Ася Смирнова
Свадебный Армагеддон

Глава 1

Друзья.

Где-то в начале 90-х годов в одном из московских районов жила и проводила свою юность одна замечательная и дружная компания. Все они были настолько разнопёрые и абсолютно из разных социальных слоев, но тем не менее ничто не мешало им дружить. Это была молодёжь, которая взращивалась ещё во времена равенства и братства. Ребята жили, дружили, любили и не задавали вопросов о национальности или социальном статусе друг друга. Им было комфортно вместе, и они не могли прожить ни дня, чтобы не собраться во дворе в дружную компашку.

Локация этих сборов всегда была «величина постоянная», и молодые люди знали, где искать друг друга, не имея в то время ни мобильных телефонов, ни интернета. Всегда они шли в одно место, если там не находили друзей, шли в другое.

В этом районе были свои достопримечательности, где обычно собиралась молодёжь. Мест было несколько, одно из более популярных на молодёжном сленге называлось – «Клумба». Это был восхитительный сквер, окружённый высокими тополями. Он находился во дворе домов, расположенных рядом со станцией метро. В самом центре сквера располагалась большая круглая клумба, на которой величественно возвышались кипарисы. В летний зной они создавали приятную тень, защищая от палящего солнца. Каждую весну жилищно-коммунальное хозяйство украшало эту клумбу яркими цветами. Эта достопримечательность и по сей день находится на своём прежнем месте. Хотя за годы она несколько изменилась, но не утратила своей значимости, а напротив, стала ещё лучше. Как и прежде, молодёжь любит собираться здесь, у той же клумбы, на тех же скамейках. А в школе, расположенной в самом сердце сквера, всегда учились и будут учиться большинство детей этого района.

Было и ещё не менее популярное место сборов – «Столик». Так ласково ребята называли место во дворе одного из пятиэтажных домов, которые располагались ближе к оврагу. Днём там мужики играли в домино, а вечером собирались подростки. Мальчишки бренчали на гитарах, а девчонки, надев самое нарядное и начесав чёлку а-ля «Ка́рлсон», спешили к ним на тусовку.

Фаворитом всех мест было – «Брёвнышко на Зелёнке». Это место кануло в прошлое. Сейчас там парк с красивым храмом, а раньше это был просто лесо́к с прудом, в котором молодёжь обустроила себе одно из упавших деревьев и вытоптала полянку. В летнее время собирались именно там. Иногда разводили костёр, сидя на брёвнышке, или загорали у водоёма.

Но самое важное – в этом районе был свой клуб. Место знаковое – Дом культуры ЗИЛ (ДК). По выходным и праздничным дням там показывали мультфильмы для детей в утреннее время и художественные фильмы днём для взрослых. Но самое желанное время была суббота вечер. Этого дня всегда ждали все «подрощенные» обитатели района. В «Курятнике» проводили дискотеку. Да-да! Так в кругу молодёжи называли это место «Курятник». Каждую субботу с 19.00 тут начиналось главное событие в молодёжной тусовке.

Неоднозначное было местечко – место стычек двух молодёжных группировок. Война районов, где каждый считал «Курятник» своим и время от времени не могли его поделить. Одно могло объединить эти два молодёжных клана, когда обитатели Москворецкого рынка пытались проникнуть на танцпол, чтобы приставать к местным девчонкам. Вот тогда эти два района объединялись и были одним целым. Если разборки между ними были более тихие, то, когда заявлялись незваные гости с рынка, дело доходило до физического противостояния. Тогда в ход шли палки, бейсбольные биты, цепи и все подручные материалы. В итоге приезжала милиция и разгоняла разбушевавшуюся молодёжь. В целом район самый обычный, один из многих районов Москвы, который располагался перпендикулярно Нахимовскому проспекту и параллельно Симферопольскому бульвару. Обитатели молодёжной тусовки называли это место кратко и звучно – «Нахим».

****

Одним прекрасным летним вечером из подъезда шестнадцатиэтажного дома вышла юная девушка, преисполненная юношеским максимализмом и мечтами. Она была одета по последнему слову моды того времени: джинсы-варёнки, объёмная джинсовая куртка, из-под которой виднелась чёрная футболка с какой-то иностранной надписью, и высокие кроссовки на липучках. Длинные соломенного цвета волосы были уложены в модный объёмный каскад, чёлка а-ля «Ка́рлсон» сильно начёсана и надёжно зафиксирована лаком для волос. Французские духи, которые она нашла у мамы, окутывали её густым шлейфом. Девушка щедро полилась ими, абсолютно не осознавая их стойкость. Макияжу она сегодня уделила особое внимание: стрелки под глазами чернее ночи, ресницы густо накрашенные, как у Мальвины, щёки плотно нарумянены, на губах мерцал розовый польский блеск. В этот вечер она была абсолютно довольна собой. Да и как может быть иначе, когда тебе всего восемнадцать? Вдохнув полной грудью летний свежий воздух и аромат зелёной листвы, она направилась в сквер, где её уже ждали подружки.

Вдруг за спиной раздался женский голос, который окликнул её:

– Ангелинка, здравствуй!

Обернувшись, девушка увидела соседку, маму одной из своих подружек.

– Здравствуйте, тётя Маша! – поздоровалась она.

Встреча с этой особой не предвещала ничего хорошего.

– Что, говорят, замуж собираешься? – спросила женщина.

– Да, собираюсь! – равнодушно ответила девушка.

– Ну вот, всё гуляла, веселилась, а передок-то свой прикрыла! А моя вот, дура неумная, так и живёт без росписи, – как-то злобно произнесла это соседка.

Ангелина развернулась и пошла подальше от неё. Ничего хорошего от этой женщины не услышишь. Зачем слушать эти глупости?

В сквере на клумбе её уже ждали лучшие подружки – Катерина и Ольга, которые готовились пропивать невесту. Ольга уже примеряла на себя образ свидетельницы на свадьбе Ангелины. И активно участвовала в предсвадебных хлопотах, взяв на себя роль заводилы и тамады.

—Ух-ты! Ёхрамый-бабай! Невеста идёт! Давай, открываем «Салютик», разливаем уже! – суетилась она.

Катерина смотрела вдаль на приближающуюся фигуру Ангелины и то ли в шутку, то ли всерьёз задумчиво бурчала:

– Это я должна была быть на её месте! Он сначала со мной хотел познакомиться!

Ольга гневно сверкнула на неё своими большими карими глазами и, охваченная глубоким возмущением, поспешила прервать размышления подруги, пока виновница торжества не подошла к ним ближе.

– Трофимова, да заткнись ты уже! Хотел, да перехотел! Разливай давай лучше!

Катерина Трофимова работала в центре города и часто встречала жениха Ангелины по пути на работу. По иронии судьбы они работали на одной и той же станции метро в соседних зданиях. Парень и правда поглядывал на неё, пока ехал на работу, но так и не подошёл, чтобы познакомиться. То ли побоялся, то ли вообще и не собирался. Возможно, он просто с интересом глазел на девушку, с которой почти каждое утро встречался в московской подземке и ехал всё время в одном вагоне до одной и той же станции. За какое-то время они просто примелькались друг другу. Это он потом уже узнал, что Катерина – одна из подружек его девушки.

Эти две подружки Ангелины, окончив школу, устроились продавцами в крупный центральный универмаг. Туда их привела мама Ольги. С поступлением в институт как-то у них не сложилось, и они тут же пошли работать по окончанию школы. Ольга трудилась в отделе подарков, Катерина – в отделе нижнего белья. Ангелина же была «бездельница». Она всё искала себя. Нет, она не была лентяйкой, но что-то пока не определилась. К тому же только год назад она закончила школу, и родители позволили ей подумать над своим будущим, надеясь на поступление дочери в высшее учебное заведение. Но, видимо, Ангелина настолько увлеклась размышлениями о светлом будущем, что, пока искала себя, решила выйти замуж.

Катерина, крутя бутылку с игристым вином в руках и пытаясь открыть напиток, вдруг вспомнила, что в универмаг привезли новую коллекцию импортного женского белья, и воскликнула:

– Ангелинка! Прости, дорогая! Совсем забыла! К нам французское бельё привезли. Такое классное! Белый комплект под свадебное платье – просто «отвал башки»!

Ангелина вздохнула, как бы нехотя ответила:

– Может, Ромку попросить зайти к тебе после работы, чтоб он глянул?

Ольга удивлённо приподняла брови, услышав это, и оборвала подругу, не дав ей закончить мысль:

– Ой! Ну вот что там твой «Свистулькин» понимает в «высоких материях»! Сама бы подняла пятую точку и доехала до центра глянуть!

– Блин! Девчонки, ну хорош моего будущего супруга уже так называть! – возмутилась Ангелина.

Девушки переглянулись и хором ответили:

– Ну ладно, ладно! Больше ни в жизнь…

Это прозвище прочно закрепилось за Романом, как только он появился в поле зрения девушек, спустя два года после службы в армии. Армия не только укрепляла мускулы и волю парням, но иногда и приносила травмы. Вот и он как-то подрался там за правое дело и получил достойно по зубам. Там же его и протезировали. Ну, что было в воинской части, тем и протезировали. Красота была ещё та! Всё бы ничего, но это было три передних зуба в ряд: золотой, белый, золотой. Ну, такое пропустить было сложно в молодёжном обществе, чтобы не прилепить прозвище. Нельзя сказать, что Ангелину это тоже не забавляло, но теперь она без пяти минут жена Романа. И все шутки на эту тему она жёстко стала пресекать.

Пока подружки пытались открыть бутылку «Салюта», вдали показалась фигура Рафика.

– Ох, «Ёлкин-пупок» нарисовался, не сотрёшь ни одним ластиком! – как всегда со своими афоризмами, воскликнула Ольга, заметив на повороте в сквер невысокий, щуплый силуэт молодого человека. – Идёт-он, видите ли! Не идёт, а пишет, блин! Всё, проспал ты свою принцессу, можешь идти обратно!

Парень, будто не обращая внимания на колкости Ольги, приближался к компании девчонок и уже махал им рукой.

Рафик – соседский парень, который жил в доме напротив и тайно воздыхал по Ангелине. Да на самом деле не один он воздыхал. Поклонников у этой девчонки было полно. Женихи бегали наперегонки, чем очень раздражали некоторых возрастных соседок-сплетниц!

Ольга всё так же язвительно продолжала отпускать свои колкости касательно всех воздыхателей подруги. Доставалось каждому, кто, по её мнению, упустил своё счастье. И это бы продолжалось ещё бы долго, но её внимание привлекла Катерина, которая безуспешно пыталась открыть бутылку.

– Да капец ты криворукая, Трофимова! Проткни сначала крышку булавкой, пусть газики чуть-чуть выйдут, потом легко откроешь! Что, в первый раз, что ли?

– Да ладно, сейчас Рафика попросим! – возразила Катерина. – Он откроет!

– «Уя́фика»! Дай сюда бутылку, безрукая! – в жутком возмущении произнесла Ольга.

На сегодняшний день многие могут задаться вопросом, а что такое «Салютик»? В 90-е годы прошлого века это был очень популярный напиток. Фактически это было игристое вино под названием «Салют». Форма бутылки была идентична шампанскому, но содержимое – кислуха неимоверная. Однако, несмотря на это, напиток был довольно раскупаемый. В отличие от «Советского» шампанского, «Салют» закрывался пластиковой пробкой, а не традиционной корковой. Иногда эта пробка так плотно прилегала к горлышку бутылки, что открыть её было очень сложно. Ольга (или кто-то научил её) придумала простой способ: сначала проколоть пластик булавкой. Это позволяло выпустить часть газов, и бутылка без труда открывалась. Для таких случаев девушка всегда носила с собой «дежурную» булавку. Как всегда, она достала из кармана этот «чудо-инструмент» и с большим профессионализмом проколола пластиковую пробку. Раздался звук «пшии», и пробка уже с легкостью вылетела из измученной Катериной бутылки.

– На, наливай уже! Рафика она собралась ждать! – с ликующим возгласом Ольга передала открытый напиток Катерине. – Начнём мы сегодня невесту пропивать или всё ждать будем, когда халявщиков побольше прибежит?

Ангелина рассмеялась и перехватила бутылку с игристым вином из рук подруги и начала разливать напиток по пластиковым стаканчикам.

– Да дай я налью уже Емельяновой, пусть успокоится! – сказала она, наполняя стаканчик, который был в руках у Ольги.

От шипучего напитка поднялась сильная пена, которая стекала по рукам. Девушки тут же подняли тост за счастье будущей невесты и выпили по немного этого бодрящего кислого игристого вина. В это время с другой стороны клумбы появился мелкий силуэт Ленки Веденько́вой. Эта девочка-«дюймовочка» ростом чуть менее 160 см была ещё одна из закадычных подружек Ангелины. Внешность хрупкой, худющей девчонки, с лицом ещё ребёнка, была очень и очень обманчива. Внутри неё жил целеустремлённый и сильный человек. Она знала, что хочет от жизни, и не ждала, когда ей повезёт. Парнями-сверстниками она особо не интересовалась, а привлекали Ленку ребята постарше и покруче, так называемые «новые русские». Этот сленг прочно тогда ворвался в обиход русского языка. Теперь все бандиты, рэкетиры и коммерсанты носили этот фееричный статус «новых русских». Веденько́ва часто пропадала из виду подруг, иногда надолго, то по любви, то по дружбе. Но всегда возвращалась домой. Как-то любовь у неё пока не складывалась. Как говорят в современном мире, была в поиске. А искала она именно тех мужчин, кому уже повезло стать теми самыми «новыми русскими».

– Ой ты! Веденько́ва снова вернулась домой! Видимо, не прижилась у очередного рэкетира! – раздался восторженный возглас Ольги.

К скамейке подошёл Раф. Он встал, как обычно, засунув руки в карманы брюк, и немного сгорбился. Следом подтянулась и Ленка Веденько́ва. Одета она была очень и очень модно: длинная чёрная юбка, джинсовая куртка «Levis», чёрная футболка с пантерой. Волосы собраны в хвост, чёлка с начёсом а-ля «Ка́рлсон», и всё это намертво зафиксировано убойным количеством лака для волос. На губах нанесён чуть мерцающий польский блеск.

– А вот и она! Снеслась, да не вылупилась! – воскликнула Ольга, увидев Ленку. – Где шлялась, мочалка «Зюзинская»!

Девушка выглядела слегка не выспавшаяся, и вид у неё был явно помятый. Однако лицо озаряла счастливая улыбка, а образ довершали новые модные шмотки.

– Ой, девчонки, расскажу! Дайте Ангелинку поздравлю! – произнесла «девочка-дюймовочка», протягивая руки к подруге для объятий и дружеского поцелуя.

Пока Ленка Веденько́ва обнимала будущую невесту, в этот момент Ольга развернулась к Рафу и требовательно спросила:

– А ты чего припёрся? Принёс чего с собой? Или повздыхать пришёл?!

Парень стоял и не мог оторвать взгляд от предмета своего воздыхания, и слова Ольги его совсем не волновали. Не повернув даже и головы в её сторону, он молча передал ей бутылку ликёра «Amaretto». Затем протянул пачку сигарет «More» Ангелине. В то время эти два атрибута – ликёр и сигареты – были признаком того, что жизнь удалась.

Ангелина отвлеклась от лобызаний с Ленкой и в знак благодарности нежно чмокнула Рафа в щёку. В глазах молодого человека читалась огромная печаль и боль. Он осознавал, что теряет эту девушку навсегда. Раньше ему не хватало смелости признаться в своих чувствах, а теперь уже он опоздал. Парень стоял, потирал щеку, на которой ещё ощущались следы поцелуя Ангелины. Он с трудом пытался шутить и улыбаться. Ленка, увидев в руках у Ольги бутылку «модного» ликёра Amaretto, тут же протянула свой бокал. Не задумываясь, она осушила его, словно её мучила жажда. После этого, уже в расслабленном состоянии, девушка закурила сигарету.

Веселье входило в тонус, народ подтягивался. Со стороны пожарной части, которая располагалась сразу за сквером, появился Петька Иванов. Это был парень ростом чуть выше Рафа, щуплого телосложения, с крашеным рыжим чубом. Длинный чуб всегда прикрывал один глаз, и он то и дело его поправлял, чем наводил некий шарм на девчонок. Из дома напротив выбежала Светка Иванова с пакетом в руках. У неё было задание раздобыть портвейна, и, судя по всему, она его раздобыла. И вот, словно сайгак, неслась через двор к скверу кучерявая девчонка с каштановыми волосами, помахивая издалека рукой собравшейся компании. Добежав до скамейки, девушка сразу же передала пакет Ольге, отчитавшись о сложностях проделанной работы. Имея достаточно интеллигентных родителей, для Светки было непростой задачей достать портвейн, спрятать его дома, а потом и вынести оттуда. Родителей Светка старалась не расстраивать, поэтому дома она импровизировала, проявляя хорошее воспитание и отличные манеры. Однако от современной жизни отказываться не собиралась. Ей не было чуждо и покурить, и выпить легких алкогольных напитков, и внимание противоположного пола её тоже очень радовало. Увидев Петьку, девушка, не медля ни секунды, подошла к нему и, чтобы привлечь его внимание к себе, попросила наполнить бокал портвейном и прикурить сигарету. В этого парня она была влюблена ещё с восьмого класса школы. Но, к сожалению, Петька оставался равнодушен к интересу со стороны девушки с абсолютно такой же фамилией, как у него. Молодой человек пользовался популярностью у женского пола и слыл жутким бабником. Довольно часто он появлялся в компании с разными девушками, что очень расстраивало Светку. Однако сегодня Светка прибывала в приподнятом настроении, так как Петька пришёл один. Кроме одинаковой фамилии, эту пару ровным счетом ничего не связывало, разве что учились они когда-то в одном классе. Подружки знали о страданиях и слезах Светки из-за её неудавшейся любви. Иногда они сочувствовали и утешали подругу, а иногда злились, думая: «Ну сколько можно уже рыдать по нему! Найди уже другого!»

Ангелина смотрела на эту пару и будто размышляла вслух:

– Ну всё! Сейчас Иванова прибухнёт одну-другую и будет снова рыдать по своему Иванову!

Ленка повернула голову в сторону «горемычной» пары и тоже не оставила без внимания их тандем:

– А что нового-то? Вот чего слюни-то пускать да сопли глотать? Встала, отряхнулась и дальше пошла!

– Точно! А то прилипла она к этому Иванову! То же мне, нашла себе принца! – вступила в разговор Катерина.

– Ой! Ну чья бы корова мычала, а вот твоя Трофимова уж точно бы молчала! – подхватила тут же Ольга.

– А чёй-то? – возмутилась Катерина.

– Да той-то! Сама-то носишься со своим Дорошиным, как курица с яйцом, и никак определиться не можешь! Осчастливить ли его своим телом или пусть пока на других попрактикуется! – закончила своё умозаключение Ольга.

Подружки дружно захихикали, то ли над словами Ольги, то ли просто их веселила вечеринка. Они наполнили стаканчики, выпили горячительного напитка и закурили длинные сигареты "More", которые принёс Рафик.

Постепенно компания стала наполняться всё больше и больше. Девушки собрались в кружок и увлечённо сплетничали, изредка пританцовывая в такт музыке. Кто-то принёс двухкассетный магнитофон Sharp, и в нём звучали хиты группы «Ласковый май», сменяясь мелодиями «Миража» и «Комбинации». В 90-е годы эти группы были невероятно популярны. Иногда мальчишки включали кассету с песнями группы «Кино». Виктор Цой был кумиром многих, но Ангелина не разделяла этого восторга. Её больше привлекали песни Юры Шатунова – «Ласковый май». Просто, понятно и про любовь. Катерина и Ольга были фанатками группы «Комбинация». Они знали все их песни наизусть и иногда даже пели их вместе с магнитофоном, перепевая оригинал. Разногласий по поводу музыкального сопровождения не возникало, песни сменяли друг друга, и друзья наслаждались общением в приятной компании. На улице стремительно темнело, а вечеринка была в самом разгаре. Ангелина поглядывала на часы с нетерпением, ожидая появления своего будущего мужа, а пока только жениха, Романа. Парень работал в силовых структурах и должен был присоединиться к праздничному мероприятию после своего вечернего дежурства. Вскоре из толпы молодых людей послышались радостные возгласы: «Ромик – брат! Поздравляем!» Ангелина обернулась и увидела приближающийся силуэт Романа. Он шёл, нагруженный сумками, а на плечах у него висел рюкзак. К нему тут же подбежали Петька Иванов и его сосед Сергей Клочков, чтобы помочь разгрузить руки. Ребята забрали сумки и направились к скамейке, где их с нетерпением ждала вся дворовая компания. «Ромику штрафную!» – снова раздался голос из толпы.

– Да подождите вы! Дайте мне хотя бы невесту поцеловать! – воскликнул парень, приближаясь вплотную к тусовке. И добавил: – А то развод случится раньше, чем свадьба.

Наконец Роман подошёл к будущей жене, обнял её и поцеловал под восторженные возгласы и посвистывание друзей. Затем он выпил стакан портвейна. Девчонки быстро распаковали рюкзак и пакеты, которые принёс новоиспечённый жених. И на импровизированный стол-скамейку посыпались алкогольные напитки, банки с газированной водой, шоколадки «Баунти», «Сникерс», «Марс» и сигареты «Marlboro», «Camel», «Rothmans». Всё должно было быть по-праздничному. Поэтому Роман зашёл в «Комок» – так в 90-х называли комиссионные магазины – и купил для друзей всё самое лучшее. Девушки окружили парня, и первое, что их интересовало, – кто будет свидетелем на свадьбе. Особенно этот вопрос беспокоил Ольгу, как свидетельницу со стороны невесты. Роман, предвидя недовольство Ольги своим выбором, в шутку спрятался за Ангелину и произнёс:

– Андрюха!

– Это какой? Сачков, что ли? – переспросила Катерина.

– Да чтоб я ослепла и оглохла на время свадьбы! Я с ним целоваться не буду! Неужели больше выбрать некого было! – возмутилась Ольга.

– Да хватит тебе, Оль! Ну он же друг мой! Да нормальный он пацан! – настаивал Роман.

В прошлом ребята учились в одном классе и были друзьями детства. А по иронии судьбы Андрей оказался ещё и соседом Ангелины. Впрочем, он и познакомил Романа со своей соседкой в момент, когда тот вернулся из армии и тут же заглянул к другу в гости. Что же было не так с этим Андреем? Да в общем-то ничего особенного, он обычный парень, только вот слегка нудный и чуть высокомерный. Учился в ВУЗе, чем могли похвастаться не многие из их дружной компании. Новость о том, что Андрей станет свидетелем на торжестве, не сильно обрадовала Ольгу, но и не омрачила предстоящий праздник. Однако она не могла позволить себе оставить это без своих колкостей и крикнула через толпу, ища взглядом Ленку Веденько́ву:

– Ленка! Ленка! Веденько́ва! Оглохла, что ли? Или набуха́лась уже! «Сачок» на свадьбе свидетелем будет!

– И что с того? – откликнулась Ленка.

– Как это «что с того»? Он же по тебе сохнет! Функции поцелуев со свидетелем на свадьбе возьмёшь на себя! – констатировала факт Ольга.

– Ага, ща! Да иди ты, Емельянова! Я с ним спать не буду, даже если он последний мужик на земле останется! – возразила ей мелкая, но упрямая девчонка ростом с «дюймовочку».

– Вот ты овца «саладра́нская», какой спать-то, всё тебе бы спать с кем-то. Целоваться будешь! – настаивала снова Ольга.

– Да отвянь, Емельянова, ты свидетельница, ты и целуйся! – всё сопротивлялась Ленка словам подруги.

Время было позднее, близилась полночь. Пара друзей взяли гитары и начали играть и петь дуэтом песню «Всё идет по плану». Иванова Светка уже изрядно набралась и активно «клеила» свою любовь, Петьку, пользуясь моментом, пока он был без очередной подруги. Клочков Серёга, сосед Романа, – парень с мелированными волосами и с длинным чубом, как у Петьки, сидел пил вино и что-то выпрашивал у Димки, у которого отец был журналист-международник. Скорей всего, очередные шмотки, чтобы дать поносить. Родитель у этого парня не вылезал из заграничных командировок, и шмотки у Димки всегда были «зачётные», чем не мог похвастаться Сергей и многие другие из компании. Катерина Трофимова, тоже немного перебрав с алкоголем, сидела рядом с Ольгой и плакалась в дружеское плечо своими переживаниями. Сначала она рассказывала о неразделённой любви к какому-то Дорошину, которого однажды видела только Ольга. Затем её внимание переключилось на Романа. В истории с ним её интересовало только то, что его отец был дипломатическим работником, и она бы тоже была не против выйти за него замуж. «Это же я должна была быть на месте Ангелинки!» – не унималась Катерина. Ольга резко оборвала опьяневшую подругу и передала под опеку Ленки Веденько́вой, сказав: «Теперь ты сиди и слушай этот бред пьяной самодурки!» Остальные ребята разбрелись вокруг клумбы, разбившись на пары или более многочисленные компании. Вечеринка достигла своего апогея. Каждый был занят своими делами и беседами, и Роман с Ангелиной начали собираться домой. Роман проводил любимую до подъезда, а затем отправился к себе. Завтра их ждал трудный день – сватовство и знакомство родителей.

Глава 2

Сватовство.

Утром в доме Ангелины царила суматоха. Мама девушки, молодая и красивая женщина, суетилась больше остальных. Сегодня был особенный день для их семьи – знакомство с родителями жениха.

