Павел Барчук
Последний Самурай – 2

Успех – дело относительное

Я задумчиво изучал кровь, которая медленно стекала по оконному стеклу дорогущего, как прости Господи, автомобиля. Крупными, жирными такими каплями стекала. Прямо завис, уставившись на это долбанное окно.

Красиво, если честно. Вот, что подумал я, но сразу ужаснулся своим же мыслям.

Что за дурь лезет мне в голову? Только что на моих глазах прирезали главу мафиозного клана, а я сижу и на полном серьезе восторгаюсь тем, какой узор на стекле рисует его кровь. Похоже, сумасшествие в этом мире заразно. А девушку, которая сейчас уверенно вела тачку веред, я никак иначе не могу идентифицировать. Сумасшедшая и есть. Маньячка.

Первой моей реакцией после того, как она просто взяла и своей вакидзаси расхреначила Синоде горло, был шок. Думаю, другого и ожидать нельзя. Потому что красивая девка вдруг без видимых на то причин убила главу Ямагути-гуми. Просто так. Впрочем, слово «красивая» в данном контексте вообще не играет никакой роли. А вот «глава Ямагути-гуми» и «убила» – это ключевые моменты.

Ну ладно… Не совсем просто так она это сделала. Признаю. Вроде как из-за меня. Наверное…Однако весь прикол в том, что я ее вообще об этом не просил и мы с ней не знакомы! Много вы знаете левых людей, готовых спасать чьи-то жизни? Вот именно. И я не знаю.

Такито, кстати, Каору тоже никогда не встречал. В памяти японского парнишки, чьё тело я теперь занимаю, нет никаких воспоминаний о сумасшедших девках, запросто убивающих якудз.

Спрашивается, с хрена ли ей кого-то резать для спасения моей жизни? Разве это не странно?

– Ты звезданулась?! – Вот что я сказал, как только Синода завалился на бок, фонтанируя кровью из своего горла. Даже не сказал, а буквально проорал.

Кровь его, кстати, летела не только на окно, на пол и на сиденье, она еще попадала и на меня. Поэтому теперь, спустя около получаса после случившегося, я выглядел как Конан-Варвар, решивший отпраздновать победу над врагом и нанести себе боевой раскрас.

Следом за шоком, а я не буду скрывать, сначала это было охренеть какой шок, пришло непонимание. Потому что случившееся не укладывалось ни в какие рамки, не имело вообще никакого объяснения.

Затем появилась злоба. Злоба на Каору. Если ей так уж приспичило убивать якудзу, могла сделать это без меня. И лишь потом, где-то на периферии сознания, зародилась легкая паника. Что, черт возьми, мне теперь делать?!

Мой взгляд переместился на девушку, сидевшую за рулем. Каору выглядела совершенно спокойно. Возмутительно спокойно! Словно это не она минут тридцать назад так ловко вскрыла горло Синоде. Всегда знал, что женщины гораздо более жестоки, чем мужчины. Собственно говоря, вот оно – очередное тому подтверждение. Связываться с бабами – себе дороже. Они же иной раз на голову отбитые.

– Ну, а что переживать? – Выдала вдруг красотка. Хотя я вслух не говорил ничего. Вообще. Ни слова. – Едем и едем. Дорога-то одна. Что ж нам теперь, встать прямо посреди потока машин? Окна затонированы. Никому нет дела друг до друга. А вот движение, между прочим, активное. Если я начну дергаться, утрачу бдительность. Не хватало еще, чтобы из-за чьей-то нелепой смерти начались пробки. Токио в последнее время слишком переполнен автомобилями.

Я молча посмотрел сначала на затылок полоумной девицы, размышляя, она издевается или это такое чувство юмора, затем на Синоду. Смешно, но даже после смерти на его физиономии сохранилось выражение сильного удивления. Мол, как это так? Меня и по горлу?

Глава Ямагути-гуми завалился набок, уткнувшись лбом в спинку переднего сиденья. Несомненно он был окончательно и бесповоротно мертв. Неприятный тип. Сволочь. Но… блин, он не должен был так умирать. Это как-то неправильно.

Ну и еще, скрывать не буду, Каору меня слегка… хм… как бы правильно выразиться… слегка меня нервировала. Чисто теоретически, девушка не может быть демоном. На улице – белый день. А эти твари вылазят по ночам.

Но вот чисто практически… Тут выходит какая-то хрень. Имеются вопросики к ее поведению. Может, конечно, красотка – профессиональный убийца. Может, ее и наняли для того, чтоб грохнуть Синоду, но зачем ей я?

– Такито Адачи, перестань психовать. И да, что бы ты себе там не напридумывал, все гораздо проще. Твои мысли буквально написаны на твоем же лице, их совсем не сложно считывать. Это – первое. Второе – вопрос стоял достаточно конкретно. Кто-то один должен был погибнуть. Либо ты, либо Синода.

Девушка отвлеклась от дороги и посмотрела в зеркало заднего вида, чтоб оценить мою реакцию на ее слова.

– Ну при таком подходе…Каору-сан… Конечно, очень рад, что всё-таки он. – Я натянуто улыбнулся красотке. Хотя, вот уж чего-чего, а радости во мне сейчас не было ни на грамм.

Не знаю, о чем думала эта девица, но теперь, по факту, к тем проблемам, что у меня итак существуют, добавился еще мертвый якудза. Зашибись расклад. А если вспомнить, что это за якудза…

– Перестань грустить, Такито. И давай обходится без всех этих условностей. Ну какое «сан», если нас теперь объединяет смерть? Неприлично даже как-то звучит. Искренне поздравляю тебя. Как я уже сказала, только что освободилось место оябуна сильнейшей группировки Японии, – спокойно продолжила Каору, снова сосредоточившись на дороге.

Я в ответ лишь громко и выразительно хмыкнул.

Вообще-то, не глухой. Прекрасно расслышал с первого раза. Однако… думаю, девка чего-то заговаривается. Так-то должность оябуна – это не флажок победителя, который тебе вручают на финише.

По правилам якудза, оябуном становится тот, кто докажет свою силу, влияние и, зачастую, безжалостность, но в процессе долгого пути. А не вот так, в один момент.

С хрена я им стану, мне интересно. Сараримен, клерк средней руки превращается в главу группировки якудза. Пф! Даже не смешно. Таких фантастических скачков по карьерной лестнице просто не бывает. Особенно в этой стране. Они на традициях буквально крышей поехали. Главное, мир – другой, совсем не тот, в котором я родился и прожил чертову уйму лет, а Япония – точь-в-точь. Ну если не считать ночных прогулок демонов.

О-о-о-о-о… А может Каору просто сумасшедшая… По крайней мере это многое объяснило бы. То-то она на улице хватала меня за руки и кричала: «Это ты!»

Красотка снова поймала в зеркале заднего вида мой напряжённый взгляд. Видимо, она ждала какой-то реакции или слов радости. Мне ведь только что повторно сообщили о глобальных изменениях в жизни Такито Адачи.

– Какое к чёрту «поздравляю»? – Недовольно высказался я, – Не было у меня в планах становиться главой мафии. Слушай, а мы долго будем кататься по Токио вот с ним?

Я кивнул в сторону Синоды. Он, конечно, уже не имел возможности высказать свое мнение по поводу начавшейся экскурсии. Ему, можно сказать, конкретно в данный момент немного плевать. Но мне – нет. Просто труп, из шеи которого продолжала течь кровь, при каждом повороте норовил завалиться прямо на меня. Будто на зло, честное слово. Я в этой кровищи уже извозился по уши.

Дело, конечно, не в тонкой душевной организации и не в моральных терзаниях. В моей прошлой жизни бывало всякое, скрывать не буду. И людей я тоже видел всяких. Однако сам принципиально не связывался с «мокрухой». И тех, кто промышлял подобными делами, всегда недолюбовал.

– Сейчас мы с тобой приедем в одно место и там все решим. – Ответила Каору.

И ответ совсем не был тем, что я хотел бы услышать. А еще, вот хоть убейся, не нравилось мне ее это «мы».

– Да уж, – протянул я, отрывая взгляд от Синоды. – Шикарный, блин, подгон… Извиняюсь за настойчивость, но все же…что с ним делать будем? Ты говоришь приедем в какое-то место. Однако, мне кажется маловато мест, куда можно явиться с подобным «подарком», – Я кивнул на мертвового кумитё. – К тому же, в любой момент нас могут остановить полицейские. Это – первое. Второе – сдается мне, Синоду будут искать.

Каору повернула голову, бросила на меня быстрый взгляд, полный насмешки.

– С ним? Ничего. Его больше нет. Для всех. А ты теперь – оябун.

Её слова продолжали звучать как полный бред. По крайней мере, для меня. Я, конечно, может и не знаток восточной культуры, особенно в криминальном мире, но мне кажется, очень вряд ли человек с улицы может прийти вот так запросто к якудзам и заявить:

– Добрый вечер. Буду краток. Теперь я – ваш оябун.

Я посмотрел на пистолет, который валялся на переднем пассажирском сиденье. Грешным делом мелькнула мысль, а не переступить ли эти глупые принципы насчёт «не убий»? Каору вызывала у меня настойчивое чувство тревоги и я никак не мог от него избавиться.

В принципе, можно попробовать. Наверное, я даже успею схватить оружие. Однако, что-то мне подсказывает, пистолет – бесполезная, по сути, штука против такой, как Каору.

Что бы сейчас не происходило с моим новым телом, что бы ни давал мне этот чертов дракон Рю, так понимаю, все изменения – его заслуга, я сомневаюсь, что смогу противостоять ей, если она вдруг решит избавиться от меня так же, как от Синоды. И подобный вариант, кстати, совершенно не исключён. Подумаешь, одним трупом больше, одним меньше.

Просто те приливы могущества и силы, которые на меня накатывают, они крайне нестабильны. Вот сейчас, например, самое время появиться всплеску азарта, который приключился во время стычки с бандитами на подземной парковке. Но ни хрена! Нет его. Наоборот, состояние какой-то пассивности накрыло. Типа, куда вывезет.

