# Олд мани

Яна Голд

Теона написала десяток любовных романов, но не ожидала, что в собственных отношениях услышит фразу: «Я должен жениться на другой».

Она едет во Францию, чтобы сохранить свою любовь, но быстро становится пешкой в безумном плане двух братьев: пока Адриан пытается аннулировать навязанную помолвку, Теона вынуждена притворяться девушкой Маркуса – изгоя семьи и владельца казино с дьявольским обаянием.

Один брат прячет ее от родных, другой при всех называет своей. Один обещает будущее, другой дарит настоящее. Но тесное соседство, фальшивые поцелуи и публичные объятия заставляют сомневаться, где правда, а где ложь.

## Глава 1


– Милая, я должен жениться на другой, – сказал он на безупречно правильном английском.

– Что прости? – опешила я, чувствуя, как приятный трепет сменяется липким ощущением приближающегося конца. – То есть вместо того, чтобы сказать мне: «Ура, у нас будет ребенок!», ты говоришь это?

– Конечно. Нам ведь нужно планировать будущее, – невозмутимо сказал Адриан, не разделяя моих чувств.

Еще пару месяцев назад я могла планировать будущее с иностранцем. Он полностью давал мне такую надежду, и я была уверена, что мои мечты окажутся вполне реальными. При каждом удобном случае он заверял, что любит. Регулярно прилетал из Франции в Россию. Ко мне. Даже если мог остаться со мной всего на пару дней, он делал это.

Когда мы познакомились, я сама с трудом верила в происходящее. Казалось, такое бывает только в кино. Мы поехали с подругой во Францию на книжную выставку – она с поручениями от своего издательства, а мне, как автору любовно-эротических романов, просто было интересно посмотреть, как ведутся дела у зарубежных коллег по перу.

Возвращаясь с выставки, мы забрели в «Шекспир и Компанию» – популярный книжный магазин, где частенько собираются прямо-таки очереди из желающих его посетить. Я надолго зависла на втором этаже перед стендом с сотнями записок, написанных от руки. Пока я вчитывалась в строки, выискивая тексты на английском и русском, Даша изучала книги на первом этаже.

– Vous pouvez laisser votre message, – услышала я мягкий мужской голос за спиной.[1]

– Извините, я говорю только на английском, – вежливо сказала я, оглянувшись на незнакомца.

Я ожидала, что парень сделает вид, будто не понял меня, как порой случалось во Франции, но он тут же перешел на английский, чем сразу подкупил.

Хотя ладно, его внешность тоже подкупала. Высокий, стройный молодой человек с золотисто-каштановыми волосами и задумчивыми голубыми глазами. У него были правильные, почти классические черты лица, мягкая улыбка и атлетическое телосложение, которое не скрывало даже короткое пальто и тонкий блейзер. Брюки чинос и дорогая обувь завершали образ «золотого мальчика» – привлекательного, ухоженного и привилегированного.

Возможно, пока я разглядывала незнакомца, у меня разыгралась типичная авторская фантазия. Я любила, глядя на людей, придумывать их историю и угадывать, чем они занимаются.

– Я Адриан, – представился парень.

– Теона, – ответила я, испытывая удовлетворение от того, что хотя бы во Франции никто не будет удивляться моему имени.

– Можешь тоже оставить записку. Возможно, кто-то будет разглядывать ее так же увлеченно. Или давай сделаем это вместе, – предложил он.

– Почему бы и нет, – согласилась я.

Мне показалось, Адриан использовал интересный ход, чтобы завязать диалог с девушкой.

– Давай первую часть напишу я, а ты продолжишь, чтобы получилось что-то символичное, – сказал Адриан и взял небольшой листок для записей.

«Герой твоего романа…» – написал он и протянул мне записку.

«Перед тобой?» – подумала я, догадываясь, к чему клонит Адриан.

Мужчина понравился мне с первого взгляда. Он сразу располагал к себе, но в тот момент в голове всплыли совершенно другие слова.

«…за тебя и против всего мира» – окончила мысль я.

Мне показалось, что так фраза прозвучит куда сильнее и глубже. По крайней мере, в тот момент, когда я писала эти строки, по рукам пробежали мурашки. Я была уверена, что такие слова когда-нибудь найдут какую-то чрезмерно романтичную натуру, которая так же, как и я, в будущем зависнет перед стендом в этом магазине.

Мы дополнили записку своими именами и прикрепили ее к доске. Я догадывалась, что Адриан захочет продолжить знакомство. Так и случилось.

За те две недели, которые я провела в Париже, были прогулки под луной, романтические свидания с видом на Эйфелеву башню и долгие разговоры. Казалось, я встретила родственную душу. Нам даже не мешало то, что мы оба говорим не на родном языке. Между французским и русским надежным буфером встал английский, которым мы оба свободно владели.

Мне было неловко перед Дашей. Я бросила подругу и окунулась с головой в свой курортный роман. Впрочем, Даша меня не осуждала и только посмеивалась, намекая, что это принесет мне новую порцию вдохновения.

Я отдавала себе отчет в том, что наша история закончится сразу, как я сяду в самолет, поэтому я изо всех сил держалась, избегая близости с Адрианом. Но все-таки соблазн был слишком велик. Галантный, внимательный, ласковый. С каждым поцелуем сдерживаться перед его мягким обаянием было все сложнее и сложнее. В последний вечер перед отлетом я все же сдалась.

Того бешенного урагана, который я привыкла описывать в своих книгах, в постели с Адрианом не случилось. Но все было безумно чувственно, так нежно и не менее горячо, что я искренне расстроилась, ведь это больше не повторится.

По дороге в аэропорт я утешала себя мыслью – хотя бы будет что вспомнить. Романом с французом может похвастаться не каждая, хоть и мимолетным. Расскажу эту историю в одной из своих книг и обязательно сочиню для нее хэппи-энд.

Адриан, в отличие от меня, был настроен куда более оптимистично, заверяя в том, что по-настоящему влюбился и так просто не хочет меня терять. Он обещал приехать при первой же возможности. И такая возможность наступила довольно скоро.

Мои родители называли Адриана заморским принцем, и их не смущало, что между Россией и Францией нет морских границ. В его первые визиты на мою родину я тоже с трудом верила в свое счастье, разделяя мнение моей семьи. Казалось, подобные истории просто миф для мечтательных девочек. Я бы вполне могла сочинить что-то подобное в своих книгах, но все происходило наяву. Так и хотелось крикнуть:

– Ущипните меня! Я сплю?!

За полтора года наших отношений на расстоянии я привыкла жить звонками, переписками, аэропортами и недолгими встречами. Расставания перед отлетами давались с каждым разом все сложнее. Мы подолгу стояли в обнимку и до последнего откладывали момент, когда придется идти на посадку. Утешало одно: даже если физически Адриана не было рядом со мной, я постоянно была с ним на связи.

Адриан не давал поводов в нем сомневаться. Разве что так и не успел познакомить меня с родителями, ссылаясь на их загруженность. Но в тот момент меня это не смутило – он собирался. Мы даже планировали совместный отпуск с его родными, но в последний момент у него случилась какая-то серьезная накладка в бизнесе, и пришлось отменить поездку.

Я не обратила на это внимания. В тот момент ценным для меня было другое – Адриан признавался мне в чувствах. Говорил, что даже не мечтал встретить свою настоящую любовь. Убеждал, что я – лучшее, что случалось в его жизни. Задаривал дорогими подарками, делал внезапные сюрпризы, окружал вниманием, устраивал романтические свидания. Одним словом, давал мне поверить в то, что у нас есть будущее и расстояние между нами – это лишь временная помеха.

Как сладко началась наша история и какой горькой она стала сейчас, после его слов о невесте.

– Скажи, пожалуйста, а как твои планы жениться на другой относятся к нашему будущему? Не находишь, что здесь есть некоторое противоречие? – не удержавшись, съязвила я и раздраженно встала, начиная измерять комнату шагами.

– Теона, не заводись. Если ты ждешь малыша, тебе нельзя нервничать, – мягко заметил Адриан, будто не он пару минут назад объявил, что возьмет в жены другую.

– Я не завожусь! Я просто не понимаю тебя! – едва сдерживая досадный стон, сказала я и остановилась, поворачиваясь к Адриану. – Что это за новость такая? Ты должен жениться на другой… Не готов к ребенку? Хочешь меня бросить? Что ж, ладно. Так и скажи. Я как-нибудь сама справлюсь. В крайнем случае сделаю аборт, пока не поздно.

– Что ты такое говоришь? Какой аборт? Как тебе такое в голову вообще пришло, – возмутился Адриан, продолжая сидеть на диване.

– Вот не надо этих праведных разговоров, – отмахнулась я и отвернулась от Адриана. – Ты только что заявил, что будешь строить свое будущее с другой.

– Я не собираюсь ничего строить, – повторил он. – Просто в нашей семье договорные браки – это норма.

– Вы что, в средневековье живете что ли?

– Конечно, нет. Просто у нас все преследуют свои интересы. Даже в вопросах брака. Отец договорился со своим партнером по бизнесу, что я женюсь на его дочери, когда мне было 10 лет. Теона, но это не значит, что так и будет. Я улажу этот вопрос.

– Хорошо. Тогда какого черта ты мне все это рассказываешь, если так просто все решишь? – продолжала закипать я. – Ты же говоришь, что мне нельзя нервничать.

– Просто, чтобы ты была в курсе. Мы же теперь друг для друга больше, чем партнеры и любящие люди. У нас будет малыш.

– Адриан, мне страшно, – призналась я и посмотрела ему в глаза. – Пожалуйста, не пудри мне мозги. Мне нужно точно знать, могу ли я рассчитывать на тебя или ты сейчас уйдешь в закат под предлогом того, что тебе нужно утрясти вопросы с твоей семьей.

– Ты так странно выражаешься, – растерянно сказал он, пытаясь уловить мои русские мысли, переведенные на английский самым прямым образом. – Если я правильно тебя понял, ты боишься, что я обману тебя?

– Да!

– Этого не случится, Теона, – заверил Адриан, глядя на меня своими честными глазами как у золотистого ретривера. – Девиз нашего банка «Доверие превыше всего». Я несу ответственность за каждое слово.

– Да-да, я помню! Только эти слова сказал не ты, а твой прадед на пару с его другом около века назад.

Адриан не сильно любил рассказывать о своей семье, но кое-что я все же от него узнала. Правда далеко не сразу. Он подтвердил мою первую догадку про привилегированного мальчика. Его семья действительно имела вес во Франции, из поколения в поколение преумножая свой капитал.

Нехотя он признался, что имеет самое прямое отношение к известному ювелирному дому, чьими украшениями хотят обладать все: от модницы до эскортницы. Даже для мировых звезд и коронованных особ они создают уникальные линейки, которые невозможно приобрести в магазинах простым смертным. А магазинов, к слову, около 200 в 125 странах мира. У них даже есть храмы – исторические дома, расположенные в Лондоне, Нью-Йорке и Париже.

Как девушка, я, конечно, впечатлилась наличию ювелирного бизнеса такого масштаба. Но оказалось, это еще не все. Помимо ювелирного дома, семейство Рошфоров владеет еще и крупным банком. Возможно, у них есть и другие источники дохода, но именно девиз банка так любит цитировать Адриан. Видимо, впитал с молоком матери. Или как это передается? По наследству?

– Именно так, – серьезно подтвердил Адриан. – С тех пор дом Рошфоров верно служит этому лозунгу.

– Лозунги… А мне-то что делать? – спросила я, снова начиная метаться по комнате как раненный зверь. – Мне нужна конкретика. Ты женишься на мне? Я не хочу растить ребенка одна…

– Теона, я не отказываюсь от ребенка. Я ненадолго вернусь во Францию и аннулирую договор на брак с Адель. Родители хотели, чтобы официальное объявление о помолвке произошло этим летом, но этого не будет, ведь я люблю тебя и буду с тобой.

– Хорошо, – кивнула я. – Только я не могу сидеть здесь одна и ждать у моря погоды. Я поеду с тобой. Как раз ты когда-то хотел познакомить меня с родителями. Самое время это сделать.

Адриан встал с тяжелым вздохом, будто вот-вот собирался сказать очередную неприятную новость. Обнял меня, прекращая мои нервные метания, подхватил на руки и устроил у себя на коленях, возвращаясь на диван. Он стал нежно поглаживать копну моих спиралевидных кудрей, пытаясь по всей видимости так успокоить.

– Милая, прошу, пойми меня правильно. Этим летом отец собирается передать мне свой пакет акций «Fidélia Capital» и уйти от дел. Я не могу его подвести, иначе я останусь предателем в глазах семьи, и отец лишит меня всего. Мне нужно завершить все начатые им процессы, чтобы вся его работа не пошла… Как ты говорила на русском? Коту под хвост?

– Да… – задумчиво подтвердила я, от растерянности не обращая внимания на то, как он повторяет на русском наши речевые обороты с забавным акцентом. – Пакет акций? Я думала, банк принадлежит вам.

– Не совсем так, – возразил Адриан. – Когда-то мой прадед основал его со своим другом. Но за столько лет дела не всегда шли гладко, и наша семья лишилась контрольного пакета акций. Мы пытаемся вернуть себе власть в банке, потому что это важная часть семейного бизнеса и нашей истории. Но на это нужно время.

– Хорошо. И к чему ты клонишь? – поторопила я.

– Понимаешь, мне сейчас не нужны скандалы, – тихо сказал Адриан, умоляюще глядя на меня. – Я очень хочу представить тебя своей семье, но из-за ожидаемой помолвки с Адель, они воспримут твое появление в штыки. Нужно сделать все правильно. Я не могу допустить, чтобы на тебя ополчились и с порога спустили всех собак. Я должен тебя защитить, а не подставлять под удар.

– И что ты предлагаешь? – нахмурилась я.

– Теона, мне нужно немного времени. Я подумаю, как лучше поступить, чтобы не навредить ни тебе, ни нашему малышу. Пока я вернусь во Францию, и чуть позже куплю тебе билеты.

– Адриан, обещай, что это не просто уловка, чтобы оставить меня одну. Это ведь ты убеждал меня, что готов нести ответственность за спонтанный незащищенный секс.

– Милая, я не отказываюсь от своих слов. Я люблю тебя! И уверен, у нас все будет хорошо. Просто дай мне время со всем разобраться и взять в свои руки дела банка.

## Глава 2


Адриан


Сколько раз я прилетал в Россию, сколько раз мы встречались на нейтральной территории, всегда была одна и та же закономерность – мне хотелось задержаться рядом с Теоной еще на пару мгновений. Но не в этот раз. И дело даже не во внезапной беременности. Нет. Я очень рад малышу, но как же не вовремя это случилось.

Скажи Теона эту новость на пару месяцев раньше, я бы, не раздумывая, на ней женился. Естественно, моя мать не одобрила бы брак на этой девушке, но кто бы ее спрашивал. Я бы просто поставил всех перед фактом.

Теперь же все зашло в тупик из-за того, что отец решил со мной серьезно поговорить перед вылетом к Теоне. Он напомнил про договор, который успел покрыться плесенью от своей давности, и сказал, что семья де Лаваль не отказывается от своих слов. Они недавно подтвердили, что все так же готовы с нами породниться и выдать свою дочь замуж за старшего сына Феликса де Рошфора. То есть за меня. Конечно, этот брак нес в себе исключительно корыстные мотивы, закрывая бизнес-интересы всех сторон. Хотя в юности у нас с Адель было что-то вроде легкого увлечения друг другом. Но все это в прошлом. Ведь мне нужна только Теона.

И если с всеобщим неодобрением моего выбора спутницы жизни можно не считаться, то игнорировать наши коммерческие планы так просто не выйдет.

