Шарофатхон Хашимова
Периметр Табора

Глава 1

Тени и Шепот

Холодный пот скользил по позвоночнику Алии, смешиваясь с каплями дождя, стекавшими с козырька автобусной остановки. Не *тот* холод, что от промозглого октябрьского ветра, а иной – липкий, парализующий, идущий изнутри. Она сжала пакет с дешевыми продуктами так, что костяшки пальцев побелели.

*За мной следят.*

Мысль, сначала робкая, как испуганный зверек, теперь грохотала в висках навязчивым ритмом. Три дня. Три дня эта серая «Тойота Камри» с затонированными стеклами появлялась там, где ей быть не следовало. Возле аптеки. У входа в ее убогий офис, где она раскладывала по папкам чужие счета. И вот теперь – здесь, на окраинной остановке, в пяти остановках от ее дома.

Автобус, фыркнув грязью, отъехал. Алия сделала шаг вперед, притворяясь, что копается в сумке. Краем глаза – движение. «Камри» плавно тронулась с места на противоположной стороне улицы, притормозив у газона. Не приближалась. Не отъезжала. Просто *была*. Как стервятник, выжидающий.

«Артем…» – прошептали ее губы. Имя брата, всегда звучавшее тепло, теперь обжигало, как уголь. Его долг. Его безумная авантюра с «быстрыми деньгами», которая превратилась в кошмар. Сначала были звонки с незнакомых номеров – вежливые, но ледяные. Потом – разбитое окно в их крохотной квартирке, пока она была на работе. И записка на кухонном столе, написанная дрожащей рукой Артема: *«Аль, прости. Залез по уши. Они серьезные. Спрячусь».*

Серьезные. Это слово теперь имело вес и цвет – цвет тонированных стекол «Камри».

Алия резко развернулась и пошла не домой, а вглубь двора, к старому парку – запутанной паутине тропинок между чахлыми березами и гаражами-ракушками. Она не бежала – это привлекло бы внимание. Она шла быстро, целенаправленно, спиной ощущая жгучий взгляд сквозь стекла машины. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди.

Парк встретил ее сыростью и тишиной, прерываемой лишь карканьем ворон. Алия углубилась в чащу, свернула с асфальтированной дорожки на земляную, ведущую к полуразрушенному тепличному комплексу. Только здесь, заваленная ветками и старыми покрышками, она рискнула оглянуться. Пусто. Ни машин, ни людей. Только серый октябрьский сумрак, сгущающийся между деревьями.

Облегчение было сладким и обманчивым. Они знали, где она живет. Значит, просто ждут.

Дом встретил ее ледяным мраком и запахом сырости. Артема не было. Опять. Его вещи – рваные джинсы, футболка с черепом, старый ноутбук – валялись в беспорядке. Алия включила свет – лампочка мигнула и погасла. Перегорела. Или выкрутили? Паранойя снова сжала горло. Она зажгла дешевую свечу, ее дрожащий свет отбрасывал гигантские, пляшущие тени на облупившиеся обои.

*Тук-тук-тук.*

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть так, что свеча едва не выпала из рук. Не громкий. Настойчивый. Металлический. Не в дверное полотно, а… в замок?

Алия замерла, не дыша. Кровь стучала в висках. Кто? Кредиторы? Полиция? Или… те, кто в «Камри»?

Стук повторился. Тверже. Увереннее. Потом – тишина. Долгая, тягучая. Алия подкралась к глазку. Запотевшее стекло. Ничего не видно. Она прижала ухо к холодной стали двери. Шаги? Тихие, удаляющиеся по бетонным ступеням подъезда.

Она не открыла. Не посмела. Простояла так, прижавшись к двери, пока ноги не затекли, а свеча не оплыла в причудливый наплыв воска. Тишина снаружи стала еще страшнее. Они ушли? Или ждут внизу? В подворотне?

Внезапно оглушительно зазвонил ее старый, потрескавшийся мобильник. Алия вскрикнула от неожиданности. На экране – неизвестный номер. Рука дрожала, когда она поднесла трубку к уху.

«А… Аля?» – голос Артема был еле слышным, прерывистым, как будто он бежал или плакал. В нем слышалась чистая, неконтролируемая паника.

«Тема! Где ты?! Что случилось?!» – выдохнула Алия, прижимая трубку так, что пластик трещал.

Глава 2

«Они… они везде, Аль… Нашли меня… в подвале у Маркова…» – он задыхался. – «Избили… Сказали… до завтра… или…»

«Или что?! Тема, говори!»

«Или… тебя…» – всхлип в трубке. – «Я… я знаю куда… Одно место… Они туда не сунутся… Никогда… Это же…»

Голос оборвался. Послышался какой-то шум – глухой удар? Шарканье? Потом – резкий вдох Артема, полный животного ужаса.

«Тема! Тема, что там?!» – крикнула Алия, чувствуя, как леденеет кровь.

Шепот. Еле уловимый, пробивающийся сквозь помехи, но кристально ясный в своей отчаянной надежде:

«…Табор…»

Щелчок. Гудки. Мертвая тишина в трубке. Алия стояла посреди темной комнаты, держа в руке погасший телефон, в ушах звенящее эхо последнего слова брата.

*Табор.*

Это слово висело в воздухе, тяжелое, как свинец. Она слышала о нем. Кто на их окраине не слышал? Особняк за бетонным забором с колючкой выше человеческого роста. Сторожевые вышки. Злые овчарки, чей лай слышен за километр. Таблички, на которых кровью, казалось, написано: «ОБЪЕКТ ОХРАНЯЕТСЯ ПОЛИЦИЕЙ. СТРЕЛЯЮТ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ». Владения какого-то шейха Хамада, богатого иностранца, чье имя произносили шепотом, с примесью страха и зависти. Место, куда не ступала нога простого смертного. Место, где решались судьбы, о которых не писали в газетах.

