# Город, где забывают

Ника Валевская

Александра просыпается в мире, где каждый день – перезапуск реальности, а память и воспоминания можно продавать или переписывать. Она становится одновременно автором и героиней собственной жизни, сталкиваясь с выбором: что важнее – сохранить себя или изменить всё вокруг? В этом мистико-философском городе люди забывают прошлое, теряя идентичность, а мир превращается в живой текст, где каждое слово имеет цену. С каждой сделкой Александра ощущает радость и утрату, узнаёт, что лёгкость забвения приходит с болью, а контроль над жизнью – с ответственностью. Вихри воспоминаний, исчезающие люди и метафоры, оживающие на улицах, заставляют её задуматься о том, что настоящая свобода возможна только через осознание себя и своих поступков. Эта книга о памяти как форме любви, забвении как соблазне и силе каждого слова, которое мы выбираем.

## Пролог. Тишина зеркал

Снег падал вверх. Александра стояла на пороге своей квартиры и смотрела, как белые хлопья тянутся к небу, будто обернутые в прозрачную паутину. Всё вокруг было знакомо, но одновременно чуждо. Стены были те же, что вчера, книги на полках стояли привычно ровно, но воздух пахнул чем-то новым – или старым, заброшенным. Она глубоко вдохнула и почувствовала, как внутри всё дрожит.

Зеркало в прихожей отражало её лицо с лёгкой задержкой. Она подняла руку – отражение повторило движение чуть позже, с запозданием, как будто время внутри стекла шло своим ритмом. Александра моргнула. Её глаза встретили себя же – но чужую, слегка отстранённую версию.

Она шла по квартире, каждый шаг отдавался пустотой. Телефон молчал. На кухне всё было как всегда: кружка на краю стола, ложка в раковине. Но запах – запах кофе, который она любила по утрам, – исчез. И вместе с ним исчезла привычная часть мира, та, что давала ощущение дома.

На улице, сквозь окно, она впервые заметила вывеску. Её вчера там точно не было. Красные буквы на зелёном фоне: «Ателье памяти». Снег падал всё так же, но казалось, что это не снег, а рассыпанная пыль воспоминаний. Александра шагнула к двери, не понимая, почему ноги ведут туда сами.

Она открыла дверь. Тёплый, почти осязаемый свет ударил в глаза. Пыль и снег оставались снаружи, внутри пахло древесиной и чем-то старым, как будто сама память хранила аромат этого места.

– Добро пожаловать, – сказал старик, сидевший за столом в углу. Его пальто свисало до пола, а глаза были ясны, как зеркало. – Я ждал тебя.

Александра замерла. – Ждал меня? – голос сорвался, словно она забыла, как звучит её собственный.

– Каждый приходит, когда готов, – ответил он. – И каждый платит.

Старик протянул руку, держа маленькую стеклянную колбу. Внутри плясали золотые искры.

– Что это? – спросила Александра.

– Воспоминания, – сказал он. – Или то, что осталось от них. Ты можешь обменять одно ненужное воспоминание на любое желание. Одно, только одно.

Она посмотрела на него, на колбу, на свои руки, дрожащие от внутренней пустоты. Желание пришло мгновенно. Она хотела вернуть вкус еды, забытый после той аварии, которая изменила всё.

Старик кивнул, колба вспыхнула светом, и Александра почувствовала, как мир внутри неё сдвинулся. Она шла домой, глотая воздух, и впервые за месяцы ощутила вкус кофе. Но когда вдохнула глубже… запах волос мужа исчез.

Она остановилась на улице, снег продолжал падать вверх, и поняла: теперь всё будет иначе.

Всё началось с малого – с одной сделки, одной утраты. А за ней тянулись другие, невидимые нити, которые ведут в самые глубины человеческой памяти.

Снег тихо падал вверх. Мир вокруг Александры замер, словно сам воздух ждал её следующего шага.

## Глава 1. Ателье памяти

Александра снова оказалась перед вывеской. Она шла медленно, словно по льду, который мог треснуть под ногами. Улицы были почти пусты: снег всё так же падал вверх, не оставляя следов. Ателье сияло мягким светом, как свеча в ночи, и одновременно манило – странное ощущение, будто её ждут, хотя она не понимала, зачем.