Волнению не было предела, поэтому Татьяна Владимировна встала пораньше и начала первые приготовления. Ангелину она пока не беспокоила, и любимая доченька мирно ещё спала в своей комнате. Это и понятно, она была единственным ребёнком в семье, и вся жизнь её родителей всегда крутилась только вокруг неё. Была ли она эгоистичной? В какой-то степени да. Но в целом девушка была с открытой душой, добрым сердцем и достаточно острым умом. Мама и папа вкладывали в неё по максимуму: это и музыкальная школа, и всевозможные секции, и иностранные языки. Они пытались дать своей дочери всё то, что не могли им дать когда-то их родители. А уж про всевозможные игрушки, сладости и радости и говорить не стоит, в доме всегда было их навалом. Не многие дети могли похвастаться таким разнообразием. Хотя время застоя и социализма и старалось сделать всех людей счастливыми и равными, тем не менее на практике выходило это как-то не очень-то и хорошо. Везло тем, чьи родители работали либо в торговле, где всегда был доступ к дефициту, либо за границей, что в условиях закрытой страны «железным занавесом» было пределом мечтаний для большинства населения. Заграничные товары практически отсутствовали в свободной продаже в СССР, и их можно было приобрести только у спекулянтов по бешеной цене или если их выбросили в продажу в ограниченном количестве в какой-нибудь центральный магазин. Те, кто работал в торговле, всегда имели доступ к дефицитной продукции – от одежды до всевозможных сладостей и жвачек. А те, кто работал за границей, привозили дефицит сами, да ещё и продавали спекулянтам, получая немалую прибавку к заработной плате. Остальные люди довольствовались тем, что было в свободной продаже. Никто не голодал, и никто не ходил раздетым. Но одежда и обувь от отечественных производителей, хотя и были сделаны из натуральных тканей, кожи, меха, но всё это было скучное и обыденное. В то же время иностранные товары были яркими, модными и привлекательными. С продуктами в стране было в целом хорошо, но и здесь существовал определённый набор дефицитных товаров, которые были доступны не всем.

В этом плане Ангелине повезло! Папа будущей невесты работал в магазине «Стройматериалы» и считался на уровне небожителя! К нему на «поклон» шли многие, кто за сантехникой, кто за досками для ремонта и строительства. В то время всё было в дефиците, и чтобы достать что-то стоящее и импортное, нужен был блат, другими словами – связи! Алексей Павлович на своем месте был человеком сильно уважаемым. К нему приходили люди разной величины и статуса. А мотивацией за желанный дефицит были либо услуга за услугу, либо бартер (я тебе дрова, а ты мне колбасу), либо переплата в денежном эквиваленте. Последнее Алексей Павлович предпочитал больше всего. Приходили к нему и «звезды эстрадного разлива». Восторга это у него никакого не вызывало, и относился к этому он совершенно равнодушно. «Это он в телевизоре звезда! Но я, увы, не поклонник его таланта!» – шутил Алексей Павлович, вспоминая однажды произошедшую историю с одним популярным певцом. – «И звёздам нужны финские унитазы! А мне вот гитара с его автографом совсем не нужна! Я и играть-то не умею!» У Алексея Павловича от таких предложений, как подарить автограф и гитару, жутко портилось настроение, и только «рубль животворящий» мог улучшить его. А звездные гости – тоже люди, и им тоже нужны финские унитазы. Вот и приходили они преклоняться перед «коронованной особой» сантехники и дров.

В начале 90-х годов папа Ангелины так и продолжал трудиться в магазине «Стройматериалы» в Люберцах. Однако с наступлением времён «перестройки и гласности» появились и новые возможности. Алексей Павлович, будучи человеком с активной жизненной позицией и глубоко уважающим «рубль животворящий», не мог остаться в стороне от развивающегося капитализма на русской земле. В это время он уже успел полюбить и валютный эквивалент, который только-только вывели из-под запрета в нашей стране. В то время в стране был расцвет предпринимательства и бандитизма. И каждый выбирал для себя свой путь: ты или коммерсант, или рэкетир, или милиционер, или просто голодаешь. Время было сложное, но Алексей Павлович быстро адаптировался к новым условиям. Он тут же открыл коммерческую палатку у станции метро. Эти стихийные магазины-ларьки росли как грибы. В удачных локациях, таких как станции метрополитена, иногда насчитывалось до десятка таких ларьков. Бывшие киоски «Мороженое», «Союзпечать», «Квас» и прочие теперь продавались в частные руки и преобразовывались в коммерческую торговую точку, где теперь можно было приобрести разнообразные иностранные товары. «Железный занавес» пал, и в нашу страну хлынули желанные заграничные «чудеса». А вот в магазинах продукты стали исчезать с прилавков, а на многое ввели талоны. И иностранные «чудеса» всё заполняли и заполняли просторы СССР. Как и почему это произошло? Простому народу об этом не сообщили. Но теперь витрины коммерческих палаток пестрили всевозможной иностранной алкогольной продукцией, жвачками, шоколадками, газировкой и многим другим. Яркие пачки сигарет разнообразных иностранных марок привлекали народ своей необычностью. Кажется, в то время даже те, кто не курил, начали. Эту красочную коробочку сигарет заветного «Dunhill», «Rothmans», «Camel» и других иностранных марок было так приятно держать в руках! Многие подростки начинали курить с достаточно юного возраста – это было просто круто – курить и казаться взрослыми.

Отец будущей невесты преуспел не только в «коммерческом буме» ларьков. В стране начали появляться первые иномарки – автомобили западных брендов, которые привозили из Германии и перепродавали на Родине. В Советский Союз словно вихрь ворвался западный и японский автопром поддержанных машин. Алексей Павлович быстро освоился и в этой новой коммерческой сфере. В его гараже всегда было две или три машины немецкого производства, которые он планировал продать.

А что же мама Ангелины? Ну, тут всё было стабильно во все времена. Молодая красивая женщина, не отставая от своего мужа, тоже всегда мечтала о достатке в семейном «гнёздышке». Окончив медицинский институт и поработав несколько лет по профессии, Татьяна Владимировна поняла, что, хотя к ней и относятся с уважением, однако денег это не прибавит. И уже в начале 80-х годов она устроилась работать в новый, недавно открывшийся аэропорт «Шереметьево-2». В стране, где царили идеалы социализма, равенства и братства, само здание аэропорта было «восьмым чудом света». Среди обыденных серых зданий за городом появился новейший аэропорт, и это была сенсация. Одни только двери на фотоэлементах создавали эффект волшебства. Татьяна Владимировна работала в месте, которое можно было назвать «волшебным миром». Каждое утро, приходя на работу, она проходила пограничный контроль, как будто пересекая границу нашей Родины и попадая в транзитную зону аэропорта. Там она сталкивалась с бесконечным потоком командировочных иностранцев и дипломатических работников. В то время иностранная валюта была запрещена на территории нашей страны, и за её хранение можно было получить реальный тюремный срок. Но в транзитной зоне эти правила не действовали. Здесь иностранцы могли свободно расплачиваться валютой в магазинах Duty Free и в ресторане «Лайнер», где Татьяна Владимировна и работала. Работа в этом месте была очень престижной и высокооплачиваемой. Попасть туда можно было только по знакомству и после тщательной проверки специальными органами. Таким образом она и устроилась: знакомый помог, а проверку она прошла успешно.

Мама Ангелины была яркой и привлекательной женщиной. Иностранные мужчины восхищались её красотой, а женщины, наоборот, раздражались. Пока мужчины, очарованные её обаянием, делали ей подарки, дамы нервничали и придирались к её работе. Однако Татьяну Владимировну это не расстраивало. Она давно привыкла не обращать внимания на недовольство окружающих, особенно иностранных женщин. А вот подарки от мужчин она принимала с удовольствием и со всей русской душой. Ей дарили французские духи, сигареты, алкоголь, шоколад, жвачки, игрушки для дочки и многое другое, что можно было купить в Duty Free или привезти с собой.

Был у неё и свой транзитный «Ромео». Один не очень юный мужчина с высокопоставленным чином из Федеративной Республики Германии влюбился как мальчишка в стройную, светловолосую, голубоглазую и приветливую русскую красавицу Татьяну. По надобности долга и работе он часто приезжал в СССР или пересаживался с рейса на рейс в транзитной зоне «Шереметьево-2». Каждый свой прилёт он осыпал подарками предмет своего воздыхания – Татьяну. Всегда он что-то специально привозил с собой для русской красавицы или забегал в Duty Free и покупал всё по-максимуму для неё и для её маленькой дочки. На ничего не понимающую молодую женщину сыпались разные заграничные шмотки, парфюм, сумки и многое, многое другое. А в то советское время французские парфюм – это была экзотика, иностранный шоколад – чудо, а джинсы – мечта всех людей за «железным занавесом» просторов СССР.

Но однажды он прилетел и, не скрывая своих чувств, предложил Татьяне Владимировне «руку и сердце». Он был готов жениться на ней и перевести её и маленькую Ангелину в Германию, обещая полностью их обеспечивать там. Мужчина прекрасно понимал по-русски, но говорил достаточно ломано, но тем не менее объясниться смог. Однако Татьяна Владимировна ответила отказом. Во-первых, она была уже замужем, а во-вторых, она просто пребывала в шоке от услышанного. Бедный «транзитный Ромео» приуныл от безнадёжности ситуации, однако написал на клочке бумаги номер своего телефона и сказал: «Таня, прошу тебя, подумай! Здесь тебе и твоему ребёнку ничего не светит, а в Германии я вас полностью обеспечу. Ты же потом будешь жалеть, что не уехала со мной!». Затем он попытался произнести русскую пословицу «Близок локоток, да не укусишь», но у него получилось это как-то не очень, и он жестами продемонстрировал, что имел в виду. Татьяна Владимировна на всю жизнь запомнила, как мужчина с грустью смотрел ей в глаза и просил ещё раз всё обдумать и позвонить ему по номеру, который он написал на бумаге. «Я тут же прилечу за тобой и дочкой», – произнёс он и успел сунуть ей в карман синюю бархатную коробочку. Но прежде чем молодая женщина успела ответить ему хоть что-то, к ним подошли люди из спецслужбы и развели их в разные стороны. Интерес «транзитного Ромео» к сотруднице аэропорта уже давно привлёк внимание специальных органов, но до этого момента в его поведении не было ничего, что вызывало бы тревогу. Однако сегодня что-то явно изменилось. С Татьяной Владимировной провели беседу о любви к Родине и даже пригрозили уволить, если Родину будет любить недостаточно. А иностранного «Ромео» изолировали от её общества. Теперь он не мог видеть Татьяну по прилёту или вылету из СССР. Через какое-то время он и вовсе пропал с поля видимости просторов аэропорта «Шереметьево-2». Видимо, с разбитым сердцем. А придя в тот день домой, Татьяна Владимировна открыла бархатную коробочку и увидела колье. Она даже и не сразу поняла, что это была платина с сапфирами и бриллиантами. Лишь спустя некоторое время ей подсказали умные люди, что это за украшение и сколько оно может стоить. Вот такой вот красивый «транзитный роман» произошёл на работе у Татьяны Владимировны. И понятное дело, что Ангелина выросла избалованная с детства разными сладостями, куклами и прочими детскими иностранными безделушками. Достаточно долгое время этот влюблённый воздыхатель её мамы обрушивал буквально шквал подарков и на маленькую девочку тоже. Чем очень радовал и баловал ребёнка.

А что же семья жениха? У Романа в семье тоже было всё в полном порядке. Тут даже и рассказывать особо не о чем. В отличие от Ангелины, он был вторым ребёнком в семье. Старшей была сестра Марина. Разница в возрасте между братом и сестрой составляла шесть лет. Марина уже была замужем и даже успела родить ребёнка. Папа будущего жениха работал во внешнеторговой организации и постоянно летал в командировки за границу на длительный срок. Если командировка длилась более полугода, работник должен был брать с собой и семью. Роман практически провёл большую часть своего детства за пределами нашей Родины, и в школу он пошёл, будучи с семьёй в Германии. Нет, он не учился именно в немецкой школе. В каждой стране, где имелось посольство Советского Союза, функционировали русские школы, в которых обучались дети сотрудников посольства.

Финансовое положение семей будущих супругов было примерно одинаковым, и их социальный статус устраивал обе стороны. Против союза и бракосочетания ребят не было серьёзных возражений, за исключением того, что родители считали их слишком молодыми для такого серьёзного шага. Тем не менее, в каждой семье активно готовились к сватовству. В целом, всё всех устраивало!

В доме у Ангелины родители встали пораньше и с волнением уже начали первые приготовления. Татьяна Владимировна бегала и суетилась по квартире, попутно прихорашивалась и что-то готовила на кухне. Алексей Павлович проснулся и помогал жене привести квартиру в идеальный порядок. Ангелина тоже уже не спала. Она лежала и совершенно не торопилась вылезать из постели. В комнату прибежала мама и, попутно доставая из серванта комнатного гарнитура «стенка» посуду, скомандовала дочери:

– Ангелинка, вставай! Давай собирайся! Надо ещё на стол накрыть!

Девушка не спеша встала и побрела на кухню выпить чашечку кофе. Секундой позднее к ней присоединился и Алексей Павлович. Мама Ангелины порхала мотыльком по квартире, крутила кудри, красила губы и попутно отдавала указания мужу. Алексей Павлович сидел пил кофе, жевал бутерброды, кивал головой в знак согласия и периодически осыпал жену комплиментами.

Прихорашиваясь в ванной, Татьяна Владимировна крикнула:

– Ангелинка, ты подумала, какое платье хочешь?

Девушка, недолго думая, объяснила маме, что желает платье как у соседки Ольги, которая месяц назад выходила замуж. Когда жених выводил соседку из подъезда и помогал ей сесть в свадебный картеж, ожидавший у дома, Ангелина с завистью разглядывала её белоснежное платье и думала: «Вот бы мне такое!»

Но Татьяна Владимировна тут же прервала дочь и воскликнула:

– Да ты обалдела! У Ольги жених ростом 180 см. А Ромка твой до 170 см еле дотянул.

– И шляпу! – добавила Ангелина.

– С ума сошла! – возмутилась мама. – Так жениха-то тогда где искать? Его вообще не видно будет за твоим платьем.

– Девочки, не ссорьтесь! – вмешался Алексей Павлович. – Выберем день, поедем в магазин и всё померяем и посмотрим.

– Ой, ну ладно! – ответила Ангелина и пошла в ванную комнату, которую наконец освободила Татьяна Владимировна.

Она умылась, почистила зубы и начала старательно укладывать волосы. Девушка начесала чёлку и щедро зафиксировала причёску лаком для волос, затем приступила к макияжу. В квартире стоял стойкий аромат лака, словно кто-то пролил целое ведро этого средства. Отец начал выносить складной стол-книжку с балкона в комнату. В те годы такие столы были почти в каждом доме. Так как полезная площадь квартир в советское время была не очень большой – сильно не разбежишься. Поэтому складной стол был отличным решением проблемы экономии пространства. Кухни в квартирах тех времен планировались от 5 до 10 метров. Вот и приходилось по мере надобности выносить стол в зал, раскладывать и принимать гостей.

Мама Ангелины быстро прибежала с тряпкой, протёрла стол и достала праздничную скатерть. Она аккуратно расстелила её на столе, разгладила руками, отошла на несколько шагов назад и посмотрела, всё ли ровно. Полностью удовлетворившись результатом, она снова упорхнула на кухню, позвав с собой мужа. Через несколько минут Алексей Павлович уже вальяжно возвращался обратно в зал, держа в руках тарелки с закусками. Ангелина старательно занималась сервировкой стола: расставляла тарелки, раскладывала приборы, льняные салфетки. Затем она подошла к серванту, чтобы достать рюмки и бокалы, и на мгновение задумалась. Обернувшись, девушка окликнула отца, который в это время направлялся снова на кухню за очередными закусками:

– Пап! Какие рюмки поставить? Хрустальные или «Богема»?

«Богема» – так в те времена называли посуду, рюмки и стаканы из богемского, или чешского, стекла. Тогда это было настоящей роскошью, поскольку таких вещей было очень мало, их трудно было достать, и стоили они недешево. Но у Алексея Павловича никогда не было проблем с приобретением чего-то подобного. Он мог достать всё, ну или почти всё.

– Ну конечно, «Богему» ставь. Я же дочку единственную замуж отдаю! Сватов же ждём! – восторженно ответил отец.

Постепенно стол наполнялся разнообразными закусками: солёной красной и белой рыбой, сыром, сырокопчёной колбасой, которая красовалась на тарелке в виде густого веера, разделяя место с сыром. В то время эти продукты были настоящим дефицитом. И, конечно, нельзя было не упомянуть салат «Оливье», который всегда готовили на любой праздник. Это блюдо хоть и получило своё название от французского кулинарного шедевра, однако на этом его сходство с Францией заканчивалось. Красная икра и маслины в креманках – популярные продукты в то время, украшали стол, изящно возвышаясь над тарелками с закусками. В магазине купить такие деликатесы было практически невозможно. Однако семья Ангелины не испытывала трудностей в этом, что было очевидно. Алексей Павлович успешно обеспечивал свою семью продовольствием благодаря своим связям в торговле и природной смекалке. Татьяна Владимировна вихрем вбежала в зал, окинула стол своим хозяйским взглядом, поправила то, что не удовлетворяло её эстетический вкус, и водрузила в центре стола вазу с цветами.

– Здрасте-мордасти! – воскликнул Алексей Палыч, в изумление оглядывая вазу с цветами. – А куда я водку и шампанское-то поставлю?

– Ой! Подумаешь, беда какая! Ну поставь вот сюда! – возразила ему жена и показала на журнальный столик. – Ну красиво же так, с цветами?

– Ага! Ща! – продолжал возмущаться Алексей Павлович. – Вот ваза твоя пусть там и постоит. А то мы и друг друга не увидим за этими зарослями.

Татьяна Владимировна не стала долго спорить и снова удалилась на кухню. Алексей Павлович принёс водку «Absolut», шампанское «Spumante» – последний модный напиток того времени, и болгарский апельсиновый ликёр. Эти изысканные иностранные напитки он поставил в центре стола, тем самым завершив праздничную сервировку, а вазу с цветами переставил на журнальный столик.

Все основные приготовления были завершены, женская половина полностью привела себя в порядок, и все с облегчением вздохнули. Теперь семья с нетерпением ждала гостей! Точнее, сватов – так будет правильно!

В семье Романа тоже царила суматоха: собирались свататься. Особенно волновался отец будущего жениха, Александр Александрович, или просто Сан Саныч. Он, словно вихрь, метался по квартире, стараясь подобрать себе праздничный наряд. Так ничего не подобрав, он окликнул жену:

– Рая, где мои брюки, которые я из Лаоса привёз? Ты их погладила? И сыну дай поприличней что-то надеть. А то ходит в трику́шках, не снимая.

В те времена у молодых людей был в тренде такой необычный предмет одежды, как «трику́шки». Так называли брюки от спортивного костюма. Все мальчишки носили спортивные штаны, и особенно ценились такие, на которых были три полоски от бренда «Adidas». Те, у кого не было возможности приобрести такой костюм, носили что-то похожее. Летом эти брюки надевали с футболкой и олимпийкой, а осенью образ довершала чёрная кожаная куртка.

Мама Романа, Раиса Григорьевна, очаровательная милая женщина, как всегда спокойно собиралась сама и помогала собраться мужу и сыну. Её вид всегда был настолько безмятежным и уравновешенным, что порой казалось: этой женщине всё «по барабану»! Будучи девушкой из провинции, Раиса Григорьевна никак не могла полностью изжить из себя этот факт. С годами столичной жизни она стала настоящей москвичкой, а проведенные годы с мужем в разных зарубежных странах добавили ей шарма и лоска. А как иначе? Ведь она должна была соответствовать статусу своего супруга! Однако, несмотря на это, провинция внутри поселилась в ней навсегда. Иногда Сан Саныча раздражал её провинциальный подход к жизни и мышление, однако любил он эту женщину больше и уже привык бороться с её причудами собственными силами. Неизвестно почему, Сан Саныч вдруг вспомнил свадьбу своей дочери, браком которой был крайне недоволен. Возможно, причиной стало волнение, а может быть, он до сих пор не мог смириться с тем, что его дочка, умница-красавица, вышла замуж за парня из глубинки. Конечно, он никогда бы не одобрил этот брак, но узнал об этом слишком поздно. Марина уже была беременна, и взбешенному отцу семейства ничего не оставалось, как выдать дочь замуж за её избранника. После она благополучно родила отцу внука, и, конечно же, Сан Саныч радовался рождению мальчика. Всё-таки его кровь! Но осадок от брака дочери всё-таки остался.

Надевая на себя белую рубаху, он пробормотал себе под нос:

– Хоть у сына будет свадьба нормальная! По всем правилам!

Раиса Григорьевна специально не прислушивалась, однако расслышала слова мужа великолепно. Она, конечно, чувствовала за собой вину, что дочь выходила замуж в интересном положении, но тем не менее возразила мужу:

– А чем же это у Маринки-то плохая свадьба была? Хорошую, весёлую свадьбу отгуляли!

Сан Саныч хмыкнул с надменной ухмылкой и ответил:

– Хорошо и весело – это когда свадьба раньше, чем живот!

– Да ладно тебе, Саш, – снова попыталась возразить Раиса Григорьевна. – Ну поженились же они!

Разгорячённый Сан Саныч закипал уже подобно чайнику и на повышенных тонах вступил в словесную перебранку с женой, ответив ей снова:

– Это не поженились! А бегом бежали в ЗАГС! Позор прикрыть бумажкой! Долазилась она в окно у тебя! Куда глаза твои смотрели, мать!

Семья Романа жила на первом этаже, и случались прецеденты, когда отец не пускал неразумную дочь к жениху. Тогда Марина выбиралась из окна и бежала к своему возлюбленному в деревню под Бородино. Конечно, это было в прошлом, но сейчас воспоминания о тех временах почему-то нахлынули на отца.

– Ой, Саш, ну что ты вот вспомнил? Да дело-то молодое! Себя забыл в таком возрасте? – пыталась оправдаться Раиса Григорьевна сама и оправдать дочь и зятя.

Но Сан Саныч только ещё больше злился и повышал тон разговора:

– Да-да, я-то хорошо себя помню! Поэтому и говорю, что смотреть надо было лучше! Я же на даче просил тебя проследить, когда она домой приходит! А ты всё: «Да ладно, спи! Пусть гуляет! Придёт, на терраске ляжет! Лето же!» Ну вот и долежалась! Видимо, на свет в окошке ночной мотылёк туда регулярно залетал. Стасиком зовут.

Роман вышел из ванной комнаты и услышал раздражённую речь отца и решил вмешаться:

– Пап, не переживай, я не беременный!

– Ну слава богу! Вот бы я удивился! Если бы ты ещё забеременел! – засмеялся Сан Саныч над словами сына.

Однако вскоре атмосфера чуть разрядилась, и сборы продолжились. Роман уже был одет, но всё ещё бродил по комнате в поисках ремня, перебирая все вещи на полках. Однако он так и не смог его найти. Время стремительно уходило, и нужно было уже отправляться к дому будущих родственников. Мама протянула сыну подтяжки и сказала: «Сынок, надень это, а то брюки потеряешь по дороге». Парню ничего не оставалось, кроме как согласиться с таким вариантом завершения своего торжественного образа.

Из комнаты вышла Марина, оглядела брата и заботливо поправила ему ворот на рубашке. Затем, возможно, в отместку за то, что отец снова поднял тему её свадьбы, она добавила:

– А мне тоже, может, не нравится, на ком Ромка жениться собирается. Не для него эта принцесса! Наплачется он с ней ещё!

Отец взглянул на дочь, и по его взгляду было понятно, что в его душе бушевала опасная буря.

– Ну вот тебя не спросили! Иди сына лучше причеши́! – снова вспылил он и скомандовал жене и Роману выходить уже на улицу.

Делегация со стороны жениха, возглавляемая Сан Санычем, вот уже уверенно шагала к дому будущих родственников свататься.

В назначенный час в квартире будущей невесты раздался звонок в дверь. Татьяна Владимировна подошла к зеркалу в прихожей, взбила на голове руками причёску и окликнула дочь.

– Пришли! Ангелинка, иди открывай дверь!

– А чё я-то? – возразила Ангелина.

– Так не я же замуж собираюсь! – настаивала мама.

– Да ладно! Я открою! – вмешался отец и направился к двери.

Ох, ещё минута-другая, и знакомство сватов состоится.

В прихожую вошли по очереди Роман, Сан Са́ныч и замыкала делегацию Раиса Григорьевна. Напротив массивной и плотной фигуры Алексея Павловича, которую особенно подчеркивала белая футболка и спортивные брюки бренда «Adidas» с символикой хоккейного клуба Канады, очутился невысокий мужчина плотного телосложения со слегка выпирающим животиком. Однако назвать его полным было сложно. Его рост примерно составлял 167 см, на голове уже виднелась седина и признаки облысения, особенно на макушке. Но большинство мужчин тех времён не хотели мириться с лысеющей головой и упорно отращивали длинную чёлку или волосы с одного бока, а затем перекидывали этот отросший чуб на лысеющую часть, таким образом закрывали лысину. В народе такая причёска называлась «петля Нестерова». Именно такая вот «петля» красовалась на голове Сан Са́ныча. На уже не юной фигуре стильно смотрелись бежевые брюки, слегка расклешённые к низу, белая праздничная рубашка с коротким рукавом и погончиками на плечах. Раиса Григорьевна, казалось, хотела спрятаться за спиной своего мужа, но это ей не очень удавалось, поскольку она была чуть выше его. Её темно-русые волнистые волосы были аккуратно уложены в причёску «каре». Она почти не пользовалась косметикой, но выглядела очень мило. Её пухлые губы придавали ей пикантный шарм, который не требовал дополнительного объема или блеска. Строгий серо-голубой костюм подчёркивал её стройную фигуру, а белая блузка с бантом освежала весь образ. На эту женщину было просто приятно смотреть. Роман замешкался на пороге, и отец слегка подтолкнул его вперед. Вид у парня был растерянный, но праздничный, на что тут же обратила внимание Ангелина. Девушка как-то неодобрительно сверкнула глазками, будто разбирая его наряд на составные части. На нём были светлые брюки, точно такие же, как у отца, но на полтона светлее. Однако из-за разницы в телосложении они сидели на Романе чуть иначе. Завершала праздничный образ жениха белая рубашка с погончиками, коротким рукавом и с черными подтяжками на плечах. Последний аксессуар окончательно добил будущую невесту.

