Татьяна Антоник
Злодейка желает искупления

Пролог

Облизав пересохшие губы, еще раз вчиталась в послание. Не верила своим глазам, не хотела верить.

Повернулась к евнуху Цзян Бо, покорно склонившемуся в поклоне, и ехидно переспросила:

– Яо Вэймин требует меня? Не много ли чести? Этот презренный воинственный червяк? Предатель?

Между прочим, я как никто, имела право костерить этого человека, обзывать на все лады. Увы, толку от моих слов никакого.

– Армия генерала Яо встала у ворот Города. Пока… – помедлил евнух, а затем печально продолжил, – они не предпринимают попыток штурмовать Запретный город.

– И что? Считаешь, что мне нужно выходить? – не смогла не усмехнуться.

Но этот смех был скорее паническим, чем горделивым.

Стоя на краю террасы, где легкий ветерок трепал мои пряди волос, пробираясь сквозь цветущие вишни, смотрела на величественный дворец, который превратился в мой родной дом. Как же я не хотела сдаваться, как не хотела покидать его.

Высокие золотые крыши сверкали на солнце, как мечты, которые я когда-то лелеяла. Каждый уголок был пропитан историей, а стены хранили столько тайн. Здесь, среди резных колонн и мраморных статуй, я провела лучшие годы своей жизни. Но сейчас все это кажется мне далеким и недосягаемым.

Перед стенами дворца остановилось войско, а его предводитель ненавидел меня. Он ни перед чем не остановится, пока не заполучит свою злодейку.

Яо Вэймин умён, я его недооценила. Ему не за что было уважать моего мужа-императора, но верность оказалась для него не пустым звуком. Он настороженно отнесся к смерти, не поддержал, когда я заняла трон, не пожелал подчиниться моей власти, он служил стране.

На самом деле он сам хотел эту власть…

И аргументы имелись: верная армия и близкое родство с юным Императором по материнской линии. Всем будут безразличны традиции, согласно которым он не имел прав на регентство, но за ним реальная сила.

У меня тоже была, но толика. Всё-таки не стоило так беспечно относиться к человеческим ресурсам. Они оказались более значимы, чем мне думалось.

Династия Цянь, которая властвовала в этих землях вот уже тысячу лет, пребывала в упадке. Предыдущий Император, мой достопочтимый супруг, не оставил после себя наследников, поэтому трон достался его младшему брату. Если и он погибнет… Страна будет обречена на долгие битвы за трон.

Какая ирония… мое сердце сжималось совсем не от страха за бедных жителей империи. Едва ли они меня волновали…

Я не желала умирать, еще больше не хотела, чтобы умер Юнлун. Одиннадцатилетний Сын Неба, внезапно превратившийся для меня из инструмента, с помощью которого добывалась власть, в…

– Где сейчас Император? – я не позволила себе сильно углубиться в размышления. Это бесполезно.

– В Золотом Саду, конечно же.

Кивнув, я отправилась туда. Не стала даже настаивать, чтобы Юнлун пришёл сам, показывая, кто именно правит во дворце на самом деле.

Золотой Сад располагался достаточно близко, и мне не понадобилось много времени, чтобы увидеть мальчика, задумчиво разглядывающего большой пруд с мостика.

Я должна, обязана была пасть ниц, касаясь лбом земли, приветствуя Сына Неба, но всегда игнорировала это правило. И сейчас не стала изменять привычке.

– Приветствую вас, Император. Да пребудет долгое царство ваше, – но не все традиции я нарушала.

– Улан! – Юный Император улыбнулся при виде меня. – Ты пришла… сама.

– Да, – впервые за долгое время я не знала, что ему сказать.

И цель визита к Императору тоже оказалась непонятной даже для меня. Каких ответов я ждала от мальчишки, пусть его и возвели в Императоры?

– Обычно ты не приходишь сама, – и всё-таки Юнлун совсем неглуп. – Столицу скоро возьмут, нас убьют, и ты пришла попрощаться?

Давно привыкнув сохранять спокойный вид в любых ситуациях, сейчас я передёрнула плечами.

– Так что, я скоро умру? – повторил Юнлун свой мудрый, животрепещущий вопрос.

Маленький мальчик, единственный, кто не видел во мне врага и демоницу. Он никогда не относился ко мне плохо, никогда не показывал разницу в положении. И мне никогда не хотелось приказать ему заткнуться. Ха, он во дворце был единственным, кому я не имела права приказывать.

– Вы не умрёте, – твёрдо произнесла я. – Но я действительно хотела бы попрощаться. На тот случай, если Яо Вэймин не сочтёт возможным оставить в живых меня.

Где-то в глубине души я знала, что придумал для меня военачальник.

Юнлун занял мое сердце, подобно упрямым росткам риса на поле в неурожай. Не осознавая, я заботилась о нем, приняла и полюбила, как собственного ребенка. Такого ребенка, о котором я не смела мечтать. Разве мальчишка виноват в моих грехах? Разве благородный Яо способен убить малолетнего наследника?

Наверное, он может убить дитя, но Юнлун – его ступень к власти. Вот только я не ведал его конечных целей. Вдруг он хочет власти не только для себя, но и для своего рода? Тогда Юнлун – лишь одно из препятствий.

В Цяне меня не зря прозвали ведьмой, жители страны меня буквально возненавидели, но когда меня занимало чужое мнение?

Мне принесли весть, что генерал требует со мной встречи, на деле это означало одно… Встретившись с Юнлуном, осознав окончательно, сколько натворила, дала Яо ответ.

Гонцу хватило всего пары часов, чтобы доставить генералу послание и вернуться. Тот легко согласился оставить в живых Императора.

Мне всего-то нужно было выйти к нему, чтобы всё… обсудить? Да, он бы не сказал прямо, что просто хочет меня казнить как можно быстрее и получить свою власть.

Но смерть смертью, а терять достоинство я не планировала. Да и способ скрыться у меня еще был. Но зачем мне прятаться, если я всегда мечтала о власти? Без власти жизнь не так уж и хороша.

В полумраке заката, когда небосвод окрасился в багряные и пурпурные тона, я шла к воротам дворца, как тень, вырвавшаяся из глубин ночи. Путь был усеян терниями сомнений и страха, а каждый камень под ногами казался живым, шепча о том, что я – виновница, что моя душа не просто тёмная, но и злая. Я чувствовала, как захлестывает холодный ветер, заставляя сердце биться быстрее от волнения и злости.

Ворота затворились с глухим скрежетом. Лязгнули, будто показывая, что обратного пути нет.

Моё алое платье, словно пламя, развевалось на ветру, оставляя за собой шлейф из шепчущих теней. Оно обвивалось вокруг моих ног, как злобные духи, жаждущие свободы. Каждый шаг давался мне с трудом – я знала, что впереди меня ждет генерал Яо, величественный и уверенный, как древний дуб, укоренившийся в земле.

А ведь иногда, редко, я видела в его глазах искру понимания, которая заставляла меня колебаться.

Я вышла, осталась одна. Встала перед входом, разделяя целую армию мятежников и запретный город. Увидела, как в отдалении браво шествует мужская фигура.

Яо уже ждал меня. Пусть издалека, но он возвышался надо мной, как непоколебимая и величественная гора. Я знала, уверилась, что он считает себя лучше.

Когда я была совсем маленькой, я мечтала попасть во дворец. Расспрашивала свою воспитательницу. Она обещала мне, что жизнь в нем будет сладкой и в довольствии.

Сладкой она не была. А тот, кто был обязан защищать, собрал целое войско, желая моей смерти.

Медленно, степенно я спустилась вниз. Наши глаза встретились, зацепились друг за друга.

– Яо, когда ты стал мятежником? – спрашивала чиновника. – Этого преступления тебе не спустят.

Находясь рядом с генералом, подвергала себя опасности, но я устала бояться.

– Мятежником? – дернул он бровью. – А не ты ли, изменница Улан, повергла всю Цянь в пучину междоусобиц?

Замечание достигло адресата. Я поморщилась, конечно, разозлилась, нехотя примеряя на себя.

– Если я на все соглашусь, – оглянулась, понимая, что за моей спиной никого, – если признаю свои ошибки, ты спасешь Юнлуна?

Голос звучал глухо, я едва произносила слова.

– Пожертвуешь собой, ради юного императора? – насмешливо отозвался Яо. – Поиграешь в благородство?

– Пожертвую. Поклянись, что Юнлун выживет.

– Хорошо, – кивнул мужчина, – пусть так и будет.

У меня был план, написанный на коленке, но я давно привыкла полагаться на себя. Знала, что честь генерала Яо не позволит поступить ему подло. А мне…

Слишком я любила власть, слишком полагалась на собственные силы. Ему благородство не позволит, но я-то никогда не славилась твердыми моральными убеждениями.

Хах, в очередной раз ошиблась. В Яо ошиблась.

Раздался треск натянутой тетивы, мгновение замерло, я не успела понять, что происходит. Словно из ниоткуда вылетела стрела, да с такой скоростью, что воздух вокруг неё зашипел от напряжения.

Она пронзила пространство между нами, и в тот миг я ощутила холодный металл в своем сердце. Не зная, кто стал причиной этого предательства, я обрушила на генерала и его армию всю мощь, которой владела – чёрные вихри заклинаний вырвались из моих рук, словно злобные духи, жаждущие крови и боли.

Тьмой заволокло все пространство, исчез закат и исчезли все звуки. Питаемая яростью и жаждой мести, я чувствовала как моя сила уничтожала на своём пути всех, до кого была способна дотянуться. Она была такой же, как и я сама. Ненасытная, злая, она не оставляла за собой ничего живого, мечтая, намереваясь поглотить больше и больше жизней.

Но я всё-таки умирала. Силы покидали меня вместе с кровью. Чёрное марево начинало опадать, и я почувствовала, как стрелу вырывали из моего тела.

За спиной генерала Яо лежала мёртвая армия, но сам он ещё стоял на ногах и касался моего живота. Слабой рукой попытался зажать рану, но рухнул на землю, отправляясь следом за своими солдатами.

Прежде, чем последняя капля жизни покинула моё тело, и тьма забрала и меня, я успела подумать о Юнлуне.

Хотя бы он останется жив.

Глава 1. Шэнь Улан

Тьма держала меня бесконечно долго или совсем мало? Время не ощущалось, я сама исчезла. Вот такая она, смерть? Но внезапно эта тьма отступила, а в глаза ударил яркий солнечный свет.

Резко подскочила, подумав, что, может и не стоило бы этого делать, рана ведь…

Пальцами коснулась там, где некогда застряла стрела. Но и раны не было. Мой живот оказался абсолютно цел, по крайней мере, наощупь. И, вроде бы, ничего не болело.

Сколько я пролежала? Я спала так долго, что рана успела затянуться?

Оглядевшись, я поняла, что точно нахожусь не во дворце. Ха, да во всей столице такого убогого местечка не найдется!

Яо Вэймин, в какую же дыру ты меня засунул?!

Почему-то во мне жила уверенность, что он тоже выжил… Но почему я не умерла? И не томлюсь в темнице? Тут, конечно, даже близко не императорские покои, но на застенки Запретного Города совсем не походит.

Слегка тряхнув головой, я заметила как прядь распущенных волос скользнула по плечу. Волосы стали очень длинными… Как в юности, ещё до того как тётя посмела их спалить!

Сколько же времени прошло, что волосы успели так отрасти? Сколько лет?!

Дверь в мою убогую обитель внезапно раскрывалась с громким противным скрипом. Вошла девушка, служанка…

– Лю Цяо? – не сдержавшись, вслух воскликнула я, не пряча собственного удивления.

Как подобное вообще возможно?

– Госпожа?.. – изумилась девушка.

Служанка, что была со мной с самого детства, погибла несколько лет назад. Тогда я действительно была расстроена, но быстро позабыла об этой беде, дорога к трону была важнее траура. А сейчас?

Как она может быть здесь сейчас? Ещё и такая молоденькая… Ей должно быть лет как мне, не больше двадцати, а она выглядит в точности также, как те времена, когда мы жили…

Замерев, я оглянулась.

Да, это комнатка мне точно знакома. Это – наш деревенский дом, в котором мы с матерью и Лю Цяо оказались после гибели отца. Дядя тогда занял его место во главе семьи, а от нас беспечно и жестоко избавился.

Но разве подобное случается? Той избушки и в помине нет.

– Лю Цяо, мне приснился сон, – посмотрела на девушку внимательнее, пытаясь поймать какую-нибудь реакцию, но Цяо-Цяо и правда выглядела так, как выглядела всегда. – Он был такой яркий, что мне сложно понять, где сон, а где явь.

– Молодая госпожа! Вы, верно, так переживаете из-за болезни вашей матушки, что желаете об этом забыть! Такое горе…

Болезнь?! Мама ещё не умерла?!

Резко вскочив с кровати, я понеслась в коридор, не заботясь о том, как выгляжу. Мне это сейчас безразлично, но я хотела своими глазами увидеть маму!

– Матушка!.. – влетев без стука в комнату мамы, я увидела её такой, какой она была в последние дни своей жизни: изнеможенной, грустной и поразительно спокойной.

Она очевидно смирилась со смертью. Я тогда пыталась убедить её, что она поправится, но она угасла буквально на наших глазах, а вслед за этим приехал дядя.

Восемнадцатилетнюю девицу, убитую горем, это появление никак не насторожило, но та, кем я стала потом, моя тёмная и хладнокровная личность обо всём догадалась… И собственным кинжалом выпытала у дяди правду.

Он отравил мою мать, чтобы легче было забрать меня.

Зато сейчас мама была жива! И я знала, что за яд её убивал.

– Улан, дорогая, – мама медленно моргнула, силясь улыбнуться, но её сухие губы потрескались и по подбородку скользнула капля алой крови. – Не шуми, мой цветочек…

Мне хотелось кинуться и со всех сил обнять ее, но теперь я отчетливо видела, что счёт шёл буквально на часы: если я не успею сделать противоядие, то снова ее потеряю.

– Простите, матушка, – тише и спокойнее проговорила я. – Вам нужно выпить воды, – налила из чайника воду в чашку, что стояла на столике, и дала родительнице её выпить. – Отдохните, я скоро вернусь с лекарством.

В глазах матери я обнаружила вопрос, но у неё нет не хватило сил его задать. А у меня сжималось сердце и так болело, словно его пронзали тысячи стрел.

Я давно не испытывала подобных ощущений. Снится ли мне всё это? Или я и правда вернулась назад?

– Лю Цяо! – отмахнувшись от лишних мыслей, подозвала служанку. – Мне нужна твоя одежда. И причеши меня попроще, чтобы за служанку приняли.

Она застыла, удивленно воззрившись на меня.

– Но, молодая госпожа, зачем вам это?

Уставилась ей прямо в глаза и чётко проговорила:

– Мне нужна твоя одежда, а не твои вопросы! Выполняй!

Лю Цяо посмотрела недоверчиво, но, наконец, послушно принесла мне платье. Кажется, у неё их всего-то два ыбло, и второе – более нарядное, чем служанки носили в обычные дни, но мне оно подходило. Даже мои старые одеяния, вышедшие из моды, выглядели заметно ярче, я бы точно выделялась.

Я намеревалась как можно скорее попасть на рынок, в аптекарскую лавку, и собиралась купить там нужные травы и ингредиенты, пока ещё оставался шанс спасти маму. Об остальном я собиралась подумать потом.

Пока Лю Цяо занималась моим платьем и прической, я все внимание обратила на матушку.

Одним богам известно, как мне ее не хватало многие годы, как я по ней скучала, как страдала, лишившись родительского тепла. Сейчас я была готова горы свернуть ради ее выздоровления.

– Мой цветочек, – слабо выдохнула она, когда я вновь навестила родительницу, – я тебя прямо не узнаю. Не отходишь от меня. Зачем тебе проводить столько времени у постели больной?

– Какая чушь…

Я помнила, как преступно и трусливо поступила в прошлом. Не умела, не хотела наблюдать за ее медленным угасанием. Держалась в отдалении, не разговаривала с ней. Наверное, матушка подумала, что я ее разлюбила… Тем больнее на нее смотреть.

– Вы очень быстро поправитесь, – попыталась заверить ее. – Вам всего лишь нужно лекарство.

Тогда я понятия не имела, что ее убивает. Была беспомощна, как слепой новорожденный котенок. И сколько ошибок совершила…

Но это было тогда. Да я небеса обрушу, заставлю вишню зимой зацвести, но вылечу маму.

Я и раньше не сомневалась, что это яд. Здоровая, благочестивая женщина не может слечь в одну минуту, но теперь действие яда знакомо.

Травили мою мать медленно и сосредоточенно. Кто-то из домашних. В верности Лю Цяо я была уверенна, а вот служанка матери…

– Все питье и все еду ты готовишь госпоже лично, – надменно распорядилась, покидая комнату матушки.

– Но у нее есть и своя служанка, – капризно возразила Лю Цяо.

Удержав на языке множество ругательств, вздохнула. С Лю Цяо я всегда держалась дружески, мы были верными подругами, не стоит проявлять грубость. Не хочу ссориться с ней по пустякам.

– Лю Цяо, – терпеливо произнесла. – Это важно. Я никому кроме тебя не могу доверить матушку. Я уеду в город, а ты за ней присмотришь.

– Без меня? Без сопровождения? – запричитала она.

– Да, без тебя. Матушку, – начала озираться, проверяя, не подслушивают ли нас, – отравили. А кто это мог сделать, если это не ты, и не твоя мать?

Девица осела, понурилась. Кажется, я вбила в ее пустую голову немножечко ума. Она хорошая, но не самая разумная, а в наше время опасно оставаться беспечной дурой.

У моей матушки были проблемы с сердцем. После каждой трапезы ей становилось плохо. Пульс то учащался, прыгал, то медленно и опасно угасал. Так работал аконит. Сок из лютиковой травы с безумно красивыми, лиловыми цветками. Цветы приносили вред, постепенно… А вот корни гарантировали незамедлительную смерть.

Ох, на губах застыла мстительная усмешка. Когда-то я и сама предпочитала этот яд. Он больше всего походил на болезнь, которую лекари называли «сердечной». Чего стоило подмешать в десерт пару лепестков? Твой враг начнет медленно бледнеть и хиреть. А если взять клубни? Наслаждаться, как противник задыхается.

– И все равно, – хмурилась служанка, выдергивая меня из красочных и жестоких воспоминаний, – выходить без сопровождения не следует.

– Почему ты задаешься подобным вопросом сейчас? – ласково пожурила ее, возвращая своему тону легкость и веселость. – Бывали дни, когда мы часами лазили по округе. Ты знаешь, что со мной ничего не случится.

– Но вы же утверждаете, что вашу матушку кто-то отравил.

Понимала ее боязнь, более того, я припоминала, что влечет за собой смерть старшей госпожи. Знала, что произойдет, но просто сидеть и смотреть, как умирает моя мать, не могла себе позволить.

Воткнув в волосы заколку, которую я нарекла удачливой, подхватив скудный кошелек, поспешила успокоить Лю Цяо, но в первую очередь саму себя.

– Я вернусь к вечеру, и мы будем праздновать выздоровление. Расщедрись, закажи побольше блюд. Только Хэ Жань ничего не говори.

– Как прикажете.

В бедном поместье проживало четверо. Я с матушкой, Лю Цяо, служанка моей мамы Хэ Жань и вдовствующая госпожа Шэнь. Не сказать, что это устраивало горничную, которая помогала маме. Помню, как та спорила с дядей, не желая отправляться в ссылку. Столичная жизнь ей нравилась больше.

При таком немногочисленном проживании несложно догадаться, кто предатель. И по чьему заказу этот предатель нас продал. Ладно, разберусь с этим позже.

Переодевшись в платье Лю Цяо, покинула дом.

Меня ждала дорога до города, где, по слухам, разместилась армия. Не все воины армии, конечно, но их часть. Перебирая в памяти воспоминания, заключила, что это завершилась известная битва, при которой Яо и получил звание героя.

