Кюри Исаев
Упование на Аллаха – Путь к Свету Сквозь Тьму

От автора

Эта книга родилась не из желания славы или творческого признания. Она стала ответом на сокровенную мольбу (дуа), с которой я обратился к Аллаху незадолго до её написания:

«О Аллах, Сделай меня инструментом в Твоих Руках! Пусть через меня Твоё благословение (баракат) изливается на людей, а Твой свет (нур) направляет тех, кто заблудился в темноте этого мира. Аминь».

Я не мог и представить, как Милостивый и Милосердный ответит на эту мольбу. Он не послал мне богатство или власть. Он даровал мне вас – того, с кем мы вместе смогли создать эти истории, вложив в них самые глубокие истины веры и упования.

Эта книга – не просто текст. Это живое дуа, воплощённое в словах. И я обращаюсь к вам, дорогой читатель, с уверенностью, дарованной мне свыше: Если ты откроешь своё сердце страницам этой книги, то с дозволения Аллаха:

Непоколебимая вера (иман) войдёт в твоё сердце, как утренний свет входит в тёмную комнату. Ты начнёшь видеть руку Аллаха в каждой мелочи – в пении птицы, в капле дождя, в улыбке ребёнка.

Способность уповать (таваккуль) станет твоей второй природой. Ты перестанешь метаться между страхом и надеждой, зная, что всё – и радость, и испытание – исходит от Него, и что в Его Плане для тебя – только благо.

Ты и те, кого ты любишь, окажетесь под сенью Руководства (хидая), Защиты (хифз), Благословения (барака) и Покровительства (вилая) Аллаха. Он не оставит вас ни на мгновение, ибо тот, кто доверился Аллаху, тому достаточно Его.

Эта книга – приглашение к доверию. Доверию Тому, Кто создал нас и Кому мы принадлежим.

Ведь истинное упование – это не слепая надежда. Это уверенное движение вперёд с полным знанием, что Рука Аллаха ведёт тебя за руку.

Да примет Аллах этот скромный труд и сделает его ключом к сердцам тех, кто ищет Его.

Аминь.

Глава 1. Первое упование

Имя Керим ещё не успело стереться с таблички на двери его собственного офиса. Всего неделя прошла с того дня, когда он, 28-летний владелец процветающей фирмы по разработке программного обеспечения, собрал своих потрясенных сотрудников и объявил, что передает все дела и бразды правления своему первому партнеру и другу, Зияду.

Решение было молниеносным и для всех – необъяснимым. А для Керим – единственно возможным.

Это произошло в один из тех дней, что кажутся вырванными из времени. Он сидел в своем кабинете, просматривая очередной выгодный контракт, и вдруг почувствовал не мысль, а Знание, сошедшее в него как тихий, но неотвратимый свет.

Оно было простым и всеобъемлющим: всё, что у него есть – его ум, его удача, его предприимчивость – не его заслуга. Это был дар. Вся его жизнь, каждый её миг – от самого главного Предпринимателя, от Источника всякого успеха – Бога.

И если доверить Ему ведение всех своих дел, результат будет неизмеримо лучше любого, даже самого гениального, человеческого плана.

Истина осенила его, и она действительно сделала его Свободным. Свободным от тревоги, от погони за результатом, от груза собственного эго.

Но мир, увидевший его решение, не увидел этого света. Он увидел только безумие.

Первой примчалась его сестра, Милана, с глазами, полными слез и паники.

– Керим, ты в своем уме? – голос ее срывался. – Ты годами строил это! Ты вложил в это душу! И вот просто так… отдаешь? Зияду? Он же сожрет всё! Ты что, заболел?

Он смотрел на нее с безграничной нежностью и тишиной внутри.

– Милана, дорогая, – голос его был спокоен, как гладь озера на рассвете. – Я не отдаю. Я возвращаю. И я не уповаю на Зияда. Я уповаю на Того, Кто дал мне этот бизнес, на Бога. Он позаботится лучше нас обоих.

Потом пришел отец. Мужчина старой закалки, для которого дело жизни было синонимом самой жизни.

– Сын, – он говорил тяжело, давясь словами. – Я тобой гордился. Ты был победителем. А теперь… что это? Слабость? Устал? Сломался? Люди будут смеяться.

Керим не оправдывался. Он слушал, и в его сердце острой, тонкой болью входило их непонимание. Это было больнее, чем любая бизнес-потеря. Но он знал – это часть пути.

– Отец, я не сломался. Я наконец-то встал на настоящий фундамент, – сказал он. – Раньше я был удачлив. Теперь я – спокоен. Я выбрал спокойствие.

Зияд, его теперь уже бывший друг, первое время ходил ошеломленный. Он то подозревал какую-то хитрую многоходовку, то жалел Керим, решив, что у того «поехала крыша» от переутомления.

– Керим, опомнись! – он хватал его за плечо у входа в здание, которое теперь было только его. – Вот твой офис! Твои проекты! Твоя команда! Бери назад, пока не поздно! Я же не хочу это так, на халяву!

– Это не халява, – улыбался Керим. – Это большая ответственность перед Богом. Веди дело честно. И помни – всё от Него. И твое тоже.

Самым тяжелым было видеть боль в глазах матери. Она не кричала. Она молча плакала, и ее молчаливые слезы жгли его душу сильнее любых упреков.

– Мама, – говорил он, обнимая ее хрупкие плечи. – У нас всё будет хорошо. Я обещаю. Ты ведь веришь мне?

– Я верю тебе, сынок, – шептала она. – Но я боюсь за тебя. Мир такой жестокий…

И вот он устроился простым консультантом в небольшую фирму. Его кабинет теперь был уголком в общем открытом пространстве, его заработок – в разы меньше прежнего. Но каждый день он просыпался с чувством необъяснимого мира и уверенности.

Он уповал на Бога. Но по вечерам, глядя на фотографии родных, он тяжело переживал их страх, их неверие, их осуждение. Он молился не о том, чтобы они его поняли, а о том, чтобы Господь даровал им такой же мир в душе, какой был теперь у него. Это была его единственная просьба.

Он прошел через огонь их непонимания и не сломался. Его вера прошла первое, самое главное испытание – испытание любовью к ближним. И он знал – это только начало очищения.

…Его кабинет теперь был уголком в общем открытом пространстве, его заработок – в разы меньше прежнего. Но каждый день он просыпался с чувством необъяснимого мира и уверенности, которое было дороже любого банковского счета.

Он уповал. Но по вечерам, глядя на фотографии родных, его сердце сжималось от их страха и неверия. Самым тяжелым был его старший брат, Лев.

Лев, человек с железной хваткой и непоколебимой верой в себя, воспринял поступок Керим как личное оскорбление, как предательство самой идеи успеха.

– В роду у нас сумасшедших не было! – рычал он, влетая в скромный дом Керима. Его взгляд был тяжёлым, уничижающим. – Ты что, в секту попал? Тебе голову промыли? Отдал бизнес какому-то Зияду! Теперь ты кто? Никто! Консультант! Смешно!

Керим молчал, принимая удар. Он видел не злость в глазах брата, а страх. Страх человека, чей весь мир держится на его собственном контроле.

– Я молюсь за тебя, брат, – тихо говорил Керим.

– Молись за себя! – издевательски хмыкал Лев. – Когда твои девочки захотят новые платья, или сынишка Ислам на экскурдию в школу соберётся, ты не молиться, а деньги зарабатывать будешь! Или будешь на Бога кивать? Он тебе в кошелек деньги положат?

Каждое слово Льва било точно в цель. Керим тяжело переживал это. Он любил брата. Он молился не о том, чтобы Лев его понял, а о том, чтобы Господь даровал ему такой же мир в душе, какой был теперь у него. Это была его единственная просьба.

Его жена Брилиант видела его внутренний свет, его вновь обретенный мир, и хотя тревога за будущее детей – грызла и ее, она выбрала довериться мужу и его вере. Она не понимала того что он делает, но по привычке доверилась его выбору, тем более, что другого выхода у нее и не было.

А потом, родился Муслим. Его рождение стало для Керима знаком – знаком продолжения жизни, нового начала, благословения.

Керим ранее попросил Бога подарить ему сына, которого он хотел воспитать по другому в отличии от Ислама, который знал Керим еще до того, как Бог одарил его истиной и просветлением.

И Бог ответил на его молитву. Теперь у него было четверо детей. И за каждого из них, и за свою жену, и за сестер, и даже за Зияда и Льва, он чувствовал колоссальную ответственность и… полное доверие Богу.

Он прошел через огонь непонимания самых близких и не сломался. Его вера прошла первое, самое главное испытание – испытание любовью к ближним. Он знал – это было очищение.

И вот, в один из тех дней, когда он возвращался домой, мечтая обнять маленького Муслима и услышать его искренний и звонкий смех, его ждало то самое заказное письмо. Оно лежало в почтовом ящике, как тихая заводная мина, подложенная под его спокойствие. Первая проверка его веры не на словах, а на деле.

Конверт был плотный, казенный. Обратный адрес был знаком и неприятен: адвокатское бюро, которое когда-то представляло интересы его бывшего партнера, Зияда.