И Артем туда *пошел*? Как? Зачем? Это было чистое безумие! Самоубийство!

Алия подошла к окну, приподняв край занавески. Напротив, в тени разбитого фонаря, стояла та самая серая «Камри». Она никуда не уезжала. Она ждала. Как будто знала, что звонок Артема только подлил масла в огонь ее ужаса.

Она выпустила занавеску. Темнота комнаты снова поглотила ее. Но внутри бушевал ураган. Страх за брата, дикий, всепоглощающий. Страх за себя. И ярость. Ярость против них – тех, кто в машине, кто сломал жизнь Артему, кто преследовал ее. Ярость против системы, которая позволяла существовать таким местам, как «Табор», неприступным островам власти посреди моря обыденного страха.

Артем был там. В самом сердце неприступной крепости. Он не мог просто так туда попасть. Значит, он нашел способ? Лазейку? Или… его туда *заманили*?

Мысли путались, как клубок змей. Но одно было ясно: ждать нельзя. До «завтра» оставались часы. Те, кто в «Камри», не шутили. Они придут за ней. Или заставят ее привести их к Артему. К «Табору».

Алия посмотрела на свои руки в полумраке. Руки секретарши, знавшей только клавиатуру и папки с бумагами. Не руки героини. Но выбор? Его не было.

Она потушила свечу пальцами, не чувствуя боли. Во тьке ее лицо стало жестким, решимость закалялась, как сталь. Она не знала, как проникнуть в «Табор». Не знала, что найдет внутри. Не знала, живой ли еще Артем.

Но она знала одно: сидеть и ждать – смерти подобно.

Ей нужен был план. Любой план. И карта. Карта с той самой окраины парка, откуда, по слухам, иногда был виден верхний этаж особняка Шейха Хамада – массивный, с темными окнами, похожими на глазницы черепа.

Алия шагнула в темноту своей спальни, к старому комоду. Где-то там лежала та карта. А еще – нож. Охотничий нож ее покойного отца, с тусклым лезвием и деревянной рукоятью. Она никогда не держала его в руках для чего-то серьезного. Сегодня ночью, возможно, придется.

Где-то в городе, за высоким забором с колючкой, под присмотром вооруженных до зубов силовиков и злобных собак, возможно, умирал ее брат. И она была единственной, кто знал, где его искать.

Тень «Камри» за окном напомнила: время истекло. Игра началась. Ставка – жизнь. И ее, и Артема.

Алия взяла нож. Холод металла обжег ладонь. Она сунула его за пояс джинсов, под свитер. Потом нашла карту, смятую, старую. Развернула ее дрожащими пальцами. Глаза искали знакомые ориентиры, тропинки, ведущие в сторону парка. К «Табору».

Она выдохнула. Страх никуда не делся. Он был здесь, в каждом ударе сердца. Но теперь его перекрывало что-то другое. Адреналин. Железная воля. И та самая ярость, дававшая силы двигаться.

«Держись, Тема», – прошептала она в темноту, обращаясь к брату, запертому где-то в роскошной тюрьме Шейха. – «Я иду».

Глава 3

Парк поглотил Алию, как чернильная лужа. Дождь превратил земляные тропинки в скользкие канавы. Каждый шорох – сухой ветки под ногой, шелест мокрых листьев – заставлял ее замирать, вжиматься в стволы облезлых берез, сердце колотилось, как отбойный молоток. Она не видела «Камри», но ощущала ее присутствие где-то на границе парка, как холодный сквозняк на шее.

Карта в кармане куртки промокла и порвалась на сгибах. Она знала путь наизусть: через чащу к старой теплице, потом вдоль ручья, который огибал «Табор» с севера. Там, по слухам, забор был чуть ниже, а колючая проволока местами провисала под тяжестью лет. *Слухи.* Вся ее надежда теперь висела на этих пьяных байках, рассказанных кем-то кому-то в полутемном подвальном баре.

Нож отца жгло бедро сквозь тонкую ткань джинсов. Алия мысленно ругала себя за его взятие. Что она сможет им сделать против автоматов? Но физическое ощущение холодной стали давало призрачное чувство контроля в этом безумии.

Она добралась до теплицы. Каркас из ржавых труб зиял пустыми глазницами разбитого стекла. Запах гнили и плесени ударил в нос. Алия присела за груду кирпичей, стараясь отдышаться. Отсюда, через редкие деревья, уже виднелось – *оно*.

«Табор».

Не особняк. Крепость. Монументальное здание из темного камня, похожее на спящего демона, вырисовывалось на фоне ночного неба. Окна верхних этажей были слабо освещены, словно прищуренные желтые глаза. Нижние этажи тонули во мраке. Но не это было страшно. Страшен был *периметр*.

Высоченный бетонный забор, увенчанный спиралями колючей проволки, казалось, уходил в бесконечность в обе стороны. Каждые пятьдесят метров – мощные прожектора, выхватывающие из темноты полосу мертвой земли перед забором. Ни кустика, ни кочки – идеальное поле для стрельбы. И движение. Темные фигуры в камуфляже, неспешно патрулирующие вдоль забора. Автоматы на груди. Собаки. Она не видела их, но слышала – низкий, отрывистый лай, доносящийся сквозь шум дождя и ветра, леденил душу. Где-то вдалеке, на углу территории, маячила сторожевая вышка. Смутный силуэт человека с прибором ночного видения или винтовкой.