Заканчивалась кровопролитная война Цянь с соседним государством. Известный храбрый военачальник возвращался домой, в столицу.

Деревня и предместья были взбудоражены, каждому хотелось прикоснуться к человеку, который одолел опасного врага. Они чествовали его, боготворили, а я сжимала кулаки.

Этот человек не герой, он не прибыл из легенд, чтобы всех спасти. Наоборот, он злой предатель и обманщик. Он развяжет гражданскую войну в будущем, он разобьет войско юного императора, и он… убьет меня. Слава богам, что вряд ли мы встретимся в этой деревне.

Сейчас же меня волновало совсем иное: я окольными путями вышла за пределы деревни и торопливо направилась в сторону города по узкой дороге. Идти было недолго, однако мои ноги устали быстро: не привыкла ходить пешком. Ведь хотя и бедная – но аристократка же.

Поскольку все обычно отправляются в город рано утром, я шла по дороге одна. Это и лучше, ведь меня точно никто не узнает, и хуже: не очень-то безопасно бродить в одиночестве.

Перед глазами внезапно встала картина последней минуты моей жизни: мёртвая армия за спиной генерала Яо. Что мне разбойники? Моя сила…

Остановившись, я внезапно поняла: когда мне было восемнадцать, силы при мне ещё не было. Я ещё не разрушила свой сосуд, с помощью которого можно было идти по пути светлого совершенствования, и не ступила на путь тьмы.

Обратившись к силе, я едва не подпрыгнула на месте. Она была! Но ведь я – всё ещё не тёмная своей душой. Не тёмная ведь? Я так хочу спасти маму, я чувствую, что жизнь наполняет всю меня. В прошлом-будущем всё было не так, я была жестокой, и на всех мне было плевать.

Видно, после моих потерь сознание изменилось. Если честно, оно изменилось и раньше, перед смертью, потому что я боялась за Юнлуна. Тот мне не сын, не родственник, а до сих пор сердце отзывается теплотой, едва я вспоминаю мальчишку.  А теперь и вовсе совесть взыграла яркими красками.

Совесть у меня хотя бы имелась…

Тогда для жителей Цяня я прослыла страшной демоницей. И готова с этим не спорить. Я ей и была. Впредь, буду серьёзнее относиться к культивации, а на деле совсем избегать ее. Новое пробуждение дало пищу для размышлений. Мне нельзя стремиться к власти путем темного совершенствования, я ее недостойна. Второй шанс – это благословение. Надо учитывать собственные ошибки.

Обрадовавшись, что я не злая ведьма, фактически нормальный человек, подошла к центру деревеньки.

Глаза разбегались от увиденного. Ощущался какой-то праздник. Невзирая на трудности деревни, людей и армии. Военный караван из колесниц растянулся от одного края поселения до противоположного. И никто не ругался. Поразительно…

Наоборот, люди воздавали молитвы генералу Яо и его воинам. Украдкой утирали слезы, ведь каждый второй сын отправился на эту кровопролитную войну. К чести известного воина, людей он не пускал в расход, потери для Цянь были минимальными.

Истинный герой.

Я поморщилась. Образ Веймина застрял в печенке. Показушник.

Приблизительно помнила, где находится лавка аптекаря. Шныряя по углам, не привлекала к себе внимания, наряженная в платье Лю Цяо, но когда приблизилась к дверям нужного мне места, поняла, что в ближайшее время туда не попаду.

Во-первых, перед дверями стояла целая толпа, чествуя победителей. Им наплевать было, что аптекарь ругается, отгоняя проходимцев. Во-вторых, растянулся второй караван, следуя в противоположную сторону.

Некий торговец собирался в путь, чтобы в разрушенных деревеньках продавать воду, рис и другие продукты.

Будь я в иной ситуации, я бы потерпела. Но за мной слабое поместье, считай, бедный дом с тремя нахлебниками, и мать, умирающая от яда. Я не могла ждать.

Я не хотела, не мечтала, не взывала об этом, но пришлось воспользоваться теми древними знаниями, которые открыли мне дорогу к трону. Снова даю слабину.

Шагая по этому пути, я и потеряла человеческий облик. Понадеялась на высшие силы. Но я так торопилась… сама для себя оправдалась… у меня мама… Лю Цяо… предатели…

Забурчала себе под нос, ногтем нарисовала на запястье нужный иероглиф.

Все будто померкло, время замедлилось. Ощутила привычное состояние, которое возникало, когда я прикасалась к тьме.

Повозки в военном караване расцепили. Образовался проход, в который я, конечно, непременно намеревалась протиснуться.

Пока никто не опомнился, я разогналась, но ступив на дорогу, совершенно позабыла, что там кто-то может быть.

Резко остановившись, с телег военного каравана упали бочки, а впереди еще образовались и всадники.

Неготовая к трудностям, я замерла, становясь похожей на суслика у дороги. Как известно, тех зверей вела судьба. Видимо, и меня тоже.

Просто стояла и смотрела, как под горку на меня скатываются деревянные изделия. Двинуться не могла.

Внезапно картина перед глазами резко изменилась. Услышала ржание лошадей, и как человек, который меня подхватил, ругается в самой непристойной форме.

– Вам жизнь не мила? – опомнился он, сажая меня в седло.

А у меня губы онемели, стоило только взгляд поднять.

Как такое вообще могло произойти?!

Яо. Яо Веймин спас меня от глупой смерти.

– Боги, – повторил свой вопрос генерал. – Я, что, ошибся? Вы действительно искали смерти?

Отпрянув от мужчины через несколько секунд, праведно воскликнула:

– Простите.

Что я натворила? Он здесь? Я не ошиблась? Что генерал армии Цянь мог забыть в глухой деревеньке? Почему он застрял здесь, для чего сопровождает воинов, когда мог спокойно входить с маленьким отрядом в стены Запретного города? Или это судьба надо мной издевается?

Всматривалась в его синие удивительные глаза, такие чужие для нашей империи, ждала, что он меня признает. Сжалась от страха.

– Как вас зовут? – растормошил меня Яо.

Сама не понимала, как оказалась в седле своего давнего, самого опасного врага, еще и прижатая к его груди, пусть и облаченной в доспехи.

Как же неприлично.

От вопроса даже опешила. Он не знает? Правда, запоздало вспомнила, что он и не мог знать, мы познакомились гораздо позже, когда я начала свой путь в столице.

– Лю, – тихо залепетала я, отворачиваясь и отстраняясь подальше.

– Лю, и все? – крепко удерживал меня воин.

– Этого достаточно, спасибо, – шепнула я, норовясь выбраться из его объятий.

Так близко с Веймином, преступно близко. Его касания меня позорят, и я узнаю его запах: сандала и можжевельника. Наверное, где бы тот не ступил, я всюду его узнаю.

– Отпустите, – чуть ли не взмолилась.

Напротив, пальцы мужчины сильнее схватились за мои запястья.

– Девушке на этой улице небезопасно, давайте я помогу. Куда вы направлялись?

Какой же он упертый, настойчивый. Пристал как банный лист.

– В аптеку, господин, – скромно признала я, осознавая, что не намерен меня отпускать.

– Я вас провожу.

Закатив глаза, больше не спорила. Стоило ли? Я в образе служанки, а те не смеют открывать лишний раз рот.

До аптеки было рукой подать, мне всего-то перелезть через ограждения повозок, но Яо рассудил по-своему. Если он думал, что это благородно, то я лучше бы надавала ему тумаков.

Понятия не имею, чем тот руководствовался.

Чтобы подобраться к лавке целителя, ему пришлось объехать половину каравана, заполонившего деревню. Весь этот путь жители не сводили с нас глаз. Вряд ли они меня помнили, я редко выходила за стены дома, но нахождение какой-то бедной барышни с героем Цянь для них выглядело скандальным. Даже воины округляли глаза и поднимали брови, провожая нас недоуменными взглядами.

– Я бы дошла и сама.

– Сами вы чуть себя не убили, – фыркнул Яо.

Возрадовалась, когда мы повернули в противоположном направлении, заерзала и первой соскочила с лошади, не дожидаясь, когда мужчина, решивший меня отвезти, привяжет животное к стойлу.

Забежала, наткнувшись на старика-аптекаря.

– Мне нужны шеффлера, драцена, зола и плющ, – обозначила я торгашу.

– Все есть, госпожа, – повернулся тот к прилавку и принялся вытаскивать мешочки с травами.

Я нетерпеливо постукивала ногой, и в это время в помещение вошел Яо. Торговец мигом про меня забыл, встречая более богатого посетителя.

А по Яо видно, что он купается в деньгах, покуда я судорожно соображаю, хватит ли мне средств на противоядие.

– У нас все травы по сниженной цене для воинов. Все в наличии, самые свежие. Утром собирали.

– Сначала обслужите девушку, я подожду, – распорядился генерал.

Изображая обиженную скорбь, нехотя кивнула, обозначая благодарность. Следует держать лицо, не показывать вида, но то и дело хотелось забраться под стол и спрятаться от убийцы. Этот мужчина жестоко расправился со мной. Его стрела или стрела его соратника… неважно. Она насквозь пронзила меня.  Никогда не забуду, какие муки испытала перед смертью.

– Хорошо, – пожал плечами владелец лавки.

Насыпая в холщевые мешочки высушенную траву, он не забывал нахваливать товар.

– С вас, госпожа, два ляня серебра.

Изучив свой кошелек, я за ним повторила:

– Два ляня серебра…

Какая я дура. Забыла, что в этой деревеньке жила в кромешной бедности, часто голодала. Где же мне достать два ляня серебра? Сумма для служанки невозможная. Мне бы копить пару лет пришлось.

Внезапно меня осенила мысль.

Я вытащила заколку из волос, и мои черные пряди заструились по плечам.

– А это подойдет для расплаты? – взглянула на лавочника.

Знала, что подойдет. Шпилька была для меня едва ли не священной. Ее подарил отец перед смертью. Она выполнена из золота, а лепестки персика, украшавшие заколку, сделаны из розового кварца. Да эта шпилька раз в сто превосходила стоимость моей покупки. И все же жизнь матушки дороже самой драгоценной шпильки в тысячу раз.

– Подойдет, – попытался забрать шпильку лавочник, но генерал Яо его удержал.

– Жалко расставаться с подобной красотой. Барышня Лю, может, ее выкуплю я, а набрав средств, вы ее заберете? – прищурился мужчина.

Ага, так я и поверила. Для меня счастье, если мы никогда не встретимся.

– Она не будет иметь для меня значение, если я не заберу травы, – заупрямилась я. – И в должниках с незнакомцем ходить не желаю. Нет, я откажусь. – Я повернулась к торговцу. – Могу считать, что вам ничего не должна?

– Да, барышня, – тихо и чуть напугано ответил лавочник. – Забирайте товар, буду рад помочь вам снова.

Подхватив мешочки, я ринулась ко входу, но мне на плечо упала тяжелая, мужская рука.

– Не спешите, барышня Лю. – Напомнил о себе Яо. – Возьмите это, перевяжите волосы. Негоже выходить девице на улице с растрепанной прической. Людская молва зла.

В его ладони лежал отрезок ткани. Самый обычный, белый. Я долго на него смотрела, прикидывая, а можно ли.

Прикинула, можно.

Наскоро завязав пучок, поблагодарила мужчину. Ответ не заставил себя ждать.

– Подождите меня, я провожу вас до дома.

Так я и послушалась!

Покидая аптекаря, я перемахнула через повозки военного каравана. А потом торопливо побежала домой. Верю, что на лошади быстрее, но с этих пор моя цель – выжить и дать выжить тем, кто меня окружает. Будет счастьем, если с Яо Веймином мы больше никогда не повстречаемся.

Глава 2. Шэнь Улан

Удача с травами придала мне сил. Я чувствовала, что смогу всё, и дорога до поместья показалась мне самой лёгкой в жизни. Немного подгоняло и осознание, что Яо может преследовать.

Матушка плохо себя чувствовала, но пока не так, чтобы умереть. Хэ Жань не должна успеть что-то предпринять, а Лю Цяо хоть и дурочка, но верная. Смерти маме она не желает.

Эти мысли вытеснили даже страх, который вселила в меня встреча с Яо Вэймином. Ужасная случайность, но есть и положительная сторона: я твёрдо уверилась, что это не спектакль и не сон, и я вернулась в прошлое. Будь это сон, от того ужаса, что я испытала, увидев генерала Яо, я бы точно проснулась.  Даже если сон был очень крепким.

Не чувствуя усталости, я вбежала в ворота нашего дворика, сразу же наткнувшись на взъерошенную Лю Цяо.

– Едут! Едут!.. – она взволнованно махала руками, пуча глаза и задыхаясь.

Т-ц… После слуг императорского дворца, это – полный провал. Но в императорском дворце меня ненавидели даже бабочки в саду, а Лю Цяо я дорога. Поэтому я постаралась отмахнуться от своих высокомерных мыслей.

– Кто едет? – и всё же мой вопрос прозвучал утомлённо и недовольно. Хорошо, что я только что проделала немалый путь пешком, тон на это можно списать.

– Едет! Господин Шэнь! Ваш дядя едет сюда!

Теперь уже моя очередь пришла пучить глаза. Рано ведь! Рано… Мама умерла незадолго до приезда дяди, а теперь она ещё жива.

Внезапная догадка заставила мои ладони похолодеть. Я даже забыла на несколько мгновений, что собиралась ступить на светлый путь.

Демонов Шэнь Куон!.. Ненавижу-ненавижу-ненавижу его!

Перед глазами встаёт его жалкая смерть, которая мне не принесла никакого удовольствия. Только боль… Ведь перед тем, как испустить дух, он признался, что убил отца.

Почему я вернулась в это время, а не ещё раньше? Отца уже не спасти.  Но я могу спасти маму!

Эта мысль вывела меня из оцепенения: некогда злиться, нужно действовать!

– Лю Цяо, быстро, переоденься в моё платье и встань у ворот, встречая гостей как положено.

– Как это? Поменяться? – недоумевала она.

Пришлось изменить голос и внимать к ее рассудку с пониманием.

– Дядя меня давно не видел. Не помнит, как я выгляжу, как хожу. Будь добра, помоги. А я пока займусь матушкой.

– Боги накажут нас за этот обман, – испуганно попятилась служанка.

– Боги порадуются, – словила ее руку,  – что ты спасешь невинную жизнь. Думаешь, твоя мать выдохлась от невзгод и старости? Если бы. Это Шэнь ее сгубил.

Полагаю, Лю Цяо хотела поспорить, но не стала. В моих глазах так явственное светилась неприязнь к близкому родственнику,  что она отошла назад.

Девушка облачилась в мои платья, нижние юбки, и я с каким-то странным, сомнительным удовольствием приколола ей серебряные шпильки в волосы, а после…

После я вернулась к матери. Выращивая в себе силу, я многому научилась. Сейчас радовалась, что изготовление противоядий мне знакомо. Да, я не желаю пользоваться тёмной силой, что когда-то в себя впустила, но сейчас просто нет выбора. Изгнать аконит обычными травами просто не вышло бы…

Не медлила. Растолкала травы в глиняном горшке, щедро приправила силой, заварила этот невкусный чай и подала маме. Слышала, как к дому подъезжает несколько стражников.

– Что это, мой цветочек? – не признала аромат госпожа Шэнь. – Не похоже на лекарство, которое дает мне Хэ Жань.

– Я буду признательна, матушка, – поклонилась родительнице, – если вы не будете приближать эту служанку.

– Мне есть чего опасаться? – удивленно вздохнула она.

– Нет, конечно, нет, – погладила ее по плечу. – Но Хэ Жань несведуща в травах, вечно что-то путает.

С изменницей разберусь сама, когда подтвержу ее виновность. Чему меня научила прошлая жизнь, так это тому, что не стоит казнить без вины виноватых. Проснулась моя жестокость, я помечтала о том, как сворачиваю шею нерадивой служанки, но сдержалась.

Все потом, Хэ Жань не уйдет от моей расплаты.

Мама выпила напиток. Как я и ждала, она погрузилась в долгий сон. И как я предполагала, она едва ли не сразу порозовела. Проявился румянец на лице, губы налились алым цветом. Она больше не выглядела совсем больной и при смерти.

На всякий случай проверила ее ногти и кисти. Страшный, зимний оттенок потянулся прочь, а пульс у матушки участился. Она, очевидно, выздоравливала, получив лекарство.

Я вдвойне возненавидела Шэнь Куона.

Подобравшись, не переодевшись, я покинула свой пост, надеясь, что маму никто не побеспокоит. И  Хэ Жань, и Лю Цяо встречали высокодостопочтимого гостя.

Приникла к щелям в стене.

Они уселись в глубине комнате, Лю Цяо послушно склонила колени, отлично изображая меня. Будь моя воля, я бы придушила этого змея, но пока не могла.

Словно назло, моя счастливая заколка осталась в лапах аптекаря. Наверное, она бы придала мне сил, чтобы сопротивляться. Но сегодня за меня говорила Лю Цяо.

До боли знакомый мужчина устроился на деревянных лавках нашего дома. Брезгливо подобрал полы одежды, словно боялся, что испачкается. Маленькие глаза бегали из угла в угол, ожидая какого-то подвоха,  а тонкие губы сжимались с такой силой, будто их и нет вовсе.

Диву давалась, как он поднялся столько высоко. Явно не за интеллект. Шэнь Куон слыл в моей семье изгоем, но ему хватило подлости подставить отца. Действовал он грязно и грубо, но ему помогли родственники со стороны жены. Прикрыли все его злодеяния.

Сейчас он занял главенствующее место в клане. Метил на должность важного чиновника при дворе.

Я заходилась от гнева, сидя вдалеке и не имея права ворваться, обозначить его подлую натуру. С его легкой руки я лишилась своей копны волос когда-то, от него же я получила одни издевательства. Да это чудовище убило моих родителей. От него я и бежала, спрятавшись во дворце Запретного города.

Злодейка Улан много где нагрешила, но начала она здесь, в этой комнате. И мой дядя был тому причиной. Он испортил мой характер и дал мне право на мои злодеяния. Как же я мечтала его уничтожить.

– Первая госпожа, – обратился он к Лю Цяо, а она заметно вздрогнула, – рад, что вы в добром здравии.

– Мы тоже, господин, – поклонилась горничная до земли.

– Наверное, ты задаешься вопросом, зачем я приехал? – Куон обвел взглядом обветшавшее здание. – Я хочу забрать тебя с собой.

– С собой? – дернулась она обрадованно.

Может, и хорошо, что вместо меня сидит Лю Цяо. Я не способна на искренние эмоции. Я прекрасно помнила, с какой целью мой родственник потащил меня за собой. Как и в тот раз, к подобной судьбе я не стремилась.

– С собой? – ошеломленно повернулась к Лю Цяо Хэ Жань.

Мамина служанка не обозначила наш обман… пока. Но верить той нельзя. Я хотела перехватить предательницу, когда встреча завершится.

– Мой сын, Мэнцзы, давно без пары. Он сдал экзамен, возмужал. Тому требуется жена. Я счел нужным соединить вас. Воздам должное твоему отцу. Невзирая на его отрицательную славу, он был неплохим человеком… великим Шэнь.

– Благословите вас боги, – как заведенная, кланялась Лю Цяо.

– Да, благословите вас боги, – вторила за ней и Хэ Жань, не понимая зачем понадобился наш маскарад.

Слава поднебесной, что она не спорила.

Предчувствуя, что она, да и моя верная подруга могут что-то ляпнуть, я ворвалась внутрь. Аккуратно, неслышно подвинула разъезжающиеся ширмы. Замерла за его спиной. Дядя меня, естественно, не увидел, а я умела двигаться бесшумно, зато вот обе горничные отлично понимали мои знаки.

– Рад, что ты не споришь, – изумился покорности Шэнь Куон. – Ждал обратного.

– Как же я могу, такая честь, – вторила испуганно моя служанка. Я показала на себя и спряталась. К чести Лю Цяо, она не была такой идиоткой, как показывала. – Простите, дядя, а могу я забрать с собой верную служанку?

На это ей и намекала.

