Денис Алексеев
Чернильные реки

Глава 1. «Вода, которая убивает»

Не с пения птиц, не с гулкого звона будильников – с хриплого, влажного кашля, который рвал глотку на части. Он цеплялся за стены лачуг, сплетенных из ржавого железа и треснувшего пластика, и тонул в вони реки Нептун. Здесь, в районе, где даже тень от заброшенных контейнеров считалась роскошью, утро пахло тухлой рыбой и гнилью.Рассвет в Черногорье начинался с кашля.

Зоя прислонилась к обугленной стене своей хижины, пальцы дрожали над обрывком упаковки от лекарств. На ней уже высохли пятна крови – отца, который каждую ночь кашлял в тряпку, не желая пачкать постель. «Только мешать будешь», – бросил он вчера, когда она пыталась уговорить его к врачу. А она, как дура, спрятала ампулу с обезболивающим под мышкой, пока он не замерз. Теперь упаковка была изрезана штрихами слов:

и рыба плавает с плавниками-обрубками.»«Река не течет – она ползет, как рана, что не хочет заживать. В ее жилах – слизь, в ее глазах – мусор,

Стихи рождались здесь, на обрывках, на ладонях, на бетонных плитах моста. Не потому, что ей хотелось быть поэтессой. Просто в Черногорье даже слова были ядовиты. Даже молчание отдавало химикатами.

Она подняла голову. На берегу Нептуна отец, Геннадий, вытаскивал сеть. Его спина, выгнутая в дугу, напоминала сгорбившееся дерево. Вода вокруг него пенилась, будто рана, гноящаяся под солнцем. В сетке корчилась рыба – мелкая, с плавниками, будто обожженными пламенем. Одна из них, с черными жабрами, билась о дно лодки, пока отец не сунул ее в ведро.

– Зоя! – хрипнул он, не оборачиваясь. – Иди сюда.

Она подошла, вонзив босые ноги в грязь. Следы от шприцев, выброшенных прошлой ночью, сочились желтоватой жидкостью.

– Держи. – Он протянул ей ведро. – Сегодня улов хороший.

– Откуда ты знаешь? – Она посмотрела на рыбешек, чьи глаза казались стеклянными. – Они же мертвые.

– Не мертвые. – Он откашлялся, и в ладонь брызнула алая капля. – Просто устали. Как мы все.

Зоя сжала упаковку с лекарствами. В горле ком. Она знала, что скажет отец, если она заговорит о больнице. Он скажет то же, что и всегда: «Река дала мне жизнь, она и заберет. Не трать время на бессмысленное».

– Пап, а почему вода синяя? – прошептала она, глядя, как солнечные лучи застывают в маслянистой пленке на поверхности.

– Это не синяя. – Он усмехнулся, но глаза не улыбались. – Это тень от их забора.

Зоя обернулась. За рекой, за ржавой колючей проволокой, возвышался «ГидраХим» – завод, чьи трубы плевались дымом, а заборы отбрасывали на трущобы тени, похожие на решетку. За ним начинался другой мир: чистые улицы, школа с зеленым флагом, детский сад, где дети не играли в «мусорные гонки». Здесь же, в Черногорье, мальчишки бегали с пустыми бутылками, крича: «Кто дальше забросит – тому завтра не голодать!»

– Зоя! – крикнула девчонка из соседней хижины, указывая на реку. – Смотри, плывет!

Из воды вынырнула рука. Не человеческая – пластиковая, с треснутыми пальцами. Игрушка, выброшенная заводом, тонула в масляной пленке, как символ.

– Там, за забором, у них вода голубая, – прошептала Зоя, наблюдая, как отец сжимает сеть. – Как на фото в журналах.

– Да пошли они, – буркнул он. – У нас своя вода. Своя правда.

Она опустила взгляд. В упаковке от лекарств проступили новые строчки:

и наши голоса – ее последний шепот.»«Заборы растут, как рак, а река пишет на нас свои надгробия. Мы – дети отравленной воды,

Когда отец ушел, Зоя осталась одна. Она подошла к мосту, где стояли ее одноклассники. Они молчали, глядя на реку, будто ждали, что она заговорит. Но Нептун молчал. Только тихо булькал, как будто переваривая то, что в него сбросили.

