Юлия Бо
Эпоха зелени

Глава 1

23 мая

Россия, Хабаровск

Посреди большого города Хабаровска, на востоке России, стояло высокое офисное здание.

В этом высоком здании работали много умных и смелых людей. Кто-то усердно трудился за своими компьютерами, а кто-то лишь изображал видимость работы – например, парень по имени Саша.

Он не работал и даже не делал вид, что работает. Он сидел в комнате отдыха и, расслабившись, безоботно потягивал горячий чай в тихой, уединённой комнате.

Но женщина, которая усердно занималась своей работой, быстрым шагом ходила по коридорам, заглядывая в кабинеты в поисках Саши.

Те кто ловил на себе взгляд женщины, тут же опускали взгляд, лишь только бы она не была по их душу.

Звук каблуков, слышимый за закрытой деревянной дверью, становился всё более гневным и звучал всё громче.

Резко дверь в комнату отдыха открылась, и женщина громким, строгим голосом начала отчитывать безопотного мужчину:

– Александр! Ты должен был ещё неделю назад написать статью об увеличении популяции пчёл. Где она?

На крик своей начальницы Александр лишь сделал глоток из кружки и спокойно ответил:

– Статья написана, я просто забыл отправить её вам.

– Забыл?! Александр, вам тридцать семь лет, вы работаете в журналистике уже двенадцать лет. Когда вы уже станете ответственнее относиться к своей работе?! Сколько мне ещё бегать за вами?! – гневно указывала она на него пальцем.

Он спокойно поставил кружку на стол и, положив руку на грудь в районе сердца, с наигранными эмоциями сказал:

– Мария Сергеевна, мне правда жаль. Я исправлюсь.

На что она лишь вздохнула, его отчитывать словно со стенкой разговаривать, уходя она добавила:

– Очень на это надеюсь. Саша, за работу!

Мария Сергеевна была красивой женщиной тридцати восьми лет, но на свой возраст не выглядела. Красивая фигура, которую она мастерски подчёркивала брючными костюмами, на которые не жалела денег. Сегодня она из своего богатого гардероба выбрала тёмно-синий костюм с красной блузкой и чёрные туфли на небольшом каблуке, что прекрасно сидели на её аккуратной ноге.

Чёрные волнистые волосы аккуратно лежали у неё на плечах.

Но, несмотря на чудесную внешность, она любила покричать, особенно на Александра, который любил поиграть на её нервах.

Её любимая цитата была: «Постоянный труд есть закон как искусства, так и жизни». Ну а если коротко – она трудоголик.

Александр же – её противоположность. Он не любил тратить слишком много сил на постоянную рутину. Он любил посидеть с чашкой чая в тихом месте с какой-нибудь интересной книжкой. Но и лентяем его назвать было нельзя.

В офисе часто шушукались насчёт их отношений – стоило им вновь сцепиться, как кошка с собакой. Многие предполагали, что они тайно встречаются, но «сладкая парочка» старалась пресекать слухи на корню. Но и коллег легко можно было понять: красивая начальница и очаровательный коллега. Чем не сюжет для фанфика.

Александр по внешности обходил многих своих коллег: высокий, хорошо сложенный, с каштановыми волосами и лёгкой щетиной.

Наконец Саша допил свой чай, забрал со с воего стола распечатку статьи, а после направился в кабинет начальницы. Когда дверь кабинета была уже близко, земля начала дрожать.

Картины слетали со стен, со столов всё летело в разные стороны, а люди старались за что-то ухватиться.

Землетрясение набирало силу с каждым толчком. Александр с трудом держался на ногах, опираясь на ближайшую стенку.

Кто-то из коллег кричал:

– Лезьте под столы! Скоро должно прекратится!

Но рядом с Сашей стола не было, зато был кабинет Марии Сергеевны. Да и беспокоился он за неё.

Из-за внезапного землетрясения в кабинете царил беспорядок: всё, что недавно лежало на столе, валялось на полу; цветы в горшках были опрокинуты, и земля рассыпалась по паркету; стул для посетителей тоже лежал на боку.

Мария сидела под столом, а он залез к ней.

– Мария, с вами всё хорошо? Вы не поранились? – его внезапное появление напугало девушку.

– Саша, что ты здесь делаешь?

– Разве не очевидно? Прячусь от смерти.

Не успела Мария ответить, как снаружи кабинета кто-то очень громко закричал:

– А-а-а-а-а-а!

Паркет покрывался трещинами, и его кусочки летели во все стороны. Трещина переросла в отверстие, из которого пробивалось что-то толстое и зелёное. Длинный отросток радиусом с пятилетровую бутылку расширял дыру и вылезал всё больше и больше.

Александр и Мария не могли пошевелить даже пальцем, настолько они были в шоке. Они могли только сидеть и наблюдать, как нечто уже стремительно пробивает пол и устремляется в потолок, осыпая потолочные плитки. Через какое-то время тряска прекратилась, растение перестало шевелиться, и остались лишь звуки людей и раненого здания.

Наконец Александр снова мог двигаться. Беспокоясь о своей начальнице, он попросил её оставаться на месте, а сам, набравшись храбрости, выполз из укрытия.

Ведомый болезненным любопытством, он медленно подошёл к непонятному зелёному нечто. Его рука осторожно коснулась поверхности – и это дало ему ответ на один из множества вопросов. Нечто оказалось стеблем какого-то растения. Глаткое и зелённое с рдкими волосинками.

– Вроде безопасно, думаю, ты можешь выходить.

Медленно и с осторожностью она высунулась из-под стола и огляделась:

– Что это такое? – тут же задала она вопрос.

– Какое-то растение, я и сам ничего не понимаю, – он продолжал внимательно осматривать огромный стебель. – Смотри! – он показал пальцем на что-то на стебле.

– Может, не стоит подходить так близко? Саш, отойди от него, вдруг оно ядовитое.

– Всё хорошо, я просто смотрю. Ты только глянь! – он указал на ещё один отросток, росший на стебле. Он рос медленно и осторожно.

– Что это? – не понимала Мария.

– Я предполагаю, что это растут ветки или, возможно, листья.

– Пошли, надо проверить, как там остальные, – сказала Мария, потянув Сашу трясущимися руками за пиджак, а он лишь последовал за ней.

Когда они вышли из кабинета, то их охватил ужас от происходившего в когда-то мирном офисе их редакции. Потолочные плиты частично осыпались, флуоресцентные лампы свисали и тревожно мигали, пол был усыпан обломками и пылью штукатурки, а также предметами, что находились на столах сотрудников.

Несколько человек лежали на полу в отключке, а также в крови; люди рядом нависали над ними, стараясь помочь и привести их в чувство.

Но больше всего пугал ещё один стебель – толщиной как цистерна, что перевозят грузовики. Он рос посреди большой комнаты и уходил в одну из стен. Но и это было не самое страшное: стебель убил одного из них, прошёл сквозь грудь человека.

Его бездыханное тело было пригвождено к стене и истекало кровью на тёмный паркет.

Увиденное было столь неожиданным, что они вновь остолбенели, не зная, что делать.

Александр и Мария готовились увидеть последствия землетрясения – погром и пару людей с синяками, но они и подумать не могли, что последствия будут столь ужасны.

Саше пришлось влепить себе пощёчину, чтобы прийти в себя и начать действовать.

Совсем рядом с ними лежал без сознания Лука – коллега и друг Саши. Рядом с ним не было никого, и поэтому Александр пошёл к нему на помощь.

Упав на колени, он сразу стал проверять, дышит ли Лука.

– Хорошо, он дышит, – подмечал Александр вслух.

Далее он стал проводить наружный осмотр на наличие травм. Всё вроде бы было более-менее цело, кроме головы. На ней красовалась рваная рана на макушке, среди густых чёрных волос, из раны активно текла алая кровь.

Первое, что пришло на ум Александру – зажать рану руками, чтобы уменьшить кровопотерю, но как-никак грязные руки – не лучшая идея. Нужна марля и вода, которые можно было найти в аптечке. Но сам он сходить за ней и оставить Луку не мог.

Александру нужна помощь, но единственные свободные руки рядом были у Марии, которая всё также стояла и смотрела на человека, что висел на стене.

– Мария, – попробовал он спокойно позвать её, но она никак не отреагировала.

– Мария, мне нужна помощь! Очнись! – уже крикнул он ей, и она наконец обратила на него внимание.

– А? Что? – она всё ещё была в шоке.

– Принеси аптечку, и побыстрее.

По опыту Александр знал, что один из верных способов привести человека в норму после шока – отвлечь его, дав какое-нибудь простое задание. Иногда, конечно, такой способ мог не сработать, но с ней вроде получилось.

Она быстро зашагала на высоких каблуках в поисках аптечки.

Справилась она достаточно быстро, и аптечка уже была в руках Александра.

Обычно аптечки были очень скудны на нужные медсредства, но в офисе, где работали журналисты, аптечка была очень даже богатой. Ведь журналист – это не только человек, что бегает за знаменитостями.

Журналист – это тот, кто показывает и рассказывает людям о местах и событиях, куда никто не хотел бы попасть по собственной воле, но журналисты идут туда по собственной воле. Они видели много страшного, и благодаря заработанной параное настояли на аптечке на все случаи жизни.

Александр был одним из первых, кто поднял шум по этому поводу.

Он вместе ещё с двумя коллегами – Алисой Титовой и Лукой Андино – ворвались в офис Марии.

– Скажите, вы вообще видели нашу аптечку? – резко начал Александр, только войдя в небольшое помещение.

На секунду Мария подняла взгляд на шумных сотрудников и вновь уткнулась в бумажки.

– Да, видела, и что?

– Она… – Александр хотел продолжить, но Алиса перебила его.

– Она ужасна.

– Да, она… – и вновь Александра перебили, но на этот раз Лука.

– Если кто-то из нас случайно напорется на нож, этот кто-то не доживёт до приезда скорой, и знаете почему? – он говорил быстро и явно был возбуждён данной темой.

– Почему? – начальнице, возможно, стал интересен данный разговор, или они просто уже начали раздражать её. Она уже смотрела на эту троицу.

– Потому что наша аптечка ужасна, и в ней нет ничего полезного, – продолжил Александр.

– Всё, хватит! – они всё-таки взбесили её. – С каких пор сотрудники нашей компании решили, что они могут вот так вваливаться в мой кабинет?!

Она встала из-за стола и подошла к ним поближе, и пыл Саши, Луки и Алисы сразу пропал. Они были словно маленькие щенки перед уличной кошкой.

Она внимательно смотрела на их лица, оценивая их эмоции, питаясь их страхом.

– С этого момента вы трое отвечаете за аптечки. Надеюсь, вы довольны? – троица быстро закивала в согласии.

– Воооон! – Мария Сергеевна протяжно прогнала их, указала на дверь; от неожиданного крика троица даже подпрыгнула и поспешила выйти.

Уже в комнате отдыха трое шептались:

– Саш, ты же сказал, что шаришь в этой теме, – сказал Лука.

Аптечка оказалась в умелых руках Александра, что неоднократно проходил курсы первой помощи. Мария стояла рядом, нервно покусывая свежий маникюрбю .

– Чего вы стоите? Звоните в 112, – скомандовал он, и Мария тут же побежала в свой кабинет за телефоном.

Он достал из большой белой коробки с красным крестом: синие перчатки, марлю, бинт и перекись водорода.

Сосредоточенно, закусив нижнию губу, он пытался оказать помощь своему другу. Использовав выбранные медицинские средства, он обеззаразил и забинтовал рану на голове, избежав дальнейшего обильного кровотечения, зашивать он её не стал, его беспокоило загрязнённость среды и риск инфекции, но и из-за того, что черезмерное вмешательство могло навредить больному, но и Саше.

Если он сделает что-то не то, его могли бы посадить или забрать немалую сумму. Он, конечно, знал, что Лука так с ним не поступит, но и рисковать он не хотел. Раненого Луку надо доставить в больницу, как и других, как можно скорее.

– Я попыталась дозвониться, гудки идут, но трубку никто не берёт, – прибежала начальница обратно.

– Это очень плохо, раненым нужно срочно в больницу, – сказал очевидное Александр.

– Наверняка власти уже что-то делают, и МЧС вот-вот придут нам на помощь.

– Очень надеюсь.

– Ты думаешь, что за нами никто не приедет?

– Я почти в этом уверен. Скорее всего, подобное творится по всему городу, связаться с экстреными службами мы не можем, и спасателей просто на всех не хватит.

– И что мы будем делать, Саш?

Он встал, снял окровавленные перчатки и оценивал обстановку. Кругом были слышны стоны, плач и обеспокоенные голоса, а разруха, нагоняла мрачную атмосферу. Но, несмотря на страх и боль, все вокруг держали себя в руках и помогали ближним. Наверняка в других местах творится паника, но не там, где обитают репортёры. Настоящие репортёры и не в такое попадали и умели держать себя в руках.

Редакция «Неприкрытая правда» – место работы этих репортёров и фотографов, благодаря которым мы можем увидеть все ужасы войн, вооруженных нападений и тому подобного. Репортёры «НП» чаще других коллег из других редакций видели кровь, смерть и запах пороха.

– Мария Сергеевна, вы должны взять себя в руки и организовать людей.

– Саш, может, лучше ты? Ты же видишь, что я не в том состоянии, чтобы организовывать людей. Я совсем не знаю, что делать.

– Нет, вы ведь босс и несёте ответственность за своих подчинённых, я уверин, что ты нацдёшь решение.

Она посмотрела на своих сотрудников в поисках решения, встряхнула головой в попытке собраться с мыслями. Правельная мысль нашла Марию. Она сбросила туфли со своих ног и залезла на ближайший белый стол, чтобы все её видели.

Мария говорила громко:

– Внимание! Послушайте меня!

Те, кто мог, подняли головы и внимали.

– Все мы стали свидетелями ужасного. Мы, наши друзья и коллеги пострадали, но мы не можем просто сидеть здесь и дожидаться помощи, которая появится неизвестно когда! Поэтому будем действовать слаженно. Я назначаю Александра Сергеевича Покровского за старшего, так как у него уже есть опыт в тяжёлых ситуациях, мы все будем слушать его и стараться делать то, что он скажет. Хорошо!? Если есть кто против, не молчите!

Возражений ни у кого не было, может быть, только у самого Александра Покровского, который молча стоял и смотрел на Марию, не моргая.

Начальница уже собиралась слезть со стола, но дверь, что вела на лестничный пролёт, открылась, и появился мужчина. Ему было 24 года, звали его Артём Бывенко. Он еле стоял на ногах. Молодой мужчина с кровью, текущей по его лицу, держался за дверь и искал кого-то глазами.

Когда он увидел Марию, он с облегчением сказал:

– Слава богу, здесь есть уцелевшие.

Он отпустил дверь и, еле волоча ноги, направился к Марии, но дойти он не смог. Ноги его подкосились, и он упал на пол. Один из коллег, что был рядом, сразу бросился на помощь.

– Парень, ты как? – спрашивал он Артёма и одновременно с этим переворачивал его на спину.

Как только главные увидели, что с парнем всё плохо, они быстро проползли под сломанным стеллажом и побежали на выручку Бывенко.

– Я в норме, – неубедительно пытался уверить других парниша.

Александр и Мария уже были рядом с парнем.

– Мы ведь видим, что с тобой вовсе не всё в порядке, – настаивал нынешний главный.

– Со мной правда всё хорошо, но другим нужна помощь.

– Что случилось? – спросил коллега.

– Что-то убило почти всех, кхе… – он кашлянул кровью, – помогите им, там есть ещё выжившие, – и он потерял сознание, а на белой рубашке растеклось красное пятно.

– Он умер, – сделал заключение коллега, перед этим проверив пульс.

– Эм, Саш, подойди сюда, – не успели они оправиться от неожиданной потери ещё одного товарища, как Алиса Титова, ошарашенно смотря в окно, позвала нашего Сашу.

Он молча встал и подошёл к Алисе и перенял её эмоции.

Затем, увидев шокированных двух товарищей, к окну подошла Мария и тоже переменилась в лице.

За окном был виден когда-то целый, шумный город, но сейчас он был похож на джунгли. Здания обнимали широкие, узкие, длинные и короткие, зелёные, коричневые и бордовые растения.

Стебли и листва тянулись от одного здания к другому. Люди, что были на улице, с трудом пробирались через новые, непроходимые джунгли.

– Неужели настал конец света? – прошептала Алиса.

Глава 2

Две девушки всё так же стояли перед окном с видом на природное чудо. Александр уже отстранился от окна и обращался к своим людям:

– Друзья, посмотрите на человека рядом с собой и определите тяжесть ран. Если рана средней тяжести, то возьмите всё необходимое и окажите первую помощь. Ну а если раны тяжёлые и вы не справляетесь, то позовите Бояна Кочёткина, он наверняка поможет. Боян Демидович, вы ведь не против?

– Конечно, Александр Сергеевич, я помогу.

– Хорошо, тогда не теряйте времени.

Боян Кочёткин – крупный, седой мужчина с пышными усами, белыми как снег. Когда-то служил в армии военным медиком, но неожиданно для себя и своей семьи, в возрасте 42 лет, в нём проснулась страсть к журналистике. И в возрасте 56 лет он всё так же полностью отдавался делу.

Люди суетились по офису, от аптечки к раненому товарищу. Временами были слышны просьбы к Бояну о помощи. Крупный, белоснежный мужчина, несмотря на свой возраст, достаточно бодро перебегал от одного пациента к другому, лишь иногда ругаясь на свои старые, никуда не годные колени.

Люди действовали, а Александр обратился к двум девушкам у окна:

– Мы должны спуститься и посмотреть, что случилось.

Мария хотела что-то сказать, но Алиса её опередила:

– Я тоже так считаю. Там ещё много людей и, по словам Артёма, там всё очень плохо.

– Подождите-подождите, вы хотите спуститься вниз? Где, возможно, очень опасно?

– Ну да, – сказали Алиса и Саша хором, повернувшись к Марине с невозмутимым выражением лица.

Они не сомневались в своём решении, ну, кроме Марины. Она очень сильно сомневалась в решении двух товарищей.

– Вы сошли с ума!

– Вам всё равно стоит остаться на нашем этаже с другими. Ну а мы возьмём ещё двоих человек и пойдём на разведку. Из толпы коллег Александр позвал Артура и Ефима. Артур был высоким, худощавым и с тёмно-русыми волосами до плеч. Ефим же был по национальности цыганом, среднего роста, короткостриженый. Они с радостью захотели принять участие в столь занимательном событии.

Каждый из четверых взял первое, что пришло в голову, своему лидеру. Мало ли что им может встретиться на нижних этажах.

Александр отломал ножки стола, стоявшего в комнате отдыха, и раздал своей команде. Это, конечно, было не самое удачное оружие, но в офисном здании вариантов было немного.

– Ладно, мы пошли, – сообщил Саша своему начальнику.

– Пожалуйста, будьте осторожны.

– Не бойтесь, Мария Сергеевна, мы же профессионалы. – ухмылялся, источая уверенность Артур, хлопая битой по ладони.

– Артурчик, не выпендривайся, – сделал замечание Ефим, хлопнув того по плечу.

– Всё, пошли.

Александр возглавил группу из четырёх человек, которая пошла к лестничной клетке. Они перешли порог своего привычного офиса и неспеша спускались по лестнице.

Свет мигал, отбрасывая прыгающие тени, нагоняя мрачную атмосферу. Труд уборщиков испарился в момент землетрясения, и везде лежал толстый слой осыпавшейся штукатурки и пыли, от которой першило в горле.

Спускаться им пришлось недолго, лишь на один этаж вниз.

Они остановились перед дверью ещё одного офиса редакции «Неприкрытая правда».

Алиса сказала шёпотом:

– Ну и жуть, я уже начинаю жалеть, что согласилась пойти, – говорила она, крепко сжимая в руках самодельную биту.

– Я открываю дверь? – спросил Ефим.

– Да, ты открой, а Артур пойдёт первым, а за ним я, Алиса и ты, – скомандовал Александр. Он был напряжён, ножку стола он держал наготове для удара. Если что-то или кто-то выскочит, ему не сдобровать. Ефим осторожно открыл дверь.

До сегодняшнего дня на этом этаже работали те, благодаря кому люди читают грамотные и качественные статьи. И когда наша команда смельчаков с осторожностью заглянула внутрь, они увидели, что этаж редакторов превратился в нечто действительно ужасное.

В трёх разных местах из пола торчали широкие стебли. Двое из которых сквозь потолок проросли до этажа наших корреспондентов. Из стеблей росли их продолжения, на которых, возможно, должны были быть безобидные листья, но они такими не были. Эти стебли оказались тонкими, длинными шпажками, которые в итоге оказались капканом смерти для сотрудников этажа. Они проткнули людей, словно куски свинины. Люди висели без признаков жизни, капая алой жидкостью на светлый паркет, создавая большое кровавое озеро. Другая часть людей лежала словно куклы на полу без единого внешнего признака жизни. Можно предположить, что они тоже были насажены, но в итоге скатились с злобного растения.

Наши герои стояли в проходе, не осмеливаясь пройти дальше.

– О боже, что за чертовщина здесь произошла? – произнесла Алиса, прикрыв рот рукой.

– Не похоже, что здесь кто-то выжил, – сообщил Артур.

Александр стоял и всматривался в людей, на его лице читалась угрюмая задумчивость.