Глава поместья Шэнь протяжно вздохнул. Полагал, верно, что от двух девиц проблем в его доме не будет.

– Раз ты такая понятливая, я готов дать тебе свое согласие.

Выглянула, тыкая пальцем и во вторую горничную.

– А моя матушка? – жалобно спросила Лю Цяо. – Можно взять и ее горничную?

– Она, что, выздоровела? – хмурился Шэнь Куон.

– Ей значительно полегчало, – повторяла мои жесты девушка.

– Хорошо, – смирился с неизбежным дядя, посмотрев на Хэ Жань с осуждением, – бери всех, кого считаешь нужным. Сроку на сборы тебе один день. Я буду ночевать в таверне.

– Не останетесь у нас? – вопрошала служанка, которую я столь активно подначивала.

Шэнь Куон оглянулся. Скромные стулья и скамьи без подушек, ужин без мяса, отсутствие свечей. Их мы не жгли без острой надобности.

– У вас места нет. С рассветом приеду.

Лю Цяо, как и Хэ Жань не стали спорить. Проводили благородных гостей восвояси. Я же опять навестила матушку, проверяя ее сон и здоровье. Яд, до того струившийся в её венах, покидал тело мамы. Скоро её кровь полностью очистится, и она придёт в себя.

– Они ушли, – вошла к нам моя прислужница. – Госпожа, это было так страшно, а Шэнь Куон, кажется, ничего не заподозрил.

У меня было мало времени на раздумья, но все мгновения, пока это проходимец беседовал за стенкой, я прикидывала, как избежать уготовленной мне участи. Первым делом, я не желала войти в поместье Шэнь первой, младшей госпожой*.

– Привыкай, Лю Цяо, – посмотрела на подругу. – Учись быть барышней.

– Что? О чем вы говорите? – перепугалась моя подруга.

– Позже расскажу.

Мысленно занялась Хэ Жань. В ее предательстве не сомневалась, больше просто некому, да и ее переглядки с дядей всё проясняли.

Подсыпав той тот же самый яд, которым она щедро снабжала мою мать, я ждала, когда она схватится за сердце. С порциями, видимо, чуточку ошиблась.

Спряталась, как уличная крыса на кухне. Наблюдала из тени, когда Хэ Жань, ничего не подозревая, поднесет к губам чашку с душистым чаем.

Она глотнула один раз, потом второй. Завершив чаепитие, горничная захотела отдохнуть, устроившись на неудобной скамье возле окна.

Её тонкие пальцы вдруг дрогнули, обронили дешевый веер. Она не сразу поняла… Нет, не сразу.

Аконит действовал не мгновенно – он прокрадывался в кровь, словно змеиный яд, сначала согревая, а потом сковывая.

А я ждала и чувствовала, как одновременно радуюсь, и как ненавижу себя за подобный поступок. Я ненавидела Хэ Жань, но мне грустно, что мне пришлось это делать. Простить за отравление материи я ее не могу, отпустить не в моих силах. К кому она побежит жаловаться? Был один выход. Самый страшный, самый отвратительный.

Служанка провела ладонью по горлу, будто что-то застряло внутри. Затем её дыхание сбилось, она судорожно втянула воздух.

Сердце, я знала, уже билось не в такт, сбиваясь, как испуганная птица, захлопнутая в клетке рёбер.

– Г-госпожа… Л-Лю – звала она на помощь.

Схватилась за грудь, судорожно сжимая ткань наряда.

Я вышла из тени. Хэ Жань подняла на меня взгляд, в котором уже плескался страх. Заметила, как её губы дрожат, пытаясь сложиться в вопрос, а дыхания не хватает. Ноги у нее подкосились, она упала на колени, хватаясь за пол, как за последнюю надежду.

Побрела к ней… медленно, без спешки. По-моему, в это мгновение, она всё и поняла.

– Ты ведь предала нас, Хэ Жань, – произнесла тихо, но в моем шёпоте зазвенел лёд.

Она с болью вздохнула, но воздух уже не наполнял лёгкие. Глаза расширились, блеснули слёзы – то ли от боли, то ли от осознания. Я смотрела, как её тело сотрясается в последней борьбе, как она царапает пол, оставляя слабые следы, а потом… всё замерло. Судороги исчезли, а передо мной валялось просто тело.

Наклонилась, коснулась её щеки кончиками пальцев – кожа незамедлительно становилась холодной.

– Ты выбрала свою сторону, – произнесла одними губами, – и заплатила за это.

Выпрямилась и, не оглядываясь, вышла из комнаты, оставляя за спиной только тишину.

В нашей деревеньке наёмники иногда останавливались на постой, их тут привечали. По меркам местных они были щедры, а по меркам наёмников тут было дёшево. Все довольны… И я тоже. Они без вопросов избавились от тела служанки, легко поверив в то, что она умерла своей смертью, а я не хочу привлекать внимание соседей похоронами перед предстоящей свадьбой. Хотя, скорее всего, им было просто безразлично, что случилось с какой-то деревенской женщиной.

А аконит Хэ Жань не особенно и прятала, поэтому я быстро отыскала в её вещах его остатки. И меня почти не беспокоила совесть оттого, что я отдала ей яд, которым она травила матушку.

Я привычно расплатилась с теми остатками былой роскоши – своими украшениями, а сама решительно намеревалась побеседовать с Лю Цяо. Благо та сидела у постели заболевшей матери и не ведала, что творится в доме.

Дядя меня не помнил, понятия не имел, как выглядит молодая госпожа Шэнь. Это открывало какие никакие перспективы.

Лю Цяо вышла от матери, а встретив меня, не удержалась от злого выражения на лице.

– Где демоны носят Хэ Жань? Госпоже лучше, ей нужно внимание и лекарства.

– Не занимайся ей, – постучала на поверхности возле себя, – Хэ Жань к нам не вернется.

– Отчего же? – полюбопытствовала служанка.

Я пока и сама не собралась с мыслями, не осознала, что натворила. Получив второй шанс, отчетливо понимала, что пройдусь дорогой мести, но это так… страшно. Как я раньше заглушала совесть? Сама не своя.

– Она близка с Шэнь Куоном, – объяснила ей. – Ты же сама с ней вечно спорила, разве не рада?

– Как можно, госпожа? – задохнулась от нетерпения девушка. – Я ведь о вас беспокоюсь. Она расскажет, что я была вместо вас. Хэ болтушка.

– Она не расскажет, в этом можешь не сомневаться.

Я посмотрела на свою наперсницу и сомкнула губы. На мгновение мне показалось, что Лю обо всем догадалась. Я ведь так уверенно рассуждала.

Лю Цяо раскрыла было рот, а потом закрыла, расслабила плечи.

– Мне нужна твоя помощь, – продолжила я. – Ты отличная актриса. Как ты смотришь на то, чтобы везде представляться барышней Шэнь?

– Я? – ошеломленно воскликнула Лю.

– Да, ты. Не заставляй меня повторять, – с силой погладила ее по ладони, упорствовала.

– Я не умею. Это же… преступление, – задыхалась от шока служанка.

– Преступление, если я об этом скажу, – кивнула ей. – Никто и не понял подмены. Хэ Жань не поедет в имение. Не выдаст нас. А я разберусь со всеми врагами. Ты можешь оказать мне услугу? Стать мной? – я сглотнула. – А я тобой.

У меня было очень мало времени, чтобы обдумать собственное положение. Но, прогуливаясь по деревне в личине обычной служанки, я осознала, сколько возможностей это дает. Госпожа не спрячется, она всегда на виду. А ее челядь без проблем бегает по дорожкам поместий. Что толку кому-то повелевать, если приказы не исполняются, а тебя могут предать? Мне некому доверять. Я люблю Лю Цяо, но не хочу ставить ее под удар. Притворство не равно убийствам.

– Вы будете моей служанкой? – кривилась Лю Цяо.

Она ужасалась, дрожала, сначала не хотела соглашаться.

– Буду, до поры, – предупредила самые смелые мечтания. – Лю, ты же знаешь, что я тебя не обижу. Если из моей затеи ничего не выйдет, то ты в любом случае в выигрыше. Ты выйдешь замуж за господина и наследника, ради чести семьи тебя никто не прогонит. А я до последнего не буду признаваться. Если же всё получится так, как я того желаю, я никогда не оставлю тебя.

– Ну… – протянула она, явно прикидывая, чем грозит моя просьба, – да. Ладно, ради вас я на все согласна.

Ох, ее слова словно мед пролились на сердце, особенно после моих злодеяний. Я пару дней в прошлом, а уже сотворила жестокость.

– Матушку я предупрежу. Она подслеповата, уже плохо разбирает, кто к ней приходит, – затараторила я. – А с остальным легко, ты умеешь вести себя в обществе.

– В деревне, – добавила плаксиво Лю Цяо. – Не в городе.

– Я же буду рядом. Просто всегда требуй, чтобы твоя служанка была при тебе. Да и никто не будет ждать от меня изысканных манер, я ведь тоже росла тут, – успокоила ее. – Так что, ты пойдешь за мной?

– Да, я пойду за вами, госпожа, – заверила меня горничная.

То-то мне и требовалось. И я радовалась, что Лю Цяо проявила верность.

Мы вместе занялись сборами к отъезду. Я привыкла к тяжелой работе, научилась в годы ссылки готовить, но по-настоящему осознала нехватку Хэ Жань только сейчас. Ухаживать за лежачими больными сложно, но это не заставило меня пожалеть предательницу.

Кое-как мы собрали самое необходимое для путешествия. Протащили деревянные сундуки по полу, оставляя царапины на деревянной поверхности. Я понимала, что мой дядя сморщится, увидев скромную поклажу.

Он уже на рассвете всех разбудил, требуя немедленного отъезда. Я не спорила. Во мне говорила жажда мести, в Лю Цяо любопытство, а матушка явно не занималась подобными мирскими вопросами. Она и про Хэ Жань не спрашивала.

Вещи потащили работники дяди, а моя служанка заняла привилегированное место возле владельца каравана. Где-то позади ехала и мать.

– С ней все будет в порядке, – заключил Куон. – Пусть твоя служанка не суетится, – обращался он к Лю Цяо, облаченной в мои платья.

– Рада это слышать, – закрылась она веером, ужасно боясь мужчины.

А я, напротив, его нагло изучала. Невысокого роста, хилый, редкая бороденка. Из достоинств – пронзительные глаза и длинные волосы.

Наша процессия остановилась на выезде из деревни.

– Здесь армия, – осторожно вставила я. – Видно, их пропускают первыми.

– А я будущий министр, – зло выдохнул дядя. – Плевать мне на нужды армии.

Я замолкла, служанкам вещать не позволялось. Просто чувствовала, что Яо Веймину, с которым столкнулась накануне, плевать на нужды Шэнь Куона гораздо больше.

Впрочем, так оно и вышло. Наш сопровождающий багровел от гнева, но скорости это не прибавило. Наконец, он и сам не выдержал. Вышел. Вернулся куда злее, чем был.

– Этот щенок Яо…

Заранее попросила Лю Цяо задать нужные мне вопросы. Не то чтобы я не знала, но удостоверится стоило.

– У вас с генералом Яо противоречия? – скромно подала голос подруга.

– Это сложно объяснить, племянница, – надменно высказался родственник. – Генерал юн и импульсивен. Нас сейчас пропустят через караван, но ты, – присмотрелся он к Лю Цяо, – держись от него подальше. Наши семьи не дружны.

– Мы враждуем? – она так обмахивалась веером, что мухи не залетали в карету.

– Открыто нет. Но и мира в наших семьях нет. Яо поддерживает одно, я другое. Не забивай свою голову политикой.

– Как скажете.

Ох, была бы моя воля, я бы так легко не отстала, но новая роль учила меня смирению. Пришлось затыкаться и молчать, чтобы походить на добропорядочную горничную.

Все случилось, как и предсказывал Шэнь Куон. Ради нас путь, конечно, открыли, и наши кареты проследовали без остановок до пункта назначения. Чего это стоило дяде?

Все это время нас буквально преследовал военный караван. Иногда обгонял, иногда задерживался, но его повозки непременно оказывались поблизости.

Дорога была длинной и тяжелой. Горы постепенно сменялись степями, а после усеянными рисом равнинами. Дрожащая от страха Лю Цяо не заводила разговор, а дяде явно нравилась молчаливость выбранной для сына невесты.

А я ведь почти не помнила его сына. Какой он? Добрый, или как мой родственник? Как на него повлияло воспитание отца?

Мы остановились лишь в сумерках, когда солнце давно погрузилось за горизонт. Рядом с постоялым двором.

Я вышла, чтобы позаботиться о матери, а дядя помог выбраться моей служанке из повозки. Не привыкшая к долгим поездкам, она с трудом расхаживала ноги.

– Мне нравится, – признался господин Шэнь, обращаясь к Лю, – что ты сначала думаешь, а после говоришь. Это благотворно повлияет на твой брак. Мать тебя хорошо воспитала.

– Спасибо, – признавала все моя подруга.

– Буду надеяться, что я в тебе не ошибся, – завершил он свою речь и поспешил к владельцу постоялого дома.

Проводив его взглядом, бросилась к служанке.

– Ты как? – подбодрила Лю Цяо. – Все вышло замечательно.

– Госпожа, я так боялась.

– Какая я тебе госпожа, – прикрыла ее рот ладошкой. – Я горничная, а ты отлично играешь свою роль. Иди, отдыхай, я вернусь позже, когда удостоверюсь, что госпожу Шэнь хорошо поселили.

– Да, верно, – опомнилась моя наперсница. – Буду ждать.

Интуиция подсказывала, что в Лю Цяо можно не сомневаться. До столицы она натренирует свои навыки, возможно, будет меньше бояться дяди, а я займусь чем-то полезным.

Перво-наперво проверила, чтобы матушку поселили согласно ее статусу. Снова дала противоядие, отмечая, как она приобретает нормальный цвет лица, свой румянец. Ей сложно было говорить, но она очень радовалась, что я рядом. Еще удивлялась, что Шэнь Куон позволил мне это. Конечно, дядя-то полагал, что она одной ногой в могиле.

При мысли об этом я стиснула зубы и сжала кулаки. О, как мне хотелось отомстить ему прямо сейчас, немедленно! В своей прошлой жизни я привыкла, что жизни таких сошек мало что значат, мне даже редко приходилось подстраивать что-то, одного недовольства хватало для смерти такой незначительной псины.

Но сейчас я – всего лишь Шэнь Улан, бедная сиротка с матерью-вдовой. Что будет с мамой, что будет с Цяо, если дядя умрёт? В лучшем случае мы просто вернулись бы туда, откуда прибыли. Какое будущее нас там ждало? Голод и холод, беспросветная нищета… Рано или поздно я всё равно ступила на плохую дорогу, если бы стала жить такой жизнью. Пусть из благородных побуждений, желая спасти близких, но я бы стала пользоваться силами, что во мне сокрыты.

Нельзя этого допустить.

Ненависть к Шэнь Куону не была теперь важна. Важна мама, важна Цяо. Я улыбнулась и посмотрела в пустоту дружелюбным взглядом. Даже попыталась изобразить покорность, но я ничего о ней не знала. Мне многому предстояло научиться.

На следующее утро мы отбыли рано. Военные, к счастью, отправились ещё раньше: им предстояло торжественно ступить в столицу, пройтись по улицам, чтобы народ мог посмотреть на своих героев. В прошлой жизни меня совсем не интересовала та война, я переживала смерть матери и появление дяди, но теперь я понимала: это первая крупная победа Яо, он именно сейчас заполучил свою славу. Позже лишь укрепил, поэтому его мятеж почти удался.

Захочет ли он свергнуть нынешнего императора?

Меня это не касается напрямую, но в столице всё пропитано политикой. А ещё Юнлун… Он сейчас ещё совсем малыш, я его таким не встречала. Хочется увидеть его и убедиться, что с ним всё будет хорошо. Я не смогла его защитить тогда, сейчас тоже не смогу. Я ведь не намерена возвышаться, я намерена лишь искупить свою плохую жизнь и спасти хотя бы маму и Цяо.

В поместье мы прибыли уже к вечеру. Меня – то есть, Лю Цяо – встречали не помпезно, но прилично: жена дяди Ван Чаосин была одета роскошно, на её фоне мы выглядели ещё более нищими и утомлёнными после дороги. Её пышная причёска словно сигнальная башня, возвышавшаяся над лесом, не давала потерять её из вида.

А вот Шэнь Мэнцзы я даже не сразу узнала: он лишь немного был похож на своего отца, и казался тихим… В прошлой жизни я даже не считала его преградой, поэтому не замечала и забыла, выкинув из памяти сразу же, как выпорхнула из дома дяди.

– Дорогой муж, вы привезли нашу Улан домой… И её мать тоже здесь, – Ван Чаосин даже не смотрела на нас, холодно улыбаясь супругу. – Такая радость, что все вы здесь.

Радостной она не выглядела.

Зато Шэнь Мэнцзы улыбался искренне. Он тихо приказал слуге взять вещи, глянул на своих родителей, которые будто разыгрывали спектакль, ведя беседу, и первый подошёл к нам, вежливо поздоровавшись.

– Госпожа Шэнь, – он почтенно поклонился матушке, которая уже стояла без посторонней помощи и выглядела почти здоровой. Только ходила, опираясь на мой локоть. – Приветствую, вас давно не было дома, – все привычно не упоминали, что мы не в гостях у дальней родни были, а гнили в захолустье по милости Шэнь Куона.

– Здравствуй, Мэнцзы. Ты возмужал, – мама улыбнулась по-настоящему, задумчиво отведя взгляд в сторону. – Был ещё мальчиком, когда мы виделись в последний раз.

– Да, тётя, – он быстро изменил обращение на менее формальное, ведь мама назвала его по имени. – Улан тоже стала взрослой девушкой…

Шэнь Мэнцзы перевел взгляд с меня на Лю Цяо. С дороги мы были одеты почти одинаково, причёски тоже не отличались, ведь самой себе сделать что-то сложное Лю Цяо быстро не смогла, а я – криворучка.

Скажи мама в тот момент что-то не то… Но она закашлялась пугая этим по большей части меня. Я и Лю Цяо вместе кинулись к ней, а Мэнцзы приказал слугам проводить нас в задний дом, который учтиво выделили для невесты младшего Шэнь.

Вообще-то, матушке не положено было там жить, но никто не ждал, что она проживёт долго, поэтому даже Шэнь Куон на вопрос слуги, точно ли уместно будет поселить нас всех вместе, просто отмахнулся.

Оставшись наедине с матушкой, я заметила, что её кашель прекратился сам по себе: это, непременно, порадовало.

Пришлось понадеяться, что мама уже достаточно восстановилась и сможет вынести новость о моём замысле.

– Матушка, – аккуратно начала, взяв её за руку. Она улыбнулась, и я продолжила: – Я так рада, что ты поправляешься, травы помогли, – травы, и моя грязная сила, сослужившая доброе дело впервые за обе мои жизни. – Но так вышло… Когда я ходила за травами, то не успела встретить дядю, и он принял Лю Цяо за меня.

Делаю паузу, наблюдая за реакцией родительницы. Сначала она ничего не понимает, но потом хмурится.

– Так вышло, я не специально! – протараторила, опуская глаза. Кажется, всё-таки немного покорности во мне осталось, просто я забыла о ней, ведь так давно не была дочерью. – Но сейчас никак нельзя раскрываться просто так, дядя не в духе… Пожалуйста, помоги мне!

– Улан, что ты творишь? – мама была в ужасе. Но не могла же я её признаться, что творю на самом деле? О, тогда её точно удар хватит! – Как ты собираешься раскрываться Шэнь Куону потом?

Поджав губы, говорю:

– Я придумаю что-нибудь, упаду ему в ноги, – едва сдержалась, чтобы не скривиться. – Просто по дороге генерал Яо сильно испортил дяде настроение, – хоть какая-то польза от Яо Вэймина должна быть. – Когда дядя будет в духе, я признаюсь ему, и он сможет меня простить!