– Ты опять пишешь? – спросил парень, кивнув на упаковку.

– Да.

– Не трать время. Никто не услышит.

Она не ответила. Вместо этого подошла к краю моста и бросила обрывок в воду. Упаковка поплыла, медленно тоня, пока не застряла в масляной пленке. Там, где вода сочилась чернотой, словно кровью, она замерла, будто пришитая к ране.

Река не течет, подумала Зоя. Она лежит. Как отец, который ночью будет кашлять в тряпку. Как они все – в ловушке из гнилых досок и ржавого железа.

Но слова, в отличие от воды, не тонули.

Глава 2. «Последняя ловля»

Зоя проснулась от того, что на ладони мерцал экран телефона. 3:47. Седьмой раз за ночь. Соседский ребенок опять кричал – наверное, его мать опять не нашла лекарства. Но сейчас ей было не до криков. Сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди. Где-то внизу, за стеной, отец кашлял. Не хрипло, как обычно, а глухо, будто в горле застрял ком из ржавого железа.Утро началось с ледяного звона.

Она бросила взгляд на пустую ампулу под мышкой. Вчера он отказался от лекарства. «Зачем тратить, если все равно не поможет?» – прошептал, сжимая руку Зои так, что костяшки пальцев побелели. Теперь в темноте хижины она слышала, как он дышит. Неровно. С присвистом.

– Пап? – она подошла к его постели, но он не ответил. Геннадий лежал на спине, рука свисала с края топчана. В ладони – мокрая тряпка, в которой он кашлял. Кровь на ней уже засохла, превратившись в коричневые пятна, похожие на листья осины.

Зоя схватила кувшин с водой, но рука дрожала. Она пролила половину на пол. Вода смешалась с пылью, образовав грязную лужицу, в которой отражался тусклый луч света, пробивавшийся сквозь щели в стене.

– Геннадий! – крикнула она, но голос сорвался. Отец не шевелился.

Она сорвалась бегом к мосту. Вчерашний стих «Река-пепел» так и остался наполовину написанным на обрывке упаковки. Там, где вода сочилась чернотой, словно кровью. Но сейчас ей было не до стихов. Там, на берегу, лежал отец. Его лодка, вытащенная на берег, стонала под тяжестью улова. В ведре корчилась рыба с черными жабрами – последние жертвы Нептуна.

– Пап! – Зоя упала на колени. Геннадий открыл глаза. В них не было страха. Только усталость.

– Видишь? – прошептал он, сжимая ее руку. – Она все-таки… дала мне…

Его пальцы обхватили ведро. Внутри, под мертвой рыбой, лежала одна-единственная – с плавниками, как обожженными пламенем. Жабры трепетали, будто пытаясь вдохнуть воздух.

– Это… последняя… – выдавил он.

Кашель разорвал тишину. Кровь хлынула изо рта, стекая по подбородку, впитываясь в тряпку, которую Зоя прижала к его губам. Она кричала, звала на помощь, но в Черногорье крик – как пепел в воде: исчезает, не оставляя следа.

Когда пришел доктор из «ГидраХима» (его вызвали только потому, что мать соседки работала на заводской фабрике), отец уже не дышал. Доктор покачал головой, бросив в ведро пустую ампулу. «Рак легких. Стадия 4». Он не стал спрашивать, почему Зоя не повезла отца в больницу. Все знали ответ. В Черногорье больницы – как река: не для тех, кто живет за забором.

Зоя вернулась в хижину с пустыми руками. Только ведро, из которого высыпались мертвые рыбки. Она села на пороге, чувствуя, как в горле комкается что-то большее, чем боль. Это была ярость.«Река-пепел»

Ее пальцы дрожали, когда она вытащила из кармана обрывок упаковки. Надписи с утра уже выцвели, но она продолжила писать. Сначала медленно. Потом быстро, будто боялась, что слова уйдут вместе с отцом.

И пепел не тонет.»«Река-пепел, река-могила, ты забрала того, кто тебя любил. Вода горит, но не греет, и тени от забора – наши цепи. Мы не плачем. Мы – пепел.