– Возможно, уже нет смысла идти туда, не думаю, что кто-то выжил, – предположил Ефим.

– Нам надо поскорее выбираться из здания и найти помощь, – сделал вывод Саша.

Он пробрался сквозь своих товарищей и пошёл обратно на свой этаж.

Ребята ещё немного постояли и так же пошли назад, так ничего и не сделав.

Комната, в которую они вернулись, встретила их стонами и всхлипами. Боян сразу увидел движение у двери и доверив одного из несложных пациентов, захромал на затёкших ногах к ним.

-Ну что, есть новости?

Алиса уже хотела взволнованно рассказать всё то, что было ранее, но Саша её немедленно остановил, строго шикнув.

-Тсс… Давайте пока не будем распространяться. Я знаю, что для вас это сложно, но постарайтесь.

Приложить ко рту палец и громко шикнуть – был давно проверенный способ заткнуть человека, но, к сожалению, он работал единожды для человека, исключением по количеству применений были те, кто не отличался своим умом.

Александр взял Бояна Демидовича под руку и отвёл в сторону, подальше от нежелательного внимания. Он заговорил шёпотом с пожилым человеком:

– Если коротко, всё плохо.

– Насколько? – Боян вскинул брови в тревожном удивлении.

На секунду Александр закрыл глаза, будто пытаясь стереть появившийся перед ним образ.

– Настолько, что все на этаже редакторов мертвы.

Демитрович почесал свой седой затылок и переваривал новость.

– Какой ужас. Известно от чего?

– Да. От этой херни. – Александр указал на гигантский стебель посреди комнаты, из которого так же медленно росли маленькие стебельки.

Александр, стараясь говорить как можно тише, нервно рассказывал об увиденной трагедии:

– Эта хрень убила там всех. Проткнула каждого. Никто не выжил.

– Проткнула?

– Да, отрастила какое-то подобие длинных шипов. – Он нервно показал руками примерный размер шипа.

– Это действительно очень плохо. – Демитрович быстро посмотрел вокруг, убедившись, не подслушает ли их кто. – Денис, тот, который лысый, рассказал, что он видел, как наше чудовище продолжает расти. Он сказал, что у него пробиваются листья.

– Я тоже заметил это, и мне это совсем не нравится.

– Думаешь, что с нами может случиться то же самое, что и с редакторами?

– Это не исключено.

– Тогда надо убираться отсюда как можно скорее.

– Я полностью с тобой согласен. Надо собирать людей и валить из здания. По твоему, они способны идти? – Александр кивком головы показал на сидящих на полу людей, которые были перепачканы в крови. Многие держались за голову, некоторые за живот, и только небольшое количество из них выглядели совершенно здоровыми.

– Всё оказалось не так плохо. У большинства просто сотрясения и ушибы. Из тяжёлых у нас только двое, ходить они сами вряд ли смогут, если соорудить что-то типа носилок, то мы сможем их взять с собой.

– Отлично, тогда нужно как-то помягче сказать остальным.

Он думал над правильными словами, почесывая макушку волнистых волос. Он понимал, что его коллеги были сильнее многих, но всё равно новость о куче убитых на этаже ниже, той же хернёй, что находится с ними в одной комнате, могла вызвать панику. А паника заставляет людей делать глупости. Ну а глупости ведут к смерти.

Обсуждение двух серьёзных мужчин прервал парень с перевязанной головой. Он прихрамывая подошёл к ним и спросил их хриплым голосом:

– Саш, что происходит? Все волнуются и ждут, что ты скажешь.

Для Александра было неожиданно тихое появление раненого человека. Казалось, что в таком состоянии трудно подойти к человеку незаметно, но ему это удалось. Он на несколько секунд застыл и только его глаза бегали туда-сюда, в поисках необходимых слов. Когда его мозговой штурм закончился, он прокашлился и сказал:

– Я как раз собирался. Скажи всем, чтобы устроились поближе друг к другу, а я сейчас подойду.

Прихрамывая на правую ногу, тот кивнул в ответ Саше и пошёл ко всем.

Шепотом, нервничая, он обратился к Бояну:

– И что мне им сказать?!

– Правду, всё как есть.

– Боян, если я скажу им всё как есть, то всё закончится паникой.

– Тогда скажи полуправду. Только сам в панику не впадай.

Александр прислушался к Демитровичу и сделал глубокий вдох и выдох, избегая пограничья между спокойствием и паникой.

– Хорошо. Я спокоен.

Он и Боян пошли к тому месту, где сидели или стояли их коллеги. Расположились они у одного из окон. Свет мягко падал на лица людей, освещая их уставшие лица. Они ожидающе смотрели на него, ожидая новостей. В комнате были слышны лишь звуки флуоресцентных ламп, что работали с перебоями, и тяжёлое дыхание людей.

Мария, Алиса, Артур, Ефим и очнувшийся Лука, они тоже были здесь, среди всех. Они стояли, облокотившись об стену, только Лука, всё ещё слабый, сидел на полу. Боян присоединился к ним, ну а Александр вышел в центр, где привлекал всё внимание.

Глава 3

Все смотрели на Александра. Они ожидали ободряющих или, наоборот, плохих новостей. Он глубоко втянул носом воздух, собираясь с мыслями, и спокойным голосом обратился к людям:

– У меня для вас не самые лучшие новости. Вы слышали, что некоторые из нас спускались к редакторам, и… – он сделал паузу и продолжил, – Все мы должны покинуть здание как можно скорее, так как оно перестало быть нашим убежищем.

– Да что же там случилось? – спросил один из мужчин.

– Почему мы просто не останемся здесь, ждать помощи? – поддержала одна из девушек.

У Саши в голове крутились множество винтиков в поиске правильных слов. Он не мог пошатнуть спокойствие людей. Одно неверное слово – и может запуститься тот самый «человеческий фактор», последствия которого он видел воочию. Перед глазами вдруг всплыла пыльная улица в Ираке…

В Ирак он прибыл для написания статьи о тогдашних ужасах. Ежедневно в этой стране умирали десятки мужчин, женщин и детей от рук жестокой войны. Он вместе с сопровождавшими его солдатами США встретил мать с двумя детишками – мальчиками шести и восьми лет. Александр вместе с солдатами проходили мимо их скромного дома. Женщина занималась стиркой в большом железном тазике, и когда она заметила их, то её лицо стало уродливым от гнева. Схватив нож, что лежал поблизости, она накинулась на солдат с намерением убить в отместку за своего мужа. Она мгновенно поплатилась за свое безрассудное действие. Под действием отрицательных эмоций от потери дорогого человека она даже не подумала про своих детей. Они в слезах смотрели, как их мама падает на землю с кровоточащими отверстиями от пуль 9-го калибра. Ужасная гримаса гнева сменилась болью, а после умиротворением. Эмоции очень легко передаются от человека к человеку, особенно от матери к детям.

Гнев можно было назвать демоном: он вселялся в человека, забирал всё самое дорогое, а после смерти носителя переселялся в другое тело. Демон матери перешёл в её дорогое дитя.

Старший ребенок поднял лежащий на земле нож и с решительной злобой побежал на солдата. Солдат не решился поднять оружие на ребенка, но с того дня от затуманивающих разум эмоций погиб человек, а двое детей остались сиротами и демонами на всю жизнь.

– Саш? – чей-то голос вернул его в реальность.

Все всё так же смотрели на него, и настороженность в их глазах сменилась недоумением от его затянувшейся паузы.

Он оглядел усталых товарищей и вспомнил, что хотел сказать.

– Для нас началось нелёгкое время. Мы и раньше встречали трудности, но всегда представляли, чем всё могло закончиться, но не в этот раз. Мы столкнулись с чем-то непонятным. Мы не знаем и не представляем, что будет завтра, но и сидеть на одном месте нам нельзя.

Все глаза и уши были направлены на него. Кто-то просто внимательно слушал, а кто-то кивал в согласии, пока Александр продолжал говорить:

– Единственный верный вариант, что пришёл мне в голову, – это выйти из нашего здания и искать помощи снаружи.

Когда Александр закончил свою речь, на него сразу посыпалось множество вопросов:

– Но куда мы пойдём?

– Разве не будет лучше остаться здесь? Может, безопаснее быть внутри?

На Александра посыпалось множество вопросов. Боян решил помочь, дать ответы любопытным людям:

– Посмотрите, что творится на улице! Вы думаете, что мы единственные оказались в беде? Саша всё верно говорит, нельзя нам тут оставаться.

– Спасибо, – поблагодарил его Александр, а тот одобрительно кивнул.

– Нам надо как можно быстрее собрать всё то, что может понадобиться.

Мгновенно люди стали проявлять инициативу и вызываться найти тот или иной нужный предмет. Кто-то вызвался налить воду из кулеров по бутылкам, что лежали под раковиной на кухне. Пустые бутылки там оказались из-за редких корпоративов и лени сотрудников, которым было проще складировать пластиковые и стеклянные бутылки там, чем взять и выкинуть их.

Кто-то вызвался соорудить носилки для пострадавших. Носилки сделали из отломанных ножек стола и штор из кабинета начальницы.

Мария с болью стояла и наблюдала, как шторы, которые она долго выбирала, срывают с гардины и переоборудуют в носилки.

Найдя пустые картонные ящики в кладовой, они сделали у них ручки скотчем и наложили в них всю еду из холодильника и воду.

Ближе к вечеру все приготовления закончились, и люди были готовы идти.

Все ужасно нервничали; по кому-то это было видно сильнее, а по некоторым – менее заметно, как, например, по Александру. Его волнение выдавали лишь потные ладони и капля пота, что стекала по виску.

Все встали в колонну. Раненые на носилках вместе с Бояном были в центре колонны; Александр, Мария и Ефим шли впереди всех, а замыкали колонну Алиса и Артур. Некоторые из людей из соображений безопасности вооружились первым, что подвернулось под руку.

Все пошли по пути в неизвестное.

Толпа спускалась по знакомым, но в то же время совсем иным лестницам. Когда все проходили мимо злополучного этажа редакторов, Мария, не сдержав своего любопытства, решила заглянуть внутрь. Александр попытался остановить её, но опоздал. Дверь открылась, и она и ещё пару человек увидели, какой ужас там случился. Александр сразу закрыл дверь, не дай бог кто-то ещё увидит. Мария попятилась назад, столкнулась с кем-то и упала в обморок.

Она ещё с юных лет не переносила вида крови. Когда она смотрела на виртуальную кровь, всё было хорошо, но когда она была прямо перед ней, ей становилось плохо, и она падала в обморок. Даже обычный поход к врачу для очередной прививки был ещё тем испытанием. Родители Марии, зная о её слабости, сильно удивились, когда узнали, что их дочь захотела стать журналистом.

Ведь такая работа требует не только постоянного нахождения за компьютером и перебирания кучи бумажек, но и личного присутствия на местах трагедий. Ей и вправду было сначала сложно, но она справилась и поднялась высоко. Конечно, её недуг никуда не делся, но она научилась с ним сосуществовать.

Очнулась она от того, что её трясут за плечи и зовут по имени.

– Мария, Мария, очнись! – звал её Боян.

Она нерасторопно открыла глаза. Её окружили обеспокоенные коллеги. На фоне слов их медика были слышны заботливые вопросы людей. Все были обеспокоены здоровьем их начальницы, ведь никогда раньше они не замечали каких-либо у неё проблем со здоровьем.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Александр, присаживаясь на корточки рядом с ней.

Она провела ладонью по своему лицу и сказала:

– Всё хорошо, только голова немного кружится.

– Дайте ей воды. – скомандовал Боян ответственным за воду. Водоносы сразу достали бутылку с питьевой водой и дали её Бояну, он открутил крышку и протянул бутылку дезориентированной Марии. Она не сразу обратила внимание на протянутую бутылку, ведь её внимание было приковано к закрытой двери, за которой скрывалась причина её нынешнего состояния.

– Попей воды, и тебе должно стать легче. – заботливо произнёс седовласый мужчина.

Она перевела взгляд на бутылку и наконец взяла. Её руки слегка дрожали, и пара капель из бутылки попали ей на руку. Для надёжности второй рукой Мария помогала себе попить освежающей воды. Сделав пару глотков, она вернула бутылку, и та вновь лежала в коробке.

Ей решили дать немного времени прийти в норму. Мария сидела на полу, облокотившись о стену и не переставая думать о причине её потери сознания. Она мало что успела разглядеть, но то, что смогла, крепко впилось ей в сознание. Никогда раньше она не видела ничего подобного: много крови и мужчина, что свисал с острой ветки.

Немного оправившись, она пробует встать, но ноги были словно ватные, и она пошатнулась. Саша вовремя увидел, что она может вот-вот упасть, и подхватывает Марию под руку.

– Спасибо. – коротко благодарит она его.

Он продолжает поддерживать её и, убедившись, что она может идти с его помощью, повёл всех дальше по лестнице вниз.

Они миновали ещё несколько этажей и наконец добрались до первого. Каждый этаж они проверять не стали, если бы там было что-то похожее на этаж, полный мертвецов, то массовой паники избежать было бы сложно.

Толпа оказалась в просторном пространстве первого этажа.

Холл многоэтажного офисного здания редакции «Неприкрытая правда». Высокие потолки, пол, выложенный из чёрной глянцевой плитки, белые стены, на которых висели разные фотографии в рамках, сделанные в разных частях света. Холл был неофициально разделён на несколько зон.

Зона ожидания располагалась возле главного входа. У панорамных окон во всю стену, которые были по обе стороны от стеклянной двери, стояли белые кожаные диваны, по обе стороны от которых стояли журнальные столики со свежими газетами и журналами, выпускаемыми «Неприкрытой правдой».

Следующая зона, и самая главная, была, конечно, зона ресепшена. Она сильно выделялась, так как находилась в центре всего зала. Длинная белая стойка ресепшена на лицевой стороне была украшена строгим, светящимся неоновым белым цветом логотипом «НП». По другую сторону, за компьютерами, сидели ответственные сотрудники в строгих костюмах, которые придавали им более серьёзный вид. Позади стойки висели плазменные телевизоры, которые обычно транслировали новости «ТВНП».

Была также и третья зона, самая любимая среди посетителей и сотрудников, – кофетерий. Кофетерием владела редакция, и он носил то же название, что и она. В него можно было попасть с улицы, но также и через специальную дверь из холла. Там подавали отличный кофе и множество пирожных, а сотрудникам редакции предоставляли специальную скидку в 50%.

С уверенностью можно было сказать, что большая часть бюджета редакции формировалась за счёт выручки кафе.

Сейчас же место, в котором сотрудники бывали почти каждый день, выглядело иначе. Чёрная плитка, которая была словно ночное небо, была едва заметна, словно нервная система скрывала собой пол. Необыкновенное растение было похоже на плющ, но это был не он. В отличие от него, у зелёного ковра были розовые цветы, которые выделялись от обычных тем, что в середине красивых цветков что-то светилось жёлтым ярким светом. И из-за надвигающихся сумерек свечение было хорошо заметно. Электричество пропало, как только все спустились до второго этажа, и сейчас цветы освещали местность вместо богатой, золотистой люстры, свисавшей с высокого потолка. Людей совсем не было – ни живых, ни мёртвых.

Толпа только вошла в главный зал и заворожённо смотрела на удивительное зрелище. Кто-то охал и ахал, кто-то просто стоял, разинув рот. Никто не оставил растение без реакции.

– Как красиво, – заворожённо сказала Алиса. Можно было заметить, как её большие глаза заблестели.

– Алис, я прямо вижу в твоих глазах желание побежать и нарвать букет, – усмехнулся Артур.

– Если у тебя и вправду возникает такое желание, то лучше не стоит, – пыталась уберечь от глупостей свою подругу Мария.

– Ваше мнение, они могут быть опасны? – спросил у толпы Александр. Многие просто пожали плечами, некоторые шёпотом обсудили друг с другом, и Ефим решил высказать своё мнение нынешнему капитану:

– Выглядят они достаточно безопасно, но не всё, что мило, может быть безобидным. Мне кажется, что лучше, если кто-то один пойдёт вперёд, а остальные немного погодя двинутся следом.

Александр обдумывал дальнейшее решение.

– Наверное, будет вернее, как сказал Ефим. Кто хочет пойти вперёд?

– Он обернулся к толпе, выискивая добровольцев. Люди избегали взгляда Александра, показывая нежелание проявить свою смелость.

Почему он сам не пошёл? Он, конечно, мог, но у него совсем не было желания подвергать себя какому-либо риску, по крайней мере сейчас, когда на нём ответственность за многих людей. Это, конечно, было просто оправдание, и идти он не хотел из-за страха.

– Я могу пойти.

Среди тридцати двух человек, что боролись за свою жизнь, нашёлся один доброволец. Над головами людей показалась высоко вытянутая рука, которая привлекла внимание Александра. Кто-то протискивался через толпу, пытаясь выйти вперёд. Наконец толпа расступилась, и Александр смог увидеть, кто был этим добровольцем

Парень вышел вперёд и уже стоял рядом с Александром.

– Ты правда хочешь? – спросил Саша, больше из любопытства, чем из беспокойства. Он был рад, что хотя бы кто-то вызвался, и ему не пришлось самому испытывать судьбу.

– Да, я хочу быть хоть как-то полезен.

В серых глазах парня читалась решимость; он правда хотел внести хотя бы какой-то вклад в выживание команды. Когда все что-то делали во время подготовки к походу, он не смог найти себе дело и просто сидел и наблюдал за работой остальных. Может быть, другие радовались, что им не придётся напрягаться, но он был не из таких.

Он чувствовал вину. Многие были ранены, но всё равно что-то делали, а он сумел полностью избежать травм и просто сидел и смотрел.

Звали его Гобан Рош.

Глаза его были словно пасмурное утро – такие же серые и освежающие. Волнистые русые волосы, что были когда-то аккуратно уложены, но сейчас находились в беспорядке. Люди, когда видели его впервые, думали, что под аккуратными рубашками скрывалось тощее, слабое тело, но на самом деле Гобан был в хорошей физической форме. Возможно, люди воспринимали его как хиловатого паренька из-за его молодого, ухоженного лица; в каком-то смысле его можно было назвать смазливым. Когда он был совсем маленьким, семья Рош переехала в Россию из Ирландии, и всю жизнь он прожил как русский с интересными корнями.

За свои 26 лет он закончил 11 классов, отучился в университете и стал специалистом по международной журналистике, и всего как год работал на одну из крупнейших редакций в России. Но был у него один недостаток, который преследовал его почти всю его сознательную жизнь. Этот недостаток он скрывал от своих друзей и начальства, о нём знали лишь его родители и его врач. Он страдал от шизофрении. Постоянно его преследовали голоса, а иногда и образы разных существ и людей; таблетки совсем не помогали, и ему постоянно приходилось терпеть боль. Представьте, что вам постоянно приходится слышать плач ребёнка, непрекращающийся лай собаки и крики пьяных соседей. Разве у вас не заболит голова? Его вечный союзник – шёпоты и крики, что причиняли ему боль.

И даже сейчас он слышал их – тихие шёпоты.

– Будь крайне осторожен, хорошо? – Александр дотронулся до плеча Гобана, надеясь придать уверенности парню.

Он смотрел лишь перед собой, на этот чудный, но возможно опасный путь.

– Всё будет хорошо, – говоря это, он хотел убедить себя, а не избавить от тревоги других, что эта неизвестная дорога совсем не опасна, а такая же невинная, как и выглядит.

Шёпоты, которые никто, кроме одного человека, не слышал, тоже, возможно, хотели ободрить Роша: «Иди, всё хорошо, там безопасно, ничего не бойся».

Навязчиво повторяли они снова и снова.

– Ну, я пошёл.

Он медленно вступил на крупные листья. Тонкие стебли зелёного ковра тянулись за шагами Гобана.

Все боялись даже вздохнуть, будто от мельчайшего порыва ветра растения взбесятся и молодой парень окажется в лапах неизбежной смерти.

Он старался наступать там, где были хоть какие-то просветы плитки, от чего его походка выглядела крайне нелепо, но никто не находил её забавной.

Когда он дошёл до цветов, он сумел разглядеть их получше, но не намного, ведь они тут же взмыли в воздух. Розовые лилии, кружась, поднимались вверх, оставляя волшебный шлейф света.

Шизофрения с озорством захихикала, от чего Гобану представлялось, что цветы были маленькими феями, что, веселясь, танцевали, поднимаясь всё выше и выше. Страха как и не было, и он уже смело дошагал до конца и теперь стоял у дверей, ожидая остальных.

Глава 4

Гобан сумел преодолеть холл и уже стоял у двери, ожидая своих товарищей. Все медленно, всё в том же молчаливом напряжении шли по листьям. Лилии, что успевали приземлиться, тут же снова взмывали в воздух из-за проходящих мимо людей. Иногда кто-то вздрагивал, когда стебельки слегка касались его ног.

– Всё хорошо, идите смелее, – подбадривал или, скорее, поторапливал остальных Гобан, но лишь немногие стали двигаться чуть увереннее.

Мария, нарушая строй, вырвалась вперёд и шла даже впереди Александра. Когда до конца зелёного ковра оставался метр, она перешла с быстрого шага на бег.

– Мария, не беги! – слегка повысив голос, попросил её Александр.

Ещё один шаг – и она была бы у выхода, но её нога зацепилась за стебель, который был чуть крупнее остальных. Эмоции на её лице в секунду сменились с облегчения на шок, и она рухнула прямо перед ногами Гобана.