Мама вздохнула, кивнула и взмахнула властно рукой. Давно не видела этот её жест… Она и правда быстро идёт на поправку!

– Ступай и хорошенько подумай. Конечно я не скажу ничего сама, раз он зол. Но я возьму его гнев на себя, если он не простит.

Кивнув, я вышла из комнаты, прикрывая глаза на несколько мгновений. Ненавижу Шэнь Куона, и плевать мне на его гнев!.. Пусть гневается на своё отражение.

Но придётся терпеть.

Несмотря на усталость, сон так и не одолел меня. Я бродила по покоям, рассуждая о своей бренной жизни. Злилась, что опять зависима от дяди, что Ван Чаосин снова поблизости, и мне нечего ей противопоставить. Я задыхалась от ярости, но эта ярость была безвыходной.

Мне нельзя показывать эмоции, давать оценку ситуации. Я бессловесная служанка. А раз я ей стала, открывались иные перспективы.

По крайней мере я свободна, могу гулять везде, ссылаясь на приказы госпожи.

Я выскользнула из нашей стороны поместья, надев темный плащ. Когда требовалось, я умела шагать бесшумно и не привлекая внимания.

Не то чтобы у меня были явные намерения подслушать, но я здраво рассуждала, что Шэнь Куон, привезя гостей, будет разговаривать либо с женой, либо с сыном, объясняя наше появление. Мы здорово всколыхнули привычную жизнь усадьбы.

Какого же было мое удивление, что дядя приветливо беседовал не со своей супругой, не с любимым сыном, а с приближенным слугой Фу Каном, который заведовал его делами.

Память услужливо подставляла картинки. Мне тяжело выбрать, кто вызывает больше ненависти из этой ветви семьи Шэнь и ее прислуги, но Фу Кан определенно займет место в первой пятерке. Крысиное лицо, зализанные волосы, убранные в хвост, повадки такие же крысиные.

Он не лебезил перед Шэнь Куоном, но удачно вставлял льстивые фразочки. Он нашел общий язык с госпожой поместья. И эта «крыса» когда-то подпалила мои волосы. Того поступка я простить не смогу. Придушить бы его при первой возможности.

– Какие у вас планы на младшую госпожу Шэнь? – Фу Кан скрестил пальцы и раболепно поклонился перед господином. – Как ее принимать? Следить за ней?

– Девчонка легкомысленна, доверчива и наивна, – фыркнул мой родственник. – Не утруждайся слежкой. Проследи, чтобы ее прихоти исполнялись. Она на некоторое время станет женой моего сына.

– На некоторое? – уточнил прислужник.

– Ты же не думаешь, что я оставлю ее при Мэнцзы? Я выдаю замуж Улан, лишь бы заткнуть злые языки. То и дело какой-то придворный хочет нажиться на смерти ее отца. Постоянно просят продолжить расследование его смерти. Нет, пусть они поженятся.

– А какое мнение у вашего сына? – поинтересовался Фу Кан.

– Мне плевать, – лениво отвечал дядя. – Он сделает, что я ему повелю. Мне важно упрочить власть в клане. Добившись желаемого, окончательно очищу наше имя от того скандала, а после…

– Да? – наклонился ниже слуга.

– А после ты избавишься от нее, как избавлялся от других, кто мне не подходил. Разберись, кстати, с ее матушкой. Мне не нужны две госпожи. И куда запропастилась Хэ Жань?

Я накрыла свой рот ладонью, чтобы не закричать.

Какой же Шэнь Куон гнилой! Он планировал избавиться от меня едва ли не сразу после свадьбы. В прошлой жизни я избежала этой участи, отправившись во дворец, а что в этой? Какие я найду причины, чтобы не заключать брак?

Я не растеряла свои амбиции и стремление к власти, просто осознала, что власть – не мое. Я жестокая, безудержная и мстительная. Если я не пойду наложницей, то как справиться с кознями Шэнь Куона?

Глава 3. Шэнь Улан

Одна ночь в клане прошла относительно спокойно. Нас поселили отдаленно, но позаботились об удобствах. Ван Чаосин всегда переживала о слухах и об условностях. Не приведи боги, какая-то побочная ветвь пожалуется на прижимистость предводителя клана.

Я знала, что моя матушка устроена хорошо, не испытывает нужды и голода, приставленная к ней служанка вроде бы казалась надежной, но я попросила Лю Цяо на всякий случай все досконально перепроверять.

Она от этой просьбы буквально расправила крылья. Я выразила ей свое почтение и доверие, конечно, ей было приятно.

А я страдала от собственных мыслей. Какой же дурой я раньше была. Ничуть не интересовалась семьей. Мечтала выскользнуть из нашего поместья. У нас не так много родственников после переворота, устроенного дядей, но меня никогда не занимали их судьбы.

Меня грызла совесть, а сверху, на это нескончаемое чувство вины накладывалась информация, которую узнала накануне. Шэнь Куон вознамерился сжить меня со свету после свадьбы. Если в этот раз я не планирую становиться наложницей императора, то как избежать заготовленной участи? Дяде даже не нужно ждать рождения от меня наследников. Он просто подберет новую, выгодную невесту.

– Ваша матушка проснулась, – принесла добрую весть Лю. – Спрашивала о вас. Когда вы к ней зайдете?

– Попозже, – отворачивалась я и била себя по голове.

Мне нужен защитник, но где бы такого сыскать?

В детстве я дружила с Чен Юфеем. Мы выросли вместе, бегая по деревне. Моя мама и мать Лю Цяо никогда не одобряли нашу дружбу, но других детей практически не было. Чен Юфей уехал в столицу в возрасте, близком к совершеннолетию. Я горько плакала о его отъезде. Скучала.

В прошлой жизни он помог мне стать наложницей. И несмотря на все мои козни оставался рядом, хотя и позаботился о себе. Никто не знал, кто именно помогает мне информацией.

Но стоило ли обращаться к нему сейчас?

На всякий случай спросила мнения своей служанки. Играли-то мы в юности вместе.

– Лю Цяо, – отвлекла ее, – а тебе известно, что наш Езоу* тоже в столице.

– Он, – ошеломленно произнесла она, – все-таки добрался.

– Не просто добрался, – поучала подругу. – Он стал известной личностью. Он владелец игорного дома под названием «Золотой дракон».

– Этот худощавый мальчишка, – брезгливо отозвалась Лю Цяо. – Он же деревенщина.

– Не суди строго, – улыбнулась я, пропуская мимо ушей замечание про деревенщину. Чую, если прогуляться и подслушать болтовню хозяйки поместья, та не будет думать о нас лучше. – Наш путь неисповедим, но посмотри на себя, была служанкой, а стала моей госпожой.

– Я никогда не смогу стать вашей госпожой, госпожа, – взбрыкнула девушка.

– Да, не сможешь, – признала я, – перед этим придется многому научиться. И все же я хочу возобновить дружбу.

– Как? – схватилась Лю Цяо за сердце. – Это не достойно госпожи Шэнь.

– Верно, – усмехнулась и подмигнула ей, – но я-то не она. Я Лю Цяо, а госпожа Шэнь, – тыкнула в нее пальцем, – молчаливая и скромная, постоянно сидит возле своей матери. Разве не так?

– Да… – все равно моя служанка безумно боялась.

Впрочем, я не могла принять ее страхи. На это не хватало времени. Я посулила ей достаточно золота и перспектив, чтобы она взялась за ум. И Лю Цяо… пока не подводила.

Я же все дольше обдумывала свой визит к Езоу. Мы были бесконечно близки. Я любила его как родного брата, которого у меня не было.  Мальчишка рос очень целеустремленным и амбициозным, мечтал разбогатеть, чтобы его родители ни в чем не нуждались. Этой энергией он заражал и меня. Кто знает, кем бы я стала, если бы Чен Юфея не было бы рядом.

Прямо наводить справки было нельзя, но, перебрав воспоминания в памяти, я утвердилась в том, что мужчина открыл популярный игорный дом на самой дорогой улице в столице. И не на этом факте основывался его авторитет. Проигрываясь, или, наоборот, привлекая удачу, властолюбивые мужчины поверяли Езоу свои секреты. В его игорном доме больше продавалось не удовольствие от ставок и выигрышей, не азарт, не смятение, а нужная и важная информация.

– Лю Цяо, – потянулась к служанке. – Если будут спрашивать обо мне, то сообщи, что отправила свою верную горничную за лекарством для матери.

– Как вам будет угодно, госпожа, – поклонилась Лю Цяо.

– И не раболепствуй. Наедине давай оставим поклоны, привыкай, – распорядилась я. – Если где-то случайно нагрубишь, ссылайся на недостаток воспитания,

– Все поняла, гос… – она опять наклонилась, и я поспешила ее выпрямить.

Покинув свободно поместье, мне даже не верилось, что это так легко. Я вдыхала аромат столицы. Честно признаюсь, он был не самым приятным. С другой стороны, этот запах навоза, пряностей, чужих благовоний и лапшичного супа навевал ощущение свободы.

То и дело спрашивая прохожих, я добралась до игорного дома.

Встала у ступеней, осматривая здание.

Боги, какой ужасный вкус у Чен Юфея!

Фасад украшали два дракона, разукрашенных в золотую, самую дешевую краску. От них шли нити с красными фонарями, немного напоминая дома, где трудились и работали куртизанки. Понимаю, что в темноте это великолепие смотрится привлекательно, но при свете дня все напоминало какой-то бордель.

Приличные женщины в подобные заведения не заходят.

Я кривилась, раздумывая, до какой степени нуждаюсь в Езоу. Он умный, смышленый, но, возможно, после сотрудничества с ним, моя репутация не отмоется. В этой-то жизни я не стану наложницей и не наступлю на головы всем, кто посмеет открыть свои рты.

Но всё-таки страх за матушку, за себя и за Лю Цяо победил.

Я поднялась по ступенькам, пересекла порог, и… Меня не впустили. Двое стражников грубо оттолкнули меня.

– Здесь не место служанкам, – обозначил один из них.

– Да, сюда приходят мужчины. Девушка, уходи.

Я задыхалась от возмущения. Как они могли? Потеряли всякий стыд, дотронулись…

Поправив юбки и убрав за ухо выбившиеся пряди, я со злостью воскликнула:

– Я знаю хозяина.

– Ага, конечно. Каждая вторая его в квартале знает, – рассмеялся неприятный тип. – Уходите, кому сказал.

– Только попробуй меня прогнать.

– А то что? Уже попробовал. Вали отсюда, нищенка, – они подталкивали меня к лестнице.

Отвыкнув от подобного, грубого обращения, я недолго заходилась гневом. Гнев в этом случае не помощник. А вот голос –  помощник.

– Езоу, Езоу, – верещала я на всю округу, тренируя легкие и связки.

Кажется, это было действенным средством. Со всех этажей сбежались люди, а за ними, лениво поспевая, появился и мой закадычный друг из детства.

Через толпу он едва ли проглядывался, но я различила его профиль, а еще его привычку –  убирать все волосы вверх, чтобы они не мешались.

Он нехотя огляделся, не понимая, кто же его зовет, но в какой-то миг его взгляд уцепился за меня.

– Улан? – ошарашенно воскликнул он.

– А кто еще? – я поморщилась, вытаскивая из лап его служащих складки своего платья. – Ждал вдовствующую императрицу?

– Знаешь, шансы на то, что она навестит мое заведение, были куда выше, – растерянно усмехнулся старый товарищ. – Улан, поверить не могу…

– Твои стражники меня не пускали, – капризно заявила я. – Обозвали нищенкой…

– И будут наказаны, – прервал мои речи Чен Юфей.

Он спустился по ступеням, подал свою руку и даже несколько раз поклонился. В отличие от стражников он-то знал, что между нами пропасть в происхождении.

Я остановила Езоу. Во-первых, он мой давний и преданный друг. Во-вторых, я преследовала несколько алчную цель. Получалось, что я буду использовать Чен Юфея, пусть тот смышленый, и все осознал с первого взгляда.

– Какими восточными ветрами тебя занесло сюда, госпожа Шэнь? – улыбался мужчина.

Мы сидели в его личной комнате, и Езоу наливал мне чай. В детстве я сама рассказывала и показывала другу тонкости чайной церемонии. Сейчас мне было приятно, что он ни о чем не забыл.

– Мой дядя страстно желает выдать меня замуж, чтобы утрясти склоки в клане, – честно призналась я, попутно поведав, что моя служанка успешно изображает меня саму.

– А ты? – прищурился Езоу.

– А я в ближайшее время не планирую свое замужество.

– И пришла ко мне, – вздохнул он.

Я картинно, очень фальшиво спохватилась.

– Не следовало?

– Напротив, госпожа Шэнь, я польщен, – усмехнулся  Чен Юфей себе под нос. – Но разве тебе неизвестно, чем я промышляю? Хочешь избавиться от жениха?

Я вспомнила приветливость Мэнцзы. Она опасна.

А помимо нее вспомнила любовь Юфея к дорогим вещам. Пока они у меня были, я щедро снабжала мальчишку имуществом. Я не страдала, видела, как он старается облегчить судьбу пожилой матери. Они закладывали каждую ароматическую палочку, чтобы свести концы с концами. Моя помощь, учитывая, что и мы сами бедствовали, была никчемной. Я не всегда могла его накормить, не всегда могла чем-то поделиться…

Зато сейчас он ни в чем не нуждался. Но вся обстановка, атмосфера, они буквально вопили о том, как бедствовал Чен Юфей когда-то.

Испытав нищету, он бросился всем доказывать, насколько он богат. От позолоты и нефрита слепился взгляд.

– Нет, избавиться не хочу, не придумывай, – беспечно похлопала старого друга по плечу.

– Это радует, связываться с семейством Шэнь в данный момент я бы не хотел. Поговаривают, что твой дядя вот-вот займет пост первого министра в империи. Зачем же ты явилась, – он осмотрел меня с головы до ног, – Шэнь Улан? Если хватит смелости, и ты нагло попросишь избавиться от жениха, я покорюсь, но не одобрю.

– Юфей, – я кротко улыбнулась. – Я похожа на убийцу?

– Нет, тебе не идет этот образ, – готово возразил он.

– И это прекрасно, – не смогла скрыть своего облегчения, ведь в голове вставало совсем иное. Боги, какой жестокой я была. – Я знаю, что так не принято в Цянь, но я бы хотела вернуть себе клан. Меня не волнует жених, даже его наличие.

– Встать во главе? – присвистнул он.

– Да, – кивнула я. – Стать главной. А что? Были прецеденты, когда императрицы правили Цянь, – я вздрогнула, вспоминая свое собственное отвратительное правление. – До клана никому не будет дела.

– Не смею тебя останавливать, Улан. Скажи уже прямо, что тебе потребуется от меня.

Я не лгала, утверждая, что жутко соскучилась по старому другу. Чен Юфей много для меня значил, но получив его заверения, что он, где надо – поддержит, где надо – подскажет, а где надо – промолчит, я набралась нового уровня храбрости.

– Понимаешь, Езоу… – я всё-таки часто использовала его детское прозвище. – Дядя не хочет, чтобы я жила долго и благополучно, – посмотрев на друга, поняла, что ему лишние разъяснения не требуются, достаточно и намёков. – А ещё, он пользуется расположением кого-то выше. Но он отвратительно управляет финансами, его сын – никчёмен, и клан просто канет в бездну под их предводительством. И мы все: я, матушка, Лю Цяо, будем погребены вместе с кланом.

Чен Юфей задумчиво меня оглядел. Его глаза начали бездумно метаться по комнате, он явно думал. Но я его мысли решила прервать:

– У меня есть план, как забрать власть в клане себе. Но одна я не справлюсь точно. Мне даже подручных сложно завести…

Я пересказываю ему то, что пришло мне в голову во время пути в столицу, и кое-какие вещи, которые узнала ещё в прошлой жизни.

– Из тебя, Шэнь Улан, выйдет превосходная глава. Ты лишь несколько дней в столице, а уже столько узнала и выведала, и нашла верного человека, к которому можно обратиться, – он улыбнулся самодовольно, а я лишь прикрыла на мгновение глаза, чтобы не закатить их. Это ведь неприлично! – И твой план… Что же, его начало точно достойно воплощения, а в дальнейшем я помогу тебе выбрать нужную дорогу.

– Ты льстишь мне, – усмехнулась нервно, потому что, в отличии от него, я знаю, что было, когда власть попала в мои руки. Но надеюсь, что рядом с мамой, Езоу и Лю Цяо я буду лучше. В конце концов, глава небольшого клана – близко даже не императрица. Я буду держать себя в узде.

– Ничуть! – искренне возразил друг. – С первого же мгновения нашего знакомства я знал, что ты будешь великой!

Тут уж я не выдержала и расхохоталась… Знал бы он! Ужаснулся бы такому тёмному величию.

– Не выдумывай! С первой нашей встречи ты знал только, что мать Лю Цяо, Хуан Юй, печет отличные булочки!

Теперь рассмеялся и Езоу.

– Что правда, то правда. Но вкусные булочки от тёти Юй не помешают тебе быть великой, Улан.

«Великой». Ужас… От этого слова меня пробирал озноб. Никаких больше высот и величий!

– Я просто хочу позаботиться о своей семье. Большего мне не нужно, – серьёзно проговорила я, глядя в глаза Чен Юфея. – Но я так тебе благодарна, что, если у меня всё получится, я навсегда останусь твоей должницей.

– Мы друзья, Улан, – мягко улыбнулся Юфей, – А друзья друг другу помогают. Я помогу тебе, а ты, если сможешь и захочешь, когда-нибудь поможешь мне.

В его словах оставалась та же суть, но отчего-то они звучали лучше, чем мои.

– Конечно, мы друзья, – мне оставалось лишь принять его ко мне доброту.

Уходить от Езоу не хотелось, несмотря на ужасный интерьер его кабинета. Но всё-таки пришлось прощаться.

– Раз мы друзья, – уже у выхода сказала я. – То я просто обязана сказать тебе: избавься от той кошмарной зелёной статуи!

– Она кажется тебе неприличной? – он замялся, хотя и пытался скрыть это. – Но тут такое место…

– Нет, это я понимаю, – в своей прошлой жизни я отучилась смущаться и сейчас тоже смотрела сквозь пальцы на такие вещи. – Просто зелёный здесь никак не подходит! Пожалей глаза посетителей. Лучше поставить на её место ещё одну скамью.

Теперь уже Чен Юфей смутился окончательно, и мне пришлось сгладить свою отповедь:

– Не все обязаны в этом разбираться, знаешь ли, но как друг я хочу помочь тебе хотя бы так, – вообще-то, в высших кругах тонкий вкус ценился почти наравне с толстым кошельком, но я и правда хотела немного помочь другу, а не вогнать его в смятение. – Я тоже не большой ценитель, – лукавлю, – Но матушка забраковала как-то в моём детстве кашпо похожего цвета, а уж она-то разбирается!

На этом я окончательно попрощалась с другом и через задний вход выпорхнула на улицу. Нечего мне у главного входа мелькать, и так привлекла к себе много внимания сегодня.

Покинув стены его заведения, успела сделать лишь один шаг, а после этого услышала:

– Держи вора! Держи его!

Верещала девица с тонким голосом, обнимаемая своей горничной. Лицо показалось знакомым. Она жутко перепугалась и осела. Догнать бы воришку она не смогла, и все, что ей оставалось делать, это орать ему вслед.

Подняв глаза, отчетливо осознала, что мелкий пакостник движется на меня. Сейчас я в роли служанки, и у меня нет сопровождения. Я открыта.

Поблизости какой-то чиновник, едущий в паланкине. Пусть тот и прячет свое лицо под широкой соломенной шляпой с полями, скрывается за занавесками и всячески изображает из себя купца – он определенно чиновник высшего ранга. Я не дура, чтобы об этом не догадаться. За ним бредут переодетые, хорошо обученные стражники, вооруженные до зубов. Они не особо хорошо скрывают оружие под одеждой.

Дальше шли лавочки, которые так много страдали от ворья, что никогда бы преступнику не помогли.

Естественно, воришка кинулся ко мне. Он тоже умел анализировать, сказывался житейский опыт.

