# Рулон сказок

Юрий Гладышев

Сборник философских притч представляет собой уникальное собрание рассказов, где реальность переплетается с метафизикой, а обыденные ситуации раскрываются в неожиданном философском ключе.

В центре повествования – поиск истины в современном мире, где квантовая физика соседствует с древними суевериями, а образовательный процесс превращается в борьбу с симулякрами. Автор исследует природу человеческого сознания, границы реальности и возможности человеческого выбора.

Первый рассказ «Кот Шрёдингера на перекрёстке» погружает читателя в мир квантовой физики и философии, где главный герой сталкивается с парадоксом веры и научного познания. История о чёрном коте становится метафорой выбора между рациональным и иррациональным.Особенности сборника:

Философская глубина в сочетании с увлекательным повествованием

Метафоричность и символизм в каждом рассказе

Актуальность поднимаемых тем

Многослойность смыслов, открывающихся при перечитывании

## Глава 1

Кот Шрёдингера на перекрёстке.

В конце концов, каждый сам решает, во что верить. Ведь даже в квантовой физике наблюдатель играет решающую роль в определении реальности.Пролог В тот вечер небо над городом было особенно тёмным. Казалось, сама Вселенная решила провести эксперимент с плотностью облаков, не пропуская ни единого фотона от далёких звёзд. Александр стоял на перекрёстке, глядя на зелёный сигнал светофора. Его мысли, как квантовые частицы, находились в состоянии суперпозиции: одновременно рациональные и суеверные. Встреча Из-за угла появился он – чёрный как смоль кот. Его шерсть поглощала даже тот скудный свет, который пробивался сквозь пелену облаков. Животное неторопливо пересекло дорогу прямо перед Александром. «Классический эксперимент, – подумал физик. – Либо я поверю в примету, либо нет. И пока я не сделаю выбор, кот находится в суперпозиции удачи и неудачи». Размышления Александр был учёным, но, как и все люди, иногда поддавался иррациональным мыслям. В его голове крутились теории о том, что суеверия – это квантовые флуктуации коллективного сознания. «Может быть, – думал он, – приметы работают потому, что мы сами создаём их реальность своими ожиданиями?» Параллельные миры В этот момент его сознание разветвилось, как волновая функция в момент измерения. В одной реальности он повернул назад, решив избежать «несчастливого» предзнаменования. В другой – продолжил путь, усмехнувшись собственным сомнениям. «Интересно, – подумал Александр, – существуют ли параллельные вселенные, где каждый выбор создаёт новую реальность? И в какой из них чёрный кот действительно приносит неудачу?» Эпилог Александр пошёл дальше, размышляя о природе вероятности и веры. Возможно, именно в этот момент он совершил квантовый скачок в понимании того, что реальность – это то, во что мы верим. Вечером, сидя в своём кабинете, он записал в дневник: «Сегодня я понял, что чёрный кот – это не причина неудачи, а лишь катализатор нашего собственного выбора верить или нет. И, возможно, именно в этом заключается главный парадокс суеверий: они работают только тогда, когда мы позволяем им работать». Послесловие Говорят, что через неделю Александр защитил свою диссертацию. А чёрный кот, которого он встретил на перекрёстке, стал неофициальным символом его научной работы по квантовой механике. Или это просто ещё одна примета?

P.S. Да, кстати, этот кот теперь живёт у меня. Таков мой выбор. Без суеверий. Или…

## Глава 2

Парадокс старения.

Сегодня я стал на год старше. Это произошло так же незаметно, как обновление операционной системы в фоновом режиме – вроде бы всё то же самое, но где-то внутри уже другая версия. Интересно, что возраст – это просто число, которое мы присваиваем себе, словно версию программного обеспечения. Только вот откат к предыдущей версии невозможен, а патчи с исправлениями багов почему-то не приходят.

Говорят, с возрастом приходит мудрость. Наверное, она хранится где-то в облаке коллективного бессознательного, и доступ к ней открывается по достижении определённого порога лет. Но я пока не вижу, чтобы мой личный аккаунт получил какие-то дополнительные привилегии или расширенный функционал.