Я – Рошфор. Я будущий наследник всего капитала, который успела накопить наша семья. Помимо баснословных денег, на мне лежит ответственность за каждое принятое решение. Притом не только мое, но и всех членов нашей семьи. Отказ от брака с Адель повлечет за собой не только упущенную прибыль, но и кое-что важнее – упущенную власть. Если я расторгну договор, который заключили наши отцы, я не смогу вернуть то, что принадлежало моей семье по праву.

Мысль о долге перед семьей мне внушали с самого детства из-за мутной истории, которая произошла с родным братом моего отца – Мартином. Мой дед умер довольно рано, и его сыновьям пришлось взять на себя ношу семейного бизнеса в совсем молодом возрасте. И если у моего отца всегда была деловая хватка, то Мартин бизнесом интересовался лишь поверхностно. Он был человеком искусства. Капитал семьи спускал на вечеринки, многочисленных любовниц, проигрывал в казино. Даже несмотря на видимое богатство, он жил не по средствам. Не преумножал, а тратил больше, чем мог себе позволить. Задолжав крупную сумму, он решил продать свою часть наследства, не сказав об этом брату. Так 25% акций «Fidélia Capital» ушли семье де Лаваль.

Когда Феликс узнал об этом, было уже слишком поздно – договор был подписан, и отец Анри де Лаваля получил доступ к совету директоров. Мой отец не простил Мартина. Мартин тоже обвинил Феликса в том, что тот не помог ему расплатиться с долгами и прикрыл доступ к семейной «кормушке». Братья разругались. И насколько мне известно, Мартин умер где-то в Париже, а его имя в нашей семье теперь произносят только шепотом.

Отец пытался выкупить наши акции у Анри, когда тот занял пост вместо своего отца. Он надеялся договориться с младшим Лавалем, поскольку Анри был его приятелем со времен учебы в Оксфорде. Но Анри хитрый лис. Он своего не упустит. Долгое время Анри де Лаваль отказывался, а затем решил сыграть выгодную партию для своей дочери Адель.

Сейчас он готов продать нам акции, выдавая такой жест за приданное Адель. Его дочь получит не только жениха из списка Форбс, но и возможность сунуть свой носик в дела нашего ювелирного дома. Правда при условии, если сумеет подружиться с моей матерью, которая там всем заправляет. Разумеется, полный контроль ей никогда не получить, но перспектива заманчива.

Учитывая, насколько эта сделка важна для отца, вряд ли он захочет слышать, что я собираюсь жениться на другой. Придется придумать план, чтобы в конечном итоге все стороны остались в плюсе. Особенно Тео.

Желание Теоны познакомиться с моей семьей мне абсолютно понятно. Она хочет получить гарантии. Но только пока не знает, что пытается залезть в пасть к тигру.

Мама будет в ужасе, если я приведу в дом русскую девушку, ведь это станет очередным напоминанием про ошибку молодости моего отца. Когда мне было два года, он увлекся русской стюардессой. Да настолько, что та от него родила. Мой брат – Маркус – еще один скелет в шкафу нашего семейства. Спасибо хоть на том, что его не пытаются прятать.

До девяти лет он рос со своей матерью в России, и только потом отца окончательно замучила совесть перед младшим сыном, и он уговорил бывшую любовницу отдать ему ребенка. Та согласилась только потому, что отец обещал дать ему блестящее образование и все блага, принадлежащие Рошфорам.

Моя мама прохладно относилась к пасынку, потому что видела в нем доказательство измены своего супруга. Одним словом, Маркусу пришлось не сладко.

Не могу сказать, что между мной и братом за все эти годы успели сформироваться крепкие дружеские отношения, но мы поддерживали связь. Вместо того чтобы вернуться домой, со своей проблемой я поехал к Маркусу в Монако.

У меня пока только созревало подобие плана в голове, но я понимал, что Маркус может подсказать что-то дельное и помочь избавиться от Адель.

Мой брат давно отбился от нашей семьи и жил своей жизнью, потому что с трудом выносил мою мать и даже не надеялся откусить кусок пирога от наследства. После Оксфорда на одной из своих безумных тусовок он выиграл в покер целое казино у одного престарелого миллиардера.

Вряд ли на трезвую голову старик обрадовался бы такому исходу игры, но Маркус успел подписать с ним договор, чтобы пьяная ставка оппонента не была голословной. Перед тем, как казино перешло в руки моего брата, его соперник напоследок сказал:

«Ты только сильно не радуйся. Казино в запущенном виде…»

Но Маркус сделал из этого места настоящую конфетку, которая притягивала азартных личностей всех мастей. Ровно это я наблюдал, когда вошел в казино в разгар вечера. Тихий гул голосов, звон фишек, шуршание карт и мелодичный стук шарика об метал крутящейся рулетки.

Хрустальные люстры рассеивали мягкий свет по роскошному залу, где за столами сидели завсегдатаи – от седовласых миллиардеров до беспечных отпрысков богатых родителей. И те и другие были с красивыми спутницами, чьи бриллианты вызывающе переливались, заявляя о статусе их половин громче любых слов.

Администратор проводил меня в VIP-зал к Маркусу, где брат наблюдал за игрой двух молодых людей. Рядом с ним пристроилась гламурная брюнетка, нашептывая что-то Маркусу на ухо. Даже со спины его можно было узнать – та же горделивая посадка головы, что и у отца, те же широкие плечи. Но в отличие от меня, он никогда не скрывал своего пренебрежения к семейным условностям.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – произнес он, не отрываясь от игры. – Что привело наследника империи в мои скромные владения?

– Нужно поговорить.

– Ну конечно, не по моей же роже ты соскучился, – хмыкнул Маркус.

Впрочем, брат не стал досматривать, чем закончится партия его друзей, и мы переместились в его кабинет с видом на гавань.

– Ну рассказывай, чем обязан, – поторопил Маркус.

– Ты знаешь нашу ситуацию с «Fidélia Capital». Отец настаивает, чтобы я женился на Адель де Лаваль, но я не могу.

– Это почему же? Тебя ведь раньше забавляла вся эта идея с помолвкой и вроде с их девчонкой у тебе что-то было.

– Да, но я полюбил другую.

Маркус усмехнулся, откидываясь в кресле:

– Неужели мой брат в кои-то веки решил пойти против правил? Ты собираешься послать всех в задницу и пришел за моим благословением?

– Все не так просто. Теона узнала о предстоящей помолвке с Адель и теперь жаждет познакомиться с родителями. Хочет убедиться, что я аннулировал договор отца. Но мы оба знаем, чем это кончится. Ее съедят и не подавятся. Я не буду подставлять ее под удар, пока не решен вопрос с семьей Лаваль, но и отказать ей в визите не могу, иначе она со мной порвет.

– Хм. И что ты от меня хочешь?

– Может быть, ты отвлечешь Адель? Закрутишь с ней роман, чтобы она забыла про меня, и сама захотела отменить потенциальную свадьбу… А я найду другой способ уговорить Анри на продажу акций.

– Я тебе что, проститутка что ли? – возмутился Маркус.

– Прошу, помоги…

– Адриан, тебе через два месяца стукнет 30. Когда ты перестанешь бегать на поводке у родителей? – в голосе Маркуса прозвучала насмешка, но злобы в ней не было.

– Ты не понимаешь. Я не могу не думать об интересах семьи, но и своими размениваться не готов.

– Да все я понимаю, – задумчиво ответил Маркус, наливая виски в бокал.

– Поможешь?

– Значит, я должен отвлечь внимание от твоей девчонки, пока ты будешь выяснять отношения со своей официальной невестой, – вслух стал размышлять Маркус.

– Можешь просто закрутить роман с Адель, – напомнил я свой изначальный план. – Я не против.

– Да прекрати ты подкладывать под меня свою благоверную. Я уже сказал, что не буду ее ублажать, – вспылил Маркус. – Лучше расскажи про ту, ради которой ты впервые решил плыть против течения. Кто она? Мне правда очень интересно.

– Русская девушка. Красивая, честная, смелая.

– Русская? Ты говорил, Теона…

– Да, ее так зовут.

– Необычно, – поджал губы Маркус, одобрительно кивая. – А ты уверен, что не забудешь свою русскую подружку, когда на горизонте замаячит попка Адель?

– Уверен.

– Что ж, ладно. Но мне не нравится твой план.

– Другого у меня пока нет, – развел руками я.

– Есть одна идейка, – заговорщицки ухмыльнулся Маркус. – Вряд ли ты будешь в восторге, но предложить могу только это.

– Ну-ка.

– Давай я сыграю роль ее фиктивного парня? Представишь меня как избранника своей русской красавицы. Моя репутация все стерпит, – расхохотался брат. – Представляю лицо Камиллы, когда она узнает, что ее пасынок привел в дом русскую девушку.

– И чем это лучше моего плана?

– Как чем. Я буду охранять твою подружку, а не соблазнять твою бывшую. Лучше быть сторожевым псом, чем путаной.

План казался безумным, но в нем была своя логика. Пока семья будет переваривать новость о романе Маркуса, я смогу выиграть время. Объяснюсь с Адель и найду способ расторгнуть договор с ее отцом, не потеряв акции. Теона будет рядом, но под надежным прикрытием. Мы даже сможем постоянно видеться. Никто не догадается, что мы вместе.

Мне, конечно, не очень хотелось отдавать Теону в руки Маркусу, но я проконтролирую, чтобы он не переиграл в своем спектакле.

– Ты прав. Мне не нравится твоя идея, но можно попробовать.

– Ты же не думал, что я помогу просто так? – коварно ухмыльнулся Маркус. – Я хочу 10% акций, если у тебя получится выманить их у Анри.

– А ты не много хочешь? – возмутился я.

– Ну ладно. Нет так нет. Выпутывайся сам из своего треугольника, – равнодушно пожал плечами Маркус и сделал глоток виски.

– Нет, нет. Подожди. Я согласен.

– Что ж, чудно. Я в деле, – хлопнул рукой об диван Маркус. – Когда прилетает твоя подружка?

– Думаю, через неделю будет в Антибе.

– А невеста?

– Адель приедет за три недели до официального объявления о помолвке, чтобы заняться организацией праздника. То есть через неделю после Теоны.

– М-да уж, ситуация…

## Глава 3


Уже два года я живу одна, но, когда не справляюсь, иду в дом к родителям. Объятия мамы и боевой настрой папы способны излечить душу и придать сил для очередной житейской битвы.

Моя семья не кичилась лозунгами, не ворочала миллиардами, но была сплоченной, где один за всех и все за одного. Родители держали пять овощных магазинов и пару лавок на двух рынках города, всегда были вовлечены в свое дело и не боялись работы. Нам хватало средств, чтобы закрывать не только базовый минимум, но и время от времени позволять себе роскошный максимум.

После учебы на журфаке я поняла, что не хочу и не могу бегать с микрофоном по полям. Попробовала поработать и окончательно в этом убедилась. Не состоявшись как журналист, я нашла себя в другом – стала писать книги. То, что начиналось как хобби, приносило неплохой доход. Скорость, наработанная в университете, позволяла мне писать быстро и интересно. Я обросла базой читателей. И не просто читателей, а тех, кто не боится признавать в себе самые темные стороны души и готов взглянуть в глаза самым разным желаниям. Я писала романтическую эротику, и это пользовалось спросом.

Родители знали о моей работе, поддерживали и не осуждали мой выбор. Если бы не они, было бы сложно справляться с едкими замечаниями в социальных сетях от случайных комментаторов, которые даже не знакомы с моим творчеством. Хотя мне не привыкать. Мне всегда доставалось повышенное внимание из-за имени, и не всегда оно было здоровым.

Притормозив у шлагбаума перед въездом в коттеджный поселок, где жили родители, я дождалась, пока мне откроют и въехала на территорию. Уже через несколько минут я стояла на пороге знакомого дома, где мои родные обитали последние 10 лет. Я сжимала в руках ключи, пытаясь собраться с духом, но не успела раскрыть дверь, как это сделала мама.

– Привет, родная. А я увидела, что твоя машина подъехала, а ты все не идешь, – произнесла мама, обеспокоенно вглядываясь мне в лицо. – Что-то случилось? На тебе лица нет…

Все-таки материнская интуиция – страшная сила. Маме даже не нужны лишние слова, чтобы понять, что с ее единственной дочерью что-то не так.

Я разрыдалась прямо в прихожей, уткнувшись ей в плечо, как в детстве. Она молча гладила меня по спине, дожидаясь, пока первая волна истерики сойдет на нет, а вокруг нас бегал Ричи – мамин йоркширский терьер.

– Мам, я беременна, – наконец выдавила я, когда смогла говорить.

– От Адриана? – уточнила мама.

На удивление она не испытала шока от этой новости, в отличие от меня. Когда я увидела две полоски на тесте, мне казалось, что моя жизнь разделилась на до и после.

– Да, – кивнула я, чувствуя, как снова подступают слезы. – Но он сказал, что должен жениться на другой…

Тут уже маме не удалось сохранить привычную невозмутимость. Она удивленно подняла брови, но от комментариев пока воздержалась.

– Пойдем на кухню, расскажешь все по порядку.

Пока мама заваривала чай и накрывала на стол, я поглаживала голову Ричи и рассказывала ей всю историю – про договорной брак, про Адель, про обещания Адриана все уладить.

– Я всегда опасалась, что твой иностранец выкинет что-то подобное, – вздохнула она. – Слишком уж он идеальный.

– Он говорит, что любит меня и ему просто нужно время, чтобы все уладить, – сказала я, пытаясь оправдать Адриана, но все аргументы для защиты звучали довольно жалко. Как будто я сама не верю в то, что говорю. Хотя, впрочем, так и есть. Кого я обманываю?

Мама покачала головой:

– Дочь, ты талантливая писательница, но в этом есть побочный эффект. Ты веришь в сказки. «Нужно время, чтобы все уладить» – это классическая отговорка мужчины, который хочет уйти красиво.

– Мам, я сама с трудом верю в эти слова. Но все-таки за полтора года наших отношений Адриан меня не подводил и всегда выполнял то, что обещал. Он обрадовался ребенку…

– Ага, так обрадовался, что жениться пойдет на другой, – саркастично заметила мама.

– Он говорит, что любит меня и расторгнет этот глупый договор…

– Теона, – мама говорила мягко, но в ее голосе проскальзывали твердые нотки, – а ты подумала о том, когда был заключен этот договор?

– Адриан сказал, когда ему было десять лет, – растеряно ответила я.

– То есть уже почти двадцать лет назад, – кивнула мама. – А встречаться с тобой он начал чуть меньше двух лет назад?

– Да, прошло полтора года, – кажется, я начала понимать, к чему она клонит.

– Получается, когда твой принц начинал с тобой отношения, он уже был связан обязательствами перед другой девушкой. Проще говоря, он изменял своей невесте с тобой. Устраивает ли тебя быть в таких отношениях?

Услышать такую версию было неожиданно больно. Признаюсь, я еще не думала об этой ситуации под таким углом.

– Но ведь он ее не любит, – возразила я. – Это просто деловая договоренность их родителей…

– Дочь, – мама взяла мои руки в свои, – у нашей семьи достаточно ресурсов, чтобы воспитать внука или внучку. Не нужен нам этот жених заморский. Тебе всего двадцать три – какие твои годы, найдешь себе другого. Того, кто будет ценить тебя, а не старомодные традиции.

– Мам, я не могу просто так его отпустить, – всхлипнула я. – Я его люблю.

– Любишь человека, который полтора года водил тебя за нос и даже не познакомил с семьей? – мама говорила жестко, но ее упрек казался вполне справедливыми. – Дочь, подумай сама, если бы его чувства были серьезными, разве он не нашел бы способ расторгнуть этот договор раньше? Скорее всего, ты бы даже не узнала о существовании его навязанной невесты. Будь он на самом деле человеком чести, каким пытается казаться, он просто сделал бы тебе предложение, когда узнал о беременности, и все.