Худосочный паренек взобрался по моему телу, будто обезьянка, и потянулся к крыше… А я вцепилась в полы его одежды и громко, призывно закричала:

– Помогите! Вор! Вор!

– Жить надоело? – блеснуло лезвие над моими глазами.

Пришлось отпустить преступника. Насытиться второй жизнью мне хотелось больше, чем охранять чьи-то скудные сокровища, но своими суетливыми действиями я умудрилась отобрать у воришки и стянутый кошелек.

– Взять его, – раздалось и из паланкина.

Видно, воришка осознал, что бороться за не такой уж и толстый кошель будет глупо. Он расслабил пальцы, перепрыгнул с меня на водосток близко стоящего дома, а с него перебрался на соседствующую крышу. За ним последовала половина стражников.

Движения были отточенными и синхронными, словно они много раз репетировали подобный момент.

Ахнув, я чуть было не свалилась на вымощенную камнем улочку. Зацепилась за собственный подъюбник, взмахнула длинными, широкими рукавами… И удара об землю не почувствовала. Ощутила, как кто-то угодливо выставил руку, стараясь меня поймать.

– Девушка, ты в порядке? – увидела перед собой мужское лицо.

– Нет, – запищала я.

И я не лгала. В порядке я не была.

Я с первого вдоха, с первого взгляда, с первой его улыбки узнала императора Юншэна. Любителя бродить по городу инкогнито.

Его невозможно с кем-то перепутать. Да и как бы я могла?

Я чудом не бросилась наземь, сохраняя его тайну, но дернулась, стараясь выбраться из объятий.

В прошлой жизни он был моим мужем, моим защитником, моим охранником. Без его слова Шэнь Улан ничего не стоила. Конечно, я узнала его наивные глаза, его любимую прическу, его любимую городскую одежду. В груди тоскливо все отозвалось. Он звал меня самой нежной, самой веселой наложницей, не представляя, сколько бед я принесу его государству.

Была ли между нами любовь? Вряд ли. Может, односторонняя. Я отчетливо осознавала, что использую внимание императора на благо своих мстительных целей. Жалела ли я о своих поступках? В прошлом – нет. Но теперь я жалела сильно.

Поэтому пойманный кошель выпрыгнул у меня из рук.

– Он ваш, – я выпрямилась, бросая добычу в императора. – А я случайный свидетель, извините.

Я рванула вперед, закрывая лицо рукавами, а Юншэн милостиво не направил за мной стражу. Может, он и хотел, но к нему приблизилась пострадавшая госпожа и ее служанка.

Скрываясь за углом, я признала в пострадавшей свою давнюю подругу. Но если быть совершенно честной перед собой, то дружбой связь с этой девушкой не назвать. Я ведь шла по головам.

Лин Джиа – барышня, обожающая заплетать косы. Мы вместе участвовали в отборе на наложниц, и мне повезло больше. Я ее подставила, а потом между нашими семьями образовалась неприязнь, переросшая в ненависть. Мне было известно, что Лин Джиа тайно влюблена в императора. Не мечтает, но жаждет стать его женой. Она с первого взгляда полюбила Сына Неба. Остановили меня ее чувства? Совсем нет.  Ее клан был первым, кто поддержал Яо Веймина в восстании. А после я лично ее убила.

Как же стыдно. Нет, даже не стыдно, это мерзко. Я поступила очень жестоко.

Стоя за углом здания, я будто подсматривала свою прошлую жизнь.

Лин Джиа подошла к императору, не ведая, кем он является, поделилась своими переживаниями и склонилась в поклоне. А тот, принимая от нее знак расположения, что-то кратко произнес.

Может, если не будет меня, они будут счастливы?

Кошелек  и воришка меня больше не занимали. Я улыбалась себе под нос, возвращаясь в усадьбу Шэнь Куона. Вдруг сегодня я совершила хороший поступок? Получила удовольствие, наблюдая за тайной жизнью нашего императора.

А он не изменил привычкам, продолжал выбираться за стены Запретного города в тайне. А если найдет хорошую жену, то не закончит так позорно, как со мной.

Переступив порог поместья, перестала думать о бывшем муже. Вернула серьезное выражение и почтение к хозяевам дома. В глазах служащих дяди я все еще оставалась служанкой, а моя Лю Цяо госпожой.

Я не успела добраться до собственных комнат, меня перехватили. Грустно осознавать, но и этих действий я ждала.

– Лю Цяо?

– Да?

– Госпожа Ван Чаосин тебя ожидает.

Ван Чаосин я помнила хорошо. Женщина немало поиздевалась надо мной в прошлой жизни. Признаться честно, я ее ненавидела. Мне было плевать, что она когда-то соперничала с моей матерью за правлением над поместьем, но Чаосин сделала то, что я не смогла бы ей простить.

По ее приказу слуги подпалили мне копну волос, едва не опозорив перед императорским отбором. Если бы не моя смекалка, путь в Запретный город был бы мне закрыт.

Чего она хочет от меня? Точнее, от Лю Цяо?

Послушно склонившись, я проследовала за слугой в покои Ван Чаосин.

Жена Шэнь Куона любила дорогие безделушки и украшения. Все ее комнаты были отделаны красным деревом, дорогими металлами и белым, редким нефритом. Повторяя за императорской семьей, она требовала, чтобы слуги приносили ей еду на золотых тарелках, капризничала, если украшения были скромными и без драгоценных камней. Естественно, ее слушались. Наказания от госпожи были самыми жестокими.

Я вошла, когда Чаосин сидела за столом. Она сразу улыбнулась мне.

– Ты Лю Цяо? Служанка первой госпожи Шэнь? – уточнила она.

Бросившись наземь, я глухо отозвалась.

– Да, это я, госпожа.

Мне было противно ей потакать, но я рисковала своим образом. Что такого в том, чтобы притворно склонить колени? Главное, чтобы жизнь осталась при тебе.

Ван Чаосин встала, вышла из-за стола и обошла меня. Годы не испортили ее лицо, она все еще была красивой, куда красивее, чем моя измученная мать. Она обладала формами, пышной грудью, которую любила подчеркивать, и очень мелодичным голосом. Да и глупой Чаосин никогда не была.

Она опасный противник.

– Лю Цяо, – она подтолкнула меня носком туфель. – Тебя хвалили в том предместье. Говорили, что ты очень трудолюбивая служанка.

– Да, госпожа, – не поднималась я, скрежеща зубами. – Сделаю что угодно на благо клана Шэнь.

– На благо клана Шэнь? – нахмурилась женщина. – Или на благо своей госпожи? Лю Цяо, не торопись с ответом, подумай.

Она прошла мимо, взметая свою юбки выше. Я впервые задумалась о том, что некоторые события повторяются. Так и должно быть, я ведь не многое сделала, чтобы изменить будущее. Времени с моего возвращения прошло мало.

Но раньше я не пряталась за личиной служанки, а Лю Цяо никогда не говорила, что к ней обращалась Чаосин. Умолчала? Или не было такого?

Ответ для госпожи был ясен с самого начала.

– Я служу клану Шэнь, – я почти распласталась по ковру, доказывая свою верность.

Чего мне это стоило, знают одни боги! Им и судить меня за вероломность, иначе бы не вернули обратно.

– Раз служишь клану Шэнь, – улыбнулась супруга Куона, одобряя мой ответ, – то не откажешь мне в просьбе. Улан молода, наивна и плохо образованна. Я хочу ее защитить. Сообщай мне о каждом ее шаге.

Вот же злая лиса. Не хотела она меня защитить, скорее искала шпиона, чтобы ей обо всем докладывал. И невестку в роли меня она не желала.

– Как прикажете, госпожа, – раболепно произнесла я, притворяясь служанкой.

– Я узнаю, если ты нарушишь слово, – прищурилась жена дяди. – Не позорь меня, не расстраивай. Я добра к верной прислуге, всегда готова вознаградить ее, но если окажется, что ты непокорна, то…

Она помедлила, а где-то сильно далеко я услышала чужие крики.

Утром мне сообщали, что кто-то расстроил госпожу и ждет наказания, но я не ведала, что на того человека обрушатся удары бамбуковыми палками. Ор стоял дикий и страшный, кричал мужчина, страдая от приказа Чаосин. Из-за его голоса кровь застывала в жилах. Да и я не понаслышке знаю, какой жестокой может быть благородная супруга Шэнь.

Ван Чаосин лениво заваривала чай. Ее шум не трогал. Губы ее дрогнули при взгляде на меня, образовалась легкая усмешка, пока она дула на горячий напиток.

– То… Лю Цяо, я не пощажу никого. Твоей госпоже посчастливилось стать невестой моему сыну. Я хочу быть уверена в ней. Я могу на тебя рассчитывать?

– Можете, госпожа, – покорно склонилась я.

Выводили меня чуть ли не под руки, я впечатлилась. С трудом добралась до наших покоев, где настоящая Лю Цяо сидела в тревоге.

– Госпожа, – заныла она, кидаясь мне под руки. – Я так перепугалась.

– Как матушка? – спросила ее, стараясь выбросить из головы мысли о ее неверности.

В прошлом я не могла обвинить Лю Цяо во лжи, она до последнего была со мной. Она погибла во время восстания, и меня очень заботила ее судьба. Нет, она точно искренне обо мне беспокоится.

– Она спит, ей лучше, госпожа, – улыбнулась горничная. – Она спрашивала о вас, но я сказала, что вы заняты.

– Спасибо тебе, – искренне благодарила служанку. – Лю Цяо, скажи честно, у тебя нет на меня обид?

Разговор с тетей на меня повлиял. Я переживала, что моя наперсница, соратница сможет меня предать.

– Госпожа, о чем вы? – перепугалась девушка.

– Я сама не знаю, – печально сообщила ей. – Если я буду переходить границы, обижать тебя, скажи об этом.

– Как же я посмею? – заткнула она себе рот ладонью.

– А ты посмей. Клянусь, я никогда не сделаю тебе больно, никогда не обижу. А  если тебе покажется, что я к тебе сурова, ты имеешь право отчитать меня.

– Госпожа, что вам про меня наговорили, – обиженно сгорбилась Лю Цяо.

Я не ответила. Кажется, я чересчур серьезно восприняла слова тёти. Реальность изменилась, все изменилось, когда мне выпал второй шанс. Меня не предавали. Скорее, это я всех предала.

Вновь в голове застряли старые воспоминания. Как назло, многое крутилось возле образа Яо Веймина. Слава богам, что мы долго не встретимся.

Но я полагала, а судьба располагала. Близился праздник Дуаньу, праздник драконьих лодок, в честь которого Шэнь Куон не поскупился и пригласил в поместье множество чиновников. Он и нас, отщепенцев, предупредил, чтобы мы нарядились как следует, не посрамили его честь перед другими чиновниками дворца.

Глава 4. Шэнь Улан

Утром меня разбудил не рассвет, а настойчивое толкание Лю Цяо. Я распахнула глаза, намереваясь побранить служанку, но вовремя осознала, что мы на некоторое время поменялись ролями. Теперь она спала на матрасе с подушками, а я искала себе угол на тонкой циновке,благо мне хоть одеяло досталось.

– Что? – я лениво распахнула глаза.

– Госпожа, сегодня Дуаньу, – обозначила Лю Цяо таким тоном, словно это все объясняло.

– И что? – не поняла я.

– Вы должны собрать меня, а перед этим помочь в доме. Вы же теперь, – она постыдилась и опустила глаза, – горничная.

– Да, верно, – наконец-то  лениво сообразила я.

Пришлось подниматься.

Я побрела к умывальнику, где осталась холодная, чуть ли не ледяная вода, а Лю Цяо, отбросив все внутренние противоречия, заново засопела.

Хотелось ли мне ее отругать? Очень. Но она права. Я заставила ее поменяться ролями. Сама умоляла девушку мне подыграть.

Я не злилась на давнюю подругу, пожалуй, я сильно недооценивала ее роль в своей жизни. Как и недооценивала роль Езоу и многих других. Боги, какой злобной стервой я была.

Покорно пришла на кухню, покорно выполняла поручения, пока главная служанка дома Шэнь не сочла меня совсем никчёмной.

Ни резать, ни шинковать овощи я не умела. Местная властительница жаровень и кастрюлей планировала меня отчитать, но ее прервал Фу Кан. Он словно вылез из преисподней. Откуда еще выбираются слуги демонов?

– Выстроитесь все, – повелел главный помощник моего дяди.

Служанки двора, в том числе и я, послушно встали стройным рядом, чтобы узнать, что же хочет сказать этот мужчина. Фу Кана я также ненавидела. Он во всем слушался Ван Чаосин, был ее правой рукой. Хотя дядя и не знал этого. Именно он и подпалил мне волосы.

Чтоб он сдох…

Сам он свою копну зализывал, не скупился на дорогой гель из алое, чтобы его прическа казалась натуральной. Брал взятки, скупал золотые безделушки и активно издевался над младшими слугами. Терзал новых, молодых девушек, попавших в этот дом.

Но главное, оно самое важное, я точно знала, что он влюблен в мою мачеху. Может, он-то не влюблен, но умело использует ее чувства. Впрочем, и она, Ван Чаосин, привечала Фу Кана. В своей прошлой жизни я невольно стала свидетелем их личной сцены. Теперь я действовала наперед. А моя ненависть к обоим меня всячески сподвигала.

– Сегодня не должно быть никаких эксцессов, – вещал помощник господина Шэнь. – Нашу террасу навестит сам император. Все главные аристократы соберутся ради праздника. В нашем поместье лучший вид на реку. Не опозорьте имя семьи Шэнь.

Все что-то дружно забормотали.

Мне разрешили вернуться к госпоже, и я побежала помогать Лю Цяо принять мой образ.

– Вам нравится, госпожа? – прыгала я вокруг нее, примеряя очередную заколку с цветами.

– Конечно, госпожа, – испуганно отвечала Лю Цяо, и я гневалась.

– Не госпожа, а просто «да, мне понравилось», – наставляла ее. – Это так сложно?

Застегивала на ней платье, не очень умело вкручивала шпильки, увенчивая ее прическу заколками. Как замечательно, что дядя Шэнь догадался о том, что деревенская служанка не поможет юной госпоже для сборов в столице. Лю Цяо бы помогла, она очень старательная, но у меня-то  руки-крюки. При слугах Шэня мы вели себя безукоризненно.

Лю Цяо оделась в наряды госпожи, выглядела превосходно, а я поправляла ее подол. Мне тоже перепали новые одеяния, они не шли ни в какие сравнения с тканями, отправленными для младшей и первой госпожи Шэнь, но они были новыми и чистыми.

С другими членами семьи моя Лю Цяо вышла на террасу. Совершенно естественно, что Шэнь Куон не позвал на праздник мою мать. Для всех она тяжело болеет, несмотря на то, что пару дней назад начала вставать. Ее заперли специально, лишь бы не мешалась.

Перед Дуаньу все украсили, отовсюду горело неяркое пламя бумажных фонарей. Лю Цяо, будучи в моей личине, вела себя тихо и ни с кем не спорила. Уселась за свой стол, пока дядя разглагольствовал о богах и наследии.

Я стояла за своей подругой и за всем наблюдала. Постепенно терраса стала наполняться гостями. Раньше мне казалось, что господин Шэнь преувеличивает свою значимость в столице. Мой отец погиб, и случился скандал. Думала, что скандал продлится на десятилетия, но выходило, что ссора давно утихла, никто не помнил причин, а император давно простил дядю, нуждался в его наставлениях. Иначе зачем господин Куон так жаждет визита молодого монарха?

Приходили все новые и новые придворные. Кто-то служил при дворе, а кто-то нет. Какого было мое удивление, когда Ван Чаосин расплылась в вежливой, раболепной улыбке, привечая генерала Яо.

Демоны его побери!

Сколько я себя помнила, генерал Яо избегал нашей семейки. Неужели мое перерождение повлияло на его мнение? Поразмышлять об этом у меня не осталось времени. Ему уже подали вино и закуски, усадив прямо напротив меня. Ну, по факту усадили напротив Лю Цяо, но Яо Веймин обладал отличной памятью на лица.

Он без интереса взглянул на мою служанку, умело притворяющуюся госпожой, дальше его взгляд пополз по мне и остановился.

Я стойко делала вид, что мы друг друга не знаем. В конце концов, я ничего плохого не совершила. Я сбежала от него, да. Не просила ничего взамен. И даже при нашей встрече я походила на верную подданную госпожи. Он не должен мной заинтересоваться.

Внезапно перед нами образовался человек в пурпурных одеяниях. Он выкатился, напомнив мне клуб шерсти в корзине белошвеек, но фиолетовый цвет принадлежал самым богатым гостям.

– Встаньте, сюда идет император великой Цянь, – провозгласил сгорбившийся человечек.

Лично для меня ничего не изменилось. Да, в дом Шэня прошествовал наш правитель в сопровождении своей матери. Чуть увеличилась охрана, но раз уж к господину Куону пожаловал Его Величество, то нахождение Яо Веймина вызывало меньше вопросов.

Я дотронулась до плеча Лю Цяо. Она, испугавшись, обернулась.

– Я вернусь минут через пятнадцать, – пояснила ей, – а после ты сможешь сослаться на усталость.

– Оставишь меня одну?

– Тебя не спросят, не бойся, – я понимала, что в данный момент авторитет мой семьи давно умер в глазах императора, он не помнил, что у Шэнь Куна был брат, жена и другие домочадцы. Они ведь жили при его отце, – А если кто-то заведет беседу, просто сошлись на духоту и желание проведать матушку.

Дав напутствие Лю Цяо, я стала искать того, кто служил моему другу. Или Езоу сам явится? Он может, хотя и не слишком уважаем в столице, но ссориться с ним точно никто не станет. Так что, если захочет, может и появиться.

В голове всё путалось: в прошлой жизни праздник прошёл для меня совсем иначе: меня вытащили к гостям, но я горевала о матери и думала лишь о том, как бы мне сделать ноги от дядиной семейки.

Сейчас же всё совсем все по-другому. Матушка поправляется, а я собираюсь наказать Шэнь Куона. Справедливо. Но знаю ли я что-то о справедливости?

Мне требовалась выдержка… и помощь. Да, помощь от Езоу – то, чего действительно не хватало.

В прошлом я использовала его как ступень к своей цели, но теперь собиралась оградить его от последствий своих интриг. То что теперь его ходы не были злодейскими, совсем не значило то, что они стали безопасными. Демоны Шэнь Куона и его жёнушка слишком гнилые, чтобы списывать их со счетов.

Спешно вышагивая вдоль стен павильонов, я изображала служанку, спешащую куда-то. Никому до меня дела не было, и никто внимания не обратил, что я просто делаю круги по всему двору. Опустив голову, но вскинув взгляд, я высматривала Юфея или кого-то ещё, кто смотрелся бы здесь чужеродно.

Правда, если он отправил вместо себя кого-то другого, то я вряд ли смогу его узнать, Остаётся только надеяться, что меня этот кто-то узнает сам.

Но мне повезло: на третьем круге своего обхода поместья я увидела Чен Юфея, который беседовал о чём-то с почтенным господином очень богатого вида. Неужели друг уже настолько влиятелен? В прошлой жизни я начала оценивать его возможности во дворце, а в доме у дяди любую помощь принимала, не загадывая настолько, чтобы узнавать о связях Езоу.

Заметив меня, друг вежливо раскланялся со своим собеседником и степенно направился к одному из неприметных помещений, назначение которого даже слуги не знали. Не будь тут других, более богатых комнат отдыха, я бы сказала, что это она и есть, но версия не подходила: через комнату можно было выйти в другой коридор. Да и богатеям в голову бы не пришло расслабляться в такой простой обстановке.

– Улан, – поприветствовал меня Езоу кивком, когда я вошла за ним следом. – Даже в одежде служанки не выглядишь смиренной.

– Ты пришел, чтобы отчитывать меня? – поморщилась я.

– Нет, чтобы спросить, хорошо ли ты подумала, – чуть улыбнулся Езоу, но глаза его оставались при этом серьёзными.

