# Предатель. Цена ошибки

Ая Кучер

– Это моя новая жена, – мой муж обнимает свою любовницу, смотрит на меня без жалости. – А с тобой я развожусь. Ты – пустышка, которая не может родить мне ребенка.

– Демид… – зову мужа, не веря, что он поступает так со мной.

– Уходи, Лиза, ты мне надоела.

– А если бы я была беременна…

– Пошла бы на аборт.

Я сегодня хотела сделать сюрприз мужу – сообщить о своей беременности. Такой долгожданный малыш…

Но Демид сам сделал мне сюрприз. Привёл в дом беременную любовницу, отказавшись от меня.

Содержит нецензурную лексику

## Глава 1

Лиза

– Срок пять недель. С плодом всё хорошо.

– Проверьте ещё раз, – прошу, приподнявшись на кушетке. – Серафимочка Ивановна, пожалуйста. Я точно беременна? Точно всё нормально?

– Я хоть десять раз проверю, Лиз, но ребёночек от этого не рассосётся. Сдашь ещё анализы, конечно. Но у меня глаз намётан. Ты в положении.

Я падаю обратно, бьюсь затылком о железный бортик. В голове шумит от диагноза. Я была уверена, что отравилась, а цикл сбился из-за стресса в больнице. Новогодние праздники – всегда жаркий сезон для любого врача.

Я не могу быть беременна.

Никак не могу!

Это…

Чувствую, как слёзы собираются в уголках глаз. У меня не хватает сил сдержать всхлип, прячу лицо за ладонями. Я – беременна. Беременна. Представляю, что на это скажет Демид, и слёз становится больше.

– Ты ведь замужем, деточка, – Серафима Ивановна похлопывает меня по ладошке, намеренно задевая мое обручальное колечко. – Чего так испугалась? Так, не реви, в чём проблема?

– Ни в чём. Это я от радости. Понимаете? Я беременна.

Смеюсь и плачу одновременно. У меня всё внутри наполняется лёгкостью, до небес взлетаю. Не могу поверить, что замглав не ошиблась. Мне хочется тут же броситься в офис к мужу, чтобы всё рассказать.

Демид… Господи, а Демид как рад будет! Он ведь так хотел детей, желательно троих. А лучше четверых. Мы планировали, но всё никак не получалось. Сколько нервов потратили…

А теперь я беременна.

У нас будет малыш.

– Всё, свободна, – замглав вздыхает, протягивая мне салфетки. – Дуй домой, радуй своего восточного красавца.

Я привычно смущаюсь, когда кто-то вспоминает моего мужа. Демида обожали все медсестры и врачи отделения. Шептались, мол мне повезло, что со мной носятся, как с хрустальной вазой.

Раньше муж практически всегда забирал после смен. Не важно, ехал он с работы или на неё. После его бизнес стал приносить больше денег, можно было позволить себе такси. Но даже сейчас мужчина дает мне добраться самой лишь после ссор или когда он не в городе.

А ещё Демид часто привозил с собой кофе, когда забирал меня, или сладости, вызывая всеобщую любовь. Подкупал персонал широкой улыбкой, а меня невинным поцелуем в висок.

– А вы точно всё правильно увидели?

– Знаешь, для той, кто просилась ко мне в ученицы, слишком много сомневаешься в моих знаниях. Беременна-беременна. Если через пять минут будешь здесь – оставлю на внеплановую операцию.

Других убеждений мне не нужно. Я быстро переодеваюсь, наматываю шарф на шею, едва не задушив себя. Перескакиваю ступеньки, наслаждаясь погодой. Утром мне казалось, что вокруг всё темное и серое, слякоть под ногами. Но сейчас мне кажется, что всё искрит от ярких цветов, моего счастья.

Я всегда знала, что тринадцать – моё счастливое число. Посмотрела сегодня на дату, загадала, чтобы случилось что-то хорошее. Беременность это не хорошее, это просто чудо.

Чудо после того, как я боялась, что вовсе не смогу иметь детей. Столько обследований, бесконечных попыток. Я запрещала себе реагировать на задержку, не мечтать слишком сильно. А теперь…

Пять недель.

Через восемь месяцев у меня будет дочка или сын.

Я представляю, каким безумным станет Демид. Точно превращусь в хрустальную вазу, которую никуда не отпустят. О работе можно будет забыть, но я и не хочу спорить об этом. Я сейчас всем готова пожертвовать, чтобы с малышом всё было хорошо.

Я добираюсь домой в рекордные сроки, давно не приезжала так рано. Надеюсь, что муж уже скоро появится, и мне не нужно будет хранить этот секрет слишком долго.

Пальцы сами набирают сообщение Демиду, но я его быстро стираю. Нет, надо сказать ему в лицо. Возможно, я даже успею приготовить праздничный ужин к возвращению мужа…

Не успею.

Вздыхаю, когда в прихожей вижу мужское пальто.

И женское, которое явно принадлежит не мне.

На секунду замираю в нерешительности, прислушиваюсь к тишине. В голове сразу миллион догадок, но тихий разговор в гостиной приводит меня в чувство. Знакомый женский голос заставляет меня выдохнуть и почувствовать себя глупой.

Об этом говорят, когда упоминает гормональный бум?

Что я превращусь в истеричную ревнивицу?

– Привет, – я заглядываю в комнату, приглаживая волосы. – Я раньше освободилась.

– Отлично.

Демид кивает, откидываясь на спинку дивана. Внимательно осматривает меня, а мне вдруг не по себе становится от его тяжелого взгляда. Обнимаю себя за плечи, отворачиваясь.

Он злится, я знаю. Мы очень сильно поругались недавно из-за моих смен в больнице, до сих пор не помирились нормально. Но я знаю, что в этой ситуации была права я.

Муж всегда знал обо мне всё, когда делал предложение. Понимал, насколько я люблю лечить людей, стоять в операционной. Как и я знала, что у него не простой и взрывной характер.

Но мы ведь выбрали друг друга!

А теперь я чувствую, словно что-то не так. Он отдалился, стал закрытым. И я не представляю, как это исправить. Какой-то дурак придумал, что любовь живёт три года, но это не наша история. Мы в браке четыре, знакомы почти шесть. Я уверена, что теперь всё наладится.

Но каждый раз мне так тяжело переживать наши ссоры.

– Я не знала, что ты заглянешь к нам, Мариса, – улыбаюсь подруге, стараясь взять эмоции под контроль. – Тебе сделать чай?

– Не стоит.

Мариса нервно теребит край бордовой юбки. Поднимается, но затем резко падает на диван. И вот это заставляет нервничать ещё больше. Потому что подруга всегда была уверена в себе. Тихая и скромная, но никогда не пасовала перед трудностями.

Так почему сейчас ведёт себя так странно?

Нервно усмехаюсь от мысли, что Демид специально пригласил сюда подругу, чтобы провести мне интервенцию. Хоть как-то убедить отказаться от практики в больнице.

Мариса была давним другом семьи. Демида, если откровенно, они с самого детства знакомы. А мы с ней сошлись в университете, где подруга училась на психолога. Мариса нас и свела, и помогала мне подготовиться к первой встрече с родителями Демида.

Она замечательная и бесконечно повторяла мне: «Демид как брат, знаешь», чтобы я не переживала лишний раз. Но я даже не думала об этом. Вряд ли бы Мариса давала мне советы, если бы сама любила моего мужа. И Демид не стал бы идти против семьи, чтобы жениться на мне, а после изменять.

– Я скоро уйду из больницы, – обещаю до того, как они заведут привычный разговор. – Правда.

– Это больше неважно, – Демид качает головой, его голос безэмоциональный и пустой. Боже, что уже случилось? – Я хочу тебя познакомить с Марисой.

– Милый, ты ещё не очухался после вчерашней вечеринки? – усмехаюсь, но в душе скребётся сомнение. Противное, гадкое, от которого у меня сердце замирает. – Я знаю Марису.

– Не знаешь. Позволь представить тебе – Мариса, моя жена.

Я прислоняюсь спиной к стене, чтобы не упасть.

Роняю сумочку на пол, ноги подкашиваются.

Кажется, это я не отошла от вчерашних посиделок.

Вот мне и мерещится всякое.

Не мог ведь мой муж сказать, что моя подруга – его жена.

Заторможено моргаю, всё внутри отказывается работать. Хватаю губами воздух, но в лёгкие он не попадает. Задыхаюсь, следя за тем, как Демид притягивает к себе девушку.

Смотрит на меня с вызовом.

Взглядом, острым как бритва, ведёт по моему лицу.

А у меня внутри всё разбивается.

– Жена? Я не понимаю, – бормочу, действительно ничего не понимая. – Что происходит?

– Я с тобой развожусь, – бьет словами, пока я с последних сил сдерживаю слёзы. – Мариса заслуживает лучшего, чем просто быть моей любовницей.

Любовницей.

Быть.

У них роман?

Измена между двумя самыми близкими мне людьми?

Я мотаю головой, не в силах принять эту правду.

Так больно, Господи.

За что ты так со мной, любимый?

– За что? – Демид склоняет голову на бок, а я осознаю, что задала вопрос вслух. – Ты – пустышка, которая не может родить мне ребенка. Я хочу семью, а не бегать с тобой по врачам. Мариса легко подарит мне детей.

И я.

Я ведь тоже…

Демид всегда поддерживал меня, шептал слова утешения. Убеждал, что это не страшно, что у нас обязательно будет несколько сыновей и дочка. А теперь сам тычет в открытую рану.

Боль как ядовитый плющ расползается по телу, обжигает внутренности. Меня скручивает, разрывает на кусочки от его слов.

Как можно из нежного мужа превратиться в такого жестокого изменщика?

– Демид… – зову мужа, не веря, что он поступает так со мной.

Почти говорю про то, что я тоже подарю.

Что я беременна, нужно с этим что-то делать.

Но признание, которое рвалось из меня каждую секунду, теперь наглухо запирается за всеми замками. Я не могу этого сказать. Не после того, как поступил со мной Демид.

– Уходи, Лиза, ты мне надоела, – взмахивает рукой, поворачиваясь к Марисе. – Не хочу тебя больше видеть.

– Демид, – Мариса сжимает его ладонь, словно пытаясь образумить. – Может…

– Нет. Она сегодня же съедет, и мы больше не увидимся.

В голове шумит, чужой разговор доносится сквозь толщу воды.

Вся счастливая жизнь рухнула в одночасье.

Демид относился ко мне как к хрустальной вазе.

А теперь сам разбил на миллион осколков.

И даже не заметил этого.

Он дарит Марисе влюбленный взгляд, которым раньше смотрел только на меня.

– А если бы я была беременна…

Вопрос срывается с губ быстрее, чем я успеваю обдумать его.

– Беременна? – Демид безразлично пожимает плечами, окончательно убивая меня. – Тогда пошла бы на аборт.

## Глава 2

Лиза

Я жду, что это окажется жестокой шуткой.

Неудачной, чудовищной шуткой.

Демид ведь не мог так поступить со мной, с нами.

Он никогда не говорил со мной подобным тоном, всегда был нежным и любящим. А теперь я смотрю на мужа и не узнаю его, словно передо мной совсем другой человек.

– Аборт?

Переспрашиваю глухо, мир кружит перед глазами.

Так не вовремя покатывает тошнота к горлу, тело слабеет.

Я держусь из последних сил, потому что теперь не смогу произнести три заветных слова, которые так грели меня. А теперь сжигают до тла своей ненужностью.

Я тебя люблю.

Я жду ребенка.

– Да, Лиза, аборт, – его слова шипами впиваются в кожу, вырывая из меня по частичке. – Это не должно стать проблемой.

– Никаких проблем, – во рту собирается горечь, едва шевелю языком. – Проблем не будет, Демид.

У меня такое впечатление, что мой мозг умер и по ошибке передает сигналы в тело. Я продолжаю дышать, сердце громко бьется в груди. Стою, вижу моих предателей. Только осознать не получается.

Мозговая жидкость тормозит.

На дает понять, что это всё взаправду.

Происходит со мной.

Подруга, которой я доверяла как самой себе. Мариса всегда была близкой, так легко вошла в мою жизнь, щедро делилась советами и поддерживала в любой момент.

Муж, мой любимы и родной. Который при первом знакомстве показался хмурым и нелюдимым, при втором – раздражал меня до зубного скрежета, при третьем – стал необходимым как воздух.

И они сошлись за моей спиной, предали меня самым гнусным способом.

Сейчас смотрю на них и не узнаю.

Шесть лет сгорают за мгновение, оседая трухой внутри.

Мне хочется сорваться на крик, спросить почему они поступили так со мной. Почему сейчас Демид даже не смотрит на меня, хотя вчера ещё обнимал, несмотря на ссору. Так хорошо играл счастливого мужа перед друзьями?

– Лиз… – Мариса зовёт меня несмело, избегает смотреть в глаза. – Послушай, это…

– Не оправдывайся перед ней, – Демид останавливает её, поднимается с дивана. – У тебя полчаса, после этого я хочу, чтобы ты убралась из моего дома.

– Справлюсь быстрее.

Обещаю с неожиданной твердостью, которая прорезается во мне. Киваю и направляюсь в спальню. Шаги даются мне с трудом, словно это путь на эшафот, но я справляюсь. Хочу верить, что я держалась собранно, и никто не заметил как меня трясёт.

Но ощущаю себя жалкой и разбитой.

Как же так?

Как же он…

Я впиваюсь в губу зубами, вызываю пульсирующую боль. Прикладываю два пальца к шее, где находится сонная артерия, отсчитываю пульс. Стою посреди комнаты, пока сердце не успокаивается.

Мне нельзя нервничать, нельзя впадать истерику – сейчас я должна делать всё ради моего малыша. Обезопасить его и защитить, чтобы ничто не навредило.

Даже если придется у судьбы вырывать всё зубами, я это сделаю. У меня вся жизнь впереди, чтобы плакать и жалеть себя, но лишь после того, как мой ребенок будет в порядке.

– Аборт, – ответ мужа звенит в ушах.

И я тут же накрываю ладошкой живот, желая защитить малыша от этих злых слов. Плод ничего не слышит на таком сроке, но я всё равно поглаживаю место, где сейчас обитает частичка меня.

Я буду любить тебя за двоих.

Обещаю, твердо в этом уверенна.

А Демид…

Демид пусть строит свою жизнь так, как хочет.

Про нашего ребёнка ему знать необязательно.


Я до конца не могу поверить, что муж так просто открестился! Он хотел малыша не меньше меня, постоянно об этом говорил. А теперь так легко отказывается…

В другой ситуации я бы рассказала, обязательно! Люди расходятся, так бывает. И пусть я была уверенна, что Демид станет моим первым и последним мужчиной, но жизнь непредсказуема.

Я всегда твердо верила, что практически каждый заслуживает знать о таком, а после решать – хочет он ребёнка или нет. Отказаться или принять свою кровинку. Но сейчас понимаю, что ни за что не расскажу Демиду.

Он принял своё решение, пусть и не знал, что я на самом деле беременна.

Я механично собираю вещи, даже не запоминаю, что кладу в чемодан. Мы прожили здесь два года, как всё можно уместить в одну сумку? Как можно собрать жизнь за полчаса?

– Чувства, деточка, оставляй за этими стенами, – вспоминаю наставление Серафимы Ивановны.

Она тогда говорила о больнице, где всегда должна быть холодная голова. Но сейчас это помогает как никогда лучше. Чувства – они будут всегда, но поддаваться им можно после того, как выйду из квартиры.

Первый шаг – определить, что мне нужно. Когда стоишь перед операционным столом, не знаешь, как пройдёт операция, готовишься ко всему – берешь скальпель и начинаешь.

Так и сейчас я решаю, что мне нужно на самом деле. Самое важное: документы, деньги, техника. Я намеренно забираю лишь свой кошелек, в котором храню свою зарплату, не трогаю деньги Демида, что лежали в ящике для общего пользования.

Возможно, после я пожалею. Но сейчас не хочу прикасаться ни к чему, что принадлежит мужу. Словно всё вокруг испачкано грязью, а я этого не хочу. Я обманутая жена-идиотка, которая не заметила предательства, но не грязная. И возиться в этом болоте не собираюсь. Делить что-то, устраивать скандалы… Нет, не буду.

Второй шаг – найти проблему и исправить её. Я возвращаюсь в гостиную, игнорируя притихших любовников. Мне лишь нужно забрать свои вещи, больше с ними говорить не буду.

Нельзя унижаться.

Нельзя показывать свою слабость.

Наверное, именно этого они ждали, когда подобным образом рассказывали правду. Моей истерики, реакции…

Кажется совсем не в их характере, но теперь я понимаю, что совсем не знала этих людей. За секунду стали самыми чужими.

Я открываю дверцу стеклянного стеллажа, спиной ощущаю взгляды. Достаю из вазочки запасные ключи от шкафчика в больнице, бросаю в сумку фотоальбом, где снимки моей семьи.

Я забираю самое важное, что просто не могу потерять. Остальное пусть выбрасывает Мариса, раз решила стать хозяйкой в моем доме.

– Это ты оставишь, – Демид чеканит за спиной, в его голосе впервые за сегодняшний вечер проскальзывают эмоции. – Поняла меня?

– Оставлю? – разворачиваюсь к мужу, сжимая в пальцах крохотные синие пинетки. – Ни за что.

Слишком важный подарок, слишком личный и болезненный.

– Ты с ними не уйдешь, Лиза, – Демид поднимается с места, требовательно протягивает мне руку. – Не ты их покупала.

– Ты, да. Но в браке. А всё, что нажито вместе, делится пополам. Разве не так? – я вкладываю один крошечный ботиночек в ладонь мужа, второй крепко сжимаю пальцами. – Будь счастлив, Демид.

Желаю без яда в голосе, хоть муж так гнусно поступил со мной. Нет, пусть живёт себе счастливо и спокойно, главное, чтобы мы больше не пересекались. А я…

Я как-то справлюсь и тоже буду жить дальше.

– Сообщишь потом, когда и как мы будем разводиться, – отворачиваюсь, не в силах смотреть на мужа. Раньше его лицо сияло улыбкой для меня, а теперь встречает оскалом раздражения. – Надеюсь, второй брак с девушкой, которую одобрили твои родители, будет лучше.

– О, не сомневайся в этом. С Марисой всё будет идеально, – летит кинжалом мне в спину. – Она уже беременна. Скоро подарит мне ребёнка, чего не смогла сделать ты за столько лет.


Смогла.

Я смогла забеременеть, милый.

Но это больше не забота Демида.

Мы так хотели ребенка, хотели же! Оба обследовались, оба планировали будущее с детьми. И мне так больно было, когда тест из месяца в месяц показывал одну полоску.

А Мариса так легко и быстро…

Сколько это уже продолжается?

Я сильнее сжимаю пальцы вокруг ручки чемодана, продолжая двигаться вперёд. Мне нужно быстрее уйти отсюда, пока я окончательно не расклеилась. А показывать слабость перед ними – нет, не буду.

Натягиваю пальто, мысленно пытаюсь придумать хоть какую-то ядовитую фразу на прощание. Муж так больно бил словами весь этот вечер, что мне хочется задеть его в ответ.

Но я молчу, не стоит опускаться до их уровня. Хотя правда в том, что я просто никогда не была хороша в этом. Колких фразах, таких, чтобы невинные и лёгкие, а до нутра достали.

Хлопок двери, я оказываюсь в пустом коридоре.