– Ё-моё, Мария Сергеевна, вы как, сильно ушиблись?

Гобан сразу начал помогать упавшей женщине встать. Все, кто были рядом с местом происшествия, сделали безуспешную попытку поймать её, в том числе и Саша.

– Я цела.

Она встала на ноги благодаря помощи молодого парня.

– Ну или почти цела, возможно, будет синяк. – Она поморщилась, потирая ушибленное колено, которое уже покраснело от неудачного удара об твёрдый пол.

– Я ведь просил тебя не бежать, – начал отчитывать женщину, которая до недавнего времени была его начальницей.

Она не знала, что сказать. Под строгими словами Александра она чувствовала себя маленькой девочкой, которая съела все конфеты, и теперь мама ругает её. Ей стало стыдно, и ей казалось, что все смотрят на неё с осуждением – конечно, возможно, ей это просто мерещилось. Она опустила взгляд и прошептала неслышное «извините».

Атмосфера вокруг стала неловкой.

– Подобное могло случиться с каждым, – попытался разрядить обстановку Ефим, желая приглушить смущение Марии.

– Конечно! Ефим вообще неделю назад кубарем полетел с лестницы. Я тогда чуть от смеха сам под ней не оказался, – вспомнил Артур забавный момент.

– А мне тогда вот вообще не до смеху было, – Ефим серьёзно посмотрел на своего близкого друга.

– Да ладно тебе, не будь таким занудой.

– Я ведь из-за тебя свалился.

– Ефимка, не будь злопамятным.

Ефим не хотел больше продолжать перепалку и просто вздохнул, давая понять Артуру, что хватит.

– Думаю, нам стоит поспешить, совсем скоро наступит ночь и будет совсем темно, – решил поторопить всех Боян.

Когда все были там, где всё освещало весёлое сияние красивых цветов, никто не думал о надвигающейся тьме. Электричества больше не было, и улицы больше не освещались.

– Мы должны поспешить и найти укрытие, ещё примерно час – и будет ничего не видно, – продолжал говорить седой Демидович.

– Может, тогда останемся здесь, хотя бы до утра? – предложил Гобан.

– Да, давайте и вправду останемся здесь, – поддержал молодого парня кто-то из людей.

– Вы забыли, что на других этажах продолжают расти растения-убийцы? А если они спровоцируют обрушение здания? – отвергал идею Александр. Сам он не думал, что здание способно так просто обрушиться, но он был профессионалом в придумывании страшных и шокирующих историй, и нагнать немного жути он был способен.

Боян мог оспорить решение Саши, но чувствовал – это бесполезно.

Гобан немного расстроился, что его предложение так грубо отвергли, но виду не подал.

«Видишь, ты им не нужен», «Ты их бесишь» – шепталось в разуме Роша.

– Пойдёмте, нужно спешить.

Александр повёл всех на улицу. Гобан и Мария пропустили своего лидера вперёд и пошли позади него. Мария слегка хромала, Гобан шёл, опустив голову.

На улице красовался красочный закат. Все шли, подняв головы, разглядывая неизбежные изменения.

– Офигеть, они огромные! – восклицал Артур.

– С нашего офиса всё казалось не таким масштабным! – также удивлялась Алиса.

Остальные либо просто ахали, либо произносили протяжное „Ого!“.

Толстые стебли обнимали высокие здания, тонкие, с большими листьями, захватили машины и дорожные знаки. Места, где можно было пройти, были очень малы, ведь стебли, словно паутина, перебирались от здания к зданию, от дороги к машине и оставляли лишь небольшое пространство для того, чтобы можно было пройти.

Все коллективно решили, что они должны добраться до ближайшей больницы, ведь они не обладают чудесной способностью к регенерации, и у них всё ещё есть люди на носилках.

Те, кто несли раненых на самодельных носилках, постоянно менялись, а раненые были без сознания – Демидович вколол им седативного ещё в офисе, и те ещё не просыпались.

Шли они с осторожностью, пробираясь через заросли. На улице были слышны лишь шелест листвы, ветер, что пробирался через преграды, дыхание и шаги людей. От подобного набора звуков было всем как-то тревожно. Все задавались вопросом: куда делись все люди?

Они с трудом пробирались по когда-то широкой дороге, которая теперь казалась им полосой препятствий. Повсюду стояли брошенные машины, убитые злой природой.

Архитектура города была разнообразна: от старых домов из красного кирпича до высоток, внешне сделанных полностью из стекла. Сейчас всё было скрыто под слоем зелени: хмель, плющ, стебли, древогубец. Последний, однако, отличался от привычного – он был крупнее во всём, а ягоды имели яркий голубой цвет. Асфальт и тротуары были покрыты трещинами и пробоинами от движения чего-то постороннего под ними.

Где находится большинство людей, стало понятно, когда кто-то заглянул в окно случайного здания. За почти уцелевшим стеклом находилось несколько человек, погибших таким же способом, как и коллега, пригвождённый к стене, и как те, что стали обычными кусками мяса на шпажках. Природа была беспощадна.

Когда весть о новых погибших дошла до людей Александра, многие начали сомневаться, что им удастся встретить живых. Кто-то высказывал догадки, что, возможно, они – единственные выжившие в городе, но эти теории прожили недолго.

Когда половина пути до больницы была пройдена, все измученные и голодные от постоянной нагрузки, они встретили двух человек.

Мужчина в тельняшке, поношенных синих спортивных штанах и дешёвых резиновых тапочках. На голове блестела лысина, вокруг которой красовался седой волосяной «забор». Он сидел на бордюре, закрыв лицо руками и сдерживая слёзы.

Рядом сидел другой мужчина, помоложе. Одет он был в красную футболку и клетчатые домашние штаны, на ногах – такие же домашние тапочки. Он утешал пожилого, поглаживая того по спине.

Как только незнакомцы попали в поле зрения толпы, все замерли в двадцати метрах от них и, непонятно зачем, перешли на шёпот:

– Это люди, или мне уже мерещится? – спросил Гобан.

– Тебе не мерещится, – подтвердила Мария, кивая в сторону сидящих.

Мужчины, казалось, совсем не замечали приближающуюся группу, хотя тихие перешёптывания должны были быть слышны.

– Я уже начал сильно переживать, что мы, возможно, единственные выжившие в городе, – прокомментировал Артур, проводя ладонью по своей шевелюре.

– Пойдёмте, поговорим с ними, – сказал Александр и двинулся к незнакомцам. Боян сразу же попросил остальных остаться на месте, чтобы Саша поговорил с ними один.

Александр медленно приближался и метров с трёх привлёк их внимание:

– Эм… Здравствуйте.

Молодой мужчина посмотрел на него, а старик так и продолжал прятать лицо в ладонях, не обращая внимания на появление незнакомца.

– Стой! Не подходи! – криком скомандовал молодой и сделал резкий жест «стоп» рукой, его глаза расширились от удивления.

– Хорошо, я стою, – Саша сделал два шага назад в знак мирных намерений.

– Кто ты и что тебе нужно? – мужчина мгновенно вскочил на ноги.

– Я Саша, мы просто проходим мимо.

– Мы? – Он заглянул за Александра и увидел целую толпу людей.

Его лицо сменило выражение с удивления на смирение. Возможно, он понял, что если они что-нибудь задумают, то он ничего не сможет сделать против такого количества людей.

– Всё хорошо, мы с миром, тебе не о чем переживать.

– Я сомневаюсь в этом. Что вам нужно? – он вновь сел рядом с всхлипывающим мужчиной.

– Просто вы первые люди, которых мы встретили с того момента, как покинули офис.

– И вы не встречали других?

– Нет, а вы?

– Встречали. Час назад мимо проходило человек десять, а может быть, тринадцать. Почему они стоят там? – он кивнул в сторону остальных.

– Просто не хотят вас напугать.

– Пусть подходят, мы не из пугливых.

Подойти решились лишь трое: Гобан, Боян и Мария. Остальные идти не захотели, а вместо этого решили немного посидеть на земле и отдохнуть.

– Это ваш отец? Это с ним случилось, из-за чего он горюет? – едва подойдя ближе, Гобан задал вопросы, которые вертелись у него на языке с той самой секунды, как он увидел незнакомцев.

– Гобан, блин, – строго посмотрел на любопытного Роша Александр.

– Извините за допрос моего друга. Журналисты не умеют удерживать любопытство внутри себя.

– Всё в порядке. Я Максим, это мой отец Андрей. Наша семья… – его перебил пожилой мужчина.

– Моя жена… моя дочь… их больше нет… – говорил он между всхлипами.

Печаль мужчины была заразительна. Никто не хотел касаться трещины в сердце убитого горем старика, но всем так же хотелось узнать больше о возможных опасностях. Конечно, был шанс, что они не узнают ничего нового и мужчина окончательно утонет в своей хандре.

– Как это случилось? – осторожно спросил Александр, присаживаясь на корточки перед Андреем.

– Они… они… умерли во сне… их задушили… эти странные лианы…

– Лианы?

– Меня не было дома, когда это случилось… был у друга по соседству. Только вошёл в подъезд – случилось землетрясение. Я вбежал в квартиру и обнаружил отца у тела моей сестры. Их обмотали лианы… вроде лианы… они умерли от удушья… моя мама… моя сестра… – рассказывал Максим, и с каждым словом он словно возвращался в тот ужасный момент.

Мария оказалась куда более чувствительна к рассказу, цвет её лица сменился на менее здоровый. Больше всего её шокировало, насколько человек уязвим. Умереть в своём же доме в тот момент, когда ты не можешь защитить себя или даже просто среагировать.

– Вы уверены, что от удушья? Может, была другая причина смерти? – спрашивал Боян, пытаясь найти ответы.

– Я не рассматривал их… я сразу собрал всё необходимое, схватил отца, и мы вышли оттуда… – он едва заметным жестом указал на сумку за спиной.

– Саш, давайте отойдём на разговор, – Боян отвёл их в сторонку.

Максим продолжал успокаивающе поглаживать Андрея, но и сам поддался печали, прикрыв свободной рукой глаза.

Гобан на секунду замялся – голоса постоянно отвлекали его. Иногда монотонность шёпотов сменялась на более различимые предложения, и он мог расслышать, что они говорят: «Никто не в безопасности», «Они и до вас доберутся», «И твои друзья умрут». Он не воспринимал их всерьёз – это лишь отголоски его переживаний, которые пытаются вывести его разум из равновесия, и не стоит на них отвлекаться.

Мария, Александр, Боян и Гобан отошли в сторону, собрались кучнее и обсуждали вполголоса:

– Не представляю, какого им сейчас, какой ужас – найти свою семью задушенной во сне, – правая рука Марии поддерживала локоть левой, которая в свою очередь подпирала щёку.

– Это и вправду ужасно. Но что мы будем с ними делать? Возьмём с собой? – спрашивал мнение Александр.

– Вы хотите взять их с собой? А что, если они обманывают нас, играют на чувствах, и когда пойдут с нами, то что-нибудь вытворят!? – переживал Гобан, пока в его голове звучало: «Ха-ха, они пойдут с вами, и тогда может случиться всякое».

– Да что они сделают? Нас вон сколько, а их всего двое, – говорила Мария, уверенная в Максиме и Андрее.

– Думаю, вы оба правы. Тут пятьдесят на пятьдесят, возможно всякое, и сейчас на сто процентов верить ни во что нельзя, – рассуждал Боян.

– Но и оставить мы их не можем, – говорил Александр, смотря то на Марию, то на Бояна.

– Конечно, можем! Что с ними может случиться? – не хотел подбирать первых встречных Гобан.

– Гобан! Не говори так! Сейчас настало такое время, когда людям надо держаться вместе, – была расстроена словами друга Мария.

– Я лишь хочу, чтобы мы добрались до больницы без приключений, – настаивал Рош.

– Хорошо, общего мнения у нас нет, тогда получается, что решение на мне. Мария права в том, что мы не можем их оставить, Гобан прав, что они могут представлять угрозу… Думаю, будет лучше взять их с собой, но держать на расстоянии и следить за ними на всякий случай, – изложил свой план лидер журналистов.

– А с чего вы взяли, что они вообще захотят пойти с нами? Они и с предыдущими людьми не пошли, а мы чем лучше? – высказал очевидный вопрос шизофреник, «Зачем они вам? Они доставят только проблемы».

– Не попробуем – не узнаем, – сказал Боян, глядя на опечаленных.

Трое остались стоять на месте, а Александр как лидер пошёл к двоим, чтобы сообщить своё предложение. Настало время, когда всё было непредсказуемо. Он чувствовал груз отвествености за своих людей, он боялся, что мог принять неправельное решение и Максим с Андреем окажутся не теми за кого себя выдают.

Природа разбушевалась и была опасна, но по-прежнему неизменным остаётся одно: люди – самый непредсказуемый и опасный фактор. Был шанс, что эти двое окажутся очень полезны группе, но так же было возможно, что они станут причиной гибели тридцати двух человек.

Трое остались стоять на месте, а Александр как лидер пошёл к двоим, чтобы сообщить своё предложение. Настало время, когда всё было непредсказуемо. Он чувствовал груз ответственности за своих людей, он боялся, что мог принять неправильное решение и Максим с Андреем окажутся не теми, за кого себя выдают.

Природа разбушевалась и была опасна, но по-прежнему неизменным остаётся одно: люди – самый непредсказуемый и опасный фактор. Был шанс, что эти двое окажутся очень полезны группе, но так же было возможно, что они станут причиной гибели тридцати двух человек.

Покровский Александр стоял над мужчинами, Максим поднял голову и смотрел на него, ожидая, что тот скажет.

– Мы посовещались с моими ребятами и хотели бы предложить вам пойти с нами.

– Что? – не понял сын Андрея.

– Пойдите с нами, мы направляемся в больницу №3.

– Пап, ты слышал? Давай пойдём с ними, нам правда не стоит сидеть на улице. – наклонился сын к отцу.

– Иди с ними, сынок… а я не могу оставить их одних. – голос его был приглушён из-за рук, что продолжали скрывать его лицо.

– Нет, я не оставлю тебя. Пошли… с ними ничего не случится… – на последней фразе голос Максима стал тише, ему было неприятно говорить подобное про собственную семью.

– Андрей, оставаться здесь небезопасно, вот-вот стемнеет и вы подвергнете не только себя опасности, но и своего сына, – уговаривал убитого горем отца.

Андрей молчал, обдумывая, толи уговаривая себя.

– Пап?

Впервые можно было увидеть лицо мужчины, он убрал руки от заплаканного, худого лица, на котором отразился опыт прожитой жизни. Его красные от слёз глаза смотрели на Александра.

– Хорошо, мы пойдём с вами.

К тридцати двум человекам прибавилось двое. Все отнеслись с опаской к новым лицам: кто-то, как Гобан, был недоволен, что с ними пойдут непонятно кто; кто-то, как Мария, одобрил – нельзя бросать людей в беде; остальные хранили безразличие, но, подобно Бояну, оставались начеку.

– Я рад, что вы с нами, – сказал Александр, – но не все хорошо восприняли эту новость. Поэтому есть условие…

– Какое ещё условие? – насторожился Максим.

– Ничего особенного. Вы просто будете идти впереди, у всех на виду.

Отец с сыном переглянулись и, соглашаясь, кивнули.

– Хорошо, мы пойдём вперёд, – подтвердил Максим.

– Тогда двигаемся, мы и так задержались, – скомандовал лидер.

Темнота сгущалась. Лучи солнца едва пробивались сквозь частокол растений и стен домов, лишь изредка касаясь тёплым светом людей и дороги.

Немного отдохнув, группа снова двинулась в путь, пробираясь сквозь узкие проходы между стеблей и более мелких растений, усыпанных разноцветными цветочками.

Максим и Андрей, как и договорились, шли впереди, в метре от основного строя. Новых людей на пути больше не встречалось – возможно, виной тому был этот зелёный живой лабиринт. Но что толку строить догадки?

– В моём возрасте такие нагрузки недопустимы, – жаловался Боян, снова и снова переступая через преграды, лежащие на асфальте, и трещины, где запросто могла застрять нога.

– Я сейчас свалюсь, я даже на второй этаж по лестнице еле поднимаюсь… – присоединился к нытью Артур, уже хватая ртом воздух.

– Хватит жаловаться, мы почти на месте, – попытался остановить этот поток Покровский. Он и сам запыхался от трудной дороги и думал: как люди ходят по джунглям и не падают замертво? Теперь он испытывал глубокое уважение ко всем исследователям непролазных чащоб.

– Только если мы идём в правильном направлении, – пессимистично бросил Гобан.

Рош шёл до сих пор бодро, устав куда меньше остальных – не зря он каждый день бегал и ходил в зал. Но, возможно, главная причина была в том, что у него уже был опыт хождения по зарослям во время рабочих командировок. Короче говоря, Александр его уважал, хоть сам Покровский этого и не осознавал.

– Друг, видимо, у тебя стакан всегда наполовину пуст, – коснулся Артур плеча Роша, чтобы немного передохнуть и привлечь внимание того, кто слишком часто уходил в себя.

Гобан лишь краешком глаза взглянул на него. Его настроение постепенно становилось всё мрачнее – отчасти из-за тяжёлой атмосферы, но в основном, конечно, из-за них:

«Скоро случится беда», «Они снова тебя ни во что не ставят, а ты всего лишь хочешь их уберечь», «Зачем ты вообще с ними? Ты им не нужен, и они тебе тоже».

«Нет, вы не правы! Хватит! Заткнитесь!» – закричал он в мыслях, переполненный злостью и обидой. И голоса притихли.

Из кармана брюк Рош достал небольшой цилиндрический контейнер без опознавательных знаков. Открыл, отсыпал две маленькие круглые таблетки и, не запивая, отправил их в пищевод, чувствуя, как они неприятно скользят по горлу.

За всё время болезни таблетки так и не стали для Гобана панацеей. Он перепробовал множество – овальные синенькие, привычные круглые белые. Не все действовали, но самые сильные хоть как-то приглушали голоса и улучшали настроение, хотя и имели побочки: тяжесть в конечностях, спутанность сознания. Он был готов терпеть, лишь бы на время заглушить этот сводящий с ума гул в голове.

Тревожило и то, что таблетки заканчивались, а пополнить запас было почти нереально. Может, в больнице удастся раздобыть лекарства так, чтобы никто не узнал?

– У тебя что-то болит? – Артур заметил, как тот принял таблетки.

– Живот немного прихватило, – выкрутился Гобан.

– Понятно, – Артур волновался за друга, но, почувствовав его скверный настрой, не стал допытываться.

До больницы оставалось совсем немного. Ещё утром её было бы видно, но сейчас она пряталась в зелени.

– Мы ведь почти пришли? – спросил Артур.

– Ты спрашивал это десять минут назад. Да, почти, – ответил Ефим, которому надоели постоянные вопросы.

Небо затянулось свинцовыми тучами, не суля ничего хорошего.

На лицо Марии упала капля, покатившаяся по её щеке.

– Кажется, дождь начинается, – сказала она, вытирая её.

«Поспеши», – шепнул голос в голове шизофреника.

– Нам нужно поспешить! – громко крикнул Гобан, чтобы слышали все.

На людей упало ещё несколько капель. Тучи открывали шлюзы.

– Да, бежим! – согласился Александр.

Как только дождь заморосил стабильнее, всё вокруг ожило, зашевелилось. Группа перешла на быстрый шаг, превозмогая усталость. Дождь усиливался, а вместе с ним учащались и движения растений.

– Что-то не так, они шевелятся! – вскрикнула Алиса, когда лиана с уличного фонаря дёрнулась прямо рядом с ней.

– Боже мой! Они двигаются от дождя! Бежим! – закричал Боян, делясь своим открытием.

Боян оказался прав: растения впитывали воду, двигались и, возможно, даже продолжали расти. Из стеблей пробивались новые побеги и листья, на стенах распускались цветы, деревья тянулись вверх. Старые проходы между зарослями закрывались, но тут же появлялись новые – и так без конца.

Рискуя жизнью, люди пробивались сквозь меняющееся проходы, роняя припасы. Кто-то не успевал, и стебли зажимали его в тисках узкого лаза; кого-то хватали и душили толстые лианы, вмуровывая в стену; кого-то хватали за ноги и утаскивали в неизвестном направлении.

Грохот ящиков, хруст пластика – всё это оставалось позади уцелевших, как и крики тех, кого добивала беспощадная природа.

Паника заставляла людей спотыкаться, падать и снова подниматься, увлекаемые адреналиновой волной.

Труднее всех приходилось носильщикам. Тем, кто нёс Луку, везло больше, чем тем, кто тащил второго раненого. Того, кто шёл сзади, опутали юркие лианы и утянули в сторону. Раненый рухнул на землю. Передний носильщик, на миг застыв в разрыве между долгом и инстинктом, подхватил его на плечо (со стоном или проклятием – он и сам потом не вспомнил) и побежал дальше.

Андрей не мог бежать быстро в силу возраста, в отличие от Бояна с его опытом забегов по сложному рельефу. Сын помогал отцу как мог, поддерживая его под руку.

До больницы оставалось совсем чуть-чуть. Дождь перерос в ливень.

– Давайте! Ещё чуть-чуть! – кричал Александр, пытаясь вселить надежду.