Когда стих был готов, она сняла видео. Смазанный кадр: рука, держащая обрывок над ведром с мертвой рыбой. На заднем плане – черная пленка на воде, отражающая трубы «ГидраХима». В голосе – прерывистое дыхание. Никакой музыки. Только кашель ветра и бульканье Нептуна.

Она опубликовала его в 5:12 утра.#РекаНептунУмирает

«Смотри, как ловко она держит рыбу! Актеры!»Через час у Зои перестал работать телефон. 107 уведомлений. Потом 500. Потом 10 000. В комментариях плыли слова: «Это фейк! В Черногорье вообще нет реки!» «Девчонка из трущоб не знает, о чем говорит. Река чистая!»

«Ты права. Но воды не хватит для правды.»Но были и другие: «Я живу там же. У нас в доме трое умерли от рака.» «Кто-то должен остановить завод.»

Последнее сообщение отправил аккаунт «Химик_без_лица». Зоя перечитала его трижды. «Химик» – как отец называл работников завода. Те, кто знал, что творится в реке, но молчал.

К полудню толпа в соцсетях разделилась: одни требовали удалить видео, другие – запустить расследование. Зоя не спала. Ее тело будто превратилось в пустую оболочку, но в голове роились слова. Она взяла кусок угля и пошла к мосту.«Здесь плавала жизнь»

«ЗДЕСЬ ПЛАВАЛА ЖИЗНЬ»На бетонной стене, где обычно висели объявления о пропавших детях, она написала:

Буквы получились неровными, будто сложенные из костей. Она стояла, глядя на надпись, пока не подошли двое парней в черных куртках. Один достал ведро с краской. Другой – тряпку.

– Убираем, – бросил первый.

– Это моя река, – прошептала Зоя.

– Твоя? – засмеялся второй. – Река принадлежит тем, кто платит за её очистку. А ты, девочка, даже на лекарства не можешь.

Они закрасили надпись за минуту. Краска потекла вниз, как слезы. Зоя не сдвинулась с места. Она смотрела, как исчезают слова, и думала: «Если пепел не тонет, то почему правда тонет так легко?»

Вечером она вернулась в хижину. В дверях ее ждала соседка, мать того самого кричащего ребенка. В руках – старый смартфон.Чернильный след

– Это для тебя, – прошептала женщина, протягивая девочке устройство.

«Ты права. Но воды не хватит для правды. Сделай чернила из воды. Пусть река напишет сама.»На экране горело сообщение от «Химик_без_лица»:

Под сообщением – прикрепленный файл: схема, как смешать воду Нептуна с сажей, чтобы получить чернила, которые не исчезнут в воде.

Зоя посмотрела на реку. Маслянистая пленка на ее поверхности переливалась синим. Как будто Нептун улыбался ей. Как будто знал, что скоро начнется нечто, что изменит все.

Она взяла пустую бутылку и пошла к берегу. Вода в ней была холодной и густой, будто кровь.

Глава 3. «Фейковый поэт»

Зоя проснулась от того, что по стене хижины бежали тени – полицейские фонари, сканирующие каждый угол Черногорья. Вчера вечером ее видео набрало 100 тысяч лайков. Сегодня в окно стучались кулаки, а в воздухе висел запах газа – настоящего, не того, что плыл с реки.Утро началось с треска сирены.

– Зоя Геннадиевна! – крикнул голос снаружи. – Откройте! Вы подозреваетесь в дезинформации, вредящей инвестиционному климату!

«Мама запретила разговаривать с тобой. Ты врешь!» – прислал Саша, который еще вчера просил показать, как писать стихи.Она спрятала смартфон под подушку. Экран еще мерцал уведомлениями: «Ты мертва для меня», – написала Марина, лучшая подруга с третьего класса.

Зоя подошла к двери. За ней стояли двое в черных куртках – те же, что закрашивали надпись на мосту. Один держал планшет с логотипом «ГидраХима».

– Мэр выступит с заявлением через час, – бросил он. – Советую тебе молчать. Или станешь следующей жертвой «реки-убийцы».

Слово «убийцы» он произнес с ухмылкой. Как будто Зоя виновата, что отец не дожил до утра.

