# Со вкусом Яда

Ким Тёрн

Игра в хищника и жертву стала его кошмаром.

Она сковала его не просто цепями, а своим безумием.

Он хотел лишь поиграть с её одержимостью, но стоило ей прикоснуться – и в кровь проник яд, от которого нет спасения.

И теперь, чем отчаяннее он пытается вырваться, тем глубже тонет в её тьме.

Ненавидя себя, он снова и снова идёт за ней.

Потому что некоторые яды не убивают. Без них становится невозможно жить.

Цикл «По ту сторону тьмы» состоит из отдельных историй. В каждой – свои герои, свой сюжет, перевёрнутые роли и сломанные шаблоны. Книги не связаны между собой, но объединены одной идеей: здесь всё наоборот.

## ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ


В книге присутствуют сцены насилия, психологического давления и морально неоднозначные отношения. Упоминается употребление алкоголя и табачных изделий. Содержит нецензурную лексику.

Сюжет и персонажи являются вымышленными. Автор не оправдывает и не романтизирует токсичное поведение.

Книга предназначена для совершеннолетних читателей (18+).

И т.д. и т.п….


А теперь обойдёмся без формальностей.

Некоторые главы будут вызывать отвращение. Другие – странное, извращённое удовольствие.

Если хочешь почувствовать, как медленно пропитываешься ядом – оставайся на свой страх и риск.

Но потом не говори, что я не предупреждала.


## ПЛЕЙЛИСТ


«Madness» – Ruelle

«Just Wanna» – Offish

«Welcome to Paradise» – Grandson

«I Wanna Be Your Slave» – Måneskin

«Control» – Halsey

«Blood in the Cut» – K.Flay

«Blood // Water» – Grandson

«Danger Us» – Johan

«Cavalier» – Fox Stevenson

«Horns» – Bryce Fox

«Wicked» – Tommee Profitt

«Broken» – Honors


Сканируйте QR-код, чтобы открыть плейлист,

или переходите по ссылке на сайт Яндекс. Музыка


## Пролог


Тьма. Холодные цепи тянут руки, оставляя на коже синяки. Металл скрипит при каждом движении, а воздух внезапно становится густым от сладкого парфюма и терпкого запаха сигарет. Слышу лёгкий скрип паркетного пола под чужими шагами. Внутри всё немеет. Сидя на кровати с поднятыми и слегка онемевшими руками, я невольно подгибаю ноги.

Я не могу видеть из-за повязки на глазах, но ощущаю её присутствие каждой клеточкой.

– Лео… мой львёнок, – слышу тихий шёпот.

Она подходит слишком близко, и я чувствую её дыхание на своей шее. Тонкие пальцы скользят по моей скованной руке, проверяя сопротивление. Я сжимаю кулаки, пытаясь себя удержать, но тело предательски реагирует на каждое её движение.

– Не смей, – в очередной раз пытаюсь остановить это безумие. – Это… ненормально.

Она лишь наклоняется ещё ближе и до боли прикусывает мне мочку уха.

– Кто сказал, что я хочу быть нормальной?

Кончик сигареты касается моих губ, и я делаю долгожданную затяжку. Но едва начинаю выпускать из лёгких дым, как её губы касаются моих, разделяя со мной этот выдох.

Её рука мягко, но уверенно перемещается по моей обнажённой, исцарапанной её же ногтями груди, бёдрам, язык оставляет влажную дорожку на шее. По телу пробегает дрожь – ненавижу эту сумасшедшую, ненавижу себя за то, что тело откликается. Сердце колотится, вены пульсируют, а разум кричит: «Сопротивляйся!» Но каждый раз, когда она дразнит прикосновениями или шепчет что-то, я теряю часть себя.

Она играет со мной как с прирученной кошкой, подталкивая к краю, но не позволяя упасть. Ноги сводит от напряжения, а цепи сковывают любое движение, напоминая, что я заперт. С закрытыми глазами все другие чувства словно обостряются, и каждая её пытка будто вгоняет меня глубже в эту смесь страха и непостижимого возбуждения.

– Тебя это заводит, – дразнит она, упиваясь моим состоянием.

Я дёргаюсь, стараясь оттолкнуть её, но она лишь издаёт короткий смешок. Моя тюремщица садится сверху, прижимаясь бёдрами к моим, и нежно гладит по щеке. Адреналин внутри хлещет, и вместе с ненавистью к ней возникает противоречивое чувство – ужасное и притягательное одновременно.

Каждое её движение, каждый шёпот – контроль, власть, игра. Я – на цепи, она – свободна. И пока её тень скользит по комнате, я понимаю, что всё, что будет дальше, зависит только от неё.


## I


Музыка в салоне больше раздражает, чем помогает сосредоточиться. Всё идёт не так: поставки «товара» сорвались, сотрудники соврали, контракты рушатся один за другим. Сжимаю руль, вхожу в резкий поворот, и злость растёт с каждой секундой, затуманивая зрение.

И вдруг – кто-то выбегает на дорогу.

Из-за резкого торможения, ремень больно впивается в плечо. Но поздно. Машина скользит по влажному асфальту. Глухой удар, и нечто падает прямо перед капотом, пропадая с моего поля зрения. Сердце бешено стучит, а злость вспыхивает ещё ярче.

Вылетаю из машины прямо в руки холодной ночи. На дороге пустынно и темно, тусклые фонари толком ничего не освещают. Виновник моей внезапно образовавшейся проблемы сидит на асфальте в свете фар и смотрит на меня с упрёком.

– Что ты творишь?! – кричу, не скрывая ярости. – Ты что, совсем ослеп?!

– Кто тут ещё слепой. Я вообще-то шёл по пешеходному переходу, дура. А теперь, из-за тебя, у меня, похоже, что-то с ногой.

Я оглядываю машину, скрипя зубами. Замечаю небольшую вмятину на недавно купленном авто. Ногти впиваются в ладони, кажется, ещё немного, и я пущу кровь. И не только свою.

– Из-за тебя мне придётся чинить машину!

Наглец прищуривается и, несмотря на боль, которую он должно быть испытывает, дерзко усмехается:

– О, дорогуша. Траты за ремонт покажутся тебе копейками, в сравнении с тем, сколько денег ты отвалишь мне за ущерб.

К горлу подступает вязкий ком. Я уже готова взорваться, как вулкан, но тут включается разум. Через свои связи я могу «закрыть» это дело в два счёта, но светиться лишний раз не хочется. Тем более сейчас, когда всё и так валится из рук. – Ладно, – мне приходится согласиться, – я отвезу тебя в больницу и оплачу обследование. Молчи о случившемся, и дело будет закрыто.