Ангелина подошла к Роману, чуть наклонила голову и буквально прошипела ему на ухо:

– Что ты вырядился, как Лоха́ндер?

Парень мило улыбнулся и, не обращая на недовольство любимой никакого внимания, так же на ухо ответил ей:

– Мама так одела!

Девушка окинула парня взглядом, пытаясь понять, издевается он или шутит. Затем снова прошипела ему на ухо:

– И подтяжки?

– Особенно подтяжки! – всё так же улыбаясь, отвечал Роман.

Ангелина закатила глаза, причмокнула губами и произнесла, словно в воздух: «Капец!»

Наконец будущие родственники рассредоточились по коридору квартиры, и Сан Саныч прервал затянувшуюся паузу, возникшую от «радости» встречи. Он протянул руку отцу будущей невестки и, улыбаясь, произнёс:

– Здравствуйте-здравствуйте! Давайте знакомиться, будущие родственники! Александр Александрович, можно Сан Саныч, так будет проще.

Отец невесты крепко пожал свату руку и представился в ответ:

– Алексей Павлович! Можно Лёша! Ну или Палыч! Как будет удобнее!

Раиса Григорьевна, окончательно уже освоившись, вышла вперёд и весело произнесла:

– Ой, сваха, ну давай и мы познакомимся! Раиса, лучше просто Рая!

– Ой, здравствуйте! Раздевайтесь, проходите! – звонко засмеялась мама Ангелины, то ли это была нервная реакция, то ли она действительно была так рада встрече. – Я Татьяна!

Отец Романа слегка подтянул парня к себе и произнес:

– Ну что, нашего сына вы уже знаете! Надеемся, что не разочарованы!

Роман тут же протянул руку для приветствия будущему тестю:

– Здрасте!

– Привет, Ро́мик! Заходи, не стесняйся! – ответил отец невесты и тепло поприветствовал парня крепким рукопожатием.

Татьяна Владимировна обняла дочь и, звонко хохоча, произнесла:

– Ха-ха-ха! Нашу красавицу вы, наверно, тоже уже знаете!

Раиса Григорьевна с детской непосредственностью взглянула на девушку и неожиданно для всех произнесла:

– Ой, знаем-знаем! Всю машину прокурили отцу, когда брали!

Мама невесты удивлённо подняла брови. Она никак не ожидала услышать от этой интеллигентной на вид женщины такие простые, возможно, правдивые, но неуместные в данный момент слова. Её размышления прервали слова дочери:

– Меня не одну там возили. Почему именно я-то?

Татьяна Владимировна чуть сильнее прижала дочь к себе, давая тем самым понять: «Помолчи!» Сан Са́ныч поспешил вмешаться, чтобы остановить свою жену и не дать ей проявить себя во всей своей провинциальной непосредственности раньше времени.

– Мать, познакомилась? Лучше разувайся и иди причешись!

Хозяйка банкета была в недоумении, не понимая, как эта пара общается друг с другом. Тем не менее она любезно пригласила всех к столу. Гости разулись, помыли руки и прошли в зал, где расселись за праздничный стол.

Отец Ангелины сидел во главе стола, а напротив него, возле двери, расположилась Татьяна Владимировна. Она была хозяйкой этого праздничного мероприятия и постоянно перемещалась из комнаты на кухню и обратно. Родители Романа заняли стулья по левую руку от главы семейства, а будущие жених и невеста с комфортом устроились на диване. Алексей Павлович предложил тост за знакомство и приступить к званому обеду. Сан Саныч с радостью поддержал его идею. Обсуждение свадебных хлопот «на сухую» было бы не самым продуктивным занятием. Хозяева и гости подняли бокалы, и отец невесты произнёс: «Ну, за знакомство!». Будущие родственники с воодушевлением выпили шампанского и приступили к закускам. В начале беседы они обсуждали общие темы, и родители аккуратно изучали друг друга. Папа и мама Ангелины были значительно моложе новоявленных сватов. Однако это не мешало их достаточно комфортному общению. За столом обстановка уже разряжалась, беседа «лилась рекой». Алкоголь делал свое полезное дело. Неожиданно внимание старшего поколения переключилось на будущих молодожёнов, и тут они задались вопросом: «Почему молодые выбрали для регистрации брака октябрь?» Обычно свадебные торжества проводят в летнее или весеннее время. Раиса Григорьевна, будучи женщиной сильно общительной, иногда болтала сама, не ведая что, чем постоянно вводила в ступор своего супруга, с детской непосредственностью и беззлобно, но в то же время с некоторой провинциальностью воскликнула:

– А может быть, невеста-то на сносях?!

Сан Са́ныч, напротив, представлял из себя человека достаточно умного, с хорошим поведенческим этикетом. Всегда говорил сдержанно и по существу и только успевал одёргивать жену, чтобы та не шокировала новых родственников раньше времени, и когда он услышал её откровенный вопрос в манере «женщины-селянки», мужчина чуть не подавился, закусывая солёной рыбкой. Уследить за этой женщиной было не так-то просто. Он прокашлялся, отпил из стакана домашнего компота и осипшим голосом попытался остановить супругу:

– Рая, помолчи!

В этот момент Алексей Павлович перестал есть, поднял глаза на Татьяну Владимировну и произнёс:

– А ведь это хороший вопрос! А вы что скажете, молодые?

Пока он ждал ответа от ребят, его взгляд всё время сверлил супругу.

– А я-то что? Что ты на меня-то смотришь! – встревоженно произнесла она. – Я как-то об этом-то и совсем не подумала!

– А надо было подумать! – продолжил Алексей Павлович.

– Да не беременная я! И в ближайшее время не планируем! – прервала размышления родителей Ангелина.

Мама невесты с облегчением выдохнула. Алексей Павлович налил рюмки водки для себя и Сан Саныча и поднял тост:

– Саныч, ну давай за это и выпьем! Не дай бог пока! Рано ещё!

Роман подождал, пока мужчины выпьют по рюмке водки, и попытался объяснить, почему октябрь. А причина была банальной. Узаконить свою любовь молодые люди решили в июле, а ближайшая торжественная регистрация предлагалась только на октябрь.

Татьяна Владимировна немного успокоилась после испуга, что могла стать молодой бабушкой, и спросила у будущих молодожёнов, почему они решили расписаться в Чертановском отделении ЗАГС, а не во Дворце бракосочетания в центре Москвы. Обычно те, кто впервые вступает в брак, подают заявление именно во Дворец. Однако ребята, по неопытности, об этом даже и не знали. Они выбрали районный ЗАГС, потому что тот находился рядом с домом, и недавно там выходила замуж одна из соседок Ангелины.

– Ах, если бы вы подождали до следующего лета! Я бы тогда привезла из Турции красивое свадебное платье моей «принцессе», – вздохнув, сказала Татьяна Владимировна и ласково взглянула на дочь.

В глубине души мама невесты, несомненно, желала, чтобы свадьба дочери состоялась позже, но молодые люди были непреклонны.

Спустя некоторое время родители перешли к обсуждению внешнего вида Романа. Этот вопрос, по-видимому, больше всего волновал семью невесты. Неаккуратно сделанные зубные протезы значительно портили юное лицо парня, что не могло не вызывать беспокойства у будущей тёщи. Ведь теперь он должен был стать мужем её дочери. Сан Саныч посоветовался с супругой и, узнав о хороших связях в стоматологии у сватов, решили отправить Романа к знакомому доктору, чтобы тот успел провести все необходимые процедуры до торжественного события. Кроме того, совместными усилиями они обсудили, где молодые будут жить первое время после свадьбы. И наконец перешли к более важным вопросам – подготовка к торжеству и список гостей. Алкоголь уже основательно расслабил весь организм и создавал приятную атмосферу для непринуждённого общения.

Алексей Павлович окинул стол хозяйским взглядом и подумал, что пора подавать уже горячие закуски. Он положил голову на руку, упираясь локтем в стол, посмотрел на жену и произнёс:

– Танюша, рыбка моя, неси горячее!

Татьяна Владимировна залилась звонким смехом и со словами «Бегу, уже бегу!» стремительно поднялась из-за стола и поспешила на кухню.

– Ух, хлопотунья ты моя! – восхищался Палыч своей женой.

– Ещё какая! – звонко отвечала ему она, всё ещё хохоча, но уже удаляясь на кухню вдоль коридора.

Под горячие закуски началось обсуждение места проведения банкета. Уже никто и не помнит, почему и когда на Руси завелось праздновать свадьбу два дня. Однако обычно это событие отмечалось с большим размахом и шумным застольем в ресторане в основной день, а второй проходил более спокойно в доме жениха.

Алексей Павлович, будучи человеком с предпринимательской жилкой, легко заводил знакомства и имел множество связей. А уж в родном районе он слыл человеком архиуважаемым. И уж тем более подобрать ресторан для свадьбы любимой доченьки для него совершенно не составляло труда. Всего один звонок другу, старшему оперуполномоченному Марату, и он организует самое лучшее место в районной ресторации. Палыч на мгновение задумался, будто перебирал в уме, какой ресторан больше подойдет для пышного свадебного торжества, затем произнес:

– Сделаем банкет в ресторане «Ялта»! Место знаковое, и к тому же оно удобно расположено относительно нас.

Сан Саныч не стал возражать, а женщины полностью поддержали своих мужей в этом решении.

Как и полагается, второй день праздника решили провести в доме жениха. Семья Романа жила на первом этаже, и Сан Саныч предположил, что это будет удобно для гостей. Они смогут выходить на свежий воздух проветриться или просто перекурить, не испытывая никаких затруднений. После недолгих обсуждений мужчины неоднократно поднимали бокалы за это предложение, а женщины лишь слегка пригубили вино, погружённые в свои разговоры. Время от времени Раиса Григорьевна удивляла Татьяну Владимировну своей провинциальной прямолинейностью и простодушием, но она старалась не подавать виду. Теперь ей придётся научиться мириться с этой чертой характера будущей родственницы и бабушки их общих внуков.

Сан Саныч был занят беседой с Алексеем Павловичем и не успевал уследить за своей женой и темами её разговоров с Татьяной Владимировной. Однако вскоре его спокойную и размеренную беседу со сватом прервал возглас мамы невесты, у которой и без того её большие глаза расширились ещё больше от возмущения:

– А чем это мы-то бедненькие?!

От неожиданного недовольства свахи и грозного взгляда мужа Раиса Григорьевна тут же попыталась неумело оправдаться, пояснив:

– Я имела в виду, что мы зятя бедненького взяли! И он к нам переехал жить, когда женился! А теперь и молодые тоже будут жить у нас, когда Сашка новую квартиру получит!

– Так вы-то зятя из деревни взяли! А моя, пардон, вся обеспеченная! И у нас уже есть двухкомнатная квартира, где мы с дочерью вдвоём прописаны. У мужа трёшка, в которой живут его родители. И это мы ещё бедненькие? – горячо возмущалась Татьяна Владимировна. – У нас только в гараже стоят три иномарки! И у подъезда ещё одна!

Раису Григорьевну слова свахи только раззадоривали, и она не собиралась уступать. С большим энтузиазмом женщина продолжала словесную атаку:

– Но ведь у вас машины на продажу! Сват же пригоняет их из Германии и потом продаёт! Рома нам рассказывал о вас!

Тут неожиданно для себя Сан Саныч рявкнул на жену:

– Рая, помолчи! Иди лучше причешись!

С годами у него появился особый подход: как только он замечал, что его любимая супруга говорит что-то лишнее или неуместное, он не всегда мог прямо сказать ей: «Рая, помолчи!» Но предложить ей пойти поправить причёску – это было более к месту. Однако Татьяна Владимировна не могла оставить «такие» слова свахи без ответа, она возмущалась и всё повышала градус кипения:

– Ну, мы же купили эти машины на что-то! Не дарят же их моему мужу в Германии!

Раиса Григорьевна не уступала:

– А мы вот постоянно заграницей жили!

Однако внезапно спор двух женщин оборвался. Сан Саныч словно зарычал: «Раяяяя!» Раиса Григорьевна тут же повернулась в сторону мужа, глядя на него невинными глазами ребёнка, произнесла:

– А я что, я просто разговариваю.

– Помолчи! Иди лучше причешись! – добавил он грозно, но при этом изумлённо посмотрел на жену.

Мужчина более-менее разрядил обстановку, приструнив супругу, и «градус кипения» был снижен до минимума. Раиса Григорьевна уже сидела и как ни в чём не бывало смеялась и о чём-то спрашивала Татьяну Владимировну. А та ещё кипела и пребывала в недоумении: она не могла понять, как так быстро её собеседница «переобулась на лету». Мать жениха вела себя так, будто этот разговор не имел места вовсе. Она всегда выстраивала беседы с детской непосредственностью и никогда не отдавала себе отчёт, что может обидеть человека случайно обронённой фразой. И, конечно же, она делала это не со зла. Более доброго и великодушного человека было трудно найти. Она просто была такая. Так или иначе, женщины вернулись к обсуждению предстоящего торжества, а мужчины заговорили о количестве машин в свадебном кортеже. Сан Саныч предложил воспользоваться своим служебным положением и организовать приезд нескольких машин с водителями из его организации. После недолгих обсуждений главы семейств остановили свой выбор на нескольких вариантах автомобилей, которые полагались Сан Санычу согласно его статусу. Для жениха и невесты был выбран тёмно-синий «Мерседес» шестисотой модели, а для гостей – два чёрных микроавтобуса марки «Фольксваген». Отец невесты добавил к этому списку ещё два автомобиля новейшего модельного ряда: «Вольво» и «БМВ», которые он недавно пригнал из Германии.

– Если понадобятся дополнительные машины, я попрошу друга пригнать из Солнцево ещё пару «БМВ», – предложил Алексей Павлович.

Сан Саныч отрицательно покачал головой и пояснил, что не все гости поедут в ЗАГС, поэтому двух микроавтобусов и трёх иномарок будет более чем достаточно.

Мужчины остались удовлетворены своим решением и уже хотели поднять тост за это. Однако Алексей Павлович обратил внимание на молодых людей и увидел не сильно довольную мордашку любимой доченьки. Отцу не нужно было объяснять, чем может быть расстроен его ребёнок. Он с улыбкой посмотрел на дочь и спросил:

– Ангелинка, ты чего приуныла? Тебе понравилось, какой мы свадебный картеж вам организовали?

Ангелина будто ждала, пока отец обратит внимание на её надутый вид. Она тут же отреагировала на его вопрос, закатив глаза и слегка причмокнув, ответила ему:

– Ну спасибо, что хоть спросили? Да, Ромик?

Роман в это время сидел и жевал салат, и казалось, что его абсолютно всё устраивает. Однако он поднял глаза на свою будущую жену и кивнул в ответ. Тогда Ангелина продолжила:

– В целом, нам всё нравится!

Затем, посмотрев на Романа, добавила с лёгкой издёвкой:

– Не отвлекайся, продолжай жевать, дорогой!

Алексей Павлович, с нежностью улыбаясь, выслушал саркастические замечания дочери. Затем он поднял рюмку и предложил всем оставить свои разговоры и выпить за самое светлое и прекрасное чувство – любовь. Татьяна Владимировна звонко рассмеялась и согласилась с мужем. Роман, не мешкая ни секунды, разлил игристое вино по бокалам женской половины, и все с радостью поддержали это замечательное предложение.

Молодые люди выпили немного игристого вина и решили внести свой вклад в организацию свадебного мероприятия. Так как подружки Ангелины работали в центральном универмаге, они без труда могли приобрести для ребят всю свадебную атрибутику. Тем более Ольга, будучи свидетельницей невесты, сама это и предложила. Роман прервал обсуждение родителей, предложив самостоятельно закупить ленточки для украшения капота и атрибутику на крышу автомобилей, а также шарики, цветы и другую праздничную амуницию. Родители согласились с их активным участием и перешли к обсуждению свадебных нарядов для молодожёнов.

Внешний вид жениха и невесты – это самая ответственная и важная часть торжества. Невеста должна быть ослепительной в этот день, ведь это самый значимый день в жизни каждой девушки. Как правило, девочки начинают ждать этого дня с раннего детства, играя в куклы, примеряя пышные платья, как у принцесс, на своих маленьких подружек и тайно мечтая о таком же. Рядом с ними всегда витает образ прекрасного принца в элегантном наряде. Нельзя сказать, что мальчики тоже склонны мечтать о принцессах с детских лет, но в этот день жених обязан выглядеть как принц из девичьих грёз.

Татьяна Владимировна на мгновение задумалась, представляя свою дочь в образе самой прекрасной невесты. Она размышляла о том, где будет покупать платье в это непростое время. С одной стороны, времена дефицита остались позади, и можно было приобрести что угодно в пределах страны. С другой стороны, необходимо было найти не только красивую, но и качественную вещь. Она окинула взглядом Ангелину и задумчиво, будто мысли вслух, произнесла:

– Мы поедем с Ангелинкой платье покупать у моей знакомой. Она торгует на «Савёловском рынке» и привозит свадебные наряды из Турции. Очень красивые! Сплошной эксклюзив!

Сан Саныч тут же подхватил размышления свахи:

– Я Романа в «Олби Дипломат» отвезу. Мы там костюм посмотрим.

Ангелина, сидя рядом с Романом, с лёгкой улыбкой наблюдала за тем, как их родители обсуждали свадебные наряды. Затем она слегка прислонилась к парню и прошептала ему на ухо:

– Только когда поедешь выбирать костюм в такой «крутой» магазин, не бери, как у «Лоха́ндра», – с подтяжками! А то потом снова скажешь, что меня мама так одела! Понял?!

Роман кивнул в ответ головой. Однако Ангелине этого показалось недостаточно, и она продолжила свои нравоучения:

– Если я увижу такое, то сам на себе поедешь жениться! Или вон на Трофимовой! Иди и женись!

Тут Роман уже возмутился. Парень нахмурил брови и попытался возразить:

– Да почему на Трофимовой-то?!

Девушка не унималась:

– Ты же сам рассказывал, что каждый день ездил с ней в метро по пути на работу? И хотел познакомиться!

Романа это позабавило, но отпор он решил всё-таки дать будущей молодой жене:

– Да когда это было! Мы тогда с тобой даже не встречались. Ты и не смотрела в мою сторону! А в фаворитах у тебя был кто угодно, только не я!

– Ах так! Вот и иди к своей Трофимовой! Всё на работу по пути будете ездить! – закипала Ангелина.

– Вообще-то она твоя подружка, – не уступал Роман, находя забавным, что Ангелина так кипятится только при одной мысли о другой девушке рядом с ним.

Татьяна Владимировна, увлечённая разговором со свахой, вдруг отвлеклась и обратила внимание на будущих молодожёнов, которые, казалось, о чём-то бурно спорили. Она спросила у дочери: «Что случилось?» Однако Ангелина, улыбнувшись, заверила её, что всё в порядке. Но обмануть проницательную мать девушке было не под силу. По недовольному выражению лица дочери Татьяна Владимировна поняла, что у молодых людей явно что-то произошло неладное, тогда она повторила свой вопрос. Под пристальным взглядом матери Ангелине всегда было нелегко врать. Мама никогда не ругала дочь и не повышала голос. Однако её большие серо-голубые глаза, казалось, метали молнии, когда она понимала, что дочь что-то натворила или собиралась натворить. В такие моменты Ангелине хотелось спрятаться, как страусу, зарывшись головой в песок. Она потупила взгляд и пояснила:

Просто подтяжки раздражают. Просила не надевать их на свадьбу.

– Да я ремень не нашел, – пояснил Роман. – Давно брюки эти не надевал. После армии велики стали. Ну свалились бы!

Раиса Григорьевна, услышав недовольство своей будущей снохи, поспешила на помощь сыну. Она объяснила, что это очень хорошие подтяжки, которые они специально привезли из Лаоса, и что в продаже таких тут найти невозможно. Женщина так громко и эмоционально объясняла Ангелине все преимущества этого удивительного аксессуара, что уже привлекла внимание мужчин. Сан Саныч, зная способности своей жены, поспешил успокоить её, чтоб она не удивила ещё больше будущих родственников в первые часы знакомства.

– Мать, помолчи! – одёрнул он жену.

Но Раиса Григорьевна не унималась, стараясь доказать свою правоту и нужность этого аксессуара:

– Да хорошие подтяжки! Вот наш внук с удовольствием носит такие, и так они ему нравятся!

– Рая, нашему внуку шесть лет, а сыну двадцать один! Есть разница? Я же говорил тебе: найди ремень. Это хорошо, что ты ему ещё ползунки не надела! – закончил Сан Саныч и слегка приобнял жену, чтобы отвлечь её от этих «волшебных» подтяжек из Лаоса.

Ангелина с лёгкой иронией рассмеялась, что, безусловно, вызвало недовольство у её любимого. Однако, как истинный джентльмен, Роман предпочёл сохранить молчание и лишь лениво улыбнулся.

Волнения улеглись, а время неумолимо бежало вперёд. Гости, собравшиеся на званном банкете, уже успели насладиться алкогольными напитками, вкусно покушать и теперь мирно беседовали, словно старые знакомые или даже друзья. Они обсудили множество организационных моментов, и мужчины успели договориться о закупке алкогольной продукции для свадебного торжества. Алексей Павлович заверил, что ресторан позволит самим закупить алкоголь для предстоящего банкета, а праздничное меню будет составлено специалистами заведения. Вот и пришло время решить, какое количество гостей будет присутствовать в ресторане. Сторона невесты не могла похвастаться огромным кланом родственников, поэтому быстро подсчитали всех со своей стороны. В их числе были самые близкие: дедушка и бабушка невесты, родной дядя с женой, а также все двоюродные и троюродные братья, сёстры, дяди и тёти. Кроме того, посчитали друзей Татьяны Владимировны и некоторых важных и нужных людей Алексея Павловича. Всего набралось не более 30 человек.

После того как были определены гости со стороны невесты, в разговор вступил Сан Саныч:

– С нашей стороны будет примерно столько же человек.

– Как это? – воскликнула Раиса Григорьевна. – У меня только шесть братьев, у каждого – жёны и дети. У нас только Платоновых будет 25 человек!

Сан Саныч схватился за голову со словами: «О боже!» – и уткнулся локтями в стол, придерживая её. Родителям невесты было трудно понять, что его так озадачило, ведь они пока не были знакомы с роднёй Раисы Григорьевны. Но, судя по реакции свата, это не предвещало ничего хорошего. Посидев в таком положении минуту-другую, мужчина начал словесную баталию с женой:

– Рая, ты решила пол-Можайска пригласить?

– А как?! – не унималась она.

– А вот так! Где их потом всех размещать? А?.. Это тебе не деревня! – пытался привести свои доводы Сан Саныч.

– А кого же ты тогда будешь приглашать? У тебя ведь и родни-то особо нет! – продолжала Раиса Григорьевна спорить с мужем, переживая за массовость гостей на банкете.

– Я найду, кого пригласить! А твои братья пусть дома посидят. А то будет свадьба веселее некуда! – возмутился мужчина словам жены, затем добавил. – Потом съездим в Можайск и соберём всех твоих родственников там!

Раиса Григорьевна надула свои и без того пухлые губы и всё ещё пыталась поспорить с мужем. Однако он оказался непреклонен, как «скала», и супруги сошлись на том, что гости из Можайска не подъедут.

Алексей Павлович поднял рюмку и произнёс тост: «Ну, выпьем же за это!» Будущие родственники поддержали его, и все пригубили «волшебный эликсир» под звучным названием водка, который, как известно, стирает все границы в общении. Женщины, напротив, пили более лёгкие напитки и аккуратно, чтобы уж совсем границы не размылись, и они не вступили в открытое противостояние друг с другом. Татьяна Владимировна особенно опасалась, что её легко воспламеняющаяся Тамбовско-Калужская кровь может легко вступить в жаркие баталии с упрямой и уж очень прямолинейной кровью свахи из Можайска, и тогда они сметут всё тут словесным напалмом, устроив настоящую битву «под Бородино». Родители утрясли цифру шестьдесят человек на банкете и, довольные собой, выдохнули, готовясь перейти на следующий этап общения – «просто буха́ть». Но тут Ангелину словно «африканская муха ужалила». Она слушала все рассуждения родителей и пока молчала. Возможно, девушка ждала, что вступит Роман. Однако он словно «в рот воды набрал». Её симпатичное личико вытянулось от удивления и непонимания происходящего момента, и она горячо, с юношеским максимализмом, но ещё сдерживая себя, воскликнула:

– Я что-то не поняла?! А почему у нас-то никто не спросил, сколько гостей будет с нашей стороны? Так-то это у нас свадьба! Или, может, мы вообще вам не нужны на этом празднике жизни? – с негодованием произнесла будущая невеста, досадно причмокнула и обратилась к своему избраннику. – Ромик, а ты что молчишь-то?