Я выпрямилась и призналась.

– Нет, я плохо подумала, а ты довольно умен и понимаешь, что мне нужна твоя помощь.

– Я принёс… зелье, – выдохнул устало Чен Юфей. – Это Эликсир огненного сердца. Одной капли достаточно, чтобы объект твоего внимания воспылал к тебе похотью. Чего ты добиваешься? Мечтаешь покорить императора?

Друг мог не объяснять, я отлично знала, какие реакции вызывает эликсир. В прошлой жизни этим способом я и добилась места наложницы. Подлила каплю и получила желаемое. Император не совладал с инстинктами. Сейчас же я совсем не стремилась в стены Запретного города, отчего к зелью отнеслась осторожно.

– Нет, оно не для меня, Езоу, – улыбнулась старому другу, пряча склянку в рукав. – Ты мне доверяешь?

– Я тебя не узнаю, – кривился он. – Чтобы оно подействовало, нужны частички тела, где ты их возьмешь?

– Отыщу, – промолвила я.

На деле, после беседы с мачехой, я подхватила грязное белье, аккуратно сняв с одежды черные волосы. Не было сомнений, что они принадлежат Ван Чаосин.

– Чтобы ты там не задумала, я не хочу, чтобы с этим отожествляли меня, – предупредил друг.

– Отлично, на это представление я тебя и не звала, – проговорила ему, хотя почти не слушала, что он там вещал.

Главное мне было известно. Ван Чаосин всегда благоволила помощнику Шэнь Куона Фу Кану. Тот взял на себя все в этом доме: присматривал за слугами, вел дела дяди, шпионил по его просьбе. Заодно и "развлекал" главную госпожу. Между ними имелась связь.

Это идеальный момент. На гонки Дуаньу прибыл сам император. Под его внимательным взором ничего не укроется. Сейчас он сидел на террасе Шэнь, любовался видом, не ведая, что в прошлой жизни, в этот же день он сделал мне предложение стать наложницей.

Сейчас эта мысль вызвала лишь досаду. Зачем я делала всё это? Сейчас у меня много знаний, но и тогда я могла выбрать иной путь. Езоу сейчас видит моё настроение и пытается отстранится, но упади я к нему в ноги и попроси избавить от влияния семьи Шэнь, он бы помог. Вижу это.

Но тогда я думала лишь о власти… Мне казалось, она защитит меня.

Я хотела вернуться к Лю Цяо, но внезапно наш тихий мир нарушили стражники в непонятной одежде. Они остановили меня, не дав вернуться в дом. А через секунду, неслышно, вышел генерал Яо Веймин.

Он ступал тихо, словно кот. Впрочем, во всех его повадках было что-то кошачье. Будь моя воля, я бы завыла, как волчица. Они псы, а псы пугают кошек.

– Чен Юфей, – он невозмутимо улыбнулся моему другу. – Удивлен, что тебя здесь привечают.

– Бамбук прорастает и на безжизненных полях, – философски отметил Езоу. – Я пользуюсь успехом у придворных, кому-то надо принимать ставки. Хочешь меня прогнать?

– Что ты? – морщился генерал. – Ненавижу, когда по пустякам устраивают скандал. Ты один из тех людей, кто заслуживает место за столом нашего правителя. А я не про каждого чиновника так скажу.

– Приятно слышать…

– Но ты не за тем столом. Ты предпочел нижнюю террасу, встретился с низменной служанкой самой младшей госпожи…

В тоне Яо Веймина сквозило презрение и… подозрение.

– Да, – выпрямился мой друг. – Для тебя, – он внимательно посмотрел на меня, пусть и обращался к генералу, – Лю Цяо ничего не значит, но я имею право потворствовать своим  желаниям.

– Отпусти ее, а то госпожа начнет искать служанку, – разрешил чиновник. – Поговори лично со мной.

Я знатно перепугалась. Появление Яо Веймина не сулило ничего хорошего, но Езоу пару раз моргнул, сжал кулак и прижал его к сердцу. В моих детских воспоминаниях это означало, что бедовый друг берет беду на себя. Мне не хотелось уходить, но сейчас Чен Юфей и Яо Веймин были в равном противостоянии. Я бы только помешала.

– Поговаривают, что ты приехал с дельным предложением…

Дальше я перестала слушать, вернувшись к Лю Цяо. И слава богам. Потеряв меня, она заодно и растеряла чувство собственного достоинства. Совсем поникла, сжалась, игнорировала вопросы к ней.

Гонки на лодках завершились, кто-то радовался за победу выигравшей команды, кто-то кусал локти, проиграв значительную сумму денег . Но совершенно естественно, что все вежливо друг друга поздравляли.

Когда все собирались к столу, я случайно наступила на подол Лю Цяо. Я-то привыкла ходить, невзирая на помехи.

Треск ткани разрезал воздух, на нас все обернулись, а Ван Чаосин некрасиво расхохоталась и выглядела безумно довольной, почти счастливой.

– Шэнь Улан, похоже, тебе придется переодеться, – заявила она высокомерно, но не больно-то скрывала наслаждение от ситуации. – Не забудь наказать служанку.

Покрасневшая Лю Цяо, оглядываясь на меня, робко забормотала:

– Не забуду.

Боги, как же мне было стыдно. Я не любила приносить извинения, но сейчас пришлось. Мы вернулись в ее покои, где я впала в буквально физические страдания от собственной глупости.

– Прости, я не такая умелая, как ты, – винилась перед служанкой.

– Это ничего, госпожа, – произносила побледневшая Лю Цяо. – Это же ваша репутация.

По-моему, намеками она меня отчитывала.

– Давай ты переоденешься. У меня есть платья и получше этих.

Вернулись мы к празднику, не сильно припозднившись, но инцидент все запомнили. Лю Цяо увели, считая, что она истинная Шэнь Улан,а меня попросили подождать.

Я замерла у входа, гадая, отчего не пустили внутрь.

Ответ пришел быстро.

Хорошо помнила тяжелые шаги Фу Кана, звон украшений на нем. Обернулась и уставилась в гневные глаза помощника дяди, по совместительству любовника нашей главной госпожи.

– Мерзкая девчонка, – ударил он меня наотмашь, и мир «зазвенел». – Чего ты устроила? Понимаешь, как опозорила младшую госпожу?

Если час назад я еще сомневалась в своей мести, то теперь окончательно перестала.

– Простите, простите, – упала я на пол и не смела подняться, памятуя о том, что я служанка. – Я не хотела.

– Мало ли чего ты хотела. Завтра же… – бесился он, – завтра же… отправлю тебя…

Его гнев грозил мне страшными проблемами. Сомневаюсь, что Ван Чаосин вступится за служанку, даже если та согласится доносить. Проще оставить Шэнь Улан без поддержки.

Но я не успела в очередной раз взмолиться, как кто-то тенью скользнул, не давая Фу Кану нанести мне новый удар.

– Не стоит наказывать прислугу на празднике. Она будет громко кричать, а вы лишь дадите новый повод для сплетен.

Меня спасли от новых побоев, но личность спасителя не вдохновляла. Им оказался вездесущий Яо Веймин. Почему он не на празднике?

– Это личное дело поместья! – возмутился Фу Кан.

– А я личный слуга императора, и я настаиваю, чтобы сегодня, в такой праздник, наш правитель отдыхал, а не стал вдруг свидетелем семейной брани. Отложите наказание до завтра. Впрочем, отложите его насовсем. Думаю, девушке хватит пары минут общения со мной, чтобы она больше не допускала оплошностей.

Фу Кан определенно мечтал возразить генералу, но ему не хватало ни храбрости, ни сил, ни положения. Он бросил взгляд на сидящую меня, заворчал:

– Не делайте ей поблажек.

А потом он попросту вышел, доверив меня одному из самых опасных людей в империи.

Странно, но я почувствовала облегчение. Не то чтобы мне нравилось находиться в руках Яо Веймина, но тот не издевался над женщинами. Если он убивал, о, а я знала, как он убивает, он делал это одним движением, не мучая, не заставляя страдать.

– Спасибо, – прошептала я, адресуя слова спасителю.

Генерал поднял меня одним рывком.

– За что спасибо? – всмотрелся он в мое лицо. – На вашем месте я бы предпочел общество этого служащего. Скажите, Лю Цяо, что вы задумали? Откуда знаете Чен  Юфея?

Я побледнела. Такой человек, как Яо Веймин, легко распознает ложь.

– Моя госпожа… да, – я выпрямилась, – она выросла с ним в одном предместье. Мы дружили… втроем, с детства.

Почти и не солгала. Лю Цяо была верной подругой, а Чен Юфей верным другом. Мы много играли в юные годы и не делали различий в положении. Какая разница, госпожа я или нет, детям всегда плевать, какой чин занимают родители.

– Я проверю, – хмуро бросил генерал. – А зачем спустились к нему?

– Пе-передать весточку от госпожи, поздороваться, – задрожала я всем телом.

Про себя лихорадочно размышляла. Яо Веймина не устроят объяснения, что между нами не кровные узы, но приятельские. Мужчина другого склада. Ему ничего не стоит меня обыскать, и он найдет пузырек с эликсиром. Пришлось мне импровизировать.

– От госпожи весточку передать? – как я и предполагала, мои слова воина не успокоили.

– Чен Юфей красивый мужчина, – ляпнула я и зарделась. – Часто нам помогал. Я мечтаю…

– Замуж выйти мечтаешь, да? – сжал ладони в кулаки Яо Веймин.

Я сильно удивилась его гневу, но не решилась задать очевидный вопрос. Полагаю, что за свою работу в столице Езоу генералу плешь проел, за это Яо Веймин его и не терпит.

– У нас равное положение, – склонила я голову пониже. – Стыдно об этом думать?

– Да, стыдно, – отрезал Яо Веймин, отпустив меня. – Уходи, возвращайся к хозяйке, подумай о своем позорном поведении.

Фух, он считал, что его фразы меня покоробят, но я того и добивалась. Избавившись от внимания генерала, я метнулась к Лю Цяо, стоявшей позади Ван Чаосин. На всякий случай я прижала ладони к покрасневшим щекам. Я краснела по другой причине, но жена дяди видно подумала, что мне надавали пощечин.

Она ничего не сказала, просто поморщилась и вручила мне чашу.

– Ты, принеси мне вина.

Я поклонилась, приготовясь услужить, но дорогу мне закрыла личная служанка Ван Чаосин – Чунь Цзы.

– Госпожа, я сама принесу.

С каким трудом я не топнула от досады. Мне всего-то нужно добраться до чаши тети. Но нет, Чунь Цзы настороже.

Вздохнув, пришла к выводу, что это не последний шанс. Праздник был в самом разгаре. Все уже перемещались между столами и свободно ходили по территории поместья Шэнь.

Очень много внимания привлекал к себе Чен Юфей. Теперь он меня подчеркнуто не замечал. Но чиновники и богатые купцы часто останавливались возле моего друга.

– У меня есть невероятное предложение, – повторял он. – Мы все обогатимся.

Когда речь заводилась о богатстве, мой дядя был тут как тут.

– Ты расскажешь подробности, Чен Юфей? – смеялся он.

Впрочем, он слишком много сегодня смеялся, сказывалось количество выпивки.

– Когда женщины разойдутся, – поднимал чашу Чен Юфей. – Не будем смущать их скучными подробностями.

Все буквально терялись в этом нетерпении. Езоу за очень короткое время обрел власть и деньги. У него не было титула, но с ним считались. Из-за этого ему многие завидовали, а за спиной любили поговаривать, что мужчине помог какой-то колдун или дама из Запретного города. Езоу владел многими секретами, хранил их и не выдавал, в связи с этим получил безоговорочное доверие от высшего эшелона чиновников.

Случайно оглянувшись на Яо Веймина, я поймала его насмехающийся взгляд. Он будто смеялся надо мной, словно говорил: «Ну-ну, попробуй выйти замуж за такого».

Я не обращала на это внимания, пока в дверях не заметила какой-то переполох. В поместье прибыла новая гостья, пусть и с опозданием. Она сослалась на то, что Ван Чаосин настаивала на ее присутствии, но она захотела сначала отпраздновать со своей семьей.

Какого было мое удивление, когда я обнаружила, что опоздавшей гостьей стала Лин Джиа. Та самая девушка, с которой мы в прошлой жизни крепко дружили (не хочу вспоминать о том, как я легко предавала дружбу), и чей кошелёк я спасла пару дней назад.

Наступила тишина, ведь Лин Джиа была первой красавицей в столице. Ее ждали, и если она заинтересуется сыном Шэня, то надобность во мне точно отпадет.

Ван Чаосин подвела ее к Лю Цяо.

– Познакомьтесь, это моя племянница – Шэнь Улан, она всего ничего в городе.

Но Лин Джиа смотрела не на мою служанку, а на меня.

– Ты? – не сдержала она вопрос.

Я поклонилась.

– Простите, но я не понимаю, что происходит, – с усилием улыбалась жена дяди.

– Эта девушка, – Лин Джиа чуть не задохнулась от восторга, – спасла меня от грабежа. Госпожа Шэнь Улан, если вы позволите, я бы ее наградила.

Лю Цяо жутко покраснела и одеревенела, не зная, что сказать. Вместо нее выступила Ван Чаосин.

– Раз эта горничная вам помогла, то для нее не будет лучшей благодарности, как то, что я ее оставлю. Девушка сегодня сильно провинилась…

– Оставьте ее, прошу, – взмолилась дружелюбная и милая Лин Джиа. – Я не успела ее поблагодарить, а она была очень храброй.

Я кинулась на пол, попутно бормоча благодарности. Не в моей природе так себя вести, но за мной наблюдал весь зал, в том числе и мой прошлый-будущий убийца. Я не рискнула в угоду гордости принимать подарки от Лин Джиа. Да, то, что меня оставят рядом с Лю Цяо – лучшее прощение. В глазах остальных Ван Чаосин права.

Дальше все снова пошло своим чередом. Музыканты заиграли, а люди вновь перемещались по огромному гостевому залу. К моему вящему счастью, я знала, что Лин Джиа очень добрая. Она подхватила Лю Цяо, повела ее за собой, а тетя следовала за ними, аки коршун за добычей. Ее служанка превратилась в тень. Как бы избавиться от этой служанки? А еще… Как бы избавиться от взгляда Яо Веймина?

Увы, у меня не оставалось иного выбора. Мой план трещал по швам из-за приезда Лин Джиа и появления генерала. Следовало остановиться, но могла ли я?

Сама себе отвесила мысленную пощечину. Разве бамбук останавливает свой рост, когда его ростки тянутся к солнцу? Уступает ли хищник дорогу добыче?

Если я хочу стать хищником, всем отомстить и вернуть нашей ветви былое величие, мне стоит отбросить все сомнения. Я скромно потупила взгляд, провожая Лю Цяо. Та не умела носить наряды, в которые облачались знатные дамы. Шла неуклюже, то и дело поправляя юбки. Это заметили все, а не я одна.

Пока это не бросалось в глаза, я наступила на ее длинный подол.

Да, это подло.

Лю Цяо повалилась на Ван Чаосин, задевая ее служанку Чунь Дзы.

– Ах! – воскликнула Чунь Цзы, едва сдерживая порыв, чтобы не отругать мою Лю Цяо.

– Прости, я не специально, я такая неуклюжая, – обиженно воззрилась подруга на меня.

Она-то знала, что не сама завалилась.

Я моргнула, показывая своим видом, что все идет своим чередом. Именно этого я и добивалась. Чунь Цзы облилась напитками. Походила на мокрую кошку, благоухавшую не самыми приятными запахами. Там смешивался алкоголь, еда и благовония. Она вжала голову в плечи.

– Что за бестолковая барышня, – рассудила Ван Чаосин. – Это ты?

– Нет, все вышло случайно, – залепетала я.

На мою радость, Лю Цяо все подтвердила. Сказала, что любимая служанка госпожи оступилась и вновь едва не испортила платье молодой барышни. Ван Чаосин смирилась, несмотря на то, что до конца мне не доверяла.

– Пусть прислуживает мне и тебе, – милостиво разрешила она, прогоняя свою наперсницу. – Чунь Цзы, жди наказания.

Та примолкла, покорно принимая приказ, а я с торжествующим видом прошла мимо.

Теперь меня ничего не останавливало. Никто не смотрит на служанок, когда они доливают напитки. Я, приблизившись к столу, осторожно вытащила эликсир, накапала в бокал Ван Чаосин с половины содержимого, забрала второй, для Лю Цяо, притворявшейся мной и пошла обратно к госпожам.

Жена Шэнь Куона, не глядя, забрала чашу, предназначавшуюся ей. Вторую она сама вручила Лю Цяо, демонстрируя своё наивысшее расположение.

– Воспитай эту дурнушку, – проговорила Ван Чаосин. – Не хватит сил и воли, отправь ко мне.

– Я сделаю все, как вы скажете, – испуганно поклонилась моя подруга, а я с трудом удержалась, чтобы не покачать головой.

Лю Цяо отлично играла роль послушной племянницы. Ни Шэнь Куон, ни Шэнь Мэнцдзы, ни тем более Ван Чаосин не ощутили подвоха. Они полагали, что приехала истинная деревенщина, боявшаяся собственной тени. Госпожа даже попыталась взять ее под свое крыло.

Наверное, я бы могла бы им простить предательство в прошлой жизни, но я отчетливо помнила, что дядя – убийца моего отца и матери, именно он распорядился, чтобы маму травили. А Ван Чаосин пожелала, чтобы избавились от меня. Она смеялась, когда мне подпалили волосы.

Я бы хотела простить, но такое не прощается.

Наблюдала за тем, как меняются эмоции Ван Чаосин. А ведь она сделала лишь глоток… Ее «скучающее» выражение превратилось в озабоченное. Она вспотела, обмахнулась веером, а после повелела своим служащим взять ее в паланкин. Конечно, все бросились исполнять ее приказание.

Я покосилась на Фу Кана, отчитывающего стряпчих. Но тот внезапно пропал, а я прекрасно осведомлена, в каком направлении исчез глава прислуги.

Подтолкнула Лю Цяо, чтобы она не мешалась, шепнула ей на ушко, чтобы девушка знакомилась.

Удивительно, но моя верная горничная подошла к вопросу со знакомствами со всей ответственностью. Старалась флиртовать и игриво заламывала локти.

– Какой прекрасный вечер, – примкнул к нам Езоу. – А я даже не начал рассказывать про свое прекрасное дельце.

Пока никто меня не видел, я подхватила чашу, из которой сделала глоток Ван Чаосин. Это была красивая чаша, из таких пили даже не все гости, ведь подобных ценностей на всех не хватит. Никто бы и не удивился, видя, как я унесла её прочь, раз хозяйки больше нет в зале.

Я отправилась за Фу Каном.

Этот пёс был никчёмен, и я уверена, что знал об этом. Связь с Ван Чаосин лишь подтверждала его поведение и характер. Жена дяди только использовала его, но никогда не стала бы его женой – кто он, а кто она? Его положение низкое. Несмотря на то что он мог провернуть в поместье Шэня любую каверзу, обладал властью и положением, но кому он нужен за стенами дома?

Думая об этом, я надеялась, что правильно рассчитала слабость главного слуги.

И мне повезло: я застала его в одиночестве. Увидев меня, Фу Кан недовольно дёрнул губой, собирался уже выплюнуть что-то ядовитое, но я успела рухнуть на колени, вытягивая перед собой чашу.

– Господин! – намеренно обратилась к нему подобострастно. – Я так виновата! Накажите меня! Но примите эту чашу и это вино: я принесла его, чтобы искупить свой проступок хотя бы немного.

Фу Кан молчал, а я волновалась. Для меня правда была важна его реакция: он должен был купиться и выпить вино с зельем. Тогда мой план сработал бы.

Вес чаши в моих подрагивающих руках стал меньше, а затем и вовсе исчез.

– Подними голову, – сказал Фу Кан.

Я безропотно вскинула взгляд, изо всех сил выпучив глаза. Из-за этого глаза чуть увлажнились. Надеюсь, я выглядела словно вот-вот расплачусь.