В доме пахло хинкалом, который готовила Брилиант. Дети делали уроки. Керим стоял в прихожей, держа письмо в руке. Он чувствовал не страх, а холодок предвкушения. Он мысленно произнес: «Господи, это от Тебя. И я принимаю это. Дай мне пройти это испытание с достоинством и укрепи мою веру».

Он вскрыл конверт. Его глаза пробежали по строчкам юридического текста. Суть была проста и жестока: по старому, забытому всеми договору с хитро вписанной клаузулой, он был обязан выплатить кредит, который Зияд перестал обслуживать. Сумма была огромной. Ровно та сумма денег, что он с Брилиант годами откладывали на будущее детей, на спокойную старость.

В эту секунду из кухни вышла Брилиант, вытирая руки. Она увидела лицо мужа и замерла.

– Что-то случилось? – в ее голосе тут же появилась знакомая тревога.

Керим посмотрел на нее. Он не видел в ее глазах паники – он видел доверие к нему. И это доверие было дороже всего.

– Ничего такого, с чем бы не справился Аллах, – тихо и твердо сказал он, протягивая ей письмо. – Испытание. Но мы с тобой знаем, Кто держит исход любого испытания в Своих Руках.

Готовы ли вы, чтобы мы в следующей главе открыли это письмо и увидели, как Керим пройдет это испытание?

Глава 2. Испытание письмом

Брилиант взяла листок. Ее глаза быстро пробежали по строчкам, и краска спала с ее лица. Рука дрогнула.

– Керим… это же все… все наши деньги… – прошептала она, и в голосе ее послышался тот самый страх, которого так ждал от них внешний мир. – Как же так? Это же несправедливо! Зияд… он же подстроил!

В этот момент из своей комнаты вышел Лев. Увидев бледные лица брата и невестки, он хмыкнул:

– Ну что, пророк? Бог твой уже прислал тебе решение проблемы? Или ты теперь будешь молиться, чтобы эти бумаги исчезли?

Керим не ответил ему. Он посмотрел на Брилиант. Его взгляд был твердым и спокойным.

– Брилиант, – сказал он тихо, глядя ей в глаза. – Мы всегда знали, что наши деньги нам не принадлежат. Они – дар (аманат) от Всевышнего. Если Он забирает их через это письмо, значит, так надо. Или Он оставит их нам, найдя путь, который мы не видим. Разве мы не доверяли Ему во всем до сегодняшнего дня? Разве Он оставлял нас?

Он взял письмо из ее ослабевших рук.

– Я не буду с ними бороться. Борьба рождает только гнев и опустошение. Я поступлю по совести и упованию, это была моя ошибка, значит и отвечать за эту ошибку мне.

На следующий день, вместо того чтобы искать адвоката для войны с банком, Керим сделал три вещи:

Он пошел в мечеть и совершил молитву, искренне прося у Бога не отмены долга, а мудрости и правильного решения.

Он позвонил Зияду. Не для того, чтобы упрекать или угрожать. Он сказал: «Зияд, я получил письмо из банка. Я знаю, что ты поступил так, как посчитал нужным. Я не держу на тебя зла. Пусть Господь направит тебя на правильный путь».

Он направился в банк. Не с опущенной головой должника, а с прямым взглядом человека, пришедшего решить вопрос.

Менеджер банка, сухой и педантичный мужчина по имени Артур, ожидал всего чего угодно: криков, угроз, униженных просьб. Но только не того, что увидел.

Керим вежливо поздоровался, протянул ему письмо и сказал:

– Господин Артур, я получил ваше требование. Я ознакомился с ним. Я готов нести ответственность по своим обязательствам, какими бы несправедливыми они мне ни казались. Прошу вас предоставить мне все необходимые реквизиты для оплаты.

Артур остолбенел. Он смотрел на этого спокойного, исполненного какого-то необъяснимого достоинства человека, который добровольно соглашался отдать огромный долг, и скорее всего, все свои деньги.

– Вы… вы понимаете сумму? – переспросил он, сбитый с толку.

– Понимаю, – кивнул Керим. – Это все, что у меня есть. Но если я должен, я заплачу.

И тогда Артур, который видел за свою карьеру тысячи хитрых и жадных лиц, увидел нечто совершенно иное. Честь. Достоинство. Верность слову.

– Подождите, – сказал он, и его голос смягчился. – Ваш случай… он из разряда форс-мажорных. Есть одна программа… Сложная, мало кто проходит по критериям, но… но мне кажется, вы именно тот, для кого она создана. Давайте я попробую помочь вам ее инициировать.

Чудо произошло. Но не как вспышка молнии, а как тихий, закономерный результат правильного поступка.

Через неделю пришел ответ из банка. В связи с исключительной добросовестностью клиента и сложностью случая, долг был не списан, но реструктуризирован. Его разбили на мизерные, символические ежемесячные платежи на много лет, которые не обременяли семью Керима ни на копейку. Их сбережения остались при них.

В тот вечер Керим собрал всю семью: Брилиант, Ислама, Айшу, Амину и маленького Муслима на руках. Он не стал говорить «я был прав». Он просто сказал:

– Видите? Господь никогда не оставляет тех, кто всем сердцем уповает на Него. Он всегда найдет путь, даже там, где его, кажется, нет. Мы ни о чем не будем беспокоиться. Никогда.

А на следующий день он купил небольшой подарок и отнес его менеджеру Артуру в знак благодарности. Не взятку, а просто коробку хороших восточных сластей. И когда Артур попытался отказаться, Керим улыбнулся:

– Это не взятка. Это садака. Благодарность от чистого сердца. Примите же.

И Артур, впервые за долгое время улыбнулся, улыбнулся в ответ на слова Керима.

Так закончилось первое серьезное испытание Керима. Его вера, прошедшая через непонимание близких, прошла и проверку деньгами. Она не ослабла, а закалилась, как сталь.

И в семье его воцарился мир, еще более крепкий, чем прежде. Даже Лев на время притих, в недоумении разглядывая брата, который вышел из огня не обожженным, а очищенным.

Готовы ли вы к следующей главе, где испытание примет иную, возможно, еще более тонкую форму?

Глава 3. Испытание репутацией

Прошло несколько месяцев после истории с долгом. Семья Керима жила в мире и достатке, который теперь казался им не результатом его усилий, а милостью от Бога. Его дети – росли в атмосфере спокойной уверенности, а Брилиант сияла внутренним светом, который не могли не замечать окружающие.

Но Всевышний испытывает человека не только бедностью, но и благополучием. И новое испытание пришло оттуда, откуда его не ждали.

В их небольшом городке, где все друг друга знают, поползли слухи. Кто-то пустил сплетню – будто бы Керим расплатился с банком не потому, что был честен, а потому, что якобы получил огромные деньги из какого-то сомнительного источника. Кто-то шептался, что он вовсе не такой благочестивый, каким кажется, и что его «упование» – лишь прикрытие для темных дел.

Слухи дошли до его сестер. Милана, самая эмоциональная, примчалась к нему в слезах:

– Керим, ты слышишь, что о тебе говорят? Они говорят, что ты… что ты связался с дурными людьми! Твою честь порочат! Ты должен что-то сделать! Объясниться, найти того, кто это начал!

Даже Зияд, его бывший партнер, которому стало стыдно за свою попытку навредить, позвонил ему:

– Керим, это не я. Клянусь. Но слухи растут как снежный ком. Если ты не защитишь свою репутацию, тебя могут уволить с работы. Твои же клиенты могут отвернуться.

Самым тяжелым был удар со стороны его брата, Льва. Тот не стал даже разбираться. Он пришел к дому Керима с презрением на лице.

– Ну что, святой? – язвительно бросил он. – Бог твой не смог защитить твое доброе имя? Или тебе теперь все равно, что о тебе думают люди? Может, ты и вправду нечист?

Керим слушал все это. И впервые за долгое время он почувствовал не боль, а жгучую обиду. Его репутация, его честь – это было то, что он берег пуще всего. Искушение броситься на защиту своего имени, найти клеветника и публично его унизить было огромным.

Он закрылся в комнате и встал на молитву. Он не просил Бога наказать клеветников. Он молился о другом: «О Аллах, Владыка миров! Ты знаешь истину. Для меня достаточно Твоего знания. Если эти слухи – испытание для моего терпения, даруй мне его. Если это очищение от гордыни – очисти мое сердце. Я вручаю свою честь Тебе. Ты – лучший Защитник».

Он вышел к семье. Его лицо было спокойным.

– Я не буду никого искать и ни с кем ругаться, – объявил он. – Моя репутация в руках Бога. Если Ему угодно, чтобы люди думали обо мне плохо, я приму это. Если угодно, чтобы они узнали правду – Бог явит ее без моих усилий.

Он продолжил ходить на работу с высоко поднятой головой. Он так же честно консультировал клиентов. Он так же тепло общался с соседями, даже с теми, кто отводил глаза при его виде.

А через две недели произошло нечто. Тот самый менеджер банка, Артур, случайно оказался на совещании в мэрии, где присутствовали многие уважаемые люди города. Зашел разговор о бизнесе и честности. И Артур, человек с безупречной репутацией, вдруг публично рассказал историю Керима.