Роман буквально вдавил шею в плечи, так как в их семье отцу особо никто и никогда не перечит. Если уж отец матери сказал «иди причешись», а родственников своих в Можайске так и оставь, то что говорить о друзьях. Но Ангелина была непреклонна:

– Во-первых, у нас есть свидетели. А во-вторых, наши общие друзья – всего пятнадцать человек.

Сан Саныч взглянул на свата, затем на женщин за столом и вопросительно произнёс:

– Ну что скажете? Мне кажется, в наше время свадьба сто человек – это уже перебор! Ведь даже родственников-то не всех приглашаем.

Раиса Григорьевна тут же сориентировалась, не теряя надежды погулять на свадьбе со всей своей многочисленной роднёй Платоновых, поспешила на помощь будущей снохе и возразила мужу:

– Саш, ну надо больше зал снимать, звать можайских и друзей молодожёнов!

– Про можайских вообще не обсуждаем. Сейчас речь о друзьях, – тут же прервал её Сан Саныч, даже не позволив развить эту тему дальше.

Татьяна Владимировна сидела и размышляла о том, что же такого особенного в можайских родственниках свахи, что так пугает и нервирует свата. Видимо, они могли вызывать настоящий «Армагеддон». Она улыбнулась, чётко представив себе картину приезда родственников из Можайска со стороны жениха и Калужских со стороны её отца. А что такое Калужские родственники, сложно представить, не увидев всю картину в полном масштабе. Это «Армагеддон», но умноженный на шестнадцать. Видимо, симбиоз родни из Калуги со стороны невесты и Можайской со стороны жениха мог быть подобен взрыву атомной бомбы. Такую свадьбу могли бы долго вспоминать в Москве. Поэтому Татьяна Владимировна подумала, что на свадебном торжестве одного Калужского близкого родственника будет более чем достаточно – её отца, Владимира Васильевича. Она даже не думала о том, чтобы позвать кого-то с той стороны. Теперь предстояло разобраться с друзьями дочери. Татьяна Владимировна, возможно, и не возражала бы против большого количества молодёжи на празднике, но решение зависело не только от неё. После того как Сан Саныч высказал мнение, что сто человек – это слишком много, повисла минутная пауза. Однако её прервал Алексей Павлович, обратившись к дочери:

– Доча, ну не пыли. Давай с друзьями решим попозже! Вместим! Но, возможно, не всех. Остальным накроете поляну!

– Как это? – спросила Ангелина, нахмурив брови.

– Да очень просто! Как вы обычно собираетесь? Ну всю жизнь так было: на свадьбу звали самых близких, а остальным накрывали поляну где-нибудь во дворе или в парке у пруда, – пояснил Палыч дочери.

– В октябре? У пруда? – просто уже закипала Ангелина. – Ромик! А ты-то что молчишь?

Роман попытался возразить отцу, но если Сан Саныч не послал сына откровенно «причесаться», то это было близко к этому.

– Понятно всё! – надулась девушка. – Сделаем свою свадьбу!

– Ну а я о чём! Проставитесь друзьям, и все останутся довольны! – обрадовался Алексей Павлович, видя, что дочь немного успокоилась, хотя довольной её не назовёшь.

Татьяна Владимировна, конечно, промолчала. Но, зная своего ребёнка, она сразу поняла: «Ангелина что-то задумала! Вот только что? Но точно не накрыть друзьям стол где-то под кустом! Неспроста она так быстро согласилась». Эта мысль мелькнула в её голове, но из-за навалившихся хлопот она быстро о ней забыла и снова погрузилась с головой в общение со сватами.

– Ой, мы же про кольца забыли! – неожиданно воскликнула Татьяна Владимировна, буквально подпрыгнув на стуле.

Однако Сан Саныч поспешил успокоить сваху, вытирая руки о салфетку после того, как закончил с запеченной курицей:

– Кольца у нас есть! Роман съездит и заберёт их у бабушки.

– Ой-да! У нашей же бабки Мани этого золота, как у… – начала пояснения Раиса Григорьевна.

– Рая! Без комментариев! Помолчи! – строго перебил жену Сан Саныч.

Собеседникам, конечно, было очень любопытно узнать, что там есть у бабки Мани и сколько. Но грозный взгляд свата не позволил супруге продолжить эту «интересную историю». Мама невесты вопросительно приподняла бровь, как бы спрашивая: «Ну же, Рая, и сколько там золота?», но Раиса Григорьевна уже сменила тему, не выдержав пристального взгляда мужа.

Сегодня вечером Ангелина уже ничему не удивлялась. Она поняла для себя, что её вторая мама никогда не размышляет долго, прежде чем сказать что-то. Однако фраза будущей свекрови «у нашей бабки Мани этого золота» вызвала у девушки беспокойство. Её не столько удивило наличие у пожилой женщины большого количества драгоценного металла, сколько то, откуда оно могло взяться. Особенно её интересовало происхождение свадебных колец. Поразмышляв об этом, она вспомнила о непростой должности дедушки Романа, который не дожил до этого времени. Его занимаемый пост был настолько значимый, что похороны проходили с почестями и воинским салютом. Это навело будущую невесту на мысль о происхождении золота. Однако кольца – это нечто совсем другое, более личное и сокровенное. В каком таком ракурсе хранился этот драгоценный металл у бабушки жениха, было не совсем понятно. Девушка и без того уже была в достаточно испорченном настроении из-за того, что всё пошло уж как-то не по её плану, но спросить у своего избранника об обручальных кольцах решила прямо сейчас. Она пристально посмотрела на любимого, который, по-видимому, нервничал и всё время что-то уплетал за столом, и поинтересовалась:

– И что там за кольца?

Роман оторвался от десерта и задумчиво прошептал:

– Надеюсь, что не из зубов!

– Ты дурак, что ли? – воскликнула Ангелина. – Сам их и носи!

Девушка вскочила из-за стола как ошпаренная и убежала на кухню, чуть ли не плача. Татьяна Владимировна тут же устремилась вслед за дочерью. Со словами:

– Ром, что случилось-то?!

– Да я пошутил! Я не подумал, что Ангелинка так отреагирует, – оправдывался ошарашенный Роман, который и правда не ожидал такой реакции от своей любимой.

Сан Саныч пригладил на голове уже потрепавшуюся причёску и спросил у сына:

– Что ты ей сказал-то? Чем невесту-то обидел?

Роман что-то невнятно промычал, даже не представляя, как и сказать отцу о своей неудачной шутке. Однако Сан Саныч настаивал:

– Ну, я жду? Что произошло?

Парню ничего не оставалось делать, как повторить свои слова снова.

– Сынок, ты дурак, что ли! Как у тебя ума-то хватило такое придумать! – в шоке произнес отец. – Вот родила тебя мать – и не подумала!

Тут в беседу вступила Раиса Григорьевна, которая снова сразила всех наповал своей непосредственностью:

– А что? Разве нет? Я тоже так подумала, что зубы в кольца переплавили! Там же у бабки Мани много что…

– Мать! Ну ты-то хоть помолчи! – прервал её муж и схватился за голову. – Вы меня доконаете своими шутками и догадками.

Татьяна Владимировна догнала дочь уже на кухне, обняла её и попыталась разрулить ситуацию: «Доча, ну ты что? Рома так пошутил!»

– Ни фига себе шуточки! По ходу дела, у нас не свадьба будет, а одна сплошная шутка! – возмущалась Ангелина, закипая, подобно чайнику на раскалённой плите. – Я в платье «девственницы-провинциалки»! Ведь мне же нормальное свадебное платье нельзя? Да, мама? А то жениха в костюме с подтяжками будет не видно. Друзей нельзя, видите ли, для них места нет! Конечно, ваши нужные люди мне просто вот необходимы на моей свадьбе. Да блин! Ещё и кольца из зубов! Это вообще капец! Была принцесса, стала «страпане́сса»! Мне хоть вообще теперь из дома не выходи! Зачмыря́т!

Татьяна Владимировна едва сдерживала смех от слов дочери. Она взяла её за руку и постаралась успокоить:

– Доча, ну перестань расстраиваться! Ну когда мы с отцом тебе делали плохо?! Ну хочешь замуж?! Иди! Ну хочешь пышное платье, как у Ольги? Да купим мы тебе такое платье, потом откопаем в ЗАГСе жениха в рюшах. И кольца у вас будут нормальные.

Мама нежно обнимала дочь и поглаживала её по спине, а сама стояла и представляла себе картину жениха в подтяжках. Она боялась и вовсе расхохотаться и усугубить и без того нервозную ситуацию для её ребёнка. Но тем не менее она всё же закончила свою мысль:

– Ну, насчёт подтяжек у жениха – не могу тебе ничего гарантировать!

– Мам, ну хватит! У Ромки нормальный рост. И в рюшах он не потеряется! – Ангелина рассмеялась сквозь слёзы и добавила: – Особенно в подтяжках.

Из-за угла коридорного помещения на кухне появился Роман и с легкой иронией и долей шутки произнёс:

– Да не надену я эти подтяжки! Хочешь, сейчас сниму?! Ну спадут брюки, завяжу на верёвочку.

– Дурак, что ли, совсем?! На верёвочку он завяжет! – воскликнула девушка, ещё всхлипывая и утирая слёзы.

Вслед за сыном уже спешила и Раиса Григорьевна. Она, как женщина активная, которая должна быть всегда в курсе всех дел и готовая принимать везде непосредственное участие, не могла пропустить такие душещипательные события в будущей молодой семье. Появившись из-за угла, будущая свекровь Ангелины распахнула свои объятья и, направляясь к молодым людям, начала свою непосредственную речь:

– Дети, ну не ссорьтесь! Давайте обнимемся все! – далее она продолжила в своем репертуаре. – Будут у вас колечки золотые, новые, не из зубов! Оказывается, отец купил их давно и положил Ромке как раз на свадьбу!

– Да хватит уже про эти зубы! – воскликнула девушка. – Сговорились, что ли?

Ангелина уже смеялась сквозь слёзы. Буря эмоций утихала. Татьяна Владимировна со свахой уже что-то обсуждали касательно родственников, которые прибудут на свадебный банкет, и тех, которых не позвали из Можайска. По последним Раиса Григорьевна особенно сокрушалась. Роман стоял напротив Ангелины и скинул подтяжки с плеч, оставив их пристёгнутыми к штанам, и держал брюки рукой.

– Отпускать? – улыбаясь, спросил он Ангелину.

– Вообще дебил! И за этого человека я собираюсь замуж! – произнесла девушка, и они обнялись.

Подтяжки Роман, конечно же, снова накинул на плечи. Уж как-то не комильфо было оказаться в трусах перед будущей тёщей, так брюки реально бы упали без дополнительного аксессуара.

Наконец все недоразумения улеглись, и градус эмоционального напряжения спал. Все снова уселись за стол, чтобы продолжить званый обед. Татьяна Владимировна вскоре вернулась на кухню, чтобы заварить чай, а Ангелина помогла ей нарезать торт. Вечер близился к своему логичному завершению. Мужчины изрядно уже устали обсуждать серьёзные вопросы. От обилия выпитого у Сан Саныча растрепалась его «петля Нестерова» на голове, прикрывающая лысеющее темечко, а у Алексея Павловича покраснел кончик носа. Эти двое очаровательных мужчин уже в совершенно дружеской манере обсуждали самые разные темы: машины, дачи, работу, но только не свадьбу. Им было хорошо! Они наливали и пили! Ангелина и Роман выпили чаю и решили пойти прогуляться. Их присутствие на этом празднике жизни уже не было столь необходимым. Родители, напротив, посидели ещё некоторое время, непринужденно пообщались, а затем сваты начали собираться домой. Сан Саныч с облегчением вздохнул, видя, что знакомство прошло успешно и в тёплой атмосфере. Он окинул взглядом жену, подумав: «Ну, слава богу, моя драгоценная супруга много не начудила», затем положил обе ладони на стол, оперся на них и произнёс:

– Ой, ну сваха, спасибо! Накормила, напоила! Пойдем мы уже восвояси! – Сан Саныч встал из-за стола, всё ещё опираясь на ладони, и продолжил. – Давайте сделаем свадьбу детям, и, бог даст, я Ангелину устрою к себе на работу. У нас особое место, с улицы к нам не попасть!

Затем он как-то сурово посмотрел на Татьяну Владимировну и продолжил:

– Я слышал от Романа, что она собирается учиться на стюардессу. Однако я считаю, что это не лучшая идея. Пусть девочка лучше прижмёт свой фюзеляж к земле и осваивает более достойную профессию.

– Ой, ха-ха-ха… Ну конечно! Ну какая стюардесса?! Ха-ха-ха! Нам и свахи-официантки хватит… – смеясь, отморозила Раиса Григорьевна.

У Сан Саныча от слов жены причёска на голове «петля Нестерова» встала дыбом, будто антенна у гуманоида. Не ожидал сдержанный, воспитанный мужчина от жены такого афоризма «на ходу», от слов совсем, хотя и давно привык к её провинциальной простоте.

– Рая, ну вот что ты за женщина? Хоть кляп тебе в рот вставляй! – тихо произнёс он, с досады снова уселся за стол и, напрягшись, стал ждать ответной реакции Татьяны Владимировны. И она не заставила себя долго ждать! Серо-голубые глаза ошеломлённой мамы невесты, казалось, налились кровью. Она уже начала привыкать к своеобразному поведению свахи, но та снова смогла всех удивить.

Точка кипения нарастала внутри всего организма Татьяны Владимировны, красная линия снова была пересечена, и последовала обратная реакция со словами:

– Рай там, где я работаю… Вот туда уж точно с улицы-то не берут!

Алексей Павлович, будучи уже изрядно «под мухой», решил прийти на помощь своей супруге и разрядить обстановку, дав пояснения сути её работы:

– Она – капитан!

Татьяна Владимировна на мгновение впала в ступор, так как от кого от кого, а от мужа она не ждала сюрпризов вовсе. Затем женщина, подобно «громовержцу Зевсу», «метнула из глаз молнии» и рявкнула на нерадивого супруга:

– Рот свой прикрой!

Состояние Алексея Павловича было – приличный перепел, и в результате то ли этого, то ли от воинственного взгляда жены, его настигла икота. Он икнул и, решив реабилитироваться, с дурацкой улыбкой добавил:

– Дальнего плаванья! Красавица ты моя!

Сан Саныч окинул сваху взглядом пьяного коршуна, как будто произвёл аэрофотосъёмку местности, и про себя подумал: «Вот это да! Ай да сваха!» Затем повернулся в сторону отца невесты и протянул ему руку:

– Палыч, уважаю!

– Саныч, я всегда рядом! Мы с тобой теперь сила! – Алексей Павлович ответил крепким рукопожатием теперь уже родственнику.

Сваты уже стояли в коридоре и собирались покинуть гостеприимный дом невесты. Раиса Григорьевна, как ни в чём не бывало, одевалась и весело смеялась о чём-то с Алексеем Павловичем. И это было для неё нормально. Просто она была такая в силу своего происхождения и воспитания. Продуманная и рассудительная Татьяна Владимировна никак не могла ещё привыкнуть к этому. Но скоро они станут родственниками, и надо приспосабливаться друг к другу и не обращать внимания на такие мелочи. И хотя у Татьяны Владимировны ещё переворачивалось всё внутри от летучих афоризмов свахи, но она привыкала. Она стояла и убеждала себя в том, что это теперь её новая родня, а значит, семья!

В это время Сан Саныч обувал ботинки и заметил на трюмо, на вазе в коридоре парик со стрижкой под вытянутое каре́. Он надел ботинки и с интересом принялся рассматривать находку.

– Какая штука интересная! Зимой можно носить как шапку. Мне вот прям в самый раз! Чтоб лысая голова не мёрзла, – засмеялся он.

– Да давай я тебе его подарю! Представляешь, как тебе будет тёпленько! А модный какой будешь! – хохоча ответила Татьяна Владимировна.

В оживлённую беседу сразу же вступила Раиса Григорьевна, сравнив мужа с известным цирковым артистом того времени:

– Ой, Саш… Прям как Олег Попов будешь!

Сан Саныч был человек серьезный, но под воздействием алкоголя печать серьезности улетучивалась, и он становился похож на мальчишку. Мужчина взял парик пепельно-русого цвета и натянул себе на голову. Густая шевелюра парика взъерошено легла ему на плечи. Он стал похож на домового Кузю из популярного детского мультфильма 90-х годов. Разразился жуткий хохот! Татьяна Владимировна тут же сбегала в ванную комнату за расчёской, чтобы привести в порядок новую причёску своего родственника. После волшебных действий «стилиста-свахи» Сан Саныч стал похож на поп-звезду 80-х годов.

– Вот так и пойду на свадьбу! Как раз будет октябрь! Голова точно не замёрзнет! – сквозь смех произнес он.

Смеялись все до слёз. Алексей Павлович сбегал в комнату и принес по рюмке водки себе и свату:

– Саныч! Давай выпьем за твой новый образ!

Они выпили, закусили колбаской и снова обнялись по-дружески. Отец жениха наконец снял парик, чтоб уже у всех прошёл приступ истерического смеха, и направился к двери на выход.

– Ну что ж, дорогие сваты́, еще раз спасибо! Всем доброй ночи, а мы откланиваемся! – произнёс он, пропуская жену вперед.

У открытой двери Сан Саныч слегка подтолкнул супругу, чтобы та быстрее покинула помещение и не успела что-то «исполнить» напоследок.

Вечер знакомства закончился. «Не всё так уж и плохо», – подумала Татьяна Владимировна и окликнула мужа из кухни. С чувством глубокого облегчения, что приём прошёл более-менее гладко, они начали наводить порядок в квартире.

Глава 3

Суета.

Постепенно родители будущих молодожёнов начали готовиться к свадьбе. Алексей Павлович позвонил своему другу, старшему оперуполномоченному Марату из местного отделения милиции, и попросил помочь с организацией свадебного банкета в ресторане. Общительного Палыча связывала крепкая дружба со многими представителями власти, особенно с правоохранительными органами. В те времена это было особенно важно! Местная шпана, рэкетиры и прочие представители криминального мира хорошо знали отца Ангелины и его возможности. Поэтому они старались держаться подальше от его коммерческого ларька и машин. Его палатку всегда охраняла милиция, а свои машины он бросал во дворе и не опасался, что однажды они уедут без него. Одна только мысль о том, чтобы что-то украсть или побеспокоить этого уважаемого человека, пугала местную шпану. В то же время как других постоянно грабили и портили им машины. Более того, среди местной шпаны ходили слухи, что Палыч связан с люберецкими «братками». Это было очень опасно, и поэтому «мелкие криминальные элементы» к нему старались не приближаться. На самом деле он просто работал в Люберцах и, конечно, знал тех «братков». В то время, когда род деятельности – продажа стройматериалов, было важно поддерживать отношения с такими людьми. Но сам он не имел к ним никакого отношения, хотя и не спешил развеивать этот «миф». Палыч держал марку и знал, что если его боятся, то уважают! Держала марку и Ангелина, зная особое отношение к своему отцу на районе. От этого она чувствовала себя «звездой» в местной тусовке. И отношение к Ангелине было особенное: «Её трогать нельзя! А значит, и компанию, где тусила эта звёздочка!», и вся шпана об этом знала.

И вот эти два уважаемых человека района уже направлялись в ресторан «Ялта», расположенный на Симферопольском бульваре, которым руководили два брата-грузина. Марат с серьёзным видом человека, облечённого властью, в сопровождении друга Палыча вошёл в кабинет директора. И без лишних церемоний дал «любезный наказ»: «Прошу любить и жаловать! Обеспечить безопасность этому уважаемому человеку и сделать всё, что он попросит, на высшем уровне!» И, конечно же, братья-грузины пообещали выполнить все требования «по-красоте!»

В это время Сан Саныч активно занимался закупкой алкоголя для торжества, отец будущей невесты был на подхвате. Что не получалось достать у свата, тут же подключался Алексей Павлович со своими связями. Так что приготовления шли слаженно. Каждый занимался своим делом.

Роман работал и регулярно посещал стоматолога, чтобы успеть исправить зубы к свадьбе и бракосочетаться с голливудской улыбкой. Ему и самому уже изрядно надоели эти безобразные зубные протезы, установленные в воинской части, и бесконечные шутки и приколы по этому поводу от друзей и коллег на работе. В последнем месте одна из шуток закадычного друга вывела парня окончательно из себя. После чего уже не надо было уговаривать Романа начать свои регулярные визиты к врачу. Однажды он, сидя на лавочке напротив раздвижных ворот на КПП, наслаждался теплом солнечных лучей, зевал и нёс дежурство. И вдруг ворота неожиданно распахнулись сами собой. Это повторялось довольно часто: как только Роман зевал, ворота сразу же открывались. Каким-то образом срабатывали фотоэлементы. Парень уже несколько раз выбегал за ворота, чтобы проверить, не приехала ли машина. Однако никого за ними не было. Бедный Роман, ничего не понимая, уже начал думать, что это он сам открывает въезд на КПП отблеском своих дурацких золотых коронок. И прибывал в шоке. Но это была всего лишь очередная плоская шутка сослуживца, Виталия Подлявского. Он наблюдал за Романом и из-за угла открывал ворота пультом, а в нужный момент выскочил из укрытия со словами: «Ромик, ты супергерой!» Теперь, когда Роман решил избавиться от этих безобразных коронок, Виталий был очень огорчён. Впрочем, этот человек и без того нашёл бы новые темы для шуток над друзьями. Он относился к категории людей, которые ни дня не могут без нового розыгрыша или прикола.

А как же Ангелина? Конечно, она тоже активно готовилась к свадьбе! У неё зрела в голове грандиозная идея-план, как разместить всех своих друзей на свадьбе, не спрашивая разрешения родителей. Стратегия существовала пока только в её уме и периодически обсуждалась с Катериной и Ольгой. Без них план был бы лишь фантазией. Эти закадычные подружки всегда внушали уверенность Ангелине. Романа решили даже не посвящать в этот районный «заговор», учитывая его некую инфантильность в этом вопросе.

А Татьяна Владимировна с большим энтузиазмом занималась поисками свадебного платья для своей единственной доченьки. Ей было важно, чтоб её маленькая «принцесса» блистала в этот день, как яркая звёздочка. Она уже связалась со своей давней знакомой Антониной, которая торгует на Савёловском вещевом рынке, и договорилась о примерке свадебного наряда для дочери, как только та получит новую коллекцию из солнечной страны турецких султанов, которая так полюбилась русским людям. В 90-е годы вещевые рынки были самое желанное и крутое место для шопинга. Они разделялись на две категории: более доступные, где продавалась дешёвая и не всегда качественная продукция из Турции и Китая, и места более престижные. Во втором случае это были почти бутики 90-х годов. В таких местах в основном были реплики мировых брендов из Турции достаточно приличного качества. Там же можно было найти кожу, дублёнки, джинсы реплик известных брендов и шубы из Греции и Китая. Продавалась там и разная обувь: от кроссовок Adidas, Puma, Nike и прочего до сапог «аля-Италия». Это был свой мир шопинга в 90-е годы. Продавцы и хозяева бизнеса на таких рынках делились на две категории: «итальянцы» с именами Ашот, Арам, Мурат, Магомед и другие, и русские, такие как знакомая Татьяны Владимировны Антонина. Она сама и ездила за товаром, сама торговала, сама деньги считала. В основном все работали кланом родственников. Никаких наёмных рабочих тогда не было – каждый был и хозяином, и продавцом. Вещевой рынок был место специфическое. Пробиться в этой сфере мог только человек с сильным характером, наглый, напористый или даже базарный. Если продавец не обладал таким качеством, то должен был этому учиться или просто не выживет в конкурентной борьбе. Антонина торговала на рынке уже несколько лет и полностью освоила процесс торговли и стиль общения в этом месте. Ранее эта женщина с высшим образованием была научным сотрудником в одной из престижных организаций. Но многие предприятия развалились с приходом перестройки и гласности, и люди пошли на улицу. Впервые после распада СССР народ узнал, что такое безработица. Все выживали, кто как мог. Процветал рэкет, бандитизм, вместе с ним – челночный бизнес и торговля. Вот и Антонина выживала, как могла. Она стала совсем торгашкой, и надо сказать, это у неё хорошо получалось. Торговля на рынке была подобна актёрскому мастерству. И женщина в этом явно преуспела. Она была ещё той актрисой. Приятная белокурая красотка лет сорока, с большими голубыми глазами и с умеренно пышными формами, влилась в индустрию торговли, словно была рождена для этого. Так как у Антонины дела шли хорошо, она расширила свой бизнес, возможно, выдавила конкурента с соседнего павильона и заняла его. По какой-то неизвестной причине её сосед-конкурент, который занимал угловое место, уступил свою площадь продуманной женщине. Благодаря этому она стала владелицей одной из самых больших торговых площадок на рынке. В результате у неё появился настоящий магазин. Татьяна Владимировна давно уже дружила с ней и частенько заказывала у приятельницы разные модные и дорогие шмотки из Турции. Антонина привозила качественную и недешёвую продукцию только под заказ. Учитывая вкусы и возможности обычных покупателей, такой товар мог бы остаться непроданным в рамках коммерческой потребности в стране. А это грозило бы потерями в её маленьком бизнесе или долгим периодом окупаемости, что, конечно же, было неприемлемо для умной «бизнес-вумен». Эта женщина очень хорошо умела считать, поэтому работа под заказ носила характер минимальных рисков.