Дверь открылась тихо, как будто сама пропускала её внутрь. Старик сидел за столом, не поднимая головы, словно знал, что она придёт. На столе – та же колба с золотыми искрами.

– Добро пожаловать снова, – сказал он, и голос его был ровный, но в нём звучала глубина времени, словно он говорил не только с ней, но с её прошлым, настоящим и будущим одновременно.

Александра села напротив. Слова застряли в горле. Она хотела спросить, что произойдёт дальше, но не смогла. Старик молчал, только наблюдал.

– Я… я хочу снова… – она замялась. – хочу почувствовать вдохновение.

Старик кивнул и поднял колбу. Она засветилась сильнее, золотые искры начали кружиться быстрее.

– За это придётся заплатить воспоминанием, – сказал он. – Одним единственным.

Александра сжала ладони. Её сердце колотилось, как птица в клетке. Она представила лица людей, которых любила, события, которые радовали её, но уже стали частью далёкого прошлого. Какое воспоминание можно было бы отдать? И можно ли было это сделать вообще?

– Любое, что ты считаешь лишним, – сказал старик мягко. – Но знай: то, что ты отдаёшь, исчезает навсегда.

Она закрыла глаза. Перед внутренним взором промелькнули детские годы, первый снег, любимые книги, случайная улыбка мужа в тот день, когда они вместе готовили ужин. Всё это – как ткань её жизни. Она чувствовала, что каждый раз, когда отдаёт воспоминание, мир вокруг становится светлее, но внутри остаётся пустота.

– Хорошо… – выдохнула она. – Я готова.

Старик наклонился, медленно направляя колбу к ней. Искры закружились вокруг, будто вселенная сама начала вращаться в её руках. Она почувствовала лёгкость – и одновременно странную пустоту, как будто часть её души оторвалась и улетела в воздух.

На следующий день Александра проснулась с новым ощущением: вдохновение пришло. Она брала фотоаппарат и снимала мир иначе – кадры становились ярче, живее, словно она впервые видела свет. Но вместе с этим исчезло что-то дорогое: лицо лучшей подруги стало размытым в памяти, слова, которые они обменивались, стерлись. Она пыталась вспомнить, но всё было будто за стеклом.

И тогда она поняла, что лёгкость приходит с ценой. С каждым новым желанием мир вокруг станет ярче и чище – но её внутренний мир будет уменьшаться.

На улицу она вышла уже другим человеком. Снег всё так же падал вверх, но теперь она видела его иначе: не как хаос, а как ткань памяти, из которой можно вырезать фрагменты, менять узоры. Мир вокруг стал миром возможностей – и угроз одновременно.

Вечером, вернувшись домой, она заметила, что колба с золотыми искрами больше не стоит на столе. Её место заняло отражение в зеркале – чужое, слегка улыбающееся, будто говорящее: «Это только начало».

Александра села у окна. Она знала: завтра ей придётся снова вернуться. И снова выбирать, что готова отдать, чтобы получить то, что так жаждет её сердце.

И впервые она поняла: цена желаемого не в деньгах или времени. Цена – это она сама.

## Глава 2. Сладость забвения

Александра шла по узкой улице, где снег падал вверх, а фонари отбрасывали длинные тени, словно сами здания склонялись над ней, чтобы шептать старые секреты. Мир казался прежним – дома, лавки, скамейки – но всё вокруг словно сделано из прозрачного стекла. Она могла видеть сквозь стены, сквозь лица людей, сквозь саму себя.

Фотоаппарат висел на плече, и каждая фотография теперь давалась ей легко, почти волшебно. Кадр за кадром – идеальные композиции, точные линии, свет, будто сами лучи подчинялись её взгляду. Её снимки могли передать красоту мира лучше, чем когда-либо раньше. Но внутри Александры росло странное ощущение пустоты.

Вдохновение пришло. Но вместе с ним исчезло что-то, что она не могла назвать сразу. Она открыла ящик стола и нашла письмо подруге – пустое. Буквы, слова, воспоминания – стерлись. Лицо подруги мелькнуло в её памяти лишь раз, как тень, и исчезло. Она попыталась вспомнить диалог, смешную историю с кафе, шёпот поздним вечером… – и всё было уже за стеклянной стеной, недосягаемой.