Но самое поганое – я, хоть убейся, не понимал мотивов этой красотки. Мы с ней встретились на улице около получаса назад. Она вообще сопровождала Синоду, а значит, работала на него. Что, твою мать, происходит? На хрена она убила главу клана а теперь, как заведённая твердит одно и то же? Называет меня новым оябуном.

А главное, девица так и не объяснила ни-че-го. Я не смог добиться у нее ни одного разумного ответа.

– Теперь слушай внимательно, – голос Каору стал жёстким, деловым. – Сейчас мы едем в одно место. Там тебя уже ждут вакагасира. Как только мы тронулись, я разослала сообщения им всем и пригласила на срочное собрание. Тебе необходимо будет сообщить, что Синода-сама вынужденно «отошел от дел». Но им нельзя знают, что его убила я. Твоя задача – убедить вакагасира в том, что убил его ты сам. А соответственно, имеешь право претендовать на должность кумитё. Убедить нужно быстро. Решительно. И без лишних вопросов.

Я около минуты молча пялился в затылок этой сумасшедшей. Ждал, что она вот-вот рассмеется и скажет, мол, все предыдущие слова были шуткой. Ха-ха-ха!

Однако, девка оставалась совершенно серьезной.

– Подожди… – Я покачал головой, недоумевая с того, что мы на полном серьезе обсуждаем нечто подобное. – То есть это не прикол?

– Конечно, нет. – Каору небрежно повела плечом. – Мёртвый Синода – доказательство твоего права на звание оябуна. Вот его ты и предъявишь в качестве весомого аргумента. Кто сильнее – тот отец. Ты же знаешь принцип иерархии Ямагути-гуми? Отец – дети. А значит, если ты смог убить Синоду, тем более, традиционным способом…

Девица кивнула в сторону меча, лежавшего между сиденьями.

– Конечно, катана для такого случая подошла бы гораздо больше, но я не была готова к тому, что все произойдёт именно так.

– А к чему ты была готова? – Моментально уцепился я за ее слова.

Наконец-то, спустя более получаса у нас наметился хоть какой-то диалог на тему случившегося. Поэтому я собирался вытянуть из этого диалога все, что получится.

– И еще… Кто ты? Если сопровождала Синоду, значит, не случайный человек. Ты член группировки?

– Я?!

Каору так искренне рассмеялась, что у меня возникла полная уверенность в собственном идиотизме. Будто сказал несусветную глупость. Хотя, совершенно нормальный вопрос, по-моему.

– Нет, Такито-сан. Я – младший научный сотрудник, если выражаться более понятным тебе языком. – Девица стрельнула насмешливым взглядом в зеркало, любуясь моей недовольной физиономией. – Я помогала Синоде искать кое-что. Одну крайне забавную вещицу.

– Дракона? – Ляпнул я, но тут же прикусил язык.

На хрена вообще упомянул золотую статуэтку в разговоре с девкой, которая по-прежнему кажется мне очень ненадёжной особой?

– Его. – Кивнула Каору. – Я, видишь ли, давно занимаюсь этой темой. Пишу, так сказать, научные статьи. Являюсь, в некотором роде, специалистом по вопросам мифологии. Вернее… По одному конкретному вопросу. А ты… В общем, есть признаки, по которым можно определить, с кем у дракона образовалась связь. Некоторые внешние… мммм… особенности. Когда мы с тобой случайно встретились на улице… Думаю, ты понимаешь, там не было ни капли «случайности». Меня за тобой отправил Синода. Но я не знала, кого именно нужно привести. Вернее, не знала, кем ты окажешься. Синода давно искал статуэтку дракона Рю. Определённую. Ту самую, первую. Только она наделена настоящей силой. Когда мы остановились и я пошла за тобой, чтоб заманить в машину, Синода ни слова не сказал, что на данный момент ты и есть яладелец этой вещицы. Но стоило мне тебя увидеть… Я поняла, в чем дело. Времени что-то предпринять, не было. Мы вернулись, сели в автомобиль и только тогда я окончательно поняла, что задумал Синода. Поэтому…

Кауру небрежно пожала плечами. Это был жест, который говорил выразительнее любых слов. Девица намекала, что ей пришлось действовать, исходя из сложившихся обстоятельств.

Я выслушал ее рассказ молча. В принципе, он выглядел более-менее логичным, кроме некоторых моментов. Например, при чем тут Ямагути-гуми. Ну убила Синоду – избавься от трупа, что ли… Зачем тащить меня на встречу с «лейтенантами». Однако, уточнить столь волнующие детали я не смог.

Каору резко выкрутила руль вправо, заезжая в прогал между демами, и я понял, что мы прибыли к месту назначения.

Машина нырнула в проулок, который заканчивался тупиком. Не смотря на белый день, здесь царил легкий полумрак. Солнце словно не попадало в этот закрытый от посторонних глаз двор.

– Готов? – Каору обернулась и посмотрела на меня с улыбкой.

– Нет!!! – Совершенно искренне ответил я. – Вообще понятия не имею, как себя вести с вашими… вакагасира.

– Имеешь, – отрезала она. – Ты знаешь, как влиять на людей. Как заставить их поверить в то, что тебе нужно. А главное – ты знаешь, как выжить. Этого достаточно.

Мой мозг лихорадочно встрепенулся, а приступ паранойи пошел на второй круг своего активного развития.

Почему она так сказала? Такито Адачи точно не обладал всеми перечисленными девицей качествами. Есть ощущение, будто Каору говорила не о нем, а обо мне. Обо мне настоящем. Хотя такого точно не может быть.

Или может…А что? В этой реальности все немного иначе. Здесь, как минимум, по ночам улицы превращаются в место для прогулок демонов. Перерождение душ, все дела. Моя соседка, старушка-божий одуванчик – вообще кицунэ.

– Они должны поверить, что ты здесь по праву, – продолжала тем временем Каору, – Что ты – достойный преемник. Не давай им повода усомниться. Ни единого. Если кто-то попытается оспорить, подави его. Без колебаний. Жестоко. Чтобы другие поняли: ты – не тот, с кем можно играть. А остальное… Слушай, быть якудзой не так уж сложно. Там правил-то всего… Не раскрывай тайн организации, не покушайся на жен и детей других членов, не употребляй наркотики, не утаивай денег от организации. Все. А уж для оябуна тем более все очень просто. Ты будешь главным человеком, против слова которого никто не посмеет даже пискнуть. Идем.

Девица, не дожидаясь моего ответа, распахнула дверь автомобиля и выбралась наружу. Потом заглянула обратно в салон и с улыбкой сказала.

– Не забудь прихватить с собой Синода-саму. Это – твой входной билет на вечеринку.

Веселиться тоже надо уметь

Здание, к которому меня привезла Каору, на первый взгляд напоминало какой-то склад. Хотя по идее, что ему делать посреди жилого квартала? Японцы достаточно трепетно относятся к целевому распределению земли.

Однако, я не стал задавать вопросов. Не потому что не хотел, а потому что не мог. Я был чрезвычайно занят.

Слова сумасшедшей девицы насчет «входного билета» оказались вовсе не шуткой. Хотя, уже, наверное, итак понятно, с юмором у нее либо охренеть как плохо, либо наоборот слишком хорошо. Вон какие шуточки отмачивает.

– Нет. – Она покачала головой, заметив, что я из машины вылез, так сказать, с пустыми руками. – Бери его с собой.

– Кого «его»? – Уточнил я на всякий случай.

Мало ли, вдруг ошибаюсь. Не может ведь она настолько быть отбитой, чтоб на полном серьёзе предлагать мне тащить с собой труп. Оказалось – может.

Это прямо совсем уже черт знает что выходит – среди бела дня, расхаживать, пусть в закрытом от посторонних глаз месте, но все же с убитым главой Ямагути-гуми в обнимку.

– Такито… – Девица тяжело вздохнула, окинув меня с ног до головы очень выразительным взглядом, словно пыталась понять, дурачок я или нет, – Синоду бери.

Ответ ее был гораздо короче, чем то, что она хотела сказать изначально. В глазах девицы я отчетливо прочел целый список разнообразных эпитетов, предназначавшихся мне. И думаю, в длинном перечне метафор и образных сравнений не было ни одного приличного слова.

– Пожалуй, после такого, между нами точно не будет условностей. – Пробормотал я себе под нос, вытаскивая мертвого мафиози с заднего сиденья автомобиля.

Каору, не дожидаясь, пока я справлюсь с поставленной задачей, уже подошла ко ходу. Что мне ещё оставалось?

Естественно, двинулся за ней. Мы двинулись, так, наверное, точнее – я и Синода, который весьма удобно устроился на моем плече. Пришлось закинуть его, как мешок картошки.

И здесь я снова подумал о том, что Такито не мешало бы больше времени уделять своей физической подготовке. Потому что под весом Синоды я чувствовал себя очень даже некомфортно.

– Что ж ты так разожрался… – Тихо бубнил себе под нос, двигаясь вслед за Каору. – А говорят, вы только рыбой питаетесь и горсткой риса. Кабан, блин…

Мы вошли в полутемное помещение. Сначало оно мне и правда показалось чем-то навроде склада.

Девица бодро топала вперед. Я плелся за ней. Синода болтался у меня на плече, как тряпичная, набитая мокрым цементом кукла.

– Может, поможешь? Или тебе нравится смотреть, как мы тут с покойником в обнимку приплясываем? Мне кажется тебе не помешает присоединиться. Я – за ноги. Ты – за руки. – Поинтересовался я у Каору, намекая на посильное участие в переноске трупа с ее стороны.

Она шла впереди, будто на утренней прогулке, эротично покачивая бедрами из стороны в сторону. После моих слов оглянулась через плечо:

– Зато смотришься эффектно, – улыбнулась Каору. – Почти герой боевика.