Я сидела, переваривая мамины слова. В глубине души я понимала, что она права. Но сердце не желало слушать разум.

Что бы ни говорила сейчас мама, наверное, ей будет сложно до меня достучаться. Я выслушаю, но поступлю по-своему. А хотелось мне одного – не упустить свою любовь. В конце концов, невеста, которую Адриану навязывают родители, еще не стала женой, а я ношу его ребенка.

– Я все равно поеду к нему, – решительно сказала я. – Срок совсем маленький, врачи пока не запрещают перелеты.

Мама вздохнула, понимая, что переубедить меня не удастся.

– И что ты будешь делать с этой невестой?

– С ней – ничего. Возможно, я ее даже не увижу. Просто буду бороться за свое счастье.

– Дочь, ты такая же упрямая, как твой отец, – усмехнулась мама. – Кем бы ни была эта девушка, она свою партию тоже не упустит. И что-то мне подсказывает, что ты ее увидишь. Но подумай, стоит ли мужчина того, чтобы сражаться за него с другими женщинами? Настоящий мужчина будет бороться за тебя, а не разводить вокруг себя гладиаторские бои двух обманутых девушек.

– Так и есть. Но я должна хотя бы попробовать.

– Я, конечно, считаю, что ты совершаешь ошибку, – вздохнула мама. – Но я понимаю, что ты должна сама во всем убедиться. Иначе потом всю жизнь будешь корить и себя, и меня, задаваясь вопросом «а что, если?».

– Спасибо, мамуль! – сказала я, чувствуя, как от поддержки мамы за спиной вырастают невидимые крылья. – Только папе пока не говори, а то он меня никуда не пустит.

Я знала, что поеду навстречу либо своему счастью, либо крушению всех надежд. Но оставаться в неведении я не могу. Может быть, в этой битве чувств и разума победит не только мое сердце, но и сердце Адриана?


***


Я боялась, что Адриан начнет отдаляться, станет реже писать и звонить, и не пригласит меня в свой дом, как обещал. Каждое утро я с волнением брала в руки телефон, гадая, ждет ли меня сообщение от него.

«Доброе утро, милая» – писал он снова и снова.

От привычного приветствия становилось спокойнее. Но неизвестность все равно продолжала давить, пока ее не прервал очередной звонок Адриана.

– Милая, рад тебя видеть, – сказал Адриан, когда мы перешли на видеосвязь. – Прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – ответила я на комплимент, ожидая подходящего момента, чтобы перейти к вопросу, который меня волновал.

К счастью, Адриан сам поднял нужную тему:

– Ты хотела приехать в наше родовое гнездо.

– Да, но вначале можно я задам один вопрос?

– Конечно. Все, что угодно, Теона. Я готов.

– Адриан, скажи, почему ты вступал со мной в отношения, зная, что тебя ждет брак с другой? Разве это честно?

– Милая, я понимаю, как ужасно это выглядит в твоих глазах. Но на самом деле все не так, – взволновано сказал Адриан. – Когда я впервые увидел тебя, я подумал, что передо мной неземное создание. Девушка, о которой писали классики. Я не мог упустить шанс познакомиться с тобой. А после того, как узнал тебя ближе, я уже не был готов расставаться.

Я слушала Адриана, не перебивая. Его слова о том, какое впечатление на него произвела наша первая встреча, сейчас мало меня волновали. А вот убедиться, что их договор на брак – пустышка, очень хотелось.

– Понимаю, тебя волнует сложившаяся ситуация, но заверю тебя – все будет хорошо. Наши договоренности о браке с Адель – это не более чем бизнес-план на много лет вперед. Все равно что два бренда обсуждают возможность проведения коллаборации, – продолжал он, – но будет ли это на самом деле – большой вопрос. На это может повлиять слишком много факторов. Мы с Адель должны официально объявить о помолвке, чтобы подтвердить свои намерения. До тех пор, пока этого не произошло, это всего лишь желание наших отцов, а не мое собственное. Оно может исполниться, а может остаться просто словами. И я сделаю все возможное, чтобы случилось второе.

– Хорошо, – согласилась я.

Несмотря на смятение в душе, мне отчаянно хотелось верить его словам.

– Какой у нас план? Что будем делать?

– Я соскучился, Теона. Очень хочу быть рядом с тобой насколько это возможно. Особенно сейчас, когда ты ждешь нашего малыша, – с особой нежностью сказал Адриан. – Приезжай. Ты же тоже этого хотела.

Эти слова должны были обрадовать меня, но я почувствовала какую-то недосказанность. Как будто обязательно должно прозвучать какое-то «но». Видимо, слова мамы не прошли мимо моих ушей. Ей удалось посеять во мне зерно сомнения, и я уже ждала подвоха.

– Ты говорил, что тебе не нужны скандалы, – напомнила я, хотя внутри все дрожало от страха, – что-то изменилось? Ты рассказал родителям о нас?

– Вот как раз об этом я и хотел поговорить с тобой, – заметно сник Адриан.

– Слушаю, – сказала я, заранее предчувствуя, что мне не понравится его ответ.

– У меня есть план… Вернее, у нас с Маркусом.

– Маркус – это? – переспросила я, вспоминая, что как-то раз слышала это имя от Адриана.

– Мой младший брат, – уточнил Адриан.

– Точно, – вспомнила я.

Адриан когда-то говорил, что у него есть брат. Правда, он упоминал это имя лишь однажды, поэтому у меня не отложилось в памяти, что Маркус – это не рандомный знакомый из окружения Адриана, а тот самый младший брат.

– Послушай, милая, у нас сложная ситуация.  Если я сразу представлю тебя моей семье как свою девушку, к тому же беременную, моя мать тебя возненавидит. Она ждет помолвки с Адель и сделает все, чтобы тебя уничтожить. Нужно решать вопросы постепенно.

– И что же предлагает Маркус? – настороженно спросила я.

– Он предложил временное решение, – замялся Адриан. – Ты приедешь как его девушка. Это даст нам возможность быть рядом, но не привлечет к тебе внимания матери. Родители не будут вникать, с кем встречается брат, потому что он часто меняет подруг. Их твое появление не удивит, и никто не будет к тебе особо цепляться. Пока я не уладил вопрос с Адель и ее семьей, это единственный выход…

Я уставилась на экран, не веря своим ушам. В голове стоял белый шум, как будто меня хорошенько огрели сковородой по голове, и я с трудом понимала, как относиться к происходящему. Меня настолько шокировало предложение Адриана, что я просто завершила вызов не в силах дальше продолжать разговор.

Наверное, около часа я игнорировала его попытки дозвониться.

«Милая, что-то со связью» – сдавшись, написал Адриан.

«Я перезвоню тебе вечером, и мы выберем тебе билет» – вдогонку прислал он.

Он даже не сомневался, что я соглашусь…

Мне пришлось потрудиться, чтобы взять себя в руки. Весь день я не находила себе места, не понимая, как выбраться из идиотской ситуации, в которую попала.

Даже к гадалке ходить не надо, чтобы сказать, что происходит какая-то муть. Мой бойфренд предложил мне фиктивные отношения с его бабником-братом, чтобы встречаться со мной под прикрытием. И все это из-за того, чтобы не получить осуждение от родителей. Что-то здесь не так. Не находите?

Я уже почти готова была согласиться с мамой – мы справимся сами. Растить ребенка без отца – это совсем не то, о чем я мечтала. Но в России больше четырех миллионов матерей-одиночек. Если эти сильнейшие женщины как-то справляются, значит, и я смогу. Тем более у меня есть родители, которые точно не останутся в стороне.

Но я была бы не я, если бы покорно смирилась со своей участью. Когда Адриан позвонил перед сном, я все же нашла в себе силы для разговора.

– Милая, привет, – как ни в чем не бывало сказал он. – Ты готова вылетать через неделю? Советовалась с доктором? Он не запрещает ехать?

– Не запрещает, – сердито ответила я, – но у меня есть вопрос. Тебе не кажется, что ваш план – это какая-то дикость? Ты понимаешь, о чем просишь?

– Понимаю, милая. Но другого способа обезопасить тебя у меня нет.

– Но как ты себе это представляешь? – я все еще не оставляла попыток до него достучаться. – Вначале родители считают меня девушкой Маркуса, а потом ты им скажешь: «Ой, ошибочка вышла, на самом деле она моя девушка, а не брата». И после этого они должны меня принять? Тебе не кажется, что ты закладываешь бомбу замедленного действия? Да, возможно так сразу они ничего не заподозрят, но в дальнейшем невзлюбят так точно.

На долю секунды на его лице промелькнула тень усталости и раздражения. Он быстро справился с эмоциями, но я все равно их заметила.

– Теона, прошу, поверь мне. Пойми – это для твоей же безопасности. Моя мать – настоящая акула. Она мгновенно почувствует угрозу и сделает все, чтобы тебя ликвидировать.

– Хорошо. Но объясни мне, что изменится потом? Она как-то по-другому начнет ко мне относиться?

– Когда помолвка сорвется, нам уже будет все равно, что подумают мои родители. Мы тихо поженимся, и все. Главное сейчас, получить акции отца и продолжить его дело, не подставляя под удар тебя. Мой брат – лучшее решение. Очередная пассия Маркуса никого не удивит.

Мне стало обидно становиться «очередной пассией», пусть даже фальшивой, но я промолчала. В конце концов, это всего лишь роль, которую мне предстоит сыграть.

– Адриан, неужели нельзя просто сказать правду? – умоляюще произнесла я. – Что ты любишь меня, что я жду твоего ребенка… Возможно, ты демонизируешь своих родителей? С чего ты взял, что отец лишит тебя наследства, если ты приведешь меня в дом?

– Тео, милая, поверь мне. Все не так просто. Если я так скажу, будет скандал. Этот план – единственный способ сохранить наши отношения. Пусть это сложнее, но в конечном итоге сработает.

Я молчала, переваривая его ответ. Часть меня готова была хвататься за любую ниточку, лишь бы быть рядом с Адрианом, но другая часть кричала, что все это неправильно и унизительно.

– Поверь, я расторгну этот глупый договор. Как только я получу акции отца и разберусь с его делами, мы сразу же объявим о наших отношениях, – продолжал Адриан. – Это ненадолго. Максимум на месяц.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

– Хорошо, допустим, – наконец сказала я. – Я соглашусь на этот безумный план. Но только потому, что люблю тебя и хочу, чтобы наш ребенок рос с отцом.

Облегчение на лице Адриана было таким очевидным, что я невольно улыбнулась. Может, мама и права, что я верю в сказки. Но я не только в них верю. Я сочиняю их. И я очень хотела, чтобы у этой сказки сложился счастливый финал.


## Глава 4


Накануне вылета к Адриану мне приснился очень реалистичный сон. Как бывает в таких случаях, едва открыв глаза, я схватила телефон и набросала в заметки идею для будущей книги. Правда, из-за ее мрачного сюжета это слишком тянуло на дарк-роман.

Подскочив с кровати, я стала собираться. Этим утром слишком долго раскачиваться не получится. Через пару часов мне уже нужно выезжать в аэропорт. Я бы могла попросить папу отвезти меня, но решила вызвать такси. Если мама просто не одобряла мой выбор, отец, чего доброго, решил бы поехать со мной, чтобы образумить нерадивого жениха. О безумном плане Адриана и его брата я вообще решила не сообщать. Спокойствие родителей дороже.

Адриан писал мне каждый день, интересовался самочувствием и уверял, что ждет не дождется нашей встречи. Он обещал, что встретит меня в аэропорту вместе с Маркусом, чтобы сразу представить нас друг другу. Но накануне вылета прислал сообщение:

«Прости, милая, у меня немного изменился график, завтра я должен быть на важной встрече с отцом. Я отправлю за тобой водителя. Он встретит тебя и привезет в наш дом. Домоправительница поможет тебе расположиться. Обещаю освободиться как можно скорее. Люблю тебя».

Я почувствовала укол разочарования, но постаралась убедить себя, что так даже лучше – у меня будет время осмотреться и немного привыкнуть к новой обстановке. Спрашивать, почему меня не встречает брат Адриана, не стала. Вероятно, Адриан хочет, чтобы мы познакомились в его присутствии.

После долгого перелета с пересадками и утомительных процедур в аэропорту Ниццы я наконец вышла в зал прилета. Среди встречающих увидела невозмутимого мужчину в черном костюме, в руках он держал табличку с моим именем. Он представился как Жерар, личный водитель семьи Рошфор. Мужчина забрал мой багаж и, не проронив ни слова, довел меня до роскошного черного «Бентли».

Дорога в Антиб была живописной. Я любовалась яркими пейзажами, пытаясь унять волнение. Лазурное побережье, горы, виллы, утопающие в зелени, – эта картинка выглядела как кадры из дорогого фильма.

Я вдруг задумалась о том, насколько мир Адриана отличается от моего собственного. У меня высотки, похожие на муравейник, суета и масштаб мегаполиса. А здесь размеренная жизнь миллиардеров в третьем поколении, 300 солнечных дней в году вместо тех 90, что есть у меня, и обилие буйной зеленой растительности. Может быть, нас разделяет нечто большее, чем расстояние и менталитет?

Мы свернули с главной дороги и какое-то время ехали вдоль побережья. Наконец я заметила высокие кованые ворота с вензелем «R». Жерар нажал кнопку на пульте, и они медленно открылись, пропуская нас на территорию Рошфоров.

Если ворота впечатлили меня своей монументальностью, то от вида самого дома буквально захватывало дух. Это был настоящий средиземноморский замок. Белоснежное двухэтажное здание в окружении зелени. Легкое, воздушное, не лишенное архитектурной грации.

Перед домом раскинулась красивая клумба с античной статуей посередине, а вокруг них – кольцевое движение, к которому вела широкая подъездная аллея с симметрично подстриженными кустами. По обе стороны от центральной аллеи расположился ухоженный парк с террасами. Все было пропитано роскошью и старыми деньгами. Я даже немного растерялась, осознав масштаб богатства семьи Адриана.

Пока машина медленно приближалась к главному входу, я не сводила глаз с красивого фасада дома. И вдруг мой взгляд зацепился за движение на одном из балконов второго этажа.

Там стоял абсолютно голый молодой мужчина. Его силуэт четко вырисовывался на фоне белой стены – высокий, атлетически сложенный, с вьющимися темными волосами. Он выглядел так, будто вышел покурить после секса. Даже член как будто еще сохранял остатки упругости.

Я не спешила отводить взгляд, продолжая рассматривать незнакомца. Что-то в его облике напоминало Адриана – та же горделивая посадка головы, те же широкие плечи. Но было в нем что-то более дикое, что ли. Необузданное. Раскованное. И он, кажется, вообще не стеснялся своей наготы.

«Может быть, это и есть Маркус?» – мелькнула мысль, а следом пришла неловкость из-за того, что я рассматривала своего фиктивного парня в чем мать родила. Если это он, конечно.

Заметив подъехавшую машину, незнакомец скрылся в доме, а я поспешно отвернулась, радуясь тому, что ехала в очках, и Жерар не мог с достоверной точностью отследить направление моего взгляда.

Наконец водитель открыл мне дверь, и я вышла, чувствуя, как дрожат ноги – то ли от усталости, то ли от волнения.

У входа нас встречала женщина средних лет в строгом темно-синем платье с безупречной осанкой и собранными в тугой пучок каштановыми волосами. На лице сдержанная доброжелательная маска, которой я почему-то ни капельки не поверила.

– Bonne soirée! Я мадам Дюваль, домоправительница, – представилась она, переходя с французского на английский. [2]

Вдруг входная дверь распахнулась, и на пороге появился тот самый мужчина с балкона, наспех одетый в пижамные брюки в полоску и белую футболку, которую он даже не успел до конца расправить.