Сердце сжалось. Лёгкость, которая сначала казалась подарком, оказалась чем-то опасным. Она шла по улице, делая снимки детей, играющих в снегу, и каждый раз чувствовала, как в памяти растворяется часть её самой.

Вечером Александра вернулась к Ателье. Старик сидел за столом, как будто не менялся ни днем, ни ночью.

– И снова пришла, – сказал он спокойно. – И снова хочешь больше?

Она кивнула. Слова запутались: “Да, хочу… хочу снова чувствовать радость жизни, вдохновение, счастье.”

Старик улыбнулся: его глаза были глубоки, как бездна, и одновременно мягки.

– Тогда заплати. – Он протянул колбу с золотыми искрами. – Но помни: чем больше желаешь, тем больше отдаёшь.

Александра закрыла глаза. Она вспоминала свои детские игры, первые шаги мужа, первый поцелуй на улице, где ещё не было ни снега, ни Ателье. Она решила отдать детское воспоминание, ту простую радость, которая раньше казалась вечной, но теперь казалась лишней.

И колба засветилась, и всё внутри неё словно перевернулось.

На следующий день она проснулась с необычайной лёгкостью: мир казался свежим, цветы ярче, снег – мягче. Её руки сами искали фотоаппарат, а взгляд ловил линии и цвета, которые раньше она не замечала. Но пустота внутри становилась всё ощутимее.

Она фотографировала город, людей, улицы, которые никогда не видела раньше. Но лица прохожих были пустыми, словно маски. Каждый кадр был идеален внешне, но без жизни внутри. Александра пыталась улыбнуться им, поговорить, но голоса её друзей, которых она давно забыла, звучали в ушах только как эхо, тихое и далёкое.

На улице Александра встретила мальчика. Он стоял среди падающего вверх снега и смотрел прямо на неё, не отводя глаз. В его взгляде было что-то знакомое, что-то, что заставило её сердце биться чаще. Она подошла ближе – но он растворился, как дым, оставив только холодный воздух и ощущение пустоты.

Она поняла, что Ателье забирает не только воспоминания, но и часть самого мира, который окружает её. Всё, что она любила, всё, что делало жизнь тёплой, постепенно исчезало. Но взамен приходила сладость забвения – лёгкость, вдохновение, возможность видеть мир яснее.

Ночью она сидела у окна, держа фотоаппарат на коленях. Снег падал вверх, улицы дрожали в мягком свете фонарей, и Александра впервые почувствовала страх. Не страх смерти, не страх боли – страх потерять себя.

Она поняла, что не сможет остановиться, пока мир вокруг неё не станет пустым, а её память – стерта до последнего тёплого воспоминания. Но что, если в этой пустоте исчезнет и она сама?

Александра закрыла глаза. И внутри неё промелькнуло лицо мужа – то, что уже давно исчезло из памяти, но жило где-то глубоко, как пепел, который никогда полностью не гаснет.

Она знала: завтра снова придёт в Ателье. И снова будет выбирать, что отдать, что оставить. И с каждым разом цена будет выше.

Сладость забвения была манящей. Но на вкус она оказалась горькой.

## Глава 3. Фото, которое не получилось

Александра проснулась под звук собственного сердцебиения – ритмичного, как барабан в старом клубе, но внутри всё казалось пустым. Пальцы тянулись к фотоаппарату, будто он был единственным якорем в этом зыбком мире. Она сняла плёнку с катушки – кадр за кадром – и поняла, что мир вокруг готов разлететься на осколки.

Она вышла на улицу, где снег падал вверх и упрямо цеплялся за перила, за уличные фонари, за плечи прохожих. Люди шли мимо, погружённые в свои дела, но их лица выглядели как маски из пластилина: идеальные, гладкие, без искры жизни. Александра сделала снимок – и улыбнулась самой себе. Ладно, не совсем себе: в зеркале камеры она увидела кого-то, кто явно выглядел живее.

– Ну привет, старушка-безумная фотограф! – прошипела она про себя, иронично отвлекаясь. – Ты что, собираешься снимать всех людей как картошку в супермаркете?