Алия почувствовала, как вся ее решимость утекает сквозь пальцы, как вода. Это было невозможно. Абсолютно. Как Артем, испуганный, избитый, мог проникнуть *сюда*? Он должен был сойти с ума. Или… его действительно *заманили*? Мысль была еще страшнее.

*Тук-тук-тук.* Воспоминание о стуке в дверь квартиры пронзило ее, как игла. Они ждут. У нее нет выбора.

Она поползла вдоль ручья, превратившегося в грязный поток. Земля была липкой, холод проникал сквозь джинсы и куртку. Она двигалась медленно, используя каждый куст, каждую кочку как укрытие. Прожектора скользили по земле, как слепые щупальца. Один раз луч прошел в метре от ее ноги – Алия вжалась в землю, лицом в холодную грязь, затаив дыхание. Сердце бешено колотилось, казалось, его стук слышен на весь парк. Патруль прошел мимо, не заметив. Собаки не залаяли.

*Повезло. Пока.*

Ручей повернул. Здесь забор действительно казался чуть ниже, а одна из спиралей «колючки» провисла, образуя небольшой проем у самого верха бетонной плиты. Под ней – куча строительного мусора: старые плиты, куски арматуры. Возможно, ремонтировали что-то и не убрали. Ее «лазейка». Выглядело это как вход в преисподнюю.

Алия осмотрелась. Ближайший патруль только что скрылся за поворотом. До следующего прохода – минуты три, не больше. Прожектор на этом участке светил в сторону от кучи мусора. *Сейчас или никогда.*

Она рванула вперед, скользя и падая на мокрой земле. Добежала до кучи мусора. Арматура была скользкой, бетонные плиты шаткими. Она карабкалась, цепляясь за острые выступы, чувствуя, как рвется одежда, царапаются руки. Холодный металл обжигал пальцы. Нож мешал, впиваясь в бок. Дыхание свистело в горле. Каждая секунда растягивалась в вечность. Вот она на вершине кучи. До верхнего края забора – меньше метра.

Глава 4

Провисшая «колючка» зияла над головой, как пасть с ржавыми зубами.

Алия сглотнула ком страха. Один неверный шаг – и она окажется на проволоке. Или ее заметят. Она сняла куртку – в ней было слишком жарко от адреналина и страха. Обмотала ею руки, защищая ладони от острых шипов колючки. Потом, собрав все силы, прыгнула вверх, цепляясь за верхний край холодного бетона.

Удача! Пальцы в мокрой ткани нашли опору. Она повисла на руках, ноги болтались в воздухе. Сверху нависала смертоносная спираль. Алия судорожно подтянулась, упираясь ногами в шершавую поверхность забора. Один рывок! Она просунула голову и плечи в провисший проем проволоки. Шипы царапали спину, рвали свитер. Боль пронзила шею – один крюк впился в кожу. Она вскрикнула от неожиданности, но звук застрял в горле. Только хриплый выдох.

*Не сейчас. Не здесь.*

Она рванулась вперед, отрываясь от крюка с ощущением, что клочок кожи остался на проволоке. И упала. Вниз. В темноту.

Падение было недолгим, но жестким. Она приземлилась на что-то мягкое и вонючее – скорее всего, на кучу прошлогодней листвы, смешанной с грязью. Удар выбил воздух из легких. Она лежала, задыхаясь, прижимая окровавленную ладонь к пораненной шее. Забор был позади. Она *внутри*. Запах был другим – не сыростью парка, а дорогими удобрениями, влажной хвоей и… чем-то еще. Мятой? Идеальный газон расстилался перед ней, уходя к темному силуэту особняка. Кусты подстрижены с геометрической точностью. Дорога из светлой плитки вилась между ними. Безопасность, чистота, роскошь. И абсолютная тишина. Ни лая собак, ни шагов патруля. Как будто она упала в другую реальность.

Облегчение длилось мгновение. Потом пришло осознание: она на минном поле. Одно неверное движение, один звук – и все кончено. Где патрули? Где собаки? Их отсутствие было пугающим.

Алия поднялась на дрожащих ногах. Куртка осталась на заборе, свитер порван и запачкан кровью и грязью. Она была мокрой, перепачканной, с пораненной шеей и руками – идеальная мишень. Дом возвышался впереди, огромный и безмолвный. Где искать Артема? В подвале? В каком-то служебном помещении? Или… в самом сердце зверя?

Она вспомнила его слова: *«прям в гостинную где сидят главы организацией»*. Безумие. Но если он смог проникнуть… Может, он не прятался в кустах? Может, он *дошел*?

Алия прижалась к огромному кедру, пытаясь слиться со стволом. Надо двигаться к дому. Использовать кусты, скульптуры, все, что даст укрытие. Она сделала первый шаг по идеальному газону, чувствуя себя варваром, ворвавшимся в святилище.

И тут услышала. Не лай. Не голоса. Тихое, тяжелое дыхание. И щелканье когтей по плитке где-то очень близко, справа.

Медленно, с леденящим душу предчувствием, она повернула голову.

Из-за темной стриженой изгороди вышел он. Огромный. Немецкая овчарка. Шерсть темная, мокрая от дождя. Глаза – два зеленых угля, светящихся в темноте. Морда была напряжена, обнажая белые клыки. Он не рычал. Он просто *смотрел*. Смотрел на чужака, нарушившего границу его мира. Его тело было собрано в тугую пружину готовности.

