустя секунду пальцы Форда находят мое влажное отверстие и резко проникают внутрь, заполняя болезненную пустоту. Стоны вырываются из моих губ, я не в силах молчать, хоть и начинаю упираться руками ему в грудь, пытаясь остановить это. – Жадная киска, – шепчет он в мои скулы, когда его пальцы трахают меня с характерными хлюпающими звуками. – Она хочет больше, чтобы кончить, не так ли?

– Прекрати. Отпусти. Это долбанное насилие. Я не позволю тебе трахнуть меня в туалете, как других шлюх, – усилием воли собираю всю свою самоценность и гордость в кулак.

– Думаешь, я остановлюсь сейчас? Когда ты так течешь? Когда у меня звенит в паху от желания войти в тебя? – рычит он, продолжая трахать меня пальцами. Его член упирается в мои бедра, я чувствую, как он трется об меня, имитируя секс.

– Если ты это сделаешь, я подам заявление в полицию. Не побоюсь и подам. Я тебя уничтожу, – шиплю я, впиваясь ногтями в его плечи.

– Ты даже не представляешь, как мило и нелепо это звучит для меня. И сексуально. Потому что, к твоему сожалению, мне нравятся строптивые милашки, – он резко останавливается в своих ласках, снисходительно наблюдая за тем, как я жадно хватаю ртом воздух. Все мое тело начинает трясти от желания самой волнами насаживаться на его палец, тереться об его плоть – лишь бы кончить уже, наконец, и остановить эту пытку.

В то же время хочется, чтобы все это длилось вечно.

Его губы изгибаются в победной дьявольской усмешке, несмотря на то, что глаза остаются безупречно светлыми, зелеными, почти ангельскими. Этот контраст убивает меня.

Смех Дэймоса – глухой и опасный – разрывает пространство между нами.

– Деньги решат этот вопрос, Мия, – шепчет он, обжигая дыханием мочку моего уха. – Я заплачу тебе столько, что ты забудешь, как тебя зовут. Договорились?

Эти слова пронзают сильнее, чем его пальцы внутри меня. Я замираю. Холодная волна стыда и ярости смывает остатки жара, оставляя меня оголённой и ничтожной в собственных глазах.

– Сволочь… – выдыхаю, чувствуя, как горло сжимает от унижения.


Он улыбается, уверенный в том, что я согнусь, что я соглашусь на роль купленной игрушки.

Он вновь застывает на миг, и в его глазах мелькает что-то новое – циничное, хищное. Его пальцы снова двигаются внутри меня, но голос становится другим – низким, соблазнительным.

– Скажи, детка, сколько тебе нужно? – шепчет он и кончиками губ касается уголка моего рта. – Сколько стоят твои стоны, Мия? Сколько стоит твоя покорность?

Я едва дышу, тело предаёт меня, а душа вырывается из грудной клетки.

– Что?.. – выдыхаю, не веря, что слышу это. Что он не понимает «нет» с первого раза. Вроде солидный человек, бизнесмен, серьёзный мужчина. Но похоть любого делает глупым мальчишкой в моменте. Признаться, отчасти такое даже мне льстит – не думала, что зацеплю такого самца так сильно, что он со мной тут уже полчаса возится.

– Я заплачу, – продолжает он, будто предлагает самое логичное решение. – Дам тебе столько, что забудешь, как зовут всех своих бывших. Дам тебе всё, о чём мечтала. Квартиру, машину, кольцо на тонком пальце. Хочешь?

Свободной рукой он касается моей щеки, большой палец проходит по моим губам, будто подчёркивает, что я для него – товар.

– Я могу купить твои слёзы. Могу купить твой оргазм. Почему бы и нет? Или могу заставить тебя кончить сейчас так сильно, что ты будешь умолять меня оттрахать тебя бесплатно чуть позже.

Горячая волна унижения и возбуждения поднимается к лицу. Я толкаю его в грудь, но он сильнее.

– Ты… ты серьёзно? Думаешь, я соглашусь? Прекрати. Ты мне противен…ах, – его палец давит на чувствительную точку, и я буквально сдерживаю свой визг.