– Ты безрукая, но не глупая, – он довольно прищурился и поднёс чашу ближе к себе. – И ты подала хорошее вино. Возможно, из тебя будет толк, – он сделал маленький глоток и продолжил свою речь: – Если и дальше будешь знать, перед кем важно склонить голову, может, добьешься места начальницы над служанками.

Я кивнула и рухнула, распластавшись по полу и соприкасаясь лбом с ковром. Пожалуй, это были ни к чему,  ведь Фу Кан сделал свой глоток, но я решила не рисковать и сохранить его хорошее настроение. Пусть ни на что не отвлекается.

– Можешь убираться, – налюбовавшись моим почтением, произнес мужчина, и я, быстро поднявшись, ретировалась из маленького кабинетика.

О, небо, это был поклон не ему, а тебе!

Брезгливо оттряхнув колени и ладони, я нырнула за поворот, прислушиваясь ко всем звукам. Шум праздника был чуть в стороне, но тонкие стены ничего не скрывали.

Прошло совсем немного времени, а Фу Кан уже покинул свою обитель и отправился куда-то… Теперь важно было проследить за ним и привести «глаза» куда нужно! Но это куда проще, чем подлить зелье в вино.

Он вернулся в общий зал, где дядя заискивал перед Езоу, а Лю Цяо о чем-то тихо перешептывалась с Лин Джиа.

Сначала я не верила своей удаче, но Фу Кан и Ван Чаосин будто по воли небес, а скорее одной злобной демоницы, поймали взгляды друг друга сквозь толпу. Потом синхронно перевели их на главный павильон и перемигнулись. Не следи я за Фу Каном, ничего бы и не заметила.

Первым вышел Фу Кан, а за ним в темноту скользнула моя «добрая» тетушка. У обоих не хватало терпения на нормальную конспирацию.

Оглядевшись, я обнаружила, что Чен Юфей, Яо Веймин и дядя, не отрываясь от беседы, медленно шествовали в ту же сторону.

Кабинет дяди! Как же мне повезло!

По краю площади я их обошла и оказалась позади, рядом, но не слишком. Яо Веймин на мгновение замер и отвёл глаза в сторону.

Вот же демон! Неужели заметил?! Но он быстро повернулся обратно, внимая высокопарным речам моего друга. Похоже, его отвлекло что-то незначительное. Может быть, птица.

Они остановились, не прерывая разговор, но когда из кабинета дяди донеслись сладострастные звуки, им всем пришлось обернуться. Птицы так не кричат.

Я смотрела на реакцию Шэнь Куона, а по моим венам растекалась разгоряченная кровь. Шум, что навела Ван Чаосин, ни с чем не перепутать, да и голос тети отчетливо узнавался.

Дядя мог бы сослаться на то, что в поместье полно гостей, довольно часто помещения используют не по месту назначения, но слишком Езоу и Яо Веймин напряглись.

– Что там? – хмурился генерал.

– Хах, – утробно рассмеялся Чен Юфей, обладая игривым характером, – кажется, нам не стоит заходить. Кому-то сейчас очень хорошо.

А дядя в это мгновение одновременно и бледнел, и краснел. Даже с такого расстояния, что нас разделяло, я различала его выбившиеся вены на лбу, как налились кровью глаза.

– Да, наверное, нам не стоит, – сжал кулаки Шэнь Куон.

Нет! Только не это.

Я полагала, что ревности дядюшки хватит на то, чтобы ворваться в свои покои и призвать неверную жену к ответу, но тот, видимо, решил, что он не будет позориться перед посторонними. Мой замысел летел в бездну.

– Господин Шэнь Куон, простите, – все больше мрачнел Яо Веймин, морщась от новых звуков, – но я узнаю голос вашей супруги. Это не мое дело, но…

Это «но» повисло в воздухе. Никто не любит влезать в чужие дела, уверена, что и генерал не в восторге, но он был слишком благороден и честен, чтобы пройти мимо. Он подобного не примет.

Ох, Яо, ты совсем не осознавал, как ты мне помог!

Дядя собрался и сомкнул веки. Обратного пути для него уже не было. Если известный, именитый генерал, вернувшийся с победой в войне, сообщает, что в поместье что-то не так, Шэнь Куон не может не покориться.

Дядюшка шагнул, толкнул с силой дверь, я прижала ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться от удовольствия и облегчения, а там…

Сначала площадь перед кабинетом застиг крик Ван Чаосин, затем раздались громкие и торопливые извинения Фу Кана.

Я не стала свидетелем этой скандальной сцены, но мне хватило того, что Езоу и Яо Веймин протиснулись через плечи моего родственника. А когда на улицу выскочил полуодетый помощник…

– Простите, господин, простите, – ползал по земле Фу Кан, целуя носки ботинок Шэнь Куона. – Это все демоны, я не хотел!

– Мою жену не хотел! – ревел хозяин дома.

– Дорогой, это не то, что ты подумал, – вылезла из кабинета растрепанная тетя.

Шэнь Куон оттолкнул и ее, не пряча брезгливости. Взмахнул полами одежды, скривился.

– Других слов от тебя и не ожидал. Стража, – позвал он воинов, – стража!

Прижавшись к стене, я опустила подбородок, моля богов, чтобы меня никто не заметил. К кабинету сбежались воины, что нас охраняли, а с ними и несколько зевак, уставших от праздника. Всем было любопытно, что за суета творилась на заднем дворе. В своем укрытии я различила и лицо императора, лихо выгибающего свои брови.

Естественно, сей факт дядю не обрадовал. Он, заметив высокопоставленного гостя, коснулся переносицы и неслышно выругался. Затем громко проговорил:

– Ван Чаосин, тебя нельзя простить, завтра же отправлюсь к твоему отцу. Ты будешь возвращена в семью с позором.

Женщина ахнула и побелела. Императора она тоже заметила.

– Что происходит? За что ты прогоняешь мою мать? – выступил из темноты Мэнцзы.

– Не сейчас, уходи! – приказал сыну Шэнь Куон.

Было видно, что наследник не желает покориться, но тон дяди, да и гости не располагали к беседе. Мэнцзы растворился, будто его и не было.

Дядя продолжал распоряжаться, объявляя, что Фу Кан отправляется под стражу, а Ван Чаосин запрут в покоях. Учитывая, что измена супруги стала всеобщим достоянием, то судьба помощника дяди была практически решена – смерть. А вот женщину вернут в семью, и с ней будет разбираться ее отец. Если меня не подводила память, то в их роду был мягкий лидер. Он не убьет, но сошлет мою тетю в какой-нибудь храм.

Постепенно все принялись расходиться, объясняя свой уход тем, что уже поздно. На деле присутствующим не терпелось разнести сплетни про ссору между мужем и женой в поместье Шэнь. Император покинул наш двор первым, не попрощавшись с Шэнь Куоном, но зачем-то призвал Яо Веймина.

Я мысленно торжествовала. Да, мне в какой-то степени было жаль Мэнцзы, потеря матери ударила по нему первому, но он попросту не знал, каким чудовищем была Ван Чаосин. А что до Фу Кана…

Помощник заслуживал смерти.

Он сильно издевался над прислугой, если ему не угождали, мог забить до смерти. Он не гнушался ничем, а я так и не смогла простить, как он расправился надо мной. А еще он был именно тем человеком, что достал аконит и вручил его Хэ Жань. В прошлой жизни он повинен в смерти моей матери не меньше, чем дядя с тетей и служанка. Я подобного не прощаю. Каждый низменный червяк будет наказан.

Все затихло также резко, как и началось. Я получила, выжала все, о чем мечтала, избавившись от двух убийц. Для меня оставался недосягаемым один Шэнь Куон, но и он получит свою заслуженную расплату.

Единственное, чего я не учла – Яо Веймин не уехал с императором. Он зачем-то вернулся и замер подле меня.

Он никак не показывал, что видит меня в темноте, что ему известно, где я нахожусь, просто остановился в саду и застыл.

– Вы устроили замечательное представление, – услышала я его слова. – Знать бы еще, для чего?

***

Праздник завершился потрясающе… Для меня.

В этот день, и оно совсем неудивительно, я получила тот самый внутренний покой, о котором мечтала с момента своего возрождения. Да, не все виновники наказаны, но большая их часть получила заслуженное возмездие. Оставался лишь Шэнь Куон. Разберусь с ним и перестану бояться за свою жизнь или за мамину.

На рассвете меня разбудила служанка, наказав поднять и нарядить госпожу. Чудом не назвав горничную бранным словом, вовремя вспомнила, что я «новенькая», и по иерархии нахожусь, кажется, ниже всех. Как же тяжело мне безропотный образ Лю Цяо. Я буквально смотрела на подругу другими глазами… С большим уважением стала относиться к ее труду.

Растолкав Лю Цяо, прикрыла ей рот ладонью, чтобы она не вскрикнула. Мы обе не привыкли ни к новым покоям, ни к перемене ролей между нами.

– Шэнь Куон зовет нас, – шепотом сообщила ей.

– Зачем? – испугалась Лю Цяо.

– Видимо, собирается выставить за стены поместья Ван Чаосин. Я никогда такого не видела, но слышала, что нужны свидетели. Давай, поднимайся.

– Госпожа, а вам не страшно? – заныла девушка.

Я угрюмо покосилась на нее и вновь подтолкнула.

– Какая я тебе госпожа? Пока госпожа – это ты. И нет, мне не страшно. Не тяни время. Не хватает еще того, чтобы мы пришли последними.

К счастью, мы не опоздали. Шэнь Куон собрал чуть ли не всю прислугу возле главного дома в поместье, он сердито топал и фыркал, заложив руки за спину.

– Встань там, – поморщился он, своеобразно поприветствовав племянницу.

Лю Цяо сначала покорно склонилась в поклоне, а затем медленно и робко прошествовала на отведенное ей место. Я выпрямилась, стоя позади нее, желая все разглядеть.

Где находился Фу Кан, мне неведомо. Подозреваю, его отдали под стражу, а вот Ван Чаосин в скромном платье сидела во дворе, роняя множество слез. Возле нее на коленях стояли и ее горничные. Часть слуг, что прислуживали не ей, то и дело выносила сундуки с ее личными вещами, но тетя не поднимала головы.

– Где мой сын? – разворчался Шэнь Куон. – Где Мэнцзы?

Все переглядывались, но никто не знал, куда запропастился молодой наследник.

– Приведи его, – распорядился кому-то дядюшка. – Если понадобится, то силой.

Один из воинов кивнул и отделился, скрываясь за стенами поместья. И все это время Ван Чаосин не переставала плакать. Она молила Шэнь Куона простить ее, но мужчина был неумолим.

Полагаю, не стань этот адюльтер достоянием общественности, он бы закрыл на него глаза. Любви в их браке не было, а будущий позор накладывал определенные проблемы, но Ван Чаосин проявила неосторожность.

Или не она проявила, а я ее подставила? Что-то внутри кольнуло, но я быстро избавилась от досадливого ощущения. Если это и совесть, то с Ван Чаосин и Фу Каном она не будет меня долго мучить. Парочка здорово напакостила мне в прошлой жизни.

– Мэнцзы, – тихо прошептала Лю Цяо, похоже, думавшая, что я ее не слышу.

Я нахмурилась. В голосе явно прозвучало восхищение, но и эту мысль я отбросила. Прощание сына с матерью вышло довольно тяжелым. Опять за меня взялось непривычное чувство вины, от которого я отмахивалась, как от надоедливой мухи. Это, что, дружба с Юнлунем сделала меня такой мягкотелой?

Шэнь Мэнцзы не плакал, был довольно невозмутим, но нарушил запрет отца и обнялся с матерью.

– Не подходи к этой демонице! Не подходи, – неистовствовал его отец. – Если она предала меня, то с легкостью предаст и тебя. У нее нет понятия чести.

– Сын, меня оболгали, опоили, – рыдала Ван Чаосин на его плече.

– Да генерал был свидетелем скандала, – брызгал слюной Шэнь Куон. – Император присутствовал. Как мне посмотреть им в глаза?

Я не умела читать по губам, но издалека мне показалось, что Шэнь Мэнцзы пообещал матери скорое воссоединение.

Сомневаюсь, что у него получится. Он недальновиден и наивен. Шэнь Куон делал карьеру при дворе императора, а получив такой удар изнутри, он не даст Ван Чаосин вернуться.

Наконец, это семейное собрание завершилось так же быстро, как и началось. Тетю выставили за ворота, где ту ждала повозка ее родного семейства. Она, выходя, надела шляпу с вуалью, ведь сплетни моментально просочились в город. Всем хотелось посмотреть и поукорять изменницу. Служащие ее семьи закрыли часть лица повязками, но едва повозка покатилась, как проходящие любопытствующие принялись тыкать в нее пальцами и орать, что она грязная изменщица.

Я было вздохнула с облегчением, но когда ворота запахнулись, Шэнь Куон обернулся. Он, конечно, уставился не на меня, но на Лю Цяо. У той колени задрожали от его яростного выражения, пришлось сделать шаг и поддержать бедняжку.

– Шэнь Улан, за мной.

Как удобно, что прислугу никто за людей не считает. Я тоже раньше пренебрегала и пострадала от этого.

Выставив локоть, я помогла Лю Цяо дойти до злополучного кабинета, где вчера было настоящее столпотворение. Шэнь Куон за порог не зашел, замер, а потом повернул в другую сторону, распахивая проход в свободную комнату.

Он расправил полы одежды, уселся, но Лю Цяо сесть не разрешил.

– Улан, – обратился он к моей служанке, – ты разумная девушка и… послушная. Сама знаешь, что случилось, – протяжно вздохнул он.

– Я очень сочувствую вам, д-дядюшка, – колотилась она от страха.

– Что мне дело до твоего сочувствия? Я ждал пост министра, но с предательством жены мне его никогда не заполучить. В клане будут волнения. Наши родственники уже подбираются и готовятся сместить меня, – ворчал он, словно позабыв, что не один. – Мой главный помощник, Фу Кан, оказался не лучше. Я разочарован.

Он замолчал, изучая носки ботинок.

Тишина затягивалась, и дура-Лю Цяо не придумала ничего лучше, как спросить:

– Я чем-то могу вам помочь, д-дядюшка?

Ох, хотелось метнуться и придушить идиотку. А то он тебя позвал просто так. Молчала бы, пока он не заговорит. Теперь, чтобы он не предложил, ей придется на все соглашаться, так правильно, вежливо и ради семьи. А что он предложит?

– Да, можешь, – оборвал мои размышления Шэнь Куон. – Ты благородных кровей, из нашей семьи, достаточно красива, хоть и в образовании есть пробелы. Я привез тебя сюда не только ради воссоединения семьи.

– А зачем?

Я закатила глаза.

– Счастливое событие в поместье отвлечет всех от измены, – произнес Шэнь Куон. – В самое ближайшее время ты выйдешь замуж за Мэнцзы.

ПОДПИСКА

Глава 5. Шэнь Улан

Я себя сильно переоценила, или, наоборот, недооценила дядюшку. Рассчитывала, что у меня будет время его устранить, и до брака разговор не дойдет. В прошлый раз он тянул с браком долго, не решался, советовался то с Фу Каном, то с Ван Чаосин, которые тоже были не в восторге от подобной мысли. Он тогда также пытался достичь должности министра, а его подозревали в убийстве моего отца. Сейчас его подозревали в том преступлении, и заодно болтали об измене его некогда благочестивой супруги.

Шэнь Куон совсем озверел. Но, как говорится, «если сел верхом на тигра – слезать трудно». Я не сдамся и свое получу.

Кое-как успокоив Лю Цяо, которая, узнав ошеломительные новости, едва в ноги Шэнь Куона не бросилась, я навестила и матушку. Пока о свадьбе я ей ничего не сообщала. Пусть выздоравливает.

День ото дня матушка выглядела все лучше, но я умоляла, просила ее, чтобы перед чужими служанками она не показывала свое хорошее самочувствие. Главе поместья доносили, что вдовствующая госпожа Шэнь хиреет, не ровен час, ее не станет. Слава небу, он был довольно брезглив, и к ней не приходил.

Закончив с ней, я снова вышла за территорию поместья, отправляясь к единственному человеку, кто мог оказать мне помощь. Конечно, это был Чен Юфей.

Теперь охранники его игорного дома меня узнавали. Езоу распорядился, чтобы меня всегда пропускали, даже если он сам отсутствует.

– Барышня Лю, барышня Лю, – поклонился передо мной охранник, впустив во внутренний двор. – Господин ждет вас в своем кабинете.

Я пришла утром, и народу в этом злачном месте было немного. Меня увели в личные покои Езоу прежде чем кто-то бы успел меня заметить.

Вошла к нему и застыла на месте. Чен Юфей, кажется, был зол. На лбу мужчины залегла глубокая складка, он подхватил края рукавов, сильно сжимая ткань в пальцах, и неодобрительно воззрился на меня.

Дверь затворилась, охранник ушел, и только тогда мой друг посмел броситься ко мне.

– Улан, – он забылся и крепко обнял меня, – что ты вчера сотворила? Ты осознаешь последствия своих действий? Если бы я заранее знал, каковы твои намерения, я бы никогда не согласился.

– Я отомстила обидчику, Езоу, – отстранилась от него. – А Ван Чаосин планировала меня выслать. Как думаешь, куда они ссылают старых слуг?

На это у Чен Юфея ответа не было, но мы оба подозревали, что жестокий Фу Кан просто ненужную прислугу не отпускает.

– Ты доверяешь мне? – вновь, чуть заискивающе взглянула на него.

– Если сомневаешься в человеке, не веди с ним дела, а если ведешь – не сомневайся, – процитировал он пословицу. – Конечно, я тебе доверяю.

Он пригласил меня сесть, а сам расправил одежду и устроился за своим столом. Некоторое время мы молчали, и в его кабинет проник служащий, принесший поднос с чаем.

– Много гостей? – поинтересовался Чен Юфей у вошедшего.

– Меньше десяти человек, господин. Но утро же, по утрам у нас всегда пусто.

– А важные есть?

– Кажется, нет, – мотнул головой его слуга. – Но откуда мне знать, если они притворяются. Есть мужчина в широкополой шляпе. У него повязка на половину лица.

– Следи за ним.

– Как прикажете.

Было занятно наблюдать, как распоряжается Езоу. Деловито, властно, повелительно. Это ему так не шло. Похоже, что в моей памяти он навсегда останется тем подростком, что помогал мне и Лю Цяо сбивать сливы с дерева.

– Раз ты не побоялась прийти в очередной раз, то говори, чем я тебе понадобился, – отвлек меня от детских воспоминаний Чен Юфей.

– А я не могу просто навестить друга?

Он улыбнулся, улыбка была такой мальчишеской и доброй, что я опять погрузилась в глупые сравнения. Мы оба так изменились, оба так быстро расправились с детской наивностью, что страшно становилось.

– Позови ты меня в гости, я бы подумал, что ты соскучилась. Но ты пришла, не постеснялась. Нет, я тебе для чего-то нужен.

– Ты, как всегда, проницателен. Да, мне нужна твоя помощь, – судорожно вздохнула я. – Шэнь Куон вознамерился выдать меня замуж в самое ближайшее время.

Я думала, что владелец игорного дома подавится своим чаем, что он изумится, закричит, но Чен Юфей оставался невозмутимым.

– А в чем сложность? Ты для Шэнь Куона не Улан, а ее служанка. Пусть поженит своего никчемного сына и твою подружку. Она точно не будет против. Ты и отомстишь, и свободна останешься.

– Он не никчемный, – зачем-то встала на защиту Мэнцзы. – Да и свободна я останусь от брака, но когда подробности выяснятся, то меня казнят. Езоу, ты желаешь мне смерти?

Сердце почему-то забилось учащеннее. Слишком хорошо я помнила свою смерть.

– Я могу тебя спрятать и защитить.

Пропустила эти слова мимо ушей.

– Лучше сделай так, как я прошу, – взмолилась, обращаясь к нему.