– Отлично, – на его лице появляется мерзкая ухмылка, которую хочется стереть, проехавшись по нему и покончить с этим бредом. – А так как у тебя тачка приличная, отвези меня в больницу подороже. Деньги у тебя есть, верно?

Злость внутри только разгорается, но я киваю. Иногда уступать – просто стратегический ход.

Я уже открываю дверь, чтобы сесть за руль, когда оборачиваюсь и вижу, что блондинчик так и сидит, протягивая мне руку:

– Встать помоги.

Я бью кулаком по двери, раздражение выплёскивается наружу:

– Будь добр, справляйся сам!

Он лишь фыркает, словно я не имею права злиться:

– Тебе бы нервишки подлечить.

Упираясь о капот машины, он медленно поднимается на одной ноге, скрипя зубами, допрыгивает до задней двери и, слегка пошатываясь, заваливается в салон. Я оглядываюсь по сторонам в поисках ненужных свидетелей. Пусто. Глубоко вдохнув, сажусь за руль и сразу даю газу.

– Куда ты так мчишься? – его голос наполняет салон, словно проверяя меня на стойкость. – У тебя что, цель – за ночь собрать как можно больше жертв?

– Заткнись, – бурчу я, слегка снижая скорость, но ощущаю, как адреналин разливается по венам.

Смотрю в зеркало заднего вида на назойливого пассажира, и сердце ёкает. Он кажется мне знакомым. Голубые глаза, густые брови, тонкие губы… образ из прошлого, который я до сих пор не смогла выбросить из головы, заставляет меня начать нервничать.

– Как тебя зовут? – спрашиваю, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Лео, – коротко отвечает он.

Грудную клетку сдавливает так, что я не могу сделать вдох. Тело перестаёт слушаться, и я теряю контроль над управлением рулём.

С трудом найдя в себе силы пошевелить ногой, я резко торможу. Парень чуть заваливается вперёд, его голова оказывается прямо между передними сиденьями, почти у моего плеча, что я могу почувствовать его горячее дыхание.

– Кто вообще разрешил тебе водить?! – орёт он, хватаясь за больную ногу.

Слова застревают в горле. Ненавижу, что этот фантом из прошлого до сих пор так легко выводит меня из себя. Только теперь мне не хочется разодрать его глотку своими длинными острыми ногтями. Наоборот, внезапное потрясение и предвкушение только заводят и пробуждают во мне что-то хищное.

– Прости… сама ещё не отошла от шока после аварии, – я смягчаю тон.

Он подозрительно приподнимает бровь:

– Ну и что теперь? До больницы то довезёшь?

– Давай я лучше отвезу тебя к себе домой, – пытаюсь говорить ровно, не выдавая внутреннего волнения. – В больнице всё равно будут вопросы о том, как ты сломал ногу, и там могут докопаться до правды. Я обещаю, что позабочусь о тебе: накормлю горячим ужином, выделю шикарную гостевую спальню и вызову своего личного врача на дом.

Он немного задумывается, откидываясь на спинку сиденья.

– А лобстеры на ужин будут?

Я мысленно улыбаюсь. Дерзкий и непринуждённый, ничуть не изменился. С мягкой улыбкой отвечаю:

– Сегодня нет. Но завтра я прикажу, чтобы к ужину подали лобстеров.

Он цокает языком.

– Прикажу, – цитирует, словно смакуя это слово. – Ладно, поехали уже. От этих разговоров аппетит разыгрался.

Я ловлю себя на мысли, что аппетит разыгрался и у меня. Только совсем в другом смысле. Тонкий огонёк удовольствия пробегает внутри, будоража и отзываясь в каждом нервном окончании. Завтра на ужин я получу то, о чём так давно мечтала.


## II


Подъехав к дому, я не могу сдержать улыбку. Высокий, строгий особняк из тёмного камня. Не дворец, а крепость, которую не покинешь незамеченным.

Я плавно торможу у главного входа и, не глуша двигатель, выхожу из машины. Мои мальчики на побегушках уже послушно стоят рядом и ждут указаний. Бросаю ключи первому, второму киваю на пассажира:

– Доведи его до гостевой спальни на первом этаже.

Подхожу ближе и шепчу на ухо:

– И будь осторожен, он – ценный товар.

Вхожу в дом первой, и прохладный воздух холла встречает меня запахом полированной мебели и лёгким ароматом ванили от свечей, которые обычно прислуга зажигает к вечеру.

– Вызови врача, – приказываю служанке, даже не смотря на неё. – Срочно.

Не дожидаясь ответа, поворачиваю направо и иду в гостевую. Нужно подготовить всё для прихода гостя. В предвкушении облизываю губы и приступаю к делу. Включаю лампу на тумбе, чтобы тусклое освещение придавало комнате интимную атмосферу. Приоткрываю окно, но шторы плотно задёргиваю. Ступаю по мягкому ковру прямо к декоративному камину, внутри которого стоят большие, высокие свечи алого цвета, похожие на вытянутые капли крови. Зажигаю каждую из них, и комната словно оживает – от колышущегося пламени по стенам расползаются тени, двигаясь в мрачном танце.

Достаю из кармана пачку сигарет и прикуриваю одну прямо от одной из свечей. Опускаюсь в кресло у стены. Дым расползается по комнате, смешиваясь с ночным воздухом и моим сладостным предвкушением.

Когда слышу приближающиеся шаги в коридоре, кровь в венах начинает бурлить. Опираясь на плечо охранника и передвигаясь на одной ноге, Лео заходит внутрь. Его усаживают на огромную кровать, укладывают среди кучи бархатных подушек, а он, тяжело выдохнув, откидывается назад и на секунду прикрывает глаза.

Я не шевелюсь. Сижу в тени, наслаждаясь очередной затяжкой, и наблюдаю. Свет лампы падает на его профиль – резкие линии скул, нос с небольшой горбинкой, губы, которые манят и издеваются над моим покоем.

От стука моих ногтей по деревянному подлокотнику, он, повернув голову на звук, наконец замечает меня.

Я медленно выпускаю дым в его сторону.

– Хочешь покурить? – спрашиваю, но ответа не жду.

Подхожу к нему, нарушая тишину стуком каблуков по дереву. Лео тянет руку за сигаретой, но я недовольно цокаю. Забираюсь на кровать и располагаюсь рядом. Подношу пальцы к его губам и жду.

– Серьёзно, прям с твоих рук? – удивляется он. – Я хоть и раненный, но не немощный.

Я продолжаю сидеть неподвижно. Лишь приподнимаю бровь в немом вопросе.

Лео сдаётся и делает затяжку, задевая губами мои пальцы. Он поднимает голову и выпускает густое облако дыма, от чего я мгновенно завожусь. Как же я скучала по этому зрелищу…

– Ты там что-то про вкусный ужин говорила, – лениво бросает он, повернув голову в мою сторону.