Отрезана от мира, от прежней жизни.

Всё на каком-то автомате: в очередной раз закрыть дверь на общий балкон, чтобы тепло не выходило, вызвать лифт, кивнуть консьержке, дойти арки, где обычно жду такси.

Жадно глотаю холодный воздух, не хватает кислорода. Падаю на лавочку, ощущая сухость во рту. В сумке нахожу бутылку с водой, опустошаю до дна. И жду, когда чертово такси уже приедет.

Мне холодно, растираю ладони и постоянно смотрю в сторону подъезда. Вдруг Демид сейчас появится? Объяснит всё, заберет меня домой. Найдет оправдания своему поступку.

Муж был жестким с подчиненными, с семьей бывало – свое мнение он отстаивал в любой ситуации. Жесткий, но никогда не жестокий. Тем более со мной таким никогда не был.

Прикрываю глаза, воспоминания беспощадным ливнем обрушиваются на меня. Как Демид защищал меня перед его родителями, не одобряющими наш брак. Как успокаивал и стирал мои слёзы, когда я поцарапала его машину. И как крепко прижимал к себе, когда жизнь покрывалась трещинами.

А в итоге…

Я зло вздыхаю, пытаясь узнать через сколько будет такси. Открываю одно приложение, второе – нигде не могу найти моего заказа. Лишь спустя минуту до меня доходит, что я не вызывала машину.

У меня, оказывается, шок.

Понимаю, когда голова начинает хоть как-то работать. Просто сижу на лавочке и жду непонятно чего. Не соображаю, что творю и как поступать дальше. Куда мне вообще ехать?

К маме я не поеду, потому что не вынесу сейчас упреков, что это я не справилась с ролью жены. Мама ведь обожает Демида, а если узнает о моей беременности – ту же ему позвонит. А я не хочу узнавать, насколько муж был серьезен в своем решении об аборте.

К подруге? У меня была только одна подруга, к которой можно было приехать в любой момент без объяснения причин. И она сейчас на десятом этаже, обнимается с моим мужем.

Я понимаю, что мне просто некуда ехать сейчас. На улице темнеет, а я рискую оказаться ночью без места, где можно переночевать хотя бы сегодня, пока не разберусь с будущим.

Я открываю книгу контактов в телефоне, листаю, стараясь найти кого-то. Произнести радостное «ага» и имя того, к которому можно обратиться за помощью. Человека такого нет. А вот место… Место такое существует. Туда я и поеду, даже если меня попытаются выгнать.

Никакого другого выхода не остается.

## Глава 3

Лиза

– Ну куда ты лезешь?

Водитель ругается на чью-то наглость, я же стараюсь держать свои эмоции под контролем. Рассматриваю огни в окне, пока мы медленно ползем в потоке машин.

Салон наполняет мелодия звонка, заставляя меня прикусить щеку от гнева. «Ириска» – ласковое сокращение, игра слов, которое я использовала для Марисы.

Зачем она мне звонит? Хочет извиниться, оправдаться? Или позлорадствовать и сказать, что я забыла что-то из вещей? Сбрасываю, не желая слышать от неё ни слова.

Сколько это у них продолжается? Месяц? Полгода? Или с прошлой осени, когда я заболела и не поехала к его семье на юбилей? Как долго можно предавать, не чувствуя угрызений совести?

Я приходила к ней, говорила о проблемах, делилась сокровенным… А Мариса сочувствовала, вела себя так, словно действительно переживает обо мне. Ни одним взглядом не дала понять, что претендует на моё место.

Только зачем она нас знакомила и так активно сводила, если сама хотела Демида в мужья? Они знакомы с детства, идеально ему подходила, как считали их семьи… Так зачем же меня впутали в это?

– Приехали, – басит таксист, недовольный из-за того, что мы полчаса простояли в пробке на мосту.

– Спасибо, – расплачиваюсь и забираю свой скромный багаж.

Я замираю посреди оживленного города, все куда-то спешат, а мне больше не нужно. Никто нигде не ждет…

– Хватит уже!

Мысленно возмущаюсь на себя, заставляя двигаться. Никогда не была настолько меланхоличной. Сцепила зубы и прешь танком – в медицине по-другому было нельзя. Либо сломаешься на очередном курсе, когда нужно запомнить всё и сразу, либо в больнице от долгих смен.

Не сломалась – молодец, можешь быть врачом.

Я и была! Есть. Хороший даже врач, надеюсь. А значит не должна так сильно раскисать, позволять обстоятельствам раздавить меня. Больно, но с этим можно жить.

Прохожу мимо трехэтажного здания, двигаюсь вглубь огромной территории. Ночью шлагбаум закрыт, поэтому из такси пришлось выйти далеко. Но небольшая прогулка помогает успокоиться.

Колесики чемодана бренчат по кирпичной дорожке, деревья в ночи склоняются химерными фигурами. Двигаюсь в сторону света. В прямом смысле, только в окнах одного из зданий горят лампы. Хотя…

Наверное, сейчас свет горит и в моем будущем. В жизни всегда должен быть баланс. Мой малыш стал именно таким маяком, который не позволит мне жалеть себя слишком долго.

Я только узнала о беременности, но уже люблю его.

Моё чудо, посланное в самый нужный момент.

Так бы я размякла совсем, погрязла в своих страданиях и раз за разом резалась об осколки разбитого сердце. Но теперь у меня есть цель, которая важнее всего.

– Всё будет хорошо, мы справимся, – говорю тихо, опуская ладонь на живот. – А Демид ещё пожалеет.

Не я его накажу, а жизнь. Бумеранг прилетает всем, неожиданно и без предупреждения. Сильно, неожиданно бьет под дых, сбивает с ног ударом судьбы. Карма такая карма, никого не жалеет.

Сегодня, похоже, был мой «ответ».

Ведь когда мы с Демидом впервые встретились – он уже был женат.


– Если мужчина разведён, то всегда смотри на его жену, – советовала мне мама, делясь опытом прожитых лет. – Они могут как угодно выкручиваться и рассказывать про мегеру дома, но жена всегда показатель: хороший он муж или не очень.

А я не смотрела в момент, когда мы познакомились, потому что… Ну, я не собиралась за него замуж. Скользнула лишь любопытным взглядом, когда Демид забирал Марису из кафе поздним вечером.

Он был красивым, бесспорно. И статным, уверенным, приковывая к себе внимание. Успешный, на дорогой машине, ещё и заплатил за наш заказ, не слушая возражений. И сам предложил довести меня до дому, чтобы я не добиралась через весь город на автобусе.

Что ещё нужно в девятнадцать, чтобы очароваться мужчиной? Мне хватило и меньшего. А потом мы перекинулись парой фраз, и весь мой интерес угас.

Демид был женатым и не скрывал этого. Носил кольцо на пальце, прямо вспоминал Рину – свою жену. Может, для кого-то это не было преградой – правда, Мариса? – но для меня стало ширмой. И после этого Демид превратился из красивого мужчины в практически бесполое существо.

Чужой, занятый – кому оно надо?

Я слишком любила себя, чтобы делить своего мужчину с кем-то ещё. Поэтому подпевала радио и даже не взглянула на прощание, когда меня высадили возле дома.

Демид показался мне хмурым и сдержанным, я ему – болтливой и громкой.

На том мы и разошлись, составили не лучшее мнение друг о друге и не виделись несколько месяцев. Лишь Мариса вспоминала его время от времени, но для меня Демид остался «другом Ириски».

А потом он развелся, и мы встретились снова…

Конечно, я не лезла в чью-то семью. Никогда бы не смогла! Но, может, это моя плата за то, что хотя бы на секунду увлеклась чужим мужем? Позволила себе несколько лишних взглядов уже после того, как заметила кольцо…

– Лиза, а ты чего тут? – меня окликает охранник, встречая на крыльце. – Вроде только убежала домой.

– Судьба такая, Назар Витальевич, – скупо улыбаюсь. Эмоции – за пределами больницы. – А можно у вас вещи оставить?

– Тебя прямо из отпуска вернули? Вроде не было серьезных травм… Конечно, – пожилой мужчина кивает, пропуская меня внутрь. – Я здесь до утра, но если что – заберешь у сменщика.

– Спасибо.

Мне сейчас главное не встретить Серафиму Ивановну, которая была на сутках. У остальных не должно быть вопросов почему я вдруг ночую в больнице. Говорить ни с кем не хочется, тем более посвящать в детали семейной жизни.

Я мышкой пробираюсь в одну из комнат, где есть кровати. Здесь спят врачи, если нет никаких срочных вызовов. Раньше тут была кладовая, но переделали под нужды персонала. Когда я проходила здесь практику, то было всего две кровати – мне, как новенькой, полагалось спать на кресле или искать другое тихое место.

Демид даже пару раз приезжал во время моих суточных дежурств, пока я не привыкла к такому графику. Я спала в машине, на заднем сидении, и это было волшебно в сравнении с двумя стульями.

Демид, Демид, Демид…

Что мне нужно сделать, чтобы выжечь его из памяти и прекратить вспоминать?

Двухярусная кровать встречает меня мягкими объятиями, я забираюсь наверх специально, чтобы никто лишний не увидел. Отдохну здесь до утра, потом смена, а за это время я придумаю, что мне делать.

Сон, как на зло, не идёт. Разум никак не успокоится, прокручивая десяток мыслей за секунду. Скоро зарплата – можно будет снять комнату на первое время. Ещё проверить пациента, у одного мне не нравится динамика выздоровления. А ещё…

Спи, хватит, спи.

Прошу себя, но безрезультатно. Пялюсь в темный потолок, а перед глазами Демид и Мариса. Прикрываю веки – они там же. Терзают до последнего, пока усталость не становится невыносимой.

– Подъем и в приемную, – в комнату врываются, разрушая крупицы сна. – У нас аврал, едет несколько скорых. Ну?

Приподнимаюсь, разворачиваюсь в сторону заместителя главврача. Пытаюсь придумать хоть одно оправдание, пока женщина хмурится и старается разглядеть меня в темноте. Щелкает включатель.

Попалась.

– Серафимочка Ивановна, – начинаю жалобно, кожей чувствуя её недовольный взгляд. – А я…

– Юсупова, – звучит проклятьем. – Ты как тут оказалась? Потерялась по пути домой?

– Вроде того? Я тихо, мешать не буду… Вы сами в больнице ночевали!

Я перехожу наступление, потому что женщина недобро хмурится. Мне не хочется сейчас оказаться на улице. А завглав несколько дней здесь провела, когда в её квартиры делали ремонт – она терпеть не может запах краски.

– Мне в этой больнице можно всё, остальным – ничего. Работать можешь?

– Да.

– Тогда дуй переодеваться и будешь осматривать пострадавших. А потом мы с тобой всё обсудим. Почему мой беременный хирург прячется в подсобке.

Потом – понятие растяжимое. Может, Серафима Ивановна и хотела провести мне лекцию, но у нас действительно аврал. Сегодня был футбольный матч – болельщики проигравшей команды пошли мстить выигравшей. А к ним присоединилось пару компаний, которые до сих пор праздники отмечали.

В итоге рук не хватает, слишком много народа. Хирурги с большим опытом отправляются в операционные, новенькие – обрабатывают лёгкие травмы. Мне достается проводить первичный осмотр и направлять пациентов дальше.

Наше отделение редко работает с травмами, чаще всего плановые операции и парочку экстренных, связанных с другими заболеваниями. Но соседняя больница уже и так заполнена.

Я погружаюсь в работу и немного цинично думаю про то, что не против ещё пациентов. Концерта там ни у кого не было сегодня? Потому что привычная работа здорово очищает разум. Там остаются только симптомы и диагнозы.

Коридоры пустеют, меня вызывают на подхват в операционную. Потом привозят пациента с острым перитонитом, и я на несколько часов выпадаю из реальности. Лучшее чувство в жизни.

От усталости ноет всё тело, зато в голове – блаженная пустота.

За окном начинает светать, когда я могу отдохнуть. Захожу в ординаторскую, где уже собрались другие врачи, падаю на свободный стул, прикрывая глаза.

– Кофе? – с улыбкой предлагает Левенко, один из травматологов. – Или сразу двойную порцию?

– Тройную, – слабо улыбаюсь, но качаю головой. – Нет, я лучше посплю.

– А разве твоя смена начинается не через час?

– А что, удобно, – одна из интернов смеётся. – Не нужно отчитываться, что было ночью – уже всё известно.

– Так, удобные мои, – Серафима Ивановна оказывается на пороге, заставляя всех замолчать. – Бумажную работу никто не отменял. Юсупова, в мой кабинет.

В спину летят перешептывания, но я послушно следую за женщиной. Нашкодившей школьницей сажусь в кресло, рассматриваю свои пальцы – кожа сморщилась из-за перчаток.

Так поступать нельзя – работать в ночную смену и нагружать себя, чтобы забыться. Сегодня это хорошо помогло, но я не должна рисковать здоровьем из-за того, что мой муж оказался мерзавцем.

– О твоей беременности я не знаю, – женщина начинает внезапно, все оправдания вылетают из головы. – Иначе я не имела права привлекать тебя к работе.

– Так я ещё не официально же…

– Лиза, – завглав ни на йоту не повышает голос, но спорить больше нельзя. – Сегодняшнюю ночь я оформлю тебе как суточные, пойдешь отсыпаться, завтра – на дневную смену. И со справкой, чтобы тебя правильно оформить.

Я часто киваю, ведь это именно то, о чём я хотела поговорить в первую очередь. Теперь мне нужно больше отдыхать и заботиться о себе. Привычный график смен улетает в топку.

– А теперь, деточка, расскажи мне всё. Просто так не ночуют в больнице вместо того, чтобы с мужем праздновать. Поругались?

– Расстались, – бормочу, старательно избегая прямого взгляда. – Ох, а мы можем пока не говорить про мою беременность? Я не хочу, чтобы кто-то узнал. Иначе нас просто так не разведут, а я хочу не затягивать.

– Развод? Прям сразу?

Сразу. Потому что даже если Демид решит не спешить с разводом, то я хочу получить свидетельство прямо сейчас. Такого предательства, унижения – я никогда не смогу простить.

Нет ни одного оправдания моему мужу.

Пусть мы сразу разойдёмся, и на этом всё закончится. Я хочу как можно быстрее перешагнуть через это и двигаться дальше. Душу и сердце быстро не излечить, но на жизнь можно набросать грубые швы, чтобы продержаться до восстановления.

– Так странно, – Серафима Ивановна хмурится, неодобрительно поджимает губы. – Только вчера твой ненаглядный звонил мне, спрашивал о тебе, а сегодня уже разводитесь.

– Демид звонил вам? Зачем?

## Глава 4

Лиза (14/01/26, среда)

Вводные:

Больница. На ней джинсы и свитер, белый халат.


– Серафима Ивановна, что хотел мой муж?!

Я подскакиваю на стуле от нетерпения, сжимаю пальцами край стола. Вся кровь отливает от лица, кожу покалывает ледяными иголками. В голове ни одной идеи, зачем я понадобилась Демиду. Да ещё и звонить моему начальству, хотя мужчина обычно не интересовался происходящим в больнице.

Демида раздражало то, что у меня странный график, и мы часто работали в разное время, хотя я очень старалась подстраиваться. Муж внимательно слушал мои рассказы о новом аппарате или дебошире-пациенте, но в сам процесс не лез.

Только один раз.

Нет…

Нет!

– Вы меня уволите, да? – спрашиваю дрожащим голосом, читая сожаление в глазах женщины.

Ведь это Юсупов меня устроил сюда. На практику я попала случайно, с помощью моего преподавателя. А вот на интернатуру меня не брали, предлагали подождать год или два, когда у них будет больше мест в программе.

А мне так здесь понравилось! Современная аппаратура, довольно много операций – что ещё нужно для опыта? Ну, и зарплата была очень хорошей за счет платных услуг.

В других подобных больницах места уже отдали знакомым. Меня все предупреждали, что без врачей в семье будет сложнее найти хорошее место. Так и случилось. Всё, что мне предлагали, было в старых клиниках без каких-либо перспектив.

Наверное, я всё же плохой врач, если не всё равно, где лечить.

Но я так расстроилась, когда мне отказали, по-детски расплакалась, потому что мне было важно это! Я так мечтала, видела уже себя в белом халате с вышитой эмблемой. И все мои мечты разбились… А Демид, впервые на моей памяти, растерялся и не знал, что со мной делать.

– Хорошая моя, – шептал успокаивая. Гладил по волосам, позволяя портить его дорогую рубашку пятнами от туши. – Может, поедем куда-то? Развеешься.

– Нет.

– Что мне сделать? Давай, малыш, поговори со мной. Как мне тебе помочь?

– Никак.

– Ну, хочешь я тебя устрою туда? Договорюсь об индивидуальной интернатуре?

– А ты… – впервые подняла голову, посмотрела на мужа, как на Божество. – Ты можешь такое?


– Попробую.

Пообещал, а уже на следующий день для меня создали лишнее место в программе.

Спустя время я заявилась к мужу, кусала губы и говорила, что чувствую себя ужасно. Это ведь не моя заслуга, а лишь блат. Думала попробоваться на ординатуру в другое место, чтобы я сама… Сама смогла! И меня хотели как специалиста, а не жену Юсупова.

– Я попросил тебя взять на испытательный срок, – спокойно ответил муж, не отвлекаясь от компьютера. – Уволить они могли в любой момент. Если предложили работу – значит, ты сама их впечатлила.

– Правда?

– Не имею привычки врать своей жене.

Беременная любовница – лучшее доказательство, что такая привычка о мужа была. Но тогда я верила! И так счастлива была, никто не делал мне подарка лучше.

А теперь Демид решил и это отобрать…

За что он так со мной? Почему?

– Так, – замглав хмурится, протягивает пачку салфеток. Я только сейчас понимаю, что начала плакать. – Для гормонов рановато.

– Простите, – сиплю, сдерживая всхлипы. Я ведь не только из-за работы плачу, так обидно за каждый его поступок. Всё накатывает разом, вырываясь слезами. – Я не…

– Начнем с того, что беременных не увольняют, – Серафима Ивановна цокает языком, как делает всегда, когда её подчиненные сильно тупят. – И я что, зря на твое обучение столько времени тратила? Ты здесь будешь работать до конца моей карьеры.

– А потом?

– А потом, возможно, на моё место пойдешь. Если не начнешь делать ошибки. К тому же, каким боком Демид повлияет на твое увольнение? Или он новый главный врач у нас, а я не знала?

– Нет, но… Это же Юсупов.

– А я – Костенко. И ты со мной работаешь, а себе я лично отбираю персонал. Успокаивайся давай. Вижу, что серьезно поругались, раз ты так о Демиде думаешь.

– Но зачем ещё звонить вам?

– Спрашивал твой ненаглядный как ты себя чувствуешь. Переживал, что ты после болезни вышла на работу и тебе может стать плохо.

Только я ведь не болела. Ничего не понимаю. Зачем Демиду интересоваться моим состоянием, если при этом он ясно дал понять, что ему на меня плевать?

Это он так заботу включил после того, как ночью выгнал?

– А вы… Господи! Серафима Ивановна, вы ему сказали, что я беременна?


– Бог с тобой деточка, – замглав отмахивается, перебирая бумаги на столе. – Он ещё утром звонил, вчера. Я сама тогда не знала, что ты у нас с подарочком.

– И не говорите, ладно?