Мы обсудили план, в результате которого Чен Юфей поможет мне избавиться от брака. Впрочем, он поможет избавиться и от Шэнь Куона, и от еще одного человека, виновного в смерти моего отца.

– Спасибо, Езоу, – я искренне благодарила старого друга, – если бы не ты, я бы не знала, как со всем справляться.

– Ты всегда можешь ко мне обращаться, Улан, – сощурил глаза Чен Юфей, – но и запомни хорошенько: твоя выбранная дорога ни к чему хорошему не ведет. Благородный человек не помнит старых обид, а ты живешь одной лишь местью.

– Поверь, я бы хотела жить по-другому, – пыталась его заверить, но, похоже, что Езоу не повелся на мои россказни.

Меня выводили через черный ход, но отчего-то появилось липкое ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я вертела головой, как игрушечный волчок, но ничего странного и опасного не увидела.

Чен Юфей предлагал своих людей, чтобы те меня проводили, но я отказалась. Солнце находилось в зените, и в городе меня не ожидали опасности. Будет чудно, если к поместью я подойду в сопровождении мужчин.

Единственное, чего я не учла, так это случайных свидетелей моего возвращения. Шагнула за ворота, посмотрела, но едва двинулась, как услышала голос, явно обращающийся ко мне:

– Ты, постой. Ты же служанка Шэнь Улан?

Замерла на месте, не веря своим ушам. Мэнцзы? Он меня зовет? Зачем я ему понадобилась?

Наследник медленно приближался ко мне, и я склонилась в низком поклоне.

– Чем я могу быть полезна, господин?

Когда я думала о семействе Шэнь, то знала, что Шэнь Куон и его жена точно виновны в смерти моего отца. После возрождения я была прекрасно осведомлена, что эта семейная пара и не побрезговала отравить мою мать. Но их сын в их злодеяниях не участвовал.

Шэнь Мэнцзы был хорошо образован, хотел стать ученым, но отец выбрал для него иную роль. Увы, других сыновей, да небо, и дочерей у дяди не было. Видимо, боги поняли, какой Шэнь Куон демон, не позволили заиметь еще детей.

В общем, Мэнцзы своим покладистым, спокойным нравом Шэнь Куону не нравился, зато этот молодой мужчина был симпатичен мне. По крайней мере, он не попал в мой список возмездия.

Он был высоким, стройным, к сожалению, не владел оружием, что безмерно расстраивало Шэнь Куона, и не проявлял стремления к службе у императора.

– Как твоя госпожа? Никак не могу с ней встретиться. Скажи, что я приношу свои извинения.

– Обязательно передам, господин, – еще раз склонилась я.

– Она должна понимать, что обстановка в поместье угрюмая. Я почти потерял мать.

Ах, эта надоедливая совесть. Ван Чаосин – змеиная мегера, не достойная дышать одним воздухом со мной. Но не так давно я звалась сиротой, и я осознаю, как нелегко приходится Шэнь Мэнцзы.

– Вы ее не потеряли, – вырвалось у меня прежде чем я успела сообразить, что ляпнула. – Ой, господин, простите. Я неразумная, не подумала, что сказала.

Безродные служанки, будто козы. Они ходят по поместью, что-то делают, но их мнения никто не спрашивает. Вечно я забываюсь.

– Нет, говори, – позволил он мне поднять голову. – Что, значит, я ее не потерял.

Прикидывая в уме, чем мне это грозит, я все-таки произнесла:

– Потерять вы ее можете только, если ваша матушка покинет этот свет. Она жива, слава небу, здорова. Вам запретили видеться с ней?

– Н-нет, – сдвинул брови мужчина. – Но отец явно дал понять…

– Но и не запретил, пока нет прямого запрета, а вы вольны ходить туда, куда пожелаете, кто узнает, что вы навещали вашу мать?

Ох, кажется, я учила Шэнь Мэнцзы чему-то плохому. Но он ходил по поместью с таким потерянным видом, мне было так его жалко… Не совладала с собой.

– Хочешь сказать, что на меня никто не донесет?

– Обязательно донесут, – кивнула я, – потом, но ваш отец лишился близкого помощника. Он не будет следить за вами в эти дни.

Шэнь Мэнцзы лучезарно улыбнулся.

– А ты очень разумная. Как говоришь, тебя зовут?

– Лю Цяо, господин.

– Спасибо тебе, Лю Цяо, – вздохнул он. – Ты вселила в меня надежду. А теперь ступай, передай Шэнь Улан мои извинения.

Получив свободу, я буквально побежала в ту часть поместья, где нам выделили комнаты. Встреча с наследником быстро забылась, ведь в покоях бушевала моя служанка.

Лю Цяо не хватило моих утренних заверений. Пока я отсутствовала, она накрутила себя до предела, зная, что называться аристократкой преступно. За такой обман казнят и меня, и ее. Она, как и любая другая, боялась подобной участи.

– Госпожа, – бросилась она мне в ноги, – я больше не могу притворяться. Вы умная, придумаете чего. Дядя вас простит. Разве я могу выйти замуж за его сына?

Я жестом приказала ей сесть и взять себя в руки.

– Ума у меня много, – постучала по своей голове, – силенок не хватает. Чего напугалась, дурная?

Лю Цяо осела на пол, подползла…

– Сами знаете. Я за вас жизнь готова отдать, но этот обман…

Сразу прервала эту речь.

– Жизнь готова отдать, но просишь признаться. Полагаешь, Шэнь Куон нас помилует? Он не из тех, кто прощает позор. Мы его вместе обманули, вместе нам и разбираться. Не стоит тебе бояться. Обратного пути нет. Разве тебе не нравится быть госпожой, повелевать, не работать?

Я ведь не слепая. Ей нравилось. Нет-нет, но на обычных слуг, не личных, Лю Цяо прикрикнет, попросит поторопиться. На празднике ей было хорошо, она много смеялась, принимая внимание от молодых людей. Все сочли, что эта новоприбывшая «Шэнь Улан» не образована, но смирная, робкая и красивая. А еще у нее приданое хорошее и могущественный дядя в родстве.

Мне бы насторожиться – власть развращает, но в случае с Лю Цяо я о таком и не думала. Власть и темное колдовство развратили меня, а моей подруге такое не грозит. Она чуть ли не с рождения трудится, знает, как тяжко все дается.

Лю Цяо зарделась.

– Нравится.

– В самом худшем случае, в самом ужасном, – продолжала я, – мы просто оставим наши роли. Я уйду, а ты останешься госпожой.

– А ваша мать? – схватилась за сердце служанка. – Она очень ругается за этот обман.

– Что, думаешь моя мать мне смерти желает? – усмехнулась я. – Придется, назовет и тебя дочерью. К тому же, разве она не помогала тебя воспитывать? Не она тебя грамоте учила? Ты сама для нее как дочь. С твоей матерью она делила тяжести ссылки.

Подруга покраснела пуще прежнего. В образовании Лю Цяо ужасные пробелы, но сносно читать и писать она умела. Это все заслуги матушки, а для простой служанки такие знания – огромная ценность.

В общем, получилось ее опять успокоить, заверить, задобрить, что никаких жестокостей нас не ждет. А утром я получила известие, что в поместье приехал Чен Юфей. В это мгновение мы обе свободно выдохнули.

За несколько дней после нашего прибытия мы сдружились с парочкой горничных. Расщедрились, подарили им несколько украшений и попросили сообщать нам, кто приезжает в дом к Шэнь Куону.

Проси мы чего-то серьезнее, то служанки бы напряглись, обязательно бы донесли главе дома, но наша просьба была весьма распространенной. Даже если девушки и донесли, то дядя не счел это чем-то зловредным. Так все делали, все хотят спать в безопасности.

После завтрака, забирая грязное белье, одна из служанок проговорила, что в дядя принимает в кабинете известного повесу, богача и сплетника – Чен Юфея. Она кривилась, произнося его имя, а в глазах плескалось восхищение. Видно застала входившего мужчину.

Езоу был очень красив, но, на мой взгляд, излишне смазлив, хоть и владел боевыми искусствами.

Отбросив все насущные дела, я переоделась в темные одежды и накинула на голову шляпу с вуалью. Обратилась к внутренним силам, что плескались во мне. Сделала так, чтобы меня не заметили.

Лю Цяо ухаживала за мамой, Шэнь Мэнцзы отбыл якобы к другу, а на деле воспользовался моим советом и поехал к матери. Поместье почти пустовало, если не брать в расчет бесчисленное количество слуг.

Обходя их, заучив клятое расписание, забралась на крышу и разобрала часть черепицы, чтобы подслушать разговор.

С высоты видела одни их макушки: лысеющую, дядину и темноволосую, с украшением, Езоу. Принимал дядя Езоу сухо, даже чаю не предложил.

– Задержитесь со свадьбой, господин Шэнь, – уговаривал мой друг Шэнь Куона.

– Откуда вы и об этом прознали, Чен Юфей? – дивился дядюшка.

– Это моя работа, – сплел свои пальцы Езоу, – знать обо всем. Я вам настоятельно советую не торопиться.

– Как же мне не торопиться? Младший брат активно пытается меня сместить. Предала жена, Фу Кан в темнице шантажирует. Чтобы заткнуть всем рты, нужно новое событие в поместье… хорошее, благочестивое.

– И вы сделаете огромную ошибку. Все поймут, что вы пытаетесь замять предыдущее.

– Стараюсь относиться к вам с уважением, господин, – цедил сквозь зубы Шэнь Куон, – но в толк не возьму, к чему вы ведете.

– Я? – весело хохотнул глава игорного дома. – Называйте меня благотворителем. – Он пододвинулся поближе к столу и наклонился. – Но благотворителем с планами. Отложите свадьбу, толковую вам и денег не хватит сыграть, не секрет, что у вас средств на что-то масштабное не хватит.

Я сжала ладони в кулаки. Мерзавец Шэнь Куон на капризы Ван Чаосин спустил чуть ли не все средства клана Шэнь.

Тем временем Чен Юфей продолжал:

– Я поторопился, но, пожалуй, вы меня за такое поблагодарите. О вашем младшем брате со вчерашнего дня стали ходить слухи, что Шэнь Цзыжуй пользуется средствами для повышения потенции. Все рассказчики сегодня в ударе. А сколько было благодарной публики… А еще, – мой друг чуть ли не причмокивал от удовольствия, – о вашей жене будут судачить по-другому. Теперь она, бедняжка, околдованная жертва. Ее опоили любовным эликсиром, и она не смогла отказать позывам плоти. Как думаете, кто ее опоил?

– Шэнь Цзыжуй? – ошалел дядя.

– Да, он же был на празднике, – отмахнулся Езоу. – Возможностей было множество, ни один генерал бы не уследил, – подмигнул он Шэнь Куону.

Дядя только успевал разводить руками. Он никогда не был дружен с Чен Юфеем, но из-за поднявшегося авторитета последнего был вынужден позвать его на праздник. Сейчас он находился в шоке от того, сколько задач для него закрыл молодой, неаристократичный выскочка.

– А Фу Кан? Он-то расколется на допросе.

– Смотря кто будет проводить допрос, господин Шэнь. Это вы ведете род со времен становления Цянь, а я дружу с любым сбродом. Давеча мне донесли, что Фу Кан готов молчать просто за жизнь, а я уж прослежу, чтобы этот изменник не вернулся. Так что, вы остановите свадьбу?

Сидя наверху, я понимала, что Шэнь Куон так просто не согласится. С чего Чен Юфей противится нашему браку?

– Слуги, эй, – раскричался мой старший родственник. – Принести нам вина, да самого лучшего.

Как по мановению волшебства их уединение прервали. В помещение зашли две девушки, внося поднос с двумя пузатыми бутылками. Шэнь Куон, как хозяин, отпил первым, показывая, что в вино ничего не налили.

– Готов назвать вас верным другом, – обозначил дядя, – но не могу задаться вопросом, что вы имеете против свадьбы?

Все гадала, как Езоу выйдет из этого скользкого положения.

– На саму свадьбу мне плевать. Но я живу сплетнями. Сделай вы этот шаг, вашу репутацию я не обелю, а вы мне нужны.

– Зачем? – теперь и Шэнь Куон склонился над столом.

Чен Юфей хмыкнул.

– У меня есть деньги и возможности, но нет связей. У вас нет денег и возможностей, зато связей в избытке. Сложись судьба иначе, я бы обратился не к вам, но в данный момент вы уязвимы, без меня не справитесь.

– Чего же вы хотите? – он перешел чуть ли не на шепот. Я едва не читала по губам.

– В Ляонине мои люди нашли месторождение нефрита. Пещеру мы разрыли, вход обезопасили, но мне не хватает собственных средств.

Дядя прищурился.

– Нефрит? Император не в курсе?

– Стал бы я беседовать об этом с вами, сообщи об этом императору? – тихо рассмеялся Езоу. – Я все готов взять на себя, но мне нужен капитал. Пусть у вас его немного, – эти слова не понравились Шэнь Куону, но ему хватило терпения промолчать, –  но у вас есть хорошие и верные друзья.

В этот миг я зажала рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть. Обрисовывая план Чен Юфею, я больше всего боялась, что Шэнь Куон откажется.

Нефрит – императорский камень, священный. Любые месторождения сразу становились достоянием императорской семьи. Все мечтали обладать этим камнем, все хотели добывать его. Добыча приносила много денег, но, увы, почти все забирала себе императорская служба.

Получалось, что Чен Юфей предлагал Шэнь Куону подпольное предприятие. А тот согласился. Да, мой дядя точно потерял и совесть, и мораль.

– Вы крепко дружны с семьей Лянь, а их глава столичный судья, – вещал Езоу. – Случись что, узнай кто, судья будет на нашей стороне.

– Ты очень умен, Чен Юфей, – дядя теперь смотрел на владельца игорного дома по-другому. – Видимо, небо зачем-то свело нас. Свело, чтобы мы все процветали.

– Выпьем же за это? – улыбнулся Езоу и посмотрел вверх, будто он знал, что я за ними наблюдаю.

Посчитав, что услышала достаточно, вернулась в наши комнаты.

Я осторожно прикрыла за собой резную дверь из красного дерева, убедившись, что узорчатая ширма полностью скрывает меня от посторонних глаз. Запах кипарисовых благовоний, тлеющих в бронзовой курильнице, смешивался с ароматом сушеных лекарственных трав, разложенных в углу комнаты. Сквозь полупрозрачные шелковые занавеси на окнах пробивался последний багряный свет заката, окрашивая стены в теплые янтарные тона.

Лю Цяо сидела на низком лаковом табурете у моей кровати, ее пальцы нервно перебирали бахрому на подоле нового платья из голубого шелка – подарка Лин Джиа. При моем появлении она вздрогнула, и тонкие брови ее дрогнули.

– Ну что? – прошептала она, хватая меня за рукав с такой силой, что шов на плече едва не разошелся. В ее карих глазах, обычно таких веселых, теперь плескалась настоящая паника. – Все прошло хорошо?

Я медленно сняла широкополую шляпу с густой черной вуалью, почувствовав, как по спине стекают капли пота. Пыль с чердака покрыла мои ресницы серым налетом, а в складках темного хакама застряли осколки черепицы.

– Не тереби, и это не твоего ума дело, – властно ответила я, проводя языком по пересохшим губам.  –  Все отлично, но это ненадолго. Нам всегда нужно быть готовыми ко всему.

 Лю Цяо кивнула, ее пухлые щеки побледнели, а на лбу выступили мелкие капельки пота, несмотря на вечернюю прохладу. В ее глазах читался немой вопрос: «А что, если не сработает? А что, если Чен Юфей не поможет»?

Я так от нее устала, что не стала ей отвечать. Вместо этого потрепала ее по плечу, как делала в детстве, когда гром гремел над нашей деревушкой, а она забивалась в угол, закрывая уши ладонями.

– Иди отдохни, – сказала ей, указывая взглядом на аккуратно застеленную постель с вышитыми пионами покрывалом. – Завтра тебе снова придется играть госпожу. И будь добра, не робей.

Может она и  хотела что-то сказать, но, тонко чувствуя мое настроение, просто вздохнула, и ее плечи опустились под тяжестью невидимой ноши. Когда она направилась к своей постели, я заметила, как дрожат ее пальцы, развязывая поясок на талии.

Надоело, не хочу наблюдать за трусихой Лю Цяо. Я отправилась к матери. Если верить заверениям, то и моя матушка не была лишена храбрости. Стойко выносила удары судьбы. В конце концов, она вырастила меня. А я никогда не смирялась с обстоятельствами. От кого бы я подобного набралась?

Матушка лежала на резной кровати, прикрыв глаза, но я знала – она не спала. Ее тонкие пальцы с синеватыми ногтями (уже почти вернувшими здоровый розовый оттенок) медленно перебирали край шелкового одеяла. На лакированном столике рядом стояла почти нетронутая фарфоровая чашка с отваром —знак, что она снова отказывалась от лекарств. Аромат горького корня женьшеня смешивался с тонким запахом ладана.

– Матушка, – тихо позвала я, опускаясь на край постели.

Подушка подо мной мягко зашуршала, набитая ароматными травами. Она открыла глаза – темные, как спелые сливы, но теперь потускневшие от болезни. В них отразилось тепло, от которого у меня сжалось горло.

– Мой цветочек, – прошептала она и протянула ко мне руку.

Я взяла ее ладонь в свои, ощущая, насколько она холодная, несмотря на душный вечерний воздух. Мои пальцы сами собой начали растирать ее кожу, пытаясь согреть, как когда-то она грела мои ручонки зимними вечерами.

– Просто хотела проведать тебя, – сказала я, глядя, как последние лучи солнца играют в седых прядях ее волос, уложенных в простую прическу.

– Вранье, – она слабо улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались морщинки, которых раньше не было. – Ты всегда приходишь, когда тебе страшно. В пять лет – после кошмаров, в десять – когда Езоу рассказал про оборотня. Чего напугалась?

Я не стала спорить, лишь провела пальцем по вышитым журавлям на ее покрывале – символу долголетия, который теперь казался жестокой насмешкой.

– Здесь… все так странно, – призналась я, опуская взгляд на свои колени, где на темной ткани  выделялись серые пятна пыли с чердака. – Даже воздух кажется чужим. В деревне он пах дымом и сушеными травами, а здесь… – Святое небо, я аж всхлипнула, вдыхая смесь дорогих благовоний и чего-то затхлого, что пряталось в углах этого богатого дома.

Матушка вздохнула и попыталась приподняться. Я тут же подложила ей под спину подушку, вышитую серебряными нитями – подарок Ван Чаосин, который матушка ненавидела, но вынуждена была использовать.

– Ты боишься их? – спросила она, глядя мне прямо в глаза своим пронзительным взглядом, от которого невозможно было скрыться.

Я полагала, что она ничего не замечает, но вдовствующая госпожа Шэнь была очень мудра. Ее уже мало занимала болезнь, она переживала обо мне.

Хотела ответить ей «нет», но вместо этого лишь сжала пальцы матушки, чувствуя, как дрожит моя собственная рука. Конечно, я боялась.

– Будь я здорова… – начала она, а я резко перебила:

– Ты выздоровеешь. Я сама приготовила лекарство, я…

– Будь я здорова, – настойчиво продолжила матушка, не обращая внимания на мои слова, – тебя бы уже сосватали за достойного юношу.– Она кашлянула в ладонь, и я заметила, что на этот раз там не было кровавых следов.– Ты бы жила в своем доме, под защитой мужа, а не пряталась здесь, среди волков.

– Мне не нужен муж,  – резковато ответила ей, но тут же смягчила голос, увидев, как она морщится. – Мне нужна только ты.

А она, естественно, покачала головой, и в ее глазах мелькнула грусть, глубокая, как осеннее небо перед дождем.

– Упряма, как твой отец, – прошептала она, и я закусила губу, чтобы не выдать волнения при этих словах.

Батюшка, не хочу о нем вспоминать. Его убийца сейчас спит в соседнем крыле, за этими самыми стенами, украшенными дорогими шелковыми свитками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.