Движение выходит слишком опасным: его лицо оказывается почти рядом с моим, и на секунду мне кажется, что я вдыхаю не кислород, а самого его, его дыхание, запах. Тёплый, дерзкий, до боли знакомый.

Я втягиваю воздух глубже, задерживаю его в лёгких, позволяя себе мгновение слабости. На губах появляется лёгкая, почти насмешливая улыбка.

– Конечно, – шепчу я, не отводя взгляда. – Сразу как врач тебя осмотрит.

Не хочу уходить, слишком долго я ждала этой встречи… Мысленно убеждая себя, что нельзя так сразу бросаться в омут с головой, я встаю с кровати и покидаю комнату. Дверь за моей спиной мягко захлопывается, оставляя Лео в полумраке среди алых свечей.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Каждый шаг по мраморным ступеням звучит, как ритм стрелки часов, отсчитывающей секунды до желанного. Я прекрасно знаю, кого впустила в дом: не случайного гостя, а ту самую недосягаемую игрушку из прошлого, которая теперь сама оказалась у меня в руках. В своей спальне, за тяжёлой дверью, я позволю себе смаковать это чувство – впервые он ближе, чем когда-либо.

В нашей элитной, закрытой школе чужаков не любили. Детей из приютов брали для отчётности, для показухи, называя это благотворительностью. Большинство из них долго не выдерживали – ломались от постоянных насмешек, тонули в чужой роскоши, понимая, что никогда не станут частью этого мира. Но один из них был другим. Ему было плевать на правила, на фамилии, на деньги. Он мог запросто врезать сынку какого-нибудь политика и даже не дрогнуть. И именно эта наглость делала его опасно притягательным.

Девчонки смотрели на него украдкой, а я… я писала его имя в тетрадях, выводила буквы, пока на страницах не оставалось места. Я хотела быть его единственной. Но он даже не замечал меня.

Уже в старших классах я не выдержала: подошла сама, подняла голову и дерзко заявила, что он будет моим парнем. Наглец посмотрел мне прямо в глаза и рассмеялся. В лицо. Сказал, что я не в его вкусе. Мне – Даниэле, которая всегда получала всё, что только захочет. Это был первый и единственный отказ в моей жизни.

Прошли уже годы, но этот упущенный трофей никогда не давал покоя. Сейчас я могу заполучить любого – хоть на одну ночь, хоть на всю жизнь. Но он… он тот единственный, кого я так и не получила. Мой Лео.

А теперь он лежит внизу, в моём доме, и никуда не денется. Судьба наконец-то вернула мне долг.


## III


Развалившись на широкой, мягкой кровати, я медленно оглядываю комнату. Мрачновато… всё утопает в темноте: стены, пол, мебель, даже текстиль. Ни одной яркой детали, кроме этих красных свечей, пахнущих чем-то пряным и терпким.

Но дамочке такой интерьер вполне подходит. Такой же холодный, томный и своеобразный.

Нога ноет, но я знаю точно – это не перелом. Их я переживал херову тучу раз, и ощущения от них другие: резкая, режущая боль, от которой скручивает кишки. Тут совсем не то. Просто ушиб, растяжение, фигня. Но я и не думал признаваться. Такие шансы упускать глупо: дамочка явно богата. А мне-то лишние купюры никогда не помешают. Подработки на улицах? Пф, только на пиво и дешёвые сигареты хватает.

Вытягиваю руки за голову и самодовольно улыбаюсь сам себе. Я поимею её по полной… хотелось бы даже во всех смыслах. Девушка-то ещё и невероятно красивая. Длинные чёрные волосы, струящиеся по плечам, кожа светлая, как мрамор. Губы алые, такие, что сам чёрт позавидует, – так и манят прижаться к ним. Фигура тоже что надо: статная, женственная. Кажется, одним взмахом руки она может подчинить себе любого.

Так что, было бы неплохо совместить полезное с приятным.

Я начинаю насвистывать весёлую мелодию под лёгкое потрескивание фитиля свечи. Вполне атмосферно. Кровать комфортная, подушки пахнут чем-то дорогим. Наверняка, прислуга стирает всё вручную. В общем, грех жаловаться. Осталось только дождаться обещанного ужина.

И тут дверь резко открывается без стука. Я сбиваюсь с мелодии и замолкаю. На пороге появляется хозяйка, та самая красавица, и с ней какой-то мужик средних лет.

Мужчина не тратит ни секунды: сразу подходит к кровати, ставит свой чемоданчик на пол и тянется ко мне. Хватается за край моих джинсов и начинает их стягивать.

– Эй! – я дёргаюсь, вырывая ногу, и шиплю от пронзающей боли. – Какого хрена ты творишь?!

Он даже не отвечает мне, только переводит взгляд на неё. На хозяйку.

Та стоит по другую сторону кровати, скрестив руки на груди и задрав голову.

– Это врач, – произносит она спокойно. – Он должен осмотреть твою ногу.

Я фыркаю.

– И что? Я и сам могу справиться.

Не скрывая раздражения, расстёгиваю пуговицу, поддеваю край джинсов, приспускаю их и откидываюсь на подушки.

Врач работает быстро. Ощупывает мою ногу, слегка надавливает, потом резко дёргает в сторону. Неприятно тянет, но не больно. Я сжимаю зубы, молчу. Пусть знают, что я не какой-то слабак.

Мужик что-то быстро записывает на листке бумаги и протягивает его женщине через кровать. Меня уже начинает подбешивать, что ко мне относятся, как к ребёнку. Я тянусь за листком, но девушка успевает первой. Она скользит глазами по бумаге и тихо хмыкает.

– Здесь написано, что это всего лишь ушиб. Никакого перелома.

Я поднимаю глаза, смотрю на неё молча.

– Ты что, меня обманул? – её голос звучит всё так же спокойно.

Я ухмыляюсь и шутливо поднимаю руки.

– Да, да, поймали с поличным. Но травма-то всё равно есть.

Она кивает врачу в сторону двери. Тот, сразу поняв её, начинает собираться. Но, прежде чем уйти, вытаскивает из чемоданчика тюбик и кладёт на тумбочку. Потом молча уходит.

Я перевожу взгляд на хозяйку.

– Что теперь? Выгонишь меня?

Она чуть приподнимает брови и как-то странно осматривает меня с ног до головы. Почти физически ощущая на себе этот пристальный взгляд почти чёрных глаз, мне сразу становится не по себе и хочется натянуть джинсы обратно. Я не из робких, но дамочка меня напрягает.

– Надо бы. Ненавижу лжецов, – заключает она, перестав сканировать моё тело.