И вот одним утром Антонина торжественно сообщила маме Ангелины, что только-только привезла новый товар из Турции. И среди него есть одно потрясающее платье, которое она специально отложила для будущей невесты. Женская половина в лице Ангелины и Татьяны Владимировны тут же собрались, и Алексей Павлович повёз своих девочек на вещевой рынок на примерку свадебного наряда. Мама будущей невесты находилась в приподнятом настроении, а папа предвкушал скучный и нудный день. Походы по магазинам его никогда не радовали, особенно когда дело касалось шмоток. И вот Алексей Павлович припарковал машину у Савёловского рынка. Семья вышла из машины, и они пошли между рядами в поисках павильона, где торговала Антонина. Проходя мимо многочисленных прилавков, Ангелина с родителями то и дело слышали доносившуюся перебранку продавцов. Слова были совсем не лестные в адрес друг друга. Конкурентная борьба за каждого клиента была жаркой. Девушка шла и улыбалась, слушая, как взрослые тётеньки нещадно кроют друг друга, не стесняясь в выражениях. «Скажи своим покупателям, чтоб они не вставали в очередь к моему прилавку, а то своими жопами весь товар мой закрывают!» – доносилось со стороны. И ответ не заставлял себя долго ждать, оппонент тут же отвечал: «А то что? Ты воздух что ли тут купила?! Очередь моя помешала, понимаете ли! Они к тебе на прилавок не лезут и стоят в метре от тебя!» В дальнейшем разговор приобретал весьма эмоциональный характер, и собеседники уже не выбирали ни слов, ни выражений. В их речи уже звучал русский диалект вперемешку с фольклором. Каких только животных они не использовали в своём богатом лексиконе, а какие удивительные и нетипичные слова можно было услышать в нашем могучем русском языке. И всё это – лишь часть их рабочего дня на вещевом рынке. Ангелину забавляло это. Она шла рядом с отцом и, хихикая, обсуждала с ним услышанное. Наконец Татьяна Владимировна нашла павильон Антонины. Женщина вышла из своего магазина и широко распахнула объятия, с нетерпением ожидая любимых покупателей, готовясь одарить их всевозможными комплиментами. Уж с каким талантом и артистизмом она умело находила нужные слова для каждого клиента. Удивительно, как человек с высшим образованием и научным складом ума так легко использовала такие примитивные, но модные и фольклорные выражения. «Ну намодня́, ни дать ни взять! Намодня́, да и только!» – всегда слышалось из уст Антонины при примерке её товаров. «Посмотри на себя в зеркало, как оно тебе улыбается!» – добавляла она, не оставляя шансов на раздумье покупателю.

– Привет-привет, мои дорогие! – воскликнула она, увидев Татьяну Владимировну с дочерью и мужем.

«Дорогие» – это звучало и в прямом, и в переносном смысле. Учитывая, что товары у Антонины были совсем не дешевые.

Алексей Павлович приветливо улыбнулся и поприветствовал женщину, а женская часть семейства с энтузиазмом бросилась обниматься и целоваться с этой очаровательной дамой. Ангелина вместе с мамой прошли в павильон, за которым скрывалось просторное подсобное помещение. В этом месте в беспорядке располагались и демонстрационный зал с нарядами, и склад, и примерочная. Ведь это был рынок, а представление о торговых павильонах в их современном виде ещё не полностью сформировалось в сознании русского человека. Антонина сразу же начала суетиться вокруг девушки, словно огромный и упитанный мотылёк вокруг изящной бабочки:

– Ну красавица выросла! Ну принцесса! Ни дать ни взять голливудская звёздочка! Сейчас самое шикарное платье тебе подберём! Какое хочешь?!

Ангелина, казалось, была околдована великолепием свадебных нарядов. На манекенах блистали своей белизной и роскошностью расшитые всевозможной фурнитурой свадебные платья. Они напоминали сверкающие снежинки, хрупкие и утончённые. Тут же в угловой нише комнаты висели обворожительные головные уборы и аксессуары для невесты: шляпы, фаты, вуали, перчатки и многое другое. Девушка ходила и, словно заворожённая, рассматривала это изобилие красоты, боялась прикоснуться к его волшебному сиянию. Из-за её спины раздался снова голос Антонины:

– Ну же, девочка моя! Какое платье тебе хочется? Выбирай любое, а я пока принесу и покажу тебе самое лучшее, специально для тебя, принцесса моя!

Ангелина вздрогнула от неожиданности, не в состоянии ещё сказать ни слова. Антонина мило улыбнулась ей и тут же растворилась за какой-то шторкой. Через секунду женщина вернулась с ослепительно белым свадебным платьем, расшитым жемчугом, с пышной юбкой и с аккуратным декольте. Оно было настолько нежным и обворожительным, словно платье принцессы из детских сказок.

– Воо! Класс! Доча, померь! – откуда-то появился папа, который до этого момента казался безучастным и наблюдал за девушкой, не заходя вовнутрь.

Татьяна Владимировна, поражённая красотой и сиянием этого наряда, не смогла сдержать восхищения. Однако она всё же с лёгкой иронией отметила:

– Безумно красивое! Ну куда такое пышное! Где Ромку искать-то будем?!

Ангелина уже было потянулась к этой волшебной красоте, но, услышав мамины слова, обиженно надула свои очаровательные губки и произнесла:

– Мам, ты снова! Ну что мне теперь, голой идти в ЗАГС, чтоб его видно хорошо было?!

Алексей Павлович с нежностью улыбнулся, услышав слова дочери, и тут же поддержал её:

– Доча, примеряй! Не слушай маму! Главное, чтоб ты красавицей была! А жениха потом откопаем на банкете!

Антонина аккуратно занесла платье за ширму и позвала Ангелину. Она осталась рядом с девушкой, чтобы помочь ей надеть этот роскошный наряд. Ведь справиться с такой задачей в одиночку было бы очень непросто. Вскоре будущая невеста, вся сияя от восхищения, появилась перед родителями, чтобы они могли оценить её образ.

– Шикарно! – тут же с восторгом воскликнул папа.

Платье было восхитительным, а на юной Ангелине оно выглядело просто чудесно. Узкая талия, слегка стянутая корсетной лентой, приспущенные на плечи рукава и пышная юбка, начинающаяся от стройного стана, создавали поистине сказочный образ. Оно было расшито жемчугом и мерцающими нитями, что придавало ему особую роскошь. Девушка в нём выглядела по-королевски. Антонина, собрав её распущенные соломенные волосы, аккуратно закрепила их заколкой и надела на неё фату.

– Ну, Намодня́! Ну, принцесса! – восхищалась проворная женщина. – Смотри скорей в зеркало, как оно тебе улыбается! Это зеркало ещё ни разу не видело такой принцессы!

Татьяна Владимировна с восхищением смотрела на свою дочь, и, безусловно, ей всё очень нравилось, но по какой-то причине она снова вспомнила про рост жениха:

– Ну конечно, безумно красиво! Но жених-то не крупный у нас, а платье вон какое пышное!

Ангелина была уже близка к тому, чтоб разрыдаться. Ей настолько понравилось платье и так обижала критика мамы. Проворная «бизнес-вумен» поправила свои белокурые волосы, высоко собранные в причёску с помощью заколки-краба, с сильно начёсанной чёлкой, и эмоционально спросила:

– Ну что, он у вас метр пятьдесят, что ли? Жених-то?

– Ну нет, конечно! – ответила Татьяна Владимировна, глядя на дочь, которая сжала губы трубочкой, причмокнула и закатила вверх глаза.

– Ангелинка, ну какой твой будущий муж? Примерно как тот парень? – Антонина подняла руку и указала на молодого человека кавказской внешности, который стоял у противоположного торгового прилавка и не сводил глаз с юной невесты в её павильоне.

– Ну примерно такой! Может, даже чуть повыше! В Ромке где-то метр семьдесят четыре, – задумчиво протянула Ангелина, словно пыталась вспомнить своего Романа.

– Ну не выше точно! И нет в твоём Ромке метр семьдесят четыре. Не более метр семьдесят! – выпалила мама.

– Ой, девочки, ну не гавкайтесь! Нет причины! Порхая и улыбаясь, успокаивала Антонина своих любимых клиентов.

Она вышла за прилавок своего торгового места, подняла руку и окликнула парня:

– Рашид! Рашидик! Иди сюда, дорогой!

Парень обернулся, сначала не понял, что зовут его, потом вопросительно указал на себя пальцем, как бы спрашивая: «Точно меня зовёте?».

– Да! Да, дорогой! Пойди сюда, мой мальчик! – повторила женщина.

Парень подбежал, очаровательно улыбаясь всем присутствующим. Ангелина окинула его взглядом, и ей показалось, что они примерно ровесники. Тут же его карие глаза будто пронзили девушку насквозь, а густые чёрные брови придавали взгляду хмурость и напыщенную брутальность. Молодой человек явно старался казаться старше, чем был на самом деле. Из-под длинной кучерявой чёлки виднелся массивный лоб, который предательски был покрыт подростковыми прыщами. Орлиный нос придавал его облику немного хищные черты. Он был в меру крупного телосложения, но всё ещё выглядел как ребёнок. И хотя его глаза горели огнём, как у «героя-любовника», в них был задор и непосредственность, свойственные только детям.

– Иди, дорогой, помоги нам немножко! Побудь женихом для этой прекрасной невесты! – попросила Антонина парня.

Дважды его просить не пришлось. Он бойко подскочил к Ангелине, как-то неумело, по-детски подмигнул ей и предложил взять его под руку. Девушка опешила от его наглости и уперлась рукой ему в грудь, давая понять: «Стой там! На расстоянии вытянутой руки!» Однако молодой человек, мило улыбаясь, объяснил ей, что это исключительно ради примерки всего торжественного образа. Ангелина закатила кверху глаза, недовольно причмокнула и взяла его под руку. Он тут же накрыл её руку, торчащую из-под его локтя, другой своей ладонью, как положено жениху и невесте, испытывающим нежные чувства друг к другу. Впечатление такое, что он уже это делал не в первый раз и у него вся эта «стойка» была отработана. Видимо, Антонина его часто эксплуатировала в качестве жениха-модели.

Бойкая новоиспечённая бизнес-вумен внимательно осмотрела пару со всех сторон, расправила платье невесте и, пытаясь не упустить покупателя, прощебетала:

– Ой, Тань, ну глянь! Шикарно же! Ни дать ни взять шикарно! Слов нет! И никто нигде не потерялся!

Парень стоял и улыбался девушке во все свои белоснежные зубы и как-то начал нежно поглаживать её по руке. Ангелина, не раздумывая ни секунды, вырвалась из его горячих ладоней и с негодованием произнесла:

– Ты оборзе́л, что ли?!

Антонина будто подпрыгнула на месте от неожиданности, развернулась к молодым людям и с тревогой спросила:

– Рашидик, что случилось!

– Всё хорошо! Просто невеста хорошая! – улыбаясь, ответил парень, не сводя взгляд с девушки. – Красивая! Я бы на такой женился!

Антонина на мгновенье замерла, словно статуя, от слов малолетнего «Ромео». Затем она так быстро произнесла набор незамысловатых фраз, как будто пулемёт выдал очередь:

– Так всё! Свободен! Иди уже! А то женился бы он! Отец узнает, что ты тут жениться собрался, быстро тебе женилку оторвёт! Школу сначала закончи, потом о женитьбе думай!

Рашид неохотно двинулся к выходу из павильона Антонины, но всё так же не мог оторвать взгляд от девушки.

– Да иди ты уже, Ромео Бакинский! – повторила женщина парню.

Парень покинул магазин и, пятясь назад, с улыбкой махал рукой Ангелине. Так он продолжал идти, пока не упёрся спиной в чью-то фигуру. Это был его отец, который наблюдал за происходящим: как его малолетний сын, не отрывая взгляда от девушки в белом платье, идёт задом наперёд, не замечая ничего вокруг. Поскольку на затылке глаз нет, он и не заметил отца. Мужчина стоял, засунув руки в карманы брюк, и ждал, когда его малолетний «Ромео» упрётся в него на «заднем ходу». Так и произошло! Парень испуганно обернулся, и дальше началась непереводимая игра слов и нравоучения отца сыну на непонятном нам языке. Мужчина так эмоционально говорил и жестикулировал руками перед лицом парня, как это умеют делать только кавказцы.

– Ух, Камиль сейчас ему влепит! – произнесла Антонина.

– За что?! За то, что вы его позвали к себе помочь? – удивлённо спросила Ангелина.

– Нет, конечно, не за это! Это часть работы! А вот то, что он отклеиться от тебя не мог, что даже отца не заметил, за это ему влетит, – пояснила женщина.

– Да ну! Ну они же вообще такие темпераментные, ну понравилась ему девушка! – возразила Татьяна Владимировна. – За что же его ругать?

– Да он ещё ребёнок! Ему всего 14 лет! – пояснила Антонина.

– Сколько-сколько?! – хором воскликнули невеста с мамой.

– Правда, что ли?! – переспросила снова Ангелина.

– Ну они же южные люди, выглядят постарше и взрослеют быстрее. Вот видишь… Жениться он уже хочет! – засмеялась Антонина. – Женилка ещё не оперилась, а он жениться уже готов!

Женщины посмеялись над бедным кавказским «Ромео» и вернулись вновь к обсуждению свадебного наряда Ангелины. Татьяна Владимировна обошла вокруг дочери, придирчиво осмотрела её и обратилась к мужу:

– Ну что скажешь?

– Платье огонь! – с восторгом воскликнул Алексей Павлович.

Ангелина слегка надула губы, как обиженный маленький ребёнок, и пробурчала себе под нос:

– Мне тоже очень нравится.

– Ну нравится, давайте брать, – вздохнув, произнесла Татьяна Владимировна и, обращаясь к дочери, добавила: – Попробуй походить в нём туда-сюда. Не свалишься?

Ангелина чуть приподняла подол платья, вышла из импровизированного «бутика» Антонины и пошла не спеша вдоль ряда, несколько метров в одну сторону, затем обратно. На противоположной стороне стоял кавказский «Ромео», которого уже отчитал отец за его горячий темперамент. Однако парень так и не мог оторвать взгляд от девушки, он улыбался и еле заметно махал ей рукой. Антонина, как всегда, сыпала комплиментами, отработанными временем: «принцесса», «ни дать ни взять», «намодня́», «красота голливудская». При этом она искоса поглядывала на свою приятельницу, Татьяну Владимировну, понимая, что последнее слово будет за ней. Отец завороженно смотрел на дефиле дочери и не скрывал своего восторга, сопровождая её словами: «Шикарно! Супер! Красавица!». Татьяне Владимировне тоже всё понравилось, и её переживания о том, где искать жениха в таких рюшах, отошли на второй план. Главное, дочь выглядела великолепно!

– Ну что? Берём? – спросила мама у дочери.

– Дааа, конечно! – обрадовалась Ангелина.

Как только Антонина услышала заветное слово «берём», она сразу же подошла к своей приятельнице и, понизив голос до шёпота, начала рассказывать ей трогательную историю о том, как сложно было доставить это платье. Таким образом она пыталась подчеркнуть уникальность и ценность этого «бутикового шедевра». «Это эксклюзив! Такой красоты в Москве больше не найти!» – с восторгом поведала она и не забыла упомянуть, что стоит оно недёшево. Женщина исполняла роль «актрисы савёловской рыночной эстрады» с высоким профессионализмом. В результате небольшого торга обе стороны остались довольны ценой, и платье было упаковано в чехол.

Ангелина уже переоделась и с удовольствием ходила по павильону Антонины, рассматривая и примеряя шляпы. В это время женщины, собравшись вместе, выбирали головной убор для юной невесты: венок с цветами, который она наденет в ЗАГС, и фату для венчания в церкви. Татьяна Владимировна увидела дочь в шляпе и тут же воскликнула:

– Но только не шляпу! Ты же наденешь каблуки, такое пышное платье и ещё шляпу. Ты представляешь, какой высокой ты будешь казаться? – возмутилась она. – Вы с Ромкой будете как гном и Белоснежка!

– Мам, ну хватит! Можно хотя бы померить шляпу?! – возмутилась Ангелина.

– Померить можно! – ответила Татьяна Владимировна.

– Девочки, ну не гавкайтесь! – вмешалась Антонина, довольная успешной продажей.

После чего она удалилась в свой подсобный мини-склад и вскоре вернулась оттуда с роскошным венком из цветов, который предстояло закрепить в причёске невесты. Ну конечно же, он был тоже «эксклюзивным» и только для лучших друзей. Товар, вероятно, был настолько «редкий», что она его даже прятала в подсобке. Однако, цветочки показались Ангелине очень милыми, и ей понравилась идея закрепить их в причёске. Фата́, видимо, уже не была настолько сильно «волшебной», так как висела у неё на витрине. Женщина протянула её Ангелине для примерки.

«Ну королева, ни дать ни взять королева!» – восклицала Антонина, наблюдая, как девушка красуется перед зеркалом.

– Платим? – обратился Алексей Павлович к жене.

– Ну конечно, мы платим! Какие могут быть ещё варианты? – раздражённо ответила Татьяна Владимировна и бросила на мужа недобрый взгляд.

Возможно, она не совсем поняла его вопроса или просто перенервничала, подбирая наряды своей принцессе. Алексей Павлович с большой радостью оплатил весь свадебный наряд для дочери, в предвкушении того, что наконец его мучительный поход по магазинам движется к завершению. Антонина пересчитывала деньги и одномоментно успевала осыпать Ангелину комплиментами вперемешку с поздравлениями и пожеланиями счастья. Девушка недоумевала: как эта женщина умудряется делать всё это, а главное, не забывает считать деньги и правильно усваивать их пересчёт. Однако затем Антонина удивила её ещё больше. Закончив финансовую процедуру подсчёта, она взяла в руки стопку купюр, развернула их веером и провела ими по всем вещам, которые висели в её рыночном «бутике». При этом приговаривая: «Денежка к денежке! Денежка на денежке! Денежки мне в карман, товар клиенту в чемодан!» Этот ритуал напоминал ведьминские обряды на шабаше. А как же складно она это делала! В те времена искусство торговли на рынке действительно можно было сравнить с актёрским мастерством. Женщины по-приятельски расцеловались на прощание, и семья двинулась прочь с этого злачного места.

Глава семейства усадил своих девочек в машину, и они отправились в центр города, в обувной магазин «Ле Монти», чтобы подобрать для невесты туфли под свадебное платье. В 90-е годы были свои модные бренды, которые будоражили сердца потребителей. О туфля́х «Ле Монти» слышали все, но позволить их себе могли лишь немногие. За модные туфли приходилось отдавать круглую сумму. Носить такую обувь было престижно. И это был первый бренд одежды и обуви, который активно рекламировался в СССР во всех возможных источниках. Поэтому, где купить дочке туфли, вопрос не стоял. Конечно же, это престижный магазин «Ле Монти». На радость Алексея Павловича, это был последний магазин, который сегодня следовало посетить, и процесс выбора туфель прошёл на удивление быстро. С чувством выполненного долга он усадил снова всех в машину и направился домой.

Семья Романа тоже была озадачена подбором свадебного костюма для жениха. Сан Саныч, как и обещал, отвёз сына в магазин «ОЛБИ». Этот магазин возник в начале девяностых как новая премиальная торговая сеть «ОЛБИ Дипломат», которая практически заняла нишу «Берёзок» – валютно-чековых магазинов для дипломатов и прочей советской элиты. В отличие от рыночных «бутиков», где продавались качественные реплики известных брендов, повторяя один в один оригинал, в «ОЛБИ Дипломат» вещи были исключительно оригинальные. Роман приехал в магазин в сопровождении обоих своих родителей. Раиса Григорьевна с деловитым видом жены дипломатического работника начала осматривать ассортимент мужской коллекции именитых брендов. Совершенно не ориентируясь в названиях, она смотрела всё подряд, перебирая костюмы чёрного и тёмно-серого цвета. Сан Саныч некоторое время наблюдал данную картину, позволяя жене насладиться её важностью и значимостью. Однако он понимал, что этот процесс выбора может затянуться на неопределённый срок, что в его планы как раз не входило. Он выбрал момент и предусмотрительно подозвал ассистента, чтобы тот помог ускорить покупку. Ассистент приступил к своей работе, а Раиса Григорьевна с упрёком посмотрела на мужа. В её взгляде можно было прочесть: «Я могла бы и сама выбрать костюм сыну! Как-то же я его родила!» Но спорить она с мужем не стала и с видом всезнающего покупателя ходила за ассистентом, задавая вопросы и давая рекомендации сыну. В итоге Роман остановил свой выбор на костюме фирмы «Armani» тёмно-серого, почти чёрного цвета с особым отливом. Костюм идеально сел на худощавую фигуру парня. Отец тут же подобрал ему фирменный ремень, вспомнив, как невеста была недовольна подтяжками в гардеробе сына. К костюму купили две белые рубашки, а ассистент любезно предложил классические ботинки на шнурках и галстук, которые шикарно дополнили образ. Роман сиял, как «первомайская лампочка на демонстрации». Он ещё никогда не чувствовал себя таким «денди».

Шли дни, и свадебные приготовления продолжались. Всё шло своим чередом. Жених и невеста могли расслабиться, так как самая сложная часть подготовки была выполнена. Свадебные наряды уже висели в шкафу и с нетерпением ждали своего часа.

Глава 4

Заговор.

Наконец-то позади остались все заботы, связанные с покупкой свадебных нарядов для молодожёнов. Теперь, уже готовые, они ждали своего часа в шкафах будущих жениха и невесты.

Родители, в свою очередь, не переставали суетиться и докупать всё новые и новые мелочи, которые могли бы дополнить образ будущих супругов в этот важный для них день. Так, вскоре у Ангелины появилась восхитительная меховая белая шубка, которая стала прекрасным дополнением к её свадебному платью. Татьяна Владимировна предусмотрела, что свадьба будет проходить в октябре, а это уже довольно холодно для средней полосы России. Поэтому она заранее позаботилась о том, чтобы её «маленькая принцесса» не замёрзла в этот день и выглядела стильно и шикарно. По счастливой случайности, маме невесты очень кстати подвернулся этот меховой и безумно красивый аксессуар, привезённый из Греции, и она без колебаний заплатила за него немаленькую сумму.

Сан Саныч также переживал за внешний вид своего отпрыска в этот знаменательный для их семьи день. Всё-таки он женит сына! И поэтому он с особой тщательностью выбирал и докупал для Романа различные мелочи: запонки для рубашки, прищепку на галстук, часы, носки и ещё много всего, что, по его мнению, было необходимо для создания торжественного образа жениха. И чтобы всё было не хуже, чем у его коллег, которые уже женили своих детей. А для амбициозного Сан Саныча это было очень важно. Гардероб будущих молодожёнов благополучно продолжал пополняться. Родители прилагали все усилия, чтобы сделать этот день не только ярким и запоминающимся, но и беззаботным для своих детей.

Ангелине, как и любой девочке, не терпелось похвастаться своим платьем подружкам. Она знала, что они оценят эту красоту и немного позавидуют ей. И вот одним утром она уже ждала их к себе в гости. Девушка выбрала момент, когда родители уйдут на работу, и пригласила девчонок к себе на завтрак. Сходить на завтрак к Ангелине подружки обожали. И не только ради этого – они всегда вприпрыжку бежали к ней домой и с удовольствием проводили там время. Помимо обилия продуктов в её холодильнике, в доме у девушки была достаточно уютная и комфортная атмосфера. Достаток и позитивная аура царила в этой семье. И ни одна из её подружек не могла похвастаться тем же самым. У каждой девочки были свои сложности и проблемы в семьях. Например, у Ленки Веденьковой мама воспитывала её и младшую сестру одна и работала в метрополитене. Денег катастрофически не хватало. У Катерины были оба родителя, но в их доме слышались постоянные скандалы, которые доходили иногда до рукоприкладства. В семье Ольги обстановка была более спокойная, но тоже не без трудностей. Она была средним ребёнком, помимо неё у родителей было ещё две дочери: старшая сестра от первого брака матери и младшая – от второго. С младшей сестрой Ольга была связана кровными узами как по матери, так и по отцу. Её мама была удивительно доброй и чуткой женщиной. Она работала в крупном универмаге в центре Москвы, куда впоследствии устроила и Ольгу, и её подружку Катерину. На хрупкие плечи мамы легло не только воспитание трёх дочерей, но и непростые отношения с отцом Ольги. К сожалению, он изрядно злоупотреблял алкоголем, что провоцировало нездоровую обстановку в стенах дома.

В то время не у всех семей был такой уровень жизни, как у Ангелины. В компании друзей таких счастливчиков можно было пересчитать по пальцам одной руки. Время было непростое. Люди столкнулись с новыми, порой непонятными для них реалиями, когда социализм икоммунизм сменились демократией и капитализмом. Заводы, фабрики и ведущие научные институты закрывались, люди теряли работу, и многие не могли найти себя в новой жизни. Женщины проще адаптировались к новым условиям, а многие мужчины, столкнувшись с трудностями, уходили из семей, оставляя своих детей, или попросту начинали пить от безысходности. А матерям ничего не оставалось, как поднимать детей и провожать в новую жизнь. Конечно, так было не у всех, но у многих.