– Я знаю женщин, Мия, – усмехается он. – Все они продаются. Одни дешевле, другие дороже. Я сделаю тебя дорогой. Если хочешь. Просто скажи. Просто сдайся.

Форду нужно «победить» морально, но я не дам ему этого удовольствия.

Его слова режут меня, как ножом. И что самое страшное – часть меня дрожит не от отвращения, а от безумного притяжения.

– Но ты не знаешь именно меня, – шепчу я, чувствуя, как в глазах жжёт.

– А ты «нетакуся»? – надсмехается Форд. Он вынимает из меня пальцы, чтобы провести ими по моим губам и едва прикоснуться языком к ним и слизнуть влагу. – Я знаю твои глаза, твой запах, твой вкус, – рычит он, еще раз прижимая меня к стене. – Я знаю, что ты уже готова. Не лги себе. Просто скажи, что ты хочешь меня.

– Я не шлюха, – выплёвываю я в его лицо, уже сомневаясь, что это сработает. Несмотря на все, что вырывается из моего рта, я не могу остановить движение своих бедер. Я словно в наркотическом дурмане, кручу задницей, ощущая его твердость на своем бедре. – Я не продаюсь.

– Все продаются, – холодно продолжает гнуть свою линию Форд. По тому, как он дышит, по тому, как сильно бьется его сердце, я не сомневаюсь в том, что он вот-вот кончит, и я надеюсь, отстанет от меня. – Ты никогда не будешь исключением, как бы ни пыталась доказать себе обратное. Сам факт того, что ты пришла на свидание за деньги, делает тебя шлюхой. Порядочные девушки не оказываются в таких местах, в компаниях таких мужчин. Они не просыпаются по утрам с незнакомцами и не выбегают от них на дорогу, кидаясь под колеса байков. Не так ли? И в чем я не прав? – унижая меня с непроницаемым лицом, он берет мою ладонь в свою и накрывает ею налитый кровью инструмент, предварительно спустив шорты. Я по инерции сжимаю его, ощущая, как он набухает в кулаке, увеличивается и дергается… Дэймос издает гортанный рык, зажмуривает глаза, а через секунду я ощущаю его сперму на своих бедрах.

Он бьет в самое больное двумя короткими фразами, сдирая пластырь со старых воспоминаний.

Блядь. Я хочу обсыпать его проклятьями, но Дэймос буквально едва касается пальцем моего клитора, и я тоже взрываюсь. Ненавижу.

Ненавижу, что издаю слишком сладкие стоны. Ненавижу, что задыхаюсь от удовольствия. Ненавижу, что чувствую себя так сладко и нелепо одновременно… Уверена, он чувствует то же самое.

Мы как два похотливых подростка сейчас. И это явно не тот опыт, к которому он привык.

Я слышу, как сердце взрывается в ушах, и прежде чем успеваю подумать, рука сама взлетает вверх. Громкий шлепок. Его голова чуть дёргается от удара, скулы каменеют.

– Никогда больше не говори со мной так, – шиплю я.

На долю секунды его взгляд темнеет, глаза вспыхивают звериным светом. Но я не жду ответа. Я рву себя из его хватки, будто выдираю душу, и бегу, босая, дрожащая, с колотящимся сердцем, которое бьётся не от страсти – от омерзения. Схватив одно из чистых полотенец, закрываюсь им, словно плащом.

Бегу, пока хватит воздуха в лёгких. Бегу, потому что если остановлюсь хоть на миг – он догонит. И я утону в этом, в новой порции дофамина, который убьет меня быстрее, чем я произнесу это слово по буквам.

## Глава 4

Дэймос

Поверить, блядь, не могу. Она меня ударила. Залепила пощечину. Не подчинилась. И вдобавок ко всему – отказала. Отвергла, мать ее, по всем фронтам. И кого? Меня. На моем коротком поводке любая дикая кошка покорно лижет ботинки. А эта что себе позволяет?!