– Ха, – я усмехаюсь. – Если выгонишь, пойду в полицию.

Я жду, что она отреагирует, но её лицо остаётся безупречно спокойным. Она обходит кровать, маняще покачивая бёдрами, и берёт в руки тюбик. Ловко откручивает крышку, выдавливает на пальцы прозрачный гель. Запах ментола сразу бьёт в нос.

Сев на край кровати, она берёт мою ногу и без стеснения начинает втирать мазь, иногда задевая кожу длинными, острыми ногтями. Холодно, щекотно, но приятно. Я сжимаю губы, чтобы не выдать, что мне нравится.

– Я же обещала о тебе позаботиться, – почти ласково говорит она. – Я позабочусь. Не сомневайся.

Я наблюдаю за её руками, за губами, за тем, как в её зрачки расширяются, а на лице всё отчётливее появляется улыбка. Пытаюсь отвести взгляд, но всё равно цепляюсь глазами за её ноги, за изгиб бёдер. Чёрт, эта женщина создана, чтобы сводить мужиков с ума. И ведь знает об этом, видит, как я смотрю. Улыбка у неё – не тёплая, нет, скорее, как у кошки, которая нашла мышь и играет с ней.

Потом она вытирает пальцы салфеткой, поднимается и идёт к двери. На пороге оборачивается и успевает заметить, как я почти пускаю слюни, бесстыдно пялясь на её зад.

– Ужин через полчаса. До столовой дойдёшь сам, раз уж никаких серьёзных переломов у тебя нет.

Щёлк – дверь закрывается.

Я снова остаюсь один. Комната пахнет ментолом и её духами. Я лежу и усмехаюсь в потолок, чувствуя лёгкое возбуждение после её прикосновения.

Была у меня одна подружка. Так вот эта озабоченная любила после каждого секса зачем-то пересказывать мне сюжеты своих любимых книг. И хотел бы я пропускать её тарахтение мимо ушей, да вот только та дичь, которую она несла всегда привлекала внимание. Там вечно какой-нибудь богатый мужик с необхватным членом до колена находил себе мисс «сама невинность» и делал с ней, что хотел до тех пор, пока та дурёха чудом не влюблялась в этого отбитого.

Интересно, а в жизни так бывает? Нет, определённо девушки часто идут на всё, чтобы захомутать мужичка побогаче, но обычно в таких историях о любви речи не идёт. И вообще, а бывает ли наоборот? И к чему я вообще это вспомнил?

Хотя, чему удивляться. Обстановка сама располагает к тому, чтобы вообразить себя героем такой истории. Богатая, загадочная дамочка… Определённо, с ней будет не скучно.


Не знаю, сколько времени прошло, пока я варился в этих мыслях. В комнате часов нет, а телефон я потерял пару дней назад, когда чуть не сцепился с двумя отморозками в подворотне. Может, выпросить у неё новый телефон? Для такой, как она, это мелочь. Для меня – почти целое состояние.

Устав валяться без дела, я решаю, что хватит ждать. Нога ещё ноет, но уже не так сильно – мазь, похоже, и правда подействовала. Поднимаюсь, прихрамывая, и двигаюсь к двери.

Выхожу в едва освещённый коридор. Ещё по дороге сюда я успел осмотреть помещение. Вроде, ничего вычурного и кричащего в интерьере нет, но сам масштаб здания поражает. Задираю голову и пытаюсь прикинуть, какая тут высота. Кажется, метров пять, не меньше. Всё в тёмных тонах, даже потолок. Только местами на глаза бросаются яркие, алые пятна – мазня на картинах, две огромные вазы и ковровая дорожка. Источников света довольно много даже в это прохожу: витиеватые бра на стенах, торшеры. Но горят только бесконечные ряды свечей.

Не имея представления, куда направляться, иду просто прямо. Куда-нибудь, да попаду. Свернув за угол, сталкиваюсь с охранником. Даже он выглядит как великан.

Тот не произносит ни слова, только качает головой в сторону, явно предлагая следовать за ним.

Он провожает меня до просторной комнаты. Я останавливаюсь на пороге, и первое, что бросается в глаза – массивный круглый стол в самом центре. Над ним висит огромная люстра, она не горит, но её кристаллы переливаются от мягкого, мерцающего света. Но главное – свечи.

Их слишком много. Думал, что в коридоре с ними перебор, но ошибся. Несколько на столе, на комодах и даже на полу. Огонь живёт своей жизнью: пламя то дрожит, то тянется вверх, отбрасывая длинные тени по стенам.

Подхожу к уже накрытому столу и хватаю из вазы дольку какого-то неизвестного мне фрукта, запихивая её целиком в рот. Не успев занять место, оборачиваюсь на звук. В столовую входит она. С аккуратно собранными волосами, алой помадой на сочных губах. На высоких каблуках и в тёмном, прозрачном халате, под которым… нет ничего, кроме её обнажённого тела…

Блядь. Как же хочется сорвать с неё этот чёртов халат и проверить, такая ли она на вкус, как этот фрукт, которым я подавился от такого зрелища.


## IV


Он смотрит слишком долго. Слишком жадно. И мне это нравится – до сладких покалываний внизу живота. Внутри всё горит, пульсирует, тянет. Но я держу лицо. Ни одного лишнего движения. Только уголок губ предательски дрогнул.

Я прохожу к столу, упиваясь его жадным взглядом на себе. Один из моих мальчиков бесшумно отодвигает стул, и я сажусь, не взглянув даже в его сторону. Ногтями цепляю чёрную салфетку со стола и складываю её у себя на коленях. Поднимаю глаза – Лео так и стоит, держась за спинку стула. Его рот приоткрыт, для полноты картины не хватает только стекающей от голода слюны.

– Садись, – произношу лениво.

И он садится.

Послушный котик.

Двери распахиваются и девушки заносят ароматную, свежеприготовленную еду. На краю стола появляется тарелка фуа-гра с тонким куском тёплой бриоши, а в центе – гора стейков средней прожарки, от которых идёт невероятный аромат.

Я делаю первый аккуратный надрез ножом, но ощущаю его взгляд. Не отрывает. Даже не смотрит на еду. Только на меня.

Я тянусь к бокалу, беру его за ножку. В свете свечей красное вино кажется кровью, что заставляет меня улыбнуться. Медленный глоток. Смотрю на долгожданного гостя поверх хрусталя.

– Что? – спрашиваю непринуждённо.

Он чуть щурится.

– Ты всегда ходишь в таком виде… – кивает в мою сторону, опускает глаза в район груди, и его щеки заливаются румянцем, – или это наряд для особых гостей?