– Естественно, не мне такие новости сообщать. Я подумаю, что можно сделать, чтобы пока не афишировать твою беременность. Но справку ты мне всё же принеси, пусть будет. Я так понимаю, у вас всё плохо?

– Да.

– Рассказывать будешь?

– Нет.

– Тогда свободна. Чтобы раньше завтрашнего дня я тебе в отделении не видела, ясно?

– Так вы же до завтра тоже выходная.

– Поумничай мне тут. Иди, Юсупова, не мозоль глаза. Мне теперь думать, кем тебя заменять. Поуходят в декрет, а ты в них знания вкладываешь, время своё…

Серафима Ивановна привычно бухтит, не обращая на меня больше никакого внимания. Превращается в старушку, хотя мы только недавно праздновали её мини юбилей – сорок пять лет.

Она не со зла так ворчит, я знаю. Лучший руководитель, о котором только можно мечтать. А ещё она никогда не делала публичных выговоров. В кабинете могла орать так, что на всю жизнь запомнишь, но при остальных была сдержанной.

Поэтому, проигнорировав приказ замглава, я возвращаюсь в свою каптёрку. Забираюсь на второй ярус, мысленно благодаря того, кто выбил эти кровати для отделения.

Уже лежа стягиваю с себя халат, бросаю его рядом. Накрываю ладошкой живот, этот жест кажется таким привычным, словно всю жизнь так делала. И, совершенно не кстати, вспоминаю, как это делал мой муж.

Гладил, прижимался губами ниже пупка. Выводил узоры на коже, а у меня душа пела, радовалась. Тепло так становилось, словно мы с ним – чистое волшебство, о котором никто не подозревал.

– Демид, – смеялась, отталкивая его. – Мне на работу надо.

– Это я тренируюсь. Будет у нас малыш…

Будет.

Только теперь он тебе не нужен, милый.

Я не понимаю, что творит Демид. Все его поступки такие нелогичные, резкие… Как можно было целовать меня утром, а после бежать к любовнице? Играть заботливого мужа, а после этого выбросить, я так надоела?

Устал ждать детей?

«Пустышка».

Он ведь никогда не говорил об этом, не попрекал меня в том, что я не могла забеременеть. Даже сам сдавал тесты, хотя обычно мужчины всё вешают на жену, а сами не проверяются. Но нет. Демид ездил со мной, ждал результатов, выдохнул спокойно, что мы оба можем иметь детей.

Просто очень сложно, но это ничего.

Главное, что у нас всё было впереди.

Мы ведь недавно говорили об этом, обсуждали возможность ЭКО. Через год или два. А теперь…

Зачем тогда Демид был со мной, если у него была Мариса на стороне? Или он хотел две семьи, а раз девушка теперь беременна – то я больше не нужна? Столько вопросов крутятся в голове, но затихаю, когда я засыпаю.

Пусть катятся эти предатели в ад, меня их мотивы не интересуют.

– Нам и вдвоем будет хорошо, – шепчу, окончательно засыпая.

Мне снится несвязный бред, воспоминания спутанные с фантазией. Я бегу, а после догоняю. Прижимаю к себе темноволосого малыша, а затем его вырывают из моих рук.

Я сажусь от резкого хлопка двери, голова чугунная и давит от усталости. Я словно спала слишком много и слишком мало одновременно. Веду головой, разминая затекшую шею. В комнате никого нет – видимо тот, кто меня разбудил, уже ушел.

Морщусь от резкого запаха парфюма. Сколько раз Костенко всем запрещала пользоваться духами, чтобы не раздражать пациентов. Так нет, есть индивидуумы!

Я прикрываю ладошкой рот и бросаюсь в сторону уборной. Ком поднимается к горлу, а перед глазами всё плывёт. Коленями больно бьюсь о плитку, меня выворачивает.

– Ясно, солнышко, резкие запахи не нравятся и нам.

Я умываюсь холодной водой, полощу рот. Смотрю на своё бледное лицо и боюсь поверить, что это действительно случилось. Кажется невозможным, нереальным.

Мне так страшно, что это просто ошибка. Серафима Ивановна давно не работала в гинекологии, вдруг ошиблась? Вдруг я действительно отравилась, задержка не показатель, а моей беременности и нет на самом деле?

Мы столько пыталась, так хотели малыша…

Так почему же чудо случилось именно сейчас?

Наградой?

Или обманом, чтобы окончательно меня раздавить?

Я спешу на выход, собираюсь купить тесты в аптеки, а с утра – сдать анализы. Всеми способами провериться и получить твердое доказательство, что у меня будет ребёнок.

Если нет – я не выдержу.

Не выдержу!

«Всё будет хорошо, всё будет хорошо» – повторяю мантрой всю дорогу. Я расплачиваюсь картой, прижимаю к себе объемный пакет. Я столько тестов за всю жизнь не покупала, как сейчас. Хотя, нет, так уже было два раза, но я надеюсь, что результат будет другой.

И через восемь месяцев у меня появится моё лично чудо.

Вторую ночь проводить в больнице нельзя, а день, чтобы хоть что-то успеть, я бездумно проспала. Нет, я могу снова спрятаться в комнате персонала – но это не пойдёт на пользу. Мне нужен спокойный сон, никаких шумов и срочных вызовов.

Поеду к маме, выслушаю её нотации, покачаю головой, соглашаясь со всеми претензиями. Это не страшно и не первый раз. Пару дней я выдержу, а после найду себе отдельное жилье.

Я забираю свои вещи у охранника, вызываю такси. Мама живёт за чертой города, так просто туда не добраться. И таскать тяжелые сумки по автобусам – не лучший вариант.

Но как только приеду – нужно будет подсчитать все деньги и решить, что я могу себе позволить. Жизнь с Демидом меня избаловала, слишком мало я задумывалась о своих финансах. Даже не знаю, сколько у меня сейчас денег на карте.

– Привет, мамуль, а ты дома? – интересуюсь ненавязчиво, плечом прижимаю телефон. Ищу в сумке печенье, потому что желудок стягивает от голода. – Как дела вообще?

– Всё хорошо. А у тебя? Ты звонишь мне по выходным, а сегодня – среда. Что случилось?

– Да… Тут такое дело… А можно я сегодня переночую у тебя?

– Нет, – отвечает неожиданно твердо, выбрасывая нотки материнской заботы из голоса. – Нет, Лиза, тебе не стоит ко мне приезжать.

## Глава 5

Лиза

– Мам…

Я даже теряюсь от такого резкого ответа. У нас не самые близкие отношения. Возможно, это моя вина, потому что я никогда не прислушивалась к ней, резко реагировала на «советы». Может, это вина мамы, которая пыталась толкнуть меня в нужном ей направлении, а не принимала меня такой, какая я есть.

Или наша общая, раз мы не научились ничему за столько лет.

Но последнее время мы неплохо общались, созванивались по выходным и виделись на праздниках. Не прочная связь, но я была уверена, что она поможет в сложный момент.

– Не нужно бежать ко мне, если поругалась с мужем, – мама тяжело вздыхает, словно говорит с нерадивым ребёнком. Я холодею от мысли, что она уже всё знает. Откуда? – Вернись домой и помирись. Нужно быть взрослой, Лиза, и решать проблемы.

– Я не… С чего ты взяла, что у нас с Демидом проблемы?

Откуда она узнала?

Как?

Мужу нет смысла ездить к моей маме и всё рассказывать. Да и если бы он так поступил, в каком-то бреду позвонил ей, то мама бы давно меня набрала и высказала, как я облажалась.

– А зачем ты бы просилась ко мне? – мама легкомысленно отмахивается, будто знает меня идеально. – Так что не стоит приезжать. С мужем нужно обсуждать всё. Извинись, он простит. А мы встретимся потом как-то.

– Мам, мы не… Мы не поругались.

Ругаются – когда говорят двое. Высказывают претензии, а потом есть шанс помириться.

У нас с Демидом такого шанса нет.

Я всё не могу собраться, в затянувшейся прострации. Бьюсь как рыба, выброшенная на лёд. Хочу назад, в прошлое, где всё было хорошо. Словить момент, когда всё разрушилось.

Неужели Демид всегда был таким?

А я не заметила?

– Тогда не понимаю…

– Мы разводимся, – сжимаю зубы, словно мышцы разрываю этой правдой. – Мы с ним разводимся. Мне негде сегодня ночевать. Можно?

Я слушаю тишину, сердце бьется всё медленнее. Каждый удар такой отчетливый, ломает ребра острой болью. Я сжимаю ручку сумки до побелевших костяшек, кусаю губу.

Одно такое признание выворачивает наизнанку.

Произнесенное вслух – делает всё более реальным.

Я не выдумала всё, не увидела кошмар, заснув посреди смены. Это происходит, вся моя жизнь осколками рассыпается под ноги. И я не представляю, как смогу кому-то рассказать о причинах, если даже сам факт выворачивает меня наизнанку.

Люди расстаются, разводятся, живут дальше.

Я должна быть сильной, но не получается.

Так происходит, когда очень кого-то любишь?

Или просто я не справляюсь с тем, что мои первые взрослые отношения заканчиваются таким ужасным способом? Я встречалась с парнем два года в школе, но когда всё закончилось – я ощущала лишь легкий укол разочарования.

Сейчас в меня со всех сторон воткнули длинные иголки.

– Разводитесь? Я что-то не поняла, – представляю как мама хмурится, всхлип вырывается наружу. – Как это вы разводитесь? На Новый год вы приезжали и всё было хорошо.

– Ну, вот так, мам. И я…

– Что ты натворила уже?

– Мам! Почему виновата обязательно я? Демид меня из дома выгнал, просто на улицу. И он хороший после этого? Если бы ты знала, что он мне наговорил…

– Демид бы не сделал так, прекрати. У всех бывают ссоры, но не стоит на мужа наговаривать. В конце концов, вы помиритесь, и тебе будет стыдно за эти слова. Приезжай, раз такое дело. Но я надеюсь, что ты образумишься и вернешься к Демиду.

– Ага.

Я сбрасываю вызов, не прощаясь. Если услышу ещё хоть слово… Хоть намёк про то, что это я не справилась с браком… Нет, мне нельзя волноваться, нельзя.

Это ведь на одну ночь, я выдержу. Всего несколько часов ничего не изменят. Закроюсь в своей старой спальне, главное не начинать обсуждения с мамой. Её слова уже достаточно ранили.

Я не понимаю, почему всегда виноватой оказываюсь я. Чтобы не сделала, какой бы выбор не делала – в ответ слышала лишь упреки про то, что можно было лучше. По-другому. Умнее. Успешнее. Добиться большего к моему возрасту.

Я должна радоваться тому, что сегодня есть где переночевать. Но не могу сдвинуться с места. Малодушничаю, выбираю ещё недолго постоять на улице. Отойти от этого разговора, подготовиться к новому.

Открываю сайт с поиском жилья, переминаюсь с ноги на ногу. Лучше так, сразу. Потом опять забуду, ни к чему не буду готова. Я буду чувствовать себя уверенней, если поеду к маме уже с запасным вариантом.

Только все объявления, которые мне подходят, слишком далеко. Либо возле больницы, но с ценой как за квартиру, а по факту – маленькая комната.

Я перебираюсь в небольшое кафе через дорогу, где мы часто пили с коллегами кофе. Заказываю только черный чай, копаюсь в сумке, достаю оттуда кошелек.

Корю себя за то, какой беспечной была. Легко относилась к жизни, слишком верила в нашу с Демидом семейную жизнь. Будь я умнее, имела бы запас на черный день. План действий, брачный договор, в конце концов.

Но Демид был стихией. Ворвался в мою жизнь. Сначала раздражал, потом покорил. Всё так быстро происходило, как налёт «Золотой орды» на Киевскую Русь. Влетел, украл меня, не оставляя шансов отбиться и сохранить остатки разума.

А теперь я сжимаю в руках свой оранжевый кошелек и не знаю, сколько там есть денег. Я откладывала зарплату, но тратила на праздники. Хотелось делать мужу подарки с собственных денег, казалось более личным.

Всё напряжение лопается мыльным пузырем, когда я пересчитываю наличку. Здесь намного больше, чем я ожидала. Всё никак не привыкну, что после ординатуры ставка у меня стала выше.

Мне должно хватить на гарантию и плату за первый месяц. Конечно, лучше выбирать скромный вариант, чтобы не покрывать лишь запасами… Но я впервые за эти сутки чувствую себя так, словно у меня есть выход!

Всё не заканчивается на Демиде.

Я без него могу справиться со всем.

В меня словно резко вливает физраствор, в котором смешаны витамины и надежда. Воодушевляюсь, прошу официантку присмотреть за чемоданом, а сама подхватываю сумку и спешу в уборную.

Это плохое решение, но мне нужно закрыть все вопросы прямо сейчас. Вечером тест на беременность может дать ложноотрицательный ответ. Я знаю! Но если прямо сейчас будет две полоски…

Если всё подтвердится…

Нельзя давать себе ложную надежду, она потом ядом отравляет и убивает. Но Серафима Ивановна уже и так дала мне мечту, веру в то, что хоть что-то хорошее осталось в моей жизни.

Я жду две минуты, указанных на инструкции, после – ещё три от себя. Сколько раз я уже так делала? Мучила себя, хотя заранее знала, что ничего не получилось.

Но сейчас всё совсем по-другому. Я уверена, что беременна, мне нужно лишь подтверждение. И так страшно лишиться последней надежды. Я не позволю Демиду сломать меня в любом случае, но…

Такой долгожданный малыш должен быть толчком. Меньше страдать, больше делать. Вырваться из коматоза, сбросить это состояние, словно я после наркоза.

Делать-делать-делать.

Развестись с мужем быстро, лишь бы он не претендовал на ребенка. После его слов об аборте, я Юсупова и близко не подпущу к малышу. Пусть со своей Марисой счастлив будет.

А это чудо – оно только моё.

Жмурюсь, в сердце покалывает от счастья. Дофамин растекается по крови, кружит голову. Две полоски – как два выстрела в голову. И мозги отключает, и готова кричать от радости.

Беременна.

С заключением замглава.

С двумя полосками.

Я мечтаю, чтобы эти месяцы пролетели в одно мгновение, я поскорее взяла в руки своего малыша. Прижала к себе маленькое тельце, успокоилась, что всё хорошо. Ничего не случится с ним, я не позволю.

Я возвращаюсь за столик окрыленная, в голове сплошная сахарная вата. Представляю все детские вещички, которые обязательно куплю для ребенка. Кроватку, игрушки, как обустрою уголок…

Сейчас ничего не имеет значения. Ни жестокий поступок Демида, ни хрупкое будущее. Это всё можно преодолеть, перепрыгнуть на адреналине, и оставить позади.

Я назначаю несколько встреч, чтобы посмотреть комнаты для съема. Большинство самых нормальных – свободны с первых чисел, где-то нужно будет подождать две недели. Столько с мамой я не выдержу.

Отель отпадает как слишком дорогой вариант, хостел для рабочих – из санитарных норм. В больнице будет нервно, да и появятся вопросы, если я постараюсь там жить зайцем.

Квартира посуточно? Лучший вариант, если там будет всё прилично. Но это на крайний случай, если не смогу снять сразу. Завтра вечером у меня много просмотров, ещё два – в обед.

Жизнь налаживается и приобретает краски.

Я даже заказываю себе ужин, потому что теперь нужно следить за питанием, не ходить голодной. А спешить к маме не хочу. Мне нужно немного тишины и вернуть внутреннее равновесие. Тогда будет легче пережить несколько колких фраз от мамы.

От скуки я рассматриваю интерьер кафе, прохожих за окном. А после окаменеваю, когда замечаю нового гостя в заведении. Ко мне направляется человек, которого я совсем не ожидала увидеть здесь. Уверенной легкой походкой, перебрасывая кудрявые волосы с одного плеча на другое.

Что она здесь делает?!

Зачем идёт прямо ко мне?

– Привет, неожиданная встреча, правда? – девушка широко улыбается, но от неё тянет холодом. – Не против?

Без моего согласия усаживается за мой столик, подзывает официанта. Мне нужно хоть что-то сказать, отказаться. Я не готова сейчас к разговорам. Точно не с ней.

Но паника служит нейротоксином, отключая нервные клетки. Я слежу за каждым движением, полностью дезориентирована. Наверное, если бы здесь появился Демид собственной персоной – я бы отреагировала проще.

Черт, да пусть вся его семья плясала бы тут от радости, что он меня бросил…

Всё равно проще.

Легче.

Не вызвало бы столько паники и беспричинного стыда внутри.

– Не хотела тебе отвлекать, но решила, что тебе не помешает компания. Ты бледная такая… Всё хорошо? – продолжает щебетать, не замечая моей паузы. – Ну же, поговори со мной, Лиз, я не кусаюсь. Я здесь с миром.

– Здравствуй, Раина, – выдавливаю из себя приветствие.

И не понимаю, что от меня нужно бывшей жене Демида.

## Глава 6

Лиза

На фоне Раины я кажусь себе блеклой и тусклой. На девушке яркое синее платье, рыжеватые волосы уложены красивыми волнами. На лице неброский макияж, широкая улыбка.

Я после убийственного графика смен, с начинающимся токсикозом и дырой в груди. Это никогда не беспокоило меня, когда я возвращалась уставшей после работы. Но сейчас вдруг неприятно задевает.

Раина словно спустилась с телеэкранов, где девушка часто мелькала в последнее время. Мариса выглядела так же, всегда ухоженная и собранная.

Может, этого не хватало Демиду?

Мне должно быть всё равно на то, почему муж поступил как законченный подлец. Почему променял наш брак на другую и не поговорил со мной – какая разница?

Но остановить мысленный анализ не могу.

Я привыкла искать симптомы у пациентов, даже те, в которых они не признавались. И точно так же сейчас пытаюсь найти причины поступков Демида. Не оправдать его – понять.

Может, не совершать таких ошибок в будущем.

– Говорила же, зови меня просто Рина. Раина – это когда родители в очередной раз высказывают, как я нарушаю наши традиции, – девушка закатывает глаза, легко отмахивает от проблем, ничуть не смущаясь нашего разговора.

Она вся – лёгкая и веселая.

Обычно я такая же, но сейчас на это нет никаких сил.

Мы с Риной почти не общались, виделись лишь несколько раз. На праздниках Юсуповых, куда нас приглашали в первое время. Точнее, ждали только Демида, но тот отказывался ехать без меня.

Девушка вела себя спокойно и сдержанно, ничем не показывала своей обиды. Общалась со мной без любых претензий, ни одни жестом не дала заподозрить, что ещё что-то чувствует к моему мужу.

Сам Демид рассказывал, что брак у них закончился тихо и без скандалов, поэтому я была спокойна. А теперь сомневаюсь в словах мужа. Может, не всё так просто было?

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, обхватывая двумя ладошками остывшую кружку. – Вряд ли случайно меня нашла.

– Я тебя искала, но нашла случайно. Хотела тебя в больнице поймать, но ты уже ушла. Я тут рядом машину припарковала, смотрю – а ты сидишь, грустишь. Решила, что это не дело.

– Рин… Зачем? Извини, но я не настроена на долгий разговор сейчас.

– Прости, это профдеформация. Я не могу выключить болтовню, даже когда пытаюсь. Я услышала о вашем разводе и… Не знаю, решила проявить женскую солидарность? Подумала, что тебе не помешает поддержка.