Из зарослей справа донёсся короткий, обрывающийся крик – женский. Оборачиваться было равносильно самоубийству. Повернуться – значит споткнуться и умереть.

В глазах Александра на миг мелькнуло отчаяние. Он крикнул снова, но голос его звучал уже хрипло, не как команда, а как мольба:

– Бегите! Все бегите!

Последняя живая преграда была пройдена. Показалась больница.

Глава 5

Сквозь завесу проливного дождя и клубящуюся мглу разросшихся стеблей перед бегущей толпой выросла больница.

Небольшое пятиэтажное монолитное здание, которое когда-то должно было излучать надежду и чистоту. Теперь оно напоминало старую башню посреди пустоши, опутанную живыми канатами. Белая штукатурка фасада, которая, вероятно, раньше была аккуратной, теперь почти не читалась.

Её скрывал сплошной ковер из растительности: темно-зеленые, почти черные стебли толщиной в руку мужчины обвили здание по диагонали, как порыжевшие от времени канатные стяжки. Между ними пробивались более светлые, цепкие лианы, а из разбитых окон и трещин в карнизах свисали плети дикого винограда и хмеля с крупными, неестественно яркими листьями.

Из свободных от посторонней зелени окон выглядывали люди. Они, находясь в более-менее безопасном месте, смотрели на бегущих за безопасностью людей.

– Скорее сюда! – кричали из окон.

Двери парадного входа открылись нараспашку двумя людьми – мужчиной и женщиной. Они жестами торопили зайти внутрь.

Александр бежал впереди всех, и совсем рядом с ним бежал Гобан; все остальные из всех сил бежали позади.

Александр никогда раньше не испытывал подобного страха – ни когда он под градом пуль сидел с бойцами в окопах с фотоаппаратом в руках, ни когда его взял в заложники террорист с поясом смертника. Он ужасно боялся и потому бежал так быстро, как никогда.

Гобан же такого страха не испытывал. С самого начала забега он будто попал в поток своего сознания и ничего не слышал и не видел, кроме маршрута, по которому бежал, пути спасения. Подобное состояние сознания свойственно людям, увлеченным своим делом: музыкантам, писателям, спортсменам. Они так сильно погружаются в своё дело, что весь мир перестаёт существовать, кроме них и инструмента или пути.

Гобан же неосознанно вошёл в поток, его подсознание среагировало на опасность и приняло решение оградить его. Так он и бежал, без страха, ни о ком и ни о чём не думая.

Все остальные были в ужасе: они постоянно оглядывались, из-за чего спотыкались и падали. Они видели, как люди умирали, и ужасались всё сильнее. Лишь адреналин, что кружил по кровотоку, позволял людям вновь подниматься на ноги и бежать.

Друг за другом паникующая толпа вбежала в открытые двери. Как только все уцелевшие оказались внутри, двое, что держали двери открытыми, тут же их захлопнули и закрыли на все имеющиеся на ней замки. Ветви, что спешили схватить последнего человека, с грохотом ударились об закрытую железную дверь.

Александр, пересекая порог, сразу упал без сил; к горлу приблизилась тошнота, сердце мощным ритмом звучало в ушах. Многие тоже падали без сил: ложились на спину или шмякались на колени, держась руками за пол – такими были двое старейшин и Мария; были такие, как Гобан и Ефим, которые оказались куда более стойкими и лишь восстанавливали дыхание, продолжая стоять на ногах, уперевшись руками в колени.

Алина не смогла сдержать подступившую тошноту, она доползла до ведра с грязными синими бахилами; то, что защищало пол больницы от уличной грязи, покрылось зловонной массой желудка стройной блондинки.

Действие Алины стало триггером для нескольких людей, что были и так на грани сердечного приступа, и ведро продолжало наполняться, скрывая голубой тонкий пластик.

Первый этаж больницы был освещён тусклыми, мерцающими лампочками, питавшимися от аварийного генератора. Самые разные люди – с повязками, без единых царапин, с костылями и так далее – сидели на полу и на неудобных лавочках; слышны были всхлипы, шёпоты и бесконечные вопросы стариков и детей, которые не понимали, что происходит. Растений, что, казалось, заполонили всё вокруг, обошли больницу стороной – лишь пара горшков с цветами стояли у регистратуры и маленькие лианы, которые пробили пару мест в белой плитке и лишь на несколько сантиметров расползлись по полу.

– Всё хорошо, здесь безопасно, вы успели, – успокаивающе сказала подбежавшая к Бояну женщина, что спасла их, открыв дверь.

Она присела возле Демидовича, слегка касаясь его плеча, проверяя самочувствие мужчины в возрасте.

– Спасибо… Большое вам спасибо… – запыхавшись, благодарил Покровский.

– Вам очень повезло, что мы увидели, как вы бежите, и открыли двери, – сказал мужчина, стоявший возле двери; голос его был твёрдый, можно сказать, даже враждебный, он, видимо, был не рад новым лицам.

– Отдышитесь, в сравнении с остальным здесь нет зелени, – спокойно говорила она. – Принесите людям воды! – крикнула она кому-то среди людей.

На голос женщины прибежало пару человек с двухлитровыми бутылками и пластиковыми стаканчиками. Они дали по стаканчику каждому в дрожащие руки и наполнили их наполовину водой.

Как только ладони почувствовали присутствие прохладной жидкости через тонкую пластмассу, каждый жадно опустошил маленький источник.

– Тошнота должна быстро пройти, вы прошли через сильный стресс, да и сил затратили немерено, – смотрела женщина на людей, что обессиленно сидели возле наполненного ведра.

– В последний раз я себя так чувствовала в школе, после забега на 5 километров, – вспоминала Алина, вытирая рукавом влагу от воды и неприятного происшествия. – Я не добежала до финиша, меня стошнило на парня, который мне очень нравился.

– Я уже думал, что умру, – говорил Артур, вставая, но ноги были непослушны, и он припал пятой точкой к полу.

– Мы тоже думали, что вы не жильцы, – сказал мужчина, открывший дверь.

– Лёнь, ты уже забыл, что мы с тобой обсуждали, – строго глянула девушка на парня, на что тот лишь закатил глаза. – Извините за него, этот хмурый парень Леонид, а я Дарья, не обращайте внимание, он со всеми такой.

Дарья была девушкой около тридцати лет, с тёмными волосами, убранными в шишку, одета она была в синюю медицинскую форму, которая часто встречалась у работников больниц.

Леонид был мужчиной около сорока лет, коротко стриженый брюнет, он был одет в такую же врачебную форму, походил он больше на военного, чем на врача, всем своим видом он заставлял насторожиться.

– Я Александр, – Покровский осторожно встал, ноги его тряслись из-за прошедшего адреналина и наступившего расслабления, его голос звучал хрипло, но собранно, – это Мария, та девушка, что у ведра – Алина, там Артур, вот это Боян, наш ответственный за медицину, вон там у нас самые стойкие Гобан и Ефим, – представил он действующих лиц группы.

– Рада знакомству, вы можете отдыхать здесь, ну или пойти в буфет, места там много и большинство людей там.

– А где он находится? – спросил Боян.

– На втором этаже.

Толпа переглянулась с единой мыслью, Боян высказал общее мнение из мысленного диалога:

– Мы посидим здесь, спасибо.

– Хорошо, тогда вам принесут одеяла, и если у кого-нибудь есть ранения, то обращайтесь к врачам.

У ребят округлились глаза от шока и мысли: «Как они могли забыть?!»

– У нас есть серьёзно раненые! – подскочил Александр.

– Что? – Дарью немного шокировала перемена в атмосфере между новичками.

– Двое, я оказал им первую помощь, но один из них ещё не приходил в сознание, – рассказывал бывший военный медик, подзывая к двум лежащим без сознания.

Один из которых был Лука, когда они были в редакции, он приходил в сознание, но во время бегства сознание покинуло его.

Второй так и был в отключке, мужчина средних лет, с пышной рыжей бородой и перевязанной головой.

– Что же вы сразу не сказали? – склонилась она над рыжим мужчиной.

– Как-то из головы вылетело, – говорил Боян, нервно накручивая ус.

Дарья начала проводить осмотр раненых.

Больница – место противоречивых чувств, место, излучающее надежду, но в то же время страх и печаль, место, откуда начинается жизнь и там же она заканчивается…

Дарья склонилась над рыжеволосым мужчиной, Леонид приступил к осмотру Луки.

Из кармана штанов она достала небольшой фонарик, большим пальцем приоткрыла ему веки и посветила, проверяя реакцию зрачков.

Что-то ей не понравилось, она слегка нахмурилась и быстро проверила, приложив ухо к груди мужчины, а после – к носу и рту.

Она прикусила верхнюю губу, а брови съехались к переносице.

Она приступила к непрямому массажу сердца.

– Остановка сердца, неси сумку для реанимации, – попросила она ближайшую медсестру.

Коллеги мужчины, что был на грани жизни и смерти, занервничали. Неужели, пережив такой путь, он умрёт? Надежда ещё была, надежда на то, что он вырвется из рук смерти.

Ожидая, когда медсестра придёт с необходимым инструментом, Дарья продолжала нажимать на грудь, проговаривая неслышный счёт.

Вокруг никто не мог сказать и слова, даже вернувшийся в сознание Лука.

Прибежала девушка с сумкой красного цвета, в которой было всё необходимое.

– Подмени меня, – сказала она ей и переместилась к голове пациента.

Девушка заняла положение и, выпрямив локти и используя вес всего тела, продолжала нажимать.

Дарья запрокинула голову пациента, одной рукой плотно прижала маску к его лицу, а другой начала ритмично сжимать мешок Амбу, подавая кислород в лёгкие в паузах между компрессиями, которые продолжала делать медсестра.

Через пять минут они поменялись местами.

Десять минут они старались завести сердце.

Дарья убрала руки с груди пациента, вытерла капли пота со лба и обратилась к медсестре:

– Всё, хватит. Констатирую смерть… – она посмотрела на наручные часы, что были надеты циферблатом со стороны ладони. – Время смерти… – она вопросительно посмотрела на Александра.

Он сразу понял вопрос и сказал:

– Азар Макаренко.

Дарья продолжила:

– Время смерти Азара Макаренко – 20:15.

Глаза Марии заблестели от нахлынувших слёз. Ей было тяжело признать, что ещё один из её коллег безвозвратно покинул их, она чувствовала себя крайне бессильной, не способной сделать хоть что-то для своих друзей. Она вскочила и обратилась к врачам:

– Почему вы остановились? Спасите его!

– Мы сделали всё, что могли, – спокойно сказала Дарья. Она проходила через множество подобных реакций в этой больнице: люди нелегко мирятся со смертью близких и зачастую устраивают истерики на врачей, что всеми силами сражались с неизбежным.

– Нет, не всё! Почему он просто стоял в стороне и не помог Азару?! – она указала пальцем на Леонида, что стоял возле сидящего у стены Луки, который очнулся и получил капельницу в руку.

– Я бы только мешал, и я помогал вашему другу, который всё еще дышит, – он сказал всё таким же ровным и отстранённым голосом.

– Мария, хватит, успокойся, – Александр подошёл к ней и прикоснулся к её запястью. Голос его звучал печально, но успокаивающе. Ему тоже было тяжело от того, что ещё один, за кого он был ответственен, погиб, но врачи были не виноваты. Виноват был он сам. – Они не виноваты, они сделали всё, что могли. Больше ничего нельзя сделать.

Мария хотела ещё что-то сказать, но не стала. Она начала понимать, что ведёт себя глупо, вытерла слёзы и пошла к стене, где сидел Артур, облокотилась, скрестила руки и погрузилась в свои мысли.

– Как Лука? – спросил Александр второго врача.

– Сотрясение. Я зашил рану на голове и на руке, перевязал. Надо ему ещё посидеть под капельницей, но жить будет.

– Это хорошо. Лука, как ты себя чувствуешь? – спросил Боян.

– Голова болит.

– Болит – значит живой, – прокомментировал Гобан, сидя у стены неподалёку от больного.

Александр смотрел на тело, что излучало безнадёгу, а непрекращающийся дождь и грохот в закрытые двери вселял тревогу.

– Надо перенести его куда-нибудь.

– Предлагаю улицу, – сделал предложение Леонид, на что его коллега посмотрела на него с мысленным посланием: «Замолчи, или ты покойник». Он вздрогнул от внезапного чувства страха.

– Я пошутил, – отвертелся Лёня, смущённо глядя на пол.

– В подвале есть морг.

– Тогда нужно перенести его туда, – одобрил мысль Покровский.

– Есть одно «но»…

– Какое? – не понимал он, но догадывался, что имелось под этим «но».

– С начала этого безобразия туда ещё никто не спускался, и неизвестно, что там происходит. Есть шанс, что…

– Там всё в этих ёбаных растениях, – закончил предложение за Дарьей Артур, за что получил мощный подзатыльник от Ефима.

– Не выражайся, – сделал замечание Ефим.

– Да, там возможно тоже есть эта… растительность. Наша санитарка была там, когда это всё случилось, и больше не выходила оттуда.

– Тогда не пойдём туда, – услышав о возможных опасностях, Александр решил отклонить эту идею.

– А больше некуда.

– Идея с улицей ещё в силе, – не сдержался Леонид, на что снова получил строгий взгляд со стороны Дарьи.

– Почему просто нельзя оставить его здесь? – полюбопытничал Гобан.

– Потому что здесь много людей, в том числе детей, и негоже мертвецу лежать у всех на виду, – дал объяснение Боян, на что Рош понимающе кивнул.

Гобану становилось хуже. Последняя таблетка дремала в пластмассовой темнице, ожидая своего часа. Его тревожили возможные последствия без таблеток. Ещё ни разу с момента, когда ему сообщили диагноз, он не пропускал приём лекарств, и если ему с ними так тяжело, что же будет без них?

Ему нужно добыть таблеток, и так, чтобы никто не узнал.

– А нельзя отнести его в какую-нибудь кладовую или туалет? – предлагал Артур.

– Нет, совсем скоро от него будет благоухать, и запах заполнит весь этаж, – пояснила Дарья.

– Значит, больше вариантов нет, придётся идти, – согласился Александр.

– Да, и ещё: в подвале находится кладовая с лекарствами, нужно будет посетить её.

– Значит, посетим.

Взгляд Гобана прилип к Дарье. Лекарства. Там есть лекарства. Эта мысль пробилась сквозь гул в голове, ясная и неоспоримая.

Но голоса в его голове были не согласны с ним: «Не нужно заглушать нас», «Не нужны тебе лекарства», «Мы хотим помочь тебе».

Он поднял руку и с появившейся энергичностью сказал:

– Я пойду с вами.

Александр обдумывал, стоит ли брать Роша с собой. Его немного настораживала перемена в парне – и раньше Гобан не был самым общительным парнем, но с начала этого безумия он стал более мрачен, и Покровскому это совсем не нравилось.

Но сейчас, когда он выдвинул свою кандидатуру, его подавленность куда-то делась, и возможно – если Саша не возьмёт его с собой – он замкнётся в себе окончательно.

– Хорошо, кто ещё пойдёт?

Услышав одобрение, Гобан встал на ноги и уже мысленно держал таблетки.

– Мы тоже пойдем, – вызвались Артур и Ефим.

Александр и так знал, что они пойдут с ним – как-никак ему известно, почему они выбрали свою профессию.

Артур и Ефим – друзья детства. Их матери дружили с детского сада, в одно время вышли замуж и почти в одно время забеременели, и лежали в одной родильной палате. Так и их дети росли вместе: попадали под горячую руку хулиганов, вместе бегали за девчонками, в целом вместе влипали в неприятности и в конечном итоге из-за общей тяги к приключениям отучились и пошли работать в «НП», даже на работе они были не разлучны.

Этим двоим можно было доверить свою жизнь – хоть они и были такими разными, но они прекрасно дополняли друг друга, становясь одним замечательным человеком.

– В итоге нас пойдёт пять человек? – спрашивала Дарья.

Покровский ещё раз для достоверности пересчитал членов отряда и уверенно сказал:

– Получается, что пять: я, Гобан, Ефим, Артур и вы. А ваш друг не пойдёт с нами?

– Он останется здесь и позаботится об остальных. Раз мы определились с людьми, то тогда давайте подготовимся, – она поманила рукой, чтобы шли за ней. – Пойдёмте.

Ребята, что сидели на полу, крехтя, встали, почувствовав накопившуюся усталость в ногах.

Они последовали за ней, слегка хромая. У Артура походка выглядела крайне нелепо – ноги, словно ватные или сделанные из гибкого материала, подкашивались и тряслись, отчего он шел, широко расставляя ноги. Даже Гобан, что выглядел уставшим меньше всех, ощущал, что его ноги стали гибкой резиной.

Леонид проводил их взглядом, почесал щёку и сказал оставшимся:

– Ну… доктор Роненко ушла, и, может, мы переместимся в кафетерий? Там будет комфортнее для вас.

– Думаю, нам действительно стоит переместиться, помогите старикам подняться, – согласился Боян, протягивая руку в ожидании помощи.

Молодой врач без особого труда подхватил его под руку и помог встать.

– Ох, спасибо, ноги совсем не слушаются.

Мария помогла подняться второму старику, а остальные, заразившись общим бессилием, встали с соответствующими звуками. Больного Луку посадили в инвалидное кресло, что стояло рядом с регистратурой, ожидая того, кому могло помочь.

Толкая коляску, они шли по не такому уж широкому коридору – люди, сидевшие по обе стороны стены, создавали трудности.

Лестница оказалась трудным испытанием – не только для Луки, но и для остальных. Никто, кроме Леонида, не был в состоянии тащить себя на второй этаж, не то что коляску вместе с человеком, и поэтому на помощь пришли посторонние.

Журналисты даже не поднимались – а ползли. Они тянули себя наверх при помощи перил, переходя на четвереньки.

Спустя какое-то время коляска и люди оказались на втором этаже и наконец в кафетерии.

Кафетерий был очень просторный.

Много деревянных столов стояли по всему залу, большинство из них были заняты людьми, что сидели и обсуждали новую реальность. Раздача еды проходила через встроенный в стену серебристый стол с витринами. Зал был в стилистике больницы – такой же стерильный, но от недостатка освещения был мрачен.

Окна, что были вдоль всей стены слева от раздачи, были завешаны бордовыми шторами. Всё тот же продолжающийся дождь и зелень барабанили по стёклам и стенам.

На шум открывающихся дверей люди переместили своё внимание на только что прибывших, но это продлилось лишь секунду – и люди у дверей стали никому не интересны.

– А в больнице намного больше людей, чем я думала, – приглушённо, словно не хотела, чтобы кто-то посторонний услышал, сказала Алина.

– Да, раненые, жившие неподалёку, и все те, кто проходил мимо, – все они пришли сюда, ища укрытие.

– Странно, что больница оказалась почти не тронута, когда большинство зданий полностью заросло, – проговорил свою мысль Боян, смотря на нетронутое природой помещение.

– Мы стараемся об этом не думать, типа стараемся мыслить позитивно. Да и разве это плохо?

– Просто мысли вслух.

– Ну всё, у меня есть чем заняться, обустраивайтесь, – сказал Леонид и ушёл, оставив команду.

Они так и стояли, не зная, куда деться.

– Предлагаю разведку, – сказала Мария, осматривая разнообразие людей.

– Что попытаемся выяснить? – уточнила Алина.

– Хотелось бы узнать, кто заправляет этой больницей; узнать, что по еде; да в общем любую полезную информацию.

– Хорошо, тогда разделяемся, – сказал Боян и пошёл к свободному месту у троих старушек.

Остальные тоже разделились и сели на свободные места к незнакомым людям.

Вслед за доктором Дарьей в небольшой, погружённый в полумрак кабинет вошли Александр, Гобан, Артур и Ефим. На двери висела небольшая табличка, в темноте почти нечитаемая, кабинет был почти не тронут ощутимым ранее землетрясением. В нём стояли лишь чёрный кожаный диван, на котором могли поместиться лишь пару человек; двое книжных шкафов с врачебной литературой и карточками пациентов; рабочий стол с компьютером и тем что обычно стоит на столах кабинетов; висела одна единственная картина над диваном, «Череп с горящей сигаретой» Винсента Ван Гога, усиливая вместе со звуками дождя в ночной темноте и без того жутковатую атмосферу.

– Присаживайтесь, – предложила хозяйка кабинета и сама села в своё офисное кресло, которое скрипнуло под весом девушки. Гобан и Артур, поторопившись, заняли небольшой диван, лишая возможности сесть на мягкую поверхность оставшихся двоих.

Александру и Ефиму тоже очень хотелось сесть – вынужденное бегство продолжало напоминать о себе – и поэтому мужчины просто сели на прохладный пол.

У группы было много вопросов, которые появлялись постепенно, и им очень хотелось получить на них ответы.

– Почему мы сразу не пошли туда? – спросил Артур.

– Куда? – не сразу поняла Дарья.

– Ну, в подвал, – пояснил Артур.

– Потому что там может быть опасно и не очень хочется пойти на верную гибель, – закатывая глаза из-за очевидности вопроса, произнёс Ефим. «Как можно не додуматься сам?» – подумалось ему.

– А почему вы раньше туда сами не спустились, раз вам нужны были лекарства? У вас было достаточно времени, – заподозрил Гобан что-то неладное.

«Не доверяй», – прошептал один из голосов в многолюдном разуме Гобана. Уже какое-то время голоса нагоняли всё больше подозрений и паранойи.