Я не отвечаю. Только улыбаюсь. Губы касаются края бокала, первая капля вина попадает на язык, и вместе с этим глотком меня обжигает желание. Он дерзит. Пробует меня на прочность. А утверждал, что я не в его вкусе… Ну что ж… посмотрим, кто кого.

Аккуратно поднеся вилку ко рту, обхватываю губами нежное мясо, смакуя каждый оттенок вкуса. Наслаждаюсь процессом, а не только едой. Поднимаю глаза и наблюдаю, как Лео бросается на сочный кусок.

Он хватает руками огромный стейк, будто ему всё равно на приборы, на правила, на приличия. Жадно вгрызается в него зубами, и по его подбородку тут же стекает густая красная струйка – мясной сок вперемешку с кровью, оставшейся внутри прожарки. Он даже не утруждается, чтобы вытереть её, лишь проводит тыльной стороной ладони и снова откусывает кусок с тем же звериным аппетитом.

И в этот момент я чувствую, как внутри всё сворачивается в тугой клубок желания. Горячая волна проходит от груди к животу, затем ниже, вызывая дрожь. Тело на миг напрягается, но с выдохом тут же обмякает. Этот дикий, первобытный жест, его беззастенчивая жадность не отталкивают, а заводят. Единственное, чего я хочу, глядя, как он рвёт зубами мясо, – чтобы он также впился в мою плоть. Так же грубо, так же безжалостно, так же голодно.

Мой дикий, хищный лев.

Я делаю медленный глоток вина, не сводя с него взгляда, и кончик моего языка невольно задерживается на губах. Он даже не замечает, как рукой я провожу по груди, цепляясь ногтем за чувствительный сосок, предвкушая, как его губы сомкнутся вокруг него. И в голове уже рисую совсем другие картины, где на столе вместо стейка – я.

Закончив ужин, кладу вилку на край тарелки и ловлю его взгляд.

– А десерт будет? – без стеснения спрашивает он, облизывая пальцы.

Лениво откинувшись на спинку стула, я касаюсь губ краем салфетки и, не спеша, отвечаю:

– Нет. Ты плохо себя вёл. Обманул меня насчёт перелома.

Он ухмыляется, совсем не смутившись. Его наглость бьёт через край, и именно это сводит меня с ума.

– Вообще никакого? – спрашивает он дерзко, и глазами скользит вниз, задерживаясь на зоне моего декольте.

Кровь приливает к моим щекам, но не от смущения, а от желания. Едва удерживаюсь, чтобы не вскочить и не броситься на него прямо сейчас. Но нет… торопиться нельзя. Я ждала его слишком долго, слишком много лет вынашивала этот голод. Пусть и он теперь потерпит. Пусть разгорится, пусть будет страдать от нетерпения. Это как с вином – чем дольше выдержка, тем насыщеннее и приятнее его вкус.

Я снова беру салфетку, медленно промокаю уголки губ, словно подготавливаюсь к чему-то важному. А потом… скольжу вниз, опускаясь на колени.

Ползу к нему, чувствуя, как ткань халата цепляется за ковёр. Его ноги – прямо передо мной. Я поднимаю голову и встречаюсь с его ошеломлённым взглядом: он склонился и теперь смотрит под стол, явно не веря в происходящее.

И я улыбаюсь. Улыбаюсь, потому что именно такого эффекта и добивалась. Подползая ближе, касаюсь его колена и провожу ладонью выше, а потом трусь щекой, как кошка, требующая ласки.

Он замирает. Глаза потемнели, голубого цвета радужки практически не видно из-за того, как расширились его зрачки. И я наслаждаюсь каждой секундой этого состояния.

Чуть сильнее прижимаюсь щекой к крепкому бедру, вдыхая его запах. В ноздри бьёт смесь дыма и мужского тела. Я закрываю глаза, позволяя себе короткий миг наслаждения, а потом резко выпрямляю спину и провожу кончиками пальцев по внутренней стороне его колена.

Он дергается, будто по нервам прошёлся ток.

– Чёрт… – выдыхает он, но не отталкивает.

Я улыбаюсь, довольная собой. Сгибаю пальцы, цепляюсь ногтями за его джинсы и тянусь выше, но останавливаюсь прямо у того места, где ткань уже натянута от внушительного бугра. Моя ладонь зависает в паре сантиметров от того, чего он жаждет сильнее всего.

– Ты же хотел десерт? – мурлычу, не глядя на него, но зная, что он в этот момент буквально сгорает.

Его глаза горят дикой смесью ярости и желания.

– Не играй со мной, – рычит он, и в этом рыке я слышу зверя, тот самого, которого мечтала приручить.

Я наклоняюсь, почти примкнув губами к его бедру, но не прикасаюсь. Медленно провожу ладонью по другой ноге, снова останавливаясь чуть выше колена.

– Играть? – перехватываю его взгляд, дразня. – А кто сказал, что это игра?

Он резко втягивает воздух, его пальцы сжимают подлокотники стула так, что костяшки белеют. Я вижу – он готов сорваться, схватить меня, взять… И именно это чувство предвкушения пьянит сильнее любого вина.

Я наклоняю голову, позволяя своим губам едва-едва коснуться ткани брюк в том месте, которое явно демонстрирует его первобытное, истинное желание. И снова отстраняюсь.

– Потерпи, львёнок, – шепчу тихо, обдавая горячим дыханием его самое чувствительное место.

Кладу ладони поверх его и начинаю подниматься. Кончик моего носа скользит вверх: от колена, через живот, грудь, шею. Я словно вдыхаю его кожу сквозь ткань, а он сидит, будто не дышит.

Поднимаюсь всё выше, тянусь, и когда оказываюсь напротив его лица, не спешу выпрямиться. Наклоняюсь так, чтобы грудью скользнуть по его губам. Наглец не теряется и успевает кончиком языка коснуться соска, выпирающего из под прозрачной ткани. Я шиплю, из последних сил стараясь вести игру по своим правилам. Но моя реакция не ускользает от его внимания. Он делает резкий рывок, пытаясь вырвать руки из-под моих ладоней, но я не позволяю. Впиваюсь ногтями в его плоть, ещё сильнее прижимая к креслу. Его внутренний зверь явно недоволен.

Я выпрямляюсь окончательно и, не говоря ни слова, ухожу в свою спальню. Он наверняка заметил предательское влажное пятно на моём халате. Что ж, пусть тешит своё самолюбие, будто это он сумел оставить на мне след.


## V


Стоя на пустой посадочной полосе, я начинаю терять терпение. Ненавижу задержки. Кажется, ещё немного, и я начну плеваться ядом на всех, кто попадётся мне под руку.