И вот одним утром компания подружек буквально ввалилась в квартиру Ангелины с утра пораньше. Катерина уверенно вбежала на кухню и сразу же открыла холодильник. Эта девушка обладала великолепным аппетитом, но при этом была невероятно худой. Её рост был чуть выше среднего, и, по-видимому, ей требовалось больше еды, чем её подругам. Ольга постоянно подшучивала над ней, обращая внимание на её хороший аппетит. Она всегда говорила: «Дохлая кобыла, не быть тебе ланью! Не переводи еду!» Так повелось, что Ольга с детства подтрунивала над худющей Катериной по поводу и без. Эти двое были неразлучны с раннего детства. Поэтому было бы неправильно утверждать, что Ольга подшучивала над ней из зависти или со злости. У них был свой уникальный стиль общения и дружбы, который зародился ещё в первом классе школы. Их совместные фотографии всегда вызывали улыбку, ведь Ольга, полная противоположность худенькой Катерине, обладала пышными формами, но её нельзя было назвать полной. Раньше про таких говорили «кровь с молоком». Девчонки уселись за кухонный стол, который уже предусмотрительно накрыла Ангелина. Одна только Катерина так всё и торчала на половину туловища в холодильнике и всё что-то высматривала там. Ещё какое-то время она повозилась в этом чудесном ящике с продуктами и наконец спросила у хозяйки:

– Ангелинка, где у тебя дефицитное сливочное масло?

Ангелина взглянула на подругу, отпила кофе из чашки и с улыбкой произнесла:

– В холодильнике, в маслёнке. Кать, ты будто в первый раз туда лазяешь! Разуй глазки!

– Да хватит жрать, Трофимова! Ты же продукты только зря переводишь! – внезапно выпалила Ольга, прожевывая бутерброд с колбасой.

Катерина развернула голову, продолжая руками шарить внутри холодильника, и будто обиженно спросила:

– Чёй-то зря?!

Ольга, дожевав колбасу, потянулась за ломтиком красной солёной рыбы и при этом продолжала свои комментарии в адрес Катерины:

– Толку-то тебя кормить. Мы тебя всё кормим-кормим и ждём, когда из дохлой кобылы лань получится.

Девушки захихикали за столом над ненасытной и худой подругой. Наконец Катерина закрыла холодильник и, усевшись за стол с куском сливочного масла в руках, достойно ответила на колкость Ольги:

– Да ну тебя, Емельянова. Жуй лучше, не подавись!

После «наилучших пожеланий» подруге девушка отрезала себе кусок хлеба, густо намазала его маслом, положила ломтик красной соленой рыбы, откусила сосиску, закусила бутербродом с рыбой и запила чаем. Компания разразилась громким смехом!

– Что?! – вопросительно воскликнула Катерина.

Ангелина, поставив на стол рядом с голодной подругой нарезанный сыр и не переставая смеяться, ответила ей:

– Да ничего! Кушай, Катюша, не обращай ни на кого внимания!

– Дай сюда! А то она сейчас лопнет! – Ольга забрала сыр у Катерины и подвинула тарелку с этим дефицитным продуктом к Ленке.

– Нууу… – промычала Катерина с полным ртом.

– Жуй тщательней и масло на хлеб мажь, а не куском клади. А то ты всё вподряд мечешь. Ни тебе проку, ни нам мало! – засмеялась Ольга, придерживая тарелку рукой, чтобы Катерина не забрала её обратно.

Ольга доела бутерброд, запила кофе, встала, отряхнула руки и позвала Ангелину прогуляться на балкон, перекурить сытный завтрак и пообщаться на тему свадебных хлопот. Девушки поднялись из-за стола и уже направились к выходу, как тут Катерина прокричала им вдогонку:

– Иди-иди, Емельянова, покури! Может, дети зелёные будут!

– Я ведь вернусь, Трофимова, и кину в тебя чем-нибудь! – смеясь, кричала Ольга почти уже с балкона.

Девушки вышли на лоджию, а Ленка и Катерина остались на кухне, наслаждаясь дефицитными продуктами. Уже на открытом воздухе Ольга закурила длинную сигарету More и протянула зажигалку Ангелине. Они одновременно затянулись ароматным табачным дымом. Ангелина почувствовала лёгкое головокружение от крепости сигарет, но не остановилась. В 90-е годы курение было в моде, а головокружение не представляло особой важности, пройдет! Девушки с минуту понаслаждались иностранной табачной продукцией, а затем Ангелина перешла к обсуждению важного стратегического плана: «Как собрать всех друзей в ресторане на торжественное мероприятие и никого не обидеть, оставив в стороне в столь значимый для неё день?»

Она поведала Ольге, что почти обо всём договорилась с директором этого заведения. И в этом ей помог друг отца, Марат. Конечно же, всё это было сделано в тайне от родителей. А Марат проникся юношеским энтузиазмом дочери своего друга и решил помочь. Ольга слушала подругу с широко растопыренными глазами и удивлялась, как ей так легко удалось всё это провернуть без копейки денег, просто воспользовавшись связями своего родителя. Свою часть работы Ангелина выполнила и пояснила подруге, что теперь дело за ней. Ей надо было собрать всех ребят, которые играют на музыкальных инструментах и поют, и поехать в ресторан на прослушивание. Благо то, что в их компании таких талантов как раз было много. Даже были те, кто закончил музыкальную школу и владели несколькими музыкальными инструментами. Сама Ольга и «обжора» Катерина в дуэте исполняли песни многих известных в то время групп, таких как «Комбинация», «Мираж» и прочих. Девчонки нигде не учились, однако природа одарила их прекрасными вокальными данными. А голоса подружек как будто были созданы для того, чтобы петь красиво в унисон. На свой страх и риск Ангелина поручилась за друзей, сказав, что они играют и поют не хуже профессионалов, и предложила директору провести вечер «дворового творчества». Эта идея показалась оригинальной и неординарной для предприимчивого руководителя. К тому же, для её реализации не требовалось платить молодым людям. Достаточно было выделить им столик в зале и угостить гостей лёгкими закусками. А вот взамен он получал на весь вечер бесплатную шоу-программу для гостей основного зала ресторана.

Ангелина, закончив краткое изложение своего плана, обратилась к подруге:

– Оль, тебе одной придётся поехать на встречу, без меня. Мне нельзя отсвечивать в ресторане, родоки узнают – меня четвертуют!

Ольга с восторгом посмотрела на Ангелину и одобрительно воскликнула, обнимая подругу:

– Ты ж моя умница! Ну скажи, что делать, я всё улажу! Но если попадёмся, тётя Таня не только тебя четвертует!

Девушки обменялись взглядами, и Ангелина высказала свои мысли:

– Если всё сделаем правильно и согласованно, не попадёмся.

Девчонки очень любили тётю Таню и даже немного завидовали подруге, что у неё такая современная, модная, красивая и понимающая мама. Однако все знали, что её лучше не злить! Эта улыбчивая женщина могла мгновенно превратиться в строгого воспитателя, и тогда под раздачу попала бы вся компания. Мама Ангелины всегда была приветлива и доброжелательна к друзьям дочери. Для неё было важно знать каждого лично и быть в курсе того, о чём они думают и чем живут. Она общалась с молодыми людьми на равных, стараясь всегда быть в курсе их проблем. Как говорится, «держать руку на пульсе». Умудренная жизненным опытом женщина стремилась предостеречь и уберечь неразумных девчонок от необдуманных поступков, которые могли бы привести к неприятным последствиям.

Подружки закончили перекур и направились обратно на кухню, где по пути в коридоре встретили Катерину и Ленку. Те как раз закончили уплетать изобилие вкусных продуктов и направлялись на балкон, сменяя Ангелину и Ольгу, словно часовые «пажеского караула». Ольга, как всегда, не могла спокойно, без шуток пропустить подруг мимо себя и, отбив им импровизированный поклон, сопроводила их очередной колкостью. Как только девушки поравнялись, она тут же извергла из себя свой фирменный афоризм:

– Ой, две глисты в скафандре идут! Королева аскарид с придворной острицей!

Катерина скривила свою милую физиономию и со словами: «Да иди ты, Емельянова!» – взяв под руку Ленку Веденькову, прошествовала дальше.

Парочка подружек вернулась на кухню с перекура с задумчивыми лицами. Они сели за стол, чтобы допить свой кофе, который уже успел остыть. Ангелина, прервав молчание, произнесла: «Короче, если кратко, то как-то так!» – и описала последовательность действий, которые нужно было выполнить. Ольга, восхищаясь смекалкой подруги, начала осыпать её комплиментами. В этот момент с балкона вернулась вторая часть их дружного коллектива. Ленка, услышав из-за угла холла шушуканье подруг, войдя на кухню, с любопытством спросила:

– Что за заговор среди бела дня?

Ольга мгновенно ответила, не сводя глаза с Катерины:

– Отправляем Трофимову на гастроли с цирком «Шапито». Последняя гастроль – смертельный номер «Человек-салют»!

Ленка захихикала, моментально вспомнив историю, как Катерина однажды, открывая бутылку игристого вина «Салют», случайно засветила себе пробкой в глаз. Потом она ходила с фингалом под глазом почти месяц, «озаряя всем путь». Конечно, с одной стороны, это было забавно, ведь с Катериной постоянно происходили какие-то неординарные вещи. Но с другой стороны, это было больно.

– Да хватит ржать! – обиженно буркнула Катерина и, повернувшись к Ольге, продолжила: – Ой, а ты у нас прям Емельянова без изъяна. Вся такая продуманная, правильная и всё умеешь!

Ольга потянулась за кусочком сыра и, положив его себе в рот, продолжила:

– Да ладно, расслабься! Присаживайтесь и лучше послушайте, что мы хотим замутить с рестораном, чтобы всех наших на свадьбу позвать.

Катерина совместно с Ленкой снова уселись за стол, и Ангелина в краткой форме поведала им то, о чём они говорили с Ольгой пять минут назад на балконе. Маленьким, но очень важным коллективом план был утвержден и принят к действию. Девушки распределили обязанности между собой. Ольга взяла на себя организацию и установление контактов с нужными людьми. Ангелина передала ей все необходимые телефоны для связи. Катерина и Ленка же должны были обзвонить всех ребят и собрать их в назначенный день для поездки на прослушивание. Оставалось только воплотить в жизнь их замысел – всем вместе отправиться на импровизированное выступление и произвести настоящий фурор. Будущая невеста была в сильном волнении и страхе, что её друзья могут не справиться с поставленными задачами, и ей придётся краснеть перед другом отца и тем более перед директором ресторана, в котором будет проходить её торжество, после возможного провала. Чуткая Ольга заметила переживания подруги и тут же попыталась её успокоить, пообещав, что всё пройдёт хорошо. Она уверила, что всё организует «в лучшем виде»: доставит всех в назначенный день на прослушивания, а уж таланта им точно не занимать. Её больше волновал вопрос оборудования зала и о том, каким образом они с Катериной будут демонстрировать свои вокальные данные. С мальчишками же всё было более-менее понятно: их инструмент – это гитары и голоса.

– А нам что делать? – задумчиво спросила Ольга. – Петь без музыкального сопровождения как-то не здорово. Может быть, взять с собой наш двухкассетник?

Ангелина с задором рассмеялась, представив эту картину: своих подруг на прослушивании с раздолбанным магнитофоном. И сквозь смех она произнесла:

– Ты с ума сошла? Как ты себе это представляешь? Последняя гастроль хора «Рваные галоши»?

– Ну а как? – продолжила Ольга.

– В ресторане есть вся необходимая аппаратура! Как-то же там поют местные музыканты! – пояснила Ангелина.

Катерина, слушая, увлечённо что-то всё время жевала, не сводя взгляда с оживлённой беседы подруг. Её глаза сияли, когда она осознавала, что это её звёздный час.

– Это что получается? Мы будем петь со сцены для всех?! – с детским восторгом вдруг спросила Катерина.

– Я точно со сцены! – тут же пустила в ход свои шуточки Ольга. – А ты под сценой будешь мне подпевать! И бесплатно! За еду для друзей!

Катерина даже глазом не повела, тут же ответила:

– Ща! Это мы ещё посмотрим, кто и где будет петь! Деньги – не главное! – Она вздёрнула чуть кверху свою очаровательную мордашку, словно представляя что-то, и продолжила: – Боже мой! Я и со сцены, для всех! Это же с ума сойти можно! Потрясающе! А на тебя, Емельянова, тьфу три раза! Главное – я на сцене! Может быть, в первый и последний раз!

Ольга рассмеялась над словами подруги и тут же обратилась к Ленке:

– Так, Веденькова! Смотри не пропади в это время! А то знаю я тебя. Потом нарисуешься только на свадьбе!

– Да не собираюсь я пропадать. Я в поиске нового любимого, – ответила Ленка.

Ольгу как прорвало в этот день на шутки и приколы в адрес подруг, и Ленку она тоже не могла обойти стороной.

– Смотри мне! А то сейчас к Сачкову отведём и дверь закроем! Будешь до Ангелинкиной свадьбы у него сидеть! Привыкать, что он твоя судьба!

– Ага! Ща! Бегу и падаю! – тут же возразила Ленка. – Он уже выглядывал с балкона, когда мы с Катькой курили.

Сосед Ангелины, Андрей, друг Романа и будущий свидетель на их свадьбе, жил буквально через стенку от девушки. И, конечно, когда подруги Ангелины приходили к ней в гости, в квартире царило веселье: звенел смех, слышались громкие разговоры. И каким-то чудесным образом Андрей всегда точно знал, пришла ли в этот раз «девушка его мечты» – Ленка Веденькова. Девчонки всегда удивлялись этому, предполагая, что он сидит и специально подслушивает их разговоры.

Катерина кивнула головой в знак согласия, что Андрей действительно выглядывал со своего балкона, чтобы убедиться, не ошибся ли он, и Ленка точно пришла к Ангелине. Затем она встала, подошла к чайнику, чтобы налить кофе, и, не поворачивая головы, добавила к разговору:

– Ага… Как паук за мухой-цокотухой следит.

– Ну вот и поможем ему уволочь в уголок эту «Цокотуху», чтоб она не сбежала! – серьёзным тоном вставила Ольга, отхлебнув при этом кофе.

– Да не пропаду я! Пока не планирую. Поеду с вами в ресторан на прослушивание, – ответила Ленка.

Ольга слегка прищурила глаз и окинула подругу хитрым взглядом, как бы прокручивая что-то у себя в голове, а затем произнесла:

– Так! Играть и петь ты не умеешь, значит, дадим тебе бубен или маракасы! Заодно Трофимовой бубном по башке дашь, если она сильно вдруг зазвездится.

– Ээээ! Ну что опять-то я! – воскликнула Катерина.

– Овца ты Емельянова! – смеясь, беззлобно вставила Ленка, представляя себя на сцене с маракасами. – Не, это же надо, вот с маракасами меня еще никто не видел! Нахим, видимо, вздрогнет!

Девушки дружно расхохотались, видимо, каждый в голове нарисовал себе эту картину. Ещё немного они друг друга поподкалывали и наконец вспомнили о главной цели своего утреннего визита. Ольга, на правах будущей свидетельницы, как всегда, с присущей ей энергичностью, встала из-за стола, отряхнула руки и, обратившись к Катерине, «ласково» произнесла:

– Трофимова, хватит жрать дефицитные продукты! Пошли смотреть свадебные наряды.

Катерина, недовольная таким напором, тем не менее поднялась со стула, не переставая жевать кусок сырокопчёной колбасы. Пышногрудая темноволосая Ольга, словно генерал, первой направилась в комнату, за ней последовали остальные. Будущая невеста, замыкая шествие, улыбнулась про себя словам своей боевой подруги. Войдя в комнату, девчонки расселись: кто-то в кресле, кто-то на диване, и с нетерпением ждали, когда Ангелина достанет своё платье на обозрение. Девушка подошла к шкафу, открыла его и достала оттуда невероятно красивый чехол, в котором было упаковано свадебное платье.

– Офигеть! – воскликнула Ленка, нежно поглаживая чехол рукой. – Один чехол чего стоит! Можно я пойду прям в нём на свадьбу?!

Услышав слова подруги, Ангелина залилась заразительным смехом и, не в силах остановиться, произнесла:

– Ага, мы прорежем тебе дырочки для рук, ног и головы, и пойдешь красавицей!

– Прям как Буратино пойдёшь. Только ещё букварь найдём тебе, чтоб образ завершить! Ресторан вздрогнет от такой модной мелкой красоты! – обрисовала полный образ Ольга и добавила: – Но, боюсь, нас могут не пустить туда.

– Это ещё почему? – спросила Ленка.

Ольга уже забрала чехол с платьем из рук Ангелины и, аккуратно укладывая его на диван, ответила на вопрос Ленки, не поворачивая головы в её сторону:

– Подумают, что мы привели с собой обезьянку в костюме.

В ответ миниатюрная, щуплая Ленка схватила с кресла маленькую интерьерную подушку и бросила её в говорливую подругу.

И вот платье уже оказалось на диване. Дружеская перепалка подруг наконец-то закончилась, задорный девичий смех утих. Ангелина аккуратно расстегнула чехол и достала этот бесподобный красивый свадебный наряд из упаковки. Подружки ахнули и потом ещё долго восторгались красотой увиденного, бережно перебирая рюши и рассматривая жемчужины на ткани. Из специального кармашка в чехле Ольга достала свадебный венок для волос. Она сразу же представила, как уложит длинные соломенные волосы Ангелины в вечернюю причёску и украсит их этими чудесными цветами. Девушка, держа в руках очаровательные цветы, посмотрела на свою подругу и спросила:

– Ангелинка, можно я сама «поколдую» над твоими волосами? Я уже даже знаю, как их собрать для такого торжественного события!

Хозяйка утренних девичьих посиделок одобрительно кивнула и радостно подтвердила, что будет в восторге, если её лучшая подруга возьмётся за её праздничный образ. В это время любопытная Катерина заметила кусочек белой ткани, выглядывающий из шкафа. Она подошла к дверце гардероба и бесцеремонно потянула за материю. Через мгновение в её руках оказалась роскошная фата, которую она с возгласами: «О-о-о! Фата!» водрузила себе на голову. Ольга, увидев это, подскочила, словно ошпаренная, и тут же подбежала к развеселившейся Катерине, стянула фату с её головы, при этом покрутив пальцем у виска.

– Совсем ку-ку, что ли?! Отдай! Примета плохая! Тем более Ангелинка венчаться в ней будет! – сопроводила она своё действие словами.

Катерина виновато потупила взгляд и попыталась оправдаться:

– Я только хотела померить!

Но Ольга была непреклонна, сворачивая фату и убирая её обратно в шкаф, ответила нерадивой подруге:

– Вот когда сама пойдёшь замуж, тогда хоть об примеряйся!

Пока девушки восхищались белоснежным свадебным платьем, наслаждаясь мягкостью рюшей и представляя, как будут собирать невесту в этот важный для неё день, в дверь неожиданно позвонили.

– Ой, кто это?! Родоки твои вернулись, что ли? – слегка испуганно спросила Катерина.

Ангелина отрицательно покачала головой и, объяснив, что её родители сегодня работают и вернутся только вечером, а Роман находится на суточном дежурстве, направилась к двери.

Девчонки переглянулись и хором произнесли: «Сачков!»

Ангелина посмотрела в дверной глазок, и действительно, за дверью стоял Андрей. Видимо, когда он увидел Ленку на балконе в гостях у соседки, желание быть ближе к девушке его мечты взяло верх. Девчонки гурьбой подбежали к двери, чуть не сбив хозяйку квартиры с ног.

– Мечта рэкетира, за тобой «Ромео» пришёл! – сказала Ольга и выдвинула Ленку Веденькову вперед, чтобы та открыла дверь.

– Да ну тебя! Сама давай открывай! – огрызнулась Ленка и попятилась назад.

Через мгновенье Ольга широко распахнула дверь. Парень, переминаясь с ноги на ногу, замер при виде грозного образа Емельяновой. Казалось, он потерял дар речи, однако нашёл в себе силы и, краснея от смущения при виде предмета своего обожания, начал нести какую-то невнятную чушь. Девушки стояли и слушали его несколько минут, сначала не понимая, что он вообще имеет в виду. Кроме фразы «А вы сегодня собираетесь в Курятник?», девчонки с трудом могли уловить смысл.

Ангелина вскоре остановила его смешную речь и попросила чётко сформулировать, что же он всё-таки хочет. Только тогда он более или менее ясно объяснил, что сегодня суббота и вечером в «Курятнике» будет дискотека. Поэтому он и зашёл узнать, все ли туда пойдут.

– Точно! Сегодня же суббота. Диска́ч в «Курятнике»! – вдруг осенило Ангелину.

Катерина тут же воодушевлённо спросила подружек:

– Девчонки, мы пойдём туда?

Ангелина немного задумалась, а затем неуверенно произнесла, что с радостью присоединилась бы, но Роман работал, и ей было неудобно идти без него. Всё-таки она была без пяти минут жена.

Ольга развела руками перед лицом Андрея со словами:

– Увы, мой друг! Без неё никто не пойдёт!

– Ромик не будет против! Я же буду с вами! Я буду охранять вас! – не теряя надежды, робко настаивал Андрей.

Ольга тут же его оборвала:

– Ага! Или мы тебя!

Ангелина наконец-то отодвинула подругу от двери, которая стояла, словно каменная стена по периметру крепости, и пригласила Андрея войти и выпить вместе кофе. Впрочем, вариантов и не было. Он же пришёл сюда специально, чтобы увидеть Ленку, и, конечно же, очень надеялся на приглашение соседки на утренний кофе рядом с девушкой его мечты. Молодые люди всей дружной компанией прошли на кухню и за чашечкой ароматного горячего напитка принялись обсуждать вечерний поход на дискотеку. Посидев ещё немного, они разошлись по домам до вечера, договорившись встретиться в назначенный час у знакового места в районе – «Курятника».

Глава 5

Дискотека.

Около пяти часов вечера у Ангелины зазвонил телефон. Девушка только что проснулась после дневного сна и теперь лежала и нежилась на диване, наслаждаясь летними лучами солнца, пробивающимися в комнату сквозь окно. Нехотя встав с постели, она побрела в коридор, где на тумбочке в углу стоял телефон, который нещадно трезвонил, нарушая её безмятежный отдых после утренних посиделок с подружками. Взяв трубку телефонного аппарата, она сонным голосом произнесла: «Алло».

Это была Ольга, которая с радостным восклицанием спросила:

– Ёлкин пупок, ты что, спишь?

Ангелина наигранно зевнула, продемонстрировав подруге, что она её только-только разбудила, и ответила:

– Да, слегка вздремнула.

Ольга в свойственной ей манере «всезнайки» выразила недовольство по этому поводу, подчеркнув, что уже пора собираться на дискотеку, и быстро начала делиться с подругой последними новостями района, сплетнями местной тусовки и списком тех, кто собирается посетить это «замечательное» еженедельное районное мероприятие.

«Интересно, когда Емельянова успела всё это узнать? И, самое главное, где?» – задавалась вопросом Ангелина, погружаясь в размышления.

После непродолжительного разговора девушки договорились, что их компания – Ольга, Ленка Веденько́ва, Катерина и Светка Иванова – придут к Ангелине домой, чтобы подготовиться к предстоящей дискотеке и отправиться туда все вместе. Закончив дружескую беседу, Ангелина устроилась поудобнее на диване, погрузилась в размышления и мысленно стала выбирать, в чём ей пойти на танцы в самое знаковое место в районе – «Курятник».

Вскоре делегация подружек пожаловала на место сборов. Лучше места, чем дом Ангелины, и придумать было нельзя. В дверь позвонили. Ангелина не спеша поднялась с дивана и направилась встречать прибывших гостей. На пороге стояла Ольга с пакетом в руках и от души начёсанной чёлкой а-ля «Карлсон», которая торчала колом, подобно ледяной скале-айсберг. На кончиках её волос даже виднелся белёсый налёт от чрезмерного использования лака для укладки. За спиной маячили силуэты остальных девчонок, которые подталкивали Ольгу вперёд, чтобы та поскорее вошла в квартиру. Катерина натиском продавила подругу в холл и быстро просочилась внутрь, почти бегом устремившись в уборную. За это, конечно, ей тут же прилетело от Ольги, которая со словами: «Вот ты лань недоделанная!» – всё же уступила дорогу. Катерина на бегу тут же огрызнулась, бросив фразу уже из туалета: «Не в штаны же мне напрудить, пока ты раскланяешься в дверях!»

Ольга не могла молча проглотить такое нахальство от подруги и в шутливой форме произнесла:

– Не! Ну ты глянь на неё! Мало того, что она обжора, так ещё и зассыха в добавок!

Наконец прибывшая делегация подружек вошла в помещения, и все по-хозяйски рассредоточились по комнатам, приступив к сборам. Катерина, выйдя из уборной, мгновенно оккупировала ванную комнату и принялась накручивать волосы электрощипцами. Светка Иванова совместно с Ленкой Веденько́вой направились в спальню, где на трюмо хранилась вся дефицитная косметика и парфюмерия Татьяны Владимировны. Чего только там не было: французская пудра, румяна, тени, духи, польская помада ярких оттенков, а главное – тушь для ресниц. Такая косметика в то время была практически недоступна. То, что было отечественного производства, совершенно не производило впечатления на молодых модниц. Тушь для ресниц в современном понимании и вовсе ещё не существовала. Такая незаменимая вещь в косметичке каждой женщины, как тушь, отечественного образца выглядела следующим образом: коробочка с некой щеткой и небольшим прямоугольником затвердевшей черной краски. И способ применения был у этого советского шедевра до дикости примитивным: в рюмочку наливали воду, смачивали в ней щётку и растушевывали кусок чёрной краски до густой вязкой консистенции. Кто в детстве рисовал акварелью, тот поймёт. Затем аккуратно наносили краску на ресницы густым слоем. И не дай бог – это «чудо-изобретение» советской косметической промышленности попадёт в глаз. Глаза щипали неимоверно, так как сделано это было на основе банного мыла. В 90-х на советском рынке появилась импортная косметика, но стоила дорого и продавалась только в коммерческих магазинах. Не каждый мог себе это позволить. Однако у Ангелины проблем с этим добром не возникало. У неё было всё, ну или почти всё, благодаря возможностям её родителей, и она с удовольствием делилась этим с подружками, совершенно не осознавая о том, насколько это могло быть дорого и дефицитно. Лишь когда мама начинала её ругать за излишне использованные духи или чрезмерный расход лака для волос и косметики, до девушки что-то доходило, и то не полностью. В таком юном возрасте всё казалось простым, и не было особых проблем, так как родители разруливали за своих чад все сложности, перекладывая их на свои плечи.