Я хмыкаю, рассматривая девушку. Она словно не видит в нашей ситуации ничего странного. Бывшая жена приехала поддержать будущую бывшую жену своего мужа.

Странно и подозрительно.

Нам нечего с ней делить, никогда не было. Они с Демидом разошлись до наших отношений, когда муж впервые пригласил меня на свидание – был уже холостым некоторое время.

Я не лезла в чужую семью, ничего не разрушала… Но неловкость никуда не уходит. Возможно, всё дело во мне. Демид когда-то был с этой девушкой, женился на ней.

Он был её.

А стал моим.

Ну, и разговоры за спиной не помогали. Перешептывания, что между нами с Демидом был роман всё время, я увела мужчину, разрушила жизнь Рины… Ничего из сплетен не было правдой, но всё равно чувствовала себя погано.

– Так… – начинаю неловко, смотрю куда угодно, но не на девушку. – О нашем разводе уже говорят? Быстро они.

– Не открыто, конечно. Но наши с Демидом мамы дружат, ты же знаешь.

Знаю. Не раз выслушивала от Тамилы Исмаиловны насколько идеальной была Рина в семейной жизни, и как я облажалась в этом. И, конечно, мать Демида всегда знала об успехах девушки, не ленилась рассказать все подробности.

Муж видел, как больно мне встречаться с его семьей, и почти перестал туда ездить. Он выбирал меня раз за разом. И несмотря на всё, я была счастлива. Мы против целого мира, но вместе.

Видимо, в конце концов, Демид устал от вечной борьбы и решил, что я того не стою.

– Так что я уже утром знала. Ну, ещё раньше, учитывая слухи, но кто им верил тогда? – Рина пожимает плечами, а я давлюсь чаем. – Что такое?

– Какие слухи? О нашем разводе?

– Ну, да. Но Демид или его родители прямо не говорили, так, кто-то где-то услышал.

– А как давно эти слухи ходят?

– Хм… – Рина задумывается, а у меня сердце в горле бьется. Застывшее ожидание очередной плохой новости. – Около трех месяцев шептались, что Демид собирается разводиться.


Три месяца?!

Три чертовых месяца!

Всё это время он планировал со мной развестись, но не находил слов? Не был уверен? Или ждал, когда Мариса окажется беременной, чтобы не уходить в никуда?

В памяти проносятся десятки наших моментов, разговоров – и ни одного намека на его измену! Я бы заметила, если бы что-то изменилось. Да, мы ругались, но после всегда мирились.

Демид мог разбудить меня ночью, вернувшись с посиделок с друзьями, а я только заснула после сложной операции. Или я задерживалась в больнице, а он ждал меня для ужина с партнерами.

Шероховатости в браке не редкость, но мы их сглаживали.

И я не видела ни одного признака. Настолько была загружена в больнице? Или муж так хорошо отыгрывал свою роль? А Мариса… Идеальная, понимающая подруга – как она могла всё это время лгать мне?

– Прости, я не подумала, – Рина накрывает мою ладонь своей, еле сжимает. – Это не значит, что Демид давно решил. Слухи всегда слухи. Они так и обо мне говорили, когда я за столько лет не подарила мужу детей.

– И о нашем браке постоянно говорили, что будет развод? Или только эти три месяца?

Рина поджимает губы, и мне не нужно другого ответа. Я копаюсь в памяти, ищу, что могло случиться за это время. Хоть какой-то признак того, что мой брак медленно умирает!

Симптомов: ноль.

Вскрытие: проблем не обнаружено.

Вывод: пациент, то есть я, оказался слишком глупым, чтобы заметить проблемы.

Нам приносят заказ, я в тишине принимаюсь за салат. Гоняю помидор по тарелке, не чувствую вкуса курицы. Всё кажется пресным и никаким. Добавляю соль, но ситуацию это не спасает.

От гнева подрагиваю кончики пальцев. Не из-за Демида, обиду и злость к нему я чувствую перманентно. Но сейчас я сержусь на саму себя! Не заметила раньше, была слепа, погрязла в собственных проблемах.

– Я не хотела тебя расстраивать, – Рина даже немного краснеет от смущения, чего я никогда не видела. – Прости, не подумала. Но я просто хотела сказать, что я здесь и если что-то понадобится…

– Почему? Мы не подруги с тобой. Не знакомые. Мы общались пару раз за это время. Я не вижу причин, по которым ты сразу поехала ко мне.

Я не готова сейчас разбираться с актом внезапной доброты. Искать подвох в чужих словах… Может, Рина и разошлась с Демидом мирно, но это не значит, что она теперь стала другом семьи.

У меня уже была одна такая подруга.

Мариса.

И к чему это привело?

– Ты посчитаешь меня безумной, – девушка отворачивается к окну, продолжая: – Но я действительно хотела узнать, как ты. Услышала не очень хороший разговор родителей… И мне нужно было проверить.

– И о чём они говорили?

Я никогда не была любительницей сплетен. Могла покивать в ординаторской, согласиться с подругами о чём-то, что происходило в университете. Но не было во мной той жажды обсудить посторонних людей.

Но сейчас любопытство просыпается во мне, смешивается с каким-то мазохизмом. Понять, что происходит, узнать лишнее и… Вытравить из себя все чувства к Демиду, память о нём.

– Всякий бред, что Демиду давно было пора тебя выгнать. Мол, из-за тебя он поругался с родителями, а ты даже детей ему не родила. Будто первая жена, их дочь, – Рина указывает пальцем на себя, горько усмехаясь. – Рожала из года в год. Ну, так вот. Это «выгнал» меня слишком резануло… И я решила проверить. Я знаю, что такое быть предметом обсуждений и чужих сплетен.

– Я не из вашего круга, – признаю то, что поняла давно. Не задевает и не тревожит. Просто семья Девида предпочитала общаться замкнутой общиной, мне туда входа не было. – Поэтому вряд ли до меня дойдут их разговоры.

– Но… Он ведь… – Рина явно подбирает слова, рвет пальцами салфетку, сминает клочки в кулак. – Демид ведь так не поступил, правда? Не выгнал тебя? Я знаю, что лезу не в своё дело. Просто…

Рина замолкает, её глаза широко распахиваются. Мне не нужно следить за её взглядом, чтобы понять – девушка увидела мой чемодан. Раздражение ударной волной прокатывается по мне, свербит под корой мозга.

– Он дал мне полчаса на сборы, – произношу сухо, поднимаясь с места. Хочу расплатиться и закончить этот разговор. – Щедро, правда? Можешь задавать свои вопросы, пока я жду такси, раз тебе настолько интересен мой развод.

– Прости. Прости, Лиз, я не подумала… Я не хотела тебя обидеть или сделать больно. Я не умею тактично подбирать тему для разговора, чтобы подвести к нужным вопросам.

– И что на самом деле тебя интересует?

– Я хотела поговорить с тобой о Демиде. И о нашем с ним последнем разговоре.


– Вы с ним виделись? – я падаю обратно на диван, обескуражена. Я была уверена, что в последний раз мой муж виделся с Риной год назад. – Когда?

– Пару недель назад. Пообедали вместе и… Ты не знала.

Это не звучит вопросом, но я всё равно киваю. Не знала. Мой муж обедал с бывшей женой, закрутил роман с моей лучшей подругой. А я обо всём это не знала, ни одной догадки не было.

– Это была деловая встреча, – девушка спешит меня успокоить, но горечь во рту от этого не исчезает. – Ничего такого. Демид хотел поговорить с моим отцом, но тот его не жалует после развода. Просил организовать встречу.

– И зачем мне это знать?

Пожалуй, Рина не заслужила моего резкого тона. Но она приехала ко мне, зачем-то. Рассказывает глупости, о которых я не хотела знать. Этот бессмысленный разговор высасывает из меня последние силы.

– Ни за чем, конечно, – девушка кивает, словно сжимается и теряет свой лоск из-за моего ответа. – Я чувствую себя сволочью, что так к тебе наведалась. Демид показался мне странным, и услышав о разводе, я хотела проверить, что с ним всё нормально. Мне просто показалось, что он стал намного жестче. И наши общие друзья говорили, что он изменился. Мы развелись с ним, но я всё равно беспокоюсь о Демиде.

– Ну, это больше не моё дело. Не знаю, что ты там хотела проверить, но лучшем об этом говори с Юсуповым. Я, как выяснилось, ничего не знала о собственном муже.

– Ещё раз, прости меня. Я просто была уверена, что у вас спокойный развод, как у нас был. Разошлись и забыли… Должна была подумать, что у нас разные ситуации. Но как Демид мог поступить так с тобой? Это ужасно! Я была уверена, что Юсупов не способен на подобное. Это совершенно на него не похоже.

– Значит, не одна я ошибалась в Демиде. Мне пора.

– Не стоит, – Рина останавливает меня, когда я достаю кошелек. – Ужин за мой счет. Хоть как-то искуплю свою вину. Не отказывайся, – взмахивает рукой, не давая мне открыть рот. – Я чувствую себя ужасно, что так влезла. Просто иногда меня заносит, сначала делаю, а потом думаю. Дай мне извиниться.

Я безразлично пожимаю плечами. Рина не кажется мне плохой, но я совершенно не понимаю её мотивов. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее начинает болеть голова.

– Давай я хоть подвезу тебя куда-то, мне несложно, – девушка выходит вслед за мной на улицу, перехватывает ручку чемодана. – Ты ведь ещё не вызвала такси? Отлично.

– Рина, я не думаю, что это хорошая идея. У меня нет желания обсуждать Демида или его поступки. Я хочу оставить это позади.

– Я поняла тебя. Буду молчать всю дорогу.

– Мне нужно загород.

– Не проблема. У меня всё равно нет никаких планов.

– В любом случае, не стоит. Я прекрасно доберусь на такси.

– Лиз… – девушка ахает, впиваясь в меня взглядом. – Тебе хоть есть где ночевать, правда? Ты же не отказываешься от помощи из-за этого?

Я сглатываю, стараясь подавить тошноту. Она не вовремя подкатывает к горлу, жжением пульсирует внутри. Кажется, токсикоз решил убивать меня по вечерам.

Часто дышу, стараясь скрыть своё состояние от девушки. Мне не нужно её чрезмерное любопытство в таких моментах. Но Рина понимает молчание по-своему.

– Какой же он… – Рина грубо выражается, я такие слова редко даже от мужа слышала, когда его работники чудили. – Так, ладно. Ничего страшного. Значит, сегодня переночуешь у меня. И не вздумай отказываться. Не могу поверить, что он так поступил с тобой!

– Рина, у меня всё в порядке. Я не собираюсь жить у тебя.

– Отказы не принимаются. Бывшие Юсуповы должны поддерживать друг друга. И я не могу стоять в стороне, когда понимаю, что Демид просто выгнал тебя!

– В чём дело? – я скрещиваю руки на груди, защищаясь от её напора. – Зачем я тебе так срочно понадобилась? Вряд ли это потому, что я такая хорошая, и ты не смогла пройти мимо.

Если вначале поведение Рины меня раздражало или беспокоило, то сейчас немного пугает. Словно я вижу какую-то несостыковку, но мозг пока не может обработать сигнал.

Но работая хирургом, я привыкла доверять своему чутью.

И оно подсказывает, что сейчас с девушкой не всё так гладко.

– Ты права, – она кивает, смотрит прямо мне в глаза. – Эта помощь не ради тебя, а ради меня самой. У моей совести странное чувство юмора. Возможно… – Рина мнётся, теряя десяток лет, и сейчас кажется подростком, а не взрослой женщиной. – Возможно, я сказала знакомым одну глупость. Или парочку. И родители Демида невзлюбили тебя по моей вине.

## Глава 7

Лиза

– Кофе готов.

– Мхм.

Мне всегда нравилось, как протекало наше с Демидом утро. Неторопливо, с примесью лени и нежеланием подниматься с кровати. Муж отправлялся на кухню первым. Варил кофе в турке, обязательно добавляя щепотку соли.

А потом поднимаюсь я, получив ленивый поцелуй. Тепло окутывает, кожу едва щиплет из-за щетины Демида. Я открываю глаза лишь после того, как муж стягивает с меня одеяло.

Он отправляется в душ, я – на кухню, готовить нам нормальный завтрак. Включаю плиту и музыку, танцую. Делаю глоток кофе, напевая достаточно громко, чтобы заглушить собственный мозг. И заученные лекции про вред кофе на голодный желудок, которые я слушала не раз в университете.

– Почти готово, – оборачиваюсь, улыбаюсь Демиду. – Достанешь сок из холодильника?

– Иди, я присмотрю. Нам скоро выезжать.

У нас не так много времени перед моей сменой, потому что мы с мужем ненавидим просыпаться заранее. Полчаса обычно хватает, если не летать сонной мухой.

– Ты снова сожжешь? – щурюсь и ойкаю, когда Демид притягивает меня к себе. – Эй! – возмущаюсь, получая шлепок по бедру. – Руки при себе, господин Юсупов.

Вместо ответа мужчина крепче обнимает меня, воруя ещё один короткий поцелуй. Легкий, ненавязчивый, как прелюдия перед тем, что ждёт меня вечером. Таких поцелуев – десяток за эти полчаса, они заряжают меня энергией.

Утро, которое я ненавидела всю жизнь, после свадьбы приобретает свои очаровательные краски.

Четыре года спустя – я снова ненавижу утро.

– Ты даже не собираешься со мной говорить?

Мама цокает языком, помешивает сахар в чае. Каждый раз ложка громко стучит о кружку, заставляя меня поморщиться от громких звуков. А ещё спину прожигает осуждающий взгляд мамы.

Я надеялась, что смогу улизнуть на работу без лишних разговоров. Вчера всё получилось быстро и безболезненно. Я спровадила Рину и отказалась от её помощи, не в силах выслушивать её исповедь.

Да-да, была молодой и глупой, устала от чужих нареканий. Взболтнула что-то про то, что хотела вернуться к Демиду, но уже появилась я. Это не имеет значения – одной такой фразой людей не настроить против. Родители Демида просто никогда не собирались относиться ко мне, как к любимой невестке.

И домой я проскользнула, не наткнувшись на маму в темноте. Завалилась на односпальную кровать, прислушивалась к звукам в доме. Пронесло, никто не доставал меня.

Оказалось, что мама свой допрос оставила на утро.

– Милая, если ты так ходишь по утрам… – мама хмыкнула, заставляя сжаться. – Можно ведь чуток поколдовать над собой.

– Мне нельзя макияж на работе, духи тоже – может быть аллергия. Волосы собраны. Чего ты от меня хочешь?

– Знаешь, макияж можно уже в больнице смыть, а перед мужем красивой быть. Гляди, не ругались бы тогда.

Я сжимаю ручку сковородки, делаю несколько долгих вдохов. Не нервничать, не огрызаться. Мне через двадцать минут выходить – это не такой уж большой срок.

Перекладываю омлет на тарелку, усаживаясь за небольшой столик. Делаю глоток воды. И ещё один, потому что мама явно ждёт от меня ответа, на который я не способна.

– Позвони сегодня Демиду, – наставляет. – Поговори с ним. Уверена, что он пустит тебя обратно. Где это видано, чтобы из квартиры выгоняли?

– Мы расстались…

– Как расстались, так и сойдётесь. Лиз, сколько раз я тебе говорила, иногда нужно быть мягче, нежнее. Поговорите, извинитесь, и всё будет хорошо, – мама накрывает мою ладонь, сжимает. – Ты же у меня девочка умненькая, не будешь спешить.

– Мам, я уже говорила…

– Да-да, – фыркает, отмахивается. – Иногда полезно и на свою гордость наступить. А дальше всё наладится. Демид…

– Демид в наш дом беременную любовницу притащил!

Выпаливаю, бросая вилку. Аппетит за секунду исчезает, оставляя меня с закипающим гневом в крови. Подрываюсь, отправляясь в свою комнату. Мама что-то дальше говорит мне в спину, но я уже не слушаю.

Бросаю в рюкзак всё самое важное, а после торможу возле зеркала. На секунду позволяю чужим словам взять вверх. Рассматриваю, пытаясь понять – Демиду серьезно это не нравилось?

У меня длинные черные ресницы, но под глазами синяки. Вроде губы розоваты от природы, но блеска всё же не хватает… Встряхиваю головой, не позволяя себе действительно думать об этом.

То, что я не крашусь на работу, не меняет того, что Демид превратился в подлеца. Если бы каждый муж выгонял любимую за то, что она не готова для конкурса «Мисс мира», то у нас бы все разведенные ходили.

Тем более – Демид прекрасно видел меня такой и раньше, ещё в начале наших отношений.

– Давай вечером, – прошу обуваясь. Мама ходит за мной по пятам, тяжело вздыхая. – Тогда мне всё выскажешь.

– Она любовница, жена – ты, – мама щурится, скрещивает руки на груди. – Поговори с Демидом, сколько раз повторять? Я уверена, что всё у вас наладится.

– Ты хоть слышала, что я сказала? От него другая беременна!

– Так ты умнее будь, Лиз. Ну, беременна, это не конец света. Демид давно хотел детей, а ты ему родить не могла. Я знаю, что звучит ужасно, но ты можешь подумать об этом. Простить его, жить дальше вдвоем. Знаешь сколько мужчин семью на стороне заводят? Ну, обсудите этот момент с ним, поговорите. Иногда за счастье приходиться побороться.

– За моё счастье? Или за твое? А то ведь теперь Демид не будет оплачивать твои поездки на море и посиделки с подругами.

Я вылетаю из дома, громко хлопнув дверью. Меня всю колотит, приходится считать от десяти до нуля, чтобы хоть немного успокоиться. Не могу поверить, что мама действительно это предложила.

Помириться с Демидом и закрыть глаза на измену.

Даже если представить, что муж просто пришел ко мне с таким разговором – я бы отправила его в известном направлении! Это не то, что я собираюсь принимать.

Но ведь Демид не просто оступился…

Он повёл себя так, словно я – ничто для него.

А мама… Я правда не могу её понять. Всегда пыталась! Но в голове не укладывается, как она додумалась предложить мне подобное. Легко, не обдумывая даже…

– Плохое утро? – Левенко прислоняется к шкафчику, который я только закрыла с грохотом. – Ты на планерке едва не закипала.

– Да? Всё нормально.

Я даже не помню, что нам говорили на пятиминутке. И как сдавала кровь для анализов. И дорогу в больницу тоже не запомнила, всё как в тумане. Настолько меня задели слова мамы.

Прихожу в себя только после обхода, завалившись в ординаторскую. Плановых операций у меня нет, срочных – тоже. Поэтому можно чуть отдохнуть и продолжить поиск квартиры.

– Сделаешь и мне чай? – мужчина просит, падая на диван. – Изматывающая смена.

– Она только началась.

– Я на ночной был, попросили остаться на сутки. Черти что, а не нормальный график. Может ты намекнешь замглаву, чтобы она обратила на это внимание? Костенко тебя любит.

– А меня мой график устраивает, – ставлю чайник, бросаю заварку в кружки. – А ты бы лучше шел поспать, если нет ничего срочного. У нас вроде…

– Молчи!

Мужчина аж подскакивает, а я посмеиваюсь. Старое суеверие, когда нельзя говорить «тихо» или «спокойно» на смене, иначе всё пойдёт кувырком. На меня волком смотрели целую неделю, когда я впервые так оплошала.