Прохладный ветер совсем не остужает. После вчерашнего ужина я всё ещё горю. Такой агонии от возбуждения у меня не было давно. Раньше я просто вызвала бы кого-то из своих мальчиков и заставила удовлетворять себя всю ночь, но теперь… Зная, что Лео находится на расстоянии вытянутой руки, спит в моём доме, дышит моим воздухом… теперь мысль о том, что кто-то другой осмелится прикоснуться ко мне, кажется отвратительной и мерзкой. Хочу чувствовать в себе только его.

Понимаю, что рано. Но как оставаться холодной, если одно лишь воспоминание о вчерашнем ужине вспыхивает во мне пламенем, которое готово превратить меня в пепел?

Вдалеке уже слышен гул моторов – самолёт с «товаром» наконец приближается. Скоро новенькие девочки выйдут на трап, и я примусь за свою работу, которую выполняла уже много раз. Каждая из них должна пройти через мои руки: проверка документов и «изъянов», контроль за приведением их в товарный вид, распределение по заказчикам. Я должна убедиться, что всё идёт как запланировано.

Я скрещиваю руки на груди, наблюдаю за горизонтом, испытывая желание поскорее с этим закончить.

Телефон в руке вибрирует в очередной раз, отвлекая меня от работы. На экране – сообщение от одного из моих мальчиков:

>> Лео требует дать ему сигарет и выпустить на улицу покурить.

Я уже сбилась, какое по счёту это сообщение: то он хочет посмотреть телевизор, то уже три раза указывал подать кофе в постель, то выпрашивает сменную одежду. Ему всё мало, он требует внимания, как беспомощный котёнок, которого я приютила…

Но для меня это не проблема. Пусть прощупывает, где та грань, которую ему не позволено переступать, пока я буду делать всё, чтобы мой дорогой ни в чём не нуждался.

Быстро набираю ответ, стуча ногтями по экрану:

>> Пусть делает что хочет. И не надоедайте ему своим присутствием. Главное – следите, чтобы не покидал территорию.

Отправляю и включаю приложение с видеонаблюдением. Вижу, как Лео развалился на кровати, запрокинув руки за голову, и мечтаю оказаться рядом с ним… а лучше – на нём.

Мой желанный царь зверей не может сидеть в клетке. Так пусть хотя бы в своей голове чувствует себя хозяином. Пусть думает, что здесь он имеет право на выбор, пусть ощущает власть, даже если она иллюзорна.


Дверь самолёта распахивается, и девочки начинают одна за одной спускаться ко мне. Глаза наивных дурёх блестят, предвкушая красивую жизнь и лёгкие деньги. Я стою и наблюдаю, как их выстраивают в ряд. От мысли, что сейчас именно я решу их дальнейшую судьбу будоражит.

Не тратя ни одной лишней секунды, начинаю сверять девушек с их фото в анкете. Рыженькая со множеством пирсинга; голубоглазая с пышными формами; азиатка с родинкой над губой… А вот следующая вызывает вопросы. На фото – брюнетка. Передо мной – блондинка. Я подхожу ближе.

– Как это понимать? – спрашиваю, цепляя ногтем прядь её волос не того цвета.

Девочка пытается улыбнуться, нервно бормочет:

– Решила перед отлетом привести себя в порядок…

Не давая ей договорить, я хватаю идиотку за волосы и тяну к себе. Её глаза расширяются от страха, мои же – сужаются, не предвещая ничего хорошего.

– Клиент заказывал брюнетку! – кричу ей в лицо.

– Я сегодня же перекрашусь обратно, обещаю. – Она начинает извиваться, кричать от боли. Но я не отпускаю.

– Конечно перекрасишься. Но сначала будешь наказана. Ты не поедешь к клиенту. За нарушение договора проведёшь месяц в местном борделе, отрабатывая мои потерянные деньги, – шиплю я.

Слёзы текут по её милому личику, и я с силой отшвыриваю её в сторону. Тело девочки падает на землю, стон прерывается.

Я поднимаю взгляд на остальных. Они стоят, замерев от ужаса, что вызывает на моём лице намёк на улыбку.

– Я согласилась оказать вам одолжение, – говорю я чётко, холодно. – Помочь найти хорошо оплачиваемую работу, создать все условия. А вы, неблагодарные твари, смеете вольничать. Любой шаг без моего разрешения – будете жестоко наказаны.

Один щелчок пальцами и мои мальчики начинают вести девушек к машинам. Те слушаются, не смея возразить. Я остаюсь последней, сажусь в своё личное авто и приказываю водителю выдвигаться. Впереди долгий рабочий день. Нужно сначала оформить «товар» в красивую упаковку: спа-процедуры, макияж, наряды…

Как же я соскучилась по своему львёнку. Единственное, что я сейчас желаю – чтобы день поскорее закончился и он снова был рядом.


Ночь уже обняла город, когда я наконец еду домой. В салоне только я и успокаивающая тишина, прерываемая едва слышным урчанием двигателя. Сквозь стекло вижу редкие огни улиц, отражения на мокром асфальте, всё вокруг будто замерло в ожидании.

Сегодня пришлось наказать ещё одну девочку. Клиент просил опытную – ту, что могла бы сразу справиться с поставленной задачей. А передо мной стояла девственница – наивная, дрожащая, с глазами, полными страха и надежды.

Решение было мгновенным. Пришлось действовать на месте, на глазах у всех. Мои мальчики быстро научили её подчинению и ублажению мужчин. Девица лишь тихо плакала, прикрывая лицо от зрителей. Но как я уже предупреждала – каждый неверный шаг будет иметь последствия. Надеюсь, сегодня они окончательно в этом убедились.

Холодный расчёт смешивается с почти животным возбуждением от того ощущения власти, когда каждая мелочь подчинена моим правилам. Когда клиент получает то, что хочет, и моя репутация остаётся безупречной, внутри загорается огонь. И я сильнее давлю на газ, чтобы направить его на того, кому готова отдать всю себя без остатка.

Я сжимаю руль крепче. Держу мысли о Лео в голове. Всё остальное – лишь тёмный фон к тому, чего хочу я сама.

Дом встречает меня тьмой и тихим плеском воды от фонтана, когда я наконец останавливаю машину у ворот. Без лишних слов, почти выскакивая из салона, я влетаю в дом с криком:

– Где Лео?!

Один из моих мальчиков безмолвно кивает в сторону заднего двора. Я мчусь туда, цепляюсь каблуком за ковёр и, чуть не падая, сношу винтажную вазу с полки. Плевать. Я не привыкла атаковать тихо. И я почти у цели.

На шезлонге, словно дикий зверь, лежит он. Тело блестит от воды, капли стекают по рельефному прессу, играя бликами на мускулах. Светлые пряди липнут к его безупречному лицу. Видимо, только что плавал.

