Геннадий Борчанинов
Корсар

Глава 1

– Сколько-сколько? Да вы обалдели! Пошли отсюда, парни, – возмутился я.

Это был уже третий кабак в Бастере, из которого мы уходили трезвыми. Цены взлетели в разы, а я не был готов отдавать по несколько десятков ливров за кружку паршивого рома. Олоне – официально негодяй, худший на архипелаге. А вместе с ним – все трактирщики Тортуги. Это каким злодеем надо быть, чтобы требовать золотой луидор за бочку пива? Каждый наживается на бедных пиратах, как только может.

Мы отправились искать другое место. Везде было либо занято, так, что яблоку негде упасть, либо цены улетели куда-то за орбиту Сатурна и не думали возвращаться на Землю. Даже самые паршивые забегаловки взвинтили цены так, будто они получили по десятку мишленовских звёзд каждая, а свой вонючий ром подавали исключительно на золотой посуде королям и императорам.

Радовало одно, с моим патентом всё должно было решиться уже совсем скоро. Аудиенция у губернатора назначена на завтрашнее утро. Хорошо иметь знакомых в высшем обществе, особенно тех, кто тебе должен.

А в остальном Тортуга только разочаровывала. Конкретно меня, остальным-то всё нравилось. Ещё и присутствие в городе месье Леви давило на меня невидимым грузом, ведь я знал, что старый еврей не успокоится. Я бы вообще предпочёл не задерживаться в Бастере. Ладно хоть груз английских мушкетов успешно продали, новое оружие в любом случае будет пользоваться спросом.

Ещё мы продали «Ориона». Посоветовались, прикинули, что хоть с двумя кораблями могли бы больше дел провернуть, но пока не тянем. Проголосовали, решили оставить «Поцелуй Фортуны» себе, а шхуну продать, и на неё довольно быстро нашёлся покупатель, один из бывших офицеров Олоне, решивший отправиться в самостоятельное плавание. Продали по хорошей цене, и сделкой я был вполне доволен. Хоть что-то хорошее в этой череде неприятностей.

Наконец, мы пришли ещё в одну таверну, и там даже нашлись места. Не на всю команду, но и мы бродили по городу сравнительно небольшой компанией. Таверна звалась «Под Хромым Гусем», народа здесь тоже было изрядно, но уместились все.

– За что выпьем? – спросил Эмильен, когда мы уселись за стол и дорвались до алкоголя.

– За нашу удачу, конечно же! – воскликнул я.

– И чтобы она никогда нас не покидала! – поддержал Шон.

Остальные поддержали тост одобрительным гулом, чокнулись, выпили. Что для флибустьера важнее удачи? Да ничего, собственно. И раз уж мы захватили себе бригантину под именем «Поцелуй Фортуны», то, наверное, можно надеяться, что Фортуна будет к нам благосклонна.

Я осмотрелся по сторонам, таверна была небогатой, но вполне приличной. Не какой-нибудь там притон. По меркам Тортуги, конечно. В конце концов, следов крови или обломков мебели нигде не было видно, так что хозяева за порядком следят. Моряки с других кораблей пьянствовали за соседними столами, несколько шулеров, один другого краше, оживлённо резались в карты, местные девки привередливо глядели на возможных клиентов.

Это сейчас в Бастере кипит жизнь, и днём, и ночью, но как только флибустьеры снова уйдут в море, Бастер вновь станет сонным колониальным городком.

– Что будем делать дальше, капитан? – спросил меня Шон.

Я даже и не знал, что ответить. Я и сам не знал до конца.

– Сегодня будем пить, – твёрдо решил я. – А завтра уже посмотрим.

– Вот это я понимаю! – рассмеялся ирландец.

Но я всё-таки задумался над тем, что делать дальше. Конечно, всё будет зависеть от итогов встречи с Бертраном д`Ожероном, губернатором Тортуги, но даже независимо от исхода общий смысл оставался один, грабить награбленное. Испанцы грабят местное население, выжимая из несчастных индейцев все соки, мы грабим испанцев. Нас грабят местные торговцы и шлюхи. Все довольны, все счастливы.

Вообще, хотелось бы повторить то, что провернул Олоне в Маракайбо, хоть и несколько в меньших масштабах, потому как пять сотен человек мне ни за какие коврижки не набрать. Грабануть какой-нибудь городок, монастырь или поселение, куда со всех окрестностей стекается добро, должно быть гораздо выгоднее, чем охотиться в открытом море на одинокие корабли. Тем более, что испанцы поодиночке почти не ходят, а их торговцы всегда идут в сопровождении одного-двух военных кораблей. Пиратов боятся, и правильно делают.

Участвовать в боевых действиях мне точно не хотелось, меня здешние войнушки не трогают вовсе. Только лишняя головная боль. Да и я вообще не помнил, чтобы Франция воевала в колониях с Англией, а значит, эта заварушка долго не продлится. Вот с Испанией – да, с ней воевали все, кому не лень, грех не откусить кусок от престарелого гиганта.

Значит, будем, словно стервятник, курсировать по архипелагу, выискивая добычу, или, словно волк, отделять от стада какую-нибудь овечку пожирнее.

– Об чём задумался, кэп? – спросил Жорж.

Я вздрогнул, похоже, я и правда потерялся в мыслях.

– Да всё о том же, о делах, – признался я. – Хотя сам сказал, что пить будем. Значит, надо выпить!

Меня охотно поддержали, и я подумал, вот бы все мои решения встречали так же радостно.

– Олоне, болтают, полмиллиона экю из Маракайбо привёз, – сказал Шон.

Я нахмурился, но ничего не сказал, прикидывая, что наша добыча вместе с выручкой за проданный груз и шхуну едва-едва дотягивает до двадцати тысяч экю. Тоже немало, но по сравнению с их добычей – несчастные гроши. А не сравнивать я не мог, довольно болезненно воспринимая чужой успех, с которым не мог потягаться. Пока не мог.

– А я слышал, что миллион, – сказал Эмильен.

Жорж присвистнул, я нахмурился ещё больше. Остальные пираты заворчали, что это брехня и миллион экю с одного города собрать невозможно.

– Да и чёрт с ним, – сказал я. – Хоть два миллиона. Знаете, парни, что выгоднее, чем ограбить банк?

– Свой банк основать? – предположил Шон.

– Верно, – сказал я. – Верно, чёрт побери.

Мне вдруг вспомнились конспирологические теории про династию Морганов, якобы потомков того самого Генри Моргана, пирата, которые впоследствии стали одной из влиятельнейших финансовых династий и владельцев едва ли не половины мира. Вот уж кто сколотил состояние. Из безродного валлийца в губернаторы. Хотя сейчас Морган был всего лишь одним из многих английских приватиров, даже не адмиралом – обычным капитаном.

Было бы забавно ограбить Панаму раньше него. Пожалуй, это было бы интересно, хотя чёрт его знает, как тогда повернётся история. Может, Англия не станет владычицей морей и колониальной империей, а может, наоборот. От того, что в кузнице не было гвоздя, многое может поменяться. Одно я знал точно – если нам удастся ограбить какой-нибудь испанский город, можно будет покончить с карьерой пирата и дальше почивать на лаврах. Закапывать сокровища, спиваться на берегу, растить детей, или чем там ещё занимаются пираты в отставке.

– Нет, капитан, так дело не пойдёт! – воскликнул мой первый помощник. – Вот, пей! До дна!

Он протянул мне полную бутылку, а я уставился на Шона удивлённым взглядом.

– Сам говорил, потом всё, сегодня пьём! Вот, пей! – почти приказал он.

– Мне к д`Ожерону завтра, – возразил я.

– Д`Ожерон сам бывший буканьер, – сказал вдруг Эмильен. – Поймёт.

– Это он раньше был буканьер, а теперь он – губернатор, мать вашу, – проворчал я, но к бутылке всё-таки приложился.

Пожалуй, мне и в самом деле стоило расслабиться и не думать о делах. Я выпил, мерзкий, приторный ром прокатился огненным шаром по пищеводу, в голове зашумело. Сразу стало веселее. Теперь главное не перегнуть палку и не перепить, а то я знаю, как это бывает перед важными встречами и мероприятиями.

Но это всё будет завтра, а сегодня – реки алкоголя, верные друзья и веселье. Не такое роскошное, как у пиратов из эскадры Олоне, но всё же нам хватало с лихвой.

Глава 2

На этот раз я не напивался вдрызг, не крушил мебели и даже ни с кем не подрался. Культурно посидели. Но утром голова всё равно болела.

Пришлось встать пораньше, чтобы привести себя в порядок перед аудиенцией, вычистить костюм, шляпу и прочее. Не хватало ещё, чтобы меня приняли за оборванца. Первое впечатление можно произвести всего раз, и я хотел сделать это максимально хорошо. Так что я побрился, подровнял отросшие волосы, завязал их лентой в конский хвост, здесь так было модно, постриг ногти. Париков я не носил принципиально, лицо не пудрил, считая это уже перебором. Но вообще было забавно наблюдать местных модников, которые в моём времени выглядели бы жеманными участниками травести-шоу, а здесь считались вполне себе мужественными красавчиками в узких лосинах.

С мадам д`Эрве мы условились встретиться после завтрака возле резиденции губернатора, она пообещала провести меня внутрь и устроить аудиенцию. Я даже немного нервничал, понимая, что не знаю местного этикета и прочих придворных тонкостей. С другой стороны, мало кто из капитанов разбирается в том, какой вилкой едят устриц, а какой – рыбу, или видит разницу в глубине поклона.

Я отправился один, рассудив, что в этом деле спутники мне ни к чему.Утренний Бастер был малость потише, многие завалились спать после долгих попоек, но отовсюду по-прежнему доносилось пение, звуки музыки и смех. Разве что по улицам народ не шатался, и я без приключений дошёл до губернаторского поместья.

Мадам д`Эрве нигде не было видно, так что я остановился у крыльца и решил подождать, глазея пока на двухэтажное здание, увитое плющом и украшенное резными колоннами. Всё буквально кричало о том, что хозяин этого поместья богат. Ухоженный сад с редкими растениями, скульптуры и лепнина, позолота. И это снаружи, а внутри, наверное, богатств ещё больше, почти как в Эрмитаже. Возникла глупая мысль эту резиденцию обнести, но я тут же её отбросил, такого нам точно не простят, найдут хоть на краю света.

Наконец, к резиденции подошла карета, остановилась у крыльца. Я подошёл к ней, подождал, пока откроется дверца. Из кареты, придерживая подол платья, начала спускаться мадам д`Эрве, и я подал ей руку, чтобы помочь. Она оперлась на мою руку, вышла из кареты, взмахом руки отпустила извозчика. Я задержал её пальцы в руке чуть дольше необходимого.

– Вы сегодня необыкновенно обворожительны, – произнёс я, снял шляпу и учтиво поклонился.

– Вы мне льстите, капитан, – хихикнула она.

На этот раз она была без вуали, в маленькой шляпке и закрытом тёмно-коричневом платье, довольно простом и скромном.

– Простите меня, мадам… Но я должен признаться, что до сих пор так и не знаю вашего имени, – сказал я.

– Да? – удивилась она. – Флёр. Меня зовут Флёр-Селестин-Амели Тюрго, по мужу д`Эрве.

– Какое чудесное имя, – сказал я. – Позвольте и мне представиться. Андре Грин. Капитан славной бригантины «Поцелуй Фортуны».

Воспользовавшись моментом, я поцеловал её руку. Просто ещё одна учтивость, знак вежливости, но всё-таки она немного покраснела, я это заметил.

– Кхм… Пойдёмте? Нас, наверное, уже ждут, – сказала она.

– Ведите, мадам, – я пропустил её вперёд.

Ещё одна вежливость, позволяющая мне полюбоваться её фигурой.

Нас впустил внутрь негр в лакейском мундире, который выглядел богаче и ярче моего строгого чёрного костюма. На лице слуги будто бы застыло надменное выражение, но каких-либо высказываний лакей себе не позволил, держал всё при себе. Молча проводил нас в приёмную губернатора, к высоким закрытым дверям, за которыми находился непосредственно кабинет д`Ожерона.

– Ожидайте здесь, – на хорошем французском сказал негр и вошёл в кабинет.

Вдоль стен в приёмной стояли диванчики, но садиться я не стал, надеясь, что ожидание не продлится долго. Просто глазел по сторонам, как турист. Интерьеры чем-то смутно напоминали сожжённое мной поместье на Испаньоле.

Ждать пришлось минут пять, не больше.

– Прошу вас, – дверь открылась, и из неё показалась чёрная физиономия слуги.

Мы вошли. Просторный, светлый кабинет оказался куда скромнее, чем я ожидал. Говорят, жильё и домашнее животное обычно отражают характер своего владельца. Характер Бертрана д`Ожерона я затруднялся определить.

Сам губернатор сидел за рабочим столом, делая какие-то пометки в толстом журнале. Выглядел месье д`Ожерон представительным и солидным человеком, чёрные кудри спускались до плеч, над верхней губой топорщились небольшие усики. На вид он был чуть старше меня, может быть, лет на десять, но я видел, что он ещё в расцвете сил. Черты лица благородные, скулы волевые, безукоризненно выполняет служебный долг, беспощаден к врагам рейха. Нашего появления он словно и не заметил, продолжая работать с бумагами.

– Господин губернатор, – я снял шляпу и куртуазно поклонился, стараясь сделать всё правильно.