Алия замерла. Кровь стыла в жилах. Она не дышала. Нож! Мысль пронзила панику. Но рука не двигалась. Достать нож – значит спровоцировать. Собака была всего в пяти шагах. Она знала – если кинется, у нее не будет шансов.

Она попыталась шепнуть, голос предательски дрожал: «Хороший пес… Тише… Я не…»

Собака сделала шаг вперед. Один. Медленный. Угрожающий. Ее холка вздыбилась. Низкое, едва слышное рычание наконец вырвалось из глотки. Оно вибрировало в ночном воздухе, страшнее любого крика.

Алия отступила на шаг, нащупывая рукой за спиной ствол кедра. Опоры не было. Только гладкая кора. Она была прижата к дереву. Перед ней – смерть на четырех лапах.

«Нет…» – прошептала она, чувствуя, как слезы смешиваются с дождем на лице. Это конец. Она не спасла Артема. Она даже не успела начать искать.

Пес сделал еще шаг. Его рычание стало громче. Мышцы задних лап напряглись для прыжка.

Глава 5

И в этот момент, где-то совсем близко, с другой стороны, раздался второй, такой же низкий и опасный рык. Алия, не отрывая глаз от первой собаки, боковым зрением увидела движение слева. Вторая овчарка. Больше. Злее. Она вышла из-за скульптуры и заняла позицию, отрезая путь к отступлению.

Они работали в паре. И теперь у нее не было ни одного шанса.

Первая собака издала короткий, отрывистый лай – не громкий, но пронзительный, словно сигнал. Предупреждение? Или вызов подкрепления?

Алия прижалась к дереву, закрывая глаза. Она слышала, как когти цокают по плитке, приближаясь с двух сторон. Чувствовала их горячее дыхание. Слышала их рычание, сливающееся в один жуткий хор смерти. Холод металла ножа жгло бедро, но он был бесполезен против двух таких зверей.

*Тема… прости…*

Она ждала удара. Ждала боли. Ждала конца.

Но удар не пришел. Вместо него послышался резкий, металлический щелчок. И голос. Низкий, спокойный, лишенный всяких эмоций, как будто диктующий погоду:

«Штир! Цезарь! *Фус!*»

Рычание мгновенно прекратилось. Алия открыла глаза.

Перед ней, в двух шагах, стоял человек. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темном тактическом костюме без опознавательных знаков. На голове – капюшон, натянутый поверх шапки. Лица не было видно, только тень от капюшона и блеск прицела ночного видения, прикрепленного к шлему. В его руках – не автомат, а компактный пистолет с глушителем, направленный не на собак, а прямо в центр ее лба. Собаки замерли по команде, как изваяния, но их горящие глаза все еще были прикованы к ней. Слюна капала с оскаленных пастей.

Человек медленно подошел ближе. Его движения были плавными, экономичными, как у хищника. Он остановился в метре. Алия видела теперь детали: качественную ткань костюма, тактические перчатки, мощный фонарь на поясе, пока не включенный. От него веяло холодом и абсолютной уверенностью.

«Фас?» – произнес он тем же безжизненным тоном, обращаясь не к ней, а словно констатируя факт для кого-то еще. Может, в наушнике?

Потом он медленно поднял пистолет чуть выше, все еще целясь ей в голову, и сделал один шаг вперед. Его невидимый взгляд, казалось, сканировал ее с ног до головы – грязь, кровь, порванная одежда, дикий страх в глазах.

«Кто ты, мусор?» – его голос был тише шепота, но каждое слово било по нервам, как молот. – «И как чертов *мусор* просочился на мой объект?»

Алия поняла. Это был Начальник Охраны. Тот самый Крутов. И его «работа» уже началась. Игнорируя пистолет, глядя в тень под его капюшоном, она выдохнула единственное, что имело смысл в этом аду:

«Мой брат… Артем… Он здесь! Я ищу брата!»

В тени капюшона что-то мелькнуло. Может, удивление? Или холодное любопытство? Он не ответил. Но его пистолет не дрогнул ни на миллиметр. Собаки зарычали тише, почуяв напряжение.

«Артем…» – повторил Крутов, растягивая имя, словно пробуя на вкус. Его голос обрел ледяную остроту. – «Так *ты* сестренка того червяка, который испортил вечер Шейху? Очень… интересно.»

Алия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Артем *был* здесь! И он… испортил вечер Шейху? Значит, он действительно попал в гостиную?

Крутов сделал еще шаг. Теперь пистолет почти касался ее лба. Холод металла обжег кожу.

«Говори быстро, мусор. Как ты прошла? Кто тебя послал? Или…» – он слегка наклонил голову в сторону собак, которые тут же напряглись, готовые сорваться. – «…я отпускаю Цезаря. Он давно не ужинал.»

Глава 6

Холод дула пистолета прожигал кожу на лбу. Запах псины, влажной шерсти и чего-то металлического – масла, пота, смерти – заполнял ноздри. Зеленые глаза Цезаря, второй, большей овчарки, горели в полуметре от ее лица. Его рычание было низким, непрерывным вибратором в ночном воздухе, обещающим разорвать горло при первом же сигнале. Штир, первая собака, стоял чуть поодаль, блокируя путь к дереву, его взгляд не менее хищный.

Крутов не двигался. Он был статуей из льда и стали. Тень капюшона скрывала все, кроме блеска прицела ночного видения, направленного на ее переносицу. Его вопрос повис в тишине, тяжелый и безжалостный: *«Как ты прошла? Кто тебя послал?»*

Слова «Мой брат!» застряли комом в горле. Он уже знал про Артема. Значит, это не ответ. Ее мозг, скованный паникой, лихорадочно искал выход. Правда? Сказать, что она пролезла через дыру в заборе у ручья, как крыса? Что она одна? Он не поверит. Никто не поверит, что хрупкая девчонка смогла преодолеть *его* периметр.