Я стою ошеломлённый. Не потому что больно. А потому что никто никогда не позволял себе такого.

Ощущая, как злость и ярость горячат вены и заполняют до краев, ударяю кулаком по стенам душевой до глухого звука и хруста в костяшках. Черт, черт, черт. Мог бы и руку сломать из-за этой выскочки, возомнившей себя «неподкупной киской». Я просто в ахере. В глазах темнеет от гнева, и хочется хорошенько что-нибудь разнести в пух и прах или скорее отправиться на тренировку по боксу. Я мог бы взять и оттрахать сейчас любую из идеальных моделей, что ждут меня у бассейна, но я настолько заведен конкретной ахеревшей пышкой, что не уверен, что другая способна удовлетворить мой пыл.

Она ведет себя так, словно другие мужчины моего уровня каждый день падают к ее ногам. Кем она себя возомнила? Она себя в зеркале видела?

Блядь, и я видел. В ней есть что-то цепляющее, завораживающее, притягательное. И я уже не знаю, связано ли это с внешностью, с фигурой или с тем, как она себя подает и что излучает.

Она знает себе цену, а это – редкость в моем мире, где девушки готовы отдаться тебе просто увидев твой личный джет.

Чувствую себя глупо. Но по привычке давлю эти чувства, мастерски собирая себя за секунды и не теряя внутренний контроль. Вся моя злость и ярость длится лишь секунды. Я – маэстро в том, чтобы запирать все внутри на засов. Моя ассистентка часто говорит, что в груди у меня черная дыра: какие бы ощущения во мне и вокруг меня ни просыпались бы, они все поглощаются, перемалываются и исчезают внутри безвозвратно. Отчасти это моя суперспособность, которая помогла прийти к тем результатам в жизни, что я имею на сегодняшний день. Отчасти я осознаю, что это механизм защиты, не позволяющий мне сближаться с людьми. А нахер это надо? Сближаться с ними. Использовать людей куда продуктивнее, и в этом я хочу оставаться реалистом.

Я выхожу к бассейну, щурясь от боли в глазах из-за его яркой подсветки. Пока мы развлекались со строптивой конфеткой, успело стемнеть. Воздух густой, как мёд, и такой тёплый, что кажется – он прилипает к коже. Подсветка выстреливает из-под воды холодными прожекторами, вычерчивая световые пятна на поверхности, как на арене, где вот-вот начнётся представление.

Три заказные модели раскинулись у кромки бассейна, словно хищницы, что временно прикинулись домашними кошками. Девушки явно меня заждались. Шампанское в их бокалах искрится будто ртуть, а их звонкий, чуть наигранный смех раздражает еще больше громкой музыки.

Когда я подхожу ближе, красавицы поднимают головы почти синхронно, будто кто-то нажал кнопку «включить внимание». Каждая буквально заглядывает мне в рот и глядит с такой покорностью и восхищением, что мне, блядь, тошно.

Меня тошнит, когда меня любят. Меня воротит, когда кто-то хочет быть ближе.

Они знают, зачем я здесь.

Я тоже.

Одна вытягивает ногу, словно гимнастка, медленно, будто приглашает подойти поближе и провести ладонью по ее загорелой коже. Вторая закидывает голову назад, демонстрируя блестящую шею и пышную грудь, усыпанную каплями шампанского, которое она «случайно» пролила на себя пару секунд назад. Третья откидывает волосы, и они рассыпаются по плечам влажным шёлком.

Все трое улыбаются одинаково, как будто им выдали одну и ту же методичку по соблазнению. Правильный угол головы, блеск во взгляде, приоткрытые губы. Просто нажми «play», и сцена начнётся.

Я делаю шаг вперёд. Всё это – заранее отрепетированная сцена, в которой я знаю свою роль наизусть. Хищник. Победитель. Мужчина, который приходит, чтобы забыться. И в этот момент под тёплым небом Пхукета с подсветкой бассейна, которая бьёт в глаза, я впервые за долгое время чувствую не власть.

А пустоту.