– Герой боевика не выглядит как забойщик со свинофермы. Дай хоть салфеток, а?

– Потом, – ответила она, и в ее глазах мелькнули искорки насмешки.

Не знаю, что так веселило эту девку, но она явно еле сдерживалась, чтоб не захихикать.

Внезапно помещение, погруженное в полумрак, по которому мы двигались вперёд, закончилось дверью. Каору толкнула ее, даже не остановившись. Моментально в глаза ударил яркий свет, ослепляя меня. Я заморгал, едва не выронив бедолагу Синоду.

Мы переступили порог и оказались в помещении, достойном занять главное место на первой странице журнала, описывающего образ жизни якудза.

Это уже не был полутемный склад. Скорее нечто вроде просторного лофта с низкими столиками для чаепития, расставленными прямо на полу. Вокруг них, на плотных, расшитых подушках, восседали два десятка мужчин в дорогих костюмах. Из-под воротничков их рубашек виднелись разнообразные части татуировок. Это были вакагасира, лейтенанты Ямагути-гуми.

Еще вдоль стен я заметил бочки. Штук десять где-то. Правда, не понял их назначения. Некоторые – с иероглифами «сакэ», другие – с непонятными символами. Думаю, какой-то левый алкоголь, предназначенный для впаривания иностранцам. Сами они такое пить не станут. Традиции…

Лица якудз казались вырезанными из камня. Суровые, непроницаемые, без малейшего намека хоть на какие-то эмоции. Наивные… Они не знают, что приготовила им сумасшедшая девица.

Из-за напряжения, весевшего в комнате, воздух казался слишком плотным, осязаемым от запаха дорогого одеколона и едва уловимого, но отвратительного аромата опасности, исходившего от этих людей.

Хотя, чисто внешне, все выглядело максимально прилично. На низких столиках возле каждого из якудз стояли чашки, заварники, тарелочки с какой-то хреновиной. Видимо, сладости.

Самое «подходящее» место и время для чаепития, блин. Как же они повёрнуты на всей этой традиционной херне. Поди еще и бонсай выращивают, пока решают, кто кого зарежет?

– Доброго дня, братья. Прошу приветствовать Адачи-сама, – Каору своё выступление начала сразу, не тратя время на лишние разговоры. Ее голос прозвучал слишком театрально, заполняя тишину. – Возрадуйтесь. Я привела вам нового «отца».

Собственно говоря, мне подумалось, что девица очень даже права. Ни к чему затягивать. Перед смертью не надышишься. Эта поговорка сейчас казалось чрезвычайно уместной. Потому как есть ощущение, кто-то кого-то точно может убить.

Я сделал несколько шагов вперед, выходя из-за Каору, а затем швырнул Синоду на пол. Ровненько в центре того квадрата, который образовывали столики якудз.

С моей стороны это не было желанием усилить эффектное появление нашей компании. Ровно как и продолжить театральное выступление Каору. Я просто задолбался держать этого чертового Синоду. Тяжёлый, зараза.

Труп шлепнулся на пол с глухим, неприятным звуком.

Лица вакагасира вытянулись и обрели такой вид, будто я только что осквернил каждый сантиметр «храма якудза».

– Ваш оябун мертв. Это я его прикончил.

Заявил громко, четко. Чтоб все расслышали. Не хотелось бы повторять дурацкую фразу дважды. Она мне показалась очень нелепой. Вспомнилась сцена из старого фильма про ментов, который я видел в прошлой и уже слишком далеко жизни.

«Это наша корова и мы ее доим».

Черт его знает, почему именно эти слова всплыли в памяти. Показалось, ситуация больно уж похожая.

Несколько минут в помещении стояла тишина. Напряжение повисло в воздухе, густое, как туман. Потом один из якудз, здоровый детина со шрамом через всю щеку, медленно поднялся с подушки, аккуратно поправил брюки и шагнул вперед. Его глаза сузились.

– Ты смеешь… – Начал он.

И тут я почувствовал странное ощущение. Мне вдруг стало смешно. Серьёзно. Приступ неуместного веселья сильно напоминал ситуацию на парковке. Только там меня накрывало волной трудно объяснимого могущества, а тут – просто очень хотелось рассмеяться якудза в лицо.

И могу дать руку на отсечение, это точно были не мои эмоции. Такое чувство, будто дракон, чтоб его приподняло и ударило, конкретно в данный момент решил повеселиться. Причем, решил очень даже намеренно. Я едва сдержал смех, рвущийся из груди.

Что не превратить столь трагичную и напряженну ситуацию в форменный цирк, я сурово нахмурился, сжав зубы, а потом, процедил не менее мрачным тоном:

– Не смею. Просто делаю.

Я легонько пнул ногой труп. Хотя, отвечаю, совершенно не планировал совершать ничего подобного. Я же не самоубийца. Во мне просто будто все черти разом проснулись.

– Вот так. – Добавил я и еще раз легонько пнул мертвого Синоду.

Шрамистый взревел, как раненный медведь, его рука нырнула под пиджак, доставая нож. Ну как нож… Больше похоже на тот меч, которым Каору зарезала оябуна.

Двое других вакагасира, сидящих ближе к выходу, мгновенно вскочили на ноги и достали пистолеты. Видимо, эта парочка оказалась не столь щепетильна в соблюдении традиций.

А я, как бы, не герой из аниме, чтобы «выносить» всех в лоб. Если что-то подобное и происходило в этой новой жизни, то лишь с подачи дракона Рю. Теперь я на сто процентов уверен, что все мои странности и заскоки – результат нашей, так сказать, образовавшейся связи.

Мои, лично мои, навыки больше напоминают стиль уличного хулигана, который может дать в морду и быстренько красиво сделать ноги, а никак не мастера боевых искусств. Поэтому я повел себя так, как умел лучше всего – навел суету.

Понимая, что как только взбешенный якудза доберется до меня, я окажусь в крайне невыгодном положении, рванул к ближайшей бочке, резко толкнул ее в сторону Шрамистого – и липкая, пахнущая алкоголем жидкость хлынула на пол.

Мой противник, который столь некрасивого поведения не ожидал, искренне рассчитывая на честный бой, нелепо взмахнул руками, сделал несколько раз ногами «ножницы» назад-вперед, а потом благополучно со всей дури шлёпнулся на пол.

– Эй, это же ликёр премиум-класса! – возмутился кто-то из вакагасира.

Мне некогда было оправдываться и уж тем более извиняться. Поэтому гневное высказывание особо практичного из якудз я проигнорировал.

Подскочил ко второй бочке и так же резко толкнул ее под ноги «стрелкам», пытавшимся прицелиться. Палить во все стороны они опасались. Все же в помещении полным-полно «братьев». Выйдет некрасиво, если пулю словит кто-нибудь из них.

Первый «стрелок», который оказался прямо на пути бочки, попытался ее перепрыгнуть, но в итоге, сделав резкий жест рукой, все же выстрелил. В потолок. Второй избежать встречи с бочкой не смог. Она подбила его под ноги и, прихватив якудзу с собой, покатилась вперед, расплёскивая содержимое.

– Осторожно, там мокрый пол! – крикнул я бедолаге, хотя на самом деле думал совсем о другом.

Я думал о драконе и о том, какая он сволочь. Развлекается за мой счет. Однако времени на то, чтоб углубляться в подобные размышления совсем не было.

Пока Шрамистый пытался подняться с пола, елозия по огромной луже липкого и скользкого ликёра, я схватил столик, который находился ближе всего, уронив на пол чашку, и со всей дури вмазал якудзе по спине.

– Ай! Сука! – Взвыл он.

– Не матерись, тут же священное место! – парировал я, заодно подбирая его же вакидзаси.

Затем подумал буквально секунду и поступил совсем некрасиво. Зарядил ногой бедолаге в пах. Удар был сильным. Шрамистый, который почти смог подняться на ноги, сложился пополам, издав звук, очень похожий на стон раненого буйвола. Он больше не был похож на раненного оленя.

Не долго думая, я перехватил поудобнее вакидзаси, подскочил к тому «стрелку», что справился с бочкой, и резко, одним ударом воткнул меч ему предплечье. Потом, ни секунды не медля, выдернул обратно, развернулся к якудзе, который сидел ближе всего, и перекинул орудие ему.

– Держи, дружище. Пригодится.

Тот растерянно уставился на нож, потом на своего орущего от боли «брата».

– Это не я! – заблеял он, пытаясь отпихнуть вакидзаси обратно ко мне, но я уже отскочил в сторону.

– Да я вижу! – завыл раненный, прижимая к себе повреждённую руку.

Тем временем второй стрелок, который был явно более собранным, наконец, прицелился. Бочку он догадался отпихнуть в сторону. Но я уже пригнулся и, словно в боулинге, толкнул в него Шрамистого, который только-только, со стонами и бранью, поднялся на ноги.

Раздался выстрел.

– Ай, бля! Ты мне в ногу! – взвизгнул якудза со шрамом.

– Сам виноват. – Поучительно произнёс я. – Два раза отхватил, нужно было угомониться и присесть на задницу.

А потом меня вдруг очень резко отпустило. Волна искрящегося, безудержного веселья схлынула в один момент. Похоже, дракону надоело развлекаться и он решил перейти, наконец, к серьезному разговору.

Это, конечно, круто, что меня признала какая-то мифическая, потусторонняя сущность, но тот факт, что его желания и эмоции, влияют на мне поведение – мало радует.

Я сделал шаг вперед, наклонился, подобрал брошенный первым «стрелком» пистолет и выстрелил в сторону дальнего, очень дальнего угла, искренне надеясь, что пуля не срекошетит в обратную сторону.

Громкий звук эхом разнесся по комнате.

– Всё, спектакль окончен, – произнес я, оглядывая всех присутствующих.

Самое интересное, остальные вакагасира, не считая тех, что решили проявить активность, сидели на своих местах, не сдвинулись в сторону ни на сантиметр. Лица их по-прежнему оставались каменными. Выдержка, конечно, феноменальная.