«Я… я одна…» – выдохнула она, голос сорвался на шепоте. – «Никто не посылал. Я ищу брата! Артема! Он позвонил… сказал «Табор»… Его убьют!»

Крутов слегка наклонил голову. Капюшон скрыл движение, но Алия почувствовала – он усмехнулся. Тонкий, ледяной звук, похожий на шипение змеи, едва донесся из-под ткани.

«Убьют?» – он повторил слово с театральным удивлением, которое было страшнее крика. – «Милая, если он еще жив после того, как ввалился в гостиную к Шейху и его… гостям, пока они обсуждали *деликатные* вопросы, то смерть от каких-то уличных шакалов будет для него подарком.» Он сделал микро-паузу, давая словам впитаться, как яду. «Шейх не любит, когда его вечер портят. Особенно такими… неожиданными гостями.»

Алия почувствовала, как ноги подкашиваются. Артем был там! В гостиной! Среди этих «глав»! И он… испортил вечер. Что он сделал? Что *увидел*?

«Где он?» – сорвалось у нее, вопреки пистолету и рычащим собакам. – «Что с ним? Жив ли он?»

Крутов медленно покачал головой, будто сожалея о ее наивности. Пистолет не дрогнул.

«Не твоя очередь задавать вопросы, мусор.» Его голос стал еще тише, еще опаснее. «Моя очередь. Ты провалила тест на честность. Одна? Через мой периметр?» Он резко кивнул в сторону Штира. «*Фас!*»

Овчарка сорвалась с места, как выпущенная стрела. Не на горло. Не на лицо. Он прыгнул низко, мощными челюстями вцепившись Алии в правое бедро, чуть выше колена.

Боль была ослепительной, белой и огненной. Она вскрикнула, не в силах сдержаться. Клыки пробили джинсы и впились в мышцу, сжимаясь с нечеловеческой силой. Вес собаки повалил ее на бок. Она упала на мокрый газон, лицом в холодную траву, а пес не отпускал, тряся головой, рвя плоть. Цезарь, видя атаку собрата, залился громким, азартным лаем, делая выпады вперед, его горячая слюна брызгала на ее лицо.

«*Аус!*» – скомандовал Крутов ровным тоном, будто отдавал приказ на утреннем построении.

Штир мгновенно разжал челюсти и отступил на шаг, снова превратившись в статую, только на морде и груди его алела кровь Алии. Ее кровь. Боль пульсировала в ноге волнами, смешиваясь с холодом земли и дождя. Она сжалась в комок, обхватив бедро руками, пытаясь остановить поток теплой жидкости, сочившейся сквозь разорванную ткань.

«Вот видишь,» – голос Крутова звучал прямо над ней. Он стоял, глядя сверху вниз. Пистолет теперь был опущен, но не убран. – «Цезарь не кормлен. Следующий вопрос. Кто *реально* тебя послал? Кто знает о проходе у ручья? Это была проверка?»

Алия задыхалась от боли и ужаса. Слезы текли ручьями. Она понимала – он не верит ни единому ее слову. Он видит в ней пешку, разведчицу, часть заговора против «Табора» или Шейха. Правда о безумном брате-должнике казалась ему слишком нелепой.

«Никто!» – выкрикнула она, сжимая зубы, чтобы не завыть от боли. – «Кредиторы! Они хотят его денег! Они следят за мной! Они в серой «Камри»! Я… я увидела дыру… сама! Ради Бога! Он мой брат!»

Глава 7

Крутов замер. Он не сказал «Фас» Цезарю, который рычал и бил когтями по плитке в сантиметре от ее лица. Он просто стоял. Алия почувствовала, как его невидимый взгляд под капюшоном буравит ее, словно рентген, ища ложь, слабину, признак паники агента.

«Кредиторы…» – наконец произнес он, растягивая слово. В его голосе впервые появился оттенок… задумчивости? Не веры. Скорее, пересмотра вариантов. – «Серая «Камри». У дома?»

«Да!» – Алия кивнула, ловя соломинку. – «Они следили! Три дня! После того как… как Артем исчез! Они пришли в квартиру! Стучали в дверь сегодня!»

Крутов медленно повернул голову, будто оглядывая темные кусты и деревья за периметром, хотя его прибор ночного видения давно все просканировал. Он что-то пробормотал, но не в микрофон, а себе под нос. Слово, похожее на «шакалы».

«Встань,» – приказал он резко. – «Медленно. Руки где вижу.»

Боль в ноге была адской. Алия с трудом поднялась на одно колено, потом на дрожащие ноги. Штир зарычал предупреждающе. Она подняла руки, ладонями наружу. Левая дрожала. Правая нога горела, кровь пропитала джинсы и капала на идеальный газон, оставляя темные пятна. Цезарь сделал шаг вперед, его морда была на уровне ее живота.

«Иди,» – Крутов кивнул в сторону особняка. – «К дому. Шаг в сторону – Цезарь рвет пах. Поняла?»

Она кивнула, не в силах говорить. Каждый шаг отдавался ножом в бедре. Она заковыляла вперед по плиточной дорожке, чувствуя, как взгляд Крутова и горячее дыхание Цезаря следуют за ней в затылок. Штир шел чуть сбоку, как тюремный конвой. Роскошь вокруг – скульптуры, фонтаны (теперь выключенные), беседки – казалась кощунственной на фоне ее боли, страха и грязи.