Когда я медленно опускаюсь в воду бассейна, горячие крошки облепляют меня, словно пиявки, жаждущие присосаться к телу и выпить мою кровь. Я даже не помню их имен, черт возьми… но какое это имеет значение?

Одна садится на край бассейна, вытягивая ноги в воду, и улыбается так, будто я её главный приз. Вторая скользит ко мне ближе, обвивает шею удушливым чокером. Третья заливисто смеётся, сбрасывает купальник, демонстрируя мне упругие сиськи, и картинно ныряет в воду.

Я беру бутылку прямо с края бассейна и пью шампанское из горла, ощущая, как внутри нарастает злость на Мию.

– За работу, крошки, – властным шепотом отзываюсь на улыбки моделей.

Заказные девушки тянутся ко мне синхронно, словно гончие по команде. Кто-то целует шею, кто-то задевает губами ухо. Одна из них навязчиво прижимается сбоку, водит пальцами по моей груди. Другая смеётся у уха, и смех этот раздражает, но мне необходимо переключить внимание с девчонки, которая не заслуживает ни секунды моего драгоценного времени.

Медленно закрываю глаза, и все вокруг вмиг исчезает. В детстве мой мозг, защищаясь от боли, хорошо умел уходить от кошмарной реальности, и в настоящем я отточил эту суперспособность до совершенства. Весь окружающий мир сужается до глухих ощущений: тепло женских рук, вкус алкоголя, плеск воды и ударные в пляжных треках.

Я позволяю.

Позволяю им тянуть меня к себе. Ласкать. Целовать, несмотря на то, что сам не участвую в поцелуях. Это не страсть, а настоящее бегство.

Мгновение, где я не Дэймос Форд. Не стратег и не создатель крупной компании, способной управлять мировыми весами. Не тот, кто всегда на шаг впереди.

Просто тело в тёплой воде, окружённое другими телами.

Одна из них скользит ладонью вниз, другая закидывает голову назад и целует меня в губы: влажно и требовательно.

Я даже отвечаю ей, но перед внутренним взором вспыхивает замах и удар Мии, что пеклом отдается в груди. Целую шлюшку глубже и грубее. Как будто могу захлебнуться в этом поцелуе и, наконец, перестать думать о ней.

# Примечания

1

это боевое искусство Таиланда, известное как «бой восьми конечностей», поскольку в нем используются удары руками, ногами, локтями и коленями.

2

ATLAS – это децентрализованная платформа, которая помогает умным контрактам (смарт-контрактам) в блокчейне получать данные из реального мира: погода, курсы валют, результаты матчей и другое. Без таких систем смарт-контракты “слепы” – они не могут сами узнать, что происходит за пределами блокчейна. ATLAS делает это анонимно, гибко и без участия государства или корпораций.


Проще говоря: это как “мост” между цифровым миром и реальностью – созданный для тех, кто хочет свободы, а не контроля.

3

Стиль бохо (от "bohemian") – это богемный, свободный стиль в одежде и интерьере, сочетающий этнику, винтаж, натуральные ткани, свободные силуэты и нарочитую небрежность. Часто включает бахрому, кружево, украшения ручной работы, соломенные шляпы и платья в пол.

4

Франжипани – тропический цветок с нежным сладким ароматом, часто белого, розового или кремового оттенка. В Таиланде его называют «цветком бессмертия». Он ассоциируется с ночью, жарой и соблазном – цветок, который пахнет, как прикосновение к чьей-то коже.

5

Кабана – это приватная зона отдыха у бассейна или на пляже: просторная кровать или диван под навесом, окружённые тюлем, шторами или бамбуковыми перегородками. Символ роскоши, уединения и флирта под шум волн.

6

Бомбон (исп. bombón) – конфета; ласковое обращение, "красотка", "сладкая".

7

Криндж (от англ. cringe) — это слово, которым описывают чувство неловкости, стыда или отвращения, когда кто-то ведёт себя неуместно, фальшиво, нелепо или чрезмерно старается понравиться, особенно в глазах других.