– Ещё вопросы? – спросил я, давая «лейтенантам» возможность осмыслить произошедшее.

Судя по хмурым взглядам, вопросы были. Много вопросов. Но в этот момент. Каору вышла вперед.

– Синода-сама в последнее время был слишком увлечен поиском, – Начала она, будто между ее последними словами о новом «отце» и этим моментом совершенно ничего не случилось. Голос девицы был четкий, пронзительный, словно лезвие. – Слишком много времени, слишком много ресурсов он тратил на одержимость золотым драконом. Для вас это не секрет. Вы, его верные помощники и «сыновья», знали, что Синода-сама мечтал возвысить Ямагути-гуми до небывалых высот. Именно поэтому он нанял меня, о чем вам тоже известно.

Я напрягся. Судя по тому, что слова про статуэтку не вызвали удивления, якудзы знали о планах из босса. Так, выходит. Я взглянул на Каору, пытаясь прочесть ее мысли, но лицо девицы было непроницаемым.

Вакагасира же, напротив, явно поняли, о чем идет речь. По их физиономиям пробежала волна узнавания, кто-то кивнул, кто-то обменялся взглядами. Черт, так они реально знали о планах Синоды!

– Он искал его везде, – продолжала Каору. – Посвятил этому все свое время, забыв о насущных делах клана. Но дракон не нуждается в том, чтобы его искали. Дракон сам находит того, кого сочтёт достойным.

Девица замолчала, выдерживая паузу, затем повернулась ко мне. Я уже в тот момент понял, что она сейчас скажет. Вот ведь дрянь! Эта девка с самого начала планировала сослаться на дракона. Она просто поглумилась, заставив меня разыгрывать дурацкий аттракцион с якудзами.

– Дракон сам нашёл Синоду-сама. – Повысив голос выкрикнула девица. – Только сначала он выбрал того, кто стал его хранителем. Это – Такито-сама.

Слова Каору прозвучали, как гром среди ясного неба.

В зале снова воцарилась гробовая тишина, но на этот раз она была наполнена не напряжением, а чистейшим, неподдельным шоком. Некоторые из вакагасира открыли рты, другие просто уставились на меня. Их глаза были полны непонимания. У каждого во взгляде читался вопрос: «Кто?! Он?!»

Пожалуй, если бы я начал громко блеять или пускать ушами мыльные пузыри, якудзы удвились бы гораздо меньше.

– Он – воплощение силы, которая всегда была целью Синоды-самы, – продолжала Каору, словно наслаждаясь произведенным эффектом. – Но Синода-сама был слишком слаб, чтобы совладать с подобной мощью. Он хотел ее подчинить, а дракон не подчиняется. Он правит.

Девица подошла ближе ко мне, ее рука едва заметно коснулась моей спины.

Едва я почувствовал пальчики красотки, меня вдруг прибило волной необъяснимой энергии, словно прикосновение Каору зарядило все тело. Это было почти физическое ощущение и оно очень отдаленно напоминало те эмоции, которые возникали благодаря дракону. Я вдруг понял, что если сейчас кто-нибудь из вакагасира решится на протест, случившееся на парковке станет маленьким детским развлечением.

Я покосился на девку, пытаясь скрыть свое пристальное внимание. Может, она все-таки… Кто-то из списка мифических существ? Кицунэ есть. Дракон в виде статуэтки есть… Или все же демон? Однако последнюю версию я снова отмел из-за дневного времени суток.

– Такито Адачи не просто убил Синоду-саму. Он забрал его жизнь, потому что так было предначертано, – Голос Каору понизился, но от этого не стал менее пафосным. – Вы видите его. Он не просто человек. Он – оябун, выбранный силой, которая выше наших пониманий.

Некоторые из вакагасира опустили взгляды, другие смотрели на меня с новой, почти суеверной опаской. Те, кто еще минуту назад хотел разорвать наглеца, теперь, казалось, переосмысливали произошедшее.

Похоже, план сумасшедшей девки удался.

Правилам не подчиняется тот, кто их придумывает

Проснулся я от того, что кто-то методично долбил мне по лобу. Нет, не в переносном смысле. Буквально.

Открыл один глаз, – на краю кровати-матраса сидела матушка и настойчиво стучала указательным пальцем по голове. По моей, естественно. По своей-то ей зачем стучать?

– Такито, вставай. Опять чуть не проспал. Никак ты после болезни не поправишься.

– О-касан… – я прикрыл лицо подушкой, – Вчера был тяжелый день…

Договорить не успел, потому как быстро закрыл рот и врубил мозг, который спросонья плохо работал. Чуть не ляпнул, что вчера немного утомился.

Сначала меня чуть не убил Синода, потом Синоду убила сумасшедшая девица, которая вызывает у меня кучу сомнений и опасений, а потом я стал оябуном одной из крупнейших группировок якудза. Так что… Дайте, блин, поспать!

Однако, к счастью, голова быстро вошла в рабочий режим и столь волнительные детали минувшего дня осталось для матушки тайной. Впрочем, думаю, скажи я это все вслух, она бы громко рассмеялась, не поверив ни единому слову. Или решила бы, что младший сын снова заболел, поэтому бредит.

– Да, вставать пора… – Вместо этого ответил я матушке. – Сейчас. Встану. Можно пять минут?

– Не выдумывай ерунду. Вставай, Такито-тян, завтрак остывает. И на работу пора. Ты же не хочешь оказаться на улице? Не каждому так везет, как тебе. Попасть в отдел статистики – хороший старт для молодого человека.

Родительница поднялась с матраса и мелкими шагами засеменила в сторону выхода. Как забавно все-таки она ходит…

Я принял сидячее положение, и пока матушка не вышла за дверь, с интересом смотрел ей вслед.

Вот мне любопытно… Насчет отца Такито. Все понимаю про этого дракона, но…

Слишком странно, что он выбрал меня для роли хранителя. Я в этом уверен теперь на сто процентов, имею в виду выбор, особенно после некоторых фраз Каору. И разговор тот мутный, который старушка-кицунэ вела с неизвестным мужчиной.

Бабуля, конечно, попыталась убедить меня, будто ничего такого не было, но я слышал! Надо наведаться к ней и поговорить на тему выбора этого дракона. Почему именно Такито? Ну спас он меня там, в моей жизни. Вернее, насчет «спас» не совсем правильное высказывание.

Так понимаю, Иванов Иван Иванович все же умер. Пал, так сказать, от руки врага. Дракон просто взял мой… черт… как это назвать-то? Дух? Душу? Сознание? И засунул в Такито. Типа отблагодарил за…

В памяти снова всплыл тот голос, что я слышал, когда после своей очередной смерти проснулся в квартире Тенноки. Отблагодарил за то, что забрал из плохого места… Вот что он сказал, тот тип… И что людишки ему надоели. А старуха еще посмеялась, типа вранье все это, что надоели…

– Ах ты ж… старая стерва… – Я покачал головой и усмехнулся.

Нет, не угадала бабуля. Сегодня же к ней наведаюсь и прижму к стенке. Морально, само собой. После того, как «божий одуванчик» справилась с О́ни, я, пожалуй, поостерегусь вести себя с ней неуважительно. А вот вопросы все-таки задам.

Но сначала… Сначала надо разобраться с реальной жизнью Такито. Вернее с теми изменениями, которые в ней произошли. Оябун… Глава клана… С ума сойти…

Честно говоря, я сам до конца не верил в то, что приключилось вчера. Может, это был бред? Галлюцинация? Слишком уж нелепо звучало: Такито Адачи, скромный клерк, сараримен и полукровка – оябун Ямагути-гуми.

Я повернул голову в сторону стула, на котором висели вчерашние брюки. Хорошо, матушка не обратила внимания на них, иначе вопросов было бы много.

Рубашку, испачканную кровью, я выкинул в мусорку возле подъезда. Просто стянул ее, смял и швырнул в мусорный бак. А брюки пожалел. Гардероб у меня без того не особо большой, чтоб нормальные вещи выкидывать. Постираю и все. А вот рубашка, да. От нее проще было избавиться.

И вот темные пятна, которые имелись на брюках, однозначно говорили о достоверности событий, в центре которых я оказался.

– Да, блин, точно не приснилось…

Воспоминания нахлынули, яркие и до сих пор немного сюрреалистичные.

После пафосного выступления Каору, в котором она так ловко использовала дракона, я около пяти минут пребывал в состоянии некоего оцепенения. Просто стоял, бестолковился и хлопал глазами.

Во-первых, для меня откровением стал тот факт, что о желании Синоды заполучить первую, настоящую статуэтку дракона знали его вакагасира. Я-то думал, мужик в одного прикалывался по этой теме. А он, оказывается, мечтал об общем благе. Собирался возвысить свой клан в криминальном мире. И не только.

Во-вторых, якудзы меня, вроде как признали, но что с этим делать дальше, я не имел ни малейшего понятия. Я с Такито не знал, что делать. Ну так, положа руку на сердце. Новая жизнь свалилась как снег на голову. Не привык еще к ней. А тут – вообще тушите свет. Целый мафиозный клан.

Вокруг меня, словно статуи, с не менее ошарашенными лицами, замерли члены Ямагути-гуми. Им тоже все происходящее, скажем прямо, казалось немного… мммм… наверное странным.

Они старались сохранить на физиономиях непроницаемые маски, но в глазах каждого я читал шок, ужас и… что-то еще, что не смог расшифровать. Шок и ужас, кстати, были вполне объяснимы. Бедные якудза представить не могли, что их оябуном станет такой, как Такито Адачи. Думаю, даже в кошмарных снах им подобные перспективы не снились.

Первым очнулся мой «друг» Кэзухи. Он тут, кстати, тоже присутствовал на собрании вакагасира, что свидетельствовало о его вполне уважаемом статусе. Макито, например, я не увидел.