Особняк вырастал перед ней, громадный и мрачный. Они подошли не к парадному входу, а к неприметной металлической двери в глубине террасы, почти скрытой плющом. Крутов достал карточку-пропуск, приложил к считывателю. Защелкнули тяжелые замки. Дверь бесшумно открылась внутрь.

Запах ударил в нос – дорогая древесина, кожа, ароматические свечи с сандалом и чем-то острым, пряным. Тепло. Полумрак. Они вошли в узкий, стерильно чистый коридор с каменным полом и панелями из темного дерева на стенах. Ни картин, ни украшений. Функциональность и безопасность. Камеры под потолком следили за каждым движением.

«Стой,» – скомандовал Крутов. Дверь закрылась за ними с глухим стуком. Звук лая и дождя исчез. Тишина внутри была гнетущей. Он снял капюшон.

Алия впервые увидела его лицо. Лет сорок пять. Коротко стриженные, с проседью волосы. Лицо – как высеченное из гранита: резкие скулы, жесткая линия сжатых губ, глубокие морщины у глаз и на лбу. Глаза… Глаза были самым страшным. Светло-серые, почти бесцветные. Как лед. Как дуло его пистолета. В них не было ни гнева, ни жестокости в привычном смысле. Только абсолютная пустота и холодный, аналитический расчет. Он смотрел на нее, как механик смотрит на сломанный инструмент.

Пистолет он убрал в кобуру на бедре. Но его руки, в тактических перчатках, висели свободно вдоль тела, готовые к действию за доли секунды. Собаки сели у его ног, внимательные, как солдаты.

«Кабинет Шейха. Через коридор налево. Второй поворот направо,» – сказал он не ей, а куда-то в пространство. Голос был громче, без шепота, но не менее безжизненным. Он говорил в скрытый микрофон. – «Гостья. С последствиями проникновения. И информацией о внешнем наблюдении.»

Из динамика где-то в стене донесся мужской голос, спокойный, с легким восточным акцентом: «Приведите, Майор.»

*Майор.* Звание подтверждало ее догадки. Бывший или действующий силовик высшего ранга.

«Иди,» – Крутов кивнул Алии. – «Пытаешься бежать – собаки съедят здесь же. Кричишь – получишь по зубам. Поняла?»

Она кивнула, стиснув зубы от боли. Он открыл дверь вглубь коридора. Она заковыляла вперед, чувствуя, как капает кровь на безупречный камень пола. Собаки шли за ней, их когти цокали по камню. Крутов следовал сзади, его шаги были беззвучными.

Глава 8

Кабинет Шейха Хамада был непохож на коридор. Это был просторный зал с высокими потолками. Стены отделаны темным, витиевато резным деревом. Огромный ковер, похожий на произведение искусства, покрывал пол. Массивный стол из черного дерева. Кресла с высокими спинками, обитые темно-бордовой кожей. Книжные шкафы до потолка. В воздухе витал тот же пряный аромат, но сильнее, гуще. На столе горела единственная лампа – настольная, бронзовая, с зеленым абажуром, отбрасывающая островок света в полумраке комнаты.

За столом никого не было. Но в одном из кресел у камина (камин был холодным, лишь имитация уюта) сидел человек. Он читал толстую книгу в кожаном переплете, его лицо было скрыто в тени. Только белые, холеные руки с коротко подстриженными ногтями перелистывали страницы. Он не поднял головы при их входе.

Крутов остановился у двери, приняв стойку «смирно», руки по швам. Собаки сели у его ног, не сводя глаз с Алии. Она стояла посреди роскоши, окровавленная, дрожащая, чувствуя себя последней ничтожной соринкой, занесенной сюда ураганом.

Человек в кресле медленно закрыл книгу. Золотое тиснение на обложке мелькнуло в свете лампы. Он положил книгу на низкий столик рядом и поднял голову.

Шейх Хамад Аль-Назари.

Он выглядел моложе, чем она ожидала. Лет сорок, не больше. Ухоженное, скульптурное лицо с короткой, аккуратной черной бородкой и такими же черными, идеально подстриженными волосами. Глаза – темные, почти черные, глубокие, как колодцы. В них не было ни гнева, ни любопытства, ни даже презрения. Только… наблюдение. Как будто он смотрел на редкое, но не слишком интересное насекомое.

Его одежда была безупречна – темный, тонкой шерсти костюм без галстука, безукоризненно белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Ни единого украшения. Ничего лишнего. Только власть и уверенность, исходящие от него волнами.

«Майор Крутов,» – его голос был тихим, бархатистым, с едва уловимым акцентом. Он говорил на идеальном русском. – «Вы сказали… гостья? И проникновение?»

«Так точно, ваше превосходительство,» – ответил Крутов, не меняя позы. Голос его был металлическим после бархатного тона Шейха. – «Нарушительница проникла через сектор «Дельта», северо-восточный угол. Использовала провисшую секцию проволоки над запасным монтажным проходом. Задержана патрулем «К-9». Предъявляет версию о поиске брата – того самого незваного гостя, нарушившего покой вечернего совещания. Утверждает, что действовала в одиночку, спасая брата от кредиторов. Упоминает серую «Тойоту Камри» у ее дома. Внешнее наблюдение.»

Шейх Хамад слушал, не меняя выражения лица. Его темные глаза скользнули по Алии, задержались на кровавом пятне на ее ноге, на ее перепачканной грязи и страхом одежде, на ее безумных от боли и ужаса глазах. Взгляд был оценивающим, лишенным всякой человечности. Как будто он рассматривал поврежденный товар.