В доме Ангелины полным ходом шли сборы на знаковое районное мероприятие. Светка Иванова уже закончила боевую раскраску «диско-звезды», а Катерина накрутила волосы и нещадно драла их, начёсывая чёлку а-ля «Ка́рлсон», обильно поливая лаком с серебряными блёстками. Ольга, не торопясь, наносила тушь на ресницы и одномоментно отдавала инструктаж Ленке Веденько́вой, которая также закончила с праздничным макияжем. В своей громкоголосой и понятной только молодёжи сленговой манере Ольга объясняла Ленке, где взять бокалы для горячительных напитков и какие, чтобы эффектно усугубить алкоголь, чуть-чуть, для настроения. Сама хозяйка этого шумного сборища невозмутимо красила ногти. Девушки почти в готовом праздничном виде наконец собрались в гостиной за журнальным столиком, чтобы выпить горячительного напитка. Не хватало только Катерины, которая всё ещё прихорашивалась перед зеркалом в ванной, стараясь придать своей причёске модный объемный вид. Ольга, потянувшись за пакетом, который принесла с собой, чтобы достать бутылку игристого вина «Салют», вспомнила об отсутствующей подруге и пробормотала:

– Эта обжора не все себе ещё волосы выдрала! С тех пор как мы пришли, она всё чешется и чешется, чешется и чешется. У неё и волос-то столько нет! Чего она всё себе там причёсывает?

Девушки тихо хихикнули над словами подруги, как вдруг из ванной комнаты донёсся еле слышный голос Катерины: «Бляха-муха… А это что?»

Дружная компания быстро поднялась на ноги и поспешила в ванную, услышав возглас подруги. Ангелина замыкала шествие, осторожно размахивая руками, боясь испортить све́женакрашенный лак на ногтях.

– Египетская сила! Век Толсто́ва не читать! – воскликнула Ольга, войдя в ванную.

– Хрена́ себе! Наташа Росто́ва собирается на бал! – добавила Ленка Веденько́ва.

– Трофимова, ты хрена́кнулась?! Ты что себе на бошку́ вылила?! – в ужасе спросила Ангелина.

Катерина стояла перед зеркалом, держа в руках большой разноцветный аэрозольный баллончик. Из его «клюва» виднелась белая пена, а на голове у девушки возвышалась огромная корона из воздушной субстанции. Девчонки на мгновение замерли от увиденного, а затем разразились хохотом. Они смеялись, держась за животы. Ангелина подбежала к Катерине, выхватила у неё баллончик и прочитала надпись на нём, которая была написана на английском языке.

Сквозь смех девушка спросила:

– Ты где это взяла?

– Да чего вы ржёте? – обиженно и раздосадовано произнесла Катерина. – Это тут стояло около зеркала, я и подумала, что это тоже какой-то лак для волос, и решила: «Дай закреплю посильнее». А то лак с блёстками оказался слабенькой фиксации.

– Блин, Катя! Закрепила?! – сквозь смех продолжила Ангелина. – Я же тебе дала один баллончик с блёстками, а рядом поставила лак сильной фиксации – «Романтика».

Сейчас современнику трудно понять, что это такое, «Романтика». А был это отечественный лак для волос, выпущенный в начале 90-х годов. У него был весьма специфический запах, но зато он обеспечивал сверхсильную и более эластичную фиксацию. До этого времени все женщины в Советском Союзе использовали одно единственное средство для создания причёсок – лак «Прелесть». Несмотря на привлекательное название, качество этого средства оставляло желать лучшего. Запах был невыносимо резким, а если женщина попадала под дождь, то ароматное амбре усиливалось втрое, а прическа превращалась в панцирь. Расчесать такие волосы было невозможно, оставалось только смывать это всё в душе. Если сравнивать эти два средства, то «Романтика» была настоящим прорывом в области советской косметики для волос, «ноу-хау» того времени.

Катерина стояла с выпученными глазами перед зеркалом и оправдывалась:

– Но я подумала, что это тоже лак, но импортный. Написано всё на иностранном, стоит рядом с зеркалом. Значит, тоже можно брызнуть на волосы. А «Романтика» воняет фиго́во. Вот и не хотела мешать запахи.

Ольга внимательно слушала объяснения подруги и всё изумлялась её инсталляции на голове из пенной субстанции и наконец язвительно добавила:

– А я посмотрю, ты, Трофимова, прям эстетка! Запахи она не хотела мешать! «Романтика» ей воняет. Можно подумать, до этого момента ты исключительно «Дио́ром» поливала себя!

Ангелина всё так же с трудом сдерживала смех, развернулась к девчонкам с баллончиком в руках и едва разбираемыми фразами произнесла:

– Это средство для чистки зеркал!

От такого непредсказуемого оборота у подружек началась настоящая истерика. – Писец какой-то… Неферти́ти в короне! – хохота́ла что есть мочи Ольга. – Трофимова, так и иди теперь. Будешь звездой «Куря́тника»!

– Да уж, Катька, логики тебе не занимать! – с иронией произнесла Ленка.

Одна лишь Светка Иванова вступилась за горе-подругу:

– Хватит ржать! Надо как-то смыть это, а то обле́знет ещё.

Но эти слова Светки только сильнее раззадорили подруг. Казалось, что смех уже валит их с ног. Одной только Катерине было как-то не весело. Она стояла, смотря в зеркало, и не понимала, что ей делать, а смех подружек всё не утихал.

Пена на голове у бедной девушки мало-помалу стала оседать. Наконец Ангелина, обуздав свои эмоции, подошла к «стилисту-неудачнику» Трофимовой и аккуратно, не касаясь волос, поддела эту импровизированную корону под основания и смахнула в ванную. Затем девушка наклонила голову, чтобы невысокая Ленка Веденько́ва смогла промокнуть ей остаток этой белой субстанции полотенцем. Кажется, причёску удалось сохранить, и повторного мытья головы не требовалось. Катерина, надув свои ярко накрашенные губы и чуть ли не плача от досады, стояла перед зеркалом и смотрела на себя, размышляя, что ей делать дальше. Время уже поджимало, и вскоре нужно было идти на дискотеку. Она аккуратно провела руками по сильно залаченным волосам, которые ещё были слегка влажные от остатков осевшей пены, и произнесла:

– Блин! Я же не успею снова помыть голову и собраться! Что теперь делать?

Ангелина, уже более-менее успокоившись от приступа смеха, ответила ей:

– Катюша, ничего мыть не надо! Сейчас всё это быстро просохнет, и в целом на голове у тебя всё отлично. Только больше не поливай себя ничем.

Катерина ещё раз пристально оглядела себя в зеркале и переспросила:

– А волосы не отвалятся? Эта фигня так воняет аммиаком!

– Не будешь хватать, чего не просят! А то хотела сильно неотразимой быть, – съязвила Ольга.

– Ага, неотразимой ни в одном болоте! – дополнила Ленка Веденько́ва, попутно наклонив голову высокорослой Катерины к себе и ещё раз осмотрев её, всё ли она вытерла полотенцем у неё на волосах.

Пока подруги насмешливо подшучивали над Катериной, Ангелина, стоя в стороне, энергично размахивая руками, старалась как следует просушить лак на ногтях. Она пробормотала что-то себе под нос, словно комментируя ситуацию, и, не отрывая взгляда от своих ногтей, как бы пыталась успокоить подругу.

– Ничего с тобой не будет. У тебя на башке́ тонна лака. Как панцирь у черепахи. Фиг туда что-то пройдёт, даже если и захочет.

Наконец девчонки успокоились и продолжили собираться. Ольга пошла в спальню к трюмо, чтобы закончить свой праздничный макияж. Усевшись на пуфик перед зеркалом, она крикнула хозяйке этого весёлого «гримёрного зала»:

– Ангелинка, а у тебя тут ничего такого непонятного иностранного нет? А то сейчас губы накрашу, они и опухнут, как у верблюда!

Девушка хихикнула и задорно ответила «нет», продолжая сушить ногти. Светка Ивано́ва сменила Катерину в ванной комнате и приступила к своей причёске. Та же отправилась в спальню к Ольге, чтобы подправить макияж после не совсем удачной укладки. По её мнению, пока подруги вытирали ей волосы, могли слегка попортить её «красоту», которую она старательно нанесла перед тем, как начать поливать себя лаком для волос, а заодно, по неаккуратности, и пенящимся средством. Ольга увидела появившуюся подругу по правую руку от себя и не смогла сдержать свою словесную атаку.

– Ох, Ёлкин пупок, Неферти́ти пожаловала! – тут же осыпала она Катерину любимыми афоризмами. – Тебе что? Тушь? Помаду? Или гуашью, может, накрасишься?

– Отвя́нь, Емельянова! Не смешно! – чуть обиженно огрызнулась Катерина и подвинула слегка Ольгу от зеркала.

Время от времени происходила ротация подружек из комнаты в комнату, по надобности, для окончательного завершения своего образа. И вот все наконец собрались, оделись, накрасились, уложили свои волосы в причёски и уселись за журнальный столик, чтобы выпить чуть-чуть горячительных напитков для улучшения танцевальных способностей на еженедельной районной вечеринке.

Ольга на правах заводилы их компании скомандовала:

– Всё! Всё… Давайте сели уже! Жажду утолим и градус настроения приподнимем!

Последней из холла прибежала Катерина с бутылкой «Салюта» в руках. После услышанного призыва подруги «утолить жажду» она принялась хаотично крутить алкогольный напиток, пытаясь его открыть. Ольга несколько секунд наблюдала за этой картиной и задумчиво произнесла:

– Похоже, Трофимова, тебя жажда больше всех мучает! Глянь, аж руки трясутся!

– Да зачем ей руки! Она же глазом шампу́сик открывает! Потом на дискотеке вместо светомузыки будет подсвечивать танцпол очередным фонарём! – подтрунила подругу Ленка.

– Дай сюда, Трофимова! А то и правда себя снова изуродуешь, Квазимо́да безрукая! – отобрала у Катерины бутылку с игристым вином Ольга.

Ангелина, задорно хихикая, с минуту наблюдала за словесной перепалкой подруг. Вдруг она резко приподнялась и подскочила к сервантному гарнитуру «стенка». Девушка открыла верхнюю полку и пошарила там рукой, озвучив своё предложение собравшейся компании:

– Да ну эту кислу́ху. Давайте лучше вина «Токайского» выпьем или апельсинового ликёра. Я у родителей приты́рю из залежей! Что будем пить?

Девчонки тут же хором ответили, что с удовольствием усугубят и вино, и ликёр. Ольга наконец прекратила «мучить» бутылку игристого вина, которую ей так и не удалось открыть, и убрала её обратно в пакет со словами «возьмём с собой». Ангелина достала предложенные напитки и поставила их на журнальный стол. Ленка Веденько́ва моментально открыла винтовую пробку у апельсинового ликёра и налила себе полный бокал «креманка», который предназначался под шампанское. После этого она передала бутылку Светке Ивановой, и та тоже наполнила свой бокал сладким алкогольным напитком. Катерина слегка повозмущалась, что этот напиток не пьют из таких больших бокалов, однако всё же повторила процесс, не отставая от подруг. Ольга со словами «Да вы офигели! Нам оставьте!» отобрала у Катерины бутылку с ликёром и уже вылила себе остатки, так как Ангелина предпочла пить «Токайское вино».

Едва они сделали по глотку, как в дверь позвонили.

– Интересно? Кто бы это мог быть? – с легкой иронией в голосе произнесла Ольга.

– Да-наверное, это Андрюха Сачков, – предположила Ангелина.

– Да ну! Нет! Вряд ли он зайдет. Мы же договорились встретиться у «Курятника», – усомнилась Светка Иванова.

– Ага! Ща! Не зайдёт он! Да скорее уж бараба́шка ущипнёт меня за жопу, чем Сачков не зайдёт! – отвесила свой очередной афоризм Ольга и направилась в холл к двери.

За дверью действительно стоял Андрей, но не один. Из-за его спины выглядывала кучерявая голова Рафика.

– Ох, Ёлкин пупок! Лучше бы и правда меня бараба́шка за жопу ущипнул! Припёрлись – два недоделанных Ромео! – воскликнула Ольга, смотря в глазок.

Она открыла дверь. Ребята, переминаясь с ноги на ногу, стояли на пороге и ожидали приглашения войти. Ольга распахнула руки, будто для объятий, повернулась в пол-оборота, так чтобы мальчишки смогли протиснуться, и со словами «ну заходите, раз пришли» не сильно любезно пригласила их в квартиру. Парни прошли в комнату и присоединились к импровизированному фуршету. Рафик достал из кармана пиджака небольшую бутылочку ликёра «Амаре́тто». Хозяйственная Ольга оценила этот поступок парня, что он не халя́вщик, а друг, и убрала бутылку в пакет со словами «И это возьмём с собой». Друзья посидели ещё с полчаса и полностью осушили увеселительные напитки. Настроение у всех уже было приподнятое в ожидании приятного вечера на танцполе в «Фешенебельном Куря́тнике» – Доме Культуры «ЗИЛ».

******

На улице, рассредоточившись по периметру здания Дома культуры, в ожидании назначенного часа собралась молодёжь. Они стояли и с нетерпением ждали, когда распахнутся двери этого заветного места, загрохочет музыка и еженедельная вечеринка начнёт набирать свои обороты. А пока молодые люди стекались со всего района заранее и стояли у входа небольшими местечковыми группами, мирно общаясь друг с другом и высматривая в толпе старых друзей или бывших одноклассников, с которыми и были шансы увидится вновь только в этом месте. Вскоре Ангелина, окружённая свитой подружек и в сопровождении Андрея Сачкова и Рафа, приблизились к многочисленной районной тусовке. Их компания была пока не в полном составе, так как остальные должны были присоединиться к ним уже у стен «Курятника». Вокруг мелькали знакомые лица обитателей района. То тут, то там друзей постоянно кто-то окликал и махал им рукой в дружеском приветствии. Наконец ребята остановились, выбрав себе место возле афиш и сгруппировавшись в круг, в ожидании остальных друзей их сплочённой компании. В нескольких шагах от себя Ангелина заметила своих давних подружек Наталью и Ирину – соседок из её подъезда. Они были знакомы с детства, но сейчас их общение стало более редким. Девушки были на год младше Ангелины, и так сложилось, что у каждой из них была своя компания. Но всё-таки с Ириной она дружила всегда более тесно и в юном возрасте, и теперь, время от времени приходя к ней на помощь из-за непростых отношений Ирины с матерью. Особенно сейчас, когда девушка жила с молодым человеком без официальной регистрации брака или, простыми словами, «без расписки», и её маму, тётю Машу, очень уж этот факт коробил. Ангелина не могла оставить без внимания эту группу девчонок, которая уже воодушевленно махали ей рукой в приветственном жесте. Она помахала им в ответ и со словами «Привет, девчонки!» направилась в их сторону. Когда девушка подошла к ним, они обняли соседку по-дружески, поздравили её с предстоящей свадьбой и начали расспрашивать о последних новостях. Девушки знали, что Ангелина всегда в курсе всех событий на «Нахиме», потому что у неё есть Ольга, которая не упустит ни одного важного события на районе. Попутно они стрельнули у Ангелины сигареты, будучи хорошо осведомлены, что она предпочитает и имеет возможность курить только хорошие импортные марки табачных производителей, причём и не самые дешёвые. А это была колоссальная разница качества табачных изделий отечественного образца, таких как «Космос», «Герцеговина Флор» и прочих марок в стране, и импортных, появившихся на советском рынке в 90-х годах: «Marlboro», «More», «Dunhill» и многого другого. Девушка щедро поделилась с приятельницами этим востребованным среди молодёжи того времени продуктом, тем самым подчёркивая свою крутость, превосходство статуса и ранг её компании. Затем, обменявшись свежими новостями и выслушав сплетни более молодых обитательниц района, она направилась обратно в свой привычный тусовочный круг. Но не успела она сделать и пары шагов, как её схватил за руку какой-то белобрысый парень примерно лет шестнадцати. Это был Паша! Забавный, шустрый мальчишка был младше Ангелины на пару лет. Ему даже ещё и не исполнилось шестнадцать. Однако это не мешало малолетнему юноше тоже воздыхать по Принцессе его мечты. Парню всегда было нелегко пробиться к предмету своих юношеских грёз сквозь толпу поклонников-старшеклассников. Однако он всегда находил моменты и даже иногда сбегал с уроков, только чтобы проводить Ангелину до дома и донести её школьный рюкзак до подъезда.

– Паша, блин! Ну что ты так хватаешь! Заикой хочешь меня оставить? – будто подскочив на месте от неожиданности, возмущённо воскликнула девушка.

Щуплый белобрысый парень с миловидной улыбкой всё ещё держал её под локоть, всем своим видом показывая, что он очень рад их встрече. Этот безнадёжно влюблённый юный мальчишка всегда искал случайных встреч с объектом своих воздыханий. Он понимал, что в силу своего возраста Ангелина вряд ли обратит на него внимания и у него практически нет шансов покорить сердце девушки. Что бы он ни предпринимал и как бы ни был настойчив в своих неуклюжих попытках ухаживания, старшие ребята лишь над ним подшучивали и как бы мягко остужали его пыл словами: «Иди в песочницу куличики лепи! Пока что там твои невесты!»

Однажды Паша даже набрался смелости и зашёл за Ангелиной домой, чтобы пригласить её пойти с ним в кино. Но на его беду дверь открыл папа девушки. И, конечно, он был очень удивлён, увидев на пороге почти ещё ребёнка, который робко и путано объяснял, зачем он пожаловал. Однако, несмотря на удивление, Алексей Павлович с суровым видом выслушал юношу и со словами: «Ребёнок, иди уроки лучше поучи и подрасти сначала!» – закрыл перед ним дверь. Больше Паша не рисковал заходить за Ангелиной домой, но испытывать трепетные чувства к девушке так и не перестал. А ещё у этого шустрого щуплого мальчишки была очень смешная кличка – «Зелёный». Она так плотно прикрепилась к нему с того момента, как тот переболел ветрянкой и, весь в зелёную крапинку, намазанный зелёнкой, убегал гулять на улицу. Вот с тех пор и прицепилась к нему это незамысловатое прозвище, которое и теперь преследует парня – «Паша Зелёный».

– Ангелинка, привет! Я так рад тебя видеть! – воодушевленно и с ещё детской искренней радостью отреагировал Паша на появление девушки его мечты, всё так же держа её под локоть.

– Дать бы тебе по шее! Чтоб не пугал больше так! – всё ещё возмущалась Ангелина, однако не прогоняла его, боясь обидеть забавного влюблённого паренька.

В этот момент Ольга обратила внимание на эту романтическую, душещипательную сцену и не могла пропустить мимо себя этого малолетнего, прилипчивого нахала, который не давал прохода её подруге. Она резко развернулась в его сторону и грозно крикнула:

– Эй, маньячи́на малолетний, что ты в неё снова вцепился? Она без пяти минут замужем!

Наконец Ангелина буквально стряхнула с себя этого малолетнего приставалу и, не оборачиваясь, направилась к своей компании. Паша последовал за ней.

– Чего тебе надо-то, мелочь? – спросила Ольга у приближающегося юноши, держа в руках небольшую бутылочку «Амаре́тто» и наливая Ра́фику ликёр в пластиковый стаканчик.

– Налейте мне тоже чуть-чуть, – попросил Паша, увидев бутылку элитного, популярного ликёра.

– Стыдись, «Зелёное перо», тебе не исполнилось ещё шестнадцатая весна! – произнесла Ольга эпическую фразу из кинофильма, переделав её на свой лад.

Ленка Веденьќова стояла рядом с Андреем Сачковым, который окружил её своими нежными ухаживаниями. Она медленно покуривала сигарету, наслаждаясь табачным дымом и изящно стряхивая пепел, тем самым демонстрируя свою взрослость. Вот уже несколько минут Ленка наблюдала за соседским мальчишкой Пашей, с которым жила на одной лестничной клетке и хорошо знала его родителей, и ей порядком надоело его попрошайничество и прилипучесть к их компании. Девушка докурила длинную сигарету «More» и каким-то профессиональным щелчком пальцев отправила окурок в траву через весь тротуар. Затем её лицо переменилось в какую-то грозную гримасу, и строгим голосом она произнесла, обращаясь к малолетнему парню:

– Зелёный, иди уже отсюда! Ну не доводи до греха, пока я матери твоей всё не рассказала!

Спорить с соседкой парню совершенно было не с руки, зная упёртый Ленкин нрав и непреклонность. Шансов, что она действительно пожалуется его родителям, были ничтожно малы, однако портить с ней приятельские отношения Паша совершенно не хотел.

– Всё! Всё! Ухожу! Ну дайте хоть сигарету? – жалобно, по-детски проныл Паша, не сводя глаз с вида грозной соседки.

– Зелёный, я ведь сейчас подойду и более доходчиво объясню тебе! Раз ты с первого раза не понимаешь! – произнесла Ленка и уже было начала движение в его сторону.

Ольга, находившаяся от Ленки на расстоянии вытянутой руки, притормозила подругу, слегка ухватив её за локоть. Затем она чётким и громким голосом скомандовала:

– Так! Всё! Спокойно всем! Ра́фик, дай ты ему сигарету, и пусть уже идёт к своим малолеткам тусит!

Раф с улыбкой развернулся к забавному подростку и протянул пару сигарет. После чего, как по волшебству, Паша словно растворился в толпе районной молодёжи.

К компании ребят постепенно присоединялись всё новые и новые друзья. Вот уже появились Петька Иванов, Серёга Клочков, Димка – сын журналиста, а вдалеке была видна Лена Быстрико́ва. Вскоре на небольшом пятачке возле клуба ДК «ЗИЛ» собралась почти вся молодёжь района «Нахим» и небольшие группки молодых людей из района «Каховка». Чуть поодаль, особнячком, стояла группа девушек и парней   из общежития какого-то СПТУ. Их внешний вид был, мягко говоря, необычным. Они явно не были типичными горожанами, а на москвичей походили ещё меньше. Некоторые из них демонстрировали сильно экстравагантные элементы стиля, похожего на «металлистов» или «панков». На фоне основной массы молодёжи они выглядели немного вычурно и даже забавно.

Петька сразу же заметил эту неформальную группу парней и девушек и решил привлечь к ним внимание своих друзей.

– О, смотрите! Это же обща́жники с Каховки пожаловали! Как бы сегодня заме́са не произошло! – сказал Петька Иванов, указывая на группу молодежи.

Первым, кто откликнулся на призыв друга «обратить внимания», был Сергей Клочков. Он окинул взглядом неформальную компанию и с деловитым видом произнёс, словно был здесь главный разводящий:

– Да не! Не должны! Они со своими девчатами пришли. Если к нашим приставать не будут, их никто не тронет.

– Ой да, Клочков, молчи ты уже! Умничает он тут! Стратег в подгузниках! Ты же первый убегаешь, когда что-то начинается, чтоб подгузники не намочить! – жестко подколола его Катерина.

Натура у Сергея и правда была такова. Как только он ощущал опасность момента, то мгновенно растворялся в толпе и оставался незамеченным до тех пор, пока конфликтная ситуация не была разрешена. А затем он так же неожиданно возникал из неоткуда, как и исчезал до этого. И это был своего рода талант. И парень был абсолютно уверен в своей правоте и всегда говорил: «Неужели я должен остаться инвалидом из-за чьей-то глупости?»

В отличие от Сергея, Петька Иванов был, напротив, с обострённым чувством справедливости, пацанской дружбы и принципов. Он никогда не убегал от опасностей. Никогда не бросал в беде друзей и всегда принимал непосредственное участие в районных разборках, если требовалось. Тем самым он вызывал огромное уважение и авторитет у девчонок. Особенно у Светки Ивановой, которая была влюблена в него ещё со школьной скамьи. В этот момент она стояла и с нежностью смотрела на Петьку, мысленно сравнивая его с хитрым и пронырливым Клочковым. Решив осадить этого прохвоста, она сказала:

– Ну тогда стой и молчи! А то умничаешь тут и прогнозы разные даёшь – будет, не будет!

В толпе общажников Ольга заметила ещё более необычных девушек. Экстравагантный вид которых выделял их более сильно на фоне и без того весьма своеобразного общества. Больше всего её внимание привлекла одна некая особа с коротко подстриженными волосами, окрашенными в светлый блонд. Вроде бы в этом и не было ничего особенного, однако этот цвет сильно отдавал желтизной и провинциальностью. Обычно так выглядели волосы, когда девушки сами себе обесцвечивали их перекисью водорода. Одета она была небрежно или даже неряшливо. Её общий внешний вид напоминал больше облик мальчишки-подростка с какими-то сильными особенностями. В целом, эта девушка не подходила ни под одно из определений «он» или «она». Это было «оно»! Эта мадам стояла и не сводила глаз с Ангелины. Ольга, заметив явное проявление неравнодушия к её подруге, почувствовала беспокойство. Казалось бы, с чего ей переживать? Однако причины для этого были.