В отличие от Шрамистого и двух стрелков, Кэзухи уже имел представление о том, насколько Такито Адачи непростой парень, а потому предпочёл не высовываться в разгар стычки (если это можно так назвать) между мной и особо возмущёнными несправедливостью жизни якудзами. А вот теперь, после фееричной речи Каору, Кжэухи решил, наверное, взять инициативу в свои руки. Потому что пауза затягивалась.

Взгляд Кэзухи, полный тяжелой задумчивости, метнулся ко мне, затем скользнул по телу Синоды. Вакагасира медленно встал с подушки, приблизился к мертвому оябуну, опустился на колени перед ним и склонил голову в знак уважения. Остальные последовали его примеру. Только я стоял, как дурак, не понимая, что происходит. Вернее, не понимая, как мне себя вести.

По идее, отдать дань уважения надо, но, наверное, будет странно, если человек, убивший Синоду, (по крайней мере, по официальной версии), пойдет бить поклоны его трупу. Прямо как издевательство, честное слово. Поэтому я просто стоял и не двигался.

Затем Кэзухи поднялся, его глаза вновь встретились с моими, во взгляде якудзы читалась решимость.

– Синода-сама мертв, – произнес он глухим голосом, обращаясь ко всем присутствующим. – А значит, нам действительно нужен новый оябун. Все мы знаем, Ямагути-гуми не может оставаться без «отца».

Якудзы стояли молча, никто не торопился перебивать Кэзухи. Я украдкой осмотрелся по сторонам. Все взгляды были прикованы ко мне. Честно говоря, стало слегка неуютно.

Каору вообще тактично отошла в сторону и сделала вид, будто ее тут нет. Выглядела девица донельзя довольной. В отличие от вакагасира Каору радовало все происходящее. Для себя, мысленно, я отметил, что с девкой непременно надо будет поговорить более конкретно. Хоть убейся, меня не оставляло ощущение, что у этой особы имеются свои планы.

Драконы драконами, но…внутреннее ощущение опасности, которое я испытывал в присутствии Каору, никуда не делось. Наоборот. Оно стало еще сильнее. Особенно после того, как ее прикосновение повлияло на мое состояние покруче любого энергетика.

В общем, девка мутная и с ней надо разобраться. Пока она не разобралась со мной. Тем более, по словам самой Каору, она является специалистом в теме мифических существ. В частности – в теме одного крайне интересного для меня дракона.

Насчёт научного сотрудника – это, конечно, бред в лунную ночь. Младшие сотрудники не напоминают профессиональных убийц. А глотку Синоде Каору перерезала очень профессионально. Однако, сделать это смогу позже. После того, как закончится мое «знакомство» со своими новыми подопечными.

– Вы, Такито-сама, – Голос Кэзухи звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь, – убили Синоду-сама. По законам Ямагути-гуми, тот, кто достоин – занимает его место. Конечно, есть некоторые поправки. Например, годы службы нашему делу, связь с «братьями», долгий путь, который необходимо пройти, но… В силу обстоятельств, мы закроем на глаза не небольшое отклонение от правил.

– Небольшое? – начал я, но вакагасира перебил меня.

– Это не обсуждается. Таковы наша традиция. Мы принимаем вас, Адачи-сама.

Я завис, с изумлением рассматривая мрачное, но решительное лицо Кэзухи.

Самым удивительным был тот факт, что все это говорит мне именно он. Потому что в отличие от остальных вакагасира, конкретно этот якудза уже дважды встречался со мной при весьма забавных обстоятельствах. И в тех обстоятельствах не было ни единого намека на то, что я могу стать его начальником.

Но теперь Казухи вел себя так, будто вы видим друг друга впервые и он ничего обо мне не знает. Думаю, опять же, дело в их строгом соблюдении всей этой феодальной фигни. Традиций, чтоб их.

В общем, якудзы признали меня. Реально признали.

Они даже провели какой-то весьма идиотский с моей точки зрения ритуал.

На полу расстелили большой белый холст. Притащили его откуда-то из другой комнаты. На этот холст уложили мертвого Синоду.

Кэзухи подошел к стене, на которой виокли несколько самурайских мечей, и взял один из них в руки. Я слегка занервничал. К тому же меч оказался вполне себе боевым. Самая настоящая катана.

Якудза медленно вытащил ее из ножен, затем направился обратно к телу Синоды. Все это происходило в тишине. Остальные вакагасира расселись вокруг тела мертвого оябуна, прямо на пол. Даже подушки не стали подкладывать.

С предельной осторожностью, почти с благоговением, Кэзухи опустился возле Синоды и сделал небольшой надрез на руке покойного, собирая несколько капель крови в небольшую чашу. Кровь, честно говоря, собиралась уже с трудом. Так-то после смерти оябуна прошло около часа.

Меня слегка передернуло. Просто в голове одна за одной пронеслись версии того, что якудза собирается делать с этой кровью. Все они были немного настораживающие.

Затем Кэзухо поднялся на ноги и подошел ко мне. Я стоял чуть в стороне, но в кругу якудз.

– Протяните руку, Адачи-сама… – Попросил он с поклоном.

Я подчинился.

Кэзухи сделал небольшой надрез уже на моей ладони, прямо над линией жизни, и тоже дал крови стечь в чашу. Затем взял палочки и смешал все, что находилось в посудине.

– Теперь вы связаны, – произнес он, поднимая чашу. – Вы – новый оябун. И ваше тело, и ваша кровь принадлежат Ямагути-гуми.

Только я выдохнул, решив, что на этом все закончилось, как началась вторая часть «посвещения».

Меня усадили за один из столиков. Поставили две пустые чашки и ту самую, с кровью. Принесли чай.

Затем, один за другим, члены Ямагути-гуми подходили ко мне, садились за столик, наливали себе чай, отпивали его. Но и на этом еще был не конец. Далее мне следовало отпить из своей чашки, обменяться с тем, кто приносил присягу верности, и снова выпить, но уже из его посуды.

Потом каждый окунал кончики пальцев в кровь, прикладывал их ко лбу, произнося что-то тихо себе под нос. Это была клятва верности, ритуал, закрепляющий мою новоявленную власть.

Где-то на десятом якудзе я понял, что сейчас просто лопну от того чая, который во мне плескается. Хотелось уже быстрее закончить со всеми традиционными мероприятиями и свалить отсюда.

Каору, которая все это время стояла в стороне, наблюдая за происходящим с непроницаемым выражением лица, была последней. Она подошла, села, выпила. Все как положено. Затем окунула пальцы в чашу, мазанула ими по лбу. Ее глаза встретились с моими. И вот тут, могу поклясться всем, что только имеется, во взгляде девицы мелькнуло мрачное, тяжёлое удовлетворение. Так смотрит маньяк, заманивший жертву с темный переулок, где никто не помешает ему совершить особо извразенное убийство.

После ритуального посвящения вакагасира официально провозгласили меня новым главой Ямагути-гуми. Это, к счастью, ознаменовало конец мероприятия и я получил возможность, наконец свалить домой. Каору, естественно, заявила, что проводит нового оябуна.

Никто из якудз не сказал ни слова против. О чем это говорит? Верно. О том, что статус девицы достаточно высок. Более того, ни один из вакагасира даже не дёрнулся, чтоб позаботиться о моей безопасности. То есть, они были уверены, в компании Каору их новому кумитё ничего не угрожает.

Еще одна монетка в копилочку вопросов, имеющихся к сумасшедшей девице.

Когда мы вышли из странного склада-лофта, Каору на полном серьезе заявила:

– Ваш новый дом – особняк Синоды, оябун-сама. Там вам будет обеспечена полная безопасность. И кабинет, и охрана, и личный повар… Все, что положено главе. Вы больше не можете вести прежний образ жизни. Предлагаю отправиться в вашу квартиру, забрать вещи и обосноваться на новом месте.

– О-о-о-о-о… – Я усмехнулся. – Мы теперь на «вы»? А как же отсутствие условностей?

– Теперь – да. – Каору кивнула с серьёзным видом. – Так что? Сегодня переберетесь в новый дом?

– Нет уж, спасибо. Никуда перебираться не собираюсь. Меня вполне устраивает родная квартира. Более того, мне необходимо побыть некоторое время в одиночестве, чтоб переварить столь резкие перемены в своей жизни. Отвези меня домой и уезжай.

Вообще, на самом деле, помимо неделания ехать в дом Синоды, меня волновали еще некоторые вещи. Например, я намеревался встретиться с Тенноки и серьёзно поговорить. Старуха точно знает гораздо больше, чем показывает.

Лицо Каору мгновенно стало жестким.

– Вы не понимаете, что теперь вы…

– Не понимаю, – перебил я ее, чувствуя, как нарастает раздражение. – Вообще. Ничего. Не понимаю. Я не собираюсь менять свою жизнь. Я хочу жить как прежде. Ходить на работу, в свой офис. Никаких особняков. Отвези меня домой. Я в ваши оябуны не рвался. Ясно? Так что сейчас просто делай, что говорю.

Каору тяжело вздохнула, ее взгляд стал каким-то усталым, но в то же время в нем промелькнуло нечто, похожее на злость.

– Ваше прежнее существование осталось в прошлом, Адачи-сама. Вы больше не просто клерк. Вы – оябун Ямагути-гуми. Вы думаете, это просто громкое звание? Наша организация – это не только рэкет, как вы, возможно, себе представляете. Мы контролируем порты, склады, ночные клубы, строительные компании. Мы решаем споры, обеспечиваем порядок… иногда. Мы участвуем в политике, в бизнесе, в благотворительности, чтобы оставаться на плаву и сохранять влияние. Вы – это Ямагути-гуми. Вы – ее лицо, ее мозги, ее сила. Ваша функция – руководить всем этим, принимать решения, отстаивать наши интересы.

Она говорила это с таким спокойствием и уверенностью, будто объясняла ребенку таблицу умножения.

– Я как-то плохо выразился? Непонятно, может быть? Сказано, сейчас хочу домой. Домой! К себе, а не к Синоде. Завтра – будет видно. О своём решении непременно оповещу.