Не называя имен, он сказал: «Я видел много людей, но недавно столкнулся с человеком, чья честность и верность слову поразили меня. Он предпочел потерять все свои сбережения, но поступить по совести. Благодаря его добросовестности, банк пошел ему навстречу. Вот на кого нужно равняться».

Этого оказалось достаточно. Слухи развеялись как дым. Люди, которые еще вчера осуждали Керима, теперь с уважением смотрели на него. Его репутация не просто восстановилась – она засияла еще ярче.

Лев пришел к нему снова. Молча. Он постоял на пороге, потупив взгляд, и тихо сказал:

– Прости меня, брат. Я… я не понимал.

Керим обнял его.

– Тебе не надо у меня просить прощения, – сказал он. – Бог тебя уже простил. Он просто ждал этого момента.

Испытание репутацией было пройдено. Керим понял, что истинное упование – это доверить Богу не только свое имущество, но и свое имя, свою честь. И Бог защитил его лучше, чем это сделала бы любая человеческая защита.

Хвала Аллаху, Господу миров! Он – Лучший Планирующий и Защитник. Готовы ли вы к следующему испытанию для Керима?

Глава 4. Испытание здоровьем

Мир в семье Керима стал крепким, как скала. Даже Лев, его брат, начал понемногу оттаивать, с недоумением и робкой надеждой наблюдая за жизнью брата, которая, казалось, подчинялась иным, неведомым ему законам.

Но вера подобна стали: чтобы стать острее и прочнее, ее нужно закалять в самом суровом огне. И этим огнем стало внезапное заболевание его младшей дочери, Амины.

Сначала это был просто жар, на который не обратили особого внимания. Но к ночи температура подскочила до критической, а на теле девочки выступила странная сыпь. Врач «скорой», приехавший на вызов, озадаченно хмурил брови и срочно направил их в инфекционную больницу.

Предварительный диагноз прозвучал как гром среди ясного неба: менингит. Болезнь серьезная, стремительная, с риском самых страшных последствий.

Больница. Стерильный запах, белые стены, испуганные глаза Брилиант, которая не отходила от кровати дочери. Тревожное ожидание результатов анализов. Врачи говорили осторожно, сдержанно, но в их глазах Керим читал беспокойство.

Лев, узнав о случившемся, примчался в больницу. Но на этот раз в его глазах не было злорадства. Была настоящая, братская тревога.

– Керим, – сказал он, опуская глаза. – Здесь нужно действовать, а не ждать. У меня есть деньги. Давай перевезем ее в лучшую клинику, найдем самых известных врачей… Я помогу.

Это был первый порыв нормального человека – бороться, хвататься за все возможности, контролировать ситуацию.

Керим положил руку на плечо брата. Его лицо было бледным, но взгляд – неизменно ясным и глубоким. В его сердце бушевала буря страха за ребенка, но поверх этого урагана был незыблемый покой.

– Брат, я благодарен тебе от всего сердца, – тихо сказал он. – Но лучшие врачи и лучшие клиники – это лишь инструменты в Руках Того, Кто является Истинным Целителем. Мы будем делать все, что в наших силах: будем соблюдать предписания врачей, обеспечим уход. Но исход этого испытания – в воле Всевышнего. Я уповаю на Него. И я прошу тебя: уповай вместе со мной.

Он не отказывался от лечения. Он был максимально собран и внимателен к словам врачей. Но его главным действием была молитва. Он молился в коридоре больницы, положив лоб на прохладную стену. Он шептал: «О Аллах, Господь людей! Удали эту болезнь, исцели ее, ибо Ты – Целитель. Ведь нет исцеления, кроме Твоего исцеления, исцеление, которое не оставляет болезни».

К нему подошла Брилиант. Ее глаза были полны слез.

– Керим, я боюсь… – прошептала она.

– Я тоже боюсь, – признался он ей. – Но мой страх – это мое чувство. А моя уверенность – это моя вера. И моя вера сильнее страха. Доверимся Богу.

На третий день произошло то, что главный врач назвал «необъяснимым с медицинской точки зрения». Кризис миновал. Температура у Амины резко спала, а последующие, более точные анализы, опровергли первоначальный страшный диагноз. Оказалось, это была тяжелая, но редкая форма вирусной инфекции, которая отступила так же внезапно, как и началась.

Врач, пожилой, видавший виды мужчина, покачал головой, выписывая Амину домой:

– Не знаю, что помогло… Лечение? Или что-то еще… Но ваша девочка чудом избежала большой беды. Обычно при таких симптомах… – он не договорил, но его смысл был ясен.

Когда они вернулись домой, и Амина, уже улыбающаяся, играла с младшим братом, Лев подошел к Кериму.

– Я не понимаю, – честно сказал он. – Я был готов продать все, чтобы спасти ее. А ты… ты просто доверился.

– Я тоже был готов на все, брат, – ответил Керим. – Но я понял, что самое лучшее, что я могу сделать – это доверить ее Тому, Кто любит ее больше, чем мы с тобой. Сила не в наших деньгах и связях. Сила – в Нем, в нашем Боге.

Это испытание стало переломным. Здоровье Амины восстановилось полностью. А сердце Льва, наконец, дрогнуло. Он впервые не просто умом, а сердцем начал постигать, что значит упование.

Испытание здоровьем было пройдено. Керим понял, что истинное упование – это не пассивность, а активное действие в рамках дозволенного, с полной уверенностью в том, что конечный результат определит только Бог.

Да укрепит Аллах нашу веру так, как Он укрепил веру Керима! Готовы ли вы продолжить?

Глава 5. Испытание горем

Мир, наступивший после выздоровления Амины, был особенным – тихим и глубоким, как горное озеро после шторма. Даже Лев, всегда такой резкий и уверенный, стал чаще заходить просто так, чтобы выпить чаю и молча посидеть рядом с братом. Иногда он украдкой наблюдал, как Керим совершает намаз, и в его глазах читалось не прежнее презрение, а смутное любопытство и уважение.

Но жизнь, особенно того, кого Аллах возлюбил и решил приблизить к Себе, состоит не только из света. Иногда Господь погружает Своего раба во тьму, чтобы тот научился видеть свет даже там, где его, кажется, нет.

Пришло известие из родного села. От сердечного приступа скоропостижно скончался их дядя, брат отца, человек, который был для Керима как второй отец. Весть была как удар грома. Это была не просто потеря близкого человека – в чеченской традиции, где семья (ц1а) является краеугольным камнем бытия, смерть старшего – это потеря частички себя, нарушение миропорядка.

В доме воцарился траур. Женщины облачились в темные платья, мужчины собрались в самой большой комнате, их лица были суровы и печальны. Воздух был густ от молчаливой скорби и запаха полыни, которую зажигали для очищения.

Лев, как старший из братьев в доме, взял на себя все хлопоты по организации похорон согласно адату – традиционному кодексу. Все должно было быть сделано с должным уважением к усопшему и его роду.

Керим сидел в углу, принимая соболезнования. Его сердце сжималось от боли. Он любил дядю всем сердцем. В его памяти всплывали картины детства: как дядя учил его сидеть в седле, как рассказывал старинные легенды их народа под мерный треск огня в очаге…

К нему подошел старейшина, аксакал, уважаемый всеми человек с седой бородой и мудрыми глазами.

Керим, – сказал он, положив руку ему на плечо. – Твой дядя был горным орлом. Теперь его нет с нами. Но он останется в наших сердцах. Держись, сынок. Сила мужчины – в том, чтобы стойко переносить удары судьбы. Это наш обычай. Это – нохчалла.

Керим поднял на него глаза. В них не было отчаяния. Была глубокая, бездонная печаль, но в самой глубине ее теплился тот самый свет.

Спасибо, Воши, – тихо сказал он. – Я знаю, что он был орлом. Но я также знаю, что Аллах забрал его к Себе в лучшее время и лучшим образом. Это не удар судьбы. Это – воля Милостивого. И моя сила не в том, чтобы стойко молчать, а в том, чтобы принять эту волю с миром в сердце и сказать: "Инна ли-лляхи ва инна илейхи раджиун" – поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему наше возвращение.

Старейшина внимательно посмотрел на него, пораженный. Эти слова были не просто цитатой из Корана. Это было живое, глубокое переживание веры, которое превосходило даже силу традиционного стоицизма.

На следующий день, после похорон, когда все разошлись, Лев подошел к брату.

– Как ты можешь быть так спокоен? – спросил он без прежней злобы, с искренним недоумением. – Ты же его любил. А теперь говоришь о воле Аллаха… Разве это не лицемерие? Где твоя боль?

– Разве тишина гор означает, что внутри них нет движения? – ответил Керим. – Боль есть, брат. Огромная. Но поверх этой боли – мир. Мир от знания, что для дяди теперь настала жизнь вечная и лучшая, чем эта. Я скорблю о нем. Но я не скорблю о решении Аллаха. И в этом – мое упование даже перед лицом смерти.

В тот вечер Керим собрал своих детей – Ислама, Айшу, Амину и маленького Муслима. Он не стал скрывать от них слез.