– У нас нехватка людей. В начале катастрофы часть наших сотрудников в панике сбежали, и оставшиеся только и делали, что выполняли свой долг как врачей.

– Почему? Разве больница не самое безопасное место поблизости? Да и никто из прибывших людей не мог спуститься? – спросил Гобан.

– У многих дома семьи, они поспешили к ним… возможно. А почему вы? Так потому, что вы выглядите наиболее способными. До вас все быстро выбегали из домов и направлялись сюда, а вы сначала подготовились: взяли какие-то припасы, оказали своим раненым помощь и так далее. Вы, вроде, умеете выживать, – закончила доктор, и в её голосе прозвучали нотки уважения.

– А почему «возможно»? – спросил уже Александр.

– Мы и не спрашивали, они просто убежали.

Получив ответы на некоторые вопросы, парни понимающе кивнули.

С вопросами надо было заканчивать и переходить уже к делу – времени было не так много: от тела Азара скоро будет исходить не самый приятный запах разлагающейся плоти.

– Ладно, как будем действовать? – решил перейти к основной задаче Александр.

Из ящика стола Дарья достала листок и ручку. Уверенными движениями руки она нарисовала план подвала: лестницу; коридор; несколько кабинетов, двое из которых были моргом и складом лекарств, которые она обрисовала более жирными линиями.

– Дверь в подвал у нас отдельно от лестницы на другие этажи, обычно она закрыта, но проблем в этом нет. Спустимся – и будет коридор. В самом его конце будут двери в морг, вторая дверь слева ведёт на склад, – указывала, тыкая на синие квадратики ручкой, Дарья.

– Это понятно, но ведь мы не можем просто так пойти? Как вы сказали ранее, ваша коллега была там и больше не вернулась, – сказал Александр, задумчиво поглаживая щетину.

– Нам нужно оружие, – не унывая, произнёс Артур.

– Например, какое? – спросил Артура Гобан.

Он немного задумался и сказал:

– Не знаю… Хотя! Может быть, огнетушители? – не смог ничего больше придумать Артур.

– Это не очень хорошая идея, они могут понадобиться, если вдруг случится пожар, – отклонил идею Артура Ефим.

– Не думаю, что оружие нам поможет. Снаружи мы были вооружены, и это нам не очень помогло – мы совсем ничего не смогли сделать, кроме как бежать, – высказал своё мнение Александр.

– Я тоже думаю, что над оружием не стоит заморачиваться, – сказала Дарья, расслабленно сидя в своём кресле и думая над тем, что может пригодиться из того, что есть в больнице, – но нам стоит взять фонарики, они у нас есть, но их мало.

– Фонарики нам понадобятся. Мы идём лишь на разведку. Мы зайдём и тут же выйдем и по возможности возьмём всё нужное из склада, – сказал Александр, обводя взглядом своих людей, всё так же сидя на полу. – При первом признаке опасности мы тут же уйдём оттуда.

Все дали своё согласие: устное и молчаливым жестом.

Александ увидел, согласие своих людей, задерживая вгляд на каждом, все они переживали, нервно потирая руки, кусая губы или просто слегка потея, но что-то в ихновом знакомом его напрягало, «Слишком уж она спокойна».

Гобана тоже не отпускало смутное дурное предчувствие – что-то было не так, но что именно, он не понимал. Неумолчные ни на секунду голоса лишь подливали масла в огонь: «Не ходи».

С решениями, которые принимал их нынешний лидер Александр, он был согласен, но он принял свой собственный, молчаливый план: чтобы они ни встретили впереди, его это не остановит, и он добудет необходимые ему лекарства.

– Когда мы пойдём туда? – спросил Ефим. С каждой секундой он всё меньше и меньше хотел идти туда. Он не мог понять, зачем он вообще согласился быть добровольцем, когда же он перестанет соглашаться на опаснейшие авантюры Артура?

Если бы ещё в детстве он отдалился от Артура и их не связывали узы многолетней жизни, то, возможно, жизнь его была куда спокойней, даже когда мир заполонили опасные растения.

– Я принесу фонарики, и мы наверное пойдём, да? – сказала Дарья и посмотрела вопросительно на Александра, ища согласия лидера чужих для неё людей. Она видела, что он был истинным лидером для них и они доверяли ему.

Это было не так, как когда кто-то выдвинул свою кандидатуру через силу и запугивание, и при первой возможности люди предавали своего лидера терана.

Здесь же было ясно, что своего лидера они выбрали сами и были готовы доверить ему все решения.

– Да, принесите фонарики, и мы пойдём, – одобрил Покровский.

Сопровождаясь скрипом кресла, доктор встала и пошла на выход из кабинета. Дверь закрылась, и в тёмной комнате остались четверо мужчин.

В комнате повисла напряжённая тишина, были слышны лишь звуки улицы и тихое дыхание людей.

– Мне одному это всё не нравится? – не удержавшись, нарушил тишину Ефим.

– Не тебе одному, – поддержал его Гобан.

– Нам всем это не нравится, – Александр сделал паузу и чуть тише продолжил, – кроме Дарьи…

Все перевели свой взгляд на Александра, не понимая, что он хочет сказать. Покровский продолжил говорить:

– Она слишком спокойная. Внизу может быть всё, что угодно, а она будто собирается идти на прогулку в парк. – он смотрел на закрытую дверь, слегка прищурившись в подозрении.

– А я ничего не заметил, – сказал оптимист команды, но на него просто не обратили внимание – не первая легкомысленная фраза, сказанная Артуром.

– Тогда может, нам не стоит идти? – начал отговаривать ребят Ефим.

– У нас нет выбора, – настоял на вылазке Гобан. Хоть ему и не нравился шанс на плохой исход, но таблетки были более сильным стимулом.

– Стоит рискнуть. Наша главная задача – это разведка, не надо геройствовать. Если всё покажется более-менее безопасным, берём лекарства и уходим… – сделал небольшую паузу Александр, – и не сводите глаз с Дарьи, не нравится она мне.

Как только он закончил говорить, дверь открылась и появилась доктор, обнимая несколько небольших фонариков.

– Идём? – спросила Дарья, смотря на парней, что застыли, как только она открыла дверь. Её появление было внезапно, хоть и ожидаемо, и сейчас четверо парней надеялись, что она не слышала их разговор.

Возможно, их подозрения были необоснованны, но что-то в ней было не так.

Нехотя они встали и пошли по коридору к двери, что вела на лестницу в подвал. На двери висела табличка «Служебное помещение».

– Я пойду первым, Дарья второй, Гобан замыкающий.

Никто не стал спорить с Александром.

Дарья думала, что идёт второй, потому что только она знает, как всё устроено, но на самом деле Покровский хотел иметь как можно больше контроля над подозрительным субъектом.

Доктор дала каждому по фонарику – горели они не очень ярко. Она достала связку ключей из кармана штанов; ключи звенели в руках девушки, пока она искала среди множества ключей тот самый. Остальные лишь молча наблюдали за ней. Наконец подходящий ключ оказался в замочной скважине двойной двери.

«Смотри в оба»; «Эта девушка что-то затевает» – говорили голоса болезни Гобана.

На самом деле, хоть он и не доверял девушке, но всё же не понимал, что же могла бы сделать такая хрупкая девушка. Не может же быть, что кто-то сидит внизу в засаде и поджидает, когда группа наивных людишек спустится, чтобы помочь? Или когда они спустятся, то она просто свернёт им всем шеи? Что же она задумала?

Дверь в неизвестное была открыта, и была видна лишь тьма неосвещённой лестницы. На лестницу посветили пять лучей света, но разглядеть, кроме пары ступенек, больше не получалось. Пятеро напряжённо переглянулись.

– Ну что ж… Пойдёмте, – скомандовал Покровский и прошёл через двойные двери на лестницу. Медленно, светя под ноги, начал спускаться. Как и было обговорено ранее, Дарья пошла следом, а за ней другие. Лучи фонариков с любопытством гуляли по стенам, по потолку и лесенкам.

– Дарья, а почему здесь нет света? – полюбопытствовал Ефим, не переставая смотреть под ноги.

– Ради экономии, подвал освещать нет необходимости, – дала короткий и безэмоциональный ответ девушка. Её раздражали постоянные вопросы, будто они не могут додуматься сами, вроде взрослые люди, а вопросы как у детей.

Ефим услышал в её ответе раздражённость и немного смутился, и сразу в мыслях пообещал себе не задавать больше вопросов.

Дальше они шли молча, вслушиваясь в темноту.

Чем ниже они спускались, тем становилось прохладнее.

– Становится холодно, – сказал Артур.

– Отопления уже как два часа нет, – объяснила Дарья.

– Правда? Наверху было незаметно, – включился в беседу Александр.

– Это потому что людей много, надышали, – сказала Дарья.

И только Гобан молчал.

Темнота всегда была его врагом, его богатая «фантазия» рисовала красочные, страшные образы, но сейчас ничего не лезло из тени, была только темнота.

Лестница закончилась, и осталось преодолеть одну дверь. Серая, металлическая дверь, из щелей которой по стенам, потолку и полу расползлись тонкие, цвета гнилого помидора лианы, которые дали понять, что подвал не был не тронут катастрофой, затронувшей целый город.

– Выглядит очень жутко и небезопасно, – сказал Артур, проглатывая ком страха.

– Мы лишь на разведку, – не переставал напоминать Покровский, а у самого в голове бегали мысли «Ё-моё…», а по спине пробежали мурашки. Иногда ему снились сны: как он стоит перед большой, приоткрытой, тёмной, ржавой дверью, за которой непроглядная тьма, и ему становилось так страшно, но очень интересно, и вид этой двери доставлял ему некое эстетическое удовольствие. И сейчас было также: страшно, но приятно.

Он приложил ухо к двери – тишина, ни одного звука.

Александр медленно приоткрывает дверь и смотрит в появившуюся щёлочку, из которой повалил спёртый запах сырости и чего-то ещё…

озона…

Слабый свет фонарика освещал лишь стену – светло-серую, с влажными подтёками, и потолок, скрытый переплетениями лиан.

Медлительная осторожность заставляла нервничать ребят, словно вот-вот с шансом пятьдесят на пятьдесят выпадет выигрышная комбинация чисел в лотерее.

Нервы были на пределе.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила доктор шёпотом, пытаясь разглядеть что-нибудь из-за плеча мужчины.

– Тише… – попросил он, – я ничего не вижу, – сказал он и чуть сильнее приоткрыл дверь, так чтобы туда могла пролезть его голова, высунул фонарик и поводил лучом.

В мозгу автоматически, как отрыжка от вчерашнего папиного анекдота, всплыло глупое сравнение: «Темно как в жопе негра». Он поморщился – не от фразы, а от собственной дурацкой, сбивающей настрой нервной реакции. Страх вытеснил тупой, бытовой спазм мозга.

– Я ничего не слышу… – он отвёл голову, отряхиваясь от непрошеной мысли. – Пойдёмте осторожно, Рош, оставь дверь полностью открытой… – оценил ситуацию Покровский и переступил порог в тёмный коридор.

Голоса, которые слышал лишь Гобан, прошептали: «Они следят».

Глава 6

Слова «Они следят» застряли в ушах Гобана, как назойливая песня. Он резко обернулся, тыча фонариком в пустую темноту позади. Никого и ничего. Только распахнутая дверь, ведущая на лестницу.

– Ты что-то увидел? – спросил Александр, не оборачиваясь. Его луч был устремлен в даль коридора.

– Ничего, – пробормотал Гобан. Это были голоса. Только голоса его больного разума. Ему нужны таблетки, или он скоро сойдёт с ума.

Они сделали ещё несколько шагов вглубь коридора. Воздух становился всё холоднее, и в лучах фонарей уже был виден пар от их дыхания.

Лианы на потолке здесь были не просто переплетением – они образовывали сплошной, бугристый живой ковёр, с которого сочилась влага, падая редкими тягучими каплями.

Александр подошёл ближе к одной из стен и провёл рукой по влажной штукатурке. Он посмотрел на влажную ладонь, растёр влагу пальцами и завершил анализ, поднеся руку к носу.

Запаха не было, но она была какая-то странная, маслянистая и слегка щипала пальцы. На его лице отразилось отвращение, и он вытер руку об штаны.

Они находились почти в центре здания. Наверху было сухо. Откуда здесь столько воды? Неужели трубы текут?

– Вода? – тихонько полюбопытствовал Ефим.

– Не знаю, она какая-то странная, маслянистая… – Он повернулся к доктору и шёпотом спросил: – Трубы?

– Над нами нет труб, – её тихий голос по-прежнему звучал спокойно, но теперь в нём угадывалась натянутость. Похоже, она что-то знала, но молчала.

– Пойдёмте, я не хочу провести здесь даже лишнюю секунду, – нетерпеливо, дрожащим шёпотом обратился к ним Артур. Ему всё казалось, что вот-вот из темноты на них выпрыгнет нечто.

Они двинулись дальше, и наконец показалась первая дверь, на которой висела табличка, обозначающая назначение помещения: «лаборатория».

– Нам дальше, следующая дверь – склад, – произнесла Дарья.

Не задерживаясь, они прошли мимо.

Вскоре показалась нужная дверь – «Складское помещение». По уже появившейся привычке Александр приложил ухо к холодному металлу и замер. Тишина. Ни единого шороха.

– Пойдёмте дальше. Дойдём до морга, осмотрим, потом вернёмся сюда, – скомандовал он.

Гобана это не устраивало. Он жаждал поскорее добыть то, ради чего вообще спустился сюда, когда все его инстинкты кричали ему оставаться там с остальными.

– Может, вы пойдёте, а мы с Артуром найдём лекарства? – предложил Рош. Его ладони вспотели, а глаза метались по лицам товарищей в поисках поддержки. Терпение было на исходе.

Секунду Покровский задумался, закусив нижнюю губу, взвешивая риски.

– Хорошо. Если что – БЕГИТЕ. – Последнее слово он выделил особо, но при этом по-доброму улыбнулся, будто рассказывал шутку.

Брови Артура взметнулись к линии волос, глаза округлились от немого ужаса.

Артуру эта затея не нравилась. Он очень не хотел разделяться с группой. В фильмах, которые он смотрел, всегда, независимо от жанра, когда группа разделялась, случалась беда. Даже в книге, которую он недано читал.

Ефиму тоже это не нравилось, но не то что они разделяются и их становится меньше, а то, что он не хотел идти в морг. Лучше бы он вместе с Гобаном, или он с Артуром пошли искать лекарства.

Он решил попытаться войти в команду фармацевтов:

– Может, тогда я с Артуром лучше за лекарствами пойдём, а Гобан с вами? – попытался он в последний момент изменить расклад.

Гобан внутрене напрягся. Его планы могли вот-вот рухнуть. Был очень мизерный шанс того, что они намеренно или случайно возьмут лекарства, помогающие от галлюцинаций.

– Не, Ефим, идёшь с нами. Ты мне понадобишься там, – он слегка покосился на Дарью, сигнализируя Ефиму. – Ты ведь эксперт, эм… в… – пытался он что-нибудь придумать. – В судмедэкспертизе.

Дарья с подозрением на него посмотрела, но больше её взгляд был похож на тот, когда смотришь на дурачка.

– Да, точно. Тогда пойдёмте, – понял намёк Ефим.

Александр, Ефим и Дарья пошли дальше, а Артур и Гобан остались у двери на склад, смотрели, как силуэты трёх людей сливаются с тьмой.

Гобан, не дожидаясь своего друга, Гобан нетерпеливо, почти резко, толкнул дверь.

Со скрипом дверь распахнулась до конца. Свет фонаря Гобана расталкивал тьму, выхватывая из мрака стеллажи и шкафы, до того скрытые в тени.

Он вошёл, заостряя внимание лишь на картонных коробках, хранивших упаковки, флаконы, колбы, бутылочки, пакетики со спасительными, но в то же время потенциально вредоносными средствами.

Артур всё продолжал стоять снаружи, вглядываясь в темноту коридора, где только что скрылись его коллеги. Он даже не заметил, погрузившись в свои мысли, что Гобана уже нет рядом.

В помещении было ещё прохладнее, но сухо. В воздухе витал запах картона, бумаги и лёгкий «аптечный» аромат. Сбоку на каждом стеллаже висели буквы: A, B, C… Они, конечно, что-то означали, но откуда простому журналисту знать, что именно?

«Может, лекарства рассортированы по алфавиту?» – мелькнуло у него в голове.

– Гоб, ну ты что? Взял и бросил меня одного, – наконец вошёл Артур, можно даже сказать, влетел. Он обвёл взглядом комнату, вздохнул и, почесывая макушку, сказал: – М-да… И как здесь хоть что-то найти? – произнёс он то, о чём думал Рош.

Ирландец размышлял, с чего начать, пока Артур ходил между стеллажами. Вернувшись ко входу, тот заметил то, что могло облегчить им непростую задачу.

– Гобан, смотри, – он показал на столик по правую сторону от двери. – Кажется, нашёл.

– Что? – повернулся Рош.

Артур подошёл к ранее незамеченному столу, на котором лежали стопки бумаг, прошитые бечёвкой, а также стояли компьютер и принтер.

– Складской учёт, – прочёл он на титульном листе верхней стопки.

Лицо Роша озарила улыбка облегчения.

– Отлично! – Он подошёл к столу.

Артур перелистнул страницу первой попавшейся «книги». – Удивительно, что они в 2025 году ведут бумажный учёт, – добавил он.

Наверху была указана дата: 29.01.2025, и категория лекарств. Далее шла широкая таблица, длиной в страницу. Столбцы содержали всю нужную информацию: название, срок годности, серия, место хранения, форма выпуска, производитель.

– Давай быстрее, найди вчерашнюю дату, – сказал Гобан.

– Почему? Разве не надо искать сегодняшнюю? – не понял парень.

– Надо искать 22 мая. Они сегодня, по-любому, ничего не записывали – не успели, – спокойно объяснил ирландец, привыкший к периодическому «затупу» Артура Кибрика.

– Точно! Что-то я не подумал, – осознал Кибрик и быстро, неаккуратно начал листать журнал. Страницы загибались и шуршали.

Спустя несколько секунд перед ним была страница с датой: 22 мая 2025 года; под ней – «Антибиотики».

– Нам ведь нужны антибиотики? – спросил Артур.

– Да, – подтвердил Гобан, а сам в ту же секунду думал, как ему взять то, зачем он сюда пришёл, и остаться незамеченным для товарища.

«Может, хватит тайн?» – прошептал ему голос, словно из-за спины. Его собственный голос, но в то же время не его.

«Нет, не хватит. Я и так обуза для них. Если они узнают… я… я даже не представляю, что будет…» – мысленно ответил Рош своей болезни, в то время как Артур листал страницы.

– Давай, я пойду искать антибиотики, а ты можешь поискать противовирусные? – предложил Артур, и Гобан мгновенно увидел возможность.

– Давай. Здесь хранение по группе?

– Не-а, как я понял, по популярности. Парацетамол, например, хранится в А, а вот, например, глицин – в С.

– Ясно.

Если все лекарства разбросаны по стеллажам, то куда проще будет найти рисперидон или оланзапин, – подумал он.

Артур, написав на руке названия нескольких лекарств и место их хранения, пошёл на поиски, скрывшись среди стеллажей и оставив друга одного.

Оставшись наедине, Гобан долистался до антипсихотиков, посмотрел, где их можно найти, – и тут же почувствовал разочарование.

Эти лекарства хранились в сейфе С. В СЕЙФЕ! Какой шанс, что ключ будет здесь?

Он обхватил голову руками и присел возле стола на корточки.

«Какой же я неудачник! – думал он. – Почему это всё происходит со мной? Если бы мой брат был на моём месте, в моём теле, я уверен, что у него всё бы получилось». Он продолжал думать о печальном, но, подняв глаза, увидел их – ключи.

«Идиот! Только зря время потратил на жалость к себе! Почему я никогда не смотрю по сторонам?»

Он снял со стены связку ключей, на которых были наклейки, отмечающие, от какого они замка.

Быстро, стараясь больше не терять времени, он пошёл к дальней стене, где стояли высокие, старые сейфы в облупившейся зелёной краске.

Артур сидел позади стеллажа на корточках, а перед ним стояла коробка, в которой он рылся, доставая бесконечные упаковки.

Всего у стены стояло три сейфа. На каждом была наклейка, явно приклеенная очень давно; возможно, они уже совершали попытки «убежать» от сейфа, и потому их держали толстые слои прозрачного скотча.

Три сейфа и три предназначения: Наркотические препараты, Дорогостоящие препараты и Психотропные и сильнодействующие средства.

Пройдя мимо двух, он подошёл к нужному. Он уже хотел вставить ключ и открыть «шкаф с сокровищами», но его остановило непонятное явление.

Из-под дверцы сейфа, через нижнюю щель, вытекала странная жидкость, похожая на прозрачную слизь с мелкими пузырьками воздуха.

– Что это за чертовщина? – еле слышно проговорил Гобан.

«Открой», – послышались голоса, звучавшие почти злорадно.

Он нервничал, но вставил ключ, провернул до щелчка, возвестившего, что ящик Пандоры открыт. Дверца медленно подалась, и наружу хлынуло прозрачное нечто.

Глава 7

Тем временем, пока Гобан и Артур разбирались с загадкой склада, группа из Дарьи, Александра и Ефима преодолела жуткий коридор и стояла перед дверью в хранилище мертвецов.