Он широко улыбнулся, и я поймала себя на мысли, что в отличие от мягкой и согревающей улыбки Адриана, у этого парня в глазах плясали веселые черти, а улыбка скорее напоминала дьявольское искушение.

– Привет, любимая, – сказал он на чистом русском, и я от неожиданности чуть не оставила свою челюсть где-то на полу.

– Привет! – машинально ответила я.

Понимая, что вокруг слишком много ушей, я не стала задавать вопросы, утоляя свое любопытство из-за сюрприза с русским языком. Без сомнений, это и есть брат Адриана, и мы должны поддерживать нашу легенду.

Маркус беспардонно прижал меня к себе, заключая в стальной захват, и поцеловал в щеку, потому что я вовремя увернулась.

– Так соскучился по тебе, ты себе не представляешь! – сказал он, нарочито медленно вдыхая запах моих волос.

– Я видела, как ты соскучился, – подколола я.

И уже гораздо тише добавила:

– Классный член!

Все равно ни Жерар, ни мадам Дюваль не разберут мой русский шепот. Так почему бы не пройтись по тому, в каком виде предстал передо мной Маркус в наше первое знакомство?

Маркус даже не моргнул. Его губы растянулись в хищной ухмылке, и он ответил:

– Ты еще не видела его в действии.

А затем подмигнул мне так непринужденно, как будто мы обсуждали погоду, а не его гениталии.

Мадам Дюваль невозмутимо смотрела на нас, явно не понимая ни слова. Зато я смутилась под взглядом Маркуса, хотя должна быть тертым калачом после стольких написанных любовно-эротических романов.

«Просто непривычно, что меня обнимает незнакомый мужчина, которого я пять минут назад видела голым на балконе» – мысленно объяснила я самой себе эту реакцию.

Маркус перешел на английский и сказал мадам Дюваль, что сам проводит свою девушку в комнату, и домоправительница, поджав губы, удалилась.

Дом изнутри оказался еще более впечатляющим – высокие потолки, антикварная мебель, элегантно вписанная в современные реалии, роскошные вазы и диковинные предметы интерьера. Все говорило о хорошем вкусе владельцев. Даже уместная позолота и картины в массивных рамах. В центральном холле располагалась широкая мраморная лестница, ведущая на верхние этажи.

– Чувствуй себя как дома, любовь моя, – торжественно произнес Маркус, пропуская меня вперед.

– Вот только этого не надо. Мы же сейчас одни, – проворчала я.

Комнаты, которые мне выделили, оказались больше, чем средняя однушка в Москве. Цветовая гамма подобрана со вкусом: синие, светло-серые краски с неожиданными красными акцентами. Здесь современный интерьер встречался с классикой, и все это смотрелось так гармонично. В спальне стояла огромная кровать с балдахином, как у принцессы, была отдельная гардеробная с дверьми из темного матового стекла. Ванная комната тоже отвечала всем современным канонам, при этом сохраняла определенный изыск. Комбинированная плитка в виде узких полосок сине-перламутрового и белого оттенка, отдельно стоящая ванна, две широких раковины и современная душевая система. А самым приятным бонусом оказался балкон с видом на море.

Когда за нами захлопнулась дверь, я решила задать Маркусу вопрос:

– Откуда ты знаешь русский? Я даже не слышу у тебя особого акцента.

– А мой братишка разве не сказал? – насмешливо спросил Маркус. – Я полукровка. Бастард, если хочешь. У меня русская мама и в детстве я жил с ней в России.

– Вот оно что, – задумчиво кивнула я.

Это многое объясняло. И отношения внутри их семьи, и явные внешние различия между двумя братьями. У Маркуса более смуглый оттенок кожи и темная бездна в глазах. Его непослушные завитки кудрей казались намного темнее по сравнению с золотисто-светлой шевелюрой Адриана. Маркус был чертовски привлекательным – в нем чувствовалась какая-то необузданная энергия, контрастирующая с отточенной элегантностью его брата. И если Адриан как теплое солнце в бархатный сезон, то Маркус – знойная жара в Мексике.

Продолжая осматривать пространство, где мне предстояло жить в ближайшее время, я начала замечать детали, на которые не обратила внимания сразу, когда вошла.

На красном журнальном столике в гостиной стоял ноутбук, а рядом лежал телефон. На тумбе у кровати я заметила книгу, массивные мужские часы и запонки. В ванной, помимо стандартных средств гигиены, оказался мужской парфюм, лосьон после бритья и зубная щетка с ирригатором.

– Подожди! – вышла я к Маркусу из ванной. – Это твоя комната!

– Конечно, веснушка! – невозмутимо усмехнулся Маркус, разваливаясь на диване. – Что тебя так удивляет?

– Я не буду жить с тобой в одной комнате! – взорвалась я. – Я с тобой знакома меньше получаса!

– Сдается мне, подруга, ты не в тех обстоятельствах, чтобы выбирать, – нахмурился Маркус, продолжая сверлить меня глазами. – Если ты согласна ради моего братца изображать мою девушку, придется с этим смириться. Никто не поверит, что я стал бы спать со своей избранницей в разных комнатах.

– Это какое-то издевательство! – продолжала возмущаться я.

– Согласен. Неприятная ситуация сложилась. Я про твои отношения с моим братом, если что, – подколол меня Маркус. – Если тебе нужно время, чтобы принять ситуацию, я могу сходить поплавать в бассейне, а ты тут можешь выпустить пар.

– Ну уж нет! Стой!

Маркус поднял руки, всем своим видом показывая, что готов повиноваться, и продолжил лежать на диване.

– У-у, веснушка. Да ты у нас боевитая, – хмыкнул он.

– Нам нужны правила, – решила я. – Раз тут есть гостиная, так и быть, я ее тебе уступлю, но спальня моя.

– То есть ты хочешь спать в трехспальной кровати, как королева, когда я буду ютиться на диванчике? – невинно уточнил Маркус.

– Маркус, ты можешь вообще спать в другой комнате, – вспыхнула я. – Уверена, тут найдутся еще спальни, а днем для поддержания нашей легенды я потерплю твою компанию. Думаю, это не составит труда. Все-таки мы в чем-то родственные души, всегда приятно заграницей с кем-то поговорить по-русски.

– Можно просто Марк, – невпопад сказал он, игнорируя мою тираду.

– Просто Марк, мы друг друга поняли? – хмуро спросила я, не давая ему заговорить мне зубы.

Но Маркус соглашаться не спешил:

– Веснушка, я буду спать с тобой в кровати, нравится тебе это или нет. Уверяю, она большая и мы в ней точно не встретимся. На диван уйду только если ты храпишь как бульдозер. И если тебе не по душе такой расклад, то еще не поздно уехать домой.

Вроде бы Марк говорил все это с невозмутимым видом, но в какой-то момент в его голосе появились циничные нотки, и он продолжил:

– Но, конечно, ты так не сделаешь. Тебе же нужен богатенький мешок, и ты не отпустишь своих цепких лапок от Адриана.

– Что ты сказал?!

Наверное, получить пощечину было бы менее больно, чем выслушивать его унизительные слова. Я даже не смогла сдержать подступающих слез.

Я никогда не гналась за деньгами Адриана. Я об этом не кричала на каждом углу, но мой доход с книг не уступал зарплатам топ-менеджеров в некоторых компаниях. Я сама смогла заработать себе на машину. У меня более чем обеспеченная семья. Я не была серой мышкой, которая всеми правдами и неправдами пытается сохранить доступ к кормушке. Даже если бы я не обладала всеми ресурсами, гордость не позволила бы мне строить отношения из корыстных побуждений. Упрек Марка казался до боли несправедливым и обидным.

Я здесь только из-за одного желания – дать своему будущему ребенку отца, а вместе с ним и счастливое детство. Но Марку об этом знать не обязательно.

Вместо того, чтобы защищаться, я расплакалась и ушла в спальню. Обида и гормоны – гремучая смесь.

– Эй, ну прости, – Марк понял, что немного перегнул палку, подскочил с дивана и пошел за мной.

– Вообще-то я хорошо зарабатываю, – сквозь слезы сказала я. – Я здесь не из-за денег, как ты мог подумать.

– Правда, прости. Не хотел тебя обидеть, – стушевался Марк, присаживаясь на кровать рядом со мной. – В любом случае, нам лучше быть друзьями и союзниками, чем жить тут как кошка с собакой. Мир?

Он протянул мне мизинец как в детстве и мне ничего не оставалось, как подписать это мирное соглашение, протянув в ответ свою руку.

– Мир.

– А у тебя натуральные кудри? – задал вопрос Марк, пытаясь сменить тему и разрядить обстановку. Затем легонько дернул меня за упругий завиток пшеничного цвета.

– Натуральные, – подтвердила я.

– Красивые… Кареглазая блондинка с кудряшками как у африканки. Необычное сочетание. И эти веснушки на носу и щечках тебе очень идут, – Марк решил завалить меня комплиментами, чтобы смягчить последствия нашей ссоры. – Понимаю, почему на тебя так запал мой брат.

– Ладно, хватит тебе подмазываться, – грустно заключила я, стирая последние следы от слез. – Я не злопамятная.

– Говорю правду и только правду, – положив руку на сердце, сказал Марк.

В его глазах снова появились безумные чертики как в первые минуты нашей встречи, призывая поддаться веселью вместе с их обладателем. Чтобы не грустить, я решила припомнить, в каком виде предстал передо мной Маркус в наше первое знакомство.

– Кстати, мне показалось, или ты и правда вышел на балкон после секса?

– Вот это у тебя зоркий глаз, – засмеялся Марк. – Ну да, было. Осчастливил одну горничную напоследок. Она как раз сегодня уволилась, получила расчет и уже уехала. Так что нашей легенде не помешает, не волнуйся.

– Да я и не думала волноваться, – пожала плечами я. – Просто удивилась. Не каждый день встречаешь мужчину, который бесстыдно выставляет свое достоинство на всеобщее обозрение.

– Классный член, – пародируя мой голос, передразнил меня Марк. – Веснушка, кто бы говорил о бесстыдстве!

Я почувствовала, как щеки заливает румянец, но не спешила признавать, что меня хоть капельку смущает разговор.

– Да, господи, я просто пошутила! Не могла же я сделать вид, что ничего не видела. Давай просто забудем об этом?

– Как скажешь, веснушка, – он подмигнул мне ровно как тогда на крыльце. – Думаю, нам будет весело жить вместе.

Ровно в этот момент дверь резко распахнулась и в комнату влетел взъерошенный Адриан.

– Маркус, какого черта?! – набросился он на брата, даже не взглянув в мою сторону. – Мы договаривались не об этом! Ты что творишь?

Марк лениво поднялся с кровати, нисколько не смутившись внезапным появлением разъяренного старшего брата.

– О, великий и ужасный явился, – протянул он на русском, повернувшись ко мне, а затем перешел на английский, – братишка, ты бы стучаться научился.

– Ты поселил ее в СВОЕЙ комнате?! – Адриан шагнул вперед, сжимая кулаки.

– Адриан, вообще-то я тоже здесь, – сказала я, но ни Адриан, ни Марк даже не повернулись в мою сторону.

– А где, по-твоему, должна жить моя девушка? – едко спросил Марк. – В соседнем крыле? В комнате для прислуги?

– Ты должен был выделить ей отдельную комнату! – рявкнул Адриан. – Я не для того просил тебя о помощи, чтобы ты затащил ее в свою постель!

– Никто никого никуда не затаскивал, – холодно ответил Марк. – Я просто делаю наш маленький спектакль убедительным. Хотя ты тоже мог бы постараться и тщательнее продумать детали. Кто из родителей вообще поверит, что я стал бы жить со своей девушкой в разных комнатах? Ты хочешь, чтобы Камилла прямо сейчас выперла из дома Теону, заподозрив неладное?

Адриан замер, явно не ожидая такого логичного отпора.

– Но это неприемлемо, – процедил он.

Повисла тяжелая пауза. Братья смотрели друг на друга и каждый не желал сдавать своих позиций. Воздух в комнате буквально потрескивал от напряжения.

– Если ты так беспокоишься о чести своей дамы, – с сарказмом произнес Марк, – то не стоило вынуждать ее ехать за тысячи километров и заставлять разыгрывать весь этот фарс. А теперь терпи. Если тебя что-то не устраивает, мы оба, – он кивнул в мою сторону, – можем уехать прямо сейчас.

Воцарилась тишина. Я переводила взгляд с одного брата на другого, не зная, стоит ли между ними встревать.

– Ты не станешь этого делать, – наконец произнес Адриан.

– Проверим? – Марк поднял бровь. – Заметь, я сейчас твою задницу прикрываю, чтобы ты не потерял свое великое наследство и эту девушку. Так что имей совесть.

Адриан сделал глубокий вдох, явно пытаясь успокоиться.

– Я просто считаю, что это неуместно, – сказал он уже спокойнее, обращаясь больше ко мне, чем к брату. – Я не хочу, чтобы Теона чувствовала себя неловко.

– Неловко ей будет, когда Камилла раскусит наш план и спустит ее с лестницы, выставив отсюда, – парировал Марк. – Но, если ты так настаиваешь, я могу предложить Теоне одну из гостевых комнат. Только не удивляйся потом, когда твоя мамочка спросит, почему мы живем порознь. От ее зоркого глаза такие детали не укроются.

Маркус повернулся ко мне:

– Теона, я не держу тебя. Если хочешь, я провожу тебя в другую комнату. Только скажи.

Я чувствовала себя ужасно. Не хотелось вставать между двумя братьями и становиться причиной их ссоры. К тому же, логика Марка казалась мне разумной – чтобы наша легенда выглядела правдоподобно, нам действительно лучше жить в одной комнате, хоть я от этого и не в восторге.

– Мне в целом не нравится идея прятаться и изображать чью-то девушку, но я думаю, Марк прав, – наконец произнесла я, избегая взгляда Адриана.

Все-таки осмелившись на него посмотреть, я увидела, как лицо Адриана исказилось от ревности.

– Видишь? – Марк хлопнул брата по плечу с наигранной дружелюбностью. – Даже твоя девушка понимает, что я прав. А теперь, голубки, если вы не возражаете, я оставлю вас наедине. Вам наверняка есть что обсудить.

Он подмигнул мне и, схватив со столика телефон, вышел из комнаты, демонстративно захлопнув за собой дверь.

Мы с Адрианом остались одни. Воцарилась неловкая пауза. Я ждала, что он кинется меня обнимать, целовать, скажет, как скучал – все это я представляла себе во время долгого перелета, чтобы убедить саму себя в правильности своих действий. Но он просто стоял, глядя на меня с задумчивым выражением на лице.

– Ты правда считаешь, что это хорошая идея? – наконец спросил он.

– Ты сам придумал этот план. Сам предложил изображать девушку твоего брата, убеждая меня в том, что сейчас так нужно. Что-то изменилось?

Адриан провел рукой по волосам, зачесывая их назад. Обычно он так делал в моменты крайней задумчивости, но сейчас он выглядел просто измученным.

– Нет, нет. Конечно, нет, – наконец он подошел и обнял меня. – Прости. Я просто не ожидал, что Маркус решит поселить тебя в своей комнате.

Я сразу расслабилась в его объятиях. Несмотря на нелепость ситуации, это был все тот же Адриан – мой Адриан. От него пахло тем же свежим парфюмом с минеральными нотками чистоты, его руки были такими же сильными и нежными.

– Я тоже не ожидала. Но с какими-то минусами приходится мириться.

– Через полчаса будут подавать ужин, – перевел тему Адриан. – Познакомишься с моими родителями.

– Жаль, что при таких странных обстоятельствах…

– Милая, мы когда-нибудь это исправим. Нужно просто немного подождать, – заверил Адриан.

– А как же слова великой Коко – у вас не будет второго шанса произвести первое впечатление?