Мадам д`Эрве присела в реверансе. Губернатор поднял на нас взгляд, смотрел он открыто и прямо, внимательно меня изучая. Д`Ожерон отложил перо, встал со своего места, прошёл к нам, поцеловал руку моей спутнице. Повернулся ко мне, едва заметно кивнул.

– Бертран д`Ожерон де ла Буэр, к вашим услугам, – произнёс он.

– Андре Грин, капитан бригантины «Поцелуй Фортуны», – представился я.

– Вы искали встречи, – сказал губернатор, возвращаясь на своё место. – Чем могу быть полезен?

– Господин губернатор… – начал я.

– Только прошу, ближе к делу. У меня не так много времени. Я принял вас исключительно из уважения к мадам д`Эрве, – произнёс он и тепло улыбнулся. – Оставьтеэти ужимки, капитан, я же вижу, что вам ближе боцманская ругань, а не придворные витиеватости.

– Спасибо. Мне нужен каперский патент Франции, только и всего, – с облегчением выдохнул я.

Губернатор усмехнулся, вынул из стопки бумаг лист, озаглавленный LETTRE DE MARQUE. Яуспел заметить, что у него подобных листов целая пачка.

– Андре Грин… – пробормотал он себе под нос, вписывая моё имя в документ. – «Поцелуй Фортуны»…

Внизу Бертран д`Ожерон поставил размашистую подпись, капнул сургуча, поставил печать.

– Вы теперь представитель Его Величества, капитан, не забывайте об этом. Враги короны – ваши враги, – сказал губернатор, протягивая мне подписанный документ, на котором ещё не успел остыть сургуч.

Я не мог поверить, что всё прошло так легко и просто. Возможно, исключительно из-за протекции моей высокородной знакомой, но что-то мне подсказывало, что выдача каперских свидетельств тут поставлена на поток, а скупка награбленного здесь – легальный бизнес, приносящий казне весомую часть дохода.

– И всё? – удивился я. – Вы очень добры, месье…

– Добро вознаграждается, капитан, – сказал д`Ожерон. – Десять процентов, там указано.

Ну, это по-божески. Хотя, конечно, зависит от размеров добычи. Иногда было бы выгоднее уплатить в казну тысячу фунтов, как требовал английский патент.

– Премного благодарен, месье, – ещё раз поклонился я, как того требовал этикет.

– Это всё, или у вас есть ещё какое-то дело ко мне? – спросил губернатор.

Мне хотелось узнать о судьбе господина д`Эрве, но в присутствии его жены я посчитал это неуместным. Насколько я знал, мошенника посадили и он теперь ждал суда в одной из камер бастерского форта. Но это были лишь слухи, которые бродили по городу, подробностей и деталей я не знал.

– Нет, пожалуй, нет. То есть, это всё, – сказал я.

– А у вас, мадам? – спросил губернатор. – Может, у вас есть какая-нибудь просьба ко мне? Могу я исполнить ваше желание?

– Нет, месье, – улыбнулась она. – Всё, чего я хотела, так это вернуть дочь. И капитан её мне вернул.

– А, так это он, ваш рыцарь? – рассмеялся д`Ожерон. – Теперь всё ясно. И что, месье д`Эрве и впрямь сговорился с англичанином, как болтают в городе?

– Да, – сказал я, благодаря всех морских богов, что ещё не успел соскоблить имя Гилберта с английского патента. – С английским капером. Вот его патент.

Я протянул документ губернатору, тот пробежал глазами по строчкам. Читал без труда, знал не только французский, значит. Хитрый лис. И когда он его дочитал, то без сожаления порвал бумагу на мелкие клочки, насмешливо глядя мне в лицо. Я застыл в удивлении, наблюдая, как д`Ожерон выбрасывает обрывки в камин и ворошит кочергой остатки английского патента.

– Чтобы у вас не было соблазна послужить двум королям сразу, капитан, – улыбнулся губернатор. – И не говорите, что у вас и в мыслях такого не было. Я сам был буканьером. А вы теперь – французский корсар.

Глава 3

Мы вышли в приёмную, а я так и не мог поверить, что всё прошло настолько легко, а для губернатора даже рутинно и буднично. В мыслях-то я уже успел себе представить, как изо всех сил уговариваю д`Ожерона выдать мне патент, а тот увиливает, ломается и торгуется, а я использую весь арсенал дипломатических уловок и аргументов, чтобы заполучить корсарский патент. А вышло так, будто справку из деканата взял. Ну, буду знать. Похоже, тут патенты дают любому бродяге, так что надо было брать с собой половину команды.

– Вот… На этом всё, капитан? – произнесла вдруг мадам д`Эрве, потеребив пальцами подол платья.

– Позвольте хотя бы проводить вас до дома, миледи. На улицах сейчас небезопасно, – сказал я, особо ни на что не рассчитывая.

Она улыбнулась и взмахом ресниц дала понять, что согласна.

– У вас… Весьма необычные манеры. Я бы даже сказала, экстравагантные, – хихикнула она, когда мы спускались по крыльцу. – Откуда вы родом?

– Из Московского царства, – ответил я, не вдаваясь в подробности. В конце концов, город, откуда я родом, ещё даже не основали. – За полмира отсюда.

– О… Это многое объясняет… – протянула она. – Далеко же вас забросила судьба…

Видимо, решила, что за этим стоит какая-то романтическая история в духе рыцарских романов с лишением наследства, происками врагов и долгими приключениями на чужбине.

– О да, – вздохнул я, решив подыграть и изобразить таинственную романтическую натуру.

Какое-то время мы прошли молча, наслаждаясь пением птиц и утренней прохладой. Бастер по-прежнему был пуст и безлюден, а редкие прохожие не обращали на нас никакого внимания.

– А вы, миледи, как вы попали в Новый Свет? – спросил я.

– Моя семья разбогатела на торговле с колониями. Отец привёз меня сюда, когда я была ещё совсем ребёнком, – призналась она. – А кем были ваши родители?

Школьным учителем и водителем автобуса, но не буду же я это объяснять. Придётся выкручиваться.

– Множество поколений моих предков проливали кровь за своё Отечество, – произнёс я максимально расплывчато, но каждое слово было чистейшей правдой.

Я хоть и не увлекался генеалогией, но знал, что мои предки воевали и в русско-турецких, и в русско-японской, и в Первой Мировой, и в Гражданской (тут даже с обеих сторон). Про Великую Отечественную и говорить нечего, там все отметились. Один мой дядька прошёл Афганистан, другой побывал на обеих Чеченских, так что в моих словах не было ни грамма вранья.

– Это… Достойно уважения, месье… – осторожно произнесла мадам д`Эрве, видимо, приняв меня за дворянина.

По правде говоря, Гринин это одна из дворянских фамилий, но нет, все мои пращуры происходили из крестьян. Тем не менее, она была права, это достойно уважения.

– А я теперь буду проливать кровь во имя короля Франции, – улыбнулся я.

– Пусть лучше её проливают ваши враги, – обеспокоенно сказала она.

Я пожал плечами, справедливо полагая, что в этом вопросе всё зависит от удачи.

– Это уж как повезёт, – сказал я.

– Знаете, что мне не нравится в корсарах и флибустьерах? – спросила вдруг мадам д`Эрве, поджав губы. – Вы слишком много полагаетесь на удачу. И никогда не думаете о будущем.

Я едва не расхохотался в голос. Где-то я это уже слышал.

– О, я постоянно думаю о будущем, – произнёс я, сдерживая смех.

– И каким вы его видите? – строго спросила она.

Вот здесь она поставила меня в тупик. Рассказать ей про электричество, интернет и космические корабли, бороздящие просторы Большого театра? Вряд ли она это имела в виду. Лично моё будущее? С нашим ремеслом дожить до следующего утра это уже большая удача, большинство пиратов кончает жизнь довольно трагично и скоропостижно.

– Счастливым. В котором я умру в глубокой старости, в окружении детей и внуков, – сказал я, понимая, что с моим образом жизни я скорее буду застрелен в очередном сражении.

Пожалуй, нужно копить дублоны с луидорами и выходить на покой. Заниматься прогрессорством в масштабе отдельно взятого острова, например. Там уже можно будет и строить двигатели, и изобретать станки с командирской башенкой.

– К этой цели нужно идти, – сказала она, улыбнувшись каким-то своим мыслям, которых я не понял.

– Безусловно, – согласился я. – И я к ней иду. Всеми способами. Я всегда добиваюсь поставленной цели, миледи.

– Очень хорошее качество, – хихикнула она. – Я, пожалуй, тоже.

Мы подошли к поместью д`Эрве, и я даже пожалел, что оно находится так близко от губернаторского дома. Я бы с удовольствием прошёл с ней хоть на другую сторону острова, хоть до самой Испаньолы и далее.

Она остановилась у крыльца, посмотрела на меня из-под полуприкрытых ресниц.

– Мы пришли, – сказала она.

О, я заметил. Такие хоромы трудно не заметить. Тем более, что я здесь уже был буквально позавчера. Если роскошью и великолепием этот дом хоть и уступал губернаторскому, то ненамного.

– Жаль, что так быстро, – произнёс я. – Но я наслаждался каждым мгновением этой прогулки.

Мадам д`Эрве засмеялась, её прелестные щёки чуть порозовели.

– Да, мне тоже жаль покидать ваше общество, капитан. Но мне пора, – смущаясь и заламывая пальцы, произнесла она.

– Надеюсь, мы ещё встретимся, – я снял шляпу в изысканном поклоне и прикоснулся губами к её пальцами.

Пальцы оказались горячими, как угольки в костре, но мне не хотелось выпускать их из рук.

– Конечно! Вы всегда будете желанным гостем в нашем доме, капитан, – улыбнулась она. – Расскажете пару морских историй или что-нибудь о вашей Родине.

– Только гостем или я смею на что-то надеяться? – произнёс я.

Она тут же вырвала свою руку из моей ладони, будто прикоснулась к кипящему чайнику.

– Месье. Я – замужняя женщина. И я перед Богом клялась, что… – тихо протараторила она, но я её перебил.

– Ваш муж так не считает. Он вас не ценит и вообще хотел сбежать в Марсель. Он – мошенник и негодяй, который сейчас сидит в тюрьме, – так же тихо сказал я. – Разведитесь, и делу край.

– О, я была бы счастлива, если бы могла уйти от него! Но католическая церковь не признаёт разводов. Даже по такому поводу, – горько усмехнулась она.

Я понял, что на такое она не пойдёт, и убегать ни за что не станет. Что ж, если посмотреть на это с другой точки зрения, то это верность клятве и данному слову, исключительно хорошее и редкое качество. Тверда, как кремень. За это можно уважать, и за это она мне и нравилась. Избу на скаку остановит, и далее по тексту.

– Полагаю, есть способы, – хмыкнул я.

Уточнять, какие именно способы пришли мне в голову, я не стал, чтобы не пугать бедняжку Флёр кровавыми подробностями того, что может случиться в тюрьме. Не думаю, что она бы испугалась, но момент для них явно был неподходящий.

– Я буду счастлива увидеть вас вновь, капитан. Только ведите себя прилично, умоляю вас, – выдохнула она едва слышным шёпотом.

Я улыбнулся. Обернулся по сторонам, проверяя, нет ли чьих-нибудь любопытных глаз поблизости, убедился, что мы в безопасности, а затем сгрёб её в охапку и жадно поцеловал, чувствуя, как паровым молотом бьётся её сердце, так и норовя выпрыгнуть из груди. Она замерла, словно лань в свете фар, робко ответила на мой поцелуй и тут же отпихнула меня изо всех сил, а следом залепила пощёчину. В щёку словно ткнули горящим поленом.

– Что вы себе позволяете?! Вы, вы… – прошипела она, задыхаясь от возмущения. – Я знала, знала, что не надо с вами связываться! Вы пират и разбойник!

Её губы дрожали, кулачки были крепко сжаты, глаза метали молнии, и испепелили бы меня на месте, будь у мадам д`Эрве такая возможность. Но я видел, что это всё напускное, а глубоко внутри, в самых потаённых мечтах она жаждала продолжения. Что ж, я воин и потомок воинов, а значит, буду вести осаду до победного конца.

– Нет, миледи, – поклонился я, потирая щёку. – Я – корсар на службе французского короля.

Глава 4

Не самое приятное расставание вышло, но мне вроде как удалось загладить вину. Я пообещал, что мы встретимся снова и удалился, а милая Флёр взбежала по ступенькам и захлопнула дверь так, что с фасада едва не посыпалась штукатурка. Ну, это пройдёт. Надеюсь.

Теперь я шёл по улицам города, страшно довольный тем, что всё получилось. Или почти всё. Патент в кармане, груз продан, корабль готов отплыть хоть на Северный Полюс. Осталось уладить кое-какие дела на Тортуге, и можно снова отправляться в плавание.

На этом острове было два человека, чья смерть меня бы порадовала. Луи-Арман-Готье д`Эрве, но я надеялся, что его приговорят к смерти за государственную измену, и Исхак Леви, которого я бы с удовольствием прикончил лично. Для надёжности, конечно, стоило бы и господина д`Эрве придушить в камере, но, на мой взгляд, это было как-то низко. Даже для пирата. Он, конечно, заслуживал смерти, но пачкать руки попросту не хотелось.

Поэтому, первым делом я решил ненадолго записаться в антисемиты. Я понимал, что пришить торговца в городе это чуть посложнее, чем взять какое-нибудь корыто на абордаж, но план уже потихоньку рождался в голове. Всё должно пройти идеально, нас даже не должны заподозрить. Не хотелось бы попортить себе репутацию и сесть в соседнюю камеру с мерзавцем д`Эрве.