Он медленным движением подносит к губам сигарету и втягивает дым. Затем выдыхает густое облако, и я чувствую, как внизу живота растекается тепло. Как же хочется стать его самой сильной зависимостью…

Я приближаюсь, останавливаюсь перед ним. Он смешливо здоровается, но я не отвечаю, не давая ни малейшего намёка на слабость. Моё внимание полностью поглощено им, каждым изгибом, каждым движением.

Не теряя ни секунды, начинаю раздеваться. Снимаю блузку, обнажая грудь, потом стягиваю юбку, под которой тоже нет ничего. Всё это делаю демонстративно, медленно, намеренно, не сводя взгляда от его лица. Наглец даже не отворачивается, не смущается. Наоборот, его жадные блуждания по моему телу выдают всё. Его дыхание становится тяжёлым, глаза темнеют.

Сбрасываю туфли на шпильках, распускаю волосы, и без промедления ныряю в бассейн. Вода обдаёт кожу холодом, смывая с меня остатки усталости после долгого дня. Выныриваю, чувствуя себя хищницей: из-под воды видны только глаза, и я целиком сосредоточена на нём.

Он присел, уперевшись локтями в колени, смотрит на меня молча, оценивая каждое движение. Я выхожу из воды, капли стекают с волос по плечам и груди. Не утруждаясь, чтобы одеться, медленно и уверенно иду к дому, но напоследок оборачиваюсь. Да, он провожает меня взглядом. Кажется, капли на моей коже вот-вот превратятся в пар от того, как мне жарко.

– Ужин через двадцать минут, – с улыбкой говорю я, проводя рукой по бедру.

Он чуть приподнимает бровь, но молчит. Я добавляю:

– Сегодня будут лобстеры. Как ты и заказывал.

Каждое слово – игра, каждый взгляд – власть. И я знаю: он полностью в моих руках, даже если ему кажется иначе.


## VI


Её соблазнительный силуэт скрывается за дверью, оставляя за собой аромат духов и ощущение, будто только что я пережил ураган. Член пульсирует, требуя разрядки, но я сжимаю зубы, еле сдерживаясь.

Даже не собираюсь утруждаться, чтобы надеть что-то приличное – остаюсь в одних мокрых после бассейна боксерах и, не обращая внимания на то, что с волос капает вода, иду в сторону столовой. Прислуга этой сумасшедшей наверняка всё уберёт за мной. И, надо признать, мне нравится то, как она живёт. Я провёл тут всего сутки, а уже втянулся в эти условия жизни.

Две девушки суетятся у стола: одна расставляет тарелки и приборы, другая разжигает эти чёртовы свечи. Обе в одинаковых белых платьях. Слишком обтягивающих, слишком коротких, чтобы их можно было назвать обычной униформой.

Я опускаюсь в кресло у окна и наблюдаю. Одна из них роняет салфетку, нагибается, и её юбка задирается выше, чем нужно. Передо мной – тонкая полоска белых трусиков, скрывающая почти ничего. Картина соблазнительная, будоражащая, как из грязной фантазии подростка.

Только вот это почему-то не сводит меня с ума. Я ловлю себя на том, что смотрю на всё, не более чем на обычный спектакль. И не горю. Всё это дешёвая постановка. Всё это не она.

Меня гораздо сильнее тянет к хозяйке дома. К её хищному взгляду, к запаху её кожи, к её власти, которая давит и манит одновременно. Сейчас только она способна поджечь меня изнутри, довести до точки, где разум уже не управляет телом. Остальные… просто красивые декорации. Не зря, наверное, говорят, что недосягаемое часто становится самым желанным.

Дверь с грохотом распахивается. Я вздрагиваю, хотя сразу понимаю, кто это.

В столовую входит черноволосая бестия, но на этот раз одетая. Чёрные брюки обтягивают её бёдра, а короткий топ так плотно сидит на теле, что соски дразняще выпирают сквозь ткань. Она останавливается на пороге, смотрит сперва на меня, потом на девушку, которая возится с приборами. В итоге впивается в меня таким взглядом, что кажется может высосать душу.

– Все пошли вон! – её визг режет слух.

Девушки вскакивают, мужчины из охраны мгновенно исчезают за дверью. Вся суета исчезает одним приказом, и мы остаёмся вдвоём.

Она приближается медленно, грациозно, как хищница. Её глаза сверлят меня, голос звучит холодно:

– Понравилась?

Если она ждёт, что я буду оправдываться – не дождётся.

– Ничего такая, – отвечаю и замечаю, как она напрягается. – Но до тебя далеко.

На её лице тут же проступает тень улыбки, едва заметная, но я успеваю её поймать. Она садится за стол, где девушки не успели до конца расставить блюда, и начинает сама поправлять приборы, передвигая тарелки и бокалы с педантичной аккуратностью.

Я поднимаюсь с кресла и неторопливо подхожу к столу. Сажусь не напротив – обхожу и усаживаюсь рядом.

Она никак не реагирует. Берёт щипцами лобстера и кладёт порцию на мою тарелку. После чего спокойно начинает есть сама, будто мы обычная пара, ужинающая в тишине собственного дома.

– Как тебя зовут? – спрашиваю, словно между делом, когда она сосредоточенно разламывает клешню лобстера. – Всё забывал спросить.

Продолжая терзать мясо длинными острыми ногтями, она так же спокойно отвечает:

– Даниэла.

– Даниэла… – я повторяю её имя, смакуя каждый звук, будто пробую его на вкус. Затем пожимаю плечами. – А я думал – Стервела. Но так тоже ничего.

Я тянусь к бокалу, отпиваю вкуснейшее в своей жизни вино, и краем глаза замечаю, как её пальцы сдавливают клешню лобстера так яростно, что по комнате разносится тонкий хруст панциря. Даниэла отводит взгляд и начинает есть, но движения становятся резкими, почти агрессивными.

Я смотрю в свою тарелку и понятия не имею, как есть эту тварь с клешнями.

– Не знаю, как его есть, – признаюсь без смущения, поднимая глаза на неё.

На её губах появляется улыбка – не добрая, а с каким-то ядовитым подтоном, словно в этой головушке уже родился коварный план.

– Хищник не умеет разделывать добычу? – её голос звучит почти ласково.

Не дожидаясь ответа, она ловко расправляется со своей порцией, разламывает панцирь и вытаскивает кусок мяса. Берёт его пальцами и тянет прямо к моему рту.

А хозяйка-то умеет обслуживать гостей. Открываю рот и обхватываю кусок губами. Языком скольжу по её пальцам, не спеша облизывая их.

Я замечаю, как её грудная клетка чуть поднимается, дыхание сбивается, а веки едва заметно прикрываются. Она не отводит взгляда. Затем высовывает язык и медленно облизывает собственные пальцы сама.