– Вот как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, – вдруг подхватил Адриан, и я напряглась, почувствовав перемену в его тоне. – Прошу тебя, не говори моим родителям, чем ты занимаешься.

– В смысле? – не сразу поняла я.

– То, что ты пишешь любовные романы. Лучше просто скажи, что ты писательница прозы. Или журналистка. Но не вдавайся в подробности.

Эти слова стали еще одним ударом плети. Таким же обидным и унизительным, как просьба скрывать наши отношения от его родителей, притворясь девушкой его брата.

– Ты стыдишься того, что я пишу? – спросила я дрогнувшим голосом.

– Нет, конечно, нет! – поспешил заверить меня Адриан. – Я очень горжусь тем, что ты творческий человек. Просто моя семья очень заботится о своей репутации. Особенно мать. Ей и так будет непросто принять русскую девушку в своем доме, а если она узнает, что твои книги не о великом… Это просто даст ей еще один повод ополчиться против тебя.

## Глава 5


– Ну что, веснушка, ты еще не передумала оставаться здесь? – спросил Марк, когда мы собирались на ужин. – Тебе предстоит знакомство с Феликсом и Камиллой. Уверяю, оно не будет сладким. Так что заранее не испытывай никаких иллюзий по поводу благородства этой семьи.

– Ты сейчас не подбодрил, – мрачно пошутила я.

После разговора с Адрианом, когда он просил не упоминать о жанре, в котором я работаю, в душе был полный хаос. Я понимала его точку зрения – он хочет, чтобы его родители относились ко мне хорошо, поэтому предупреждает о том, что может прийтись им не по вкусу. Это даже предусмотрительно с его стороны. Но как ни крути, все равно больно. Мне всегда казалось, что мой мужчина должен любить меня безусловно, но увы, это не распространяется на его ближайшее окружение.

Пока мы собирались на ужин, Марк проинструктировал меня по поводу правил этой семьи. Оказывается, у них есть обязательная традиция – собираться вечером за столом. В остальном у каждого Рошфора свой режим питания, и он не совпадает с другими членами семьи.

Например, Камилла, мать Адриана, никогда не завтракает и начинает свое утро с йоги. После тренировки с каким-то звездным тренером она пьет смузи из сельдерея и огурца, а потом занимается делами ювелирного дома, предпочитая работе в офисе, ноутбук в своем кабинете. Время от времени она уезжает в Париж или Лондон, когда бизнес требует ее личного присутствия, и в эти дни весь дом с облегчением выдыхает, потому что Камилла держит всех в кулаке.

У Феликса – отца Адриана и Маркуса – режим дня тоже свой. Он ранняя птичка. Встает в пять утра даже в выходные. Купается в море в любое время года. В этом плане мягкий климат Лазурного побережья позволяет ему быть полноценным моржом. Поскольку он завтракает самый первый из всех, происходит это обычно в гордом одиночестве на пару с газетой, а не с членами семьи.

Все считают, что Камилла держит Феликса под каблуком после того, как он загулял с русской женщиной. Хотя Марк эту точку зрения не разделяет. Возможно, Феликс уступает ей во многих вопросах, но он не стал бы приводить в дом ребенка от другой женщины, если бы во всем слушался Камиллу.

Образы жизни Адриана и Марка тоже не совпадают, но если они в родительском доме, то подчиняются тому же правилу: ужин – это святое. Это повод встретиться в большом доме, обменяться новостями и выгулять наряды.

Марк предупредил, что Камилла задохнется от возмущения, если на ужин кто-то из обитателей дома Рошфоров явится в пижаме и тапочках. Пришлось с этим считаться.

Я надела короткое темно-зеленое платье-трапецию с широкими бретелями и квадратным вырезом на груди. Длина была не особо целомудренной для первого знакомства с родителями, но при этом атласное платье скрывало мою фигуру. Волосы собрала в пучок, хотя спиральные пряди все равно создавали слишком много объема, а самые непослушные даже выбивались, обрамляя лицо. С макияжем особо не заморачивалась, лишь слегка подкрасила ресницы.

– Недурно, веснушка, – Марк окинул меня оценивающим взглядом, пока я крутилась перед зеркалом. – Камилла будет в бешенстве.

– Почему? – я замерла. – Что не так?

– Все так, – усмехнулся он. – Просто у тебя естественная красота. А моя мачеха готова тратить тысячи евро, чтобы выглядеть на десять лет моложе. У нее, конечно, получается, но все равно она не в восторге, когда рядом оказываются женщины, которым не нужны косметологи и пластические хирурги.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – нервно рассмеялась я.

– Просто предупреждаю, – Марк пожал плечами, – Камилла не сахар. Скорее сахарная пудра вперемешку с битым стеклом. Готова?

Я глубоко вздохнула:

– Насколько вообще можно быть готовой к такому.

Марк подошел ближе, беспардонно поправил прядь моих волос, а затем положил обе ладони мне на плечи, внимательно вглядываясь в мои глаза.

– Помни, ты никому ничего не должна. Ты здесь гостья. И ты со мной, – уверенно сказал он, и в его глазах проскользнули те самые лукавые чертики, с которыми я уже успела познакомиться. – Так что расслабься и наслаждайся шоу.

Мы почти дошли до гостиной, когда навстречу нам вышел Адриан. Как всегда, он выглядел безупречно. Наверняка я не ошибусь, если скажу, что классический костюм темно-шоколадного цвета был посажен по его подтянутой фигуре опытным портным. Глаза Адриана скользнули по мне сверху вниз, и я заметила, как его лицо напряглось.

– Милая, прости, что говорю это. Ты выглядишь потрясающе, но не могла бы ты сменить наряд? – обеспокоенно спросил он, глядя на мои ноги.

Я застыла на месте, не веря своим ушам. Мой любимый человек, оказывается, не только стыдится моей профессии, но и критикует публично мой внешний вид. Что еще я узнаю за время, проведенное на его территории?

Пока я пыталась взять себя в руки и убедить себя в том, что он просто не меньше меня волнуется перед встречей с родителями, на помощь пришел Марк.

– Ты охренел?! Не забывай, что сейчас она со мной.

Адриан сжал челюсти, но не отступил.

– Я говорю с Теоной, а не с тобой, – процедил он, глядя на брата, а затем перевел взгляд на меня, заметно смягчившись. – Тео, милая, пойми меня правильно, я просто защищаю тебя как могу. Я очень хочу сделать так, чтобы у моей матери даже не возникло повода косо взглянуть в твою сторону. Она любит, когда девушки одеваются сдержанно. Ты безумно красива, но длина твоего платья – это первое, на что она посмотрит.

Я понимала – в чем-то Адриан прав. Он действительно пытается предусмотреть каждую мелочь, которая придется не по вкусу его родителям. Но именно он поставил меня в это унизительное положение. И пока я изображаю девушку его брата, как-то странно пытаться казаться лучше, чем я есть на самом деле. Адриан мог бы диктовать свои условия, если бы на этот ужин я шла под руку с ним, а не с Маркусом.

Особенно обидно было из-за того, что мое платье выглядело более чем прилично. Я специально выбрала простой силуэт, чтобы произвести хорошее впечатление. И если это платье не подходит, то что же тогда родители Адриана считают приемлемым для семейного ужина? Монашескую рясу?

Марк, заметив мое замешательство, положил руку мне на плечо.

– Не слушай его, – сказал он мне. – Ты выглядишь великолепно. Адриан просто слишком зависим от мнения родителей, а у них свое представление, как должна выглядеть идеальная жена их золотого наследника. Но ты не обязана соответствовать чьим-либо ожиданиям. Просто будь собой.

Его слова немного успокоили, но из-за раздрая в душе все, что он сказал, было как лист подорожника на открытую рану. Недостаточно, чтобы полностью восстановить урон. И бесполезно, учитывая, что оба брата ведут себя как родители в разводе, которые не могут поделить свое чадо, и борются за влияние на него всеми правдами и неправдами.

Адриан тяжело вздохнул, но больше ничего не сказал, и мы втроем, сохраняя напряженное молчание, вошли в гостиную.

Камилла и Феликс уже были там. Оба успели расположиться за массивным столом с элегантной сервировкой. В позе Камиллы сразу считывалось царственное величие, будто она была не просто очень богатой женщиной, а самой настоящей потомственной аристократкой. Высокая, стройная, с осанкой балерины. Вполне могла бы стать третьей сестрой Олсен.

У нее было худое лицо с тонкой кожей, через которую виднелись контуры черепушки. Светло-голубые глаза сканировали нас как два рентгена. Русые волосы Камилла собрала в аккуратный пучок с идеально ровным пробором посередине. Кремовая блуза с изящной горловиной закрывала ее шею. Видимо, Марк прав, и его мачеха делает все, чтобы сохранить остатки былой молодости, а где это сделать невозможно, использует шелка поплотнее.

У Феликса был равнодушно-скучающий вид, хотя внешне он показался мне колоритным. Вместо копны волос – блестящая лысина, на которой ярким огоньком отражалась сияющая люстра. Кустистые темные брови и небольшая, наполовину седая бородка. Из-под очков для зрения в изящной красной оправе виднелись мелкие морщинки вокруг глаз, подтверждающие, что Феликсу не чужды юмор и улыбка. Такой себе породистый престарелый ловелас, все еще поджарый, но уже повидавший многое и уставший от жизни.

Глядя на родителей Адриана, становилось понятно, что старший сын больше пошел в мать. Просто он не доводил себя вечными смузи из сельдерея.

А вот Маркус для меня пока оставался загадкой. В нем было довольно много от Феликса. Те же широкие плечи, та же порода. Но, видимо, большую часть ген он взял и от своей родной мамы.

– Отец, добрый вечер! Мама, – поприветствовал родителей Адриан на английском.

– Наконец-то вся семья снова в сборе, – несколько воодушевленнее, чем нужно, сказал Марк. – Знакомьтесь, моя девушка Теона. Возможно, перед вами будущая мадам Рошфор. Прошу это учесть.

Я готова была ткнуть Марка локтем под ребра, чтобы он перестал паясничать, но видимо, это его стиль общения дома. Такая себе защитная броня.

– Oui, nous voyons, Marcus, que tu nous as amené une autre de tes petites amies, – с ледяными нотками в голосе сказала Камилла на французском, окидывая меня холодным оценивающим взглядом. [3]

Адриан осторожно заметил:

– Maman, насколько я знаю, подруга Маркуса не говорит по-французски, – а затем он обратился ко мне. – Теона, мама сказала, что рада с тобой познакомиться.

Я ни капельки не поверила дипломатичной попытке Адриана перевести слова его матери. Вряд ли она так уж рада меня видеть. Ее тело, тембр голоса и надменное лицо говорили об обратном.

К тому же Камилла сделала вид, что не услышала просьбу Адриана перейти на английский, и все так же на французском начала задавать какие-то вопросы своему сыну. По всей видимости, к нам они не имели никакого отношения, потому что ни на меня, ни на Марка она больше не смотрела. Как будто нас просто не существовало в ее пространстве.

Я не знала, куда себя деть, а вот Маркуса такое поведение его мачехи, кажется, только развеселило. Феликс раздраженно посмотрел на жену и решил сгладить неловкость.

– Здравствуй, сын, – он встал и пожал руку Марку, а затем переключил свое внимание на меня. – Теона, добро пожаловать в дом семьи Рошфор. Располагайтесь.

Пригласив нас за стол, Феликс счел, что в достаточной степени выполнил свои обязанности гостеприимного хозяина и дальше поддерживать диалог не посчитал необходимым. Повисла немая пауза.

Марк галантно отодвинул для меня стул рядом с собой. Пока Камилла демонстративно не замечала нас и общалась с Адрианом на французском, он начал при мачехе говорить со мной на русском.

– Ну что, любимая, как тебе наш семейный ужин? Уже чувствуешь себя желанной гостьей?

Выдержка Камиллы не позволила ей поддаться на провокацию пасынка, но я заметила, как нервно раздулись ее ноздри от звуков русской речи. В попытке сдержаться Камилла схватила со стола салфетку, и раздраженно стала расправлять ее на коленях.

А вот Феликс, напротив, заметно оживился и с интересом посмотрел на меня:

– Так вы из России? – спросил он на английском. – Какой интересный сюрприз устроил мой младший сын! Из какого вы города?

– Я из Москвы, – вежливо ответила я, стараясь улыбаться.

– Да? Я мог бы догадаться, – удовлетворенно кивнул Феликс. – Мать Маркуса живет в этом городе.

– Вот мы как раз там и познакомились, – подхватил Марк.

Мы с Марком не успели обсудить легенду нашего знакомства, поэтому Феликс очень удачно додумал ее сам, а нам оставалось только подыгрывать. Но от того, что все это просто обман, становилось не по себе. Я не привыкла так нагло врать.

– Прелестно! Видимо, это зов крови, – усмехнулся Феликс, хитро сощурив глаза.

От такого явного упоминания матери Маркуса и без того непростая атмосфера за столом резко накалилась. Камилла побледнела, и так сильно сжала бокал с вином своими длинными изящными пальцами, что я испугалась – как бы не треснуло хрупкое стекло.

– Félix, – процедила она сквозь зубы, – je ne pense pas que quelqu’un ici s'intéresse aux vieilles histoires. [4]

– Воу! Матушка утверждает, что никому не интересно ворошить прошлое, – успел шепнуть Маркус мне на ухо.

Но Феликс, видимо, не заметил предостерегающих ноток в голосе жены или просто проигнорировал их, продолжая задавать нам вопросы.

– Теона, Маркус уже познакомил вас с Мариной? Или мне, как отцу, первому выпала такая честь?

– Ты первый, пап, – ответил Марк вместо меня.

Камилла шумно поставила бокал на стол, но продолжала ядовито улыбаться, пытаясь сохранить лицо. Правда от ее улыбки становилось не по себе.

– Как трогательно, Феликс, – почти прошипела она, переходя на английский, чего не делала все это время, – и как предсказуемо, что Маркус идет по твоим стопам.

– Камилла, – предостерегающе произнес Феликс.

– Что Камилла?! – она повернулась ко мне, и в ее голосе снова послышался плохо скрываемый яд. – Теона, вы не знаете нашу семейную историю? Наверняка Маркус не вдавался в подробности. Таким обычно не гордятся. Он внебрачный ребенок. Поэтому чисто по-женски хочу вас предупредить. Сильно не рассчитывайте что-то получить. Как верно подметил мой муж, ваш союз – это просто зов крови. Но это пройдет…

Марк медленно положил вилку на тарелку, и я почувствовала, как напряглось его тело рядом со мной.

– Камилла, – тихо сказал он, – ты переходишь все границы.

– Мой мальчик. Что ты, какие границы? – рассмеялась она. – Я просто делюсь семейными воспоминаниями с нашей гостьей. Разве ей не интересно узнать, что некоторые модели поведения передаются по наследству?

– Что ты имеешь в виду? – холодно спросил Марк.

– Я имею в виду, дорогой пасынок, что ты удивительно точно копируешь поведение своего отца.

И вроде бы весь яд, которым так щедро плевалась Камилла, относился исключительно к Марку, но я не могла отделаться от чувства, что она чертовски права. Камилла сама не осознавала, что все сказанное на самом деле касалось не ее пасынка, а любимого старшего сына.

Когда Маркус предупредил меня, что у них с Адрианом разные мамы, я не успела провести параллели между схожестью ситуаций. А ведь история повторяется. Феликс увлекся русской женщиной, пока его жена занималась их маленьким сыном. Адриан знал о предстоящем договорном браке, но встречался со мной, уверяя, что любит настолько, что готов нести ответственность за спонтанный секс без средств контрацепции. Определенно, у двух поколений Рошфоров есть сходство в модели поведения. С одним только отличием. В нашей истории с Адрианом не поставлена точка, а значит, есть все шансы на счастливый финал. И я не позволю обиженной женщине взращивать мои собственные страхи. Достаточно мелкой дрожи, которую она сумела вызвать во мне своей ядовитой речью.