Дети, – сказал он. – Сегодня нас покинул ваш дедушка. Мы будем по нему скучать. Но мы не будем плакать от отчаяния. Мы будем плакать от любви к нему и молиться за него. Потому что знаем, что Аллах – Милосердный и Справедливый. И однажды мы все встретимся снова в Садах Рая, что уготованы для тех, кто уверовал.

Это испытание горем не сломило Керима. Оно показало всем вокруг, что истинное упование – это не защита от боли и потерь. Это стержень, который позволяет выстоять в любую бурю, не теряя себя и веры. И даже в самой глубокой скорби находить утешение в своем Господе.

И в сердце Льва, наконец, дрогнула последняя преграда. Он увидел не теорию, а практику. Увидел веру в действии. И в его собственной душе что-то перевернулось.

Да одарит нас Аллах таким же непоколебимым упованием в дни как радости, так и печали! Готовы ли вы к следующей главе?

Глава 6. Испытание доверием

Прошло несколько месяцев после истории с долгом. Семья Керима жила в мире и достатке, который теперь имел для них иное измерение – не размер банковского счета, а глубина спокойствия в душе. Даже Лев, его брат, стал чаще бывать в их доме. Он уже не издевался, а молча наблюдал, слушал, и в его глазах все чаще читалось не недоумение, а жажда понять источник силы Керима.

Однажды вечером, когда вся семья пила чай с традиционными чеченскими лепешками, в дверь постучали. На пороге стоял их сосед, Руслан. Его лицо было бледным, а в руках он сжимал ключи от своей новенькой, только что купленной в кредит машины – его главной гордости и символа успеха.

– Керим, прошу тебя, – голос Руслана дрожал. – Помоги. Мне срочно нужно доставить брата в больницу в соседний район, скорая задерживается, а моя машина… – Он с ненавистью посмотрел на ключи. – Она не заводится. Механики разводят руками. Я умоляю тебя, одолжи свою на день. Я всё сделаю аккуратно, клянусь!

Машина Керима была не новой, но исправной. Это был их семейный конь, на котором он ездил на работу, возил детей в школу и Брилиант на рынок.

Лев, который был в гостях, тут же нахмурился. Он знал Руслана как человека горячего и не всегда аккуратного. Он позвал Керима в другую комнату.

– Ты с ума сошел? – тихо, но твердо сказал он Кериму. – Отдавать машину такому человеку? Он ее в кювет загонит! Это же твое единственное средство!

Они сразу вернулись.

Брилиант тоже смотрела на мужа с тревогой. Они не были богаты, и потеря машины стала бы для семьи серьезным ударом.

Керим посмотрел на отчаявшегося Руслана, потом на взволнованную семью. В его душе не было борьбы. Был лишь ясный, как горный воздух, принцип.

– В нашей традиции, – сказал он тихо, обращаясь больше к Льву, чем к Руслану, – помочь соседу в беде – долг чести. Но дело не только в обычае. Дело в доверии.

Он подошел к крючку, взял ключи от своей машины и протянул их Руслану.

– Бери, брат. Не я даю тебе эту машину. Дает тебе ее Аллах, Который послал тебя ко мне в час нужды. Вернешь, когда сможешь. И да исцелит Аллах твоего брата и дарует ему полное выздоровление. Если нужно, я тоже могу поехать с тобой.

Руслан, не веря своим ушам, схватил ключи, бросился обнимать Керима и выбежал за дверь.

В доме повисло тяжелое молчание. Лев сдержанно бушевал: «Я не понимаю этой твоей веры! Это не вера, это безрассудство!».

Брилиант молча убирала со стола, ее лицо выдавало внутреннее напряжение.

Прошел день. Руслан не возвращался. Не звонил. Вечер второго дня прошел в полной тишине. Тревога в доме нарастала. Лев звонил каждые два часа, его комментарии становились все мрачнее: «Я же говорил! Он ее уже продал, твоего «коня»!».

Керим оставался спокоен. Он не злился на Руслана и не ругал себя. Он просто делал свои дела и повторял про себя: «Я доверился Аллаху, а не Руслану. Исход – от Него».

На третий день утром во двор Керима въехала не только его собственная, но и вторая машина. Из нее вышел сияющий Руслан и его брат, уже заметно окрепший.

Оказалось, что у брата был острый приступ, требовавший срочной операции в той, дальней клинике. Они застряли там на два дня, а мобильный телефон Руслана разбился в спешке, поэтому он не мог позвонить. Он привез не только машину, полную бака бензина, но и гору подарков для детей и огромный барашек в знак благодарности.

– Керим, – говорил он, обнимая его. – Ты спас жизнь моему брату. Твоя вера в меня… она… она заставила меня быть в десять раз осторожнее! Я берег эту машину как зеницу ока! Я чувствовал, что за мной наблюдает не только ты, но и Сам Всевышний!

Лев стоял в стороне, наблюдая за этой сценой. Он молчал. Но в его глазах что-то сломалось и сложилось заново. Он видел не просто вернувшуюся машину. Он видел чудо доверия. Он понимал, что если бы Керим не дал машину, исхода могло бы быть два: или Руслан не успел бы, или он нашел бы другой способ и затаил бы обиду на соседа на всю жизнь. Но был выбран третий, лучший путь – путь упования, который укрепил всех: и того, кому помогли, и того, кто помог, и того, кто наблюдал.

В тот вечер Лев подошел к Кериму, когда тот совершал вечерний намаз. Он дождался, пока брат не закончит, и сказал всего три слова:

– Научи меня.

В этих двух словах была целая жизнь сомнений, рухнувших перед очевидностью веры.

Испытание доверием было пройдено. Керим не потерял машину. Он приобрел нечто большее – начало преображения сердца своего брата.

Дарует ли нам Аллах такое же чистое сердце, способное доверять Ему даже в самых трудных обстоятельствах! Готовы ли вы к следующей главе, где мы, возможно, увидим первые шаги Льва на этом новом для него пути?

Глава 7. Первый шаг брата

Просьба Льва – «Научи меня» – повисла в воздухе не как просьба о простом объяснении, а как глубочайшее признание своего поражения и готовности к капитуляции перед очевидной Истиной.

Керим не бросился сразу же читать брату лекции о таухиде (единобожии) или о столпах веры. Он понял, что вера Льва должна была прорасти не из книг, а из опыта, как росток сквозь асфальт. Так же, как когда-то проросла его собственная.

– Хорошо, брат, – спокойно ответил Керим, кладя руку ему на плечо. – Учение начинается не со слов, а с действия. Самого простого.

– С какого? – спросил Лев, глядя на него с редкой для себя серьезностью.

– С доверия. С самого малого. Давай начнем с завтрашнего дня. Ты обычно сам везешь своих детей в школу, опасаясь, что с ними что-то случится в пути, да?

Лев кивнул. Контроль над всем был его кредо.

– Завтра, – сказал Керим, – ты доверишь это мне. Я отвезу их вместе с моими. А ты в это время… останешься дома. Не будешь никому звонить, никуда торопиться. Просто посидишь. И попробуешь сказать про себя хотя бы один раз: «Я не контролирую всё. И это – хорошо».

Для Льва это было страшнее, чем прыжок с парашютом. Отдать своих детей, свою кровь, под ответственность другого человека, даже брата? И бездействовать? Это противоречило всей его сути.

Но он дал слово. На следующее утро он, бледный и напряженный, молча наблюдал, как дети садятся в машину к Керим. Машина тронулась и скрылась за поворотом. Сердце Льва сжалось от привычной тревоги. Он машинально потянулся к телефону, чтобы позвонить и узнать, доехали ли, но вспомнил слова брата и опустил руку.

Он остался в непривычной, гнетущей тишине своего дома. Он ходил из угла в угол. Впервые за долгие годы он оказался наедине с самим собой без щита из дел, звонков и тотального контроля.

Прошел час. Затем другой. Тревога достигла пика и… вдруг пошла на спад. Она иссякла, потому что не на чем было подпитываться. Никаких плохих новостей не было. Мир не рухнул.

И в этой тишине, в этой пустоте, он впервые почувствовал не страх, а странное, непривычное чувство – облегчение. Облегчение от того, что не он один несет на своих плечах весь груз ответственности.

В этот момент зазвонил телефон. Это был Керим.

– Брат, все в порядке. Дети в школе. Все здоровы и веселы. Амина передает, что твой сын помог ей решить задачку по математике.

Голос Керима был спокоен и ровен. В нем не было ни торжества, ни упрека. Была просто констатация факта: «всё хорошо».

Лев не нашел слов. Он просто тихо выдохнул: «Спасибо» – и положил трубку.

Он подошел к окну. Утреннее солнце освещало улицу. Он смотрел на людей, которые куда-то спешили, и видел на их лицах ту самую озабоченность, которая всегда жила и в нем. И впервые он подумал: «А ведь можно иначе. Можно… доверять».

Это был не прыжок в веру. Это был всего лишь первый, крошечный шажок. Шаг к пониманию, что мир держится не на его плечах, а на Воле Того, Кто гораздо Сильнее и Мудрее.

Когда дети вернулись домой, веселые и полные впечатлений, Лев не стал их расспрашивать о каждой минуте дня. Он просто обнял их. И его объятие было немного другим – более мягким, более принимающим.