Каору посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Затем ее выражение лица смягчилось.

– Как пожелаете, оябун-сама, – произнесла она, слегка склонив голову. – На сегодняшний день поступим, соответственно вашему распоряжению.

Девица повернулась и направилась к машине, в которой мы с ней приехали. В ее голосе не было ни капли прежнего упорства, ни тени раздражения. Она просто приняла мое решение, по крайней мере, внешне.

Это было слишком легко. Слишком просто. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то здесь было нечисто.

Я начинаю новую жизнь…опять

Как бы то ни было, вчерашний день прошёл и наступило «сегодня». А значит, надо выбираться из постели и соображать, что делать дальше.

Менять образ жизни пока не собираюсь, потому что не знаю, зачем оно надо. Вообще, если честно, будущее, даже очень близкое, видится мне пока весьма туманным.

Ясное дело, после драки махать кулаками глупо. Я уже впёрся в жир ногами, благодаря Каору, но… Как-то не входило в мои планы строить в новой жизни карьеру мафиозного главы. Честно говоря, если бы не жизненные обстоятельства, которые сложились, как сложились, я бы и в прошлом варианте своей судьбы вряд ли стал бы вором.

Ну тупо это, серьезно. Быть медвежатником, умереть, воскреснуть в другом теле, в другом мире и снова связаться с криминальной историей. Прямо идиотизм какой-то. По всем законам жанра второй шанс дается для того, чтоб вроде как исправить все, что было в прошлом. То есть, в моем случае, как минимум, выбрать путь добропорядочного гражданина. А тут – еще хуже вариант нарисовался.

Я потянулся за телефоном, лежавшим рядом с постелью. Странно, но среди входящих не было ни звонков, ни сообщений, связанных с моей новой «работой». Никаких «Доброе утро, оябун-сама» или «Готовы отчеты по рэкету за неделю». Каору, конечно, вчера попыталась впарить мне, будто Ямагути-гуми занимается весьма приличными делами, но… Как говорил великий Станиславский – не верю!

Единственное, что крутилось в моей голове – это борьба якудз с демонами. Вернее, не совсем борьба. Скажем так, контроль за порядком. То есть, чисто теоретически, являясь главой Ямагути-гуми, я могу приносить пользу обществу в таком странном виде. Но, скажу честно, подобная перспектива не прельщала еще больше, чем все остальное. Я вообще ни разу не герой.

В общем, ближайшие планы оставались прежними. Для начала – поговорить с Тенноки, потом снова разыскать Кайоши. Сдается мне, дед знает о демонах больше многих. Вполне возможно, что статус хранителя этого треклятого дракона и сложные отношения со всякой дрянью, шляющейся по ночам, могут быть связаны между собой. По идее, дракон Рю находится по другую сторону баррикад. Имею в виду от демонов.

Ну и кроме прочего, остаётся еще вопрос насчёт моих родственников. Есть ощущение, что матушку не порадует новость о возвышении ее младшего сына. Судя по воспоминаниям Такито, женщина она добрая, верующая. В том плане, что в законы Кармы очень даже верует. И Кэзухиро… Этот говнюк точно будет рад. Он-то по-любому извлечёт пользу из нового статуса своего брата.

Я оделся, натянув на себя обычные джинсы и футболку, вышел на кухню, стараясь выглядеть максимально естественно.

За столом уже сидел Кэзухиро. Надо же. Давненько не виделись.

Вот любопытно, как у Такито может быть такой старший брат? Полицейский, который по ночам патрулирует улицы, защищая людей от демонов, но при этом – продажный ублюдок без капли совести. Уверен, будь у него возможность, он бы и с демонов мзду собирал бы.

Насколько могу судить по воспоминаниям «своего» пацана, их совместная жизнь под одной крышей всегда была минным полем, а сейчас, после той стычки, что произошла недавно, я чувствовал, как напряжение между Кэзухиро и мной достигло критической точки. Он был тем, кто всегда пользовался мягкостью Такито, подставлял его, а теперь… теперь вместо Такито – я. И в мои планы точно не входит роль семейного терпилы. Для старшего братца подобный поворот событий оказался явно неожиданным.

– О, живёхонький. – бросил он, даже не оторвав взгляда от газеты, которую держал так, словно она была священной реликвией. Самая настоящая бумажная газета. – Ну видишь, а только недавно плакался, что тебя обижают злые якудза. Присочинил, наверное.

Он усмехнулся своей фирменной, отвратительной ухмылкой, и я почувствовал, как внутри меня снова формируется колючий комок злости. Взять бы его за волосы, да как звездануть мордой о стол…Боюсь, матушка не оценит.

– Взаимно рад встрече, братишка. – Пробормотал я, наливая себе чай.

Чертовски хотелось выпить что-нибудь покрепче, если честно. Хотя бы кофе. Ну ничего… Сейчас соберусь, пойду на работу, по дороге прихвачу где-нибудь стаканчик «американо».

И кстати, да. Я реально собирался пойти на работу. Имелась еще одна деталь, которую пока что до конца не выяснил. Иоши Втанабэ обещала найти информацию о прошлом владельце дракона. И, по-моему, она даже пыталась мне что-то рассказать. Просто я в тот день чувствовал себя очень странно и не стал ее слушать.

– Кстати, – Кэзухиро отложил газету, наконец удостоив меня своим презрительным взглядом. Его глаза, такие же карие, как у Такито, но лишенные всякого тепла, пробежались по мне сверху вниз. – Хочешь горячую новость? Обсудишь в офисе с такими же задротами как ты. Вчера в городе движуха была. Говорят, у Ямагути-гуми новый оябун появился. Вот уж неожиданность. Не было печали…

Я чуть не поперхнулся чаем. Как раз именно в этот момент сделал первый глоток. Горячая жидкость обожгла горло, а внутри все сжалось. Черт. Неужели так быстро всплыла информация о случившемся? Сейчас последуют вопросы? Хотя… Не похоже, чтоб Кэзухиро знал, что новый оябун – это я. Думаю, братец вел бы себя иначе.

– Да? – выдавил я, стараясь придать голосу максимально равнодушные нотки. – И кто же это?

Кэзухиро пожал плечами, вновь возвращаясь к своей газете, видимо, не заметив моего секундного замешательства.

– Хрен его знает. Какой-то новичок. Никто раньше не слышал. Говорят, какая-то темная лошадка. Интересно, кто его продвинул? Синода считался сильным лидером. Представить не могу, как этот выскочка ухитрился сместить кумитё, который много лет был у власти.

В этот момент в кухне появилась матушка и Кэзухиро примолк. Родительница страсть как не любит разговоры подобного толка.

Она подошла к плите, на которой стояла сковорода, накрытая крышкой, взяла специальную лопатку, положила на тарелку яичницу, добавила рис. Затем поставила завтрак передо мной.

– Ну и хорошо, – сказала мать, вытирая руки полотенцем. Похоже, слова брата она все-таки услышала, – Меньше бандитов – спокойнее жизнь. Хоть бы они все друг друга перестреляли.

Кэзухиро фыркнул, словно матушка произнесла величайшую глупость в истории человечества.

– Мам, это не «меньше бандитов». Это значит, что теперь будет война между кланами. Нового босса начнут проверять на прочность. Он же новичок, да еще и непонятно откуда взявшийся. Каждый захочет отхватить кусок. Короче, веселуха. Приготовься к взрывам и стрельбе.

Я медленно пережевывал рис, стараясь не подавать виду, насколько меня волнует данная тема. Война между кланами. Проверка на прочность.

А ведь он прав, мой братец-мудак. Если полицейские уже в курсе смены руководства в Ямагути-гуми, то эта информация сто процентов известна и остальным якудза.

Вполне логично, что другие группировки сейчас попробуют прижать новичка. Передел территории – тоже логичное поведение. Тем более, на самом деле, появившегося только вчера оябуна никто не знает. А когда узнают, то просто охренеют.

Кафу-полукровка, офисный работник, молодой пацан, добропорядочная прошлая жизнь – полный набор для того, чтоб конкуренты захотели тряхнуть Ямагути-гуми. А мои вакагасира, оказывается, пацаны со стальными яйцами. Они не могли не понимать вчера всех этих очевидных вещей, но все равно признали новую кандидатуру на пост кумитё.

– Кстати, – Кэзухиро вдруг снова отложил газету и пристально посмотрел на меня. Его взгляд стал острым, как бритва, и в нем промелькнуло что-то, от чего мне стало не по себе. Он был умным, этот гадныш. Подлым, но умным. – А ты чего вчера так поздно приперся? И рожа какая-то помятая. Вообще смотрю, ты изменился Такито. Не впутался ли мой младший братик в какую-нибудь историю? А? Я видел, как ты прошмыгнул в свою комнату. Рубашки на тебе не было. Испачканный весь, в пятнах непонятных. Такие подозрительные пятна… Не знал бы тебя с самого рождения, решил бы, что кровь.

Черт…Глазастая сволочь. Когда успел только? Я вроде бы старался перемещаться по квартире тихонько, чтоб никого не разбудить. Вернулся домой ровно за полчаса до того, как стемнело. До «часа пик». Но самое главное, уж кому бы трындеть, но только не Кэзухиро. Вообще-то по его вине началась вся эта мутотень с якудзами. Если бы он не украл дракона у Синоды…Да вообще все было бы иначе!

– Майку, наверное, в стирку бросил? Мама, ты глянь, что там за пятна. – Продолжал тем временем этот придурок.

– Кетчуп, – выпалил я первое, что пришло в голову, стараясь сохранять невозмутимость.

Кэзухиро прищурился, его губы растянулись в тонкой, издевательской ухмылке.

– Кетчуп? По всей роже, на майке? Ты что, танцевал брейк-данс в Макдональдсе?

– Да, – усмехнулся я, поддерживая издевательский тон братца. Шутник херов, – Упал. На бургер. Прямо лицом. Очень неудачно.