– Ты права, – сказал Марк тихим, но полным угрозы голосом. – Я точно копирую поведение отца. В том, что терплю тебя, когда другой бы на нашем месте придушил.

– Да как ты смеешь, щенок?! – взвизгнула Камилла.

– Дорогая моя мачеха, я уже давно не щенок, если ты не успела заметить. К тому же хожу без намордника, – ледяным тоном ответил Марк, – поэтому не лезь на мою территорию и не смей запугивать мою девушку.

Лицо Камиллы покраснело так, что даже дорогой тональный крем не смог скрыть резко проступивших красных пятен.

– У меня пропал аппетит, – процедила Камилла, раздраженно бросая салфетку на стол.

Она поднялась так резко, что стул качнулся назад и с грохотом упал. Не говоря больше ни слова, Камилла стремительно вылетела из столовой. Феликс вздохнул, бросил на Марка тяжелый взгляд и поднялся следом за женой. Когда дверь за ними закрылась, я выдохнула, только сейчас поймав себя на том, что все это время практически не дышала.

## Глава 6


Мы остались втроем в гробовой тишине. Я сидела, чувствуя себя виноватой в семейном скандале, хотя прекрасно понимала, что дело далеко не во мне. Скорее в многолетних семейных травмах и нерешенных конфликтах.

– И всегда у вас так весело? – спросила я, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

– Привыкай, любимая, – усмехнулся Марк, допивая вино. – Почти всегда. Поэтому я стараюсь как можно реже тут появляться. А то, знаешь ли, токсичная обстановка работает не хуже чистого яда.

– Маркус, не заигрывайся. У тебя сейчас нет зрителей, – холодно произнес Адриан, хотя до этого не проронил ни слова.

– Разве? – нахально усмехнулся Марк, глядя на брата.

Адриан сжал кулаки, но ничего не ответил.

– Может доедим? – предложила я, указывая на почти нетронутые тарелки.

– Конечно, веснушка, – мгновенно подхватил Марк. – В конце концов, шеф-повар старался. Не будем его обижать. А Камилла завтра все равно сделает вид, что ничего не произошло. Да и я тоже. Это, кстати, еще одна наша семейная традиция – делать вид, что все в норме.

После ухода Камиллы и Феликса разговор за столом не клеился. Мне хотелось нормально пообщаться с Адрианом, но при Марке он молчал. Из-за этого я чувствовала себя одиноко. Вроде бы я приехала к своему парню, отцу моего будущего ребенка, а он сидит как истукан, как будто ему подписку на диалоги не активировали.

Марк старался говорить за троих, но не получив ответной реакции ни от меня, ни от брата, махнул на нас рукой и занялся стейком.

– Может прогуляемся после ужина? – спросила я в пустоту, хотя обращалась главным образом к Адриану.

– Отличная идея, – бодро ответил Марк, опередив брата.

Адриан угрожающе покосился на Марка, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Конечно пойдем. Покажем тебе наш парк, – спокойно ответил Адриан.

Как только мы покинули дом и вышли на свежий воздух, Марку быстро наскучила прогулка и он сказал:

– Ладно, голубки, дальше вы сами. Надеюсь, не заблудитесь.

Марк с ленивой ухмылкой скрылся за поворотом аллеи из аккуратных кустов, оставив нас с Адрианом наедине. Мы стояли посреди дороги, над головой висела почти полная луна, где-то стрекотали цикады и доносился приглушенный шум волн. Воздух был наполнен сладковатым ароматом цветов и свежестью морского прибоя.

Повисла неловкая пауза. Ни я, ни Адриан не спешили ее нарушить.

– Прости за сегодняшний вечер, – наконец произнес Адриан и взял меня за руку.

Мы свернули и неспешно пошли по гравийной дорожке, уходящей вглубь парка с буйной растительностью. С каждым шагом дом оставался все дальше, а напряжение между нами постепенно таяло.

– И за мою мать, – добавил Адриан, – она сложный человек.

– Я заметила.

– Теона, – Адриан остановился в розовом саду возле фонтана со скульптурой кокетливой русалки и повернулся ко мне. – Я хочу, чтобы ты знала. То, что произошло сегодня за столом, это не про нас. Моя мать просто до сих пор не может простить отцу его прошлые ошибки.

Я посмотрела в глаза Адриану. Лунный свет падал на его лицо, делая такие родные черты еще более красивыми. Хотя куда уж красивее? Он и так выглядел как идеальный Кен для Барби. Безупречный, галантный, не лишенный собственного достоинства – одним словом, мой. Сердце замерло от переизбытка нежности. Хотелось запустить ладонь в его волосы, спрятаться в его объятиях, укрыться от всего мира и забыть обо всем, что сегодня произошло.

– Я понимаю, – прошептала я.

Он подошел ближе, и я с наслаждением вдохнула знакомый запах его парфюма – чистый, мягкий, как будто кто-то достал сухое белье из сушильной машины. Адриан осторожно коснулся моей щеки.

– Спасибо за твое терпение, – сказал он. – Другая бы уже сбежала, получив подобный прием.

– Мне тоже хотелось сбежать, – призналась я. – Просто я понимаю, ради чего я здесь.

Он наклонился и поцеловал меня – нежно, осторожно, как будто я вот-вот исчезну, рассеявшись вместе с лунным светом. В этот момент все проблемы казались далекими и решаемыми. Разве может быть по-другому, когда мы двое стоим под звездным небом, в окружении цветущих роз?

– Кстати, этот розарий заложил еще мой прадед. Он любил копаться в саду. Говорил, что земля его успокаивает, – поделился Адриан, когда мы оторвались друг от друга.

– Я тоже слышала такую теорию от родителей, – поддержала я, вспоминая мамину растительность вокруг дома.

Мы продолжили прогулку, держась за руки. Адриан показал мне восхитительную беседку, утопающую в розах, укромный уголок со старинными ивами, между которыми спрятался маленький пруд с золотыми рыбками.

– В детстве это было мое любимое место, – сказал он, когда мы устроились на скамье у воды. – Я приходил сюда, когда хотел, чтобы меня хоть ненадолго оставили в покое.

– И часто такое случалось? – спросила я, положив голову ему на плечо.

– Чаще, чем хотелось бы, – тихо признался он. – У меня очень требовательная мать. Помимо нее, я все детство был в окружении двух гувернанток. Как будто мне даже не оставляли возможности побыть одному. Маркус переехал к нам, когда мне было уже двенадцать. Мы оба много времени проводили в частной школе. И хоть с брата спрос был меньше, все-таки стало полегче.

Мне было жаль Адриана. С юных лет с него требовали слишком много. Как будто ему не дали возможности побыть простым беззаботным ребенком. Но, видимо, для наследника такой опции не предусмотрено даже в детстве.

– А когда появился Марк, как ты к этому отнесся? – осторожно спросила я.

Адриан задумался.

– Мне стыдно об этом говорить, но сначала я ненавидел его, – признался он. – Маркус был доказательством, что отец предал нас с матерью.

«Наверняка, эту мысль Адриану внушила Камилла» – подумала я, продолжая его внимательно слушать.

– Потом Маркус сумел найти ко мне подход. Он был живым, непосредственным. Не подчинялся правилам, ничего не боялся. Я начал не то, чтобы восхищаться им, но немного завидовать его свободе.

– А сейчас?

– Сейчас все сложно, – Адриан вздохнул. – Я люблю брата. Правда. Но иногда он перегибает палку. Мог бы порой сдержаться, промолчать, но он намеренно провоцирует скандалы, хотя понимает, что для матери его присутствие и так как красная тряпка для быка. В 27 лет уже пора бы стать мудрее.

– А сколько лет твоим родителям? – осторожно спросила я.

Главным образом, мне хотелось узнать, сколько лет Камилле, и почему на нее не распространяется необходимость быть мудрой. Но обижать Адриана, оскорбляя его мать, я не планировала.

– Отцу 60, мать на пять лет младше его, – ответил Адриан. – А что?

– Нет, нет. Ничего. Просто интересно.

Я не стала говорить, что сегодня в противостоянии Камиллы и Марка, я болела за своего фиктивного парня. Адриан не поймет. Он считает, что брат должен молчать в тряпочку и мириться с открытым презрением, но именно внутренняя сила показалась мне самой привлекательной чертой в Марке.

Младший Рошфор жил под давлением родительского конфликта и оставался самим собой. Не прогибался под обстоятельства, не пытался быть удобным в угоду другим. Это требовало определенной смелости. И у Марка она была.

– Пока я ехала с Жераром, в глаза бросилось, что все виллы здесь очень обособлены. Как тут живется детям? – спросила я вместо того, чтобы продолжать копаться в отношениях двух братьев. – Мне сложно представить детство без друзей и веселых игр во дворе.

– В основном, конечно, моими лучшими друзьями были строгие гувернантки, но не всегда, – вспомнил Адриан. – Часто к нам приезжали погостить приятели родителей, и я проводил время в компании таких же отпрысков с известными фамилиями. В частной школе круг общения заметно расширился, но качественно не изменился.

– Наверное, это нормально, – пожала плечами я. – С чего ему меняться, если в круг элиты берут не всех?

Я вспомнила Камиллу с ее манерой говорить на французском, чтобы я почувствовала себя лишней. Вряд ли в частных школах обстановка принципиально отличалась.

– Так и есть, это была закрытая школа со строгим отбором и сложными экзаменами, – спокойно согласился Адриан, не уловив моего ехидства.

Пока мы сидели поздним вечером, скрытые от любопытных глаз длинными ветвями ивы, Адриан вспоминал приятелей из частной школы – все как на подбор будущие наследники больших капиталов. Их родители владели медиа-холдингами, судоходными компаниями, держали весь рынок предметов роскоши, насчитывая в своем портфеле многие французские бренды. Из самого приземленного, что я услышала, был сын президента компании, специализирующейся на изготовлении молочной продукции. И все это – мир Адриана.

– Получается, у вас совсем нет права выбора? – спросила я, и сразу почувствовала, как от моего вопроса повеяло безнадегой. – Что делать, если ты не хочешь продолжать дело родителей?

– Большие деньги рождают большую ответственность. Конечно, на всех моих друзей их семьи возлагают определенные надежды, но не все стремятся их оправдать. Многие ведут довольно расслабленный образ жизни. Считают, что у них уже все есть и прыгать выше головы ни к чему, – сказал Адриан с грустью в голосе, как будто жалел, что он не может занять место кого-то из своих свободолюбивых товарищей.

– А ты когда-нибудь хотел выбрать для себя другой путь? – спросила я.

– Не представляю, чем бы еще я мог заниматься, – пожал плечами Адриан. – Мне с детства внушали мысль, что я возьму в руки весь капитал Рошфоров, и когда этот момент наступит, я должен быть готов. Отец всегда рассказывал мне о своих делах и советовался со мной, будто мнение ребенка может на что-то повлиять. Лет с пятнадцати брал с собой на совещания. Мать прибегала к похожему методу. У нее был довольно специфичный способ поощрения. Она разрешала мне заняться чем-то на свое усмотрение, если я предложу ей, как минимум, пять разумных решений на очередной рабочий кейс ее ювелирного дома.

– Получается, если бы ты не был так погружен в семейный бизнес, у тебя могли появиться мысли поискать себя в чем-то еще…

– Может быть, – согласился он. – Но я изначально знал, что я на своем месте. Боюсь, если бы мне пришло в голову, что это не так, родители поседели бы раньше времени.

Каждый пазл истории Адриана складывался в единую картину, героем которой был принц, выросший в золотой клетке. Я поняла, почему Адриану так трудно противостоять родителям – он всю жизнь учился соответствовать их ожиданиям, и вырос идеальным сыном. Образцовым наследником. Камилла и Феликс могут гордиться.

– Когда на тебя возлагают такие надежды, это все давит, конечно, но я счастлив, что в моей жизни появилась ты. Без тебя бы я задохнулся под давлением ответственности, – признался Адриан и потянулся ко мне, что подкрепить свои слова поцелуем. – А с тобой я чувствую себя живым.

Луна поднялась высоко в небо, когда мы наконец решили вернуться. По дороге к дому Адриан осторожно обнимал меня за плечи, а затем остановился в тени большого дерева и снова поцеловал меня – нежно и трепетно, но все равно этого было мало, чтобы утолить тоску, которая успела накопиться за то время, пока нас разделяли страны и города.

– Милая, я так люблю тебя, – прошептал он. – Обещаю, как только я решу дела банка, мы сразу поженимся. Просто нужно время и немного терпения.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Как бы я ни боялась, но оставаясь наедине с Адрианом, я задвигала куда подальше все свои страхи и верила ему безоговорочно. Видимо, он обладал какой-то особой магией, способной внушать доверие и притуплять сомнения.

Когда показались огни дома, Адриан внезапно замедлил шаг.

– Милая, я думаю, тебе лучше войти первой, – сказал он немного растерянно и поцеловал мою руку, прежде чем ее отпустить. – Наверняка в доме еще не все спят и нас заметят вдвоем. Начнут задавать вопросы, почему ты гуляешь со мной без Маркуса. Не будем преждевременно культивировать сплетни. Я подожду немного и войду позже.

Сердце болезненно сжалось в груди. Всего пару мгновений назад, в темноте сада, существовали только мы двое, а теперь Адриан снова превратился в заложника золотой клетки, который не хочет идти наперекор родителям. Как будто я столкнулась лицом к лицу с суровой реальностью, о которой он говорил под плакучей ивой.

– Как скажешь, – холодно ответила я и не оглядываясь пошла к дому.

Пока я шла в свою комнату, я не встретила ни одной живой души. Но возможно, я просто никого не видела, потому что в глазах стояли слезы, из-за которых все кругом казалось мутным.

Я понимала логику Адриана – он преследовал свои интересы, а значит, и интересы нашего будущего ребенка, но от этого не становилось легче. Сейчас наши отношения были для него тем, что нужно скрывать. Прятать. Стыдиться. А я не знала, на сколько хватит моих сил, чтобы вынести подобное… Смогу ли я дождаться, когда ситуация изменится? Я буду очень стараться ради нашего будущего ребенка, но, боюсь, без союзника мне не выиграть эту битву.

Обнаружив нужную дверь, я молилась всем богам, чтобы Марк успел лечь спать и не начал меня донимать вопросами. И когда вошла в нашу комнату, с облегчением выдохнула. Ни в спальне, ни в гостиной его не было.

«Наверное, решил перед сном осчастливить еще одну горничную» –подумала я.

С облегчением я пошла в ванную комнату, не раздумывая, распахнула дверь и уткнулась взглядом в рельефное тело. Даже слезы как-то сразу высохли. При ближайшем рассмотрении все оказалось еще более впечатляющим. Хоть изучай строение мышц на живом примере. Точеные кубики пресса с капельками воды после душа, проработанные косые мышцы…

Я изо всех сил старалась не опускать глаза ниже.

– Веснушка, тебя стучаться не учили? – насмешливо спросил Марк, хватая полотенце в последний момент, чтобы прикрыть свое выдающееся достоинство.

– А тебя не учили закрываться?

– Зачем? – задал встречный вопрос Марк. – Это же мастер-санузел. Сюда не войдет никто посторонний, а я как-то не рассчитывал, что ты так быстро вернешься.

– Ну извини, что не оправдала твоих ожиданий, – фыркнула я и вышла из ванны, чтобы он успел одеться.

Пока Марк завершал водные процедуры, я достала часть вещей из чемодана, распаковала ноутбук и поставила на зарядку телефон.

– Как романтическая прогулка? – спросил Марк, когда вышел из ванной. – Судя по твоему лицу, не очень.

Я проигнорировала его вопрос, доставая из чемодана шелковую сорочку голубого цвета и такой же халат в комплект к ней.