Леви не успокоится, он уже наверняка прознал о моём появлении в городе, да и слух про то, что я прибил его наёмников уже наверняка до него дошёл. Будем бить на упреждение, значит, нанесём превентивный удар. Почти что самооборона. Надо только посоветоваться с парнями.

Я отправился в таверну, в которой мы вчера отдыхали, надеясь застать моих офицеров там. Вряд ли они уже разбрелись по острову, скорее всего, спят или страдают с похмелья. Во всяком случае, обычно после наших попоек именно так и происходило.

Так произошло и на этот раз. Я вошёл в таверну, ночное веселье там уже поутихло, и только самые крепкие, два каких-то незнакомца, продолжали пить. Несколько человек спали, уткнувшись лицами в столы, прямо там, где их настигла последняя порция рома. Среди них я узнал Жоржа. Вряд ли он сумеет что-то подсказать, но я всё же отправился прямо к нему, в дальний угол таверны.

– Жорж, дружище, подъём, – я тихо толкнул его в плечо.

Тот промычал что-то невнятное. Сегодня во вторую смену, ага.

– Вставай говорю, Жорик, мать твою, – буркнул я.

Буканьер вдруг поднял на меня мутный расфокусированный взгляд, пытаясь хоть как-то собрать глаза в кучу.

– Вы… Оба… Чё надо… – промычал он, и я понял, что дальнейшее общение бесполезно. Лыка не вяжет.

Ладно, поищу кого-нибудь ещё. Но из моей команды здесь больше никого не было. Возможно, кто-то был в комнатах наверху, но это было никак не проверить.

– Эй! Капитан! – меня внезапно позвали те двое. Тон мне сразу не понравился, но слова не сулили ничего плохого. – Айда-ка, выпей с нами! Вдвоём скучно пить, а тут все уже готовые!

Я покосился на них, не имея ни малейшего желания присоединяться к их компании. Ещё и с утра, когда нам предстоял целый день разного рода хлопот.

– Благодарю за предложение, господа, но я вынужден отказаться, – произнёс я.

– Да? А тут болтали, что Чёрный Капитан хоть бочку рома выпить горазд, – хмыкнул один из них, долговязый, про себя я окрестил его Длинным. – Так и знал, что брешут.

Любопытное прозвище мне тут уже придумали. Ну, пусть будет.

– Как я тебе и говорил, – фыркнул второй, одноглазый, про себя я окрестил его Кривым. – Байки это всё. Кишка у него тонка с настоящими морскими волками пить!

Я хмыкнул, вперил в него злой взгляд исподлобья. Кишка тонка, как же.

– Морскими волками? Да вы скорее шавки подзаборные, – процедил я.

– Чо сказал?! – вскинулся Кривой, вскакивая из-за стола.

На столе загремела посуда, он его едва не опрокинул на своего дружка. К нам подскочила усталая трактирная девка, замахала каким-то грязным полотенцем.

– Месье, месье, не надо! Прошу, успокойтесь! – запричитала она.

– Я совершенно спокоен, мадемуазель, – сказал я. – Отойдите в сторонку, а то эти месье могут и вас зацепить ненароком.

– Ща я тебя успокою, сукин ты сын! – заревел Кривой.

Второй тоже поднялся, девка взвизгнула и резво отскочила в сторону. Накрытый стол они всё-таки опрокинули, вся их еда и алкоголь полетели наземь.

– Твою мать! – Длинный выругался и бешено уставился на меня, будто это я лишил их завтрака и выпивки.

Оба уже были пьяны, но не настолько, чтобы это могло им помешать в драке. Но достаточно, чтобы полезть в драку на меня. Ну, как учил меня Владимир Владимирович, если драки не избежать – бей первым.

Я схватил с соседнего стола пустую кружку, швырнул Длинному прямо в рыло. Кружка соприкоснулась с его паскудной физиономией, и тот сел на задницу от неожиданного удара. Кривой полез махать кулаками, выкрикивая оскорбления, от которых покраснел бы даже сапожник, сбил с меня шляпу. Шляпа улетела в лужу чьей-то блевотины. Мы оба вдруг замерли.

– Эх, шакал ты паршивый, – расстроенно произнёс я.

За шляпу было обиднее всего, и я тут же пробил Кривому в левый, отсутствующий глаз. Тот не успел заметить и отреагировать, схватился за повязку и завыл, будто я ударил ему по яйцам, а не по лицу.

Я, видимо, увлёкся и не заметил, как поднялся и подскочил ко мне второй, размахивая своими орангутаньими лапами. Удар пришёлся мне в скулу, я отшатнулся, из глаз посыпались искры. Длинный попытался закрепить успех, но я уже знал, чего ожидать, поднырнул под его руку и хорошенько пробил ему в печень. Пожалуй, самое слабое место у любого мужчины на архипелаге. Длинный согнулся и захрипел, я тут же добавил ему в ухо, и тот повалился на пол.

Тем временем уже очухался Кривой. Он вдруг полез в партер, приближаясь вплотную ко мне, что-то громко звякнуло и я почувствовал тупой тычок в брюхо. Я тут же оттолкнул Кривого, тот гадко ухмыльнулся. В руке у него блеснул нож, и я понял, что ещё жив только потому, что удар попал в пряжку ремня. Вот был бы славный конец для храброго корсара Андре Грина, подохнуть в обычной поножовщине.

– Ах ты мразь, – выдохнул я, извлекая из ножен палаш. – Щас я тебе второй глаз выколупаю.

Выражение радости на лице одноглазого вмиг потухло, а я почувствовал, как пережитый ужас трансформируется в нечеловеческую злобу, от которой шерсть на загривке встала дыбом, а кровь начала кипеть. Видимо, что-то такое всё же отразилось на моём лице.

– Ладно, погорячились мы слегка. Давай-ка всё уладим, капитан, – Кривой попытался дать заднюю, но после того, как он едва не вырезал мне аппендицит, мирного решения быть уже не могло.

– Защищайся, свинья, – процедил я.

Я мог зарубить его одним ударом, зарезать, как поросёнка, но злость кипела во мне настолько сильно, что я решил прикончить его медленно, чтобы Кривой мог испытать тот же самый ужас. Первым ударом я выбил нож из его руки. Кривой схватил колченогий табурет, пытаясь отбивать удары им, поймать клинок между ножек табурета и сломать его, но я был быстрее. Я наносил ему мелкие порезы один за другим, Кривой всё отступал и отступал, пока не оказался зажат в дальний угол. Как раз в тот, где спал Жорж.

В единственном глазу Кривого плескался страх, уродливой маской застывая на лице. Я вывернул табурет из его рук, замахнулся, чтобы нанести последний удар, но тут он рухнул на колени. Девчонка, которая была единственным свидетелем разыгравшейся сцены, завизжала от страха, и я помедлил с ударом.

– Пощады! – взмолился Кривой. – Прошу, не надо!

Но меня таким не разжалобить. Я уже собрался покончить с этим, как вдруг со своего места поднялся Жорж, промычал что-то непонятное и пустой кружкой зарядил Кривому в висок. Пришлось вложить палаш обратно в ножны.

– Кэп! – выдавил из себя Жорж. – Как… Как мы их, а?!

Я хмыкнул и потрогал пряжку ремня. На металле осталась явственная зазубрина, и по моей коже вновь пробежал холодок.

Глава 5

Я подождал, пока Жорж немного похмелится и придёт в себя, а потом мы вместе покинули эту несчастную таверну. Обошлось без смертоубийства, что меня даже немного радовало. Не думаю, что кто-то расстроился бы из-за пары местных забулдыг, и даже проблем с законом не возникло бы, но лишний грех на душу брать не хотелось.

– Где все наши? – спросил я, пока мы шли в сторону набережной.

– Дык… Хрен его знает, – пожал плечами Жорж.

– А тебя чего там оставили? – спросил я.

– Тоже… Хрен его знает, – протянул буканьер. – Добудиться, наверное, не смогли.

Шляпу пришлось оставить там, в таверне. К ней даже прикасаться не хотелось. И теперь на жаре довольно сильно напекало голову. Хоть уже была и осень, но солнце жарило ничуть не хуже. Тропик Рака, мать его растак. Я хоть и привык уже к местному климату, и к проливным дождям, и к палящему солнцу, но, как говорится, сибиряк это тот, кто тепло одевается. Бродить здесь без шляпы – рискованное занятие.

Пришлось зайти в лавку и раскошелиться на новую, непременно чёрную. Нашлась даже с чёрным пером какой-то неизвестной мне птицы, роскошным и длинным.

Мы вышли на пристань, прошлись по берегу в поисках нашей шлюпки. Никого не обнаружили. А из-за множества кораблей в гавани было трудно разглядеть наш.

– Куда они, чёрт возьми, подевались, – проворчал я.

– Кэп, смотри! Вон, «Орион» уходит! – вскинулся Жорж, пальцем указывая на удаляющуюся шхуну. – Вот падлы! Кинули нас!

– Жорж, мы его продали, – сказал я. – Пили вчера за это.

– Да? Ну ладно, – хмыкнул он таким тоном, будто мне не поверил.

Наконец, я увидел силуэт бригантины на воде. Нас тоже заметили и узнали, через пару минут за нами отправили шлюпку. Пришлось немного подождать, но это скорее, ждали нас.

Вся команда была уже на борту. Распухшие рожи выглядели сонными и злыми, но я видел, что они уже предвкушают новое дельце, на котором можно будет подзаработать и снова спустить все деньги на вино и шлюх.

– Капитан, – поприветствовал меня Шон. – Все на борту, четверо вчера пожелали уйти. Шестерых наняли взамен.

– Хорошо, – кивнул я. – Зови Клешню, зови боцмана, и пошли в каюту. Пошушукаемся.

Теперь-то я мог принимать в капитанской каюте гостей, и им даже не придётся стоять друг к другу вплотную. И мы могли даже сесть за стол, и мне не приходилось больше проситься в кают-компанию, чтобы поговорить о делах. Как большой босс, я теперь вызывал к себе.

– Предлагаю прищемить одного жида, – произнёс я, когда все трое вошли и Клешня закрыл за собой дверь.

– Я даже догадываюсь, какого именно, – фыркнул Шон. – Авантюра. Да и мстить за него будут, их знаешь сколько на островах? Они же все за одного.

– А мы никому не скажем, что это мы, – возразил я.

– Конкретные идеи есть? – спросил Клешня.

Я уселся в роскошное кресло и откинулся назад.

– Думаю, да, – сказал я. – Мы его самого выкрадем.

– И нам он на кой хрен? – хмыкнул Клешня.

– Выкуп? Эти не дадут, – отмахнулся Гайенн.

– Не. Я его прибить хочу, а заодно лавочку его вынесем, добра там изрядно, – сказал я.

– Я против, – сходу высказался Клешня. – Блудняк опять какой-то, опасно, да и на Тортуге никого не грабим, не принято.

– Христопродавца проучить всё-таки стоит. Да и прав капитан, добра там полные склады, – сказал Шон. – Главное, чтобы не увидел никто.

Боцман задумался, почесал седую щетину на шее.

– Если выгорит, то мы неплохо так наваримся. Особенно сейчас, когда у всех торгашей добыча из Маракайбо лежит. Если не выгорит, подохнем все до единого, – пожал плечами Гайенн.

– Будто когда-то бывало иначе, – хмыкнул я.

– И то верно, – проворчал он. – Я за.

– Вот и порешили. А ещё у меня хорошая новость, – сказал я. – Губернатор выписал мне патент.

– Действительно хорошая новость, – хохотнул Шон. – И ты после этого всё ещё хочешь обнести Леви?

– Да, – сказал я.

Клешня только вздохнул. Но я и без всяких слов прекрасно понимал, что он хочет сказать. Я бы на его месте и сам сказал.

– Но у меня есть план. И он сработает, – добавил я. – Нужны только лодки.

– Здесь это не проблема, – пожал плечами боцман. – На любой вкус. Сколько нужно?

– Пять-шесть. И наши шлюпки не подойдут. Отправьте кого-нибудь на поиски, денег я дам. Как найдут – пусть ждут на берегу. После заката выступаем. Я всё объясню, – сказал я.

План, как обычно, был прост. С одной стороны, конечно, всё осложнялось тем, что Бастер никогда не спит, с другой стороны, зато никто и внимания не обратит на моряков, прущих что-то по темноте. Охраны или солдат здесь всё равно не было, а простые горожане и заезжие флибустьеры не должны помешать.

В общем, за лодками отправили Эмильена и Гастона, плюс десяток гребцов, строго наказав никуда не разбредаться и ждать нас на берегу. А сами принялись ждать заката. Выходить раньше я не видел смысла.

Только когда солнце вновь утонуло в Мексиканском заливе, я приказал выдвигаться. Спустили шлюпку, вышли на берег. Малым составом, всего десять человек вместе со мной, этого будет достаточно. Остальные на бригантине потихоньку начали выходить с якорной стоянки. Я проводил «Поцелуй Фортуны» долгим взглядом, и только после этого мы по одиночке потянулись к дому еврея. Все лодки уже были на месте.

Дом Исхака Леви не выглядел неприступной крепостью. Но я не сомневался, что внутри он будет неплохо защищён. По прошлому визиту я примерно помнил интерьеры его лавки. Внизу лавка, вверху жилые комнаты. Двери крепкие, замки тоже, но и мы не пальцем деланы. Нет такого замка, который нельзя было бы вскрыть. Особенно, когда у тебя есть стальной ломик.