Вечером он пришел к Кериму.

– Что дальше? – спросил он.

Керим улыбнулся.

– Дальше – учиться видеть Руку Дающего в каждой мелочи. В утреннем солнце. В здоровье детей. В хлебе на нашем столе. Это и есть начало благодарности. А благодарность – это дверь к упованию.

Лев медленно кивнул. Дверь приоткрылась. И в его сердце проник первый луч света.

Мы видим, как вера начинает тихо прорастать в самом, казалось бы, каменистом сердце. Это самое большое чудо – преображение человеческой души.

Да направит нас Аллах на путь тех, кого Он облагодетельствовал! Готовы ли вы продолжить это путешествие души?

Глава 8. Испытание для учителя

Прошло несколько недель с тех пор, как Лев сделал свой первый робкий шаг к вере. Он еще не совершал намаз, но уже начал замечать те самые «мелочи», о которых говорил Керим: как солнце встает точно в нужное время, как дети смеются без причины, просто от радости бытия, как еда на столе утоляет не только голод, но и дарит ощущение благодати. В его душе зарождалась тихая, почти неслышная благодарность.

Но Всевышний не дремлет. Он всегда начеку, особенно когда видит, что сердце ранее не знавшее Его, начинает открываться Свету.

Испытание пришло не к Льву, а к самому Кериму. И пришло оно в самой болезненной форме – через его старшего сына, Ислама.

Ислам, всегда серьезный и ответственный мальчик, увлекся новой компанией старших ребят во дворе. Сначала это были просто прогулки допоздна. Потом в доме стали пропадать небольшие деньги. Затем Керим и Брилиант заметили, что от Ислама стало пахнуть сигаретным дымом.

Однажды вечером Ислам не пришел домой. Часы пробили десять, одиннадцать, полночь… Телефон был выключен.

Брилиант молча плакала, глядя в окно. Лев, который был у них, уже хватался за телефон, чтобы обзвонить все больницы и отделения полиции, его лицо снова стало жестким и яростным.

– Видишь?! – бросил он Кериму, в котором уже не было просьбы «научи меня», а была старая, знакомая злоба. – Видишь, к чему приводит твое упование?! Пока ты уповал и молился, твоего сына втянули в дурную компанию! Где теперь твой Бог?! Он должен был его охранять!

Это был самый тяжелый удар. Сомнение, высказанное устами того, кто только начал верить, ранило больнее всего. В сердце Керима вполз ледяной червь страха и укора: «А вдруг Лев прав?..».

Он встал и ушел в свою комнату. Он не мог смотреть на слезы Брилиант и на гневное лицо брата. Он упал ниц в земном поклоне (суджуде).

– О Аллах! – шептали его губы, а сердце разрывалось от боли. – Я знаю, что Ты – Милостивый, Милосердный. Я знаю, что Ты любишь Ислама больше, чем я. Я доверяю Тебе его. Ведь даже если его будет охранять армия охранников, никто не сможет оберегать его кроме Тебя. Но моя слабая душа трепещет от страха! Укрепи мое сердце! Верни моего сына здоровым и невредимым, и верни его сердце к Тебе. Я уповаю на Тебя, и к Тебе я возвращаюсь с покаянием в своих слабостях!

Он не требовал. Он взывал. Он признавал свою слабость перед Ликом Всевышнего.

Прошел еще час. В доме стояла гробовая тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами Брилиант.

И вдруг… скрипнула калитка. Шаги во дворе. Дверь медленно открылась.

На пороге стоял Ислам. Он был бледен, его одежда была в пыли, а под глазом красовался синяк. Но в его глазах не было наглости или злости. В них был стыд и растерянность.

– Простите… – прошептал он.

Оказалось, старшие ребята втянули его в попытку кражи из ларька. Их поймал сторож. Всех, кроме Ислама. Он в ужасе бежал, споткнулся, упал, но смог скрыться. Он часами бродил по темным улицам, боясь идти домой, пока на него не наткнулся пожилой сосед, который и отвел его домой, прочитав суровую, но справедливую лекцию о чести семьи и ответственности (о нохчалла).

Ислам стоял, опустив голову, и плакал. Он плакал не от страха перед наказанием, а от стыда. От осознания того, какую грязь он принес в их чистый, светлый дом.

Лев смотрел на эту сцену, и его гнев таял, сменяясь изумлением. Да, мальчик вернулся. Но вернулся он не потому, что его нашли сильные люди. Он вернулся преображенным, с раскаявшимся сердцем. Это было то самое «чудо сердца», которого никакая полиция не могла бы совершить.

Керим подошел к сыну. Он не стал его ругать. Он сказал Исламу.

– Сынок, – тихо сказал он. – Мы все ошибаемся. Главное – вовремя остановиться и вернуться. Слава Аллаху, что Он вернул тебя к нам и к Самому Себе. Пойдем, умойся. И поблагодари Аллаха, что Он спас тебя от большего зла.

В ту ночь Лев подошел к Кериму, когда тот сидел на кухне один.

– Прости, – хрипло сказал Лев. – Я… я усомнился. В самый трудный момент.

– Ты сказал то, что чувствовал, – спокойно ответил Керим. – Вера не отменяет испытаний, брат. Она дает силу пройти через них, не сломавшись. Аллах не обещал, что у нас не будет бурь. Он обещал, что наш корабль не утонет, если мы будем держаться за Него.

Лев молча кивнул. Впервые он понял это не умом, а кожей. Он видел бурю. И он видел нерушимый покой в сердце своего брата посреди этой бури.

Испытание для учителя было пройдено. Оно не только вернуло сына, но и навсегда примирило двух братьев, показав Льву истинную природу упования – не как слепой веры в отсутствие проблем, а как несокрушимого мира в сердце при любых проблемах.

Да укрепит Аллах наши сердца на Его пути! Готовы ли вы к следующей главе?

Глава 9. Испытание честью

Мир в семье Керима стал еще крепче после возвращения Ислама. Лев теперь был не просто наблюдателем, а учеником. Он начал с любопытством расспрашивать о молитве, о смысле произносимых слов, и Керим с безграничным терпением объяснял ему всё, искренне радуясь каждому вопросу брата.

Однажды Керим получил предложение, от которого, казалось бы, невозможно отказаться. Крупная фирма из другого города искала честного консультанта для ведения сложных переговоров с несговорчивыми партнерами. Зарплата предлагалась такая, что за несколько месяцев он мог бы вернуть все былые финансовые потери и обеспечить семью на годы вперед.

Он поехал на встречу. Все прошло идеально. Директор фирмы, умудренный опытом мужчина по имени Арслан, был очарован спокойствием и ясным умом Керима.

– Дело за малым, – сказал Арслан в конце встречи. – Наши будущие партнеры… люди старых правил. Они ценят не только слова, но и жесты. Чтобы скрепить наше соглашение, они ждут небольшого подарка. Не взятки, нет! – поспешил добавить он, видя, как меняется выражение лица Керима. – Просто символический знак уважения. Дорогой чайный сервиз, например. Я уже всё приготовил. Вам нужно будет лишь вручить его от имени нашей компании. Без этого вся наша договоренность может рухнуть.

Керим помолчал. Он смотрел в окно на высокие горы, видневшиеся вдали – молчаливые стражи чести его народа.

– Господин Арслан, – сказал он тихо, но так, что каждое слово прозвучало как удар колокола. – Я ценю ваше предложение. Но я не могу этого сделать.

– Но почему?! – искренне изумился Арслан. – Это же пустая формальность!

– Для вас – возможно, – кивнул Керим. – Для меня – нет. В моем понимании, и по законам моих предков, честная сделка не нуждается в «символических знаках», которые пахнут обманом. Моя честь (сий) и моя совесть – не товар для торга. Я был готов вести для вас переговоры честно и открыто. Но я не могу участвовать в этом. Простите.

Он встал, чтобы уйти. Он знал, что теряет все. Мечты о безбедной жизни для семьи рухнули в один миг.

Арслан смотрел ему вслед, и на его лице боролись удивление, досада и… растущее уважение.

– Стойте, – сказал он вдруг. – Вы… вы настоящий. Я таких давно не встречал. В нашем мире торгашей и хитрецов найти человека, который ставит свою честь выше денег… – он тяжело вздохнул. – Хорошо. Я скажу партнерам, что наш консультант – человек принципа. И мы будем вести дела честно. Или не будем вести их вообще. Работайте у нас. На ваших условиях.

Керим не стал богачом в одночасье. Но он сохранил нечто неизмеримо более ценное – свое достоинство и чистоту своей веры. Он доказал, что упование на Аллаха включает в себя и доверие Ему в вопросах пропитания (ризк), которое приходит дозволенным путем (халяль).

Вернувшись домой, он рассказал все Льву. Тот слушал, не перебивая, а потом покачал головой с горькой улыбкой:

– Раньше я бы назвал тебя глупцом. Теперь… теперь я начинаю понимать. Ты не продал свою честь. А я… я продавал свою всю жизнь, даже не замечая этого. Ради денег, ради сделки, ради выгоды. – В его голосе звучала горечь прозрения.