Старость, как известно, приходит одна. Хотя, возможно, она просто путешествует инкогнито, маскируясь под другие состояния. Как в старых фильмах про шпионов: вроде бы обычный пенсионер, а на самом деле – агент времени, собирающий данные о процессе старения.

В зеркале я вижу человека, который стал на год старше. Или это зеркало помолодело на год? Кто вообще определяет направление течения времени? Может быть, это просто условность, как часовой пояс или система координат?

Мудрость, если она и существует, похоже, предпочитает прятаться в тени опыта. А опыт – это просто набор данных, которые мы собираем по пути. И чем больше данных, тем больше места они занимают, но не всегда становятся полезнее.

В конце концов, я пришёл к выводу, что мудрость – это просто ещё одно приложение в операционной системе жизни. И если оно не установилось автоматически с последним обновлением, возможно, его нужно просто вручную инсталлировать из репозитория жизненного опыта.

А старость… Старость – это просто новая версия тебя. С некоторыми багами, но и с новыми функциями, о которых ты раньше не подозревал. И, возможно, именно в этих багах и кроется та самая пресловутая мудрость.

Или я просто слишком много думаю. А может, это возрастное обновление мозга заставляет меня генерировать такие философские процессы. Кто знает? Главное – не забывать делать бэкапы важных воспоминаний, пока система ещё работает.

И ещё один момент: возможно, мудрость – это просто осознание того, что все эти размышления о мудрости и старости – не более чем очередной глюк в матрице реальности. А настоящая мудрость заключается в умении игнорировать эти глюки и продолжать наслаждаться процессом обновления.

## Глава 3

Встань-привстань, муку достань.

В тот день, когда бабушка Ира решила научить меня печь блины, я ещё не знала, что это станет поворотным моментом в моей жизни. Она сидела на кухне, похожая на древнее божество выпечки, и методично взбивала тесто в эмалированной миске.

– Встань-привстань, муку достань, – пропела она, словно заклинание, и я почувствовала, как пространство вокруг нас начало вибрировать от какой-то древней силы. Её голос звучал так, будто в нём хранились тайны веков.

Я наблюдала за её движениями, заворожённая. Казалось, что её руки знали рецепт не только блинов, но и самой жизни. Мука в её ладонях превращалась в нечто большее, чем просто тесто – в концентрат времени, в сгусток памяти поколений.

– Слушай внимательно, – сказала она, понизив голос до заговорщического шёпота. – В каждом блине – частица души. Если душа кривая, то и блин выйдет комом. Она говорила так, будто делилась со мной древним секретом, который передавался из поколения в поколение.

Позже, когда я уже сама стояла у плиты, я поняла смысл её слов. Блины получались разные: одни – ровные и золотистые, другие – кривые и подгоревшие. И каждый раз это зависело не столько от техники, сколько от состояния души в момент приготовления. Я чувствовала, как будто в каждом блине отражалась моя внутренняя гармония или её отсутствие.

Однажды я заметила, как бабушка перед началом готовки закрывала глаза и что-то шептала. Я подкралась поближе и услышала:

– Встаю-пристаю, к предкам взываю. Дайте силы, дайте свет, пусть блины мои не знают бед. Эти слова звучали как молитва, как обращение к чему-то большему, чем просто блины.

Теперь, когда я сама пеку блины, я иногда повторяю эти слова. И каждый раз, переворачивая очередной блин, я чувствую, как сквозь века ко мне тянется невидимая нить, соединяющая меня с древними традициями, с той самой мудростью, что хранится в простых, казалось бы, бессмысленных словах: «Встань-привстань, муку достань». Эти слова стали для меня чем-то вроде ритуала, напоминающего о том, что в каждом действии есть нечто большее, чем просто результат.

Говорят, если трижды произнести эту фразу перед началом выпечки, то тесто получится особенно пышным, а блины – вкусными. Но я-то знаю: дело не в магии слов, а в той энергии, что мы вкладываем в их произнесение, в той связи с предками, которую мы ощущаем, когда стоим у плиты. Эта связь наполняет моё сердце теплом и уверенностью, что я продолжаю дело, начатое многими поколениями до меня.