– У нас без эксцессов пока, – заканчиваю мысль. – Серьезно, Левенко, иди в подсобку. Я разбужу, если что.

– Как скажешь. Тем более, погода – мрак, только спать и хочется.

Ординатор выглядывает в окно, а я согласно киваю. С самого утра заморосил мокрый снег, снова грязь под ногами. К вечеру обещают морозы, всё в костоломку превратится.

– Уверена, что не хочешь сама сбежать? – мужчина усмехается, одергивая халат. – На свидание.

– О чём ты говоришь?

– Ну, увидел твоего мужа на парковке. Ты разве не должна мчать уже к нему, как делаешь это всегда?

Демид?

Здесь?

Зачем он приехал?!

## Глава 8

Лиза

Я спешу к окну, отодвигая белый тюль в сторону. Взглядом изучаю парковку, пытаюсь найти знакомую фигуру. На улице всего несколько прохожих, но Демида я там не вижу.

Левенко ошибся?

Или муж успел войти?

Я сглатываю, чувствуя, как дрожат мои пальцы. Сжимаю подоконник, стараясь выровнять сердцебиение. Я хирург, я должна уметь контролировать свои чувства.

Соберись, Юсупова.

Вдох – задержать дыхание – выдох.

Замглав сказала, что не будет меня увольнять, даже если Демид попросит. Или он пойдет к главному? Напрямую, когда никто ему не сможет указывать и отказывать.

Но мужу нет смысла лишать меня работы. За что? Он выгнал меня из дома, ужаснейшим способ сообщил о разводе. И я ушла, так ведь? Не спорила, не устраивала скандалов. Сохранила ошметки своей гордости, оставляя Демида и Марису наедине. Пусть живут себе дальше, как хотят.

Тогда зачем он здесь?

– Так что? – ординатор оказывается за моей спиной, хрустит яблоком. – Пойдешь к нему?

– Я… Демид здесь не из-за меня. Можешь идти спать, я прикрою.

– Ты лучшая, Юсупова.

Я устало падаю на диван, пальцами давлю на виски. Голову покалывает иголками, волна холода окутывает. Мне нужно подготовить план действий, если муж действительно решил полностью разрушить мою жизнь.

Только зачем?

По щелчку пальцев возненавидел меня?

Раньше я всегда знала, чего можно ждать от Демида. Он был понятен, немного предсказуем. Родной, любимый… Я знала его лучше, чем саму себя. По одному движению брови могла считать настроение.

Теперь же Демид для меня непредсказуемая величина. Непонятная, как рецепт на латыни, написанный каким-то врачом на ходу. Словно совершенно незнакомый мужчина, с которым я прожила столько лет.

Я сбрасываю обувь, подтягиваю ноги к себе. Двумя руками обнимаю горячую кружку. Кожу щиплет от жара, и я концентрируюсь на этих ощущениях. Успокаиваюсь.

Чтобы Демид здесь не делал – я не смогу ничего изменить.

Только разбираться с последствиями.

Телефон вибрирует от сообщения. На почту пришли результаты анализов. Очередное подтверждение тому, что я и так уже знала. Ещё один плюсик в графу «беременна».

Кто-то назвал бы меня безумной, что я так боюсь. Хочу, безумно хочу ребенка, а при этом до конца не могу поверить, что у меня он будет. Спустя столько лет, столько обследований, столько проблем…

Всё получилось.

И если вдруг из-за стресса что-то случится… Если происходящее сейчас отразиться на моем малыше, то я этого просто не переживу. А Демид… Его я лично придушу за это.

Плевать, что я врач и должна спасать жизни.

Плевать, что он не знает.

Лучше Демиду оставить меня в покое, если он не хочет знать, на что способна мать для защиты собственного ребёнка. Ни один его конкурент не смог бы сделать то, на что готова я.

– А Левенко где? – в ординаторскую заглядывает медсестра. – У нас острый аппендицит привезли.

– Насколько острый? – обычно есть несколько часов в запасе.

– Подростки – идиоты, вот насколько острый! Операционную уже готовят.

– Я возьму, если нет других пациентов.

– Как хочешь. Серафима говорила, чтобы тебя не слишком нагружали.

– Я в порядке.

Забота замглава приятная и, чуточку, воодушевляющая. Она точно не даст меня в обиду, я в этом уверена. Костенко лично Демида отправит на все стороны, если тот начнёт качать права.

На секунду меня передёргивает от мысли, что муж приехал сюда не один. Вдруг решил уколоть ещё одним способом. И теперь Мариса будет стоять на учёте именно в нашей больнице?

Плевать.

Не мне её вести, пусть хоть каждый день сюда катается.

Я не позволю Демиду вмешиваться в мою жизнь, а тем более влиять на мою работу. Я люблю эту больницу, я хотела работать именно здесь. И я буду, чтобы Юсупов не надумал.

Развестись.

Пустить слухи о моем новом романе.

И никаких вопросов по поводу беременности не будет.

Только у сильно любопытных, которые попытаются узнать срок.

Но – это потом.

Всё потом.

А пока я погружаюсь в привычный мир. Скальпель, зажим, запах дезинфектора и спирта. Руки делают всё на автомате, в голове абсолютная, волшебная пустота. Никаких лишних мыслей, только заученные строчки из учебника.

Кто-то из медсестер шепотом делится, какую глупость натворил наш пациент. Два дня мучался с болями, решил, что это отходняк после вечеринок. Закидывался обезболивающим, а родители решили, что он так в универ не хочет идти.

Вроде в двадцать должно быть побольше разума, но не в этом случае.

Несмотря на все проблемы, операция проходит без особых осложнений. Медсестра пересчитывает тампоны, и мне вдруг хочется её поторопить. Едва не прикрикиваю, когда пересчитывают второй раз.

Потому что меня начинает тошнить. Посторонние запахи слишком сильно обволакивают, вызывая приступ. И когда всё заканчивается, я едва не бегом отправляюсь в уборную.

«Никакого токсикоза на работе, малыш, пожалуйста».

Если я лишусь операций – не знаю, чем буду очищать голову потом. Как смогу отвлечься. Но и с таким состоянием оперировать людей опасно. Остается надеяться, что скоро это закончится.

И я не стану той несчастной, которую штормит до самых родов.

Я тут же лезу в интернет, пытаясь найти варианты, как можно избавиться от тошноты. Ватные диски с приятным запахом? Лимонная вода? Кушать или идти к пациентам с пустым желудком?

– Прошу прощения.

Не поднимаю головы, натыкаясь на кого-то в коридоре. Не отрываю взгляда, перечитываю рецепт лимонада, который должен помочь. Надо ещё у сотрудниц спросить, у многих уже дети есть, у некоторых – внуки.

Я не сразу понимаю, что не могу двигаться, настолько погрузилась в советы. Дергаю халат, думая, что за что-то зацепилась. А после поднимаю взгляд, каменея.

Ну что за жизнь?

– Демид, какой сюрприз, – четко и без лишних эмоций, с хладнокровием. Могу гордиться тем, как спокойно реагирую на мужа. Бывшего мужа? Будущего бывшего мужа? – Отпусти меня.

– Я тебя искал.

– Рада за тебя. Но у меня работа, не могу уделить тебе время. Хорошего дня.

– Нет, – муж чеканит, сжимая мою руку. – Ты поговоришь со мной сейчас. Это касается нашего развода.

– Отлично. Чем быстрее мы с этим разберемся, тем лучше.

Холодная голова.

Никаких эмоций.

Только так больно видеть, как Демид спокойно кивает. Ни капли чувств в его взгляде, сплошная пустота. А меня в вакуум затягивает, выталкивает воздух из легких, сжимает до хруста костей.

Я не помню, как мы добираемся до ординаторской. Там никого нет, и я выдыхаю, что нет посторонних слушателей моей личной драмы.

Я жду, пока Демид скажет хоть что-то. Мне так хочется кричать! Но все слова вязнут в горле, пережимая голосовые связки. Вместо разговоров я смотрю на мужа.

На нём темно-синий костюм, один из моих любимых. Расстегнутый воротник, никакого галстука. По привычке тянет поправить его пиджак, стряхнуть несуществующие пылинки.

Но я сжимаю пальцы в кулак, отворачиваясь.

– Подпиши, – Демид бросает бумаги на стол. – После этого подадим на развод.

– Что это?

– Брачный договор. Так будет проще, никакой возни с распределением имущества. Всё четко и быстро.

– Быстро – это главное.

Быстро это никаких месяцев волокиты, ни шанса на то, что Демид узнает о моей беременности. Я не верю, что мужчина потянет меня на аборт силой, но знать ему тоже не следует.

Я не хочу с ним больше видеться.

Даже раз в месяц для встреч с ребенком.

Нет, Демид отказался от этого права сам.

Я поднимаю бумаги, пробегая взглядом по строчкам. Первые несколько страниц – набор сотни определений, ничего конкретного. Да и юрист из меня никакой, но я читаю. Выигрываю несколько лишних секунд, чтобы собраться.

Сбросить оцепенение от того, что Демид внимательно следит за каждым моим движением. Будто даже не моргает, его взгляд не отлипает от меня.

Чего ты хочешь, любимый?

Зачем так смотришь на меня?

Смотри, я не сломалась! Спокойно живу с тем, что ты променял меня на мою подругу. Не плачу и уж тем более не хочу тебя вернуть. Стойко выдерживаю всё, что ты вывалил на меня.

– Погоди, – хмурюсь, добираясь до главного. – Ты хочешь, чтобы я отказалась от всего? Ни на что не претендовала?

– Именно. Всё остается мне, а ты сваливаешь.

– Бред, Юсупов. Я не буду это подписывать. Давай начнем с того, что я тоже вкладывала деньги в нашу квартиру. И тем более, акции нам дарил мой отец на свадьбу. Я не отдам их тебе.

– Я не требую компенсации ремонта, который делал твоей матери. И оплаты твоего обучения. Равнозначный обмен, Лиза. Подписывай.

– Или?

– Или я протащу тебя по всем судам. Итог будет тот же. Ты останешься без всего, а в придачу будешь вся в долгах перед моими адвокатами. Хочешь этого? Я устрою.

– Убирайся, – цежу. Дыхания не хватает, меня начинает трясти. – Проваливай, Демид! И не смей мне угрожать! Иначе в суд пойду я.

– Это не угроза, а предупреждение. У тебя время до понедельника. Если не одумаешься, то будут последствия.

Демид уходит, громко хлопнув дверью. Оставляет после себя договор, шлейф парфюма с розмарином и ощущение, словно он воткнул скальпель в мое сердце.

Несколько десяток раз.

Ноги подкашиваются, я едва не лечу на пол. Сжимаю пальцами спинку стула, покачиваясь. Смотрю на рассыпанные бумаги, строчки скачут перед глазами.

Юристы у Демида одни из лучших, я знаю.

Юсупов вообще любит всё «лучшее».

Я бы подписала этот договор, лишь бы избавиться от мужчины. К черту квартиру, совместное имущество. Пусть сам там живёт, действительно ведь Демид на это заработал.

То, что вкладывала я, ни в какое сравнение не идёт с доходом мужа.

Вот только он хочет акции, который мой отец подарил. Не настолько дорогие, ничего не решающие. Пару процентов в одной фирме, там даже дивиденды копеечные.

Но Демид их хочет.

А я не отдам.

Потому что это последний подарок, сделанный отцом перед смертью.

Я без понятия, как смогу воевать с Юсуповым. Мужчиной, которого я так долго любила. Который вдруг кажется совершенно чужим. И я не знаю, как с ним сейчас договариваться.

Но есть человек, который может подсказать.

Я не сомневаюсь, набирая номер, который вчера совершенно случайно узнала. Не хотела, не собиралась обращаться к ней. Но какой выход у меня остается?

– Привет, – прикрываю глаза, чувствуя себя побежденной. – Твое предложение о помощи всё ещё в силе, Рина?

## Глава 9

Лиза

– Извини, попала в пробку.

Рина улыбается, падая за столик. Мы встречаемся в том же кафе напротив больницы. Только сегодня я безумно рада тому, что девушка смогла освободить для меня несколько часов.

Вчера, когда Рина предлагала мне любую помощь, я отмахнулась. Хотела как можно сильнее оградиться от Юсупова и всего, что с ним связано. Помощь от его бывшей жены – последнее, что мне было нужно.

Но визит Демида меняет всё. У меня нет других вариантов, как выбраться из этой ситуации. Найти адвоката в интернете? А где гарантия, что муж его не перекупит?

Сейчас я жутко рискую, но не знаю, что ещё можно сделать.

– Ты как? – Рина участливо спрашивает, окидывая меня долгим взглядом. – Рассказывай, что уже случилось и как я могу помочь.

– Прости, что я так…

– Лиза, никаких проблем. Я действительно хочу хоть как-то искупить свою вину. Я была глупым ребёнком, когда болтала после развода всякую чушь. Но это меня не оправдывает.

– Обычно люди просто извиняются.

– И это ничего не меняет. Нет, я предпочитаю исправлять или хоть как-то сглаживать свою вину, а не просто болтать. Для пустых разговоров у меня есть работа. Итак…

– Мы с Демидом разводимся, стоит вопрос раздела имущества. И я не знаю к кому обратиться за консультацией.

Я никогда не была сильна в юриспруденции. Всё, что мы изучали в университете – было поверхностно, больше касалось медицины. Я даже не представляю, с чего начать.

Просто отказывать Демиду?

А если это затянет процесс?

У меня только полтора-два месяца, а после начнет расти живот. И тогда так просто разойтись не получится. Даже если муж не проявит никакого интереса к ребенку, то в суде будут проблемы.

– А в чём проблема использовать брачный контракт? – Рина крутит трубочку в молочном коктейле, невинно пожимая плечами. – Или ты хочешь что-то, что не было ранее прописано? Демид хочет?

– Дело в том, что у нас вообще не было брачного контракта. Мы не планировали расставаться.

– Так мы тоже. Ты ведь в курсе, что наш брак должен был быть на всю жизнь? И не в плане безумной любви, нет. Просто так договорились родители, у нас не принято разводиться. Но мы всё равно подстраховались. Так намного проще, если вдруг что-то случится.

– Ну, а мы нет! А теперь Демид притащил этот договор и хочет, чтобы я его подписала.

Я толкаю к Рине стопку бумаг, обнимая себя за плечи. Чувствую абсолютную беспомощность, которая душит и прогибает. Я теперь знаю каждую строчку наизусть.

Каждую букву, которая врезается внутрь острым штопором.

Доказывает, что мой муж – совершенно незнакомый человек.

– Демид приезжал сегодня ко мне, – объясняю, опустив взгляд на свои руки. – Хочет, чтобы я подписала этот контракт. Мол, так будет проще делить имущество.

– Так и есть. Намного меньше волокиты и проблем, если тебя устраивает то, что предлагает Юсупов. Можно внести правки, естественно, согласовать детали.

– Нечего вносить. Рин, почитай, что он мне предлагает.

Я жду, затаив дыхание. Вдруг девушка сейчас скажет, что требования Демида вполне обоснованы? Он ведь действительно сделал ремонт в квартире мамы, тратил на её отдых свои деньги.

Девяносто девять процентов трат было именно на муже, мы никогда это не обсуждали, не казалось проблемой. И я даже согласна с этим, правда. Пусть забирает квартиру, всю мебель, прочие активы…

Но эти акции дороги мне как память, а их рыночная стоимость – копеечна.

– Ох.

– Ого.

– Что?

Это единственные комментарии девушки, которые она выдает. Перечитывает второй раз, откладывая некоторые листки подальше. Судя по тому, как Рина хмурится, она совсем не согласна с предложением Демида.

И такая реакция вселяет в меня надежду. Значит, этот договор очень далек от того, что был у Рины. И раз она не убеждает меня подписать этот бред, то я могу рассчитывать на её честный совет.

– Так, – девушка трет глаза, чуть размазывая тушь. – Ладно, это полный ахтунг. Я не… Теперь давай начистоту, Лиза. Про то, что ты натворила в браке и настоящих причинах развода.


– О причинах? Ты что-то знаешь?

Мне не нужно об этом спрашивать. Любые причины, почему Демид так поступил – давно не важны. Всё уже случилось. Но я, с профессиональным интересом, хочу пнуть труп нашего брака.

Поставить диагноз.

И отправить всё в утиль.

– Погоди, – я замираю, задумываясь над словами Рины. – Я натворила? Серьезно? Единственная моя ошибка – что я вообще вышла за Демида!

Говорю и ужасаюсь собственным словам. Я ведь была счастлива с мужчиной. У меня целая шкатулка прекрасных воспоминаний. Мелочи, которые расположились в моем сердце.

И пусть вся семейная жизнь закончилась этим кошмаром, но у меня не получается жалеть о том дне, когда я сказала Демиду «да». Слишком много хорошего, чтобы это можно было забыть?

Конечно, Юсупов перечеркнул всё, любые мои чувства больше не имеют смысла. И я справлюсь с ними, с корнем выдеру, чтобы никакой его поступок не отзывался болью внутри.

Но при этом я не буду делать вид, что этих лет вместе не было. Мне было хорошо, даже если мужчина притворился. Я любила его, и мои чувства были настоящими.

А всё остальное не имеет значения.

– Всё было хорошо, Рина, – говорю честно. – Мы ругались иногда. Из-за моей работы, в основном. Накануне тоже поругались. Если это можно подвязать под «натворила», то вот. Я не хотела увольняться с больницы.

– Вот только условия развода говорят о другом. Так, – девушка откладывает договор в сторону, сжимает мои ладони. – Ты знаешь, чем я занимаюсь?

– Эм… Что-то вроде представителя разных знаменитостей?

– Вроде того. Конфликтолог, трабл-шутер, пресс-атташе – это называют по-разному. Но суть одна – я делаю так, чтобы скандал угас. И у меня для клиентов есть одно единственно правило. Никакой лжи. Мне нужно знать всё, чтобы помочь. Воспринимай меня как своего адвоката, а не знакомую. Даже если стыдно – расскажи. Никакого осуждения, обещаю.

– Осуждения? – я завожусь. Выдергиваю руки, часто дышу от закипающей злости. – За что? Потому что мой муж оказался подлецом? Или он тебе что-то рассказал?

– Рассказывать должна ты.

– Но ничего не было! А если вы вдруг решили оклеветать меня и выставить виноватой… – я подскакиваю на ноги. – То занимайтесь этим без меня. Спасибо за встречу, пока.

– Сядь.

От неожиданно грубого тона я застываю на месте. Никогда не слышала, чтобы Рина так говорила. Вместо улыбчивой рыжеволосой девушки передо мной постает собранная и серьезная женщина.

– Я хочу помочь, – произносит твердо. – Но я не смогу, если ты что-то будешь скрывать. Это, – кивает на контракт. – Полная чушь. И я не представляю, что должно было случиться, чтобы Демид составил подобные условия. Отобрать всё до копейки? Это явно не то, что сделал бы Юсупов.

– Думаешь, я это придумала? Создала фальшивый брачный договор?

– Нет, естественно. Но это совершенно лишено смысла. Когда мы разводились с Демидом, он почти не придерживался условий. Хотела я забрать машину? Он не спорил, хотя мы об этом не договаривались. Божечки, он мне оставил новую огромную квартиру, которую мы только-только купили, вместо однушки прописанной в контракте. Вот как поступает Юсупов при разводе. А это… Это больше похоже на издевку или месть.

Месть?