Коридор позади заставлял нервничать троих людей, но стоя перед стальной дверью с небольшими круглыми окошками, что отделяла их от морга, они нервничали ещё сильнее.

Причина была в двери, а именно в окошке.

На небольшом, полупрозрачном стекле под светом фонаря Александра виднелся отпечаток человеческой руки, оставленный кровью, что потеряла свою былую свежесть и текучесть и засохла, становясь вестником возможного ужаса.

Александр осторожно толкнул одну из створок, и она открылась с тихим, продолжительным скрипом, пропуская лучи света в казавшуюся безжизненной комнату.

Запах формалина заполнял всё пространство. Стальные склепы, встроенные в стены, перед которыми стояли два металлических стола, тумбы и шкафы – всё это было на своих местах. Но внимание привлёк тянущийся след бордовой крови.

Группа уставилась на начало следа у своих ног и проследила взглядом за тянущейся, размазанной под чьим-то весом полосой, до самого жуткого, что могло быть в этом злополучном морге.

След крови приводил к стулу, одиноко стоящему посреди комнаты. А на нём сидела женщина, опустив голову и скрыв лицо длинными чёрными волосами. Руки безвольно опустились к полу. Когда-то белый халат был запачкан кровью.

– Господи… – не удержал в себе частицу страха, что испытывал сейчас, Ефим.

Дарья, воспользовавшись отвлечённым вниманием сопровождающих, отступила назад, стараясь быть подальше от возможной опасности.

Александр сделал шаг в сторону неизвестной, но остановился. Причиной тому стал резкий грохот металла, слышимый со стороны стальных ячеек.

Не было ни секунды с начала катастрофы, чтобы Александр не испытывал страх. Этот момент не был исключением. Он испытывал ужас, заставивший его застыть. Лишь голова его повернулась в ту сторону, откуда был слышен ужасающий звук.

«Что это было?» – способен он был общаться только мысленно.

Он был не уверен и очень хотел ошибаться, но звук был изнутри ячеек.

Ещё удар. И ещё один. Сомнения пропали. Звук был из металлических камер.

Ефим попятился назад, но дорогу преградила женщина, что пришла с ними. Он столкнулся своей спиной с её грудью. Он развернулся и попытался обойти её, но она продолжала блокировать путь.

– Что вы делаете? Пропустите! – начинал нервничать всё сильнее Ефим.

– Смотри, – лишь спокойно сказала она, кивая за спину Ефима.

Он медленно повернулся и увидел сцену из фильмов ужасов.

Александр всё продолжал стоять, не в силах пошевелиться. Грохот становился всё интенсивнее, и промежутки между ударами становились всё короче. Женщина, восседающая на простеньком стуле, зашевелилась: начали резко дёргаться пальцы, изгибаясь в неестественных положениях; затем она сползла со стула, падая на колени и выгибая спину.

Инстинкты Александра начали вопить так, что ужас ушёл из ног в руки, и он крайне медленно начал пятиться назад в сторону Ефима.

Мысли убежали от них.

Ситуация напоминала тот самый случай, когда человек убегает по рельсам от мчащегося в его сторону поезда, и никто не понимает, почему он просто не уйдёт с рельсов. Ефим и Александр нашли ответ на этот вопрос. Хорошо было бы, если бы не на собственном опыте. Всё было очень просто: ужас затуманивал мысли, адреналина становилось в крови так много, что только инстинкты заставляли двигаться.

Неуклюже женщина вставала на ломаные ноги, похожие на два знака «<».

Резко она обернулась лишь головой и смотрела пустым взглядом на Александра. Пустым, мёртвым взглядом, словно сквозь него. Но Александр чувствовал, что это «чудище» смотрит именно на него.

Чудище разинуло рот, словно чёрную дыру, и с ужасающим криком, что исходил из её уст, из её широкой пасти выползли склизкие, зелёные тентакли-лианы.

Предел ужаса был достигнут, и Александр рванул с места в сторону выхода, но путь продолжала преграждать Дарья.

– Уйди! – крикнул он ей, но она не двигалась. Ефим пытался обойти её, но попытки были безуспешны. Казалось бы, она была хрупкой девушкой, но не стоит судить книгу по обложке.

Александр присоединился к попыткам Ефима. Под дикий ор они пытались оттолкнуть её, но лишь одним движением Дарья толкнула их вперёд с невероятной силой, поразительной при её телосложении.

Ефим Уваров и Александр Покровский лежали перед хрупкой девушкой Дарьей, врачом в хорошей больницы Хабаровска, и наблюдали, как она разинула свой рот, подобно неизвестной, и из него выползли длинные, поблёскивающие влагой, зелёно-бордовые щупальца.

Глава 8

Из старого сейфа вытекала непонятная слизь. Небольшие коробки, что стояли там, были пропитаны влагой. Гобан стоял и испытывал стресс.

Опасаясь всякой возможности того, что слизь ядовита или может запросто заставить мясо отделиться от кости, он начинает рыться в нутре старого металла.

Коробка с рисперидоном пуста. Сертиндол – тоже пусто. Оланзапина – ни единого грамма. Золпидем имелись, но они были ему совершенно не нужны.

Таблетки от тревожности, антидепрессанты, снотворные стояли влажные, но не тронутые – в отличие от тех, что могли облегчить жизнь Гобана.

«Куда они делись!? Куда всё пропало?!» – нервно рылся он, но ничего не нашёл.

«Может…?» – неожиданно, будто в его разум поместили идею, он двумя пальцами зачерпнул немного слизи и попробовал на вкус, игнорируя всякие протесты организма, что хотел выплюнуть утренний перекус.

«Это они… Лекарства, их что-то растворило…» – почувствовал он горький и такой знакомый вкус лекарств, что он принимал много лет.

Было очень странно то, что именно те лекарства, что были способны заглушить голоса, пропали – ну или стали этой непонятной субстанцией.

«Они были тебе не нужны»; «Без них тебе лучше» – послышались голоса, которые слышны были только ему. Они будто высмеивали его.

Гобан начал что-то подозревать. Что стало с их интонацией? Что-то изменилось в самох голосах. С самого утра голоса в его голове старались отговорить его от употребления таблеток – чего раньше они не делали. Раньше они были просто болтовнёй на заднем плане, и тем более шёпоты не были столь странными, ехидными.

Одна единственная мысль, леденящая и нелепая, появилась в его голове: возможно, они как-то связаны со слизью?

– Здесь очень жутко, у меня вся спина в мурашках, за мной будто кто-то постоянно наблюдает, – вышел из стеллажей Артур с коробкой в руках и высказал свои мысли, которые продолжали крутиться всё то время, что они провели здесь.

– Что это? – спросил он, увидев за Гобаном что-то непонятное в сейфе.

Глаза Роша забегали, выглядел он нервно, словно в его комнату зашла мама в самый неловкий и неподходящий момент.

«Ему не стоит знать, он слишком глуп чтобы понять».

«Почему? Что он не должен знать? Что я псих? Что таблетки стали слизью?» – ответа он не получил и принял решение прислушаться и сказать как можно меньше. Хоть он и был его другом.

– Я не знаю. Это вытекало из сейфа, и я решил взглянуть.

– Ё-моё, что это такое? – подошёл он ближе.

– Без понятия, – сказал Гобан, хотя знал, что оно было тем, ради чего он оказался тут.

– Лучше не будем трогать, оно может быть ядовито, – сказал Артур то, что Гобану не пришло в голову. А ведь он мог как минимум отравиться. – Надеюсь, из этого нам ничего не нужно.

«Если бы. То, что мне было нужно… пропало» – пронеслись едкие мысли у Роша.

– Ты закончил с антибиотиками? – решил сменить тему Гобан, во избежание большего числа вопросов со стороны Кибрика.

– Вроде да, – посмотрел он в коробку в своих руках. – А ты?

– Почти, – соврал ирландец, от чего почесал макушку русых волос. – Пойду закончу.

– Ага, я тогда за следующим списком, – от неудобных габаритов переставлял он руки на коробке.

Гобан поспешил скрыться среди стеллажей. Из-за лжи он чувствовал себя как будто украл украл деньги у родителей, но это было не чувство вины, а страх быть пойманным и наказанным.

Врал он не очень хорошо. Прогуливал он занятия в институте по лжеговорению. Простую ложь вроде: «Не, мам, я не курю», – давалась ему легко, но ложь, про которую приходилось постоянно помнить, была очень сложна. Он начинал путаться в показаниях, и вследствие чего выступали явные признаки лжи внешнего характера: холодный пот, бегующие глаза и иногда заикания.

Он вернулся к журналу, запомнил несколько мест, где, он надеялся, должны были быть противовирусные. Большая их часть находилась на стеллажах под буквой «А». Гобан нашёл коробку, что валялась в стороне, и складывал туда всё то, что казалось нужным.

Спустя немного времени, Рош и Кибрик собрали неплохое количество коробочек и пакетиков, как из коридора послышался страшный крик, что пробрал до дрожи.

Они слегка подпрыгнули от неожиданности и молниеносно повернули головы в сторону звука.

– Что это было? – спросил Артур, поднимаясь с корточек.

– Не знаю, надо посмотреть, – он и Артур вышли из длинных рядов и пошли к единственной двери, что вела в коридор.

Они переглянулись. На лицах обоих читалась нерешительность и молчаливый вопрос: «Может, лучше спрячемся?» Но всё же они выглянули, не выходя из более или менее безопасного места, и всмотрелись в тьму, но ничего не было видно. Была лишь тьма, окутанная влагой жуткого подвала.

«Прячься», «Твои друзья уже мертвы», «Бедный Александр, он начинал мне нравиться» – перешёптывались тихие, но саркастичные голоса в разуме Гобана Роша.

Глава 9

«Что за чертовщина!?» – подумал Александр, лёжа на полу перед когда-то знакомой девушкой. Сердце колотилось со страшной силой, пытаясь покинуть грудную клетку. Кровь быстро циркулировала по венам, принося и тут же унося идеи.

Ефим лежал рядом с ним, бледный, словно сама смерть. Пока Покровский пытался придумать, как им сбежать, тот уже смирился с гибелью: «Ну вот и всё, конец». А что ему ещё оставалось? Они были зажаты между двумя монстрами, и вот-вот могли появиться другие – из стальных ячеек, из которых продолжал доноситься грохот. Оставалось надеяться на чудо – на то, что высшая сила всё же существует и сжалится над двумя людьми.

– Эй, всё в порядке? – из коридора послышался приглушённый расстоянием голос Артура. Вот оно – то самое чудо, на которое надеялись мужчины на грани смерти.

В ту же секунду Дарья оборвала отвратительный крик, втянула отростки и закрыла пасть. Её голова повернулась в сторону звука. На лице застыли лишь холодность и кровожадность.

Чудище позади них наклонило голову набок, выражая любопытство. Оно ещё не слышало подобных звуков.

– Эй! Саш… Ефим…! – ещё раз позвал Артур, не услышав ответа.

Грохот прекратился, остался лишь звук быстрого дыхания.

Дарья медленно повернула голову обратно и посмотрела на девушку-чудище. Она смотрела на неё многозначительно, будто они общались телепатически. Вторая перевела взгляд с Дарьи на двоих на полу. Сама Дарья развернулась и неторопливым шагом покинула морг, скрываясь в темноте коридора.

«Ебать! Она пошла за Артуром и Гобаном… они должны бежать. Что делать? Они не знают, что она такое». Мысли проносились в голове Александра. Нечто очень опасное двинулось к двум ничего не подозревающим людям, а он ничего не мог сделать. И вот-вот их самих могли убить.

Словно на реактивном топливе, его мозг пытался придумать, как спастись и предупредить друзей.

«Что делать? Что делать?» – спрашивал он себя в надежде, что если много раз задать вопрос, обязательно появится ответ. «Может, наброситься на неё и дать возможность убежать Ефиму? Нет, идиотская затея. Мы вдвоём не смогли сдвинуть Дарью и на миллиметр, да и он далеко не убежит – его сразу схватит вторая. Так что же мне делать?»

Тело и разум Ефима начали покидать былая тяжесть страха, и он смог снова пошевелиться. Медленно, почти незаметно для невооружённого глаза, он повернул голову к Покровскому и тем привлёк его внимание. Они смотрели друг на друга, не произнося ни слова, задавая один и тот же вопрос.

«У тебя есть план?» – спросил Ефим бровями и глазами.

«Нет, а у тебя?» – ответил Саша, прикрыв глаза и совершив те же жесты, что и его товарищ.

«Нет».

~ Гобан и Артур ~

Беспокойство и чувство, что что-то пошло не так, усиливалось между Гобаном и Артуром. Дважды они кричали в темноту коридора, надеясь услышать ответ от троих, с которыми пришли сюда, но в ответ была лишь тишина.

– Почему они не отвечают? – тихо спросил Артур, боясь нарушить гробовую тишину.

– Я не знаю. Может, они закрыли двери и просто не слышат нас? – предположил Рош.

– Вряд ли. Саша бы никогда не перекрыл путь отхода по собственной воле, – сказал Кибрик, после чего между ними повисла секундная тишина.

«Прячьтесь, они идут за вами», «Глупцы, надо было сидеть тихо», – говорили голоса об надвигающейся опасности со стороны женщины, что стала монстром и сейчас шла на звук двух ничего не подозревающих мужчин.

– Пойдём, посмо… – не успел договорить Артур, как его под руку потянул испуганный Гобан, решивший не рисковать и послушать голоса. Он затащил его внутрь, к сейфам.

Фонарики упали на пол, и лучи света метались в разные стороны – в сторону коридора и на один из стеллажей.

– Что ты делаешь? Отпусти, – пытался вырваться слегка испуганный резкой переменой в друге Артур. Когда они оказались у трёх старых сейфов, ему удалось высвободить руку. – Гобан! Что случилось? – Но друг не обращал на него внимания, занятый поисками какого-то ключа в бренчащей связке. Кибрик дёрнул его за руку, в которой тот держал связку; та упала, но ему удалось привлечь внимание. Глаза Гобана, излучающие страх, посмотрели на него. – Гоб, что случилось?

– Нам нужно спрятаться. Оно идёт за нами, – сказал он и тут же поднял связку. Первым попавшимся ключом открыл второй сейф с надписью «Наркотические препараты». Он вытащил из него полки (когда-то кто-то смастерил их из ДСП), положил рядом и затолкал туда Артура.

– Тихо, – приложил он палец к губам и прикрыл сейф так, чтобы оставалась лишь небольшая щель.

Тесное пространство давило на Артура. Мгновенно ноги и спина начали затекать. «Будь он чуть ниже, было бы гораздо удобнее, – подумал он. – Чёрт, как тесно… Спасибо, блять, папа, за рост».

Сам Гобан залез в уже открытый и почти пустой сейф, который был весь в слизи. Так же вытащил полки и прикрыл металлическую дверцу.

Металл сейфа был ледяным и пах ржавчиной и старыми лекарствами. Гобан чувствовал, как слизь пропитывает его одежду – холодная, липкая, с горьковатым запахом таблеток. Его таблеток. Тех, ради которых он готов был рискнуть.

Через несколько секунд послышались шаги.

На склад вошла Дарья. Она встала недалеко от прохода и оглядывалась в полной темноте.

В небольшие щёлочки из сейфов подглядывали двое.

«Это же Дарья», – узнал фигуру Артур, но, несмотря на это, решил, что лучше продолжать прятаться. На всякий случай.

«Она опасна», «Не верь её безобидной внешности», «Она гидра в овечьей шкуре», – не унимались голоса, трубя тревогу. Но Гобан не очень понимал, что с ней не так.

Не увидев источника звуков, монстр, скрывавшийся за безобидной внешностью хрупкой девушки, показал себя. Она запрокинула голову и выпустила из разинутого рта десяток щупалец. Они извивались, будто щупая воздух.

«Господи, что это?» – был шокирован зрелищем Артур. «Но как Гобан узнал?» – не понимал он. Не было никаких причин предполагать, что кто-то шёл в их сторону. Как Рош мог узнать?

Недолго Дарья продолжала стоять, уставившись в потолок разинутой пастью, из которой извивались щупальца. Гобан не понимал, почему она просто стояла на месте. Может, эти щупальца обладали некой эхолокацией?

Появлялось всё больше вопросов, а ответов и вовсе не было.

«Когда же эта тварь уйдёт?» – нервничал Гобан, боясь того, что эти мерзкие щупальца способны почувствовать его и Артура в кромешной тьме за слоем старого металла.

«Оно не сможет увидеть тебя, оно достаточно глупое, чтобы догадаться, что вы спрятались в стальном ящике», – говорили голоса.

Голоса хоть и имели свои отличия: то мужской бас, то женский шёпот, то старческая хрипота, – но Гобану что-то подсказывало, какое-то предчувствие, что они были чем-то единым. И поэтому он обращался к одному, единому голосу.

«Откуда вы знаете?»

«Мы много чего знаем…» – по затылку Гобана пробежали мурашки. Ответ прозвучал как-то… жутко, будто за ним наблюдают тысячи глаз. Не в первый раз ему так казалось.

Гобан решил отвлечься от голосов в своей голове и вновь смотрел на чудище, которое до сих пор продолжало так же стоять и прощупывать воздух своими щупальцами.

«Что это за щупальца такие?» – обратил он внимание на странный вид щупалец, который с трудом разглядывал.

«Это «рюкс» – растительные щупальца зимоксов».

«Зимокс? Рюкс? Что это всё ещё такое? Откуда в моём подсознании эти странные слова?» – не понимал он.

Гобан опустил голову на холодную металлическую стенку, и ухом случайно задел влажную слизь, от которой ему стало противно. Но пошевелиться, чтобы вытереть влагу, он боялся.

Теснота металла не позволяла двигаться. Малейший звук мог привлечь нечто.

«Хах, ты до сих пор думаешь, что ты болен?» – спросили голоса с небольшой, недоверчивой усмешкой.

«Я начинаю в этом только убеждаться».

«Пф, ну и дурак», – голоса звучали недовольно. Что-то не устраивало их в единственном человеке, способном их слышать.

«Вы всего лишь голоса в моей больной голове».

«Разве? Ты сам в это хоть веришь?»

«Я шизофреник… я даже не знаю, во что верить… возможно, сейчас я лежу в психушке и это всё лишь галлюцинация». Гобан хотел было начать биться головой в попытке выгнать голоса из головы, но память его ещё не покинула. Он не мог позволить себе забыть, что чудище ищет его и Артура.

«Гобан Рош, ты не шизофреник, и ты знаешь это, но отказываешься в это верить. Мы не способны понять тебя… но возможно, ты как человек чего-то там боишься».

«Боже… Да что вы такое?» – почти взвыл он мысленно. Как же он запутался, он перестал уже что-либо понимать. Сколько он себя помнил, он глотал таблетки и слушал, как его родители говорили ему, что он сумасшедший. А сейчас голоса, та самая шизофрения, пыталась убедить его, что он не псих.

«Хах… Голоса пытаются убедить меня, что у меня нет голосов в голове», – он печально улыбнулся всей абсурдности ситуации.

Дарья наконец зашевелилась. Щупальца втянулись, и она опустила голову. Она развернулась в сторону двери и уже была готова уходить…

– Апчхи! – Не сдержавшись, громко, словно выстрел в тишине, чихнул Артур и отчего слегка ударился головой о металлическую дверцу. Дверца открылась медленно, со скрипом, который в тишине прозвучал громче любого крика.

Артур был на виду. Не было ни единого шанса, что монстр его не заметит. Так и оказалось – Дарья посмотрела прямо на него.

Глаза её стали стеклянными, рот разинулся со страшным криком, и мерзкие, влажные отростки вновь вырвались наружу, извиваясь в воздухе.

– Чёрт, – тихо сказал Артур, понимая, что сделал глупость. Пот мгновенно образовался на лбу парня, раскрывая его уже не сокрытый страх.

«Не двигайтесь, оно реагирует на движения», – старались помочь голоса.

Гобан послушно замер, но тут же вспомнил про Артура:

– Не шевелись, – тихо сказал Рош.

Но парень после промаха своего организма и так не мог пошевелиться. Они в ловушке.

«Что нам делать? Она нас убьёт?» – искал ирландец помощи у голосов. Сам он был вообще без понятия, что делать, а голоса, похоже, могли знать то, что спасает жизни.

Голоса молчали.

Гобан начал отчаиваться. Ни одна идея не посетила его.

«Чёрт! Саша и Ефим, я совсем забыл о них. Дарья ведь была с ними… неужели… они…» – вспомнил он о товарищах, и на него накатила грусть, чувство утраты, но слово „умерли“ не сумело выйти в его мыслях.

«Просто не двигайтесь», – ещё раз сказали голоса так, словно у них был какой-то план. Но какой план может быть у того, что не имеет формы и не способно взаимодействовать с окружением?

Рош решил просто довериться им – а разве у него есть выбор?

«Покровский на моём месте по-любому что-нибудь придумал бы», – тоскливо подумал он, хотя на самом деле Александр находился в похожей ситуации без единой идеи. Но Гобан не мог этого знать.

Дарья не двигалась. Только её щупальца извивались, то приближаясь, то удаляясь от Артура.

Больше минуты они так и стояли без единого движения. Девушка-монстр тоже не двигалась, будто вслушивалась и пыталась всмотреться в темноту щупальцами.