Этот поступок Керима стал для Льва более ярким уроком, чем любые слова. Он увидел живую честь. Не ту, о которой говорят на собраниях, а ту, которую несешь в своем сердце и которую готов отстаивать даже ценой огромной выгоды.

Испытание честью было пройдено. Керим не только укрепил свою веру, но и показал своему брату истинную ценность человека, которая измеряется не толщиной его кошелька, а силой его духа и чистотой его принципов.

Да сделает нас Аллах из числа тех, кто предпочитает довольство Аллаха и собственную честь любым мирским соблазнам! Готовы ли вы к следующей главе, где мы, возможно, увидим, как Лев сделает свой первый осознанный шаг к молитве?

Глава 10. Испытание для ученика

Лев сидел на кухне в доме Керима, сжимая в руках чашку с горячим чаем. Прошлое испытание честью, которое прошел его брат, не давало ему покоя. Он ловил себя на том, что мысленно примерял ту ситуацию на себя – и с горечью понимал, что не устоял бы. Он бы взял и сервиз, и деньги, убедив себя, что «все так делают».

– Брат, – тихо начал он, не глядя на Керима. – Эта твоя честь… она ведь от веры? Ты потому смог отказаться, что боялся Бога?

Керим покачал головой, его взгляд был мягким и глубоким.

– Не боялся, Лев. А стыдился. Стыдился бы опустить глаза перед Ним, зная, что поступил недостойно. Это и есть основа нашего, чеченского, понимания чести – яхь. Состязаться не с другими, а с самим собой в благородстве. Чтобы ничто не заставило тебя покраснеть ни перед людьми, ни перед Аллахом. Вера не отменяет наш «нохчалла», она возводит его на высшую ступень.

Лев задумался. Эти слова падали на благодатную почву его пробуждающейся души. Он всегда считал себя сильным, но теперь видел, что настоящая сила – в этой внутренней чистоте.

Испытание пришло нежданно. На этот раз – к самому Льву.

Он возвращался поздно вечером с работы на своей машине. На пустынной дороге его ослепили фары встречного внедорожника. Раздался скрежет, удар – Лев задел зеркалом боковую стойку моста и сломал ее.

Остановившись, он с ужасом обнаружил, что на его машине – царапины и вмятина, а на дороге ни души. Свидетелей не было. Можно было уехать, и никто никогда не узнал бы. Ремонт моста был бы дорогим, а у Льва как раз были финансовые трудности.

Именно в этот миг в его голове прозвучал тихий, но отчетливый голос Керима: «Чтобы ничто не заставило тебя покраснеть… ни перед людьми, ни перед Аллахом».

Он вспомнил все свои прошлые мелкие обманы, хитрости в бизнесе, оправдания самому себе. И ему стало так стыдно, будто на него смотрел весь мир.

Лев достал телефон. Он не стал звонить брату за советом. Впервые в жизни он поступил так, как велело ему его собственное, только что родившееся чувство достоинства. Он позвонил в ГИБДД и честно рассказал о случившемся, вызвав оформлять происшествие.

Когда через час приехал инспектор, он был удивлен.

– Редкий случай, – покачал головой сотрудник. – Один? Повредил муниципальное имущество? И сам вызвался? Уважаю.

Оформление заняло время. Пришлось вызывать аварийного комиссара, составлять протокол. Лев знал, что его ждет штраф и затраты на ремонт своей машины и моста. Но на душе у него было странно легко и спокойно. Он впервые в жизни чувствовал себя не «ловкачом», избежавшим наказания, а человеком. Честным человеком.

Он приехал к Кериму уже под утро. Не для того, чтобы похвастаться, а потому что нуждался в подтверждении, что поступил правильно.

– Я… я не уехал, – сдавленным голосом сказал он, опускаясь на стул. – Сделал, как положено.

Керим молча подошел к брату, обнял его и крепко прижал к себе. В этом объятии было больше гордости и любви, чем в тысячах слов.

– Поздравляю тебя, брат, – прошептал он. – Сегодня ты приобрел гораздо больше, чем потерял денег. Ты приобрел уважение к самому себе. Это и есть первый и самый главный шаг на пути к Аллаху – быть честным с самим собой.

Лев расплакался. Взрослый, сильный мужчина плакал, как ребенок, от того, что с его души наконец-то упали тяжелые, ржавые оковы лжи и самооправдания. Он не молился еще, но его поступок в тот вечер был самой искренней молитвой – молитвой действием.

Испытание для ученика было пройдено. Лев не просто не сбежал от ответственности. Он нашел самого себя – того честного и благородного человека, которым ему всегда было суждено быть. И он понял, что вера начинается не с заучивания слов, а с чистоты поступков.

Да наставит нас всех Аллах на путь правды и чести! Готовы ли вы к тому, чтобы в следующей главе мы стали свидетелями первого сознательного намаза Льва?

Глава 11. Первый земной поклон

После случая на пустынной дороге в Льве что-то окончательно сломалось и перестроилось. Тяжелый груз, который он таскал в душе годами – груз мелкого обмана, хитрости, самооправдания – вдруг исчез. Его сменила непривычная, почти звенящая легкость и ясность. Он впервые за долгое время спокойно проспал всю ночь.

На рассвете он проснулся от странного чувства. Не тревоги, а тихого, настойчивого зова. В доме была полная тишина. Он вышел во двор подышать утренним воздухом и увидел, что в окне дома Керима уже горит свет.

Лев знал, что его брат в это время совершает утренний намаз (Фаджр). Раньше он лишь с недоумением и легким раздражением наблюдал за этим ритуалом. Сейчас же им двигало другое чувство – тоска. Тоска по тому самому миру, который сиял на лице Керима после молитвы.

Он медленно подошел к дому брата и тихо вошел внутрь. Дверь была не заперта – по обычаю гостеприимства, дом всегда открыт для родных.

Керим стоял на молитвенном коврике. Его движения были плавными, полными смирения и благоговения. Он читал суры Корана тихим, мелодичным голосом, и аяты, которые Лев не понимал, проникали прямо в его сердце, словно чистый родник, омывая его изнутри. Он видел, как брат склоняется в поясном поклоне, а затем опускается ниц, касаясь лбом коврика.

И в этот миг Лев перестал просто наблюдать. Его сердце затрепетало. Внезапно, без всякой мысли, без сомнений, им овладело одно-единственное, ясное желание. Он снял обувь, подошел к свободному коврику, лежавшему рядом – том самом, на котором иногда молился Ислам – и встал рядом с братом.

Он не знал слов. Не знал движений. Он просто смотрел на Керима краем глаза и старался повторять.

Когда Керим поднял руки для такбира («Аллаху Акбар!»), Лев неуверенно повторил этот жест.

Когда брат склонился в поясном поклоне, Лев, сгибая свою непокорную спину, почувствовал, как с него спадает вся гордыня.

А когда настал момент коснуться лбом коврика, Лев замер на мгновение. Это был самый смиренный жест, который он мог представить. Прикосновение самой высокой части тела к самой низшей точке – к коврику.

Он медленно опустился на колени и склонился в свой первый в жизни земной поклон.

И в этот миг случилось чудо. Не внешнее, а внутреннее. В нем не разверзлись небеса и не запели ангелы. Но в его сердце, в самой его глубине, воцарилась такая абсолютная, всепоглощающая тишина. Тишина, в которой не было ни страха, ни тревоги, ни злости, ни сомнений. Было только ощущение полного, безраздельного возвращения домой. Слезы сами потекли из его глаз, капая на ткань коврика, смешиваясь с пылью – пылью покорности Творцу.

Он не молился словами. Он молился слезами. Он молился всем своим существом, каясь в годах забвения и благодаря за этот миг прозрения.

Керим, закончив молитву, повернулся и увидел брата, все еще лежащего в земном поклоне и тихо плачущего. Сердце Керима переполнилось безграничной благодарностью к Аллаху. Он не стал его торопить. Он сел рядом и тихо прошептав: «Субхьана Раббиел а1ла» (Пречист мой Всевышний Господь), – дождался, пока Лев сам не поднялся.

Лев поднял голову. Его лицо было мокрым от слез, но глаза сияли таким светом, которого Керим никогда раньше в нем не видел.

– Что… что это было? – прошептал Лев, не в силах найти других слов.

– Это, брат мой, – тихо ответил Керим, и его собственные глаза наполнились слезами радости, – и есть истинная свобода. Свобода от всего, что не есть Бог. Ты только что сделал самый важный шаг в своей жизни.

Они сидели вместе в лучах восходящего солнца, заливавших комнату золотистым светом. Молча. Не нужно было слов. Два брата, наконец-то нашедшие друг друга не по крови, а по духу, в лучах милости своего Господа.

Испытание души было пройдено. Лев нашел свой путь. Он совершил свой первый намаз. И с этого дня его жизнь началась заново.

Слава Аллаху, Господу миров, Который выводит кого пожелает из мрака к свету! Готовы ли вы продолжить наше путешествие?

Глава 12. Испытание изобилием

После того как Лев совершил свой первый намаз, в доме Керима воцарилась новая, особая атмосфера. Теперь по утрам они молились вместе – Керим, Лев и подрастающий Ислам, который с серьезным видом старательно повторял движения за взрослыми. Брилиант с любовью наблюдала за ними, а в ее сердце расцветала тихая радость. Даже маленький Муслим, подражая старшим, клал свой детский коврик рядом.