В 9:00 утра мэр Михаил Соболев вышел на площадь перед заводом. За его спиной, на огромном экране, плыли кадры чистой воды, снятые в другом районе.«Дезинформация – оружие бедных»

– Девушка из трущоб, – начал он, сжимая микрофон, – распространяет ложь о реке Нептун. Она наняла актеров-рыбаков, чтобы создать «драматичный» контент. Река чистая! Наши лаборатории подтверждают: вода соответствует всем нормам.

Камеры показали «доказательство»: улыбающегося рабочего «ГидраХима» в белом халате, который брал пробы воды. В кадре не было видно, что пробирка дрожала в его руке, а на запястье – шрам от ожога.

«Черногорье – это не место для правды. Это место для мусора.»В соцсетях взорвалось обсуждение: «#ЗояФейк – хештег, запущенный заводом.» «Она не может быть поэтом – у нее даже школы нет!»

– Моя дочь верит этому фейку. Она не ходит в школу, потому что «река умирает». Но вы видели, как работает завод? Там люди кормят семьи!Зоя читала комментарии, пока не наткнулась на видео. На нем мать ее одноклассницы, плача, говорила:

Экран потемнел. Зоя выключила телефон. Ее пальцы дрожали. Раньше она думала, что слова – оружие. Теперь поняла: они могут быть и ловушкой.

В 10:30 она пошла к школе. Ее класс должен был начаться через час, но коридоры уже пустели. Ученики шептались, сжимая учебники, как щиты.«Школа без Зои»

– Зоя! – крикнула учительница химии, перегораживая ей путь. – Ты не можешь здесь быть.

– Почему?

– Потому что твои «стихи» разрушают спокойствие. – Женщина кивнула на дверь. – Ты подвергаешь других риску.

– Какому?

– Риску оказаться в списке «провокаторов». – Она понизила голос. – Не думай, что я не вижу, как тебя обходят стороной. Даже твой друг Саша попросил перевести его в другой класс.

Зоя оглянулась. Саша стоял у окна, спиной к ней. В руках – распечатка мэровского заявления с пометкой: «Это фейк. Не верь ей».

– Значит, правда – это то, что написано в газетах? – прошептала она.

– Правда – это то, что выгодно тем, кто платит за нее, – ответила учительница и ушла, оставив Зою одной в пустом коридоре.

К вечеру она вернулась в хижину. Тело будто выжгли изнутри. На пороге ее ждала соседка с пакетом лекарств.«Скрытая папка»

– У меня нет мамы.– Твоя мама… – начала женщина, но Зоя прервала ее:

– Тогда слушай. – Соседка протянула ей старый телефон отца. – Он просил передать это, если что-то случится.

Зоя взяла устройство. Экран был разбит, но данные сохранились. Она открыла папку, названную «Не открывать».

На каждой – отец сидел на берегу Нептуна, держа в руках рыбу с черными жабрами. Даты: от прошлого года до вчерашнего дня. На заднем плане – трубы «ГидраХима», из которых в реку стекала синяя жидкость.Внутри – 47 фотографий.

«Тантал-7. Они знают.»Последнее фото: Геннадий писал что-то на бетоне моста. Слова едва различались:

Зоя закрыла глаза. Отец знал. Знал, что вода ядовита. Знал, что завод сбрасывает отходы. И молчал, потому что боялся за нее.

– Ты не должен был… – прошептала она, глядя на экран. – Ты должен был сказать.

Но отец умер, держа в руках последнюю рыбу.

В 22:17 Зоя получила сообщение от «Химик_без_лица».«Фейк, который не умирает»

«Ты права. Но воды не хватит для правды. Сделай чернила из воды. Пусть река напишет сама.»

«Синий цвет – это не оттенок. Это следы.»Под текстом – прикрепленный файл: схема, как смешать воду Нептуна с сажей, чтобы получить чернила, которые не исчезнут в воде. Внизу – пометка:

Она открыла папку с фотографиями отца. На последнем снимке вода под мостом переливалась тем же синим. Как будто река уже начала писать.

Зоя взяла пустую бутылку и пошла к берегу. Ветер свистел в ушах, а в кармане дрожал телефон – уведомления о новых лайках на видео, которое все называли фейком.