Кэзухиро склонил голову набок, его взгляд стал еще более пронзительным. Он медленно поднял руку вверх, а затем сделал движение, словно пытался уловить какой-то аромат в воздухе, несколько раз махнув ладонью.

– Кетчуп, говоришь? – Его голос стал вкрадчивым, опасным. – А пахнет почему-то… брехнёй.

Он откинулся на стуле, сложив руки на груди.

– Ты – редкий идиот, Такито. Но не настолько. Что ты не договариваешь?

– Спасибо, братик, – процедил я сквозь зубы, – Ужасно тронут, что ты обо мне так печёшься. Но знаешь что? Не пойти ли тебе на хрен со своими вопросами. Роль заботливого старшего братишки тебе совсем не подходит.

– Прекращайте эту дурацкую перепалку. – Матушка тяжело вздохнула и начала собирать посуду, – Стараюсь не вмешиваться в ваши дела, но это неправильно, когда два брата ведут себя, словно враги. У вас нет никого ближе и роднее.

Я молча подцепил кусок яичницы, стараясь не уронить еду с палочек, и сделал вид, что мне на идиота Кэзухиро вообще плевать.

К счастью (или нет, потому что какое уж тут может быть счастье), напряженную атмосферу нарушил громкий, дребезжащий звук. Доносился он со стороны входной двери.

– Кто это в такую рань? – пробормотала родительница.

Она вернула посуду на стол и направилась в прихожую, собираясь впустить нежданного гостя. А гость реально был нежданный. Лично я никакие встречи ранним утром не планировал. Кэзухиро, судя по его слегка удивленному взгляду, тоже. А значит…

Каору…Это точно она. Приперлась, чтобы продолжить вчерашний «разговор». Больше некому. То-то девка вчера так быстро согласилась с моим решением отправиться к себе домой.

Я вскочил из-за стола, намереваясь остановить матушку, но было уже поздно.

Дверь открылась. На пороге стоял невысокий мужчина в строгом костюме, с тщательно уложенными волосами и выражением полной невозмутимости на лице. В руках он держал портфель.

Его поза сочетала в себе, казалось бы, несочетаемые вещи. С одной стороны он выглядел эталоном почтения и демонстративного уважения, с другой – от мужика за километр разило опасностью. Высокий воротник его рубашки, застегнутый до самой последней пуговицы, закрывал шею полностью, но, уверен, если заглянуть под одежду, там обнаружится татуировка якудзы.

– Доброе утро, – вежливо сказал незнакомец. – Это дом Адачи-сама? Верно?

Матушка растерянно кивнула. Думаю, во всей этой ситуации больше всего ее поразил тот факт, что к имени младшего сына кто-то додумался присобачить приставку «сама».

– Да… А что случилось? – Настороженно поинтересовалась она.

Мужчина почтительно поклонился, затем вытянул шею и посмотрел за спину родительницы, ровно в сторону стола, за которым сидели мы с Кэзухиро. Его взгляд скользнул по моему лицу, и в нём мелькнуло узнавание. Похоже, парня снабдили подробным описанием нового босса.

– Меня зовут Танака. Я приехал, чтобы сопроводить Адачи-сама на…

И вот тут я понял, если что-то не предпринять, случится непоправимое. Моя семья прямо сейчас узнает, кем является та самая темная лошадка, которая стала оябуном Ямагути-гуми.

Я громко, с неприличным, вопиюще хамским грохотом шлепнул тарелку об стол.

– Да что за жизнь! Поесть спокойно не дадут!

Затем вскочил на ноги, быстро сделал несколько шагов вперед, так, чтоб меня, а вернее моего лица, уже не видел Кэзухиро, но при этом, чтоб матушка по-прежнему стояла ко мне спиной, и несколько раз еле заметно мотнул головой, глядя Танаке прямо в глаза. Наверное в этот момент мой взгляд был максимально выразительным.

Танака сначала слегка прибалдел. Его физиономия на долю секунды перекосилась, словно он пытался проглотить невидимого ежа. Однако, мужик быстро собрался, прокашлялся и вежливо продолжил:

– …на очень важное собеседование. Да-да, на собеседование по вопросу новой работы. Разве Адачи-сама не говорил вам, что нашел новую работу?

Я мысленно поблагодарил якудзу. Этот парень, кажется, неплохо соображает. Несомненно с ним мы поладим. Тем более, так понимаю, он кто-то типа моего личного охранника или водителя.

Кэзухиро, сидевший за столом, вскинул голову. Его брови поползли вверх, в глазах читалось неприкрытое изумление, быстро сменившееся яростью и завистью. Он явно не ожидал такого поворота событий. Очевидно, раз за мной прислали сопровождающего, который обращается ко мне Адачи-сама, то работа и правда крутая.

– Чего?! – рявкнул братец, подскочив на месте. – Какое ещё собеседование?! Кто ты такой, черт возьми, и почему приехал за ним?!

Родительница, в отличие от идиота Кэзухиро, который из-за приступа обычной, человеческой зависти, в народе называемой «жаба», забыл о всяких правилах приличия, медленно повернулась ко мне и тихо спросила:

– Такито… что он имеет в виду? Ты что, устраиваешься на новое место? А как же твой отдел статистики?

– Мам… ты всегда мечтала, чтоб твой Такито нашел нормальную работу… Ну вот! – Я развел руки в стороны, а потом, не затягивая этот прекрасный момент, сделал несколько шагов вперед. Если говорить более конкретно, в направлении двери. Решил, пора ускорится и быстренько свалить из дома. Пока не начались более детальные вопросы.

Я рванул к выходу, но удивленный голос родительницы остановил меня на полпути.

– Такито! Ты куда собрался в таком виде? На важное собеседование в джинсах и футболке не ездят! Это же не какая-нибудь забегаловка!

Я замер на месте, соображая, что бы такого завернуть ей в ответ. Просто мое поведение сейчас на самом деле смотрелось как минимум странно.

– Мам, ну ты что! Это же современная, демократичная компания! У них свой дресс-код, ориентированный на Запад. Они ценят индивидуальность, а не эти скучные костюмы-тройки. Главное – креативность и свободное мышление!

Не дослушав мои оправдания до конца, родительница повернулась к Танаке и заговорила с ним:

– Танака-сан, должно быть, вы голодны? Извините моих сыновей за дурное воспитание. Моя вина, признаю. Никакого уважения. Проходите, присаживайтесь. У меня тут ещё немного риса осталось, свежий, горячий. Неудобно ведь, так рано приехали за Такито. Давайте я накормлю вас завтраком.

Лицо Танаки, до этого момента абсолютно невозмутимое, слегка дрогнуло. Он бросил на меня взгляд, полный невысказанного отчаяния, словно просил пощады. Я едва сдержался, чтобы не засмеяться. Судя по всему, матушкино предложение каким-то образом нарушало кодекс поведения страшных и ужасных якудз. Не знаю, может они на завтрак обычно вкушают сердце убитого врага.

– Мам, нам действительно очень надо ехать. Иначе, упущу прекрасный шанс. – Вмешался я.

Затем подскочил к вешалке, стоявшей в прихожей, схватил легкую куртку, хапнул Танаку за руку и потянул его к выходу.

Наши люди в булочную на такси не ездят

Я вытащил Танаку из квартиры, стараясь не обращать внимания на его ошарашенный вид. А мужик явно пребывал в состоянии лёгкого офигевания. К такому жизнь его, похоже, не готовила. К такому оябуну.

Танака привык иметь дело с людьми, подобными Синоде. Мы с бывшим кумитё однозначно сильно отличаемся друг от друга. Впрочем, чего уж скромничать, Такито вообще не похож на парней, которые обычно попадают в число якудз, даже тех, что начинают с самого низа. По больших боссов я вообще молчу.

А вот Кэзухиро, провожавший нас злобным взглядом, выглядел так, будто его сейчас хватит удар. Рожа братца покраснела, глаза налились злобой. Вот что зависть животворящая делает. Бедного Кэзухиро буквально разрывало на части от ненависти, которую он ко мне сейчас испытывал.

Несомненно, братцу теперь крайне любопытно, что это за работа, где за кандидатом, собирающимся на собеседование, присылают личного водителя.

Тем более, насколько я могу судить по воспоминаниям Такито, Кэзухиро едва ли не с детства грезил о сытой, благополучной жизни, в которой у него будет очень много бабла. Ради этого даже в полицию пошёл. Чтоб иметь левый доход, который он ухитрялся «напедалить» в разных ситуациях. Причём, именно «напедалить», а не заработать. Ну и конечно, участие патрульных в ночных дежурствах давало тоже весьма ощутимые бонусы.

Мы с Танакой вышли на улицу, где у подъезда стояла чёрная, блестящая «Тойота» особо улучшенной комфортности. За рулём сидел ещё один мрачный тип с характерным выражением физиономии.

То есть, Танака даже не водила. Он именно мой личный телохранитель. Наверное, доблестные вакагасира решили, что их новому кумитё страсть как нужна охрана.

Хм… А может, они потому меня и приняли? Подумали, да и чёрт с ним, с этим лошком. Дракон его выбрал или нет, а в суровом мире якудза Такито Адачи проживёт недолго. Дадим ему целого телохранителя, пусть сторожит. А там будет видно.

В принципе, вполне рабочий план. Заодно смогут убедиться, действительно ли моё появление в Ямагути-гуми – дело рук высшей силы в лице мифического дракона Рю.

Танака открыл заднюю дверь и посторонился, позволяя мне усесться в кожаное кресло. Салон пах и выглядел дорого, статусно. В такой роскоши я отродясь не ездил. Даже в прошлой жизни. Наверное, по большей мере из-за того, что старался держаться особняком, дружбы ни с кем из своих «заказчиков» и «коллег» не водил. Ни к чему это.

– Адачи-сама, – голос Танаки был подчёркнуто вежлив, но в нём слышались нотки еле заметного, почти неощутимого раздражения. Скорее даже досады. Видимо, мужика предупредили, что новый оябун отличается от старого, но не уточнили, насколько. – Мы ведь едем… туда, куда должны? В штаб-квартиру? Вас там ждут.