Но как известно, больше всего паролей уводят с помощью социальной инженерии, а не тупым перебором, так и здесь. Ломик был для плана «Б».

Изображая подвыпившего морячка, я пару раз прошёлся мимо лавки еврея. На втором этаже горел свет, двери и ворота склада, разумеется, были заперты. Исхак Леви всё-таки не был дураком. Да и мы явно не первые, кто хотел его раскулачить.

Я попытался вспомнить, как звали того чудака, который служил у него управляющим. Он как-то раз встречал нас на пристани, да и в дом Исхака Леви нас провожал именно он. Фурье? Фурмон? Фрей? Я хорошо помнил, что он был лысым, как коленка, липким и неприятным, а вот его фамилия напрочь вылетела из головы. Имя помнил, этого болвана звали Себастьяном, как краба из «Русалочки», потому и запомнилось. Ну, придётся импровизировать. Как обычно.

Парни затаились вдоль дороги, прячась в тенях, а я пошёл к чёрному ходу и забарабанил в дверь. Громко, настойчиво.

– Месье Леви! Месье Леви! – изменённым голосом начал я. – Это я, Себастьян! Месье Леви!

Через какое-то время за дверью послышались грузные шаги. Хорошо, что дверной глазок ещё не придумали.

– Фурнье?! – послышался возмущённый голос. – Ты белены объелся, мать твою? Чего тебе надо?!

– Месье Леви, беда! – прикрывая рот ладонью, чтобы он звучал ещё глуше, прокричал я. – Откройте, прошу вас!

– Поди прочь, болван! Где твои ключи?! – рявкнул еврей из-за двери. – Чего тебе надо?

– В этом и дело, месье! Я их потерял! – кое-как сдерживая смех, взвыл я.

– Так иди и ищи, бездельник проклятый! – Леви взревел так, что я едва не оглох.

– Откройте, прошу! Дайте хотя бы лампу, тут ничего не видно! Прошу вас, месье! – запричитал я.

– Ну, в этот раз тумаками ты не отделаешься, Фурнье! – гаркнул еврей, и я услышал, как щёлкают замки.

Щелчок взведённого курка прозвучал с ними в унисон. Дверь открылась, на пороге показался Исхак Леви в ночной рубашке и колпаке. Я тут же сунул ему под нос дуло пистолета. Он попытался захлопнуть дверь, но я это предвидел и толкнул её, всовывая сапог в дверной проём, а затем протиснулся сам.

Леви побледнел, видя перед собой только чёрное дуло и силуэт в темноте.

– Узнаёте меня, Леви? Андре Грин передаёт вам привет, – прошептал я и ткнул его стволом в жирный подбородок. – Откроешь пасть – пристрелю.

Глава 6

Мы прошли в лавку, следом по одному стали заходить флибустьеры. Я продолжал держать еврея на мушке, вжимая холодный ствол пистолета в его толстую рожу.

– Берите самое ценное, парни, – сказал я, глядя, как один из моих парней с задумчивым видом подкидывает на руке гирьки для весов. – Всё не утащим, поэтому будем выбирать, и да, поживее.

– Вам это с рук не сойдёт, – выдавил из себя Леви.

– Заткнись, – проворчал я. – Деньги где?

– Катись к дьяволу, – ответил он.

– Ты отправишься туда чуть раньше, христопродавец, – сказал я. – Жаль, что мы в городе, и тебе не получится вставить фитили промеж пальцев, чтобы ты соловьём запел.

Леви скривил презрительную рожу, и я огрел его рукоятью пистолета по голове. Толстяк пошатнулся, я сорвал с его головы колпак, сунул ему в пасть.

– Тибо, ну-ка, помоги его связать, – попросил я у ближайшего из пиратов.

Верёвку я предусмотрительно захватил с собой, знал, на что иду. Тибо ловко скрутил еврею руки за спиной, связал в локтях и запястьях, отдельной верёвкой закрепил кляп из его же засаленного колпака, связал ноги. Морские узлы просто так не развяжешь, только если твоя фамилия не Гудини.

Леви замычал, задёргался. Пришлось успокоить его ещё одним ударом.

– Лежи смирно, поганец, – прошипел я. – Никуда не уходи.

Нужно же было и мне пройтись по его лавке, посмотреть, чего там еврей прячет в своих закромах. Касса была уже пуста, кто-то из парней обнёс её первым делом, на полках с товарами, в принципе, тоже не было чего-то особо интересного. Всё самое вкусное должно быть припрятано наверху. Или по тайникам, в наличии которых я даже не сомневался.

Я прошёл по ступенькам наверх, в жилые комнаты, там тоже уже работали пираты, вынося ценности. Кто-то даже успел нацепить на себя шёлковый халат и толстую золотую цепь. В кабинете моё внимание привлёк обширный книжный шкаф, в котором стояли толстые гроссбухи. Один из гроссбухов лежал на столе, видимо, самый свежий. Это нам пригодится. В ящиках стола нашлись какие-то письма, я бегло просмотрел некоторые. Ничего интересного, обычная деловая переписка. На всякий случай простучал каждый ящик на предмет двойного дна, тоже ничего не обнаружил.

Вышел с одним только гроссбухом под мышкой, огляделся, пошёл в спальню, возможно, там найдётся что-нибудь. Навстречу попался Ален, потрясающий в воздухе золотым подсвечником-менорой.

– Глянь, капитан! Никакой он не христианин! – со странной смесью удивления и презрения воскликнул он.

– А ты думал? – хмыкнул я. – Давай, поторопи остальных.

В спальне тоже оказалось нечего делать, флибустьеры с деловитостью муравьёв выпотрошили всё, до чего могли дотянуться. Я не сумел бы сделать лучше. Поэтому я заглянул ещё в пару комнат и вернулся вниз с одним только гроссбухом.

Чем хорошо грабить торговые лавки – так это тем, что всю добычу сразу можно сложить в мешки, которые здесь были в достатке. Парни потихоньку начали перетаскивать награбленное добро в лодки.

– Кэп, а с этим что делать? – Гастон ткнул мычащего еврея носком сапога. – Прирежем?

– Не здесь. Тащим с собой, заверните только в парусину какую-нибудь, – сказал я.

– Да он тяжёлый, как боров! – возразил он.

– Гастон, – произнёс я.

– Ладно, понял… – вздохнул он. – Шарль, Рене, вы покрепче, возьмите его.

Еврея снова успокоили ударом в голову, завернули в широкий отрез парусины, обвязали верёвками, чтобы не выпутался ненароком, поднатужились, подняли и потащили, тихо ругаясь.

Я ещё раз прошёлся по всей лавке сверху донизу, понимая, что мы оставляем здесь целое богатство, но и всё забрать не сумеем, удручённо вздохнул, подождал, когда последний из пиратов, сгибаясь под тяжестью добычи, покинет лавку, и только после этого вышел сам, аккуратно прикрывая дверь.

Небо заволокло тяжёлыми тучами, луна если и показывалась в просветы между ними, то делала это крайне редко. Темно было, хоть глаз выколи. Никого на улице не было, только откуда-то издалека доносилась пьяная брань. В самый раз для нашего дельца. Пираты уже загрузили лодки доверху, и теперь ждали только меня.

– Отчаливаем, ребятки, – тихо приказал я, забираясь в каноэ.

Мы плыли сквозь темноту вдоль берега Тортуги, тихо и мирно, будто возвращаясь с прогулки. Только уключины мерно скрипели и плескалась вода. Бригантина должна ждать нас в условленном месте на западном мысе.

Месье Леви с удобством расположился на дне лодки, положив голову на мешок серебряных монет. Такая подушка для него была твердовата, наверное, но он не жаловался, только мычал что-то невнятное сквозь плотную парусину.

– Кэп, задохнётся еврейчик-то, – один из гребцов толкнул его ногой. – Получится, что зря пёрли его.

Резонно. Я разрезал парусину ножом, не особо церемонясь, но кляп вытаскивать не стал. Леви смотрел с нескрываемым ужасом, пытаясь вообразить свою дальнейшую судьбу. А вот не надо было убийц подсылать. Жил бы себе спокойно, ел бы кошерное.

Лодки протиснулись мимо стройных рядов чужих посудин, вышли на фарватер. Плыть было далековато, признаю, но так было безопаснее. Хотелось провернуть всё подальше от любопытных глаз.

«Поцелуй Фортуны» с полностью погашенными огнями ждал нас у западного берега, тёмным силуэтом покачиваясь на воде. Лодки мягко ткнулись в высокие борта, словно слепые щенята в поисках молока, пираты начали перегружать добычу, загромождая палубу мешками, тюками и свёртками. Свёрток с вяленым жидом тоже втащили наверх, сопровождая всё это действо сальными шуточками, в ответ на которые Леви мог только мычать.

Лодки отвели к берегу и бросили там, а когда вся команда вернулась на борт, мы подняли якорь, зажгли огни и отчалили во мрачную тьму, чтобы с рассветом быть уже где-нибудь у побережья Кубы.

Когда мы отошли от побережья, то собрались на палубе в тусклом свете ламп, чтобы посмотреть на добычу. И даже несмотря на то, что большая часть добра так и осталась в лавке, всё равно получилось изрядно. Одних только наличных денег аж три мешка, драгоценности, золото, ювелирка, шёлк, специи. Я видел, как блестят глаза у каждого из флибустьеров, а жадность сжимает сердце и давит на грудь. По всему выходило, что операция вышла даже прибыльнее, чем какой-нибудь абордаж.

– Надеюсь, никто ничего не утаил? – хохотнул я, оглядывая кучу добра на палубе. – Да, кое-что забыли.

Я подошёл к лежащему еврею, развернул парусину, сорвал здоровенный золотой крест с его груди, швырнул к остальному золоту. Перевернул его на живот, кое-как стянул кольца с посиневших пальцев.

– Кэп, зубы проверь, – послышался чей-то совет, пираты рассмеялись.

– Точно, – осклабился я.

Как только я развязал верёвку на его затылке, Исхак Леви с силой выплюнул кляп и разразился отборной площадной бранью. Пришлось привести его в чувство лёгкой пощёчиной.

– Вас всех повесят! Чтоб вы издохли, скоты! Свиньи! – шипел он.

Мы только посмеивались над его бессильной злобой.

– Откройте-ка рот, месье Леви, – я сжал его щёки пальцами, пытаясь рассмотреть наличие золотых зубов.

Леви попытался плюнуть в меня, но попал себе на голые колени. К его счастью, золотых зубов у него не оказалось, обойдёмся без стоматологических процедур.

– Вы неудачники, ясно вам?! – прошипел он. – Думаете, это много? Как бы не так! Ха! Вы об этом ещё пожалеете!

– Заткнись, – буркнул я.

Но он не затыкался.

– Будьте вы прокляты, мерзавцы! Будьте вы прокляты! – бешено вращая глазами, воскликнул он.

– Проклят будешь ты, мерзкий христопродавец, – сказал я. – Так бывает с теми, кто ссорится с капитаном Грином. Гастон, будь добр, принеси доску, пусть месье Леви прогуляется.

Шарль и Рене удивлённо переглянулись.

– Мы его что, зря тащили сюда? Даже не ради выкупа? – глухо произнёс Рене.

– Ты что?! Не зря! Это будет отличным зрелищем! Не ради выкупа, а из любви к искусству! – воскликнул я, извлекая палаш.

Еврея подняли за шиворот, разрезали путы на ногах. Гастон положил доску так, чтобы она наполовину свисала за борт, а я лёгкими уколами палаша погнал жида к ней.

– Пощадите, прошу! – вдруг взмолился он. – Деньги? У меня ещё много денег! У меня счёт в банке, я всё отдам, только пощадите! А склад? У меня склад на Тортуге, там тоже много всего! Прошу вас!

Я только уколол его в жирный бок, чтобы он двигался дальше. Видя, что на меня его уговоры не действуют, он повернулся к команде.

– Ваш капитан сумасшедший! Прошу, пощады, я заплачу каждому! Вам столько и не снилось! Только не убивайте, умоляю! – заверещал он.

– Давай прыгай! – крикнул Шон.

– Водичка тёплая! – хохотнул Жорж.

Я снова ткнул его палашом. Исхак Леви продвигался по доске маленькими шажочками, совсем крохотными, балансируя на грани падения.

– Не надо! Прошу ва-а-ас! – взвизгнул еврей, доска вместе с ним соскользнула в воду.

Исхак Леви камнем пошёл на дно. Со связанными за спиной руками особо не поплаваешь, а морским дьяволом на пенсии он точно не был. Я посмотрел на расходящиеся по воде круги.

– Туда и дорога, – произнёс я. – Мёртвые не болтают. И вы помалкивайте, парни. Никому ни слова.

Глава 7

Я знал, что рано или поздно кто-нибудь из пиратов всё равно проболтается. Нарочно или нет, по пьяни или на трезвую голову, неважно. Такое всегда всплывает наружу. Но чем позже это всплывёт, тем лучше, и я рассчитывал, что конкуренты месье Леви воспользуются его внезапным исчезновением. Я думаю, многие были в курсе, что Леви отправлял за мной охотников за головами, и легко поймут тонкий намёк, что со мной не стоит так шутить.

Мы поделили награбленное, и теперь «Поцелуй Фортуны» шёл на запад, к побережью Кубы, высматривая на горизонте возможную добычу. Настроение у всех было боевое, приподнятое, весёлые песни далеко разносились над сизыми волнами, даже несмотря на неприятный моросящий дождик.