И каждый раз, когда я слышу, как кто-то произносит эти слова, я улыбаюсь. Потому что знаю: где-то там, в параллельной реальности, бабушка Ира подмигивает мне и говорит: «Правильно, внученька. Продолжай хранить традиции. В них – вся сила».


## Глава 4

Последний полёт


В тот день небо было особенно чистым, как будто специально готовилось принять в свои объятия последний воздушный шарик первомайской демонстрации. Мальчик Миша держал его в руках – красный, завязанный золотым шнурком, словно маленькое солнце на ниточке.


Оркестр гремел где-то вдалеке, переливами марша отмечая конец всенародного праздника. Красные флаги, ещё недавно реявшие над колоннами демонстрантов, теперь безвольно повисли на плечах усталых людей.


Миша разжал кулак, и шарик, будто не желая расставаться с хозяином, на мгновение замер в воздухе. Затем рванулся вверх, помахал шнурком, словно прощаясь, и начал подниматься всё выше и выше. Мальчик смотрел, как его красный друг становится всё меньше и меньше, пока не растворился в облаках, оставив после себя лишь тонкую ниточку воспоминаний.


Миша заревел. Его крик был таким же чистым и пронзительным, как небо над головой. Он ревел от тоски по уходящему празднику, по детству, по всему тому, что уносилось вместе с воздушным шариком в бесконечность.


Оркестр отыграл свой последний марш. Затихли звуки духовых инструментов, и только эхо музыки ещё бродило по опустевшим улицам. Толпа на площади уже рассеялась, разбрелась по домам, унося с собой обрывки транспарантов и воспоминания о прошедшем дне.


Трамвай, пустой и задумчивый, катил по утренним улицам, позвякивая на поворотах. Как будто не мог поверить, что праздник закончился, что больше не будет толпы людей, спешащих на демонстрацию, не будет музыки и улыбок.


Жаль, что отгремел праздник Первомай. Время неумолимо движется вперёд, унося с собой детские мечты и надежды. Но в этом и есть его великая сила – в способности возрождаться каждый год, как весна возрождается после зимы, как надежда возрождается в наших сердцах.


А где-то там, в небесной выси, возможно, до сих пор парит тот самый красный шарик, храня в себе частичку детского горя и частичку вечной весны.


P.S. Последний официальный Первомай в формате советской демонстрации состоялся 1 мая 1990 года.

## Глава 5

По мотивам романа Чернышевского «Что делать?» Первый сон Веры Павловны.

Разбудить человека можно только тогда, когда он действительно спит. Если же он только притворяется спящим, все усилия напрасны. М. Ганди

В тот вечер Вера Павловна лежала в своей спальне, размышляя о высоких материях и марксизме. Но постепенно её мысли перешли к более приземленным материям. Вспомнились проблемы в швейной мастерской, работники-гастарбайтеры, неуплаченные налоги. Она даже не заметила, когда провалилась в сон, похожий на глюк в матрице. Она оказалась в каком-то странном подвале, который напоминал одновременно и советский промышленный склад, и декорации к фильму «Бегущий по лезвию». Свет здесь был тусклым, как в модном питерском клубе, а воздух пах архивной пылью и надеждой на лучшее. Внезапно пространство начало глючить – стены затряслись и рассыпались, как изображение распадается на пиксели на экране старого компьютера. Подвал трансформировался в бескрайнее поле, заросшее колосьями, но не простыми, а будто бы из золотой фольги, как в новогодних украшениях. По нему бродила странная девушка, одетая в стиле киберпанк. На ней была кожаная куртка с металлическими вставками, обтягивающие брюки из непонятного материала, больше напоминающего промышленную ткань, чем изделие для личного пользования. На ногах были массивные ботинки на толстой подошве. Довершали образ очки зеркальные хамелеоны. Сняв респиратор, она обратилась к Вере: «Эй, систер, ты же не просто так здесь. Помоги нам выбраться из этих подвалов! Мы все как в матрице, только без красных таблеток». Респиратор – это, наверное, символ противостояния системе или дистанции между человеком и окружающим миром, подумала Вера. Она почувствовала, как паралич, который сковывал её всё это время (тот самый, что символизировал общественные оковы), растворяется, словно глюк в виртуальной реальности. Этот сон был как мем про «осознанный сон», только с глубоким социальным подтекстом. Он символизировал борьбу с устаревшими парадигмами, побег от матриц общественного мнения и поиск своего пути в мире, где реальность постоянно перекодируется.