Ноги и спина затекли, просто стоять стало невыносимо. Гобана начала посещать навязчивая мысль: «Может, голоса ошиблись?» Но даже когда голоса могли слышать его мысли, они не пытались убедить его в обратном. А если он полностью поверит этой мысли и начнёт двигаться, а голоса окажутся правы и это создание разорвёт его своими мерзкими щупальцами? Почему они молчат?

Поясница ныла, ноги гудели, требуя движений. Тело так и требовало самоубийства.

Но у Артура всё было слегка хуже. Из последних сил он терпел.

Нос чесался нестерпимо, рука так и хотела избавить его от страданий; спина и плечи горели огнём накопившейся усталости. В отличие от Гобана, что занимался самоуничтожением, он был занят тасканием туда-сюда коробок с казавшимися лёгкими, но нет, лекарствами.

Как же сильно у него чесался нос. Воздух будто заканчивался, становился густым и тяжёлым.

Гобан слышал, как зубы Артура с силой смыкаются в борьбе разума над телом.

Дарья сделала первое движение за это мучительное время – она неестественно, резко, с хрустом выгнула шею на бок, будто, не найдя ничего, решила сменить угол поиска, сменить волну.

Увидев перемену в чудище, у Артура внутри словно взорвалась дамба под названием «Контроль», и пробились струйки под названием «страх», «стресс» и «ГОСПАДИ СПАСИ!!!». Он больше не мог оставаться неподвижным, но и медлить под ручейками «страха» он не мог.

Он рванул из сейфа.

Глава 10

На холодном полу, у пустой стены, что в темноте казалась, как и всё, серой, в кругу сидела группа людей – бывалых репортёров и фотографов.

За короткий срок они сдружились с несколькими людьми. Все были дружелюбны, несмотря на прохладную атмосферу в кафетерии больницы. Конечно, попадались и не самые тёплые личности, но они сразу были вычислены зоркими глазами «Неприкрытой правды».

Дождь успел прекратиться, и в комнате остались лишь звуки уцелевшей части населения.

– Что вам удалось выяснить? – спросила Мария.

Она вновь взяла тяжёлую ношу лидерства, пока Покровский руководил экспедицией в злополучный подвал. Она нервничала, хоть роль и была для неё привычна. Раньше было куда проще. Можно было иметь хоть какое-то представление, что делать дальше, – ведь всё было обычно. А сейчас всё было так непонятно. Как ей действовать?

Подобного опыта у неё не было. Это Александр посещал войны и катастрофы. Она же не выезжала из города. Боялась. Не любила перемены. Буря – она берёт над ней верх. Землетрясение – она уже бежит.

Возможно, всё было из-за её семьи. Она не хотела их оставлять? Волновалась, что если она уедет, с ними что-нибудь случится? Нет.

Её мама была женщиной, которую никто не мог ослушаться. Все должны были делать так, как она говорит, – и только попробуй ослушаться.

Когда Марии было шестнадцать лет, она мечтала отправиться в путешествие на велосипеде. Начать она хотела с малого – с дачи, что была недалеко за городом. Она всё подготовила: купила шлем, фонарь на велик, стоп-сигнал, проложила маршрут и пошла говорить маме.

– Мам, я тут решила на дачу поехать… – начала Мария, подойдя к маме, что сидела в гостиной и читала книгу.

– Зачем? – спросила та, не отвлекаясь.

– Ну… просто так… – решила увиливать девушка-подросток, зная характер женщины – лучше было избегать некоторых слов.

Не услышав причины, женщина глянула на дочь.

– А на чём ты поедешь? – видела она её насквозь. Что выдавало Марию? Может, гуляющий взгляд?

– На велосипеде… – врать было бесполезно. Мать видела её насквозь, словно рентгеном просвечивала голову в поисках её мыслей, и Мария ощущала копошение в своей голове.

– Нет, никакого велосипеда. – категорично сказала она.

– Но почему-у-у… – жалобно спросила Мария, почти хныкая.

– Это опасно. Медведи начали часто выходить из леса, машины вон как гоняют, – начала объяснять она, смотря на дочь строгим взглядом.

– Нету там медведей, и я аккуратно буду, – пыталась Мария убедить мать.

– Нет. Ты хочешь, чтобы я тут извелась вся? Сидела и думала, не сбил ли мою доченьку какой-нибудь лихач? – давила на жалость, на чувство вины дочери.

Всё, конец. Дальше было бесполезно что-либо говорить. Когда мама начинала говорить типичные манипулятивные фразы, переспорить её было бесполезно. Но Мария решила всё-таки попробовать:

– Всё будет нормально. Медведя видели в последний раз в прошлом году.

– Нет, я сказала.

– Но…

– Заткнись. Я сказала нет. Всё, хватит, – мать повысила голос. Вот это был точно конец. Мама уже злилась, и сказать что-либо ещё Мария не могла.

Она послушалась мать и больше не сказала ни слова. Развернулась и ушла на кухню.

Там она размышляла. Ослушаться и поехать? Какие будут последствия?

Она очень хотела поехать, но сомнения не отпускали её.

Она решила не ехать. Может, в следующий раз у неё всё получится.

Но так у неё и не вышло. Она спорила, пыталась уговорить себя поехать, ничего никому не сказав, но сомнения и нерешимость поселились глубоко в подсознании Марии, и она уже начинала накручивать сама себя.

Нерешимость стала одной из основ её личности.

Но как же она стала руководителем? Она долго к этому шла. Занималась самовнушением и обучением. «Ты справишься, делай то, что умеешь», – повторяла она себе постоянно. Задачи были не сложны: напечатать то, распечатать это, сказать им то, послать всех туда. Легко.

Но раздавать указания, когда всё рушится, люди могут умереть и все начнут винить её как главную в случае чего-нибудь плохого. Самое страшное для неё было то, что если кто-нибудь погибнет, вина ляжет тяжёлым грузом на её душу. Она не была сильной и независимой, какой старалась казаться для всех. Она была слабой, ранимой и просто жалкой. Но всё же она была упорной.

– Что вам удалось выяснить? – спросила Мария группу людей, сидевших рядом с ней плечом к плечу.

Секундная тишина – каждый формулировал ответ. Люди рассказывали многое, и большая часть информации могла повторяться. Один из приобретённых навыков работников редакции был – объединение большого количества информации в одну структурированную мысль.

Первым заговорил Боян:

– Я узнал от пожилой пары в том углу, – он головой показал направление, – что по пути сюда они встретили военных…

– Военных? – кто-то перебил своим удивлённым вопросом пожилого мужчину.

– Да, военных. Но, к сожалению, они не стали у них ничего спрашивать.

– Те, с кем я говорила, тоже встретили военных, – заговорила Алина. – Они пытались узнать у них хоть что-нибудь, но те просто проигнорировали их. – Рассказывая, она жестикулировала, показывая недовольство.

– Разве военные не должны были помочь? Например, предоставить убежище или дать какие-нибудь припасы? – спросила Мария, иногда поглядывая на Бояна, будто он мог дать ответ.

– Должны, но, наверное, у них были другие приказы, – предположил Боян.

– Разве первостепенной задачей не должны быть люди? Спасти людей, а потом заниматься своими приказами, – возмущалась Алина.

– Может, они доверили людей МЧС? – предположила Мария.

– Мы сидим здесь уже давно, и никаких МЧС не видать, – злилась Алина. Она была человеком действия и бескорыстия и не понимала, как можно подвергать опасности человеческую жизнь.

– Может, они до нас ещё просто не добрались? – спросил Максим. На его плече прилёг отдохнуть отец, глаза его были прикрыты, тихое, размеренное дыхание успокаивало сына.

– Может быть. Будь у нас радио, нам не нужно было бы строить предположений, – проговорил Боян и задумался: а что, если в больнице есть радио? Может, стоит поискать?

Откладывать на потом он не хотел – мог забыть. Был он уже не молод, и память его потихоньку подводила. Он, скрипя коленями, поднялся.

– Ты куда? – спросила его Мария.

– Хочу поискать радио.

– Потом поищем. Садись, мы ещё не всё обсудили, – проявила своё лидерское положение женщина. Раньше она не позволяла уходить посреди собрания и сейчас позволять не собиралась.

Боян послушно сел. Приказ был выполнен.

– Кто-нибудь ещё что-нибудь выяснил?

– Тут и выяснять почти нечего. Все, как и мы, выскочили и побежали сюда. Но та девушка сказала, что в центральном районе ситуация получше, чем у нас, – сообщила Алина, немного поубавив свой пыл.

– Чем лучше? – попросила уточнить Мария.

– Там гораздо меньше этих мегарастений.

– А откуда она знает? – спросил Боян. Ему показалось странным, как, будучи в Северном районе города, да ещё и без связи, кто-то может знать, что делается в других частях.

– Мне тоже стало интересно, и я спросила. Она пришла пешком аж оттуда сюда.

– Пешком? – удивилась Мария, вспоминая весь ужас опыта пешей ходьбы среди зарослей.

– Да. Но, оказывается, только у нас всё настолько плохо.

У всех одновременно пронеслась мысль: «Возможно, остальной мир не затронут?»

– А что она вообще тут забыла? Сидела бы дома, – поинтересовался Боян. На месте той девушки он бы не выходил из своего более-менее безопасного жилища.

– У неё тут семья.

– Ясно, – одновременно сказали Боян и Мария с лицами, которые ничего не выражали.

Максим посмотрел на них, и ему стало интересно: что такого в том, что девушка пришла сюда ради семьи? Или это была какая-то больная тема для них? Странно, но никто ни разу не упоминал свои семьи.

Он решил спросить прямо:

– А что с вашими семьями?

– Моя на Кавказе, – коротко сказал Боян, почёсывая щетинистую бороду и о чём-то задумавшись, смотрел в центр круга.

– У меня только мать. Но лучше бы и её не было, – холодно сказала Мария.

– У меня семья живёт в шести часах отсюда, – грустно, слегка понизив голос, сказала Алина.

Остальные ребята также рассказали, где и что было с их семьями. У кого-то никого не было, у некоторых они были в других городах. Ну а те, у кого кто-то был в городе, так и не сказали ни слова, с грустью смотря в пустоту.

– И вы совсем не беспокоитесь о них? – спросил Максим Бояна и Алину.

– Беспокоимся, конечно. Но а что мы можем сделать? Связи нет, и мы можем лишь молиться о том, что они живы и невредимы, – спокойно ответил Боян, так словно в него вселился буддийский монах. Алина заметно притихла и лишь согласно кивнула словам более мудрого члена команды.

Максим больше не стал спрашивать, хоть ему и было любопытно узнать корень проблемы Марии с её матерью.

Максим посмотрел на посапывающего мужчину на своём плече.

Он был рад, что с ним был хотя бы его отец.

В кругу людей настала тишина. Каждый о чём-то задумался. Кто-то о своей семье, о которой сейчас ничего не было известно.

На улице было опасно.

Раньше, ещё когда они были в здании своей редакции, опасность нового мира была предполагаемой. Но совсем недавно – неизвестно, сколько времени прошло с того момента – они убедились в этом на собственном опыте, когда потеряли часть своих людей.

Кто-то думал о будущем. Как они будут жить дальше? Будут ли они вообще жить? Как им выжить?

Кто-то думал о прошлом, как пожилые люди думают о своей молодости: «раньше было лучше». А ведь они и подумать не могли, что подобное могло произойти. Хотя раз в год или чуть больше в мире появлялись люди, кричащие о надвигающемся конце света. Но кто мог подумать, что это и вправду могло произойти?

– Вам не кажется, что наших ребят уже как-то давно нет? – прервала тоскливую тишину Мария, задав вопрос, возникший под давящей атмосферой неизвестности.

– Точно. Разве разведка может занимать столько времени? – согласилась Алина.

Предположительно, команда Александра должна была вернуться через сорок минут, а то и меньше. Хоть у них и не было ориентира по времени, но по ощущениям прошло около часа или больше, и вопросы появились у остальных.

– Может, что-то случилось? – начала нагонять ещё больше беспокойства Алина, но Мария сразу пресекла подобные высказывания, опасаясь резкой реакции среди своих людей. Люди все были разные, и склад ума был тоже разный.

– Давайте не будем. Я уверена, что у них всё хорошо и они вот-вот придут.

– Вы же сами начали, – не поняла Алина, зачем поднимать данную тему и сразу просить замолчать остальных.

Она уже хотела сказать пару грубостей двадцатишестилетней девушке, что позволяла себе так говорить с ней, но усатый мужчина опередил и занял свободное место тишины.

– Но согласись, они что-то долговато, – было у Бояна какое-то дурное предчувствие. – Может, кто-то сходит проверить?

Мария посмотрела на возрастного коллегу строгим взглядом, что приказывал подчиняться и не позволял ослушаться:

– Надо просто подождать. – Она сделала паузу и продолжила уже более спокойно: – Ты говорил что-то про радио.

Мария научилась приёму отвлечения у Александра и решила, что самое время применить его. А то сейчас напридумывают всякое и побегут в подвал, поставив на уши всю больницу. А окажется, что всё хорошо и Артур с Гобаном опять что-нибудь натворили, а Саша с Ефимом разгребают за ними.

Так обычно и бывало.

– Радио? – Боян почесал висок, стимулируя память. – А-а-а, точно! Радио! Старый я, забыл уже. – Стимуляция помогла, и старик вспомнил то, о чём думал совсем недавно.

– Ну так что с ним? – торопила его приступить к рассказу Мария.

– В больнице должно быть радио. С помощью него мы сможем узнать, что происходит за пределами города, – высказал он свою идею немного мечтательным голосом, как обычно люди рассказывают интересные факты.

– Разве? Зачем тут вообще радио? – подал голос Максим, что обычно молчал и лишь слушал.

– Ну, больнице оно без надобности. Но тут лежат старики, и они любят послушать новости или «Радио Дача» – заполнить тишину или чьи-нибудь вопли.

Максим понимающе кивнул объяснению более мудрого члена команды.

– Тогда спроси у того второго врача. Как его там? Леонида. – немного подзабыла Мария имя нового знакомого – не умещалось столько людей в обширной памяти женщины. За годы работы в качестве руководителя ей приходилось запоминать очень много имён: сотрудников, героев сюжетов и простых знакомых.

– А как же Александр, Гобан, Артур и Ефим? А если с ними и вправду что-нибудь случилось? – не получился метод отвлечения Марии с Алиной. Она продолжала представлять разные, не самые хорошие сюжеты того, что могло сейчас происходить в сыром и странном месте – локации из фильмов ужасов.

– Алина, ты правда думаешь, что Александр с ребятами не способны справиться? Если бы там что-то и было, они бы тут же ушли оттуда.

На попытку убедить, что всё хорошо, Алина лишь нервничала, покусывала губы, а пальцы барабанной дробью стучали по колену.

«Я, наверное, и вправду себя накручиваю. С ними всё хорошо», – мысленно проговорила для себя девушка, доверяя Марии, что говорила достаточно убедительно.

Стоило вспомнить человека, как тот появляется в дверях.

В кафетерий вошёл Леонид. Выглядел он хмуро. Возможно, он сохранял такое выражение лица на постоянку. Возможно, в этой больнице практиковалась методика «хороший, плохой коп». Хороший идёт к послушным и добрым пациентам, а плохой – к ворчливым старикам и бешеным тётям и дядям.

Но сейчас к хмурым бровям, что почти слились с глазами, он покусывал губы. То ли он нервничает, то ли просто погрузился в свои мысли.

– Леонид, – привлекла она внимание парня. – Можно вас на секунду? – позвала она к себе, и он неохотно, потихоньку подошёл. Интонация девушки была спокойная – значит, можно не спешить.

– Что-то случилось? – спросил он их, ведь они вряд ли позвали его просто поболтать и спросить, как у него дела.

– Снова здравствуйте, Леонид, – начал Боян, пытаясь расположить к себе парня.

– Ага, здравствуйте, – без особого энтузиазма ответил парень, будто вместо «здравствуйте» сказал «Чё надо?». Старик лишь нахмурился, но потом вновь сделал нормальное, доброе лицо.

– Скажи, пожалуйста, возможно ли найти у вас радио?

Врач, который был больше похож на военного, задумался, а потом ответил:

– Не-а… Было одно, но оно сломано.

– Сломано? – спросила Мария.

– Да. Один придурошный уронил его, и оно разлетелось. Мы пытались починить, но безуспешно.

– Жаль… – разочаровался старик.

– А можно мне взглянуть? – подал голос Максим, и на него устремились взгляды всех увлечённых разговором. – Я это… в технике разбираюсь. Может, смогу починить.

– Ты сможешь его починить? – спросила Мария, слегка удивлённо, ведь она не сказалабы, что Максим выглядит как на все руки мастер.

Скорее он выглядил как человек, что до вечера сидит в офисе, а после идёт домой просиживать штаны на диване, пока его жена мучается с детьми и домашнеми обязаностями.

Мария могла представить эту сцену:

Максим приходит с работы, скидывает ботинки и те разлитаются в разные части коридора. На кухне гремит посуда и слышется невнятное бормотание совсем маленького ребёнка. В комнате переодивается в домашнюю одежду, а именно в те саые клетчатые штаны и красную фудболку, а также по классике носки удобненько легли на пол.

С кухни слышется плачь его дочери или сына, но Максиму всё равно.

Пусть жена мучается, она же мать.

Он сел на диван, ключил зомбоящик.

– Максим, возьми пожалуста сына, – в дверях появилась жена с ребёнком на руках. По ней было видно, как она устала и уже была готова готова уснуть на месте.

– Нет, я устал и хочу спокойно посмотерть телевизор, – ответил он даже невзглянув на свою жену.

– Я тоже устала и тоже хочу отдохнуть, возьми своего сына, чтобы я могла доготовить ужин.

– От чего ты могла устать? Ты целый день сидишь дома и ничего не делаешь, только и выполняешь материнские обязонасти. – начинал раздражаться он.

– Как от чего? Я целый день на ногах. Обед приготовить, постирать, прибраться, ребёнка накормить.

– Ты ничего не делешь, за тебя всё делает техника. Готовит комфорка, стирает стиралка, приберается пылесос. Уйди и не мешай смотреть.

Жена больше не стала спорить. Сил у неё не хватит ещё и на ссору, а ведь ещё ей надо накормить эту свинью.

Конечно Мария понимала, что возможно он не такой, просто внешность человека была генератором осоциаций.

Это была лиш внешность. Она знала его плохо ведь они знакомы лишь несколько часов, но за это время он не скзал ине сделал ничего плохого, а наоборот он показывал себя как заботливый сыни просо хорошим человеком.

Да и нестоит судить книгу по обложке.

– Я не знаю, сначала надо взглянуть на это радио. – сказал очевидное Максим на вопрос Марии.

– Оно на третьем этаже, в сестренской. – сказал Леонид и тут же просто ушёл.

– Он просто взял ушёл? – не понял Боян, как можно быть таким непристрастным?

– Видемо. – разделила Мария реакцию со стариком.

Максим собирался встать, но он не хотел тревожиь отца, уж очень удобно он устроился на плече сына.

– Можешь пожалуйста занять моё место? – спросил он Алину, сидешую рдом с ним.

– Конечно.

Он придерживая голову отца утупил место девушке и когда её плечо было примерно наом же уровне, что и его ранее он убрал руку и голова отдыхающего легла на худое плечо.

– Я пойду с тобой, – встала Мария со своего место, ноги успеии затеч от не самой удобной позы «Лотоса».

Максим был только рад, что иму не придётся идти одному, хоть и было не совсем комфортно, для него Маия была совсем незнакомым человеком.

Они вышли из кафетерия и пошли к лестнице. Случилось то о чём беспокоился парень. Неловкая тишина. Мария была красивой девушкой, видной бизнесвумен, а он был простым работягой. О чём они погли говорить? Какте у них могли быть общие темы?

Неловко.

– Максим, а кем ты работаешь? – спросла она , входя на не самую свежую лестничную площадку, стуны которой на половину были выкрашены в бордовый. Во избежании несчастных случаев на стенке висела одна единственная лампочка горевшая тусклым, жёлтым светом. Конечно выли идруге лампочки на потолке, но они не горели из-за отсутствия питания.

– Архитектором.

Максим шёл слегка позади Марии, смотря под ноги, а девушка уверенно подяв голову ступала по ступенькав. Она решила воспользоваться случаем и разговорить новичка их группы. Чем меньше людей во круг, тем разговорчивей собиседник.

– Серьёзно? – удивилась она, разноробочий, сотрудник офиса боьшеодходили его внешности, но то что он Архитектор она не ожидала.

– Ну да, с детства заглядывался на дома и решил связать себя с ними.

А ты кем работаешь? – ответно задал он вопрос.

– Журналистика.

Они добралиь до третьего этажа, он не чем не отличался от первого и второго, только людей почти не было. Они остановились решая в какую сторону идти. Выбрали пойти на лево.

– Вам подходит, а как вы познакомились с остальными?

– Мы все журналисты, тольо т и твой отец иной профессии в нашей компании. – От её слов ему даже стало как то грустно, буд-то она сказала, что он инвалид в отличи от них здоровых. Гореч отразилась на его лице и её не могла не заметить Мария.

– Но чем разнообразнее команда, ем выше шансы на выживание, да?

– Да. – Согласился он от того что её не были безразличны его чувства.

Они шли и смотрели на таблички с названиями кабинетов, пока не дошли до нужного.