Река пахла горелым. Зоя набрала воду в бутылку, но руки дрожали. Что, если это правда? Что, если мэр прав, и она просто дура, которая верит в мемы?«Чернильная ловушка»

– Ты не одна.

Она обернулась. За спиной стояла Амина – бывшая студентка-химик, которую уволили с «ГидраХима» за вопросы о сбросах. Ее лицо было похоже на карту Черногорья: шрамы, царапины, следы от ожогов.

– Я видела твои стихи, – сказала она. – Это не фейк.

– А ты? – Зоя сжала бутылку. – Ты от завода?

– Была. – Амина показала шрам на запястье. – Их химикаты оставляют след. Как и твои стихи.

Она вытащила из сумки пробирку с синей жидкостью.

– Это не вода. Это концентрат. Они сбрасывают его ночью. И если ты сделаешь чернила… – она указала на схему в телефоне Зои, – то докажешь, что мэр лжет.

– А если меня арестуют?

– Тогда твои стихи станут уликой. – Амина улыбнулась. – Как у твоего отца.

«Если вода – кровь, то стих – крик.»«Последний фейк» Дома Зоя смешала воду с сажей. Чернила получились густыми, как кровь. Она написала на обрывке бумаги:

Слова не растеклись. Они впились в бумагу, будто в кожу.

– Это не фейк. Это правда. И я не остановлюсь.В 00:03 она опубликовала видео:

#ЧернильныеРеки#РекаНептунУмирает

Через час на пороге появилась полиция. Но Зоя уже спрятала чернила в пустой баллончик от лекарств. Ее арестовали за «дезинформацию», но в кармане она держала обрывок бумаги.

Слова не исчезли.

Глава 4. «Чернильный мятеж»

Не от утреннего ветра, не от сырости бетонного пола – от того, как ее тело отвыкало от тепла хижины. Она лежала на нарах в участке, в камере, где даже тень от решетки казалась ядовитой. Руки дрожали, но не от страха. От гнева. Гнева, который кипел внутри, как вода в котле перед закипанием.Зоя проснулась от холода.

Вчера ее арестовали за «дезинформацию». Сегодня она поняла: ее арест – не конец. Это начало.

– Ты сдаешься? – спросил молодой полицейский, вручая ей кружку с водой. На его форме виднелся логотип «ГидраХима».

– Нет, – ответила Зоя, глядя на его руки. На запястье – свежий ожог. – Ты знаешь, что они сбрасывают в реку?

Полицейский опустил голову.

– Они платят мне за молчание. – Он вышел, оставив кружку на полу. Вода в ней переливалась синим.

К 11:00 Зою отпустили. Никаких обвинений – «недостаточно доказательств». Но в кармане ее куртки лежал листок с номером Telegram-группы, который передал ей тот же полицейский.«Чернильные реки»

«Пишите правду токсичными чернилами. Пусть река говорит сама.»@ЧернильныеРеки

В группе уже было 17 человек. Все из Черногорья. Все с бутылками воды в руках.

– Это Амина, – прошептала девушка с короткими волосами, появившаяся в дверях хижины. – Она создала группу, пока ты была в участке.

Амина. Бывшая студентка-химик. Уволенная за вопросы о сбросах. Шрамы на руках. Пробирка с синей жидкостью.

– Ты не должна была возвращаться, – сказала Зоя.

– Я не могу молчать, – ответила Амина, протягивая ей пакет. – Чернила.

Внутри – десяток баллончиков с водой Нептуна, смешанной с сажей. Синяя. Густая. Не исчезающая.

– Они не выцветают, – пояснила Амина. – Как и правда.

«ЕСЛИ ВОДА – КРОВЬ, ТО СТИХ – КРИК»Зоя взяла один баллончик. Взяла кисть, которую нашла в мусоре. Написала на стене хижины:

Слова не растеклись. Они впились в штукатурку, будто в кожу.

– Это будет наш лозунг, – прошептала она. – И это не фейк.

К вечеру в хижине собралось 12 человек. Дети из трущоб, чьи отцы и матери умерли от рака. Школьники, чьи учителя запретили им говорить о реке. Даже мать того самого кричащего ребенка пришла с пустой бутылкой.«Смешай воду с болью»

– Как это работает? – спросил мальчишка лет десяти, указывая на баллончики.