Внезапно девушка-киберпанк начала трансформировать себя. Куртка удлинилась, стала похожа на пальто, на голове возник лётный шлем начала 20 века. И вот уже перед Верой стоит Ленин. Слегка прищурившись, он поднял нечто, напоминающее мегафон и рупор, и произнёс: «Только та революция имеет смысл, которая умеет себя защитить». Вера вздрогнула. Ленин добавил: «Верной дорогой идёшь, товарищ».

Она попыталась стряхнуть ощущение липкого сна. Открыла глаза. У тумбочки стоял Владимир Ильич. Он произнёс: «Сон разума рождает чудовищ» – и растворился в воздухе, оставив лишь лёгкое эхо своих слов. Вера лежала в кровати, пытаясь понять, зачем был этот сон. Возможно, это был намёк: «Её швейная мастерская – это не просто бизнес, а своего рода хак на систему, взлом традиционных гендерных ролей и социальный апгрейд». Нет, что-то не так. Внезапно к Вере пришло озарение: главный вопрос современности – не «что делать?», а «кем себя ощущаешь?». Ибо каждый из нас – демиург собственной вселенной.

P.S. А подвал, кстати, оказался метафорой родительского контроля и патриархального кода, который нужно было деинсталлировать из своей жизни.

P.P.S. Да, кстати, Ленин всегда живой.


## Глава 6

Магия в эпоху цифровых технологий.

В этом мире, где реальность переплетается с виртуальностью, а магия соседствует с технологиями, каждый из нас – лишь песчинка в бескрайнем океане возможностей. Здесь квантовые компьютеры соседствуют с древними фолиантами, а нейросети учатся произносить заклинания.

Представьте себе город, где небоскрёбы из стекла и металла отбрасывают тени на улицы, вымощенные булыжником. Где в кафе с бесплатным Wi-Fi можно заказать чашку кофе, сваренного по рецепту, найденному в манускрипте тысячелетней давности. Где искусственный интеллект помогает магам составлять заклинания, а маги учат ИИ понимать человеческую душу.

В этом мире каждый может стать кем угодно. Можно быть программистом, пишущим код для управления стихиями, или шаманом, использующим VR-очки для путешествий в астрал. Можно быть обычным человеком, случайно обнаружившим в себе магические способности, или древним существом, маскирующимся под офисного работника.

Здесь технологии и магия не противостоят друг другу – они дополняют друг друга, создавая новую реальность. Здесь квантовые компьютеры помогают расшифровать древние заклинания, а магические кристаллы используются в качестве источников энергии.

Но помните: в этом мире, как и в любом другом, есть свои законы. Закон сохранения энергии здесь переплетается с законом кармы. Закон причин и следствий дополняется законом магического резонанса. И каждый ваш поступок, каждое произнесённое слово, каждое написанное заклинание оставляет след в ткани реальности.

В этом мире вы можете стать кем угодно. Героем или антигероем, магом или технократом, человеком или существом иной природы. Но помните: истинная сила не в том, чтобы управлять стихиями или программировать нейросети. Истинная сила – в понимании того, что все мы часть единого целого, что магия и технологии – лишь разные грани одной реальности, и что каждый из нас способен изменить мир, просто оставаясь собой.


## Глава 7

Педагогическая матрица.