Не ожидали они что кто-то мог быть в комнате и просто пропустили момент со стуком в дверь. Но внутри оказались трое человек. Они сидели за столом, что находился в середине комнаты. Две женщины и один мужчина. Не кто из них не был молод и их средний возраст был около пятидесяти лет. В комнате было темно, ни один источник света не был включён.

– Ой, извените. – сочла нужным попросить прощения Мария, за внезапный и столь наглый визит.

– Что опять? – спросила самая первая п старшенству жещина, уставшим голосом. Видемо сидели они в полной темноте из-за того, что они просто прятались от вредных людей.

– Леонид, не знаю как его очество, скзал, что сдесь есть радио.

– Есть, но оно сломанно. – говорила только самая старшая, а остальные с такимже усталым взглядом смотрели на них.

– Да, мы знаем, но он возможно может его починить. – она указала на Максима, что стоял позади неё и смотрел через плечо на обитателей кабинета.

– Вон оно.– Старая докторша показала на стол, на котом волялось радио у которого отсутствовала передняя крышка, показывая внутриности прибора.

Мария стояла в дверях под пристольным взглядом, пока Максим пошёл и забрал неисправное средство связи с внешним миром.

Получив то за чем пришли они пошли обратно к остальным.

Глава 11

Покровский и Ефим лежали на полу, приподнявшись на локтях.

Идей не было. Хотя… была одна. Медленно, незаметно для невооружённого глаза, подниматься. Хоть это и будет тяжело физически, но что им остаётся делать? Это безымянное нечто, с признаками девушки, было в несколько раз сильнее и, возможно, быстрее их. По этой причине вскакивать и бежать было плохой идеей, которая приведёт их к смерти.

Александр приводит план в действие. Ефим, лежа рядом, смотрел на него неотрывно и, в отличие от нечто, видел микро-движения Покровского и начал повторять за ним, поняв замысел.

Прошло немного времени. Девушка не шевелилась и даже не дышала, а парни уже приподнялись на прямых руках.

Пот стекал по их лицам, щипля глаза. Руки уже начали уставать от изнурительного упражнения.

Как же им было трудно держать равновесие! И страх того, что они совершат резкое движение, воздействовал на них неблагоприятно.

Александр начал сгибать ногу под себя, перенося центр тяжести. Ефим подражал ему.

Человеческий организм – это механизм, отличающийся от животного гораздо больше, чем может казаться. Он был непредсказуем. Он был слабым. Животный организм непрестанно эволюционирует. А человеческий? Нет. Он деградирует.

Мы перестаём использовать мышцы, отчего они атрофируются или со временем ржавеют, как старый металл, о котором забыли. Люди хотят лишь облегчить себе жизнь новыми технологиями и вовсе перестать двигаться, но они даже и не думают, чем это чревато.

Мышцы на ноге Ефима зашевелились в непроизвольном танце, называемом судорогой. Боль окутала ногу. Он упал, схватился за ногу и взвыл от боли.

Александр не смел поворачивать головы. Краем глаза он увидел падение своего друга. Ему стало страшно. Он зажмурился.

По комнате эхом раздались отвратительные звуки чавканья.

«Не может быть! Только не это!»

Ему надо было убедиться. Также медленно он повернул голову на звук и открыл глаза.

Монстр склонился над Ефимом, щупальца его разрывали плоть друга. Металлический запах крови заполнил всё пространство.

Куски, сочащиеся кровью, оно запихивало в пасть. Кровь растекалась по белому кафелю, струйкой приближаясь к Покровскому.

Его друг и товарищ был мёртв.

Слеза покатилась по его щеке. Он не мог ничего сделать. Опять.

Его друг умер, а он ничего не мог сделать.

Но он мог спастись сам. Его друг спас его, пожертвовав собой.

Монстр был отвлечён, и Покровский больше не мог медлить. Он вскочил, слегка поскользнувшись на красном источнике жизни, и побежал в коридор. Монстр никак не отреагировал на его побег, полностью отдавшись пиршеству.

Он бежал. Сердце эхом отдавало в уши. Ноги скользили на приставшей к подошве крови.

Коридор чувствовался длиннее, чем был на самом деле.

Перед глазами стояла яркая картина тела Ефима – растерзанного, разорванного, мясо, отделённое от кости.

Пелена воспоминаний не позволила ему увидеть фигуру, выбежавшую в коридор, с которой он столкнулся.

Оба упали. Это оказался Артур. Паника отражалась на его лице.

Кибрик, будучи в темноте, узнал Покровского и, вскакивая на ноги, схватил его за руку и побежал к выходу из подвала, крича:

– БЕЖИМ!! ЭТА СУКА СОЖРЁТ НАС!! – Бежал он, таща Александра за собой, даже не оглядываясь. Он от сильнейшего адреналина и вовсе забыл про остальных товарищей, пришедших с ними.

Они выбежали на лестницу и захлопнули дверь. Казалось, они были в безопасности. Парень облокотился о дверь всем телом, как бы баррикадируя, но не было ни единого признака преследования монстрами.

Учащённое дыхание – и только. Больше никаких звуков.

– А где… Гобан? – спросил Покровский с прерывистым дыханием.

Артур замер.

«Гобан… ГОБАН! Как я мог забыть о нём!?»

Он повернулся к Александру и тихо произнёс:

– Он… Он… – не хотел признавать свой трусливый эгоизм.

– Артур, где Гобан? – с большим напором спросил Покровский.

– Он… остался там.

– Как?.. Что?.. – не мог выбрать подходящий вопрос.

Артур сполз вниз по двери, садясь на холодный пол.

– Эта тварь пришла… мы спрятались в сейфах… потом… я чихнул и убежал… – коротко рассказал он. Ему было стыдно, что он бросил друга там одного.

Саша даже не знал, что сказать. Он не мог понять, как так получилось?

Его рот то открывался, то опять закрывался в попытке подобрать нужные слова. Вроде он должен был подбодрить парня, сказать, что он ни в чём не виноват. Вроде он должен был узнать больше деталей. А вроде должен был рассказать о Ефиме.

Но Артур обогнал его и спросил:

– А где Ефим?

И опять он рылся на складах словарного запаса. Нужно было сказать. Не было такого варианта, чтобы избежать темы или сказать, что с его лучшим другом всё в порядке. Он должен был сказать всё как есть – и пусть что будет.

– Ефим, он… – Он сделал глубокий вдох, набираясь мужества. – Его больше нет.

– Ч-что? – из глаз Артура хлынули слёзы. Он чётко расслышал, что сказал Саша, но не мог так просто поверить. Он обнял колени и уткнулся в них лицом.

Саша сполз по стенке и тоже уселся на пол.

– К-как это с-случилось? – приглушённый коленями, всхлипывающий и заикающийся парень спросил.

– С нами было ещё одно чудище… нас опрокинули на пол… мы начали медленно вставать, оно не замечало наших движений, но… у Ефима свело ногу, и он упал, и тогда… оно набросилось на него… мне жаль. – Крупная капля скатилась по его щеке и запуталась в щетине.

Грусть от потери товарища заполнила их сердца. Они сидели, каждый в своих мыслях, пока Артур не нарушил молчание:

– Гобан всё ещё там. – Тихо сообщил он в попытке отвлечься.

Саша вытер слёзы, а вместе с ними отогнал воспоминания о кровавом месиве.

– Надо что-то делать. Надо вытаскивать его оттуда.

– Как? Эта ёбаная тварь стоит там. – не сдерживался в выражениях Артур. Все его чувства выражались в матерных словах. Сопли, стекавшие ручьём, он вытер об рукав, оставив неприятное, влажное пятно на клетчатой рубашке малинового цвета.

– Мы можем отвлечь эту тварь, а Гобан выберется, – предложил Саша, но Артуру план совсем не нравился.

– Тогда она сожрёт нас. Там некуда бежать.

– Тогда может… – Покровский хотел предложить ещё один план, но его прервал стук в дверь.

*Тук-тук*

Они переглянулись.

Артур встал, приложил ухо к двери и прислушался.

*Тук-тук*

Снова послышались стуки.

– Откройте, это я, Гобан. – за дверью отозвался их друг, который должен был сидеть запертым в сейфе под охраной монстра.

Глава 12

Немного ранее.

Артур выбежал из сейфа, удивительным образом обходя тянущиеся растительные щупальца, что были в миллиметре от того, чтобы схватить его. Странно было то, что больше Дарья не предпринимала попыток схватить убегающего в панике парня. Он убежал, а щупальца монстра снова втянулись в пасть, но не полностью, оставляя около двадцати сантиметров отвратительных, извивающихся отростков.

Гобан остался стоять в железном ящике, что с каждой секундой всё больше напоминал гроб.

«Не шевелись, оно чует нас» – наставляли его голоса.

Казалось бы, его друг вот-вот, казалось бы, погибнет, но Гобан думал совершенно о другом. Ему было интересно то, с чем он жил всю свою сознательную жизнь:

«Нас? Помоему оно чует тоько меня» – хотел уточнить парень. Каких «нас» имели в виду таинственные голоса, что говорили, словно позади него, шепча на ухо?

«Тебя и нас, Гобан» – от этих разъяснений у него появлялись только вопросы. Слишком уж загадочно они ведут беседу. Почему эта тварь чует их, тех, кого по сути и не было?

Не успел он задать вопрос, как уже получил ответ:

«Гобан… Мы называемся Дакрамы, а то, что поселилось в теле так называемой Дарьи – это Зимоксы. Они часть нашего мира. Мы словно страны на одном континенте. Мы похожи, у нас одни цели, но разные способы её достичь. То, что ты наблюдал на улице, то, что поглотило ваш город – это всё часть нас». – Говорили голоса шокирующие вещи, от которых Гобану стало не по себе.

«Как?.. Но вы убиваете людей… моих друзей…» – он был шокирован. Как голоса в его голове могут быть связаны с катастрофой?

Глаза его бегали по стальным стенкам, словно там он мог найти ответы.

«Мы растения, хоть и разумные. Дай нам солнце и воду – и мы будем расти, но… мы не можем брать энергию только из этих источников. Нам нужна энергия жизни. Без неё Зимоксы будут сильнее…» – они сделали паузу, как бы давая Гобану переварить информацию. Говорили они спокойным, почти нежным тоном.

«Вы сказали, что преследуете одну цель. Какую? И чем вы вообще отличаетесь от них? И вообще, причём тут я?!» – одним потоком он выплеснул вопросы.

Ответили они не сразу, выдержав паузу в пять секунд. Возможно, чтобы Гобан немного успокоился. Ведь эмоции сейчас очень опасны, когда от монстра его отделяет лишь тонкий металл.

«Как мы сказали тебе ранее, мы отличаемся нашими методами. Они более жестоки. Они не остановятся ни перед чем. Неважно, сколько жизней им придётся отнять, сколько территорий разрушить – они готовы даже пожертвовать целой планетой. Цель… – они сделали паузу, наверное подбирая понятные слова для Роша. – Наша цель – вернуть своё».

«Своё?»

«Гобан… Эта планета – наша. Мы появились задолго до вас. Намного раньше».

«Что? Подождите, я не понимаю». – Гобан действительно не понимал. Он не помнил, чтобы хоть один человек упоминал, что встречал разумные растения. Конечно, говорили, что якобы у растений есть душа и чувства – в основном чтобы подшутить над веганами. Но чтобы настолько… Разве планета не принадлежит человечеству?

«Насколько нам известно, в вашем образовании имеется теория, что когда-то давно на нашей планете жили динозавры. Так это вовсе не теория, а чистая правда».

«Что? Вы хотите сказать, что вы прямиком из эпохи динозавров?»

«Да».

«Если вы существуете так давно, то почему люди ничего о вас не знали?»

«Нам пришлось уйти в так называемую спячку. Мы были на грани уничтожения метеоритом, что прилетел из космоса с целью погубить всё живое, но мы скрылись в самой безопасной точке – ядре».

Теперь всё стало ясно. И как ирландский парень сразу не догадался, когда речь зашла про динозавров? Голоса ответили на два заданных вопроса, но остался ещё один – самый главный вопрос.

«Но при чём здесь я?»

Рош даже стал нервничать. Ведь ответ мог быть не самым приятным, а может, даже таким, что он просто не сможет с ним жить.

Он чувствовал, что они не хотели ему отвечать. Будто, услышав ответ, он выскочит из укрытия и со словами «Я лучше умру!» прыгнет в щупальца монстра.

«Наш милый Гобан… – начали они нежным голосом, таким, когда мама утирает слёзки у своего малыша, который споткнулся и упал. – Ты очень особенный. И не в том смысле, в котором думали твои родители. Ты очень ценен для нас. Ты – кусочек нас. Небольшой, но очень ценный. Мы были с тобой с самого рождения… Хотя нет. Это ты был с нами с самого начала».

«Что?» – говорили голоса непонятными метафорами, и он ничего не понял. Да и почему они были так добры к нему и говорили такими сладкими словами, от которых может слипнуться в одном месте?

«Когда-то давно, но не очень давно, а именно в день, когда твои родители провели замечательный вечер в компании друг друга, от нашего разума откололся фрагмент, который стал самостоятельной личностью и, пройдя большое расстояние, слился с утробой человека.

Фрагмент рос и развивался, приобретая очертания человека. Появившись на свет как человеческое дитя, он приобрёл имя „Гобан Рош“. Всё было хорошо. Он рос обычным парнем, пока нам не стало ясно… что фрагмент не смог отделиться от общего разума».

Гобан был готов услышать что угодно, но не это. Как такое могло случиться с ним? Как этот фрагмент мог быть им? Ему просто не верилось в это. Хотя это имело смысл и многое объясняло.

Давно с ним произошёл один случай, когда он учился в средней школе. Уже тогда у него имелся диагноз – шизофрения. У Гобана был друг, у которого отсутствовало всякое чувство самосохранения. Только сейчас Гобан понимал, что он был просто тупым и страдал СДВГ. Жили они через два дома друг от друга в том районе, где стояли частные дома. Со школы они любили идти не самыми стандартными путями, а именно через лес, где люди почти не ходят.

Там присутствовала особая атмосфера. Двум мальчишкам казалось, что там им можно делать что угодно и никто об этом никогда не узнает.

В один из дней они как всегда шли по тому пути. На улице был сентябрь, и зелень только начала менять свой окрас и увядать.

– Ну так вот, дед мой привёз целую гигантскую тушу оленя, – рассказывал очередную увлекательную историю его друг.

Увлечённые историей, они совсем не смотрели куда шли. Казалось бы, дорога, по которой они ходили постоянно и которая существовала очень много лет… Дорога обвалилась.

Под ногами парней образовалась гигантская яма. Земля, словно шипя, осыпалась с краёв, расширяя свои владения.

Ребята даже не успели издать ни звука, когда неожиданно провалились в ловушку природы.

Они начали кричать, зовя на помощь:

– Помогите!

– На помощь! Кто-нибудь!

Казалось бы, куда ещё глубже? Яма была высотой с взрослого мужчину роста выше среднего, но яма становилась глубже. Что странно: под другом Гобана земля оставалась твёрдой, устойчивой, а под Гобаном земля была словно зыбучие пески. Ноги его стали проваливаться.

– Марк… – так звали его друга. – Кажется, я проваливаюсь. – Гобан почувствовал своё неустойчивое положение и как ноги начала заключать в свои объятия прохладная земля.

– Чего? – Марк посмотрел сначала на свои ноги, которые всё также стояли на твёрдой земле, потом на ноги своего друга. И правда: ноги Гобана медленно погружались.

– Гоб, ты проваливаешься!

Когда Рош услышал, что Марк наблюдает то же, что и он, у него появилась паника. Он пытался выбраться, вырвать ноги из крепкой хватки. Но прохладная и влажная земля начинала держать его сильнее и затягивать ещё быстрее.

Марк пытался помочь, вытянуть за руки, но безуспешно. Рош был погружён уже по пояс.

– Помогите! – панически кричал Марк. Ему уже было всё равно на то, что они застряли в яме. Его беспокоил лишь друг, которого не переставая затягивало, пока он стоял на сравнительно твёрдой и устойчивой земле.

– Гоб, держись… – тянул Марк друга изо всех сил.

Лицо Гобана сменило эмоцию с ужаса на более высокую ступеньку данной эмоции.

– Марк, помоги! Меня что-то схватило за ногу.

Резко, рывком он ушёл под землю по подмышки, из-за чего закричал в ужасающем страхе.

На своё счастье, двух орущих мальчишек услышал мужчина, который шёл с работы домой. Мужчина подбежал со словами:

– Что здесь происходит?! – спрашивал он так, будто ожидал, что там всего лишь дерутся дети, но, увидев всю истинную картину, ужаснулся.

– Как так случилось? – спросил он, оглядывая округу на предмет того, за что можно было вытянуть Гобана.

– Не знаю… Мы шли… и провалились… а он… начал проваливаться… – объяснял Марк, плача и шмыгая текущим носом. Он был рад, что хоть кто-то пришёл на помощь и спасёт Гобана.

Мужчина нашёл длинную и более-менее толстую палку, один край которой подал ирландскому мальчишке.

– Хватайся, – приказал мужчина.

Но Гобан не собирался отпускать руки своего друга, чувствуя стальную хватку чего-то на своих ногах.

– Я боюсь… – плакал он.

– Не бойся, парень, хватайся. А ты, – мужчина обратился к Марку, – хватай его за руки. Крепко. Не отпускай.

Гобан в тот момент сумел подумать, что иного выхода нет и стоит довериться двум людям, которые намерены спасти его. Он отпустил одну руку и схватился ею за палку. Он переместил и вторую руку, и тогда Марк схватил детской, стальной хваткой за куртку парня по грудь в земле.

– Хорошо. Теперь на счёт три тянем. Парень, ты только держись…

Мужчина схватился поудобнее и под обратный отсчёт:

– 3, 2… 1. Тащим. – Потянули с Марком Гобана на себя.

Медленно Рош начал выбираться, но он начинал чувствовать, как что-то пытается взяться поудобнее за его ногу.

Но не успело – и его вытащили из зыбучей ямы.

Мужчина, что оказался в нужный момент рядом, отвёз мальчишек в больницу.

Сейчас Гобан начал понимать, что это было. Ведь не просто так в тот самый страшный момент в его жизни голоса говорили страшные для его молодого ума слова: «Отпусти… отпусти его и вернись к нам…».

Но отпустить руку, что намеревалась спасти его, он не мог. Ведь тогда ему казалось, что там была его верная смерть. Там, в холодной и мокрой земле, что насильно тащила его к себе.

«Гобан… – голоса вывели его из задумчивости. – Мы понимаем, что это всё большой шок для тебя, но нужно выбираться отсюда. Зимокс начинает двигаться, и это плохо.»

Дарья и вправду начала двигаться. Голова её раскачивалась из стороны в сторону, будто выполняя некий ритуал. Он слышал, как хрустели её позвонки. Твёрдыми шагами, медленно, она приближалась к его укрытию.

Парень задержал дыхание. Тело его, которое и без того ныло, замерло, и кровь, словно перестала перемещаться по организму.

Что делать, он не знал. Может, взять пример с Артура и просто бежать? Нет. Это не сработает. Голоса говорили, что они чувствуют его, что они что-то хотят от него.

«Что мне делать? Бежать?» – решил спросить у Дакрамов, надеясь на их помощь. Он знал, что они смогут найти решение.

«Гобан, ты часть нас, и поэтому ты способен справиться с ней».

«Что? Что за бред? Как я могу справиться с этой тварью?» – Он не понимал, почему они так сильно верят в него. Он слегка опустил голову, посмотрел на своё тело, проверяя. Может, за это время он накачал мускулы и просто не заметил? Нет, он всё такой же дохляк. А может, у него выросли некие щупальца, способные поднимать тонны не напрягаясь? Он отодвинул край своей рубашки в районе пупка. Да нет, щупалец не было. Так каким боком он мог справиться с ней?

«Закрой глаза…» – Он послушно закрыл. – «Хорошо, а теперь попробуй увидеть внутри себя большой светящийся шар…»

Он пытался, но видел лишь темноту. Да и какой ещё шар? Они что, решили повторить сцену из фильма, который он смотрел месяц назад?

«Сосредоточься, ты должен верить».

«Да во что я, и я должен верить-то?»

«В себя, конечно».

Гобан немного опешил. Он не верил в себя? Как он мог не верить в себя? Но, немного задумавшись, понял: они были правы.

И он попытался исправиться.

«Я в себя верю. Я всё могу. Я способен на большее» – решил применить метод самовнушения, ну или, как говорят, мантру.

Не сразу, но через несколько повторений он начал верить. Почти. Но и этого хватило.

Тьма за его закрытыми веками рассеивалась, открывая нечто новое, чего раньше не было. Дыхание его стало ровным, сердце стучало медленно, размеренно. Само время замедлилось, давая пространство для открытий.

Он заглянул внутрь себя. Небольшой огонёк светил ярким, зелёным цветом жизни. Свет источал умиротворение, комфорт.

«Что это?»

«Это твоя сила».

«Моя сила? Она такая…» — он хотел подобрать подходящее слово.

«Комфортная?»

«Да…»

«Мы чувствуем то же самое… Прикоснись к ней, почувствуй её. Она была с тобой с самого начала. Эта сила – это мы, это ты».

Тело его продолжало стоять, но душа тянулась к свету.