Только мужу не за что мне мстить.

– Значит, тебе повезло.

Выдыхаю горько, прикрыв глаза. Своей бывшей жене Демид оставил всё, что она хотела. При этом муж повторял, что любит меня так, как никого. Впервые настолько сильные чувства.

«Ты как свежий воздух, Лиза. Надышаться не могу» – так говорил Демид.

А оказалось…

– Лиз, мне нужно быть готовой, если что-то выплывет. Знать всё. Даже если это измена, сильные ссоры, какие-то тайные махинации. Так я смогу тебя защитить. А после мы отвоюем всё, что тебе нужно.

– Нечему выплывать. Я не… Ничего не происходило странного или необычного. С утра Демид дулся, но вёл себя мило. Вечером – притащил домой любовницу и выставил вон.

– Стоп. Любовницу? Я об этом ничего не слышала. Кого?

Я молчу, кусая нижнюю губу. Не уверена, что об этом стоит говорить. Мотивы Рины все ещё туманны, не могу я до конца ей довериться. Разрываюсь от двойственных ощущений.

Девушка сейчас такая уверенная, с холодными нотками в голосе. Будто действительно переключилась в режим «работы» и ведёт себя так, словно я её клиент.

Или она на самом деле такая? Холодная и отрешенная, ведёт свою собственную игру… Как я теперь могу поверить кому-то, если мой собственный муж выставил меня за дверь?

Рина станет моим союзником или врагом?


И дело ведь не в банальном интересе девушки к любовнице. Если я начну рассказывать, то потянется деталь за деталью. Много личных вопросов, на которые прийдётся отвечать.

А я пока не уверена, что могу так слепо довериться.

– Поехали, – Рина поднимается, собирая разбросанные бумаги. – Ты слышала об адвокатской тайне? Мы заключим с тобой официальный договор, чтобы ты не сомневалась и не переживала. Поговорим начистоту. Я буду верить всему, что ты скажешь, но пусть у тебя будут гарантии и повод быть кристально честной.

– А ты получала лицензию адвоката?

– Нет. Но я работаю в адвокатской фирме, тайна распространяется и на мою должность. К тому же, там есть отличный специалист, который занимается именно семейным правом.

– Зачем тебе это? Если ты хочешь честности, Рин, то будь такой же откровенной в ответ.

– Я уже говорила. Это правда. Я взболтнула лишнее при родителях Демида. Ахала и смущалась, что теперь не вернусь к нему, потому что появилась ты. На меня давили со всех сторон, косились, что мы развелись. А после от меня отстали, и я смогла заняться тем, чем мечтала. Теперь хочу вернуть долг. Ну и… Никто не должен оказываться в такой ситуации. Демид поступает ужасно. Часть меня хочет понять, что им движет, а вторая – щелкнуть Юсупова по носу. Он никогда в меня не верил.

– Не верил?

– Не видел перспектив в такой работе. Ты же знаешь его. Любая профессия, которую нельзя конвертировать в достойный заработок – недостаточно хороша.

Нет, не знаю.

Все наши разногласия касались лишь моего изматывающего графика. Смен, которые мешали проводить больше времени с мужем. Но Демид ни разу не заикался про то, что я мало зарабатываю.

Наоборот, поддерживал меня каждый раз. Успокаивал перед экзаменами, помогал готовиться. Не жаловался, когда наша съемная квартира была вся обклеена стикерами и анатомическими рисунками.

– Давай, – тяжело вздыхал, забирая у меня карточки с определениями. – Проверю тебя, и ты поймешь, что знаешь всё идеально.

– Разве тебе не нужно разобраться с заказами? Я не хочу тебя отвлекать.

– Не отвлекаешь. И так, что такое… Лиз, я даже выговорить это не смогу!

Я смеялась, а он смотрел на меня с легким озорством.

И всё было идеально.

Видимо, Рине не досталась эта часть благосклонности Демида.

А теперь она закончилась и для меня.

Я соглашаюсь с предложением Рины. Договор не помешает. Мне не в чем признаваться, но будет спокойнее, если она точно ничего никому не расскажет.

Мы усаживаемся в машину девушки, она убеждает, что сейчас работа в офисе кипит, хотя уже вечер. Я тянусь к кондиционеру, скручивая отопление. От духоты токсикоз возвращается.

– У меня есть вопрос, – говорю лишь для того, чтобы отвлечь внимание Рины. – Сколько будут стоить твои услуги? Я должна понимать затраты. И не оправдывай всё желанием извиниться. Потому что тогда в долгу буду я. А я такое не люблю.

– Давай так. В раздел имущества включим мой гонорар. Если всё получится – я в плюсе. Если нет, то ты не обязана мне платить, так как я провалилась.

– Хорошо. Но… Мне не нужно никакое имущество, только акции. Всё остальное – пусть Демид им подавиться.

– О, нет, милая. Так не пойдёт! Мы будем настаивать на справедливом разделе. Потому Демид немного срежет, мы с барского плеча согласимся на это. Захочешь – вернешь ему потом. Ох, как же меня взбесил этот договор. Подсунуть перед разводом и всё забрать? Вот уж хренушки, Юсупов.

– Значит, ты мне веришь? Что моей вины в разводе нет?

– Выхода у меня нет. Да, верю, Лиз. Просто мне сложно принять то, что Демид вот так просто от тебя отказалась, ещё и вдруг стал скрягой. Но мы его чуточку разорим.

Рина весело смеётся, снова превращаясь в громкую болтушку-хохотушку. Разительные перемены, к которым я никак не могу привыкнуть. С другой стороны… Я так же отключаю все эмоции, когда захожу в операционную.

Мой телефон начинает вибрировать, но я сбрасываю вызов. Не готова сейчас говорить с мамой. Один стресс за раз, пожалуйста. Новую дозу упреков я не выдержку.

– Знаешь… – начинаю неуверенно. – Ты сказала, что такой развод не в стиле Демида. И он тебе многое оставил. Но, может, дело в том, что у тебя была семья? Они бы прикопали Демида за подобное. У меня никого нет, кто смог бы бороться хоть за копейку со счета Демида.

– Ну, теперь у тебя есть я, и мы со всем разберемся. Но… Не сильно Юсупова страшила моя семья. Они готовы были прикопать нас двоих за этот развод. Пошли против традиций, нарвались на осуждение.

– Но разве это не обычная ситуация? Первая любовь прошла, вы захотели двигаться дальше.

– Любовь? Солнышко, сначала наши родители договорились о свадьбе, а только после этого мы начали отношения. Всё было довольно… Сухо и формально. Ну, мы нашли общий язык, нравились друг другу, да. Но до великой любви было далеко.

– Оу… Демид никогда не рассказывал этого. Что у вас договорной брак. Я думала…

– Естественно, он бы не рассказал! Ну, какой мужчина признается, что позволил родителям решать за него? Ему всё-таки хотелось быть сильным и независимым для тебя.

За четыре года брака я не узнала такой «маленькой» детали. Демид всегда спокойно отзывался о Рине, сдержанно, но не рассказывал про то, что не сам выбрал её в жены.

Разве он не знал, что мне от этой правды было бы спокойнее? Я и так всегда считала мужа смелым и решительным, как твердо он стоял на своём и давал отпор родителям…

Ох.

Он не хотел признаваться, что не всегда был таким?

Жаль, что это больше не имеет значения.

– Ты просто не росла в моей культуре, там всё намного сложнее, – Рина вздыхает, её улыбка чуть подрагивает. – Не принято перечить старшим. Они так решили, мы подчинились. Мне вообще восемнадцать было, всю жизнь под контролем отца – что я могла сказать? Когда мы с Демидом впервые готовились соврать родителям, я думала, что грохнусь в обморок.

– Соврать? О чём?

– Что у меня не получается забеременеть, но мы очень стараемся и планируем в ближайшее время обзавестись наследником. Да-да, обязательно.

– А на самом деле?

– На самом деле – Демид просто не хотел детей.

## Глава 10

Лиза

Если бы Рина сейчас меня ударила в солнечное сплетение – я бы даже не заметила. Её слова хлещут по голове молотком, кровь отливает от лица. Хватаюсь за ремень безопасности, словно он удержит меня от падения.

Демид хотел детей.

Мы не предохранялись.

Мы вместе рассматривали детские вещички, выбирая подарок для друзей Демида. На самом деле – прикидывали, что хотели бы себе.

Мы каждый месяц молча отводили взгляд, когда не получалось.

Я помню с каким волнением Демид вернулся из аптеки, принёс первый тест на беременность. Мы только поженились, траванулись вместе в какой-то кафешке. А после началась задержка…

– У меня учеба, – я шептала, пряча лицо в ладонях. – Ты только начал бизнес строить…

– Панику мы выключаем, – улыбался, нервно ерошил волосы. – Сначала проверь, а после уже будем думать. Давай, иди.

– Да ты сам паникуешь!

– И? Мне можно. Тебе – нет.

Смеялся, радовался…

А теперь Рина заявляет, что это всё не имело значения.

Такое ощущение, что девушка совсем не знает Юсупова.

Но, возможно, его не знала я.

– Лиз, ты меня слышишь? – голос Рины возвращает меня в реальность. – Я что-то не так сказала?

– Демид… Мы планировали с ним детей. Он…

– Блин, Лиз, ну я же о нас говорю! – девушка, не отвлекаясь от дороги, похлопывает меня по ладони. – Я тоже не хотела детей. Так было нужно, правильно. Я должна была хотеть… Но мы с Демидом поговорили откровенно и честно. Никто не хотел спешить, ни мне, ни ему эта семья не была нужна.

– Только вашим родителям?

– Да. Ругаться с ними никто не хотел. Это всё сложно у нас. Демид предложил соврать, чтобы к нам не лезли. Он многому меня научил, на самом деле.

– Я заметила, раз ты использовала этот же прием потом.

Рина виновато улыбается кивая. Наверное, мне стоит злиться на неё, но это неважно. Нельзя одной фразой «Из-за Лизы мы не сойдёмся» обернуть всех против меня.

Я вот маме прямо сказала, что Демид выгнал меня, а она все ещё хочет нашего воссоединения. Словно ничего в мире не может поменять её мнение о моем муже.

– Да. И я буду извиняться за это очень долго, – Рина вздыхает. – Мне понадобилось время, чтобы повзрослеть и стать увереннее. Отстаивать себя и свои интересы.

– Так… Вы совсем друг друга не любили?

– Любили, наверное. Не знаю. Для меня любовь была тем, что ты априори должна чувствовать к мужу. Так уж меня воспитывали. Но, скорее, мы просто уважали друг друга? У нас были хорошие отношения. Близко не такие, как у вас.

– Ага. Настолько безупречные, что он выгнал меня ночью и хочет отобрать всё?

Я хмыкаю, отворачиваюсь к окну. Я всегда считала Демида довольно жестким, но со мной он всегда был мягким. Радовалась, дурочка, что единственная с кем он проявляет нежность.

А теперь оказывается, что при разводе с навязанной женой – он вёл себя куда мягче, чем с «любимой».

В груди жжет обидой от этого, очередным предательством. Надо остановиться, прекратить мучить себя. Но я не могу. За последние дни Демид открывается для меня с новой стороны. И Рина рассказала за пару минут больше, чем муж за несколько дней.

А я ненавижу чего-то не знать.

– Поэтому я спрашивала, что ты натворила, Лиз. Не то, чтобы я обвиняла, ты не подумай. Но у меня в голове нет ни одной причины, почему Демид так мог поступить. Он ведь точно тебя любил, я знаю.

– Знаешь?

– Да все это знали. Закатывали глаза, но знали. Демид буквально пошел против семьи ради вашего брака. Его же всего лишили. А меня он подначивал врать, лишь бы отстрочить беременность. Чувствуешь разницу?

– Погоди. В каком смысле – лишили всего?

Я знала, что отношения Юсуповых ухудшились. И его родители четко сказали, что никогда не будут нам помогать. Я переживала, не хотела быть причиной их разлада, но муж всегда отмахивался.

– Не из-за тебя это, милая. Они нашли бы другой повод, – успокаивал, прижимая к себе. – Не думай об этом, ладно? Лучше помоги мне выбрать ресторан на вечер.

А теперь выплывает, что было что-то ещё. Глубже, серьезнее. Это не просто ссора с родными, намного важнее. Очередной пункт того, что я не знала о муже.

Как можно было быть настолько слепой?

– Ты… Он тебе не говорил, да? – Рина качает головой, хмурится ещё сильнее. – Ох, естественно. Это же Юсупов. Он себе харакири сделает, но не признается в проблемах. Он же всегда семейным бизнесом занимался, по сути, раньше все его доходы шли от отца. А потом…

– Прекратились? После того как мы начали встречаться?

– Да. Аслан, его отец, лишил всего. Места в фирме, квартиры, которую дарил Демиду. В общем, Юсупов остался почти ни с чем. Мелкая фирма, которую открыл сам и связи – всё, что у него было.

– Из-за меня. Из-за меня он отказался от всего.

А теперь, когда любовь Демида изжила себя…

Он решил отомстить мне так? Отобрать всё в ответ?

За то, что я не оправдала его ожиданий?

За то, что он захотел другую, а я стала напоминанием большой ошибки?

Или было что-то ещё?


Я никогда не задумывалась про то, что Демид лишился чего-то, кроме теплых отношений с семьей. Мы снимали квартиру в начале – но в этом не было ничего странного. Машину Демид поменял после, ему нужна была крупная сумма для оборудования на фирму.

Муж пропадал на работе, я – на учебе. Пыталась подрабатывать в кафе рядом, но Демид ушел в твердый отказ. Он сказал, что не хочет этого, я должна учиться, а на жизнь нам хватало.

Первый год нам было сложно, очень. И не только из-за денег… Но мне казалось, что раз мы справились, самые темные времена пережили вместе – дальше всё будет хорошо. Разве не у всех молодых семей так бывает?

– Не думай об этом, – советует Рина. – У Демида с отцом и до этого были натянутые отношения. Уж точно не твоя вина.

Рина останавливается возле высокого офисного здания, роется в сумке, пока не находит пропуск и не показывает охраннику. Мы заезжаем на подземную парковку.

Легко сказать – не думай.

Теперь мне всё меньше хочется ввязываться в войну с Демидом. Это древний инстинкт, который давно вплетен в нашу ДНК – желание защитить себя от негатива. Игнорировать его, избегать.

А я чувствую, что если продолжу, то выплывут новые факты.

Вряд ли лучше.

– Думаешь отказаться? – я резко поворачиваюсь к Рине, когда мы заходим в лифт. – У тебя всё на лице написано. Я к такому уже привыкла, опыт.

– У меня не укладывается в голове. Лет пять назад ты боялась родителям признаться, что рада разводу. А теперь смело идешь решать чужие конфликты…

– Чужие всегда проще, чем свои. Пока я была в браке – изучала теорию, Демид никогда не был против моего обучения, хоть и не верил в успех. А потом начала отрабатывать практику. Нам сюда.

Юридическая фирма занимает весь верхний этаж. Вокруг снуют сотрудники, но Рина уверенно двигается вперед. Останавливается лишь на минуту, заглядывая в какой-то кабинет.

– Дай мне шаблон двойного договора на меня и Ильяса, незаполненный. От руки внесу, – поясняет то ли мне, то ли отвечает на чей-то немой вопрос. – Так быстрее будет, чем давать твои данные и ждать, пока кто-то заполнить.

– А Ильяс это…

– Тот, кто будет заниматься твоим разводом. Он лучше ориентируется в семейном праве, его специализация.

– Хм… А что тогда будешь делать ты?

Это не попытка уколоть Рину, мне лишь нужно всё понимать. В операционной у всех есть четкие обязанности, которые каждый знает. Мне нужно понимать к кому и за чем обращаться.

– Я буду моральной поддержкой, – девушка отвечает, просматривая договор. – И займусь мелочами, вроде доказать, что это имущество вы заработали вместе. У Ильяса не так много времени, чтобы самому разбираться во всех деталях. Он – мозг, я – руки.

– Звучит так, будто вы сплоченная команда.

– Ни разу. Он меня ждёт, – бросает секретарши, которая едва не бросается нам на перерез. – Ильяс чертовски против моей деятельности, но выгнать не может. Вот и терпит.

– Почему?

– Потому что брат любит меня.

Рина первой заходит в кабинет, а я застываю на месте. Брат? Её брат?! Задыхаюсь от злости, потому что девушка специально не говорила об этом раньше. А теперь бежать будет глупо.

Я бы ни за что не согласилась. С братом Рины я не знакома лично, но сомневаюсь, что он испытывает ко мне хоть каплю сострадания. Мне четко дали понять, что никто из ближайшего окружения Юсуповых меня не одобряет.

К тому же…

Они все завязаны. Своя каста, закрытая группа. Рина – ещё допустимый риск, но её брат уже запредельный. Они могут не дружить с Демидом, но я для них вовсе чужачка.

А своих принято защищать в любом случае.

Только другого выхода у меня нет. Разве что отказаться от всего, забить на акции и остаться ни с чем.

– Идём, – Рина затягивает меня за собой. – Я привела к тебе клиентку, Иль. Ты будешь в восторге от этого дела.

– У меня всё занято на ближайшие месяцы, – мужчина отвечает спокойно, низким бархатным голосом. – Возьми кого-то из моих юристов.

– Мне нужен лучший. Ты.

– Раина.

– Ильяс.

Пока эта парочка устраивает бессловесный бой взглядами, у меня появляется время рассмотреть Ильяса лучше. Вопреки моим ожиданиям, на нём нет делового костюма.

Обычные синие джинсы, черная водолазка. Волосы мужчины чуть вьются на кончиках, не коротко стрижены. Почему-то не таким я себе представляла «лучшего юриста с семейного права». Если судить по внешнему виду, то я бы скорее приняла Ильяса за программиста или архитектора.

Мужчина даже не смотрит в мою сторону, полностью сосредоточен на Рине. После тяжело вздыхает, возвращается к своему рабочему месту. Падает на кресло, постукивает ручкой по столу.

– Насколько интересное? – спрашивает со вздохом. Даже я понимаю, что он сдался. – Если обычный…

– Юсупов. Не хочешь с ним поквитаться?

– При чем тут… Ты шутишь.

Взгляд Ильяса перемещается на меня, впивается тонкими лезвиями. Выражение его лица тут же меняется, словно он увидел назойливую букашку. Сжимаюсь, жалея, что вообще поехала с Риной.

Неловко встречаться с такой неприкрытой неприязнью, хотя я должна была привыкнуть. Но сейчас мои защитные барьеры упали, а гормоны бушуют из-за беременности. И даже то, как Ильяс поджимает губы, заставляет мои глаза жечь от подступающих слёз.

– Ты притащила сюда жену Юсупова? – в голосе мужчины появляются стальные нотки. – Это даже для тебя слишком. Помогать той, что разрушила ваш брак?

– Я не…

– Это не имеет значения, – Рина перебивает, не давая мне договорить. – Плевать, что было в прошлом. Сейчас она моя клиентка.

– Может ты забыла, но я – нет.

– Ильяс…

– Мы с Демидом не встречались! – повышаю голос, заставляя их замолчать. – Между нами ничего не было до его развода. Демид не уходил от Рины ко мне.

– Ох, Лиз, – девушка вздыхает. – Конечно, он развёлся из-за тебя. Все об этом говорили.