Возле Кубы обычно постоянно курсировали испанские военные корабли, защищая торговые пути и поселения от пиратов. Испания могла себе позволить содержать целые флоты, занятые только этим, и ничем другим. А значит, могла поделиться с нами золотишком. Пусть лучше оно пойдёт нам, на наши бесполезные увеселения, а не на бесполезные увеселения испанских грандов.

Я, конечно, подозревал, что Куба огромная, но даже и не думал, что она настолько огромная. Зелёный берег казался бесконечно длинным. Мелкие прибрежные деревни испанских колонистов встречались довольно часто, но рыбацкие баркасы и скудные накопления их владельцев нас не интересовали. Мне хотелось чего-то более внушительного. Галеон, полный золотых слитков, и без охраны.

Но шансов на это было не больше, чем выиграть в лотерею миллион. Испанцы без охраны никогда не ходили.

Я прохаживался по палубе с подзорной трубой, то и дело разглядывая береговую линию в мутные линзы. Боцман и Мичман, порыкивая друг на друга, вдвоём трепали какую-то драную рубаху, матросы лазали по вантам, переучиваясь работать с прямыми парусами. Всё шло своим чередом. Андре-Луи пробежал по рее, как обезьяна, спустился на одних руках по вантам, спрыгнул на палубу. Я покосился на него, мальчишка где-то раздобыл чёрные бриджи и такую же чёрную рубашку, и теперь щеголял обновками, открыто мне подражая.

– Юнга! Иди сюда! – подозвал я.

Андре-Луи прямо на бегу поменял направление движения, подбежал ко мне, широко улыбаясь. Он теперь не был похож на того оборванца, тайком проникшего на наш корабль, регулярная кормёжка и работа на свежем воздухе сделали своё дело, худые щёки порозовели, кости начали обрастать мясом.

– Капитан? – чуть переведя дыхание, спросил он.

– Узнай у команды, бывал ли кто на Кубе, – приказал я. – Если кто был, отправляй ко мне.

– Есть! – бодро ответил мальчишка, тут же срываясь на лёгкий бег.

Меня не покидала идея высадиться и ограбить какой-нибудь маленький испанский городок, но лезть напролом, без какой-либо подготовки, было чревато. Морские патрули из Сантьяго-де-Куба или Гаваны могли нечаянно нагрянуть и порушить все планы. Значит, будем изобретать.

Вскоре мальчишка привёл троих, Алена, Шарля и голландца Петера. Честно говоря, я ожидал большего, но на безрыбье сойдёт и так. Матросы немного мялись, не зная, чего ожидать от внезапного вызова к капитану.

– Итак, вы бывали на Кубе? – без лишних прелюдий спросил я.

Все трое кивнули.

– Где, с кем и как? – спросил я, немного раздражаясь, что все ответы приходится тянуть клещами.

– С капитаном Дэвисом, за пресной водой заходили разок, – пожал плечами Ален. – Давненько было.

– Понятно, можешь идти, – сказал я.

Меня интересовало совсем не это.

– Н-на торговце в Сантьяго заходили, года три-четыре назад, – доложил Петер.

Уже лучше.

– В Пуэрто-как-то-там бывал, с капитаном Дюфуром… Капитан-то помер уж пару лет как, мы с ним много где бывали, – растёкся мыслью Шарль, и мне пришлось его направлять.

– Пуэрто-где? Точнее можешь сказать? Что делали там? – уточнил я.

На Кубе, да и вообще в испанских владениях этих «пуэрт» наберётся целый вагон и тележка в придачу.

– Не помню, кэп, где-то на севере, залив там ещё такой, бутылкой, – пожал плечами Шарль. – А делали ясно что, спалили всё к чертовой матери! Дюфур такой был мужик, чуть что, сразу это самое!

Да уж. Будь на месте Шарля кто поумнее, так, может, и удалось бы выведать что-нибудь. А так это было проблематично, Шарль умом не блистал и вряд ли что-то запомнил из того, что меня интересовало. Но попробовать стоит.

– Городок сожгли? – спросил я.

– Ага, – сказал он.

– А патруль быстро пришёл? – спросил я.

– Там не было, так только, ополченцы, мы их быстренько всех, чик! Из наших даже не убили никого, – вспоминал он.

– Нет, Шарль, морской патруль, морем, корабли, – уточнил я.

– А, эти? Ну, погонялись за нами, ага, – сказал Шарль. – Мы только погрузили всё, в море вышли, и вот они, здравствуйте.

Знать бы ещё, где этот Пуэрто-как-его-там, и откуда прибыл флот, из Гаваны, Сантьяго или откуда-то ещё. Надо посмотреть карты, хоть какая-то у меня в атласе должна быть.

– Не догнали? – хмыкнул я.

– Не! Мы против ветра дали, да через рифы, куда им, пахоруким! – с гордостью произнёс Шарль. – Добычи не то, чтоб много, но попировали с недельку так, выпить-то Дюфур любил, ага.

Ну, тоже неплохо. Надо подумать на досуге, как провернуть нечто подобное. Не думаю, что я чем-то хуже какого-то там капитана Дюфура, о котором я даже не слыхал. Тем более, что северное побережье Кубы изрезано будто рукой пьяного скульптора, обильно сдобрено коралловыми рифами и длинными песчаными косами, мелкими островками и лагунами, в которых легко затеряется бригантина, а какой-нибудь сорокапушечный галеон даже не сунется, чтобы не сесть на мель или не напороться на риф.

Но во многом именно поэтому северо-восток острова был заселён слабо. Испанцы тоже не дураки, и предпочитали селиться там, где будут хоть как-то защищены от буйной природы и нападений пиратов. Можно, конечно, попробовать сходить до материка, в земли будущей Мексики, но это было гораздо опаснее, да и я слабо представлял, что там можно найти, кроме кактусов, широких шляп и жёлтого фильтра. Кубинские посёлки выглядели как-то более привлекательно. Оттуда можно гораздо быстрее смыться в безопасные воды.

Я прошёл в каюту, уселся за стол, не переставая радоваться простору и роскоши, будто я пересел из дедовских «Жигулей» в турбовый «Кайен». Бригантина явно создавалась с умом и расчётом, это был современный, быстроходный и маневренный корабль. Возможно, наилучший для нашего ремесла.

Карты, собранные с миру по нитке, были не слишком подробными и точными, и карта Кубы, взятая с испанского пинаса, была такой же. Старая, вытертая на углах и в местах, где она складывалась, с пометками и подписями на испанском, без координатной сетки, зато с жирным пятном прямо поверх острова Пинос. На этой же карте была Ямайка, но меня она не интересовала.

Мне нужен был какой-нибудь относительно крупный посёлок, но не слишком крупный, чтобы мы могли без труда его захватить и удерживать несколько часов, без форта и гарнизона, где-нибудь вне узких бухт, в которых нас мог бы запереть подоспевший флот, не слишком близкий к Гаване или Сантьяго, чтобы подмога не подоспела раньше, чем мы оттуда смоемся.

На карте же далеко не все поселения были удостоены подписи или даже мелкого значка. Даже за то время, пока мы идём вдоль побережья, я видел три или четыре посёлка, хотя на карте не было ничего, кроме изрезанной береговой линии и схематичных изображений гор и холмов, чтобы было чем заполнить пустое пространство внутри острова. Карту явно перерисовывали с гораздо более старого оригинала. Да, это вам не спутниковые снимки.

В итоге единственным более-менее подходящим вариантом я счёл Тринидад, городок на южном побережье, достаточно далеко от Сантьяго и очень далеко от Гаваны. Ну, значит, попробуем наведаться туда, вот только сейчас мы шли у северного берега, а значит, придётся огибать остров. Поворачивать назад, чтобы пройти коротким путём мимо Сантьяго-де-Куба, я не хотел, а значит, придётся огибать остров целиком. Нормальные герои всегда идут в обход. Авось ещё и посудина какая встретится. Я ухмыльнулся, предвкушая будущую потеху.

Глава 8

Вскоре я понял, насколько ошибся, решив обогнуть остров с запада, но поворачивать назад было уже поздно. Я посчитал по карте, Куба оказалась ещё больше, чем я думал, западный путь оказался ровно в два раза длиннее, чем восточный. Лишняя тысяча километров это вам не поле перейти, однако. Ну, будем надеяться, что нам обязательно встретится одинокое судно с полным трюмом серебра.

Ещё и пришлось уйти мористее, чтобы не лавировать между рифов, а спокойно пройти мимо. Ну и близко к Гаване лучше не подбираться, от греха подальше. Мы пока не настолько обнаглели. Поэтому курс взяли на Флоридский пролив, хотя и сама Флорида тоже пока принадлежала испанской короне.

Я поделился своими соображениями насчёт будущего ограбления с Шоном. Была как раз его вахта, ирландец стоял за штурвалом, легко удерживая корабль на курсе.

– Тринидад, говоришь? – спросил он, когда я всё ему рассказал.

– Он самый. Как раз посерёдке острова, потом и уйти легко, прямо на юг, к Ямайке, а оттуда обратно на Испаньолу, – сказал я.

– Можно и на материк заглянуть, – предложил он.

– Можно, только там испанцев больше, – хмыкнул я. – Куда ты предлагаешь, в Кампече? Его постоянно разоряют, там, наверное, одни головёшки остались.

– Так там испанцев много или его жгут постоянно, ты уж определись, – хохотнул Шон. – Ну, я уже вижу, ты себе втемяшил, что надо Тринидад ограбить, спорить не стану.

Я поджал губы, сдерживая рвущуюся наружу колкость.

– Ты только представь, что у испанцев после Маракайбо творится, – продолжил Шон. – Всем губернаторам, всем комендантам, командирам пороху под хвост сыпанули.

– Само собой, – хмыкнул я. – Только я не думаю, что это нам помешает, там городок-то с гулькин хрен.

– И стоит ли возиться? – спросил ирландец. – Если там городок маленький, то какая с него добыча? Горшки да лохмотья?

– Конечно стоит возиться! Да даже если мы там всего одну ферму сожжём, уже результат будет, – настаивал я. – Быстро вы к хорошему привыкаете, мистер Келли.

– Пожалуй, – хмыкнул он.

– Привыкли, да, что в каждом трюме горы добра, а торговцы сами лапки кверху задирают? Расслабились, да? – произнёс я.

– Да когда это перед нами лапки задирали?! – горячо возразил Шон. – Каждый раз пальба!

– Это я так, образно, – сказал я.

– Ну, слушай, в городке-то могут и без боя сдаться, там чего, бабы и дети, мужиков-то немного поди, – задумчиво протянул Шон. – Сказать, мол, деньги на бочку, и никого не тронем, сами всё принесут.

– Вот видишь! – воскликнул я. – Я задницей чую, нормально всё пройдёт. Главное, сдёрнуть оттуда вовремя.

– Твои слова, да Богу бы в уши, – хмыкнул ирландец.

– На Бога надейся, а к берегу греби, – ответил я, хлопнул его по плечу и ушёл.

Дел на корабле хватало с лихвой. В первую очередь, нужно было перевязать и проверить всех раненых, выздоравливающих потихоньку после боя с англичанами. Это уже стало для меня рутиной, обычным делом, каждое утро я приходил на нижнюю палубу, где отдыхали матросы, и обходил каждого по очереди, интересуясь самочувствием и меняя повязки. Моряки сперва удивлялись подобной заботе, но потом попривыкли. Раньше никто из них и не подозревал, что ранение – это не обязательно ампутация и списание на берег. Да и выздоравливали у меня быстрее, чем обычно. Кто-то за спиной шептался про колдовство, но таких болтунов быстро стали ставить на место лёгкими оплеухами. Пусть колдовство, зато работает и лечит, а это главное.

Многие уже вставали на ноги, оправляясь от полученных ран. Таких я сразу озадачивал уходом за тяжело ранеными товарищами. Отказываться никто не смел, хотя я видел, насколько неохотно они на это идут. Почти выздоровел Кристоф, его рана затянулась тонкой бледной кожей, пока слишком нежной, чтобы терпеть сверху протез, поэтому он ходил, просто завязывая рукав ниже культи. Рука Муванги тоже почти зажила, но он среди раненых особо и не находился, предпочитая работать вместе со всеми остальными матросами. Йохан, раненый в грудь во время битвы на Грейт Берде, наконец-то пришёл в сознание, но вставать я ему пока запретил. Остальные тоже чувствовали себя неплохо. Жизнь потихоньку налаживалась.

Мы привыкали к новому кораблю, понемногу переделывая его под себя. Каждый день стучали молотки и топоры, продолжался ремонт, бригантину приводили в порядок после сражения и абордажа.

– Вижу парус! С правого борта! – крикнул сверху один из марсовых.

Я в этот момент находился на палубе, упражняясь с палашом и отрабатывая движения, которым меня научил Робер. Буканьер и в самом деле научил меня всему, что знал сам, а мне теперь оставалось только отточить своё умение хотя бы до приемлемого уровня.

– Приближается, в нашу сторону идёт! – крикнул марсовый.

Пришлось отложить занятие, сходить за подзорной трубой и прильнуть к окуляру, высматривая далёкий силуэт чужого парусника. Неизвестный бриг шёл нам наперерез, довольно быстро приближаясь, и мне это не понравилось.

– Всех наверх, парни, готовимся к бою, – приказал я. – Не нравится мне этот бриг.

Никаких флагов или опознавательных знаков на нём не имелось, на испанца он не был похож, шёл со стороны Багамских островов. Скорее всего, англичанин, ещё один джентльмен удачи. Было даже немного забавно оказаться вдруг с другой стороны, взглянуть на всё как жертва, а не как охотник.