«Кредиторы…» – наконец произнес Шейх, повторив слово Крутова. Он медленно поднялся из кресла. Он был высоким, стройным, двигался с кошачьей грацией. Подошел к столу, оперся ладонями о темное дерево, глядя на Алию поверх лампы. – «Как зовут твоего брата, девушка?»

«Артем…» – прошептала Алия. – «Артем Волков.»

Брови Шейха чуть приподнялись. Почти незаметно. «Волков…» – он повторил фамилию, как будто пробуя ее на вкус. Потом кивнул, как будто что-то подтвердил для себя. – «И он задолжал. Значительно?»

«Он сказал… до завтра… или они убьют его… или меня,» – выдохнула Алия, чувствуя, как слабость от потери крови охватывает ее. Она еле стояла.

Шейх Хамад перевел взгляд на Крутова. «Майор?»

«Нарушитель Артем Волков доставлен в изолятор «Бета»,» – доложил Крутов. – «Без сознания. Травмы средней тяжести. Обрабатываются.»

*Жив!* Мысль пронзила Алию, как луч света. Он жив! Без сознания, избит, но *жив*!

Шейх снова посмотрел на нее. Его черные глаза казались еще глубже. «Твой брат, девушка, не просто задолжал. Он украл. Крайне ценный… цифровой товар. У очень неприятных людей. Которые работают *на* меня.» Он сделал небольшую паузу. «Его долг – это лишь малая часть проблемы. Проблема в том, что он *увидел* то, чего видеть не должен был.

Глава 9

И его побег сюда… был не просто отчаянием. Он был попыткой шантажа. Очень глупой попыткой.»

Алия замерла. Крал? Шантаж? Это не было похоже на Артема! Он был безответственным, авантюристом, но не вором! Не шантажистом!

«Нет…» – прошептала она. – «Он не… он просто играл… проигрался…»

Шейх Хамад слегка улыбнулся. Улыбка не дошла до его глаз. «О, он играл. В игры, которые ему не по чину.» Он оттолкнулся от стола и сделал шаг в ее сторону. Алия инстинктивно отпрянула, наступив на больную ногу. Ее лицо исказила гримаса боли. Штир зарычал. Шейх поднял руку – пес мгновенно замолчал. «Ты сказала, за тобой следят. Серая «Камри». Это люди господина Лыкова. Глава тех самых… кредиторов. И владельцев украденного товара.»

Лыков. Имя ничего не говорило Алии, но звучало как приговор.

«Ты привела их сюда, девушка,» – продолжил Шейх, его голос стал тише, но каждое слово било, как молот. – «Твоя паника, твое преследование… они знали, куда ты пойдешь. Они ждут сигнала. Они знают, что Артем здесь. И они знают, что *я* здесь.» Он снова сделал шаг вперед. Теперь он был совсем близко. От него пахло дорогим парфюмом и властью. – «Твой глупый брат принес мне одну проблему. Ты принесла вторую. Более серьезную. Потому что господин Лыков… он не церемонится. И он хочет свое назад. Любой ценой.»

Алия поняла весь ужас ситуации. Она не спасла Артема. Она загнала их обоих в ловушку. И привела войну к порогу «Табора». К порогу Шейха Хамада.

«Что… что вы сделаете?» – выдохнула она, глядя в его бездонные черные глаза.

Шейх не ответил сразу. Он снова перевел взгляд на Крутова. «Майор, подготовить объект к возможному… недружественному визиту. Усилить периметр. Группы «Альфа» и «Гамма» – в полную готовность. Бесшумный режим.»

«Так точно!» – Крутов щелкнул каблуками, хотя был в ботинках. Его ледяные глаза на мгновение встретились с взглядом Алии. В них читалось удовлетворение. Война. Его стихия.

«А ее?» – спросил Крутов, кивком указывая на Алию.

Шейх Хамад снова посмотрел на нее. Его взгляд скользнул по ее израненной ноге, по ее лицу, искаженному болью и страхом. В его глазах мелькнуло что-то… не то чтобы сочувствие. Скорее, расчет.

«Отведите в медицинскую. Обработать ногу. Потом – в изолятор. Рядом с ее братом.» Он повернулся, собираясь вернуться к креслу у камина, к своей книге. – «Они могут быть полезны. Как разменная монета. Или как предупреждение для Лыкова.»

Его слова были приговором. Они были вещами. Разменной монетой.

Крутов кивнул и резко взял Алию за локоть. Его хватка была железной, больной. «Идем, мусор.»

Она не сопротивлялась. Сил не было. Боль, страх, осознание катастрофы парализовали. Она позволила вести себя, волоча раненую ногу. Собаки шли следом. Перед тем как выйти из кабинета, она бросила последний взгляд на Шейха Хамада. Он снова сидел в кресле, открыв книгу. Лампа бросала свет на его профиль – спокойный, отстраненный, погруженный в чтение, пока вокруг него сгущалась буря, которую он сам контролировал.

Крутов повел ее по другому коридору – более узкому, с белыми стенами и ярким светом ламп дневного света. Запах антисептика перебил ароматы роскоши. Медицинский блок. Дверь открылась, показав стерильную комнату с кушеткой, шкафами, аппаратурой. Пожилой мужчина в белом халате поднял на них усталые глаза.

«Нога. Укус. Обработать. Быстро,» – бросил Крутов, толкая Алию внутрь.

Дверь закрылась. Она осталась с врачом. Но не спаслась. Изолятор. Рядом с Артемом? Что это значит? Что сделает Лыков? Что сделает с ними Шейх?

Врач подошел, доставая бинты и антисептик. «Садись, девочка. Покажи.»