Фокус сместился, и кадр оказался размытым – идеально размытым, как водяные разводы на стекле. Мальчик с красной шапкой исчез посреди улицы, оставив после себя пустой силуэт. Александра нахмурилась. Это не баг камеры. Это… она.

Вдруг в зеркало витрины напротив она увидела Ателье. Оно будто появилось из воздуха, хотя вчера она шла мимо и ничего не заметила. Старик сидел внутри, тихо перебирал колбу с золотыми искрами, и улыбка на его лице была одновременно ободряющей и слегка издевательской.

– Вот, – сказала Александра вслух, хотя никто не слышал, – начинаем второй сезон «Жизни без инструкции».

Она зашла внутрь, и свет Ателье обрушился на неё, как тёплый дождь. Старик не поднимал глаз:

– Ты снова пришла. И снова жаждешь вдохновения.

– Да, – Александра села на стул, скрестив ноги. – Только на этот раз без бумажного «подарка судьбы». Хочу, чтобы кадры сами за себя говорили.

– Не получится, – мягко сказал старик, как если бы рассказывал шутку, которую знают только двое. – Всё имеет цену.

– Хорошо, – улыбнулась Александра, хотя улыбка была острой, как нож. – Пусть будет цена. Только чтобы она хоть выглядела честной, а не как реклама в интернете: «Плати и стань счастливым мгновенно!».

Старик кивнул и протянул колбу. Искры плясали вокруг, отражаясь в её глазах. Александра взяла её, вдохнула аромат старой древесины и… снова выбрала воспоминание. На этот раз она отдала вечерние прогулки с мамой – те редкие минуты, когда мир был тёплым, даже если внутри всё горело.

Колба вспыхнула, искры полетели вокруг, и мир вдруг стал ярче. Цвета – не картинка в Инстаграме, а настоящая яркость, будто кто-то включил фильтр реальности. И сразу же – странное чувство: пустота внутри росла, как облако дыма.

– Ну, классно, – пробормотала Александра, снимая очередной кадр. – Вдохновение вроде есть, а люди вокруг как голограммы. Довольно зловеще, если честно.

На улице она встретила странного старика с котелком на голове, который шагал по тротуару с точностью хронометра. Он смотрел прямо на неё, будто хотел сказать что-то важное, но вместо этого просто кивнул и ушёл сквозь толпу.

– Чёрт возьми, – сказала Александра, – или это мир просто решил показать мне, что без памяти я теперь в тренде.

День шёл, а вместе с ним росли странные ощущения: предметы слегка дрожали, звуки казались усиленными, а люди… люди стали словно повторять одно и то же движение, как будто были закодированы. Александра сняла серию фотографий, но на каждом кадре отражалась одна и та же женщина – с точностью до мелочи, даже прическа не менялась.

Внутри Александры зашевелилось что-то новое: страх смешался с иронией. Она понимала, что потеря памяти не просто вырывает воспоминания – она меняет саму ткань реальности вокруг. Мир становится сценой, а она – единственным живым наблюдателем.

И тут она заметила зеркало, которое раньше не было. Оно стояло в переулке, одиноко, как забытый объект. Александра подошла, посмотрела внутрь – и её отражение моргнуло первым.

– О, привет, я, – сказала она вслух, хотя это было глупо. – Только почему ты выглядишь лучше, чем я?

Отражение улыбнулось. Не иронично, а по-настоящему.

– Кажется, – подумала Александра, – я попала в город, где фотоаппарат и память решают, кто жив, а кто нет.

И она поняла: это только начало.

Снег падал всё так же вверх, но теперь каждый хлопок был как напоминание: каждая потеря, каждое воспоминание, каждая маленькая радость – всё это имеет цену. И чем дальше она идёт, тем больше вопросов: что она готова отдать завтра? И что исчезнет из мира вместе с этим?

## Глава 4. Люди без прошлого

Улица, на которой она оказалась, была странной даже по меркам города, где снег падал вверх, а окна домов смотрели на прохожих с легкой издевкой. Александра шла медленно, вжимая фотоаппарат в ладони, словно это был щит от всего мира, который она больше не узнаёт.

Сначала она подумала, что это какой-то новый район: дома идеально прямые, улицы чистые, но без жизни. Ни смеха детей, ни лай собак, ни стука каблуков – тишина была абсолютная.