Боцманский свисток прозвучал резко и пронзительно, матросы зашевелились, выбегая с нижней палубы. Тех, кто, по мнению Гайенна, бегал чересчур медленно, он подгонял тростью, нисколько не стесняясь и дополняя всё отборной трехсоставной руганью. Сейчас нужно было всё делать быстро, промедление даже одного из моряков могло грозить гибелью всей команде.

Канониры расчехляли пушки, подтаскивали порох и ядра, заряжали и готовились к залпу, внимательно вглядываясь в грязно-серые паруса вражеского брига.

– Чёрный флаг поднять! – приказал я.

Андре-Луи рванул к грот-мачте, ловко забрался по вантам наверх. Вскоре чёрное полотнище гордо реяло на ветру, череп и кости ясно сигнализировали о наших намерениях.

– Шон, четыре румба вправо! Встретим его, как полагается! Правый борт, готовьсь! – прорычал я.

Бриг был ещё слишком далеко для залпа, но к тому моменту, как мы повернём, он как раз окажется в пределах досягаемости.

Громыхнула одна из пушек правого борта, ядро просвистело над волнами и плюхнулось в воду. Больше, чем в кабельтове от приближающегося брига. Я вскинулся, высматривая, кто из канониров выстрелил без команды.

– Кто там такой нетерпеливый?! – прорычал я. – Месье Гайенн, всыпьте ему палкой!

Кто-то из молодых, не выдержали нервы. Боцман подскочил к нему, огрел по плечу, чтобы в следующий раз и мысли не возникло пальнуть раньше, чем ему прикажут. Морячок потупился, потёр ушибленное место, молча принялся перезаряжать пушку вместе с напарником.

Бриг начал поворачивать левее, чтобы не попасть под продольный залп. Если у него пушки мощнее наших, то, возможно, сможет достать нас бортовыми орудиями, но его пушки молчали. Я прильнул к подзорной трубе, высматривая хоть что-нибудь на борту противника. Видно было только пёструю команду, одетых, кто во что горазд, явно пираты. Никаких сомнений не осталось. Наверное, увидели одинокий парус вдалеке и решили, что это испанская бригантина спешит вернуться в Гавану. Ха-ха, не на того напали.

Лица, которые удавалось разглядеть в мутные линзы, были хмурыми и сердитыми, видимо, они уже осознали свою ошибку. Наверное, в тот момент, когда увидели наш чёрный флаг.

Мы разошлись правыми бортами, вне досягаемости пушек, английские пираты повернули обратно на север по широкой дуге, поджав хвосты. Меня так и подмывало броситься за ними в погоню, но что-то мне подсказывало, что добычи там никакой не будет, кроме самого корабля, а возвращаться в Бастер, чтобы продать приз, нам было не с руки.

– Пусть убегают, – махнул рукой я. – У них, кроме грязных портков, и взять-то нечего.

Флибустьеры засмеялись, засвистели, заулюлюкали, открыто насмехаясь над неудачливыми коллегами. Я смеялся тоже.

Глава 9

Саму Гавану, на всякий случай, обошли по широкой дуге, ночью, подальше от испанского флота и возможных неприятностей. Далёкий берег Флориды так и виднелся на севере тонкой полоской, и мне почему-то вспомнился Тони Монтана и его прибытие в США. Главное, не повторить его судьбу и не потерять голову от успехов. В нашем деле всё-таки необходимо всегда быть начеку, не упуская ничего из виду.

Несколько раз мы видели испанские конвои, курсирующие между Кубой и материком. Нападать я не рискнул, слишком уж много пушек получалось в сумме против одной нашей бригантины. Возможно, нам не стоило продавать «Ориона», а нужно было набрать команду и ходить эскадрой, чтобы нападать на подобные караваны, но я чувствовал, что оно того не стоит. Содержать два корабля всяко сложнее, чем один.

Прошли через Юкатанский пролив, повернули на восток. Теперь ветра дули, в основном, встречные, приходилось маневрировать гораздо больше, но бригантина и тут неплохо себя показала.

Удивительно, но на южном берегу мы почти не встречали поселений, в основном, виднелся только дикий зелёный берег, пляжи и холмы. Обогнули остров Пинос, и в самом деле густо поросший соснами, подошли чуть ближе к заболоченному берегу, потащились вдоль него. Будущий Остров Свободы в этом времени скорее был оплотом испанского владычества в этих морях, самым опасным местом для любого свободолюбивого пирата. Даже удивительно, как иронична бывает история.

До нужного места добирались ещё целый день, и тут выяснился неприятный факт. Карта меня обманула. По этой карте Тринидад находился на побережье острова, на самом же деле город виднелся на расстоянии четырёх-пяти километров вглубь суши. Ладно хоть берег здесь был пологий и плоский, и город можно было рассмотреть с корабля, забравшись на салинг. Досадно. Я, конечно, предполагал, что карта точностью не блещет, но не думал, что всё настолько плохо.

На берегу, конечно, виднелось несколько поместий, ферм и рыбацких деревушек, но добычи там явно будет немного. Да и если напасть на эти фермы, в городе точно поднимут тревогу и выставят ополчение, а всё наше преимущество – это внезапность.

Пришлось нагрянуть в кают-компанию, посоветоваться. Рубить сплеча и снова лезть в пекло, не разобравшись, мне как-то не хотелось.

Офицеры как раз сели обедать, и мне пришлось присоединиться. На этот раз на столе было какое-то мясное хрючево, не слишком аппетитное на вид и чем-то напоминающее пудинг.

– Кто готовил? – спросил я, брезгливо ковыряя его ложкой.

– Сегодня Кристоф на камбузе, – ответил Клешня. – Ну сойдёт, не так уж плохо.

Шон молча постучал сухарём об стол. Ланге, насупившись, вяло жевал.

– А где Доминик? У него как-то лучше выходило, – хмыкнул я.

– У Доминика обе руки на месте, он и в матросах пригодится, а Кристофа больше никуда не приткнёшь, – сказал Шон.

– Нет уж, верните Доминика, – произнёс я, наконец осмелившись попробовать эту стряпню.

Офицеры криво ухмыльнулись. Я, конечно, бывало, жрал стряпню и похуже, порой с содроганием вспоминая маисовые лепёшки и похлёбку в рабском бараке. Иногда они даже снились мне в редких ночных кошмарах. Но это не значит, что теперь я согласен жрать плохо приготовленную еду, когда у меня есть все возможности жрать хорошую.

– Как скажешь, кэп, – пожал плечами Шон.

В итоге я предпочёл грызть сухарь.

– Когда высаживаемся? – вдруг спросил Клешня, хотя я и не слова пока не говорил про Тринидад и его ограбление.

– Вот я и думаю, – сказал я. – Как-то не нравится мне вдруг этот Тринидад. А на карте нарисован на самом берегу. А до него ещё чапать и чапать.

– Дойдём, ерунда, – махнул рукой Герард Ланге. – Недалеко. Главное, форта и артиллерии нет. Даже стен нет.

Голландский пушкарь верил исключительно в силу артиллерии и пороха. Надо будет ему сказать, что пушки мы в этот раз не потащим.

– Издалека выглядит богато, – пожал плечами Шон. – Да и не такой он большой, чтобы отпор дать. Даже не обязательно по всему городу шарить, пару усадеб спалим, и делу край.

– Тогда надо только решить, где высаживаться. Дальше к востоку есть бухта удобная, но её запереть могут легко, если флот подоспеет, – сказал я. – Либо здесь, с западной стороны, тут пляж удобный, но не прикрытый.

– В бухте опасно будет, – хмыкнул Клешня.

– Я тоже так думаю, – согласился я.

– Везде опасно будет. А если ветер поднимется? Сейчас время года такое, что в любой момент, – Шон постучал костяшками пальцев по столу. – В бухте нас хотя бы с якоря не сорвёт, если что вдруг.

– Там и от лишних взглядов прикрыты будем, – добавил канонир.

Резонно. Я крепко задумался, пытаясь прикинуть, какой из вариантов для нас будет более выгодным и удобным. И всё-таки опасность оказаться в мышеловке пересилила.

– В бухте всё-таки опаснее, – сказал я.

Клешня осклабился и хрипло рассмеялся.

– Вход туда с восточной стороны, я правильно понимаю? Если из Сантьяго патруль пойдёт, то сразу увидит, выход из бухты перекроет и потопит нас, как котят в мешке, пока мы все на берегу торчим, – выдал неожиданную тираду Клешня.

Удивительно многословно для него, но, в целом, абсолютно верно. Даже и добавить нечего.

– Значит, пляж, без вариантов, – постановил я.

– Когда? – спросил Шон.

– На якорь встанем сейчас, высаживаемся ночью, перед рассветом в город придём, – сказал я. – Возьмём их тёпленькими, прямо в кроватках.

– Ха-ха! Ух, я бы какую-нибудь испаночку взял себе, прямо в кроватке! – хохотнул голландец.

– Это уж если успеешь, – хмыкнул я. – Мы там задерживаться не станем.

– Ему десяти секунд хватит, – мрачно пошутил Клешня. – Из которых пять секунд это юбку бабе задрать.

Мы заржали, Герард беззлобно ударил Клешню в плечо. Но если серьёзно, то я прекрасно понимал, какая судьба ждёт некоторых жительниц Тринидада. Лично я этого не одобрял, и многие это знали, хоть и считали очередной придурью капитана. Впрочем, удерживать кого-то или наказывать я не собирался. Но и поощрять не мог.

– Благодарю за приглашение на обед, – хмыкнул я, поднимаясь из-за стола.

Пираты засмеялись снова, видя, что к стряпне Кристофа я едва притронулся.

– Всегда рады, кэп. Заходи, если что, – сказал Шон.

– Пора вставать на якорь, глубина тут позволяет, – сказал я и вышел из кают-компании.

Мы курсировали вдоль берега в поисках подходящего места для высадки. Неподалёку обнаружилось устье какой-то реки, судя по всему, протекающей как раз мимо Тринидада, но зайти в него я не рискнул. Слишком мелко для бригантины, да и мутная вода свидетельствовала о том, что дно здесь илистое и на поворотах этой речушки вода давным-давно нанесла горы песка и грязи. Течение же было слишком сильным, чтобы подняться вверх по реке на шлюпке.

Да и заболоченные топкие берега доверия не внушали, совсем не факт, что мы сумеем высадиться где-то выше по течению с нужного берега. Поэтому я решил высаживаться здесь, на пляже, а эти пять километров пройти пешком. В конце концов, это не полсотни километров до Панамы через джунгли и пересечённую местность, а всего пять, причём я был уверен, что от города к побережью есть тропа, и наверняка не одна.

Встали на якорь неподалёку от устья, прямо напротив пологого каменистого пляжа. Бригантину, разумеется, заранее развернули носом к морю, чтобы в случае чего, как можно быстрее сдёрнуть отсюда в открытое море.

Теперь оставалось только ждать. Мне, как обычно, не сиделось на месте, а время тянулось ужасно медленно, как это всегда бывает во время ожидания или погони. Солнце, будто насмехаясь надо мной, висело над морем как приклеенное, даже и не думая садиться, пока я раз за разом прокручивал возможные варианты в голове. В конце концов, ограбление города это вам не леденец у ребёнка отобрать. Да и сражаться испанцы всё-таки умеют, так что, если дойдёт до драки на их условиях, вообще не факт, что полсотни пиратов сумеют превзойти испанскую пехоту. В храбрости моих флибустьеров я нисколько не сомневался, но мелкий червячок сомнения неприятно свербил где-то внутри.

Глава 10

Тёмная, безлунная тропическая ночь наступила резко и внезапно, как всегда. Только после этого я приказал свистать всех наверх и спускать шлюпки. На бригантине остались только пятеро раненых и Клешня в качестве старшего, все остальные рвались в бой, до зубов вооружаясь, проверяя мушкеты и пистоли и распихивая везде готовые заряды. Точили сабли, топоры и ножи, чтобы всё было в порядке и оружие не подвело в самый неподходящий момент.

Тактика у меня была простая, команду я разбил на тройки, полагая, что этого достаточно, чтобы вламываться в дома и вытаскивать из постелей сонных идальго. Лихо врываемся в город, берём заложников, собираем ценности, уматываем обратно на корабль. Должны уложиться в несколько часов, если всё пройдёт гладко. На всякий случай я дважды всех проинструктировал. На корабле, и когда мы высадились на берег.

– Дома не жечь! В домах наше с вами добро! – громко напомнил я, прохаживаясь по пляжу перед толпой флибустьеров. – Заходим аккуратно, но быстро, по трое, вытаскиваем заложников, требуем выкуп, жители сами выносят нам золото на блюдечке!

– Ага, – буркнул кто-то. – Свинцом угостят и ещё раз на блюдечке вынесут.

– Кто там пасть раскрыл?! – взвился я. – Эжен? А твой мушкет тебе на кой хрен? Комаров отгонять? Видишь кого с оружием – стреляй!

Пират буркнул что-то себе под нос, его сосед толкнул его локтем, мол, замолкни. Я продолжил.

– О чём я говорил? А, да. Золото приносят, сразу уходим! Все вместе, организованно! – сказал я.

Но я понимал, сколько ни талдычь, всё равно всё пойдёт не по плану. Гладко было на бумаге, как говорится.

– Все готовы? Выходим, – приказал я.