И теперь, когда я сам стою перед аудиторией, я иногда ловлю себя на мысли, что повторяю его движения, копирую его интонации. Но главное – я пытаюсь передать то, чему он научил меня: в мире, где всё становится симулякром, только строгая дисциплина мышления может сохранить связь с реальностью.В эпоху тотальной симуляции образовательных процессов, когда каждый второй выпускник считал себя экспертом в области саморазвития, а каждый первый – гуру личностного роста, существовала особая категория преподавателей. Их можно было определить по специфическому излучению строгости, которое они генерировали в радиусе десяти метров от себя. Я помню свою первую встречу с профессором Смирновым. Это было в аудитории 317, где время, казалось, двигалось по особым законам термодинамики. Его взгляд был настолько холодным, что мог бы заморозить даже квантовые флуктуации. А его методичка по высшей математике напоминала кодекс самурая, переписанный на языке дифференциальных уравнений. Студенты делились на две категории: те, кто пытался его игнорировать, и те, кто пытался его понять. Первые обычно исчезали из университета через семестр, вторые – через два, но уже с совершенно иным восприятием реальности. Однажды на экзамене я увидел, как профессор Смирнов поставил высший балл студенту, который не знал даже таблицы умножения. Когда я спросил его об этом, он ответил: – Дорогой мой, в эпоху постправды умение умножать числа – это как умение ездить на велосипеде в эпоху летающих автомобилей. Важно другое: способность мыслить вне матрицы образовательных стандартов. Позже я понял, что его строгость была не более чем интерфейсом, за которым скрывалась глубокая философия образования. Он учил нас не математике, а искусству видеть за пределами симулякров, различать истинные знания в море информационного шума. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что профессор Смирнов был не просто преподавателем. Он был квантовым фильтром, пропускающим только тех, кто способен выйти за пределы обыденной реальности. Его холодная строгость была защитным механизмом от тех, кто искал лёгких путей в эпоху тотальной простоты. В моей памяти он остался как символ эпохи, когда образование ещё имело смысл, а знания ценились выше сертификатов. Как человек, который научил нас главному: истинная доброта проявляется не в мягкости, а в способности говорить жестокую правду в эпоху всеобщей лжи.


## Глава 8

Рассказ, навеянный исполнением песни Пахмутовой «И вновь продолжается бой».

Рота особого репертуара


В нашей части все знали: если рота капитана Левина идёт строем – значит, сейчас будет концерт. Не простой, а с изюминкой. Всё потому, что наш ротный запевала, сержант Фролов, обладал талантом не только горланить, но и думать.


Началось всё с того, что «У солдата выходной» уже так всем надоела, что даже дневальные вздрагивали при первых нотах. А тут ещё сержант, человек творческий до мозга костей, решил разнообразить репертуар.


– Товарищи бойцы! – объявил он на построении. – Хватит этого «выходного» петь, давайте что-нибудь свеженькое!


– А что свеженького? – зашумели мы. – Строевая она и есть строевая!


Но сержант был непреклонен. И вот однажды, когда рота чеканила шаг по плацу, он вдруг затянул:


И вновь продолжается бой, И сердцу тревожно в груди…


Солдаты сначала притихли от неожиданности, а потом втянулись. Шаги стали чётче, строй – ровней. Капитан Левин, который шёл навстречу, сначала замер, а потом расплылся в улыбке.


– Это что это за новшество, сержант? – спросил он, поправляя портупею.


– Так точно, товарищ капитан! – вытянулся Фролов. – Решил разнообразить строевой репертуар.


С того дня «И вновь продолжается бой» стала нашей визитной карточкой. Другие роты останавливались послушать, как мы маршируем. А сержант Фролов, довольный собой, распевал во всю мощь:

С неба милостей не жди, Жизнь для правды не щади…


Даже замполит, который поначалу крутил носом, признал – песня-то подходящая, идейная. А капитан Левин на каждом совещании хвастался:


– Вот, товарищи командиры, молодёжь инициативу проявляет. Не то что некоторые…


Так и прижилась у нас эта песня. И пусть сержант Фролов иногда ностальгировал по «выходному», но новый репертуар полюбился всем. А когда рота капитана Левина шла строем, весь гарнизон знал – сейчас будет представление. И не прогадал никто.


Говорят, даже в штабе округа прознали про нашу особенность. Но нам-то что? Мы просто делали то, что умели – служили и пели. А песня, она ведь тоже часть службы. Особенно когда от души.


P.S. Фантазия, выросшая из реальных собы