– Смешай воду с болью, – ответила Амина, разливая синюю жидкость по тарелкам. – И напиши то, что не можешь сказать вслух.

Зоя показала, как делать чернила. Вода Нептуна + сажа от костра + капля крови («Символично», – прошептала Амина). Получалось густо, как тушь. Не исчезало даже под дождем.

– А если нас поймают? – спросила девочка, касаясь шрама на лице.

– Тогда мы станем уликами, – ответила Зоя. – Как мой отец.

и каждый штрих – последний вздох.»Она раздала всем кисти и обрывки бумаги. Первые стихи родились здесь, в хижине: «Мосты ржавеют, но не стихи, река не течет – она кричит. Чернила помнят тех, кто ушел,

К 22:00 в Telegram-группе было 200 участников. В чате плавали фото: стихи на мостах, на заборах, на стенах лачуг. Все написано синими чернилами, которые не выцветали.

На рассвете Зоя пошла к мосту. В руках – баллончик, в кармане – стих, который она написала ночью:«Крик на мосту»

река напишет нашу правду сама.»«Мы – живые улики, наши слова – следы от шприцев. Если завтра нас не будет,

На бетонной стене уже висели десятки стихов. Некоторые были размыты дождем, но синие строки оставались четкими.

– Ты опоздала, – сказала Амина, подходя с группой подростков. – Уже три человека арестованы.

– Кто?

– Саша. Марина. И тот мальчик, который спрашивал, как делать чернила.

Зоя замерла. Саша – тот, кто еще вчера писал «Это фейк» на мэровском посте.

– Они сказали, что мы подстрекаем к насилию, – продолжила Амина. – Но чернила – не оружие. Это доказательство.

Вдалеке завыла сирена. Зоя сжала кисть.

– Нужно писать больше, – прошептала она. – Пока нас арестовывают, другие напишут еще больше.

К полудню в соцсетях взорвался хештег #ЧернильныеРеки.«Фейк, который живет»

«Возьми воду из реки, сажу из костра, слезу. Смешай. Напиши правду. Не бойся.»В TikTok – видео: школьники пишут стихи на мостах, их руки в синих пятнах. В Instagram – фотосессия: дети с кистями в руках, их лица отражаются в маслянистой воде Нептуна. В Telegram – инструкция, как сделать чернила:

«Они используют детей как щиты» – заголовок в местной газете.Но были и другие посты: «Это провокация!» – мэр Соболев на экране телевизора, за его спиной – «чистая» вода из другого района. «Дети из Черногорья не могут быть поэтами!» – комментарий под видео в «Фейсбуке».

как шрамы на наших лицах.»Зоя читала это, пока писала новый стих: «Вы называете нас фейками, но чернила не врут. Они выжигают правду в бетоне,

Слова не исчезали. Даже когда их закрашивали, синий цвет проступал сквозь краску, будто кровь под кожей.

В 16:00 Зою заметили.«Последний мост»

Двое в черных куртках с логотипом «ГидраХима» шли к мосту. В руках – ведра с белой краской.

– Убирайся, – бросил один, указывая на стихи. – Или станешь следующей.

Зоя не сдвинулась с места.

– Это не стихи, – сказала она. – Это улики.

Мужчина засмеялся.

– Улики? Ты думаешь, суд поверит девчонке из трущоб?

– Суд поверит чернилам, – ответила Зоя, поднимая баллончик. – Они не выцветают.

«ВЫ НЕ МОЖЕТЕ СТЕРЕТЬ ПРАВДУ»Она написала на стене:

Синие буквы впились в бетон. Мужчины закрасили их через минуту. Но уже через час на этом же месте появился новый стих, написанный другим человеком.

Так начался чернильный мятеж.

К ночи Зоя поняла: она в опасности.«В тени забора»

Полиция арестовала еще двоих. В школе объявили «чрезвычайную проверку». Ее соседка сказала, что видела машину «ГидраХима» у хижины.

– Ты должна уйти, – прошептала Амина, протягивая ей рюкзак. – Я найду место, где тебя не найдут.

Они пошли к заброшенной водонапорной башне за рекой. Там, где даже тени боялись оставаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.