– Да ладно? Все настолько плохо? – продолжил Марк с издевкой в голосе. – Неужели мой брат тебя не удовлетворяет?

Я остановилась, чувствуя, что вот-вот начну срываться на Марка, хотя на самом деле продолжаю злиться на Адриана. Я даже успела открыть рот, собираясь отчитать своего фиктивного бойфренда, но, глядя в эти смеющиеся глаза, поняла, что именно этого он и добивается – хочет вывести на эмоции.

– Тебя это не касается. Я иду купаться и спать, – сказала я ровным голосом. – Надеюсь, ты сменил простыни после того, как присунул тут горничной?

Марку явно пришлась по душе моя колкость.

– Туше, веснушка! – расхохотался он. – Не волнуйся, до кровати мы не дошли.

Я долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя смесь противоречивых эмоций. Когда я наконец вышла, завернувшись в шелковый халат, в комнате было тихо. Марк, похоже, решил дать мне пространство и, судя по звукам, перебрался в гостиную.

Забравшись в постель, я попыталась уснуть, но от впечатлений не могла успокоиться и перестать думать. Прошел час. Сон так и не пришел. Мысли продолжали крутиться как белка в колесе, не давая мне покоя.

Я поняла, что единственным спасением, как всегда, будет работа. Нужно запустить свои переживания в продуктивное русло. Та идея дарк романа, которая приснилась мне сегодня под утро, будет в самый раз. Писать дарк – это хороший способ сублимировать эмоции, проиграть все самые страшные сценарии и таким образом хотя бы чуть-чуть избавиться от тревоги.

Я села в кровати и потянулась к ноутбуку, который оставила на тумбе. Новый роман вряд ли будет похож на мои обычные книги. Более темный, мрачный, выпускающий наружу всех демонов. То, что нужно, чтобы заглушить нынешнюю обстановку вокруг.

Пальцы застучали по клавишам. Время остановилось…


«ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Глава 1


Аудитория медленно заполнялась студентами выпускного курса. Стефания села в четвертом ряду, подальше от преподавательской кафедры. Подготовка к экзаменам давала о себе знать. После трех бессонных ночей все, чего ей хотелось – это раствориться в толпе и просто пережить очередное бесполезное сборище.

– Сколько можно? – прошептала Кристина, ее соседка по комнате, опускаясь на соседний стул. – Им самим не надоело? У нас скоро защита диплома, а они снова хотят загрузить нас очередной добровольно-принудительной ерундой.

– Никогда такого не было и вот опять, – машинально ответила Стефа, продолжая рассматривать куратора их группы – доцента Углова, которого студенты за спиной называли не иначе как Угол.

Углов о чем-то увлеченно беседовал с незнакомой женщиной, которая выглядела как типичная бизнес-леди из глянца – статная, с собранными в тугой пучок волосами, в стильном брючном костюме и с внушительными серьгами в ушах. Она буквально подавляла своей энергией нашего куратора, а когда расстегнула одну пуговицу рубашки, доцент нервно сглотнул, пытаясь продолжать смотреть ей в глаза.

– Уважаемые студенты, – доцент Углов, наконец, оторвался от незнакомки и занял место за кафедрой. – Благодарю всех за то, что нашли время присутствовать. Знаю, что вы сейчас очень загружены, но у нас сегодня важное объявление, которое, уверен, вам будет интересно услышать.

Стефания зевнула, изо всех сил стараясь не раскрывать рта. За годы учебы этот навык был отточен до предела, а подобные объявления они уже слышали десятки раз. Каждое «особенно важное» и обязательно откроет двери в светлое будущее. Начиная с первого курса, их заманивали то в волонтерские программы, то звали на дополнительные курсы, то заставляли защищать честь университета на городских и региональных конкурсах. Все это в лучшем случае заканчивалось обещанием поставить автомат на зачете, но чаще оказывалось пустой тратой времени и сил.

– Представляю вам Зарину Аль-Намри, – продолжил Углов, кивая на свою собеседницу. – Она развивает международную программу культурного обмена «Оазис». Наш горячо любимый формат «work and travel».

Гостья заняла место у кафедры и улыбнулась аудитории. Несмотря на восточное имя, в ней не было ничего, что особенно сильно выдавало бы ее происхождение – обычная женщина, которая живет светской жизнью без каких-либо ограничений.

– Здравствуйте, дорогие друзья, – ее голос звучал мягко, но властно. – Сегодня я здесь с одной целью – рассказать вам об уникальной возможности. Программа «Оазис» сотрудничает с ведущими курортами Ближнего Востока, в особенности с компаниями и представителями Объединенных Арабских Эмиратов, которые заинтересованы в привлечении молодых, образованных специалистов из России и стран СНГ.

По залу пробежал воодушевленный шепот. Еще бы! Приятно, наконец-то, услышать действительно стоящее предложение. ОАЭ, Дубай, роскошная жизнь, небоскребы и дорогущие спорт кары. О том, что студентам придется работать, пока особо никто не думал. Все увидели только яркую, заманчивую картинку.

– Программа «Оазис» предусматривает оплачиваемую стажировку сроком от трех до шести месяцев. Все зависит от вашего трудолюбия и работоспособности, – продолжала Зарина Аль-Намри. – Разумеется, все расходы на дорогу, проживание и питание берет на себя принимающая сторона. Кроме того, вы получаете ежемесячный оклад в размере от 1 000 до 3 000 долларов.

Три тысячи долларов. Стефания мысленно пересчитала итоговую сумму в рубли. За три месяца работы выходила довольно приличная сумма. Вряд ли она сумела бы так быстро найти подходящую работу и получить столько же.

– Разумеется, нам нужны лучшие. Сегодня можно заполнить анкету, а далее мы будем проводить собеседования в индивидуальном порядке. Все, кто пройдет наш строгий отбор, будут распределены в соответствии с их компетенциями, – Зарина сделала паузу, окидывая взглядом аудиторию. – Чтобы у вас сложилось определенное понимание, куда мы вас можем направить, скажу: для юношей предусмотрены вакансии в сфере обслуживания туристической инфраструктуры. Для девушек работа чуть более легкая – в основном это позиции в клининговом сервисе в резиденциях наших партнеров или обеспечение комфорта во время досуга.

Стефания нахмурилась. Клининг? Досуг? Это звучало как-то сомнительно.

– Простите, – с третьего ряда поднялся Илья, староста их группы, один из немногих парней среди девушек, обучающихся на туризме. – Вы говорите дольно размыто. Можете сказать точнее, какие именно должности вы предлагаете?

По залу пробежал смешок. Зарина Аль-Намри вежливо улыбнулась, но ее глаза остались холодными.

– Нам нужны специалисты по техническому обслуживанию оборудования и поддержания инфраструктуры в рабочем состоянии…

– Это уборщики что ли? – хмыкнул Паша с последнего ряда.

Зарина не ответила на его выпад и продолжила перечислять доступные вакансии:

– Организаторы досуга, аниматоры, хостес, официанты, горничные. Конкретное назначение зависит от ваших способностей. Надеюсь, все понимают, что некоторые из этих вакансий предполагают общение с влиятельными людьми, поэтому каждая позиция требует образования и интеллекта. Вряд ли ваш уважаемый куратор хочет за вас краснеть.

Зарина перевела красноречивый взгляд на Углова, и тот поспешно вклинился в ее выступление с ответным словом:

– Прошу заметить, программа «Оазис» имеет безупречную репутацию. Многие выпускники российских ВУЗов уже попробовали свои силы в работе и получили бесценный опыт. Такую возможность нельзя упускать.

Стефания попыталась вспомнить, слышала ли она хоть раз об этой программе от выпускников их университета, но это название ей было не знакомо. Хотя в прошлом году студенты их ВУЗа ездили в Турцию и прошли практику в одном пятизвездочном отеле. Стефа решила не заострять внимание на том, что слышит про «Оазис» впервые.

– Если вас заинтересовала наша программа, заполняйте анкеты, – продолжила Зарина. – После собеседований мы отберем пятнадцать лучших кандидатов – пять юношей и десять девушек. Вылет запланирован через две недели, как раз успеете защитить дипломы.

– Какие документы нам понадобится оформить для поездки? – снова спросил Илья.

– Как минимум, нужен загранпаспорт. На все остальные организационные вопросы отвечу в частном порядке во время собеседований, – сухо ответила Зарина. – А сейчас прошу меня простить, мне нужно ехать. Дела. Анкеты вам выдаст ваш куратор, он же их передаст мне.

Рука Стефании поднялась прежде, чем она успела подумать:

– А как быть с языком? Нам нужно знать арабский?

Зарина Аль-Намри улыбнулась, на этот раз чуть теплее:

– Английского будет достаточно. Все наши партнеры владеют им в совершенстве. Хотя, конечно, базовое знание арабского приветствуется.

– У вас еще есть время обдумать остальные вопросы, а пока давайте отпустим Зарину, – прервал поток вопросов Углов. – Благодарим вас за такое интересное предложение. Уверен, анкет будет много.

Две недели. Достаточно времени, чтобы защититься и забыть нервотрепку с экзаменами как страшный сон. А дальше новая жизнь… Даже три месяца в Эмиратах дадут приличную сумму на счету и обеспечат высомую строчку в резюме. Да и кто откажется бесплатно увидеть страну, фотками которой завалены все социальные сети?

В анкетах «Оазиса» было очень много вопросов самого разного характера. Их интересовало все! Семья, место жительства, финансовый уровень.

– Зачем им знать, как бы я отреагировала, если бы на моих глазах кто-то умер? – озадаченно спросила Кристина. – И подобный вопрос тут повторяется уже несколько раз, просто другими словами…

– Видимо, хотят оценить наш уровень стрессоустойчивости, – нашла логичное объяснение Стефа. – Я когда-то читала жуткую историю, про женщину, которая поехала с мужем на курорт, а он умер в первый же день от сердечного приступа. Мне кажется, в таком вопросе немалую роль играет способность персонала быстро отреагировать на ситуацию. Каждая минута на счету.

Стефания сдала заполненную анкету и вышла из аудитории вслед за Кристиной. Обе девушки сохраняли молчание, задумавшись каждая о своем.

Три месяца в чужой стране, среди чужих людей. А вдруг что-то случится, смогут ли они к кому-то обратиться? Будет ли там безопасно? И почему именно студенты из России и СНГ?

– Что думаешь? – Кристина дернула ее за рукав. – Хотела бы пройти собеседование?

– Не знаю, – честно ответила Стефа. – До сих пор сомневаюсь, не зря ли я заполнила анкету. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Тоже были такие сомнения, – призналась подруга. – Но это же ОАЭ, а не какая-нибудь дыра. Там цивилизация, законы, туристы. Не съедят же нас. Я думаю, мы сможем совместить приятное с полезным – и деньжат заработать, и приблизиться к красивой жизни.

Стефания вздохнула. Может, Кристина права. В конце концов, что может случиться в стране, которая славится одним из самых низких уровней преступности в мире? Три месяца в роли горничной или хостес точно не хуже, чем сидеть без работы после выпуска. А со строчкой в резюме о зарубежной практике будет куда проще устроиться на хорошую должность.

– Ладно, пойдем, если нас допустят к следующему этапу, – согласилась Стефа. – Посмотрим, что из этого выйдет.

Девушки еще не знали, что из сотни студентов, заполнивших анкеты, они окажутся среди 50 приглашенных на собеседование, а затем найдут свои имена в числе пятнадцати «счастливчиков». И уж тем более не подозревали, что в ближайшие три месяца им предстоит узнать истинную цену красивой жизни».


Вынырнув в реальность, я поставила точку и остановилась, перечитывая написанное. Слова лились так легко, что я едва успевала отбивать пальцами по клавиатуре. Как будто эта история давно существовала где-то в глубинах моего подсознания и просто ждала подходящего момента, чтобы обрести форму. Конечно, это только начало, но в этой мрачной сказке я могла выплеснуть наружу все свои страхи, а накопилось их немало.

Меня пугала перспектива – оказаться разменной монетой в чужой игре. Я боялась, что Адриан, будучи заложником золотой клетки, просто не сможет сохранить наши отношения и откажется от ребенка. Я не хотела, чтобы более сильные и влиятельные люди, типа Феликса и Камиллы, решили все за нас. Этот список можно перечислять долго.

Я сохранила файл и закрыла ноутбук. Кажется, терапия подействовала – мои собственные проблемы теперь казались не такими нерешаемыми по сравнению с тем, что ждало мою героиню в новом романе. В конце концов, меня никто не держит здесь против моей воли. Если станет совсем невыносимо, я всегда могу просто уехать.

С этой успокаивающей мыслью я наконец погрузилась в сон.

## Глава 7


Уклад жизни семьи Рошфоров я ощутила на себе в полной мере только на следующей день, когда открыла глаза. Единственный звук, который нарушил полную тишину большого дома на Лазурном побережье, это урчание в моем животе. В желудке посасывало от голода, казалось, его вакуум вот-вот затянет все соседние органы. На пятой неделе беременности я все еще не чувствовала прелестей токсикоза, о которых была наслышана от более опытных подруг. Оставалась легкая надежда, что я окажусь в числе счастливиц, которых этот изматывающий период обойдет стороной.

Я потянулась в огромной постели, поворочалась с боку на бок и взяла в руки телефон. Десять утра. В Москве я бы уже давно позавтракала и занялась своими делами, но здесь, в чужом доме, я чувствовала себя гостьей, которая обязана подчиняться общим правилам. Хотя Марк говорил, что утром и днем здесь каждый принадлежит сам себе.

Поднявшись с кровати, я накинула шелковый халат и заглянула в гостиную к Марку, но мой фиктивный бойфренд куда-то исчез. На синем диване лежала подушка и стопка сложенного постельного белья, подтверждающие, что он все-таки ночевал в этой комнате.

Я не стала долго думать о том, куда ушел младший Рошфор. Сейчас меня волновал более насущный вопрос – как и где в этом доме завтракают. В той же столовой, где вчера нам подали ужин?

Оскорбится ли мадам Дюваль, если я найду кухню и самостоятельно что-нибудь приготовлю? Или здесь положено, чтобы завтрак приносили в комнату? А может, существует какой-то специальный порядок, о котором мне никто не сообщил?

Я вернулась в спальню и снова взяла телефон.

«Доброе утро!» – написала я Адриану.

«Знаю, глупый вопрос, но как у вас принято завтракать? Можно мне самой приготовить что-нибудь на кухне или нужно сказать об этом кому-то из персонала?»

Отправив сообщение, я решила не терять времени зря и начала собираться. Приняла душ, надела белые шорты и поло в полоску, собрала непослушные кудри в высокий пучок. Когда снова потянулась к телефону, с разочарованием обнаружила, что Адриан так и не ответил. Возможно, он был занят или все еще спал. Я решила еще немного подождать, но желудок настойчиво напомнил о себе. Придется действовать самостоятельно.

Я вышла из комнаты в надежде встретить по пути кого-то из служащих, ту же мадам Дюваль, например. Она хотя бы говорила на английском.

Дом Рошфоров в утреннем свете выглядел еще более огромным и величественным. Казалось, солнечные лучи расширяли пространство, подчеркивая красоту деталей интерьера. Спускаясь по широкой мраморной лестнице, я чувствовала себя героиней какого-нибудь фэнтези, где действие происходит в королевском дворце.

Пока я старалась вспомнить дорогу к столовой, я немного завидовала людям, которые не страдают топографическим кретинизмом. В основном я передвигалась исключительно с навигатором. Если бы можно было его включить в доме Рошфоров, я бы так и сделала. Пришлось немного поблуждать, но все-таки я нашла нужное помещение относительно быстро.