Мы покинули пляж, укрытый небольшой полосой леса, вышли на узкую тропинку, петляющую вдоль реки. Город впереди манил и звал, кое-где виднелись жёлтые огоньки, похожие на светлячков. Я самую малость нервничал, понимая, что полсотни пиратов это всё-таки маловато для такого города, как Тринидад. На первый взгляд он казался не таким уж большим, но по мере того, как мы приближались, я видел, что защитников там явно будет больше, чем нас. Пожалуй, стоило послать кого-нибудь на разведку. Ну или действовать быстро, не давая испанцам опомниться и собраться в кучу. А по одному мы их без труда перещёлкаем.

К долгим пешим переходам моряки явно были непривычны. Некоторые вскоре начали отставать, и только буканьеры, исходившие на своих двоих половину Испаньолы, ощущали себя прекрасно. Я бодро шагал впереди, в тройке со мной оказались Муванга и Жорж, которые тоже никаких проблем не ощущали, легко выдерживая заданный темп.

Шли тихо, молча, насколько это вообще было возможно в отряде из полусотни человек. Всё равно кто-то бряцал оружием, пыхтел, тихо переговаривался с другими. Потрескивали факелы, мерцая в темноте, хрустела галька под ногами.

Вскоре мы увидели окраины Тринидада. Обыкновенные трущобы, хижины, крытые сухим пальмовым листом, самым ценным предметом в которых будет какой-нибудь медный горшок или котёл. Кто-то из парней сунулся к хижинам.

– Нет! – зашипел я. – Идём дальше!

Никакого смысла грабить эти хибары я не видел, только поднимется тревога, и в респектабельных поместьях нас встретят не удивлённые матроны в ночных рубашках, а злые мужики с огнестрелом, топорами и шпагами. Разве оно нам надо? Нет, конечно.

Вскоре начались уже районы поприличнее, начали попадаться крепкие кирпичные двухэтажные дома, лавки, конторы. Впереди виднелась белая высокая церковь. Даже удивительно, что на улицах нам не повстречался ни один охранник. Тринидад оказался маленьким сонным городком, пожалуй, даже слишком сонным.

– Начинаем, парни! Тащите всех вон туда, в церковь, собирайте туда всех! – пистолетом указал я. – Пошумим! Как начнётся стрельба, шумим так, будто нас пять сотен!

Флибустьеры рассыпались на тройки, побежали к домам, выбивая двери и бесцеремонно вламываясь внутрь. Почти сразу послышались испуганные крики.

– Вождь, куда? – спросил Муванга, нервно сжимая топор.

Я хмыкнул, задумавшись на секунду.

– Туда! Подготовим церковь к встрече гостей, – сказал я. – Да и золотишко там наверняка есть.

Муванга улыбнулся, показав белые зубы. Да уж, от такой улыбки в темноте любой испанец тут же наложит в штаны.

Мы поспешили к белой каменной церкви, которая стояла на, своего рода, небольшой площади, с четырёх сторон окружённая домами на небольшом удалении от неё. Само собой, церковь оказалась заперта, ночью там никого не было.

– Руби дверь, Муванга, – приказал я.

Негр без всякого пиетета размахнулся и ударил топором. Деревянная дверь затрещала, Муванга ударил снова. Несколько сильных ударов, и дверь не выдержала, повисла на петлях. Мы вошли внутрь, в прохладную темноту. Жорж размашисто перекрестился.

– Красиво, – протянул Муванга.

Он, наверное, впервые в жизни видел католический храм изнутри. Высокий потолок, стрельчатые арки, витражи, запах ладана. Даже на меня этот храм производил впечатление, а на необразованного негра и подавно.

С улицы вновь послышались крики и плач. Скоро, пожалуй, появятся первые заложники, надо спешить. Я быстрым гулким шагом пронёсся по церкви, хватая всё золото, что только видел, потиры, кадило, распятия, прочую утварь. Никаких угрызений совести я не испытывал. Испанцы ещё накопают или отнимут у индейцев.

Муванга тоже хватал всё подряд, но он больше удивлялся богатству, лежащему просто так, безо всякой охраны. Жорж прочитал короткую молитву, решил, что потом просто исповедуется и отмолит грех, а потом присоединился к нам, хищно раздувая ноздри.

На улице загрохотали выстрелы, снова кто-то закричал. На пороге появился Гастон, толкнул внутрь какого-то деда, вошёл, по-хозяйски осматриваясь вокруг, вслед за ним потянулись и остальные, загоняя испанцев внутрь церкви, будто пастухи своё стадо. Церковь моментально наполнилась шумом и гамом, криком и плачем. Рыдали женщины, плакали дети, кто-то громко молился, пытаясь подбодрить себя. Испанцы набивались внутрь, как селёдки в бочку.

– Тихо! – рявкнул я.

Никакого эффекта это не принесло.

– Тихо! – повторил я ещё громче и выстрелил в потолок.

Выстрел прозвучал оглушительно громко, эхом прокатываясь по церкви. Повисла звенящая тишина, только снаружи продолжали греметь выстрелы.

– Так-то лучше, – хмыкнул я. – Город захвачен! Я назначаю за него выкуп в тридцать тысяч песо! Если выкуп не будет собран, то мы сожжём город! А церковь взорвём вместе с вами!

Напуганные испанцы зашептались, переводя мои слова тем, кто не знал французского, и обсуждая сумму между собой. Довольно крупную для такого городка, но я не сомневался, что такая сумма наберётся.

– Времени даю до полудня, – сказал я.

– Это невозможно! – воскликнул какой-то пожилой мужчина в белом колпаке и ночной рубашке.

Мне вдруг подумалось, что нужно было напасть днём, чтобы по одежде сразу было видно, кто есть кто, с кого можно взять выкуп, а кто не представляет интереса. В следующий раз буду знать.

– Не советую меня сердить, сеньор, – сказал я. – Я быстро начинаю злиться. А когда я злюсь, время бежит быстрее, понятно?

Он испуганно закивал и отошёл чуть назад, пытаясь слиться с толпой.

– Гастон! Жорж! Эжен! – позвал я. – Охраняйте этот сброд. Муванга, пойдём пройдёмся, посмотрим на городок. Не то мы пропустим всё веселье.

В крови бурлил адреналин, настроение было приподнятое и боевое. Я даже и не предполагал, что нам удастся захватить Тринидад так просто, даже без кровопролития и пальбы. Отдельных смельчаков, хватающихся за оружие, я в расчёт не принимал, я-то ожидал организованного сопротивления. Но испанцы попросту не успели ничего предпринять. С моими тройками НКВД разговор короткий.

Теперь можно было всласть пограбить опустевшие дома, пока флибустьеры продолжали загонять обезумевших от ужаса горожан в церковь, к остальным. Добыча будет на зависть всем, в этом я был уверен.

Глава 11

Тринидад вяло сопротивлялся. Едва мы с Мувангой вышли на улицу, как пуля просвистела мимо моего плеча и выбила каменную крошку из стены церкви. Какой-то испанец стрелял с крыши дома. Муванга в тот же момент вскинул мушкет, прошептал что-то и выстрелил. Наповал. Испанец выронил свой мушкет и свалился на площадь уже мёртвым.

– Что ты шептал такое? – спросил я.

Муванга деловито перезаряжал мушкет, забивая в ствол новую пулю.

– Духа мушкета просил убивать, – сообщил он.

– Хм. Так это же пуля убивает, а не дух оружия, – протянул я.

Негр просто глянул на меня, как на круглого дурака. Спорить и переубеждать расхотелось, пусть верит, во что хочет, если это помогает ему лучше стрелять. А выстрел и впрямь был хорош.

Пираты продолжали загонять несчастных горожан в церковь, вовсю орудуя прикладами мушкетов. Другие выносили из домов и хижин всяческие ценности, вываливая их прямо на улицу, из конюшен выводили мулов и лошадей, тут же навьючивая их добычей. Грабёж шёл полным ходом, пираты почти полностью завладели Тринидадом, застав всех врасплох.

Мы с Мувангой выбрали себе усадьбу побогаче, ещё никем не тронутую, выломали дверь, сунулись внутрь. Там нас уже поджидали. В роскошной гостиной мальчишка, возрастом чуть младше Андре-Луи, выставив огромный нож перед собой, закрывал от нас двух напуганных до полусмерти женщин. Я даже на секунду замешкался. Муванга оказался проворнее, прикладом мушкета ударил мальчика по рукам, нож упал, звякнул по паркету, испанец сунулся за ним, но тут же получил прикладом снова, на этот раз в грудь.

– Пошли! – приказал Муванга. – Живо!

Женщины взвизгнули, подхватили упавшего мальчика за руки, прижимая к себе. Пришлось выволакивать их силой.

– В церковь! Темпле! Да идите уже, мать вашу, рапидо! – подталкивая всех троих и мешая сразу несколько языков, ругался я.

Муванга тем временем поднялся на второй этаж, хватая всё, что он считал ценным. Бронзовые подсвечники, вазы, посуду, даже алебастровую скульптуру Афродиты он зачем-то сунул под мышку, так что его пришлось немного угомонить.

– Муванга, брось это всё, потом заберём! Потом, понятно тебе? – приказал я.

– Да, вождь, – расстроился он, прямо там же бросая всё награбленное.

Афродита упала на пол и разбилась, негр покосился на осколки и протяжно вздохнул. Я только хмыкнул, не понимая, чего он расстраивается, подобных скульптур мы сможем купить хоть целый вагон, но, с другой стороны, это была именно та самая, единственная. История вещи порой не менее важна, чем сама вещь.

Мы вернулись в церковь, в которой хозяйничал Шон, устроив целый конвейер по обыску, всех испанцев по очереди избавляли от ценностей, невзирая на внешний вид и социальный статус. С несчастных испанцев под угрозой смерти срывали кольца, серьги, браслеты, цепочки. Золото и серебро бросали в мешки, наполненные мешки уносили на улицу и навьючивали на мулов, орущих мулов потихоньку начинали перегонять к берегу. Процесс был отлажен, насколько возможно.

Троицу своих испанцев мы тоже втолкнули внутрь, в очередь, и я подошёл к Шону, который хмуро командовал обыском, сжимая в руке абордажную саблю. Пожалуй, местные от одного только его вида готовы были расстаться с ценностями.

– Ну как? – тихо спросил я.

– Тысяч на пятнадцать уже есть, – обронил ирландец. – Это только здесь.

Я присвистнул. Неплохой улов для такого городка, как Тринидад. А если посчитать ещё и награбленное в домах, и возможный выкуп за город, то сумма выходила вовсе космическая. Полмиллиона экю из Маракайбо уже не казались такими фантастическими.

– Наши потери? – спросил я.

– Пока двое, – ответил Шон.

– Понял, занимайтесь, – ответил я.

Пора было снова идти в город. Там по-прежнему щёлкали выстрелы, и где-то к востоку отсюда пальба переходила почти что в канонаду, не замолкая. Похоже, там было жарко, а значит, нужно было спешить на помощь. Я обвёл взглядом толпу.

– Эмильен! Жорж! Муванга! – позвал я. – Мушкеты заряжены?

– Обижаешь, кэп, – нахмурился Жорж.

– За мной, – приказал я. – Парням надо помочь.

Мы вышли, растягиваясь в цепь, лёгкой трусцой побежали по узким улочкам туда, где слышались звуки выстрелов и крики.

– Старая гвардия снова в деле, да? – мрачно хмыкнул Эмильен.

– Лучшие из лучших, – отозвался я.

Бой шёл за какое-то поместье, двухэтажное и просторное, и испанцы, засевшие внутри, отстреливались с балкона и из окон, не давая никому из наших даже высунуть нос. На земле уже лежал мёртвый флибустьер, один из голландцев. В полумраке его кровь на песке казалась чёрной. Остальные укрывались за невысокой изгородью, низко пригибая головы.

– Капитан! – взъерошенный Гастон подбежал к нам, низко пригибаясь.

С ним было ещё четверо, они стреляли из мушкетов по очереди в сторону поместья, особо даже не пытаясь целиться. Испанцы отсиживались в укрытиях, лишь изредка пытаясь пальнуть в ответ, видимо, уже начали экономить боеприпас. Здесь точно не помешал бы пулемёт. Всё сразу стало бы совсем иначе.

– Сколько их там? – спросил я.

– Человек семь… Шесть, одного точно подстрелили, – затараторил Гастон. – Суки, Вильяма подстрелили, сходу, мы даже подойти не успели, сразу же по укрытиям, давай тоже палить…

– Ну, тихо, тихо, я понял. Выкурить их не пробовали? – спросил я.

– Что? Нет, – ответил Гастон.

– Сейчас тогда, подожди минутку, – сказал я.

Я быстро осмотрелся, нашёл взглядом ближайшую конюшню, побежал туда. Разбуженные лошади испуганно ржали, но мне они были не интересны. Сено, вот что мне было нужно. Я взял целую охапку, выбежал на улицу. Гастон пристально глядел за моими действиями, остальные были заняты испанцами, перестреливаясь с защитниками усадьбы. Я взял пучок сена, обвязал его соломиной, чтобы он не развалился в полёте, подбросил на ладони. Это вам, конечно, не РДГ-2, и даже не серная шашка от клопов, но тлеть и дымить должно тоже неплохо.

Гастон быстро понял, чего я хочу, помог накрутить ещё подобных пучков. Высекли искру, подожгли один, раздули потихоньку. Белый густой дым повалил, будто из паровозной трубы.

– Задайте им жару, парни, я подберусь поближе! – воскликнул я.

Флибустьеры открыли огонь, стреляя один за другим и не давая испанцам высунуться, а я подбежал с тлеющим сеном и забросил его прямо на балкон усадьбы. Гастон забросил другую в распахнутое окно, а следом поджёг ещё один пучок и тоже забросил внутрь.