## Глава 11

Лиза

В первую секунду мне хочется послать всё к черту и уйти. Слишком враждебной становится атмосфера, Ильяс буквально излучает лучи нетерпимости ко мне. И обвинения Рины делают только хуже.

Но я глубоко вдыхаю, прикрыв глаза. Взять чувства под контроль, спрятать волнение далеко вглубь. Очистить разум, не позволить собственным эмоциям мешать.

Всё, как учила Серафима Ивановна.

Если я хочу получить акции – это мой единственный вариант. Я могу найти другого адвоката, попытаться судиться, но разве это поможет? Какой шанс, что муж не подкупит адвоката? Второго, третьего…

Нет, с Юсуповым нужно искать тех, кого деньги не интересуют.

Рина сказала, что Ильяс хотел за что-то поквитаться с Демидом? Возможно, это станет неплохой мотивацией. И не будет риска, что кто-то сорвёт процесс.

С другой стороны – насколько мне нужны акции? Я хочу их, это будет честно. Это подарок отца, который так радовался, что когда-то купил акции, смог накопить на них. Его радость и гордость.

И пусть это акции какой-то небольшой сети супермаркетов, а дивиденды за год составляют один ужин в среднем ресторане, но они были важными для отца. Он так хотел, чтобы у меня было что-то «стоящее» от него в наследство…

А теперь я должна всё отдать мужу, который так долго меня обманывал?!

– Объясни, – прошу Рину твердым голосом. – Это тоже ты наговорила? Придумала, что я закрутила интрижку с женатым?

– Нет. Лиза, Бог мой, нет, – качает головой, выглядит действительно встревоженной. – Это не от меня пошло. Мы с Демидом вообще не обсуждали подробности развода с другими, они сами сплетничали. Но я не осуждаю…

– Нечего осуждать! – я зачем-то разворачиваюсь к Ильясу, будто он меня поддержит. – Он пригласил меня на свидание спустя несколько месяцев после вашего расставания. До этого мы виделись всего несколько раз.

– Но виделись же.

Девушка вздергивает подбородок, радуясь, что доказала свою правоту. Но при этом в её взгляде нет ни злости, ни раздражения. Только непривычная мягкость и сожаление.

Обычно не так смотрят на любовницу, забравшую любимого мужа. Либо Рине действительно всё равно, и она никогда не любила Демида… Любо больше её это не волнует.

В любом случае не возникает впечатления, что это всё ещё болезненная тема для девушки.

– Один раз, – добавляю зачем-то. – Мы сидели с Марисой, он вызвался подвести меня домой. А после – мы даже не разговаривали. Он иногда забирал Марису из университета, видела его издалека. На этом всё.

Серафима Ивановна вечно повторяла, что я не умею вовремя остановиться. Слишком люблю быть правой и стремлюсь добиваться того, чтобы это признали остальные.

Можно было бы объяснить всю ситуацию Рине, а после закрыть тему. Но я хочу, чтобы мне поверили! Поняли, что я бы никогда не поступила так, приняли мою сторону.

Проклятый синдром отличницы.

– Ох, – Рина качает головой. – Ты ведь действительно в это веришь. Ты… Извини. Просто… У нас с Демидом был идеальный брак. Не счастливый, зато идеальный. А тут он вдруг решил всё изменить? Поссориться с нашими родителями просто так?

– Я не знаю его мотивов, Господи. Но может ему просто надоело? Захотелось самому решать?

Я ведь выучила Демида, хоть немного. Он не стал бы все эти года притворяться. В любом случае было что-то настоящее. Упрямство и желание подмять весь мир под себя – точно. Вера, что он один может всё.

Не могу представить, чтобы мой Демид мог спокойно жить по чужой указке.

– О, Лиза… Мужчины практически никогда не уходят в никуда. Они могут жить с мозгоклюйкой всю жизнь и терпеть. Но стоит появиться другой девушке на горизонте… Тогда они уходят. У Демида таких причин не было целых пять лет. Иль, скажи ей, что я права.

– Права, – безразлично отзывается мужчина. Но теперь рассматривает меня куда внимательней. – Я постоянно работаю с разводами. Женщины уходят от мужчин, когда уже не любят. Мужчины, в основном, когда уже любят другую. Статистика.

– Значит, глупая статистика. Или Демид любил кого-то ещё. Вот только я никогда бы не стала изменять.

– Это и не твоя измена, грубо говоря.

– Моя! Я встречалась с парнем из университета в это время. Даже могу найти старые фотки, если постараться.

Неловкий и ненужный опыт отношений. Ничего серьезного не было, пара свиданий, которые ни к чему не привели. Я была слишком занята учебой, Артур – подготовкой к выпуску. Мы попробовали, не совпали ритмами жизни…

А после в мою жизнь влетел Демид, и оказалось удивительно легко найти лишний час в сутках. Отложить изучение латыни и поехать кататься по ночному городу.

– Но вы мне, всё равно, не поверите, – заканчиваю, вздыхая. – Откуда вообще взялась эти слухи? Сомневаюсь, что Демид сам начал рассказывать этот бред.

– Не он. Мариса.


Я задыхаюсь, чувствуя удар в темечко. Имя бывшей подруги служит красной тряпкой, вызывая во мне всплеск злости. Такой сильной и яркой, а Рина только добивает:

– Она не скрывала, как и когда вы познакомились. Лиз…

– Мариса, да? Я её придушить хочу…

– Не советую, – Ильяс усмехается. – У адвоката по криминальным делам сегодня выходной.

Шутка мужчины заряжается яростью только сильнее. Потому что… Мариса! Я ей доверяла, считала лучшей подругой, она знала всё обо мне. А теперь…

По сути, Мариса поступила так же, как и Рина. И у подруги было даже больше права на этот рассказ… Если предположить, что она действительно просто рассказала, как мы с Демидом познакомились.

Вот только после всего пережитого – во мне не осталось веры к ней. И у меня пальцы подрагивают от желания разобраться с ней. Проучить за то, как Мариса поступила со мной.

Рина – незнакомая, чужая. Её сплетни меня не задевают. Девушка могла бы поливать меня грязью за спиной, но это не задело бы. Создало лишние проблемы, но не ударило в грудь.

А вот Мариска… Ириска… Которая была рядом, поддерживала. Знала, как я пытаюсь понравиться родителям Демида. Как я держу лицо, но внутри рассыпаюсь от того, что недостаточно хороша для Юсупова.

Подруга утешала меня, шептала, что всё будет хорошо. Поддерживала, советы давала… Какая же она гадюка! Редкостная, подлая. Улыбалась, а сама пробралась в постель к моему мужу.

Только зачем она тогда так расхваливала Демида?

Черт!

А если это была не «презентация друга», а влюбленная ода? Только Юсупов её не замечал, привык считать мелкой… А как только подвернулся шанс, то Мариса сразу им воспользовалась?

Это не уменьшает вину Демида.

Но двойное предательство такое горькое.

– Мариса, – повторяю ослаблено, без приглашения падаю в мягкое кресло. В ушах появляется звон. – Как, – вдох. – Интересно, – выдох.

– Может, она не думала ничего плохого, – Рина теряет свою уверенность, видя моё состояние. – Это ведь не секрет. Я знаю, что Мариса твоя подруга, не хочу недопонимания. Демид ведь тоже не отрицал момент вашего знакомства, хотя повторял, что измены не было.

– Не думала, – не сдерживаю горького смешка. – Ты хотела узнать, с кем изменяет мой муж? Так вот. Мариса. Чертова Мариса в каждой истории.

Я тру ладонями лицо, ком в горле нарастает. Чувствую, как повышается температура, лоб пылает. Я не могу до конца осознать, что подруга так глубоко полезла.

Везде – она.

Она познакомила меня с Демидом.

Она распускала слухи про то, что я причина развода Юсуповых.

Она стала любовницей моего мужа.

Не удивлюсь, если новости о нашем разводе тоже распространяла Мариса. Когда теперь я знаю больше, у меня почти не остается сомнений. Как я могла не замечать?

Ладно муж, влюбленность негативно влияет на мозговые процессы. Слишком большой выброс дофамина и адреналина, затуманенный рассудок. Гормоны бушуют, не позволяя рассмотреть большее в страхе, что организм лишится этой дозы «счастья».

Но дружба… Как можно было упустить, что рядом крутится подлая натура? Мариса психолог, но не настолько хороший. А вот актриса из неё получилась явно отличная.

И у Рины нет повода мне лгать. Какие-то тайные махинации, о которых я не в курсе? Так как они мне навредят? Я и так не смогу отвоевать имущество без помощи.

К Демиду не вернусь, даже если вдруг одумается. Марису никогда не прощу, хоть звонит до конца жизни.

Логическое мышление позволяет чуточку успокоиться.

Не рубить сгоряча.

– Лиз, тебе плохо? – Рина присаживается на корточки, сжимает мои запястья. Заставляет посмотреть на неё. – Ты побледнела. Что-то принести? Воды? Какие-то лекарства пьешь?

– Бог мой, Раина, это же…

– Не притворство, – девушка обрывает Ильяса. – Пульс частит, зрачки расширенные. Можешь всех подозревать в лицемерии, Иль, но тут уже биология работает. Хочешь проверить?

Я не хочу. Поэтому и дергаюсь, когда мужчина подходит ближе. Бесцеремонно укладывает пальцы на мою шею, отодвигая воротник свитера в сторону. Разглядывает моё лицо, поджимает губы.

Святой Гиппократ!

Они серьезно пытаются устроить здесь детектор лжи? Я бы поняла, если бы ещё этим занимались врачи, знающие реакцию тела и гормонов. Но адвокаты…

– Вы… Вы всем клиентам пульс меряете? – у меня хватает сил на смешок, жмурюсь. – Прекратите, Ильяс. Я не люблю, когда меня трогают незнакомые люди.

Не совсем правда, но от холодных пальцев мужчины кожа покрывается мурашками. Отклоняюсь, и Ильяс отходит от нас на несколько шагов. Даже дышать легче без его напора.

– Я воды принесу, – Рина резко поднимается, покачиваясь на своих каблуках. – Ещё что-то?

– Подпись сначала поставь, – Ильяс кивает на стол. – И лучше чай с мелиссой возьми. Поможет успокоиться твоей клиентке.

Девушка кивает, беспрекословно подчиняясь брату. Метеором действует, вылетая из кабинета. А мы с Ильясом остаемся наедине, и я не знаю, чего от него можно ждать.

Мужчина ставит размашистую подпись на бумагах, после достает ещё один лист, тоже подписывает. А после протягивает это всё мне, заставляя забрать.

– Это договор, но ты, естественно, сначала его изучишь, – говорит ровным тоном, в которой не проскальзывает ни одной эмоции. – Второе – акт моей консультации. Всё, что ты сейчас скажешь, остается под адвокатской тайной. Даже если сам договор не подпишешь.

– И это нужно, чтобы…

– Я не хочу брать твое дело, – заявляет абсолютно честно, откидываясь на спинку кресла. – Ты мне не нравишься. Но с Юсуповым у меня свои счеты. Отсудить у него что-то будет приятно.

– Из-за Рины?

– Нет. Но это неважно. Если ты хочешь помощи с разводом – я должен знать всё. Даже постыдное, грязное, что ты точно не хочешь рассказывать. И это мне нужно знать больше всего. Рине – неплохо бы, но не обязательно.

– Что?

– Я буду разруливать всё, сестра только помогать. Поэтому если есть что-то, что ты хочешь сохранить в максимальной секретности, даже от своих адвокатов… Это лучший момент. Рина вспомнит через минуту, что у нас есть секретарша, и вернётся.

А акт для того, чтобы я могла рассказать сейчас, не изучая договор. Потому что даже так начинает действовать адвокатская тайна. Услышанное нельзя будет разглашать.

Странно так…

Пытаться быть честной с человеком, которого я совершенно не знаю. Вот только пойди я к другому адвокату – где гарантия, что он не сдаст, наплевав на тайну?

А с Риной и Ильясом эта гарантия существует?

У меня есть только один маленький секрет, но такой важный. Вовремя одергиваю руку, чтобы не прикоснуться к низу живота, выдавая себя без слов.

Сомневаюсь. Думаю. Теряюсь в потоке событий.

Всю жизнь училась быть собранной и хладнокровной…

А сейчас маленькая потерянная девочка.

– Лиза?

– На самом деле, – вздыхаю, чувствуя, будто шагаю в темную бездну. – Есть кое-что важное.

## Глава 12

Демид

– О-о-о, кто-то отмечал?

– Проваливай.

Морщусь, когда друг игнорирует. Проходит мимо меня, дергает жалюзи, запуская свет в кабинет. Делает всё намеренно громко, вызывая звон колоколов в ушах.

Голова чугунная, едва поднимаю её от подлокотника дивана, на котором спал последние несколько часов. Отлично так спал, пока Артём не прошел докучать мне.

– Почему меня не пригласил на праздник? – друг падает в мое кресло, закидывая ноги на край стола. – Похмелье, брат мой? Стареешь.

– Чего ты приперся?

У меня нет сил на доброжелательность. На часах – семь утра, в три я ещё я проверял новые контракты. До этого весь вечер сидел с клиентами в ресторане, убеждая вложиться в дело.

А ещё перед этим – выслушивал часовые истерики Марисы.

Нотации, скорее, и попытки получить ответы и визит к родителям на выходных. Съездить надо, да. Но ненавижу, когда от меня что-то требуют, пусть и ненавязчиво.

Мариса умеет быть чуткой, этим и цепляет. Но вчера у неё был всплеск гормонов или что-то в этом роде, а мне пришлось разбираться с её перепадами настроения.

– Слухами земля полниться, – подбрасывает ручку, крутит в пальцах. – Говорят, что ты с женой расстался. А мне не сказал. Я ведь говорил, что забиваю за собой право устроить мальчишник в случае развода.

– Тём, тебе заняться нечем?

– Нечем.

Мужчина кивает, не раздумывая. Постукивает по столу, крутит всё, до чего дотягивается. Его гиперактивность никогда не мешала нашей дружбе, но сегодня бьет по мозгам.

Скучно ему – а страдаю я.

– Развод обсуждать не собираюсь, – отрубаю, поднимаясь на ноги. – Это моё дело. Не грузи меня вопросами с самого утра.

– И про то, что ты с Марисой сошелся – тоже не спрашивать? Серьезно, Юсупов, я ни сном ни духом о твоих похождениях. Лучшему другу не рассказал. А теперь оказывается, что она уже к тебе переезжает.

– Следил за мной?

– Видел, как она с чемоданами крутилась возле твоей квартиры. Слово за слово, проверил пару источников…

– К родителям моим таскался.

– Виноват. Мне было нечем заняться.

– Займись своим браком, Рязанов.

Друг вскидывает руки вверх, сдаваясь. Попадаю в больное место, угомонив Тёму. Не собираюсь обсуждать личную жизнь с тем, кто со своей разобраться не может.

Намеренно грублю, чтобы пресечь любые разговоры. Я не собираюсь ни перед кем оправдываться, что развожусь с Лизой. Чем быстрее это произойдёт, тем лучше.

И так слишком долго затягивал.

Отец несколько месяцев ждал, стоило только намекнуть. Ни одна встреча не обходилась без вопросов о нашем расставании. А я мешкался, не желая быстро ставить точку.

Пока ко мне не пришла Мариса с новостями.

– А если серьезно, – Артём поднимается, рассматривает меня встревоженно. – Ты как? У меня с концентрацией проблемы, не с памятью. Ты не планировал с Лизкой разводиться, ситуация тебя устраивала. Или любовница начала требовать?

– Начала.

С Рязановым проще согласиться, чем копаться в подробностях. Открываю дверцу шкафа, рассматриваю себя в зеркале. Заправляю помятую рубашку, пытаюсь найти галстук. Надо отправить кого-то домой, чтобы взяли новую одежду.

Или Марису попросить?

Нет, снова прийдётся объяснять, почему я не могу приехать домой.

С момента, как отправил жену подальше – ночую в офисе. Слишком много дел, которые нужно решить в кратчайшие сроки. А потом снова заеду к Лизе – заберу подписанный брачный договор.

Или не подпишет?

Лиза умеет бороться, когда не нужно. И за мелочи, вроде акций. Но я не собираюсь двигаться ни на одну позицию в контракте. Юристы составили всё так, как мне нужно.

Четко, без шансов девушке отвоевать хоть что-то.

Хотя есть стойкое ощущение, что она попытается.

– Ладно, вопрос по работе, – Тёма протягивает мне бутылку воды, угадывая про сушняк. – Что мне со слежкой делать? Снимать или дальше Лизу преследовать? Ты же помнишь, ничего интересного мои ребята не нашли.

– Пусть смотрят дальше. Хочу знать всё. Каждый её шаг.

– Скажешь, что мне искать? Я, конечно, могу попытаться прослушивать звонки, но это на статью тянет. Хочу понимать, как далеко заходить. Надо будет – пойду на это. Но то, что ты творишь, мне капец как не нравится. Ты меняешься, Дём. И становишься похожим на своего отца.

– Отвали.

Кривлю губы в улыбке. Артём тоже умеет бить по больному. Глупо было ожидать, что оставит мой выпад без ответа. И говорит правду – на отца я никогда не планировал ровняться, так получилось.

Считал его методы слишком жесткими для меня. Не понимал половину его мотивов, не хотел грязнуть в семейном бизнесе. Но за последние полгода понял, что не всё настолько ужасно. В кое-чем отец был прав.

Чем больше силы, тем легче жить.

И сейчас я этого сам хочу.

Рязанов ерошит темные волосы, а после стягивает галстук с себя, отдавая мне. Своеобразный жест примирения. Мы дружим с детства, хоть и большую часть время не понимаем друг друга.

Но Артём всегда прикрывал меня перед родителями, я его – перед девчонками, когда друг решил встречаться сразу с двумя.

– Давай без криминала, – решаю. – У нас может быть сложный развод, Лиза не сдастся быстро. А я хочу, чтобы ты накопал на неё всё, что можно. Любую деталь, через которую можно будет надавить на неё и прогнуть.

– Настолько плохо расстались?

– Я хочу, чтобы Лиза полностью исчезла из моей жизни, не оставив ни единого доказательства, что мы были женаты.

– И что она такого натворила? Демид, брось. Я знаю тебя и её, у вас был счастливый, отвратительно идеальный брак. И сразу так кардинально рвать все связи? На тебя не похоже. Либо ты настолько серьезно настроен к Марисе, либо…

– Либо просто понял, что больше пяти лет потратил впустую на девушку, которая убила моего ребёнка.


Артём молчит, прочищая горло. Застывает, будто его ударили молотком по голове. Усмехаюсь. Да, у меня была такая же реакция. Растерянность и оцепенение. Но быстро прошло. Не настолько важная новость, чтобы тратить на неё нервы.

Киваю в сторону стола, где лежат документы. Безмолвно разрешаю другу покопаться там. У нас редко были секреты друг от друга, это я тоже не собираюсь скрывать.

Хватает других тайн.

Завязываю галстук, готовлюсь к совещанию. Нужно сегодня выставить задачи на следующую неделю, закрыть поточные заказы. А на выходных официально объявить родным о разводе.

Нахожу таблетки в ящике, закидываюсь, желая снять спазм в голове. Виски будто сверлом пробило, боль только разрастается. Сжимаю челюсть, хочу взять ощущения под контроль.

– Серьезно? – Артём копается в бумагах, присвистывает. – Лизка же хотела детей… Ты сам говорил.