В столовой было пусто, но на одном конце длинного стола виднелись следы чужого завтрака – недопитая чашка кофе, остатки нарезки сыров и мясных деликатесов, тарелка с крошками от круассана и развернутая газета. Судя по старомодному источнику новостей, здесь был Феликс. Наверняка, он уже позавтракал и ушел по своим делам. Марк говорил, что его отец – любитель морских заплывов по утрам.

Я не опасалась появления Камиллы. Вряд ли она изменит своим привычкам и предпочтет мое общество вместо смузи и йоги. А вот Адриана или Марка я очень ждала. Да хоть кого-нибудь, кто составит мне компанию за завтраком. Нерешительно осмотревшись, я с тоской покосилась на блюдо с нарезкой, успевшей покрыться испариной. Но как бы ни урчал мой живот, кидаться на объедки с тарелки Феликса мне совсем не хотелось.

Не зная, чем себя занять в ожидании обитателей дома Рошфоров, я устроилась за столом и снова проверила телефон. Ответа от Адриана по-прежнему не было.

«Я в столовой. Тут ни души…» – написала я Адриану.

Чтобы себя хоть чем-то занять, я проверила почту и начала отвечать подписчицам в сети. Разбирать их сообщения было моим любимым делом. В очередной раз я растрогалась и вдохновилась настолько, что решила поделиться с ними новостью – я написала первую главу новой книги!

Минуты тянулись мучительно долго. Я уже начала жалеть, что не захватила с собой ноутбук, чтобы поработать над новым романом, когда дверь столовой распахнулась, и на пороге появился Марк. Взлохмаченный и взмокший от бега, в спортивных шортах и майке, прилипшей к телу.

– Доброе утро, веснушка! – бодро поприветствовал он меня. – Уже проголодалась?

– Если честно, да, – призналась я. – Ждала, пока кто-нибудь появится.

– Но как бывает в жизни, принц на белом коне так и не пришел. Вместо него прилетел дракон, который должен охранять принцессу в башне, – сказал он в шутливой манере, имея в виду самого себя. – Устроит такая компания?

– Если дракон не злой и у него есть еда, то вполне, – пошутила я.

– Момент!

Марк подошел к стене, где стояла массивная античная ваза на камине, и нажал на небольшую кнопку, искусно замаскированную под элемент декора.

– У нас в комнате, кстати, такая же есть, – поделился Марк. – Пользуйся, не стесняйся. После завтрака покажу, где ее искать.

– О, я даже не заметила!

– Все потому, что по мнению Кам кнопки вызова прислуги на видном месте выглядят вульгарно и ассоциируются с дешевыми отелями. Поэтому все спрятано, чтобы не портить интерьер, – пояснил Марк и сел за стол рядом со мной.

Я невольно начала вдыхать его запах. Даже после пробежки он умудрился пахнуть приятно. Не едким потом, а какой-то дразняще приятной смесью острых специй, горьким апельсином с табачными нотами, возможно даже имбирем. Ко всему этому прибавился его личный запах разгоряченной кожи. Кажется, с наступлением беременности мое обоняние обострилось до предела.

– А почему нельзя использовать телефон? – спросила я, стараясь не нюхать Марка столь очевидно.

– Почему же? Можно. Телефон есть в библиотеке, в спальнях хозяев дома, в кабинетах отца, Камиллы и Адриана. Мы с тобой, как понимаешь, в пролете, потому что живем в гостевой комнате, а гостям здесь власти не дают, – с усмешкой сказал Марк. – Да и вообще Камиллу заставил установить телефон Феликс, но сама она не любит им пользоваться. Считает, что так будет общаться с прислугой на равных, а ей нравится держать дистанцию и заставлять их побегать лишний раз.

– Боже, сколько заморочек.

– И не говори. Но я никому не расскажу, если ты будешь связываться с персоналом просто по мобильному, – заговорщицки подмигнул мне Марк. – Вот телефон Дафны. Когда ее нет, работает ее сестра – Беата.

Я сохранила номера, которые показал мне Марк, и решила, что лучше буду звонить напрямую, чем ждать, когда ко мне придут после нажатия кнопки вызова.

– Почему именно Дафна и Беата? – спросила я. – У вас же домоправительница – мадам Дюваль?

– Мадам Дюваль – сухая грымза. Такая же, как Камилла, но куда более чопорная и надменная. Мы с ней как-то с самого начала не нашли общий язык, – поделился Марк. – А Дафна и Беата – душевные женщины. Обе снабжали меня сладостями и поддерживали как могли, когда я оказался тут.

Окунуться в воспоминания Марку не дали.  В столовой появилась молодая девушка в строгой форме.

– Доброе утро, мсье Маркус, – застенчиво поприветствовала она его. – Мадам.

– Теона, – представил меня Марк. – Софи, моя девушка голодна. Я после пробежки тоже не прочь перекусить. Ты не могла бы организовать нам завтрак?

– Конечно, мсье. Слушаю вас.

Марк повернулся ко мне:

– Дорогая, твой выход. Что ты будешь?

Я слегка растерялась от такого вопроса. Хотелось сказать: «несите все, да побольше». Но, боюсь, Софи и Марк будут в шоке от моего аппетита.

– Можно омлет с сыром и помидорами? Тост… И апельсиновый сок, если есть.

– Мне тоже самое, но к помидорам и сыру в омлете добавьте бекон. Эспрессо. Еще круассаны. Пару обычных и с заварным кремом, если Лагранж их пек сегодня, – добавил Марк. – Веснушка, ты просто обязана попробовать круассаны нашего шефа. Софи, можно нам еще фруктовую тарелку и персиковый джем?

– Конечно, мсье, – скромно ответила Софи. – Скоро все принесу.

Софи вышла, прихватив с собой грязную посуду после завтрака Феликса, и, когда мы остались одни, Марк снова переключил все внимание на меня.

– Как спалось на новом месте? Кошмары не снились? – поинтересовался он. – А то после такого любезного приема все возможно.

– Слава богу нет. Я поздно легла, но спала как убитая, – улыбнулась я. – Спасибо, что уступил мне спальню. Это было очень благородно с твоей стороны…

– Я бы предпочел не уступать, – усмехнулся Марк. – Но, если тебе так комфортно, я потерплю. Правда пришлось вчера воровать постельные принадлежности в прачечной, и наверняка, когда горничные решат убрать нашу комнату, они заметят, что мы спим раздельно. У служащего персонала на такие моменты глаз хорошо наметан. Не зря они всегда знают все и про всех. Можем делать ставки, через сколько раскусят нашу легенду.

Я помолчала, обдумывая свой ответ. Не я затеяла эту игру. Адриан и Марк втянули меня в свой план, особо не считаясь с моим мнением. И ладно Марк. В этой ситуации на него я могла злиться в последнюю очередь. Он просто играет свою роль. Но Адриан? В данный момент он ставил свои интересы выше наших отношений.

Возможно, в чем-то он прав. Если бы он привел меня в дом и поставил Феликса и Камиллу перед фактом, скандал был бы похуже вчерашнего. Они ведь ждут, что их сын женится на другой. Уверена, Камилла постаралась бы сделать все, чтобы разрушить наш союз. Скорее всего Адриан прав, действовать окольными путями все же лучше. Так у нас есть хотя бы мизерный шанс на будущее. Счастливое ли? Вопрос…

Уж не знаю, какое именно дело отца нужно завершить Адриану, но эта конспирология наводила на определенные мысли.

– Я считаю, пройдет неделя и по углам начнут шептаться, что мы не вместе. Нам нужно быть убедительнее, – сказал Марк и снова мне подмигнул. – Если только в твои планы не входит, как можно скорее предать огласке вашу связь с моим братом.

– Честно, я не знаю, как я попала в такую идиотскую ситуацию, – призналась я. – И я не представляю, как лучше, играть свою роль до конца или снять маски, если ты понимаешь, о чем я.

– Решай сама, веснушка, но я бы оставался верным себе, – с полной серьезностью ответил Марк. – В этой жизни главное – не упустить момент, когда тебя нагнут. Прости за прямолинейность. Поставят в невыгодное положение, если угодно.

Наш диалог прервали. В столовой появилась Софи с тележкой и стала накрывать на стол, избегая смотреть на Марка. Разложив перед нами еду, девушка быстро удалилась.

– Мне показалось или Софи в тебя влюблена? – поинтересовалась я.

Профессия накладывала свой след. Когда прописываешь романтические линии в книгах, на любое проявление чувств появляется внутренний радар. Я наблюдала, подмечала детали, додумывала невысказанные слова.

– Если и так, то я об этом не знаю. Сомневаюсь, что ей хватило бы смелости признаться.

– То есть ты хочешь сказать, что не ее ты осчастливил вчера перед моим приездом? – засмеялась я, отрезая кусочек воздушного омлета, от которого поднимался пар.

– Конечно, нет, – хмыкнул Марк и потянулся за круассаном. – Я бы не стал пудрить мозги хорошей девушке. К тому же она здесь продолжает работать, и это сломало бы нашу легенду. А ты что, ревнуешь?

– Конечно, нет, – в тон ему ответила я.

– Жаль, – шутливо вздохнул Марк. – А я-то надеялся.

Я понимала, что Марк просто шутит. А вот для вошедшего в столовую Адриана все выглядело совсем иначе. Его брат сидел в опасной близости ко мне, мы оба непринужденно разговаривали и смеялись. И если не знать контекста нашего разговора и общей шутки, которая нас сблизила с момента знакомства, можно подумать, что Марк со мной флиртовал. Флиртовал тогда, когда нужды в этом не было.

Я напряглась… Адриану всегда хватало выдержки и спокойствия, но соперничество двух братьев ощущалось просто физически, когда стоишь между ними. А если ко всему этому добавить ревность? Или мой идеальный мужчина на нее не способен?

Взгляд Адриана скользнул по нашим тарелкам, задержался на том, как близко сидели мы с Марком. Наверняка, он успел заметить все: и смеющиеся глаза Марка, и мою улыбку, и непринужденную атмосферу завтрака. Он не подал виду, что все это его как-то задело, но по напряженному лицу было понятно, что Адриан не в восторге от происходящего.

– Доброе утро, – произнес Адриан спокойно.

– Салют старшенькому! – Марк поднял свою чашку эспрессо в приветственном жесте. – Присоединишься к нам?

– Спасибо! Я уже позавтракал, – с прохладой в голосе ответил Адриан, но все же сел напротив нас.

Его ответ царапнул слух, оставляя после себя неприятный осадок. Мой мужчина поел и даже не подумал обо мне. Что это? Уж точно не проявление заботы…

– Я писала тебе. Ты получил мои сообщения? – спросила я Адриана, начиная нервничать.

Вчера я молча проглотила очередное напоминание, что в этом доме никто не должен узнать о нас раньше времени. Новый укол тоже не был значительным. Просто досадно видеть, как самый близкий человек удовлетворил свои базовые потребности, но не подумал обо мне, зная, что я еще не успела освоиться на новом месте.

Видимо, правду говорят. Гормоны меняются, и я вместе с ними. С наступлением беременности я стала куда обидчивее и чувствительнее, чем была, и на любое невнимание реагировала слишком остро.

– Прости, – слегка нахмурился Адриан. – У меня был важный звонок. Только сейчас увидел и сразу пришел к тебе на помощь.

– Не переживай, брат. Я здесь как раз для этого, – ухмыльнулся Марк, догадываясь о чем речь. – Если ты не успел вовремя позаботиться о Теоне, это сделаю я. Потом не обессудь.

– Я вижу, – сказал Адриан, игнорируя скрытую угрозу в словах Марка. – Очень мило с твоей стороны.

– Всегда рад помочь, – хмыкнул Марк.

– Теона, давай я проведу тебе экскурсию по дому, чтобы ты смогла здесь ориентироваться, если рядом никого нет, – предложил Адриан, игнорируя брата.

– Я думаю, будет логичнее, если это сделаю я, – вызвался Марк. – Сам понимаешь, в доме полно людей.

Под пристальным взглядом Адриана мой фиктивный бойфренд демонстративно положил руку на спинку моего стула. Казалось, Марку доставляло удовольствие играть на нервах у старшего брата. Вот только мне совсем не нравилось, что для сведения личных счетов он выбрал меня.

– Мы можем пойти все вместе, – предложила я, чтобы погасить их конфликт. – Ничего ужасного в этом не вижу.

Адриан и Марк обменялись тяжелыми взглядами, напоминая двух альфа-самцов, решающих, кто должен уступить территорию. Наконец Адриан кивнул.

– У меня сейчас не так много времени. Через час я должен быть в кабинете у отца. Но думаю, это разумное предложение.

– Конечно, – усмехнулся Марк, убирая руку со спинки моего стула. – Что может быть естественнее, чем влюбленная пара, а с ними третий лишний?

«Интересно, кого Марк подразумевает под третьим лишним? Себя или брата?» – подумала я.

А вслух сказала:

– Простая семейная экскурсия.

После завтрака мы покинули столовую, и я оказалась между двумя братьями в просторном холле первого этажа. Адриан держался справа от меня, сохраняя безопасную дистанцию, а Марк слева – слишком непринужденно и близко для постороннего человека, но вполне естественно для второй половинки.

– Итак, – начал Адриан, принимая на себя роль экскурсовода, – первый этаж. Здесь живут родители.

– Спальни отца и Камиллы в правом крыле, – подхватил Марк, указывая направление. – Их кабинеты рядом. Но оба не любят, когда кто-то заходит в святая святых без приглашения.

– Поняла. Туда не ходить, – кивнула я.

– Помимо столовой, где мы сейчас были, здесь есть малая гостиная. Вот она, рядом с холлом, – продолжил Адриан, открывая одну из дверей для беглого осмотра. – Тут зона отдыха и домашний кинотеатр.

– А в левом крыле крытый бассейн. Он не такой большой, как на улице, но зимой вполне хватает, – сказал Марк, когда мы вышли из малой гостиной и пошли по широкому коридору. – Пойдем, посмотрим.

– Там же кухня и подсобные помещения для персонала, – деловито добавил Адриан. – Ходить туда без крайней нужды не стоит. Мадам Дюваль считает, что гости не должны мешать их работе. Если тебе что-то нужно, ты всегда можешь вызвать кого-то из прислуги к себе в комнату.

– Даже на кухню нельзя ходить? – удивилась я.

– Можно, конечно, – усмехнулся Марк. – Просто днем там суета.

– Еще у нас есть винный погреб. Отец… – сказал Адриан, но отвлекся на телефонный звонок, извинился и немного отстал от нас, чтобы ответить.

– Наверное, Адриан хотел сказать, что отец очень гордится своей коллекцией вин. Он даже инвестировал в довольно известную винодельню в Шампани, – продолжил Марк и распахнул передо мной стеклянные двери. – Проходи, веснушка.

Мы оказались в помещении с крытым бассейном. Большие арочные окна делали пространство светлым и открывали вид на зеленый сад. Даже казалось, что находишься не в доме, а на улице. Плавный заход в бассейн позволял рассмотреть необычный оттенок плитки, из-за которого вода отливала бирюзой. Вокруг стояли мягкие бежевые шезлонги.

– Красота какая, – выдохнула я. – Кажется, ты поскромничал, когда сказал, что он не такой уж большой.

– Можешь приходить, когда захочешь, – сказал Марк с хитрой улыбкой. – Камилла сюда не заходит. Она не умеет плавать и панически боится воды. Так что можешь считать это безопасной территорией.

– Возьму на заметку, – кивнула я.

– Но летом я рекомендую бассейн на улице. Адриан вчера не показывал его?

– Нет.

– Сходим, если брат меня не опередит.

Стоило Марку вспомнить об Адриане, как тот появился в помещении крытого бассейна.

# Примечания

1

– Вы можете оставить сообщение.

2

– Добрый вечер!

3

– Да, мы видим, Маркус, что ты привел к нам еще одну свою подружку.

4

– Феликс, не думаю, что здесь кому-то интересны старые истории.