Алия опустилась на холодную кушетку. Боль в ноге снова накатила волной. Но сейчас она была почти не важна. В ушах звенел бархатный голос Шейха: *«Они могут быть полезны. Как разменная монета. Или как предупреждение».*

Предупреждение. Как Артем? Избитого, без сознания?

Глава 10

Она посмотрела на нож, все еще торчащий за поясом ее рваных джинсов, скрытый свитером. Его холодное прикосновение было единственной реальностью в этом кошмаре. Железная воля, закалившаяся в страхе, снова сжалась в комок внутри нее. Она не будет разменной монетой. Не будет предупреждением.

Врач наклонился к ее ноге с ватой и жгучим раствором. Крутов ждал за дверью. Собаки ждали. Шейх читал свою книгу. Лыков стучал когтями по периметру.

Алия медленно, незаметно для усталого врача, сжала рукоять ножа. Ее пальцы обхватили знакомую шершавую древесину. Боль в ноге, страх, унижение – все это превращалось в холодную, ясную точку гнева и решимости.

*Держись, Тема,* – подумала она, глядя на дверь, за которой стоял Крутов. – *Я еще не закончила.*

Холод каменного пола проникал сквозь тонкую ткань джинсов, смешиваясь с ноющей, глухой болью в бедре. Антисептик жгло, тугая повязка сковывала движение, но врач сделал свое дело быстро и без слов – перевязал, вколол что-то обезболивающее и антибиотик, и все. Ни вопросов, ни сочувствия. Просто функция.

Крутов ждал за дверью. Когда Алия вышла, хромая, он молча схватил ее за руку выше локтя – не больно, но неотвратимо – и повел дальше по белым, ярко освещенным коридорам служебной зоны. Собаки шли следом, их цоканье когтей по плитке отдавалось эхом в безлюдных проходах. Запах антисептика сменился запахом сырости, пыли и чего-то металлического, старого.

Они спустились по узкой лестнице. Воздух стал тяжелее, холоднее. Освещение – тусклее, желтоватое от редких ламп накаливания. Стены из грубого, неоштукатуренного бетона. Стальные двери с глазками и мощными засовами. *Изолятор.* Название говорило само за себя.

Крутов остановился у одной из дверей. Над ней горел тусклый красный светодиод. Он достал связку ключей – старомодных, тяжелых – и вставил один в массивный замок. Металл скрипнул, засовы с грохотом отодвинулись. Он распахнул дверь внутрь.

«Внутрь,» – бросил он, не глядя на Алию.

Она переступила порог. Запах ударил в нос – затхлость, рвота, кровь и дешевый антисептик. Комната была маленькой, квадратной, без окон. В углу – дыра в полу, очевидно, параша. В другом углу – прикрученная к стене металлическая скамья без матраса. И на этой скамье…

«Тема!» – имя сорвалось с губ Алии прежде, чем она осознала вид.

Артем лежал на боку, свернувшись калачиком. Его лицо было месивом синяков, ссадин и запекшейся крови. Один глаз заплыл полностью, другой приоткрыт, но взгляд мутный, неосознанный. Рубашка порвана, сквозь дыры виднелись темные пятна гематом на ребрах и животе. Одна рука неестественно вывернута. Он дышал поверхностно, с хрипом.

Алия бросилась к нему, забыв о своей боли. Упала на колени на холодный бетон, осторожно коснулась его плеча.

«Тема? Тема, это я! Аля!»

Он застонал, попытался отшатнуться, как от удара. Его единственный открытый глаз метнулся по комнате в панике.

«Нет… не надо… не знаю…» – прошептал он, губы распухшие, окровавленные. – «Отдал… все отдал… флешку…»

«Тема, это я! Сестра!» – Алия схватила его руку, стараясь не касаться явно сломанных пальцев. – «Я здесь! С тобой!»

Его взгляд медленно сфокусировался на ее лице. Сначала недоверие, потом дикое, животное облегчение.

«Аля…?» – голос был хриплым, сдавленным. – «Ты… как? Они тебя… тоже?»

«Я пришла за тобой, дурак,» – выдохнула она, чувствуя, как слезы подступают. Она смахнула их тыльной стороной ладони, оставляя грязную полосу на щеке. «Что случилось? Что ты наделал? Шейх сказал… ты украл? Шантажировал?»

Артем зажмурился, гримаса боли исказила его избитое лицо. «Не… не украл… нашел…» – он закашлялся, пена с кровью выступила на губах. – «В подвале… у Маркова… когда прятался… коробка… а там… флешка. И… документы…» Он сделал глоток воздуха, как рыба на берегу. «Думал… деньги… откуп… от Лыкова… а там…»

«Что там, Тема?!» – Алия прижалась ближе, шепотом, боясь, что Крутов слушает за дверью.

«Люди… в масках… дети…» – прошептал Артем, его глаз закатился от ужаса воспоминаний. – «Счета… переводы… Шейх… Лыков… и… другие… важные… лица…» Он снова закашлялся. «Понял… это смерть… хотел сжечь… но Лыков… нашел… в подвале… избили… сказали… верни… или убьют… тебя…»

У Алии похолодело внутри. Дети. Маски. Шейх. Лыков. Важные лица. Компромат страшной силы.

«И ты… принес это *сюда*? К *ним*?!» – не поверила она.

Артем слабо кивнул. «Отчаялся… думал… Шейх… сильнее Лыкова… заплатит за молчание… или… защитит…» Он горько усмехнулся, точнее, скривился. «Он… рассмеялся… когда увидел флешку… сказал… «Мой дорогой господин Лыков забыл свои игрушки»… а потом… его люди…»