Я посмотрел на телохранителя, который выбрал для себя пассажирское сиденье впереди, изогнув одну бровь.

– Мы едем в мой офис, Танака. В компанию, где я благополучно работал до сегодняшнего дня и, надеюсь, по-прежнему работаю. У меня там дела.

Лицо Танаки вытянулось. Он на секунду замер, словно процессор в его голове заклинило намертво.

– Но, Адачи-сама… Вас ждут вакагасира. Собрание… вопросы к новому оябуну…

– Вот! – прервал я его. – Ты сказал ключевое слово – «Оябун». Из нас двоих оно может относиться только ко мне. Поэтому делать мы будем то, что я скажу. А я говорю, мы едем в мой офис. Сначала работа, потом ваши… ну, вы поняли.

Танака, кажется, понял. Он ещё раз бросил на меня обречённый взгляд, полный невысказанного отчаяния, но затем, вздохнув, кивнул водителю. Тачка плавно тронулась с места.

Всю дорогу Танака молчал, глядя прямо перед собой. Водила тоже разговорчивостью не отличался. Они вообще оба были немного напряжены. Что любопытно, мне даже не пришлось называть нужный адрес, шофер самостоятельно выбрал направление.

Хотя, к примеру, тому же Кэзухиро он хорошо известен. Похоже, парней, отправленных за моей персоной, просто снабдили всей информацией о новом боссе.

Ну и отлично. Я сам не горел желанием вести беседы. К тому же, не представляю, что можно обсудить в сложившейся ситуации. Матушкину яичницу или объёмы оружия, проданного за границу?

Учитывая, что офис находился недалеко от дома, буквально через пять минут мы уже остановились возле знакомого высотного здания. Даже пришлось немного кружануть. Пешком и то короче путь.

Танака выскочил первым, открыл дверь и замер рядом с тачкой каменным изваянием. Я вышел на улицу, сразу осмотрелся по сторонам. Не хотелось бы привлекать внимание знакомых и коллег.

Понимаю, что рано или поздно личность оябуна Ямагути-гуми всё равно раскроется, но лучше пусть это произойдёт, когда я буду готов к подобной популярности. Сейчас пока лучше не торопиться, пока не появилась ясность насчёт всего происходящего.

Просто… не знаю, чем это объяснить, но в счастливый фарт, свалившийся мне на голову, я категорически не верил. Опыт, как говорится, не пропьёшь. И вот именно он, мой опыт, полученный в прошлой жизни, настойчиво бубнил где-то в районе мозжечка:

«Ваня, не расслабляй ягодицы. Ваня, мы с тобой хорошо знаем, халява сладка, но как правило имеет последствия. Если вот так на голову сначала падает внезапное воскрешение в новом, молодом теле, потом выясняется, что тебя выбрал могущественный дракон для какой-то своей могущественной цели, потом ты получаешь в своё распоряжение целый мафиозный клан, то где-то за всем этим праздничным фасадом прячется глубокая задница, в которую ты, Ваня, можешь легко загреметь.»

И пусть сейчас я уже не Иван Иванович Иванов, а японский парень Такито Адачи, имею склонность доверять внутренним ощущениям. В удачу и лёгкий фарт мне совсем не верится. Поэтому сначала нужно понять, с хрена ли я оказался замешан в столь странную историю. Благодарность дракона, кстати, тоже вызывает вопросы. Так что не будем торопиться.

Обычные офисные работники спешили по своим делам, не обращая на нас никакого внимания. К счастью. Парочка человек настороженно оглянулись, но сразу же отвели взгляд. Чем хороши японцы, они не суют свой нос в чужие дела. Считают это неприличным. А уж если эти «дела» очень сильно смахивают на якудза, так и подавно.

Несмотря на то, что Танака приехал за мной достаточно рано, многие мои коллеги могли либо уже заявиться на работу, либо быть на подходе. У них здесь достаточно странное понимание рабочего времени. Мне кажется, если бы им разрешили, многие просто сразу поселилось бы в офисах.

Поэтому я решил не отсвечивать рядом с главным входом и быстренько проскользнуть внутрь.

Однако уже на этом этапе у нас возникла проблема. Танака пошёл за мной.

– Танака, – прошипел я через плечо, не останавливаясь. Со стороны казалось, будто офисный клерк очень быстро пытается уйти от якудзы. А то, кем является этот парень с мрачным лицом, мог догадаться самый распоследний идиот. – Куда ты идёшь? Тебе тут не место. Жди меня в машине.

Этот непробиваемый тип даже не остановился, не дрогнул.

– Адачи-сама, мой долг – сопровождать вас. Я ваш телохранитель.

– Какой ещё телохранитель?! – я старался говорить максимально тихо, но получалось это не очень, потому как происходящее начало меня изрядно раздражать. – Я тут расход туалетной бумаги и влажных салфеток считаю. Если появлюсь в сопровождении охранника, у людей возникнут вопросы. Думаешь, это нормально, когда за обычным офисным планктоном приезжают личный водитель и парень вроде тебя?

– Я могу пройти незаметно, Адачи-сама. Как обычный… сотрудник.

– Какой ещё сотрудник?! Ты в костюме за сто тысяч и с таким лицом, что тобой можно пугать детей! Стой здесь. Зачем тебе со мной идти? А я быстро порешаю свои дела и вернусь. Договорились? Вот и прекрасно!

Не дожидаясь ответа Танаки или каких-либо возражений с его стороны, я ускоренно рванул к лифту, надеясь, что он послушается моего приказа и останется внизу. Это же приказ, если что. Босса надо слушаться.

Народ толпился возле лифта, и я шустро протиснулся в гущу этой толпы. Но когда двери лифта закрылись и кабинка поехала вверх, с ужасом увидел Танаку, стоящего рядом. Каким образом он успел проскочить в лифт, понятия не имею. Его точно не было рядом. Он сто процентов отстал и задержался в холле.

Лицо якудзы оставалось всё таким же спокойным. Он смотрел в одну точку, наглядно демонстрируя, будто ему нет никакого дела до тех, кто находится в кабинке. Вкупе с его мафиозным вайбом это смотрелось до ужаса палевно. Танака не обращал внимания ни на кого, поэтому каждый, кто находился в кабинке, подумал, что этот опасный тип явился по его душу. Естественно, все присутствующие постарались увеличить расстояние между собой и Танакой. В итоге, до нужного этажа лично я доехал едва ли не распластавшись физиономией по стенке.

Танака же стоял, как изваяние, с портфелем в руке, и казался абсолютно равнодушным. Видимо, его миссия по охране тела нового босса была важнее здравого смысла.

Когда лифт остановился и дверь открылась, я пулей выскочил из него, спеша как можно скорее добраться до своего отдела. Танака, естественно, следовал за мной.

Хотел, конечно, остановиться и сказать ему всё, что думаю по поводу столь фанатичного отношения к своим обязанностям, но не смог. Вокруг уже сновали люди, знающие Такито в лицо. Беседа, в которой я отчитываю якудзу, могла привлечь внимание.

В отделе царила привычная обстановка. Несмотря на раннее время, здесь уже стоял гул. Коллеги сидели за компьютерами, печатали, что-то обсуждали. Заметив меня, почти все присутствующие замолчали, наблюдая, как я иду по проходу между столами. Взгляды их были полны любопытства. Думаю, причина в том, что вчера, покинув рабочее место, я так и не вернулся. Наверное, большинство теперь хотели посмотреть на ту выволочку, которую мне устроит Джиро. Потом их взгляды перескочили на Танаку.

Наступила неловкая, но очень выразительная тишина. Дело в том, что в отличие от всех других мафиози, которые в этом мире, конечно, тоже существовали, якудза вообще не прятались. Да, они не светили своими татуировками налево и направо, но больше ради приличий. В остальном же – даже маленький ребёнок легко мог определить того, кто состоит в криминальной группировке.

Очевидно, у коллег появились вопросы. Не так много, как могло быть, потому что в последнее время моя персона часто находилась в центре необычных событий, но тем не менее уровень любопытства, смешанного со страхом, резко скаканул вверх..

Я попытался спасти ситуацию хотя бы частично. По большому счету можно было никому ничего не объяснять, но мне показалось, какие-никакие объяснения все-таки нужны.

– Э-э… Привет всем! Это… это мой… родственник! Он… ну, он совсем не знает города и пока что ходит за мной. Не обращайте внимания. Он же на вас не обращает. Вот и вы, занимайтесь своими делами.

Танака слегка поклонился, сохраняя всё то же невозмутимое выражение лица. В его глазах я прочитал что-то вроде: «И как долго, Адачи-сама, собирается исполнять эти цирковые номера? Задолбал!» Очевидно телохранителя мало радовал объект, который ему следовало оберегать от опасности. А если говорить более откровенно, Танака с большим трудом сдерживал желание послать меня со всеми моими заскоками куда подальше.

Тут из-за перегородки, отделяющей рабочие места друг от друга, показалась физиономия Исаму Гото, моего так называемого «друга». Судя по довольной ухмылочке, он, как и все, ждал дальнейшего развития событий. Мне вот даже интересно, Такито вообще не понимал, что за тип этот Гото. У него же на лице всё написано. Совершенно конченый урод.

– О, Такито! А я уж думал, ты сегодня прогуливаешь опять. Джиро, конечно, в последнее время к тебе излишне лоялен, но… – Исаму не успел договорить, его взгляд упал на Танаку. Ухмылка мгновенно сползла с физиономии Гото, глаза округлились. – Это кто? Что за…

Я не дал ему договорить, шагнув ближе.

– Исаму, – мой голос прозвучал достаточно твёрдо, без намёка на мягкость, к которой он привык. – Ты бы занялся чем-нибудь более полезным. Например, работой. Говорят, иногда помогает, когда не знаешь, чем себя занять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.