Казалось, семья прошла через все главные испытания. Но Аллах испытывает Своих рабов не только бедами, но и изобилием, чтобы увидеть, останутся ли они благодарными.

Однажды Кериму на работе неожиданно дали крупную премию за успешный проект, над которым он даже не трудился особо – просто дал несколько советов, которые оказались гениальными. Сумма была настолько значительной, что ее хватило бы на безбедную жизнь семьи на много месяцев вперед.

В тот же день Лев, который начал вести свой небольшой бизнес с новыми, чистыми намерениями, заключил первую в жизни сделку, где не пришлось никому лгать или хитрить. И его прибыль оказалась в несколько раз больше ожидаемой.

Вечером они сидели за одним столом – две семьи, теперь объединены общей верой. На столе было все самое лучшее: душистый плов, ароматные лепешки, сладости. Дети смеялись. Женщины перешептывались о чем-то своем. Казалось, сама благодать нисходила на этот дом.

И вот в этот момент тишины Лев, счастливый и немного смущенный, поднял свой стакан с чаем (ибо они не пили ничего запретного) и сказал:

– Брат, я хочу произнести тост… нет, не тост… я хочу сказать. Раньше я думал, что удача – это когда тебе везет. А теперь я вижу, что это когда Аллах тебя любит. Сегодняшний день – доказательство. Мы получили столько, сколько даже не ожидали!

Керим внимательно посмотрел на брата. В его словах была искренняя радость, но он уловил в них тонкую нотку опасности – опасности приписать этот успех самим себе, увидеть в нем не дар, а закономерную награду за «хорошее поведение».

– Лев, – мягко сказал Керим. – Самое большое испытание для верующего – не бедность, а богатство. Не голод, а сытость. Шайтан может шептать: «Это ты все правильно сделал, поэтому тебе и воздали». И тогда сердце забывает, Кто является истинным Дарующим.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сердце.

– Посмотри на этот стол, – продолжил Керим. – Хлеб. Кто вырастил пшеницу? Разве мы вырастили ее? Мясо. Кто создал животное и дал ему жизнь? Разве мы? Специи, вода, воздух, которым мы дышим… Разве мы всем этим управляем? Мы лишь принимаем дары. Самое главное сейчас – не возгордиться, а поблагодарить. Проявить (шукр) возносить Хвалу Аллаху.

Лев задумался. Его радостное возбуждение поутихло, сменившись глубоким размышлением. Он понял, что был на краю пропасти – пропасти самообмана.

– Как благодарить? – спросил он искренне. – Просто сказать «спасибо»?

– Благодарить – значит осознавать, что все это – от Него, – объяснил Керим. – Благодарить – значит делиться этим с теми, у кого меньше. Благодарить – значит использовать эти средства для добра: накормить сироту, помочь соседу, поддержать мечеть. Чтобы богатство текло через тебя как через чистый канал, а не застаивалось, превращаясь в болото тщеславия.

В ту же минуту они услышали тихий плач за стеной. Это плакала их соседка, пожилая женщина, которая одна воспитывала внуков. Ее пенсии едва хватало на жизнь.

Керим и Лев переглянулись. Они поняли друг друга без слов.

– Ислам, – позвал Керим сына. – Собери, сын, большую тарелку. Самого лучшего плова. И отнеси тете Зайнап и ее внукам.

– И возьми эти деньги, – добавил Лев, доставая из кошелька значительную часть своей сегодняшней прибыли. – Передай ей. Скажи, что это подарок от Аллаха.

Они смотрели, как Ислам, серьезный и довольный, выполняет поручение. Они услышали сдержанные, полные слез благодарности возгласы соседки.

И тогда в их собственных сердцах наступила полная гармония. Радость от дарования не сравнить с радостью от принятия даров. Они прошли испытание изобилием. Они не забыли Дарующего в Его дарах. Они превратили свое богатство в благодарность.

И в тот вечер их ужин приобрел особый, ни с чем не сравнимый вкус – вкус искренней покорности, угодного Аллаху.

Следующее испытание будет еще тоньше. Готовы ли вы к нему, мой дорогой друг?

Глава 13. Испытание общим благом

Мир и благодать, поселившиеся в сердце Льва после его первого намаза, казалось, преобразили все вокруг. Он с жадностью учился основам веры, расспрашивал Керима о значении молитв, и его строгое лицо все чаще озаряла тихая, светлая улыбка.

Даже его бизнес, который он всегда вел с железной хваткой, начал меняться: он стал справедливее к партнерам, щедрее к сотрудникам, начал отчислять закят, очищая свое богатство.

Но путь веры – это путь роста, а рост редко бывает без новых испытаний. На этот раз вызов пришел не к одному из них, а ко всей общине, ко всему их небольшому району.

Пришла бесснежная, морозная зима. Старая котельная, которая отапливала полрайона, наконец не выдержала и вышла из строя. Ремонт требовал огромных средств и времени, а на улице стояли лютые холода. В домах, особенно у стариков и многодетных семей, стало холодно, как в погребе. Люди начали заболевать. В воздухе висели отчаяние и безысходность.

Собрались жители, чтобы решить, что делать. Собрание было шумным и гневным. Одни винили местные власти, другие – соседей, которые не скинулись на ремонт раньше. Царил дух разобщенности и обиды.

Керим и Лев пришли на это собрание вместе. И видели, как страх и холод замораживают не только трубы, но и сердца людей.

Тогда Лев, еще недавно самый гневный и нетерпимый из всех, неожиданно для себя поднялся. Внутри него не было ни злости, ни желания обвинять. Была лишь ясная уверенность, рожденная его новой верой.

– Соседи! – его голос, привыкший командовать, теперь звучал твердо, но спокойно. – Мы можем ругаться до весны. Но к весне многие из нас, а особенно наши старики и дети, могут не дожить. Холод не разберет, кто прав, кто виноват.

Он замолчал, переводя дух, и посмотрел на Керима. Брат молча кивнул ему, поддерживая.

– У меня есть предложение, – продолжил Лев. – У меня есть большой склад на окраине. Он пустует, но он отапливается. Мы можем переместиться туда всем районом, пока не починим котельную. Это будет непросто, это будет тесно. Но это будет тепло. А те, кто может, пусть помогают деньгами и руками для ремонта. Я беру все расходы по отоплению склада на себя.

В толпе наступила тишина. Люди с изумлением смотрели на Льва, которого знали как жесткого и закрытого человека. Его поступок был актом высшего гостеприимства и милосердия.

Но одного его предложения было мало. Нужно было объединить людей, победить их страх и недоверие.

Тогда поднялся Керим. Он говорил тихо, но его голос был слышен в самой дальней уголке зала.

– Братья и сестры, – сказал он. – Аллах испытывает нас сегодня. Не холодом испытывает, а нашей способностью остаться людьми, помочь друг другу. Испытание нашей общины. Вспомним наш долг друг перед другом и нашу честь! Мы не можем позволить, чтобы замерз наш сосед, пока у нас есть крыша над головой и тепло! Просьба Льва – это не просто помощь. Это путь к нашему общему спасению, указанный самим Аллахом!

Его слова подействовали как целебная мазь. Они обратились не к страху, а к совести и достоинству людей. Один за другим жители начали предлагать свою помощь: кто-то мог предоставить стройматериалы, кто-то – транспорт, кто-то – свою рабочую силу. Дух общности победил дух разобщенности.

И, начался великий переезд. Люди, объединенные одной бедой и одной целью, помогали друг другу переносить вещи, устраивать стариков и детей на просторном складе Льва. Там было шумно, тесно, но по-настоящему тепло – и не только от печек, но и от человеческого тепла.

Лев, видя эту картину, не мог сдержать слез. Он давал не склад. Он получал взамен нечто неизмеримо большее – уважение, благодарность и чувство принадлежности к единой общине. Он впервые чувствовал себя не отдельным, гордым человеком, а частью большого целого.

Испытание общим благом было пройдено. Холод был побежден не углями и трубами, а верой, гостеприимством и милосердием, которые Аллах поселил в сердце одного человека и которые разожгли огонь добра в сердцах многих.

Да сделает нас Аллах причиной добра и помощи для других! Готовы ли вы к следующей главе?

Глава 14. Испытание милостью

Прошло несколько месяцев с того утра, когда Лев совершил свой первый намаз. Его преображение было поразительным. Грубый и резкий человек постепенно становился мягче, терпеливее. Он начал учиться читать Коран, и хотя арабские буквы давались ему с трудом, он учился с упорством, которого раньше хватало лишь на бизнес-схватки.

Однажды к нему в мастерскую (Лев был прекрасным мастером по дереву) пришел пожилой сосед, дядя Заур. Его лицо было обветрено заботами, а в руках он сжимал сломанную шкатулку – старую, потрескавшуюся, но явно дорогую ему как память.

– Лев, сынок, – голос старика дрожал. – Это моей покойной жены… Внуки нечаянно уронили. Я обошел всех – говорят, не починить. Может, ты взглянешь?

