# Ночь дышала золотом

Наталия Королева

В мире, где успех сияет огнями небоскрёбов, а одиночество прячется за безупречным фасадом, Виктория Леруа — оказывается на перепутье. Три года назад она оставила Париж и любовь, чтобы построить карьеру в большом городе, но золотой блеск её пентхауса лишь подчёркивает внутреннюю пустоту. Ночь, "дышащая золотом", становится зеркалом её души: воспоминания о художнике Александре. Это — размышление о цене амбиций, где успех часто маскирует одиночество.

## Глава

Город под окном мерцал, словно разбитое ожерелье из драгоценных камней, рассыпанных по тёмному бархату ночного неба. Виктория стояла у окна пентхауса на тридцать девятом этаже — месте, которое она когда-то считала вершиной успеха. На ней было платье цвета ночи, то самое, что будто создано для чужих взглядов. На запястьях — браслеты, на шее — драгоценности. Всё это было частью её мира: свет, зеркала и одиночество, все это имело цену. Она была Викторией Леруа — женщиной, которая создаёт красоту, как гласили заголовки журналов.

Она подняла бокал шампанского, отпила глоток — медленно, как будто время можно было удержать на языке. Шампанское больше не радовало. Оно просто было. Как и всё в её жизни: идеально, выверено, дорого — и ни одной случайной вещи, которая бы напоминала, что здесь живёт человек с сердцем, а не только с репутацией.

Снаружи гудел вечер — где-то смеялись люди, где-то проносились машины, где-то кто-то признавался в любви. А здесь, за стеклом высотки, царила тишина. Тишина, которая знала о ней больше, чем кто-либо. Когда-то Виктория думала, что подниматься вверх — значит жить. Теперь она понимала: чем выше, тем холоднее. Её апартаменты напоминали музей: белые простыни, хрусталь на туалетном столике, раскрытая книга на подоконнике — всё будто жило отдельно от неё, в параллельной реальности.

Телефон на столике вспыхнул экраном. Сообщение от Романа: «Ты не придёшь?» Она смотрела на эти слова долго. Когда-то они звучали как приглашение, теперь — как упрёк. Она не ответила. Вечер был слишком красив, чтобы портить его правдой.

Виктория подошла к зеркалу. Отражение было безупречно — макияж, причёска, линия губ, строгая осанка. Но в глубине глаз — усталость, будто за ними целая история, которую нельзя рассказать. Она провела пальцем по зеркалу, оставляя лёгкий след. — Ты всё ещё веришь? — тихо спросила она саму себя. Ответа не было. Только город вздрогнул где-то внизу — проехала сирена, свистел ветер, и в этом шуме на миг послышалось дыхание прошлого.

Она вспомнила Париж. Мосты Сены, запах свежесваренного кофе на рассвете, и мужчину, чьи руки пахли краской и табаком. Он писал портреты, и когда рисовал её, говорил: «У тебя глаза, как у тех, кто всё понимает, но молчит». Она тогда засмеялась. Теперь не могла. С тех пор прошло три года. Он ушёл — или, может, это она ушла первой, просто не заметив. Виктория построила карьеру, имя, жизнь. И разрушила то, ради чего всё это начинала.