– Странная ты, – говорю я с лёгкой усмешкой.

Даниэла хмыкает, снова принимается за лобстера, быстро разделывает его и кладёт на мою тарелку.

Не хочу заморачиваться с приборами и беру всё руками.

Доев вкуснейшее мясо, откидываюсь на спинку стула. Она ничего не говорит, и я тоже. По-моему, игра затянулась и пора действовать.

– А десерт? – Я цепляю прядь её волос, наматываю на руку и притягиваю к себе. – Вчерашний мне понравился. Только… немного не хватило.

Даниэла замирает на долю секунды. Я успеваю уловить этот сбой – крошечную трещину в её маске. Самодовольная улыбка сама расползается по моему лицу.

Она шлёпает меня по руке, заставляя отпустить её, и тянется к вазе с фруктами. Ставит её прямо передо мной.

– Вот, – коротко бросает.

Я кривлюсь.

– Это? Разве это десерт?

Её губы изгибаются в улыбке.

– Смотря как его есть, – отвечает она и берёт спелый персик.

Жадно впивается в него зубами, по её подбородку начинает стекать сок.

Зрелищно, конечно… Но я демонстративно зеваю, давая понять, что хочу не этого.

Даниэла приподнимает бровь, а затем кидает фрукт куда-то за спину. Снова тянется к вазе, и её рука грациозно застывает над зелёным яблоком. Она переводит на меня вопросительный взгляд, и я морщусь, отрицательно качая головой. Следующий на очереди оказывается банан.

–Уже ближе, – довольно соглашаюсь.

Получив моё одобрение, Даниэла берёт его из вазы. Я не отрываюсь от её рук. Смотрю, как она медленно очищает кожуру. Затем подносит фрукт к губам и обхватывает его, закрывая глаза.

Мой член реагирует мгновенно. Я, кажется, даже не моргаю, заворожённый этим зрелищем. Она заглатывает его глубже, и я уже представляю в её руках совсем не банан.

Когда она доедает, вытирает уголок губ салфеткой и наконец смотрит прямо на меня.

Я усмехаюсь.

– А ты оставишь меня в живых, если я скажу, что хочу оказаться на месте этого банана?

Её брови взлетают вверх.

– Хочешь поиграть в ролевые игры и побыть в роли банана?

– Не я, – говорю тише, выдерживая паузу, – определённая моя часть.

Даниэла стучит ногтями по столешнице – резкий, нервирующий звук, от которого пробегает дрожь по спине. Затем медленно скользит глазами по моему телу, опуская взгляд всё ниже – на мой член, который уже нагло и беззастенчиво выпирает из боксёров.

Она вытирает руки салфеткой, и вдруг, без предупреждения, её ладонь оказывается у меня между ног.

Я вздрагиваю – слишком резкий контраст между её холодной рукой и моей горячей плотью.

Её пальцы цепляют край моих боксёров, ногти слегка царапают кожу, и ткань послушно сползает вниз.

Даниэла облизывает губы. Не спеша. Нарочито. Как будто заранее пробует на вкус то, к чему ещё даже не прикоснулась.

Мой член дёргается от одного только этого вида, будто сам тянется к ней.

Она замечает это и сглатывает с таким звуком, что все мои мышцы содрогаются в спазме. Берёт креманку со сливками для чая и, не моргнув, выливает густую белую жидкость прямо на мой член.

– Ты чего творишь? – вырывается у меня хрипло.

– Ты же хотел послаще. – Она лениво облизывает губы.

Моё сердце колотится, как бешеное. Внутри всё сводит от дикого желания и какого-то извращённого любопытства. Я ещё не понимаю, чем закончится эта её игра, но уже готов отдаться ей целиком.

Даниэла тянется к кожуре от банана. С извращённым удовольствием надевает её на мой член, плотно обхватывая рукой. Движение вверх-вниз – и у меня вырывается низкое шипение. Ощущения такие странные, липкие, непривычные… но, чёрт возьми, возбуждающие. Мозг отказывается верить, что это реально, тело же отзывается на каждую её манипуляцию.

Я запрокидываю голову, прикрываю глаза, из груди рвётся глухое рычание. Кажется, будто электричество пробегает по венам, а в паху всё наливается тяжёлым свинцом, готовым вот-вот разорвать меня изнутри.

Резко подаюсь вперёд, хватаю провокаторшу за подбородок, заставляя поднять взгляд на меня. Наши лица оказываются в сантиметре друг от друга.

– Я хочу оказаться в тебе, – рычу почти с угрозой.

Она улыбается так нагло, что хочется одновременно взять её прямо тут и придушить.

– Территорию нужно сначала завоевать.

– А если я за внезапное вторжение? – отвечаю сквозь зубы.

Улыбка на её лице становится шире, почти звериной.

– Тогда сначала стоит оценить врага… прежде чем идти в нападение.

Её ладонь двигается быстрее и грубее, банановая кожура скользит по члену, а сливки липнут, растекаются, превращая всё в дьявольскую смесь. Я снова закрываю глаза, но уже не для ощущений, а от того, что удовольствие накрывает с головой, как волна. Хрип вырывается из груди, мышцы сводит. И я не сдерживаюсь – кончаю, чувствуя, как всё напряжение выходит из меня вместе с этим сладким безумием.

А она лишь цокает языком, будто разочарованная, и, размазывая между подушечек пальцев смесь сливок и моей спермы, холодно бросает:

– Ты ещё слишком слаб, чтобы вступать в бой.

Залпом допивает вино из бокала, встаёт и без единого взгляда назад уходит, оставляя меня сидеть, тяжело дыша, среди запаха вина, липкой сладости и собственной злости.


## VII


Этот наглец даже имени моего не вспомнил.

Я – та, кто держит в кулаке сотни судеб, кто ломает и лепит людей, как пластилин. А для него – просто женщина, случайная встречная… Чёрт возьми, как он смеет?

Срываю с себя одежду, захожу под ледяной душ. Вода хлещет по телу, но не охлаждает мой пыл. Я стискиваю зубы, ногти царапают кафель. Хочу избавиться от этого тянущего ощущения внизу живота, но не могу. Как бы я не злилась, меня тянет к нему…

Бросаюсь в постель мокрая и дрожащая от холода. Простыни неприятно липнут к коже, но сон не идёт. В голове только он. Его взгляд. Его наглая улыбка. Его равнодушие.

Я ворочаюсь, шиплю сквозь зубы. Но чем дольше сопротивляюсь, тем сильнее понимаю: этот раунд я снова проиграла. Из-за своей слабости я в очередной раз поддалась и не смогла уступить своему львёнку в желании… а он даже не делает никакого ответного шага. Вижу, что он хочет мою плоть. А должен хотеть всю меня.