– И она говорила.

– Так в этом причина? Твоя жена пошла на аборт, а ты выставил её вон?

– Нет.

Документы, которые нашли «добрые люди» не повод, а лишь причина. Оборвать всё и закончить, как следовало сделать уже давно. Отличный аргумент, чтобы не выглядеть подлецом в чужих глазах.

Но аборт…

Её дело.

Не цепляет.

Давно уже не важно.

Делала Лиза аборт или что-то случилось… Настоящие документы или просто родители постарались, подгоняя с разводом… Я даже не стал проверять достоверность, кивнул и принял во внимание.

Бросить жену нужно было давно, поступить, как со старым пластырем. Сорвать и жить дальше. А я слишком долго включал жалость, которой теперь не осталось.

Мы с Артёмом спускаемся на первый этаж бизнес-центра, где открыт ресторан. Заказываю двойную порцию кофе, завтрак. Друг повторяет мой заказ, не сводя пристального взгляда.

Взмахиваю рукой, разрешая завалить вопросами.

К черту.

Чем быстрее Рязанов утолит своё беспокойство, тем спокойнее станет жить.

– Ты же понимаешь, что это может быть подстава? – друг вздергивает бровь, принимая меня за идиота. – Ты говорил с ней? Обсуждал? Хотя бы проверял?

– Нет.

– Так как ты можешь…

– Артём, – торможу его, откидываясь на спинку стула. – Мне плевать. Её медицинские записи ничего не поменяли в моем решении. Улавливаешь? Я собирался разводиться ещё прошлой осенью.

– Знаю. Но всё равно… Мутно как-то. Ты прямо совсем её разлюбил? Никаких остаточных чувств?

Киваю, тянусь за принесенным официанткой кофе. Понимаю, что Тёма не в моих чувствах старается разобраться. Друг сам запутался в отношениях и его браке, вот пытается всё уладить.

Я не знаю, как ещё донести до остальных простую правду – мы с Лизой всё. Угасло, исчезло, испарилось. Отец так же недоверчиво смотрел, когда я рассказал ему.

Будто мне нужно плакаты развесить, что я ошибся.

Не следовало изначально жениться на Лизе. Жертвовать всем, обрывать связи с родней, начиная всё с нуля. Пять лет бороться, чтобы прийти к простому выводу.

Оно того не стоило.

Совсем.

Бывает, переживу.

– Ладно, – Рязанов щурится, не верит до конца. – Кстати, твои бывшие сошлись. Рина виделась с Лизой, после они ездили к ней на работу. В офис Рины.

– Хорошо.

– Просто хорошо? Не переживаешь, что они устроят что-то против тебя? Обиженные женщины крайне опасны.

– Не боюсь.

Рина это действительно хорошо.

Меньшая из моих проблем то, что теперь Рина взяла Лизу под своё крыло.

– Так зачем тебе сложный развод, Демид? Решите тихо-мирно и по домам.

– Я не собираюсь ей ничего оставлять. Всё это время я содержал Лизу и её мамашу, не хочу снова терять деньги.

– А с Риной…

– С Раиной была другая ситуация.

– Значит, Лиза что-то натворила.

Продолжает докапываться, ожидая какой-то грязной постыдной тайны. Но я молчу. У Рязанова охранная фирма, его бойцы умеют находить информацию. Может сам копнуть глубже.

Натворила Лиза.

Давно ещё.

Но это больше не имеет значения.

Даже Артём захочет – не найдёт ответы.

Но, скорее всего, друг быстро переключится на новую загадку.

– Темнишь, Юсупов, – друг подзывает официантку, заказывает ещё кофе. – Но да ладно, дело твое.

– Именно. Моё. Ммм, кстати, дашь номер того риелтора, что тебе квартиру подбирал? Хочу переехать, а свою продать.

– До развода? Черт, Демид… Дам, – обрывается под моим взглядом. – Отметим сегодня твою свободу?

– Не могу.

– Брось, Демид, надо развеяться. Впереди выходные, устроим чисто мужские посиделки…

– Ищешь повод отпроситься у жены? Вали на меня всё, но я на твою вечеринку не загляну. Встречаюсь с отцом вечером, будем обсуждать дальнейшие планы.

А ещё нужно убедиться, что юристы подадут заявление о разводе. Лучше самому проконтролировать, чтобы не напартачили в этом деле. Слишком много на кону.

– Так дело в этом? Развелся с Лизой и снова стал наследником?

– Дело в помолвке, – поясняю, допивая кофе. – Как только разведусь – мы с Марисой сыграем свадьбу.

## Глава 13

Лиза

– Везучая, – ординатор играет бровями. – Два выходных и нормированный график. Кому ты душу за это продала?

– Кому продала – вторая не нужна. До понедельника, Левенко.

Я быстро натягиваю шарф, спешу выйти из больницы, пока кто-то не утянул меня решать проблемы. Сегодня хватает жалоб от пациентов, которые надеялись выписаться и отдыхать дома.

– Хорошо отдохнуть, Юсупова, – Рома бросает в след, когда я выскакиваю из раздевалки.

Впервые моя фамилия настолько ворошит что-то внутри, цепляет крючками. Раньше я её обожала, ведь это как ещё одно напоминание, что я жена Демида. Счастлива в браке, любима.

А последние дни…

Юсупова я ненадолго.

Ильяс, несмотря на неприязнь ко мне, Демида терпеть не может ещё больше. Мужчина пообещал, что сам развод оформить быстро, а дальше будет борьба за раздел имущества.

Быстро и без меня – самое главное. Нужны лишь мои подписи, но не присутствие. Как только я получу свидетельство о разводе, то смогу двигаться дальше.

Быстро найду какого-то фиктивного мужчину, покажусь с ним перед знакомыми и дело сделано. Будут сплетничать за спиной, что я так быстро завела роман после развода, но сомнений в отцовстве станет меньше.

Ведь я так и не призналась ни Ильясу, ни Рине о своей беременности. Спасовала в последнюю секунду, пробормотала что-то несвязное и закрыла тему. Нет, пусть малыш будет только моим секретом. Не хочу рисковать.

Вечер я трачу на то, чтобы найти съемную квартиру. Никогда не думала, что это настолько сложно. Вроде отобрала десяток подходящих предложений, встречи назначила…

А результата ноль. Либо жилье очень отличается от фотографий, и я никогда не стану жить в таких условиях… Либо слишком много требований и залог огромный.

Я готова снова ночевать в больнице, лишь бы не дома. Потому что дома – мама. Которая каждый день равномерно капает мне на мозги. Ни один разговор не дал результата.

Я что-то сделала не так, а Демид восточный мужчина, с ним нужно мягче.

Вот и все поддержка, которую я получила.

– Я хочу посмотреть ванную, – прошу, расхаживая по чужой квартире. – Размер гарантии – месячная аренда?

– Да. Если согласны, то можем сегодня всё оформить.

– Мне всё нравится…

Согласиться мне мешает ругань соседей. Стены оказываются настолько тонкими, что я слышу каждое их слово. Судя по недовольной реакции хозяина – это не в первый раз.

И не в последний.

Представляю, что мне придётся выслушивать это постоянно, и содрогаюсь. Нет, мне нужно тихое, скромное убежище, где ничего не будет мешать. Хотя бы стены потолще.

С завтрашнего дня буду смотреть жилье по всем районам, уже не так важно, что ехать на работу через весь город.

Домой я добираюсь уставшая и расстроенная. Пропускаю мамину колкость мимо ушей, мою руки и направляюсь на кухню. На телефоне как раз срабатывает напоминание, чтобы я не голодала.

Таких будильников у меня теперь полно: пить больше воды, не пропускать прием пищи, отдыхать. Я хочу, чтобы ребёнок был в порядке, и перекроить себя для этого – легко.

– С Демидом не помирилась? – мама задет очевидный вопрос, пока я грею себе ужин. – Может, поговоришь с ним?

– Помирилась. Но решила, что жить у тебя мне больше нравится.

– Не дерзи, Лиза. Вся в отца пошла, тот тоже каждое слово в штыки воспринимал. Что не скажи, так всё не так. Конечно, мама у тебя плохая…

– Мам, пожалуйста.

Стону, упираясь ладонями в стол. Дышу, не позволяя стыду пробраться внутрь. Это излюбленная тактика мамы, давит на мою совесть и заставляет поступиться.

В детстве я этого не замечала, думала, это просто со мной что-то не так. Слишком непослушная, своенравная. А мама… Она ведь взрослая, знает лучше.

– У Демида беременная любовница, которую он собирается взять в жены, – говорить это вслух всё ещё больно. – Я не собираюсь с ним мириться или, не дай Бог, снова сходиться. Это всё? Я очень устала.

– Я тоже устаю! Лучшего тебе желаю, чтобы ты не теснилась здесь, а…

– Не переживай, скоро я съеду. Прости, мне звонят.

Показываю телефон, радуясь тому, что Ильяс вспомнил обо мне. Не знаю, что ему понадобилось так поздно, но мне всё равно. Даже если просто решил позубоскалить – я буду только рада.

– Слушаю, – прячусь в своей комнате, плотно прикрыв дверь. – Есть какие-то новости?

– Да. Я собирался назначить встречу с адвокатами Демида, чтобы обсудить договор и раздел имущества.

– Мне нужно быть с вами?

Я забираюсь на кровать с ногами, кутаясь в розовый плед. Будто пытаюсь защититься от плохих новостей. Желудок сдавливает от волнения, кожу покалывает.

– Не совсем. Проблема в другом, – мужчина пытает меня своими паузами. – Юсупов уже подал заявление на развод.

– А есть разница, кто его подаст?

– Разница в том, как подадут. Не знаю, кто там начудил. Юсупов или его адвокаты, но раздел имущества и развод подали в одном заявлении. Теперь процесс затянется.

– Почему?

– Потому что теперь это один суд. Пока вы не поделите имущество – вас не разведут.


К черту акции!

Нельзя их отдавать!

Две противоречивые мысли сталкиваются в моей голове, не помогая определиться. Разумом я понимаю, как нужно поступить. Но эмоции… Они берут верх, скручивают и ломают.

Я не хочу…

Давлю в груди всхлип, держу себя в руках. Но слёзы всё-таки собираются в уголках глаз.

Демид…

Он так отвратительно повёл себя. Не просто предал, но как поступил после измены… Как раскрошил моё сердце, бросив остатки мне под ноги… И он не получит никакого наказания?

Так легко разделается со мной и пойдёт дальше?

Что-то темное, спрятанное во мне, просыпается. Жажда мести пульсирует, подталкивая на безумство. Демид хоть как-то должен ответить за свои поступки, понять, что мир не принадлежит ему.

Я ведь не хочу чего-то запредельного.

Только акции, подаренные моим отцом.

– Надолго затянется процесс? – спрашиваю, кусая губу. – Мне нужно быстро, Ильяс.

– Быстро можно только выскочить замуж. А на развод времени всегда уходит уйма. И если Демид не подаст заявление по-новому, то вариантов у нас нет.

– Но… Мне нужно… А если…

– Лиза, у меня ещё две встречи впереди. Сформулируй вопрос быстрее. Или подумай, чего ты хочешь, а потом перевозни мне. Или позвони Рине, она с радостью объяснит тебе все нюансы.

– Нет! – вскрикиваю, прижимая телефон сильнее к уху. – У меня вопрос к тебе, как к юристу. Если, теоретически, до развода я начну встречаться с кем-то ещё – это повлияет на развод?

– Измена у нас не наказывается по закону. Но если Юсупов решит тебя потопить в прессе – то да, повлияет.

– Но для суда не будет проблемой?

Божечки, как же лучше поступить?

Отдать всё и не бороться, знаю.

Но почему-то внутри такое ощущение, словно именно этого Демид и хотел! Любым способом победить, получить всё при разводе. Не знаю зачем и почему…

Как он смог докатиться до подобного?

Но смог же!

А я не хочу проигрывать ему. Вычеркнуть меня из своей жизни. Поступить так, словно я пройденный этап, а столько лет вместе – ничего не значили.

Потому что для меня они значили! Так много значили, что сердце постоянно болит. Бьется и каждым ударом напоминает, как мне было хорошо совсем недавно.

– Лиза, – вздох. Пауза. – Если у тебя есть роман, то лучше расскажи. Не хочешь обсуждать со мной, тогда с Риной. Не хочешь с ней – со мной. Но Юсупов будет играть грязно, мы должны знать.

– Романа нет. Но… Я же теперь свободная. Могу сразу начать новые отношения? До развода?

– Можешь.

– А если… Чисто гипотетически, я забеременею от этого другого человека? Ну, не хочется проблем с разводом, но всякое бывает…

– Ли-за, – недовольно, с явным раздражением. – Скажу своей секретарше, чтобы назначила тебе встречу в понедельник. И подготовься отвечать прямо на вопросы. А не хочешь – ищи себе другого адвоката. Я не буду вслепую идти.

Не хочу. Но пытаться найти кого-то ещё, кто готов выступить против Юсупова – желания ещё меньше. Поэтому у меня только два дня на то, чтобы принять решение.

Отказаться и жить спокойно.

Или забрать акции, но быть откровенной с незнакомыми людьми.

Едва прощаюсь с Ильясом, как появляется мой новый друг – токсикоз. Я должна была приспособиться к нему, ближайшие недели ничего не измениться. Но приступ такой острый, что я бросаюсь в ванную.

Долго умываюсь холодной водой, поласкаю рот. Привычная слабость накатывает, а из отражения на меня смотрит бледная копия. Радует только одно. Ритм стабилизировался, тошнота мучает только по вечерам, и работать я могу без проблем.

Я справлюсь.

С этим уж точно.

Отталкиваюсь от умывальника, заставляя себя двигаться. Выпью воду с лимоном, а после отправлюсь на небольшую прогулку. И мне сразу полегчает.

Под недовольным взглядом мамы копошусь в холодильнике, находя фрукт. Наливаю воду из кувшина, добавляю несколько тонких долек и ложку мёда.

– Ты знаешь, что включенная вода не заглушает все звуки? – мама скрещивает руки на груди. – Вода с лимоном? Примитивно.

– Не надо, – прошу, а сердце учащенно выстукивает в страхе, что меня разоблачили. – Не начинай.

– Я не слепая и не глухая, Лиза. Думаешь, что я ничего не замечаю? Долго ты собралась молчать?

– Про что? – лелею слепую надежду, что всё неправильно поняла.

– Про беременность свою. Тошнота, – загибает пальцы. – Серая вся, постоянно уставшая, на мне срываешься. И я нашла в комнате упаковку от теста.

– Ты рылась в моих вещах?!

Я избавилась от любых улик, чтобы никто не узнал. Но похоже, что в сумке осталось что-то. Только я не рассчитывала, что кто-то специально полезет в мои вещи!

Какими бы сложными у нас ни были отношения, мама до это никогда не опускалась.

– Я так понимаю, Демид ничего не знает? – её мягкая улыбка теперь кажется зловещей. – Иначе он бы так с тобой не поступил.

– Нечего знать. Я не беременна, просто отравление. А тест я покупала для подстраховки. Допрос закончен?

– Да. Раз ты не беременна… То не будешь против, что я поделюсь наблюдениями с Демидом?

– Мам!

Я резко разворачиваюсь, едва не роняю стакан с водой. Руки дрожат от накатившей паники. Я так изворачивалась, пыталась сохранить беременность в секрете…

А мама одним поступком может всё разрушить.

Если Демид просто откажется от ребёнка, то я это переживу. Всё решится болезненно, но без проблем. А если нет? Если он захочет отсудить у меня малыша?

Я понимаю, что такой суд мне не выиграть никогда. Недостаточно средств, проигрываю по всем фронтам. И ребёнка оставят с тем родителем, который сможет занести судье толстый конверт.

Хватаю губами воздух, не находя правильных слов. Во взгляде мамы торжество, а у меня внутри всё разрушается. Мышцы сводит от поражения, глаза жжет от слёз.

– Не нужно, – прошу севшим голосом. – Забудь об этом и не говори Демиду. Никому не говори. Это… Это касается только меня.

– И твоего мужа.

– Мам, пожалуйста. Не стоит ничего рассказывать Демиду. Не надо, это плохо закончится. Если ты хоть капельку меня любишь. Если хоть немного заботишься о моем будущем…

– Прости, Лиз. Но Демид отец, и он имеет право знать.

## Глава 14

Лиза

Я не знаю, каким чудом у меня получается уговорить маму. Помню много слёз и моих сумбурных объяснений. Плакала я намного больше, чем говорила, но это сработало.

Мама, скрипя зубами, согласилась молчать. Кажется, она впервые так сильно испугалась за меня. Прижимала к себе, обещала, что всё будет хорошо. Гладила по волосам, как это в детстве делал отец. Охала, когда я повторяла ужасные слова Демида.

– Не расскажу, – пообещала, вытирая мои влажные щёки. – Ну всё, Лиз, хватит плакать. Тебе нельзя нервничать. Тебе нужно себя беречь. Потом сама расскажешь Демиду. Уверена, ты не так его поняла. Он будет рад.

– Мама!

– Сама, – повторила. – Сама расскажешь, если захочешь. Я вмешиваться не буду.

И это успокоило меня. Подарило надежду, что что-то ещё может измениться! С мамой сложно, но она ведь не плохая… Просто другая, у неё иные принципы и видение жизни.

Иногда мне казалось, что мама живёт в своей реальность. Вот если мужчина узнал про беременность – то не бросит. И не пойдёт к другой, если постараться. Будто только девушка может сохранить брак, а муж – так, он ничего не решает.

И при этом мамины установки не спасли её от развода.

Но я готова слушать часовые нотации и наставления, лишь бы мама не побежала рассказывать правду. Я даже забираюсь в её телефон, стираю контакт Демида от греха подальше.

Я все выходные трачу на то, чтобы следить за мамой, и поиск квартиры. И мне везёт в обоих случаях. Мама даже не порывается кому-то звонить, а я натыкаюсь на идеальное объявление.

В понедельник, перед работой, еду на новый осмотр. Почему-то внутри царит уверенность, что на этот раз мне обязательно повезёт. Хоть что-то хорошее должно случиться, правда?

Не может у меня быть настолько плохая карма.

Мы встречаемся с мужчиной, который представляется риелтором. Черт, а меня никто не предупреждал об этом. Представляю комиссию, которую с меня попросят…

– Моя оплата лежит на собственнике, – риелтор – Константин – быстро меня успокаивает. – У вас никаких дополнительных трат. Прошу, – запускает меня в квартиру, позволяя осмотреться. – Техника и мебель есть, если нужно что-то из посуды или по мелочи, то хозяин может привезти.

– Я… А вы правильно написали цену в объявлении?

Чувствую себя глупо с этим вопросом, надо бы скорее подписывать контракт, пока не заметили ошибку. Свежий ремонт, много хорошей техники, довольно большая кухня и спальня. А самое главное – до работы десять минут пешком.

Но в таких случаях всегда есть подвох. Не может не быть.

С подозрением проверяю есть ли вода, прислушиваюсь к шуму соседей. Недостатков всего два: слабая вытяжка и в ванной сильно тянет холодным воздухом из вентиляции.

Ничего критического.

– Цена верная, – Константин усмехается. – Хозяин уезжает завтра из страны, поэтому готов сбросить цену. Никаких животных и детей, громких вечеринок. Квартира сдается на одного, поэтому жить можете только вы.