– Долго они там не просидят! – воскликнул я.

Несколько испанцев высунулись с мушкетами, но их тут же меткими выстрелами сняли наши буканьеры. Из окон начал валить серый дым, что-то громыхнуло внутри.

– Сейчас сено прогорит и рвём внутрь, возьмём их в сабли! – крикнул я.

Я вытянул из перевязи пистолет, взвёл курок, присел, укрывшись за изгородью. Но что-то пошло не так. Из окна вырвался всполох пламени, испанцы, кашляя и крича, полезли наружу. Некоторые даже без оружия, однако нам было всё равно, флибустьеры убивали всех подряд.

Из окна снова полыхнуло, дым превратился в чёрный, поднимаясь высоко вверх. Красное пламя лизнуло крышу, перекидываясь по балкам, что-то затрещало. Я, опустив руки, наблюдал, как богатую усадьбу, наверняка забитую предметами роскоши, безжалостно охватывает огонь. Да, в этот раз идея с дымом не сработала, вернее, сработала не так, как я хотел.

– Уходим, – мрачно произнёс я, глядя на пламя, пляшущее багровыми отсветами на крыше усадьбы.

– Кэп, может, успеем взять чего? – тоскливо спросил Гастон.

– Нет, – отрезал я. – Уходим. Сейчас и огонь дальше пойдёт.

Ветер как раз дул на запад. Этот пожар никто не будет тушить, будто нам больше делать нечего. Выпускать горожан из церкви я тоже не собирался. А значит, искры и пламя полетят дальше по крышам, сжирая один дом за другим. Досадно, но что поделать. А хуже всего то, что выкупа за город нам не видать.

Глава 12

Мы поспешили обратно к церкви, по дороге зазывая всех с собой. Нужно было сматывать удочки. Желательно полным составом.

Тринидаду, видимо, суждено было сгореть. Впрочем, я не слишком-то расстраивался, понимая, что ограбить каждый дом, отыскать все тайники и забрать все ценности у нас бы не получилось при всём желании. Ну а раз Тринидад я не съем, так хоть понадкусываю, и гори он синим пламенем. Судьба его жителей меня вообще не заботила.

– Собирайте всех, – приказал я. – Уходим к кораблю. Грузите мулов, гоните к берегу.

Из церкви никого не выпускали, мы только вынесли всё награбленное. Двери, выломанные Мувангой, пришлось подпереть какой-то телегой, но я знал, что долго они не продержатся, горожане выйдут оттуда почти сразу. Поэтому надо было спешить.

– Что случилось? Что за спешка? – спросил Шон, как только я объявил ему, что нам пора уходить.

– Выкупа за город не будет, – сказал я.

– Это почему? – нахмурился он.

– Потому что города не будет, – сказал я. – Там пожар начался. Поэтому уходим, и как можно скорее. Как и планировали изначально.

– Твою мать, – выдохнул Шон. – Всё как всегда.

Самым сложным здесь оказалось собрать всех флибустьеров, увлечённых грабежом и погромом. Тем более, что некоторые уже добрались до винных погребов и запасов сангрии, которую тут же принялись нещадно уничтожать целыми бутылками. Нескольких таких борцов с алкоголем даже пришлось погрузить на телегу вместе с ранеными. Троих мёртвых я приказал тоже забрать с собой, чтобы не оставлять их тела испанцам, не то их всех повесят уже мёртвых, будут глумиться, вымещать злобу, а этого никто из моих парней не заслуживал.

Мы выдвинулись в путь, только когда уже рассвело окончательно, а огонь перекинулся на другие дома, чёрным столбом поднимаясь над городом. Пираты ворчали, что мы уходим слишком рано, что ещё очень много добычи осталось в домах, но я боялся, как бы не стало слишком поздно. Я понимал, что могу навлечь на себя гнев команды таким решением. Но мы лишились нашего единственного преимущества, внезапности, и будет гораздо хуже, если мы все здесь поляжем.

Оставалось только надеяться, что награбленного хватит, чтобы каждый получил достойную долю, которой не стыдно будет похвастаться. Если не хватит, то будет очень неловко.

Я пытался отходить организованно, навьюченные мулы шли один за другим, телеги с награбленным и ранеными в середине колонны, стрелки с мушкетами прикрывали арьергард и фланги. Но людей было всё же маловато, да и пираты не привыкли ходить строем. Кому-то стало охота поболтать с соседом и он отошёл вперёд, кто-то не выдерживал темп ходьбы и поэтому отставал, кто-то просто отходил отлить в придорожные кусты, а потом догонял и шёл уже не на своём месте, а где-то позади. Поэтому колонна быстро вновь превратилась в толпу.

И именно поэтому нападение испанской конницы стало неожиданностью.

Сзади послышался конский топот, ржание, я развернулся, пытаясь разглядеть в поднятой пыли хоть что-нибудь, вытащил пистолет на всякий случай. Раздался истошный вопль кого-то из отставших, загремели выстрелы.

– К бою! – заорал я.

Если бы мы отступали как положено, чётким строем, а арьергард не рассыпался и не растянулся, мы бы сумели отогнать испанцев одним слитным залпом, даже не подпустив их к себе. А так получилось то, что получилось.

Одно хорошо, дорога шла вдоль топкого берега, а с другой стороны была прикрыта кустами, и обойти с флангов у испанцев не выйдет при всём желании.

– Телеги ставьте поперёк! В укрытие! – рявкнул я и со всех ног рванул назад, в хвост колонны.

Воздух вновь наполнился криками и пороховым дымом. Испанцы, к их чести, тут же сообразили, что нужно делать и выслали за нами погоню так быстро, как только смогли. Пусть это была не рыцарская конница и даже не кирасиры или рейтары в полном доспехе, а просто ополченцы на крестьянских лошадках, но у них всё же были копья, пистолеты и мушкетоны, а за счёт лихой внезапной атаки они сумели застать нас врасплох.

Я подбежал к арьергарду, из облака дыма на меня выскочил всадник с пистолетом. Вид несущейся на тебя лошади и впрямь ошеломляет, поэтому я вскинул свой пистоль и выстрелил первым, прежде, чем успел даже подумать об этом, разумеется, мимо. Испанец выстрелил тоже, с силой дёрнул за поводья, едва на разрывая бедной лошади рот, начал разворачиваться, и я выстрелил ему в спину, на этот раз удачно. Испуганная лошадь перешла на галоп, а мёртвый всадник болтался в седле, будто изломанная кукла.

Пираты разрозненными группками пытались отстреливаться, прижимаясь друг к дружке, испанцы вылетали из облаков дыма и поднятой пыли, подъезжая почти вплотную, чтобы разрядить свои пистоли и мушкетоны.

– Все сюда! Отходим! – кричал я, пытаясь дозваться до своих людей сквозь шум битвы.

Флибустьеры были почти на грани паники, пришлось буквально оттаскивать их за шиворот. Если на палубе корабля каждый из них был настоящим морским волком, безжалостным головорезом и убийцей, то на твёрдой земле, да против испанской кавалерии, они явно растерялись. Я хвалил всех морских богов, что мы шли не по открытой местности, а по берегу реки, и всадники попросту не могли нас окружить. Иначе карьера молодого перспективного корсара могла бы оборваться, едва начавшись.

Наконец, испанцев удалось отогнать, но я понимал, что это ненадолго. Короткая передышка, перегруппировка, и они снова бросятся на нас. Мы быстро собрали наших убитых и раненых, забросили на телеги и поспешили дальше. Берег звал и манил, и никогда ещё я так не радовался виду каменистого пляжа, по которому и пройтись-то было неприятно. «Поцелуй Фортуны» качался на волнах, ожидая, когда мы выйдем к нему.

– Грузите всё в шлюпки, живее! – орал я, быстрым шагом прохаживаясь мимо всей колонны. – Раненых в первую очередь! Телеги полукругом!

Я взял мушкет, ещё пятерых буканьеров заставил сделать то же самое, мы укрылись за телегой, выжидая, когда появятся испанцы. В том, что они появятся, я нисколько не сомневался. Но вылетать на пляж верхом они не стали, видимо, спешились где-то в отдалении и полезли через кусты, я заметил шевеление в придорожных зарослях. Пальнул наугад, раздался вопль, и тут испанцы, поняв, что их заметили, бросились в атаку.

– Огонь! – рявкнул я, едва ополченцы Тринидада высунулись из своих укрытий.

Первый залп просвистел над пляжем, будто серпом собирая чудовищный урожай, ополченцы валились наземь один за другим, но их было слишком много, а отступать им не позволяла знаменитая испанская гордость. Я поочерёдно разрядил все четыре пистолета в сторону врагов. Сердце колотилось, как бешеное.

Свистели пули, гремели выстрелы, первая шлюпка, нагруженная ранеными, ушла к бригантине, а мы остались охранять добычу, и раз уж грузить было пока некуда, все остальные тоже присоединились к сражению. Отстреливаться от испанцев всё же было безопаснее, чем грузить мешки под огнем.

Было жарко. Во рту стоял кислый привкус пороха, безумно хотелось пить, но всё это было некогда, времени оставалось ровно на то, чтобы перезарядить мушкет и снова пальнуть в сторону врага, надеясь, что сквозь завесу бело-серого дыма будет видно хотя бы одного, чтобы можно было надёжно прицелиться.

Испанцев явно набралось больше, чем нас, отомстить пиратам за пережитый ужас и унижение возжелали очень многие, но далеко не все они были профессиональными солдатами, привыкшими к грохоту мушкетов, пороховому дыму и видам смерти.

Шлюпка вернулась, флибустьеры вновь начали закидывать внутрь награбленное, низко пригибаясь, чтобы случайная пуля не поставила жирную точку в самом финале этого карнавала.

Я оглянулся на них, посмотрел, кто сидит на вёслах.

– Себадуку, скажи Клешне, пусть поверх голов залп из пушки дадут! – крикнул я.

Негр что-то прощёлкал и просвистел, а я вернулся к сражению, снова разряжая мушкет в сторону белого облака дыма.

Шлюпка снова ушла, выстрелы начали становиться всё реже. Пороховница была уже почти пуста, и я отчаянно надеялся, что остатков мне хватит на всё. Я был не единственным, у кого уже кончались припасы, флибустьеры делились друг с другом, некоторые уже сжимали в руках сабли, готовясь по первому зову броситься в рукопашную, но тут бригантина дала финальный аккорд, нестройным бортовым залпом постригая верхушки деревьев, под которыми укрывались испанцы. Этого, однако, оказалось достаточно.

Испанцы дрогнули и побежали.

Глава 13

Едва мы отошли от побережья Кубы, я приказал держать курс на юго-восток, а сам тут же принялся резать и шить, сам ещё не успев отойти от пережитого. Руки дрожали от усталости и стресса, и я даже позволил себе опрокинуть стопарик бренди, надеясь, что от этого они перестанут дрожать. Стало чуть легче, но ненамного.

В этой заварушке убитыми мы потеряли девятерых, ещё четверо оказались тяжело ранены, а легко раненых насчитали больше десятка. Я даже в какой-то момент пожалел, что вообще задумал этот налёт, мы едва не обломали себе зубы об этот городок. А если смотреть трезво, то это был полный провал. Да, мы взяли добычу, и вроде бы довольно неплохую, но при этом едва унесли ноги, а сам город сожгли самым нелепым образом. В общем, результат операции наводил уныние.

Так что бренди в этот вечер я допил целиком, заперевшись в каюте. День и правда выдался тяжёлым. Бригантиной управлять могли и без меня, моё присутствие, чтобы дойти до Тортуги, не требовалось, в способностях команды я был уверен на все сто, поэтому я предпочёл бездельничать и пить.

Как потом выяснилось, зря. Едва я прикончил остатки бренди, и в голове приятно зашумело, прогоняя тоскливые мысли, как в дверь каюты кто-то постучал.

– Кто?! – рявкнул я.

– Андре! Открой! Это я, Шон! – послышалось из-за двери.

Любого другого я бы, наверное, отправил восвояси, но не его. Пришлось встать, пройти к выходу, отчаянно сражаясь с удивительно сильной качкой, и открыть засов.

Ирландец вошёл, чуть прихрамывая, посмотрел на меня удивлённо.

– Ты чего это? – спросил он.

Пустые бутылки катались по полу вслед за каждым креном «Поцелуя Фортуны», периодически сталкиваясь и звеня.

– Устал, – сказал я.

Шон кивнул, задумавшись о чём-то своём, подошёл к моему столу, попытался вытряхнуть хоть каплю бренди из единственной оставшейся там бутылки. Не вышло.

– Пойдём, ребят похоронить надо, – мрачно сказал Шон.

Я, пошатываясь, прошёл к шкафу и вытащил оттуда Библию, на миг ощущая себя фельдкуратом Кацем. Грешновато.

На палубе лежали девять зашитых парусиновых саванов, и угрюмая пьяная тоска навалилась на меня с новой силой. Вся остальная команда была уже на палубе, с непокрытыми головами, стоически перенося мелкий противный дождик, будто нарочно моросящий именно в этот момент. Я тоже стянул шляпу с головы, поёжился, когда холодные капли начали стекать мне за шиворот, прошёлся вдоль ровного ряда усопших.

Раскрыл Библию, стараясь держать так, чтобы капли как можно меньше попадали на тонкую бумагу, полистал наугад, пытаясь отыскать подходящий кусок. Спьяну мелкие строчки, да ещё и на чужом мёртвом языке, воспринимались невероятно трудно, расплываясь в безликую мешанину букв.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.