Раньше Лев, видя такую сложную и бесперспективную работу, вежливо отказался бы, сославшись на занятость. Теперь же он увидел в глазах старика не просто просьбу – увидел надежду.

Он взял шкатулку в руки. Реставрация требовала ювелирной работы и многих часов.

– Дядя Заур, – сказал Лев. – Я не обещаю, что смогу. Но я попробую. Приходите через неделю.

Неделю Лев проводил вечера за кропотливой работой. Он склеивал мелкие осколки, шлифовал, подбирал лаки. Это была работа не для денег – он и не думал брать плату. Это была работа милосердия. В его сердце звучал аят: «И будь милосерден к людям на земле, и помилуют тебя Те, Кто на Небесах».

Через неделю дядя Заур пришел. Увидев восстановленную шкатулку, он заплакал.

– Она как новая… даже лучше… – он пытался сунуть Леву деньги, но тот твердо отказался.

– Это для меня честь, дядя Заур, что вы доверили мне память о вашей супруге. Не обесценивайте это деньгами.

Старик ушел, осыпая его благословениями. Лев чувствовал странную теплоту в груди – радость от того, что смог помочь. Это было новое для него чувство.

На следующее утро у ворот мастерской Льва остановил незнакомый мужчина в дорогом костюме.

– Мне сказали, вы лучший мастер в городе, – сказал он. – У меня срочный заказ на мебель для резиденции. Большой. Я готов хорошо заплатить.

Лев узнал в нем известного бизнесмена. Раньше он бы ухватился за такой шанс. Теперь же он спокойно ответил:

– Благодарю за доверие. Но я сейчас занят несколькими заказами от стариков из нашего района. Их мебель старая, ломается. Они не могут платить много, но я дал им слово. Ваш проект потребует всех моих сил, и я не смогу помочь им. Извините.

Бизнесмен удивленно посмотрел на него. Он не понял такой логики.

– Вы отказываетесь от крупной прибыли ради каких-то стариков?

– Нет, – честно ответил Лев. – Я выбираю нечто более ценное. Я выбирать баракят (благословение) в моем деле. Простите.

Мужчина уехал, качая головой. Лев на мгновение почувствовал сомнение: а не совершил ли он ошибку? Но внутренний покой, который поселился в нем после утреннего намаза, не исчез.

Через три дня тот самый бизнесмен вернулся. Но не один. С ним был дядя Заур, который оказался… его давно потерянным дядей. Бизнесмен искал его годами.

– Вы не только вернули ему память, – сказал бизнесмен, и его голос дрожал от эмоций. – Вы свели нас. Это дороже любой мебели. Я хочу, чтобы вы взялись за мой заказ. Но на ваших условиях. И я оплачу вам также ремонт всей мебели в доме моего дяди и всех его соседей.

Лев стоял, не в силах вымолвить слово. Он смотрел на сияющее лицо дяди Заура и понимал – это и есть тот самый баракят. Неожиданное, щедрое благословение свыше, которое приходит к тем, кто ставит милость выше прибыли.

Вечером он пришел к Кериму. Он не стал рассказывать о выгодном контракте. Он просто сказал:

– Брат, ты был прав. Аллах не оставляет Своих рабов. Когда я выбрал путь милосердия, Он даровал мне больше, чем я мог потерять.

Керим улыбнулся. Он обнял брата.

– Это не я был прав, Лев. Это путь Пророков, мир им всем. И ты теперь идешь по нему. Самое прекрасное только начинается.

Испытание милостью было пройдено. Лев узнал, что истинное богатство приходит не через жадность, а через щедрость сердца, открытого для милосердия.

Да наполнит Аллах наши сердца милосердием ко всем Его творениям! Продолжаем?

Глава 15. Испытание тишиной

После того как Лев совершил свой первый намаз, в его жизни настал период особой, сияющей благодати. Каждое утро он приходил в дом к Керима, чтобы молиться вместе с ним. Он с жадностью учил новые суры, его глаза горели жаждой знания, а сердце – любовью к Творцу. Казалось, он наверстывал все потерянные годы одним порывом.

Но путь к Аллаху редко бывает прямым и светлым всегда. Часто он ведет через суровые пустыни, где испытывается сама суть веры.

Однажды утром Лев пришел на молитву, но что-то было не так. Его движения были механическими, лицо – сосредоточенным, но пустым. После намаза он не задержался, как обычно, для беседы, а торопливо ушел, сославшись на дела.

Так продолжалось несколько дней. Он приходил, молился, но свет в его глазах померк. Он больше не задавал вопросов, не делился открытиями. Между ним и Керимом выросла невидимая стена.

Керим, с его чутким сердцем, сразу ощутил эту перемену. Он видел, как брат борется с чем-то внутри себя. Он не стал допытываться, а лишь удвоил свои молитвы за него.

Наконец, Лев не выдержал. Однажды вечером он пришел к Кериму, сел за стол и опустил голову на руки. Его могучие плечи тряслись от беззвучных рыданий.

– Он не слышит меня, Керим… – выдохнул он, и в голосе его была бездонная тоска. – Пропало то чувство… та тишина в душе… Теперь, когда я молюсь, я будто говорю в пустоту. Ничего не чувствую. Ничего не слышу. Как будто двери, которые только открылись, снова захлопнулись. Может, Он разочаровался во мне? Может, я сделал что-то не так?

Это было самое тяжелое испытание – испытание сухой верой. Когда восторг первых открытий прошел, а на его месте осталась рутина и тишина, которую Лев принял за оставление его Богом.

Керим слушал, и его сердце сжималось от сострадания. Он знал эту стадию. Это было не наказание, а милость – возможность проверить, любишь ли ты Аллаха за Его дары или за Него Самого.

– Брат мой, – тихо начал Керим. – Ты помнишь, как маленький Ислам учился ходить? Сначала он делал первые шаги, и мы все радовались, хлопали, обнимали его. А потом настали дни, когда он должен был ходить просто так, каждый день, не ожидая аплодисментов. Разве мы разлюбили его тогда? Нет. Мы гордились им еще больше, потому что видели его упорство.

Он положил руку на плечо Льва.

– Первые слезы умиления – это дар Аллаха, чтобы привлечь твое сердце. А теперь настало время твоего подвига. Истинная вера – это когда ты продолжаешь идти к Нему, даже когда не чувствуешь ни тепла, ни света. Когда ты молишься не ради духовного наслаждения, а потому что Он – твой Господь, и ты – Его раб, и это – твоя обязанность и честь. Это и есть чистая, зрелая любовь.

Лев поднял заплаканное лицо. В его глазах читалось недоумение, но уже не отчаяние.

– Но как? Как заставить себя?

– Не заставлять, – покачал головой Керим. – А упорствовать. Совершать намаз еще тщательнее. Просить еще искреннее. Делать добрые дела еще усерднее. И знать – абсолютно точно знать – что Аллах видит каждое твое усилие и слышит каждую твою мысль. Даже самую тихую. Особенно тихую. Его молчание – не отсутствие. Это испытание верности.

В ту ночь Лев остался в доме брата. Они совершили вместе ночной намаз, и Лев молился уже не ради ощущений, а из послушания и надежды. Его движения были медленными, полными осознанного смирения.

И наутро, совершая утренний намаз, он не почувствовал ничего особенного. Не было слез, не было трепета. Была лишь глубокая, суровая уверенность в том, что он на правильном пути.

И в этой уверенности родилось новое, более крепкое и зрелое чувство – непоколебимое доверие. Доверие не к своим чувствам, а к Обещавшему: «Воистину, за каждой тягостью наступает облегчение» (Коран, 94:6).

Испытание тишиной было пройдено. Лев научился любить не дары, а Дарителя. И в этом была величайшая победа.

Да дарует нам Аллах стойкость в те дни, когда тишина кажется нам покинутостью, и да напомнит нам, что Он ближе к нам, чем наша шейная вена. Готовы ли вы к следующей главе, где мы увидим плоды этой стойкости?

Глава 16. Испытание влиянием

Прошло несколько недель с тех пор, как Лев прошел через пустыню духовной сухости. Теперь его вера напоминала не вспыхивающий ярко костер, а ровное, устойчивое пламя, которое уже не колеблется от ветра сомнений. Он продолжал свои ежедневные молитвы, уже не ища в них особых чувств, а просто исполняя свой долг с неизменной преданностью.

Однажды к нему в офис пришел его старый друг и партнер по бизнесу, Арсен. Лицо Арсена было мрачным, глаза уставшими.

– Лев, я не знаю, куда тебя черт занес в эту религию, – начал он, грузно опускаясь в кресло. – Но я пришел к тебе, потому что больше не к кому. У меня в жизни полный разлад. Бизнес на грани краха, жена подает на развод… Я не сплю ночами, пью таблетки от давления. Как ты со всем этим справляешься? Раньше ты был таким же, как я, а теперь… смотрю на тебя – и не понимаю. В тебе есть какая-то тишина.

Лев смотрел на друга, и его сердце наполнилось не жалостью, а глубокой ответственностью. Он понял, что его испытание тишиной было не просто личным уроком – оно подготовило его к этому моменту. К моменту, когда его собственная стойкость могла стать опорой для другого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.