Однажды на одной из дискотек та объяснялась Ангелине в любви. И когда Ольга и Ангелина отправились в туалетную комнату – кто носик припудрить, а кто и по прямой нужде, – эта особа устремилась за ними. Ольга отправилась в индивидуальную кабинку по понятным причинам, а Ангелина, оставшись у зеркала, спокойно стояла и красила губы блеском. В этот момент в уборную вошла эта странная мадам, тихо и не привлекая внимания. Ангелина даже не повернула головы и не проявила никакого интереса к появлению незнакомки. Та же, в свою очередь, подошла к девушке со спины, развернула её к себе лицом и, как настоящий мужик, резким движением прижала её к стене справа от зеркала. Затем эта неопределённого пола девица попыталась поцеловать Ангелину, и это была попытка далеко не дружеского поцелуя, а именно как мужчина целует женщину. Бедная девушка от неожиданности оцепенела. Она даже не могла кричать, будто спазм от ужаса и внезапности сковал её горло. Всё, на что она была способна, – это отчаянно барахтаться в руках этой странной мадам по имени Вика и отмахиваться и уворачиваться от её губ. Ольга, находясь в индивидуальной кабинке, услышала некий странный шорох и подозрительную возню. Она несколько раз окликнула Ангелину, но не получила от неё никакого ответа. Реакция подруги была молниеносной. Ольга тут же натянула на себя штаны и выскочила из кабинки, понимая, что ситуация явно происходит неординарная. Возможно, она и ожидала что-то нечто подобное, с участием какого-то заблудившегося пьяного «самца», однако реальность превзошла все её ожидания. Ольга растопырила и без того свои огромные глаза, которые, казалось, наполнились кровью. Она схватила сзади эту странную девицу за шкибо́н, оттащила от Ангелины и окунула головой в раковину, окатив холодной водой. Долгое время это «недоразумение» не появлялось на дискотеке, но вот она снова пришла – невысокая, неопрятная девица с жёлтыми, непромытыми волосами.

– Эх, Ёлкин пупок! Снова эта овца лесбиянка пришла! Ангелинку не оставляйте одну. Она ей проходу не даёт! – воскликнула Ольга, пытаясь привлечь внимание подруг.

– Да не подойдёт она больше! – возразила Катерина. – Ты её в прошлый раз чуть не утопила в раковине. Не бессмертная же она?!

– Ага! Да пусть только рискнёт подойти! Я её тогда в унитаз головой окуну! – громко и воинственно произнесла Ольга.

Пока она сверлила взглядом компанию странных девиц с соседнего района, двери «Куря́тника» открылись, и толпа хлынула вовнутрь. Постепенно все растворились в стенах Дома Культуры. Диджеи приглушили свет, включили зеркальный шар и светомузыку. Заиграла какая-то быстрая мелодия, и самые активные сразу же вышли на танцпол. Ангелина и её компания, войдя в помещение, тут же устремились на второй этаж, чтоб занять место на подоконнике у окна.

«Куря́тник» – ДК «ЗИЛ» представлял собой отдельно стоящее здание, построенное в соответствии со всеми правилами и ГОСТами времён СССР. В большей мере это здание было предназначено для кинопоказов и концертов художественной самодеятельности. Молодёжную дискотеку стали проводить тут только в начале 90-х годов. Само название «Дом Культуры» и подразумевало собой культурное развитие населения. По всем нормам и пафосу времен СССР вход в здание осуществлялся через стеклянные двери. За ними находился небольшой холл-предбанник, а далее – основной зал или рекреация для сбора гостей. В этом основном зале-рекреации, предназначенном для сборов гостей, развлечения детей во время новогодних праздников, проводилась дискотека, образуя стихийный танцпол. Справа от танцевальной зоны находилась раздевалка. Впереди возвышались три величественные колонны, поддерживающие балкон второго этажа и тем самым отделяя холл от основного зала. За колоннами простиралось просторное пространство, создавая форму квадрата. По левую руку этого пространства словно в нише располагался буфет, а по правую руку – небольшая сцена. На этой сцене стояла аппаратура с мощными колонками. За танцевальной зоной находилось ещё три колонны, которые довершали формирование четкого квадрата общего зала. Далее следовали двери, ведущие в зрительный зал для демонстрации фильмов и концертов. Там могло разместиться примерно сто человек. В центре располагался огромный белый экран, а перед ним – просторная сцена с красивым красным бархатным занавесом. Всё это создавало уютную атмосферу. На второй этаж-балкон вело две лестницы: одна справа от сцены, другая – слева от буфета. Балкон представлял собой квадрат, охватывающий весь периметр рекреации. Оснащен он был деревянными перилами, высота которых составляла примерно метр двадцать. Перила от пола до основания были обрамлены деревянной балюстрадой. Гости, стоявшая возле них, могли наслаждаться великолепным видом на танцующих и видеть всё, что там происходило. На этом же этаже располагались три окна с широкими подоконниками. Молодёжь часто использовала их вместо стола для распития напитков или просто сидели на них.

Ангелина и Ольга пришли на балкон раньше остальных. За ними последовали Рафик с Катериной, Петька Иванов со Светкой Ивановой и Димон – сын журналиста, с Леной Быстрико́вой. Остальные ребята затерялись где-то на танцполе. Ольга быстро окинула взглядом всё пространство балкона в поисках свободного окна с широким подоконником, и её взор остановился на силуэте до боли знакомом. На подоконнике центрального окна сидел Паша Зелёный, болтая ножками, в окружении юных девушек.

– О! Дон Жуан Зелёный сидит! – воскликнула Ольга и направилась в сторону Паши. – Умница какой, прям для нас место занял!

С видом недоброй феи она деловито подошла к подрастающему поколению и начала сыпать на малолеток своими фирменными афоризмами:

– Так, детки! Попки сплющили и подвинулись! А лучше спать сдры́знули!

Девчонки, которые сидели рядом с Пашей, были совсем ещё юные – лет по тринадцать или четырнадцать, не больше. Грозный вид Ольги их сразу же напугал.

– Так, Паша, взял свой детский сад и уступил старшим место. Идите и танцуйте, раз пришли на дискотеку! – продолжила она.

Компания малолетних девушек встала и беспрекословно направилась к лестнице, которая вела на танцпол. Почти уже с лестницы они махали руками Паше, зазывая его пойти с ними. Однако шустрый белобрысый парень совершенно не спешил покидать компанию более взрослых ребят.

Ольга расположилась у окна, и вскоре к ней присоединились и остальные. Следом появилась Ленка Веденько́ва с Андреем Сачковым, последним подтянулся Серёга Клочков. На подоконник молодёжь поставила несколько бутылок с алкогольными напитками, газировку и пластиковые стаканчики. Паша, оказавшись среди более взрослых молодых людей, старался не привлекать к себе внимания Ольги. Однако от её внимательного взора ему скрыться не удалось.

– Так! Маньячи́на малолетний! Я что-то не поняла? А ты что тут делаешь? – воскликнула она, увидев белобрысого пацана. – Ну-ка быстро беги догоняй свой детский сад!

Паша чуть спрятался за Ра́фа и из-за спины более старшего товарища возразил ей:

– Ну что тебе, жалко, что ли? Чего злая такая? Я же с вами хочу потусить! Блин, Оль, ну я же вам место занял!

– Ага, и баб заодно склеил, – улыбаясь, вмешался Петька.

– Ну дайте хоть сигаретку! – не унимался белобрысый паренёк.

– Зелёный, ты опять? Тебе же Раф сигареты давал только что, на улице! Оборзе́л! – вскрикнула Ольга.

Петька, всё так же доброжелательно улыбаясь, подошёл к Паше и протянул ему сигарету.

– Всё! Свободен! Иди догоняй свой детский сад! – скомандовала Ольга и хотела уже отвесить парню подзатыльник, однако тот увернулся и уже спускался по лестнице в танцевальную зону.

Весёлая компания, расположившись у окна, собралась в кучку, напоминающую полукруг. В приятной атмосфере они принялись наполнять стаканчики алкогольными напитками и пить за счастье подруги и за то, чтобы предстоящая свадьба прошла удачно и весело. Вечеринка набирала обороты. К компании Ангелины то и дело присоединялись всё новые и новые люди. Одни подходили, чтобы искренне поздравить её с важным и знаменательным событием. Ведь весть о предстоящей свадьбе разлетелась по району со скоростью звука. А другие же просто искали повод выпить в халяву. Люди то и дело появлялись в кругу друзей и снова исчезали на танцполе. По большому счёту все обитатели района того поколения знали друг друга в лицо и имели приятельские отношения. Ведь многие учились в одной и той же школе, иногда в одном классе, жили по соседству или когда-то занимались в одних и тех же спортивных секциях. Жизнь и общение молодежи в микрорайоне напоминало один большой живой организм, где царил особенный микроклимат, и все взаимодействовали друг с другом. И хотя у каждого складывались свои компании, которые держались особнячком большую часть времени, но тем не менее все эти обособленные конгломераты дружески общались между собой и с удовольствием группировались вместе для более шумной и весёлой тусовки.

Катерина уже забыла все трудности и неприятности, которые настигли её во время тщательных сборов на эту чудесную вечеринку. Счастливая, она стояла со стаканчиком в руках, энергично пританцовывая в такт музыки и время от времени поправляя рукой свою «многострадальную» причёску, будто проверяя, не развалилась ли та. Последние представители этой дружной коалиции уже спешили к друзьям по лестнице вверх. Они приближались спешным шагом и горячо приветствовали собравшихся. Димон Бочаро́в, Сашка Ивано́в, Серёга Баля́с и ещё несколько мальчишек примкнули к весёлой тусовке в момент, когда на танцполе заиграл хит того времени «Макарэ́на». Катерина молниеносно поставила стаканчик на подоконник, с возгласами «Ого! Макарэ́на!» бросилась на танцпол. Ольга удивлённо приподняла бровь и, провожая взглядом подругу, убегающую вниз по лестнице, произнесла с изумлением:

– Вот она подорвалась-то. Как будто сама эту «Макарэ́ну» написала!

Эта музыка и правда была забавной. При первых аккордах этой мелодии мгновенно возникало желание влиться в толпу танцующих. Недолго раздумывая, Ангелина, Ленка Веденькова, Раф и Андрей Сачков тоже последовали за Катериной.

Под музыку «Макарэ́на» большая часть собравшихся на дискотеке отплясывала этот весёлый танец. Всё молодое поколение знало незамысловатые движения под эту музыку, потому что клип этой композиции постоянно крутили по телевизору. Молодёжь синхронно повторяла ряд простых движений, как будто профессиональные танцоры. Зрелище было милым и забавным. Зеваки, те, которые не принимали участие в танце, стояли вдоль больших колонн и смотрели на танцующих. Некоторые наблюдали за этим действием сверху со второго этажа, облокотившись на перила балкона. Под лестницей, ведущей на второй этаж, находились туалетные комнаты, из которых с визгом восторга выбегали девчонки и растворялись в толпе танцующих «Макарэ́ну». В то время эта мелодия не оставляла равнодушных никого, особенно женскую половину.

Катерина, как заведённая, задорно отплясывала этот модный танец в кругу молодёжной тусовки. Её движения были настолько энергичными, что находиться рядом с ней было просто опасно. Ангелина, Ленка Веденько́ва и сопровождающие их мальчишки тоже танцевали весело, но не так активно, как Катерина.

Народ на танцполе синхронно повторял простые движения забавного танца, подпевая заученные слова песни, совершенно не понимая их смысл. Но это было и не обязательно – понимать, о чём именно была песня. Главное – мелодия была простой, лёгкой и невероятно танцевальной. В момент, когда музыка уже завершалась, Ангелина почувствовала, как кто-то пытается взять её за руку. В первые секунды она не поняла этого жеста, не предусмотренного в этом групповом танце, и подумала, что это кто-то из друзей таким образом пытался привлечь к себе её внимание. Однако все они танцевали перед ней, в её поле зрения. Ангелина резко отдёрнула руку и, обернувшись, увидела, что в процессе танца к ней подкралась Вика, та самая СПТУшница с района «Каховка». Это была странная девушка с жёлтыми гидропери́тными волосами и, кажется, с какой-то нетрадиционной ориентацией.

– Тебе что надо? – возмущённо спросила Ангелина.

Ответ не успел последовать, так как между девушками встал Ра́фик и загородил спиной Ангелину, нахмурил свои чёрные брови и грозно произнёс в сторону странной дева́хи:

– Иди отсюда! Пока не втащил!

Раф тут же обхватил Ангелину за плечи и повёл на второй этаж в круг своей компании. Ольга, наблюдавшая всю эту картину с балкона, уже бежала по лестнице на помощь подруге, но на полпути встретила Ангелину, поднимающихся вверх по лестнице в сопровождении Ра́фа. Она было рванула на танцпол, чтобы настигнуть эту странную девушку, но друзья остановили её, не позволив разгореться конфликту. Однако разгоряченная Ольга, удерживаемая Ра́фом, была не в силах сдержать свои эмоции. Она энергично жестикулировала руками и гневно кричала вслед удаляющейся Вике: «Твою-то мать! Овца ты провинциальная! Тебе что, мало было в прошлый раз? Я ведь сейчас спущусь и в унитаз головой тебя окуну!»

Молодые люди сообща удерживали подругу, перегородив ей путь к прямому конфликту с представительницей странной группы девиц. На помощь к ним подоспел Петька Иванов, и уже все вместе они смогли угомонить воинственно настроенную Ольгу и отвести её в круг своей тусовки. Вернувшись к окну, где был организован друзьями некий экспресс-бар, Ангелина выпила колы. Ра́фик налил себе ликёра, Ольга залпом махнула бокал вина, чтобы успокоить нервы. Неожиданно из-за спины Петьки Иванова, как «чёрт из табакерки», выскочил Паша Зелёный. Он схватил пустой пластиковый стаканчик, стоявший на подоконнике, и протянул его Ра́фу.

– Мне налей! – требовательно произнёс паренёк.

– Зелёный, ты не охрене́л часом, что подкрадываешься? – возмутился Петька, но тем не менее одобрительно кивнул Ра́фу, чтобы тот налил ему немного вина.

Паша тут же опустошил стаканчик с алкогольным напитком и протянул его снова:

– Нальёшь чуть-чуть «Амаре́тто»?

Тут наглость малолетнего подростка не выдержала уже Ольга. Она развернулась и с серьёзным видом произнесла:

– Ты – мелочь Зелёная! Ты так до одиннадцатого класса не дотянешь, совсем синий станешь, так как Зелёный ты уже был!

– Ага....! И будет у нашей директрисы выпускник Паша Синий! – подшутил Петька. – Такого в её практике точно ещё не было.

– Да, конечно, а вы прям святые были?! – возразил белобрысый мальчишка старшим товарищам.

– Паша, мы были идеальными! – вступила в разговор Светка Ивано́ва.

– А то…! Директриса Ефимовна до сих пор вспоминает, какими вы были идеальными! – хохоча, продолжал свои возражения белобрысый паренёк. – Она нам рассказывала, что когда ваш выпуск выпустила, перекрестилась. Особенно подчеркнула: Ивано́ва, Емельянова, Трофимова и тебя, Ангелина, между прочим! А про пацанов вообще сказала, пять раз крестилась, когда они школу закончили и ушли.

– Я сейчас в тебя чем-нибудь кину, Зелёный! – шутя сказала Ольга и будто взглядом искала, чем запустить в Пашу.

Парень отпрыгнул назад, но не унимался:

– Да чего вам «Амаре́тто» жалко? Ну налейте чуть-чуть!

Петька не выдержал нытьё малолетнего зануды, улыбаясь, подошёл к подоконнику, взял бутылку с ликёром и подозвал к себе Пашу:

– Иди сюда, «Сколопе́ндра» Зелёная, всё равно не отстанешь! На, пей! – протянул он стаканчик пареньку.

Паша взял стаканчик, предусмотрительно отошёл чуть назад и аккуратно произнёс:

– И сигаретку!

От наглости малолетнего подростка у ребят уже было весёлое недоумение. Одних он заставил развернуться в его сторону, удивляясь его наглости. Других он просто забавлял своей непосредственностью.

– Паша! Сейчас я тебя…! – не успела Ольга закончить фразу, как Ангелина подошла к мальчишке и протянула ему пачку Márlboro.

– Ого…! Это мне…?! Ангелинка...., люблю тебя! – смеялся довольный Паша. – Я подрасту и обязательно отобью тебя у Ро́мика!

Ленка Веденько́ва, Андрей Сачков, Катерина, Димка Бочаро́в и Саня Иванов отплясывали на танцполе. Ангелина стояла в кругу своих остальных друзей, и все они смеялись над малолетним Пашей. В этот момент по лестнице на второй этаж поднималась компания молодых людей. В полумраке дискотеки было трудно разглядеть состав этой группы сразу. Впереди уверенно шагала фигура, которую можно было принять за невысокого юношу или неуклюжую девушку необычной внешности. Эта фигура оглядела балкон, словно кого-то искала. Затем, махнув рукой своим спутникам, направилась в сторону Ангелины. Вся немногочисленная толпа последовала за ней. Когда они подошли ближе, можно было разглядеть тех самых девушек с района «Каховка», которые отличались весьма необычными внешними данными. Весь их облик словно говорил о том, что они предпочитают нетрадиционные отношения. Или, обычным сленгом, они – «лесбия́нки». Вроде бы и не было в их одежде ничего особенного: футболка, джинсы, джинсовая куртка или олимпийка. Однако выглядели они совсем не по-девичьи. У всех были коротко стриженные или чуть более удлиненные, неумело осветлённые волосы. В одном ухе у каждой была серьга-пусета. У кого-то на голове красовался ирокез панка. Девица с осветлёнными волосами жёлтого оттенка, возглавлявшая это шествие «фриков» 90-х годов, вышла вперёд и указала рукой на Ангелину, стоявшую в кругу друзей. Это была Вика, оставшаяся недовольна тем, что ей не дали возможности пообщаться с девушкой на танцполе, моментально огородив от любого рода контакта с ней. Раф, первым заметивший приближение странной компании девиц, толкнул Петьку в бок и взглядом указал на это нашествие. Без лишних слов ребята тут же заслонили Ангелину своими спинами. Ольга, которая стояла рядом с подругой, наслаждаясь алкогольным напитком и весело подшучивая над окружающими, осталась в недоумении: почему мальчишки так резко отсекли Ангелину от неё. Она было чуть не облила вином Петьку, который мгновенно подскочил и встал стеной между девушками. Ничего не понимающая Ольга воскликнула:

– Ёлкин пупок! Вы чего?!

Петька указал куда-то рукой, и она наконец-то обернулась. Перед ней стояла странная компания во главе с Викой. Ошеломлённая наглостью «Каховских» СПТУшниц, Ольга на мгновение потеряла дар речи. Всё, что она смогла произнести, было:

– Ох, ЁПРСТ-вафельный стаканчик!

Ещё мгновение она пребывала в состоянии шока от этой наглости, затем добавила:

– Здрасти-мордасти! Припёрлась! Не сотрёшь ни одним ластиком! Чё тебе надо, убогая?

Вика, оказавшись лицом к лицу с воинственно настроенной Ольгой, с полной невозмутимостью произнесла:

– Я не к тебе пришла! И выбирай выражения, я ведь тоже не одна тут стою.

Ольга закипала, словно чайник на раскалённой плите, восклицая и повышая градус общения:

– Да мне фиолетово, с кем ты припёрлась! Тебя сюда не звали со своими нетрадиционными метёлками!

Вика, стараясь сохранять спокойствие, пристально взглянула на испуганную Ангелину и, глядя ей в глаза, произнесла:

– Я хочу с ней поговорить!

– Эй, подруга! Ты не чё не попутала? Вали давай по-быстрому и лесбия́нок своих забери. Извращу́ги, блин! – неожиданно вступил в разговор Петька Иванов.

Вика не отступала и продолжила свою речь:

– Где ты тут извращу́г увидел? И что вы все за неё решаете? Я хочу с ней поговорить. Не мешайте! – она было двинулась вперёд, но тут же получила толчок в грудь от Ольги. Однако это не остановило её, и она продолжила: – И да, я люблю девочек, и это нормально. В Европе однополые браки вообще разрешены, и у нас скоро так будет!

– Я сейчас тебе втащу и не посмотрю, что ты баба. Вали отсюда в Европу… Там найдешь себе ещё извращу́г! – кипятился Петька, и его лицо всё сильнее наливалось краской от гнева.

Вдруг из странной компании раздался голос, похожий на мальчишеский, но с женской интонацией и какими-то ужимками, несвойственными парням:

– Извращу́ги – это те, кто не понимает, что гомосексуальность – это тоже природа, и к этому нужно относиться нормально. Более того, многие из вас ещё не поняли своего истинного предназначения, и это всё влияние «Савка» и пережитка социализма. Теперь с перестройкой всё изменится, и не надо скрывать свою природу. Надо быть самим собой!

– Ты жертва перестройки, я чё-то не понял, а ты парень что ль? – изумился Петька.

– Я гей! Меня зовут Костик! – гордо ответил юноша.

– Сорян…! Кто-ты…? – удивился Петька.

– Да Костик он – в попе хвостик! Чего тебе непонятно-то! – весело, но зло произнесла Ольга.

– Если по-вашему, «Савко́вому», то да, я голубой… – продолжал мальчик-гей.

Петька посмотрел на Ольгу и в недоумении произнёс:

– У меня сейчас мозг взорвётся! Как так-то? Чик-чирик и не мужик!

В этот момент по лестнице вприпрыжку вбежал Паша Зелёный, который уже успел покурить на улице и вернулся обратно. Он будто почувствовал, что рискует пропустить всё самое интересное. Парень обошёл вокруг странную компанию и встал прямо за Петькой, рядом с Ангелиной. Страсти накалялись, и словесная перепалка групп молодёжи повышала градус до максимума. Неожиданно Вика попыталась обойти Ольгу и Петьку стороной, чтобы приблизиться к Ангелине. Однако обойти Ольгу оказалось не так-то и просто. Она, словно скала, преградила ей путь и, выпятив свою и без того не маленькую грудь, оттолкнула нетрадиционную девушку, воскликнув:

– Куда прёшь, макака?! Чё тебе непонятно-то?

Лицо Петьки уже приобрело пунцовый оттенок от волнения и некого непонимания намерений этой чудаковатой компании. Он стоял и некоторое время наблюдал, как Ольга практически готовилась к прямому столкновению с этой до дикости странной Викой. Она, словно строительный бульдозер, с пылом напирала на эту наглую девицу своей пышной грудью, не давая ей возможности пробиться к Ангелине сквозь их дружеский заслон. Противостояние девушек с каждой минутой накалялось всё больше. Ещё мгновение, и словесная перепалка рисковала перерасти в рукопашный девичий бой. А любой шум и возня такого рода на дискотеке обычно заканчивались беспорядками и массовыми драками между районными группами молодежи. Всегда находился тот, кто, заметив мелкую возню, кидал клич, и тогда начиналось настоящее побоище. Эта необычная компания явно не собиралась отступать, не добившись поставленной задачи.

Ольга и Вика уже практически «бодались», как два разъярённых быка на поляне, и чтобы избежать межрайонной потасовки, необходимо было уже вмешательство авторитетных лиц с «Нахима». Петька наконец вышел из оцепенения, в котором пребывал, размышляя о том, что делать. Он обернулся и, схватив за рукав, притянул к себе белобрысого Пашу, выглядывавшего из-за его плеча, и скомандовал ему:

– Зелёный, гони быстрей, наших позови. А то, боюсь, сейчас тут заме́с начнётся нешуточный!

Паша с радостной улыбкой на лице, довольный тем, что и он наконец-то принимает участие в чём-то важном и взрослом, воскликнул: «Да я мигом!» – и вприпрыжку помчался вниз по лестнице. Петька успел лишь крикнуть ему вслед: «Ты всё понял?» В ответ донеслось: «Да понял-понял!», и в этот же миг фигура белобрысого парня скрылась в лестничном пролёте.

Что конкретно понял Паша, об этом знал только он. Полный энтузиазма и осознания своей нужности и полезности в кругу уважаемой компании на районе старших ребят или, как на молодёжном сленге того времени, «старшако́в», малолетний парень, словно молния, стремглав мчался вниз на танцпол. А в это время градус эмоционального противостояния между Ольгой и Викой всё повышался и повышался. Ольга напирала на нетрадиционную девицу, выпятив свою пышную грудь, и уже буквально кричала, чуть ли не перекрикивая музыку:

– Ли́ска ты недоделанная! Мама родила тебя, да не подумала! Браки она однополые хочет, твою мать! Ты на нашей Ангелинки жениться что ль собралась? Так я тебя сейчас сама обвенчаю, кадилом в лоб!

– Ты быдло «Савко́вское», не уважающая свободу. И что ты за неё-то всё решаешь? Я хочу с ней поговорить! – настаивала Вика.

Девушки всё активнее напирали друг на друга, но пока ограничивались лишь словесной перепалкой. Все остальные стояли и наблюдали за этим действием, не вмешиваясь. Ольга, как из рога изобилия, сыпала своими фирменными афоризмами, а её оппонентка, не оставаясь в долгу, достойно отвечала ей. Внезапно на полуфразе своего очередного изречения в адрес Вики Ольга прервалась и замерла в изумлении. Договорить фразу она уже не успела, как по лестнице галопом вбежала Ленка Веденько́ва и Катерина Трофимова. Кто там бежал следом, Ольга уже рассмотреть не успела. Маленькая худенькая Ленка Веденько́ва, разгорячённая алкогольными напитками, которая сегодня, видимо, интуитивно не надела свою длинную модную юбку, а была в джинсах, с разбега, с грациозностью пантеры, прыгнула на странную Вику. От количества употребляемого алкоголя функция «Медведь-шатун» у Ленки ещё не наступила, но аккурат она прибывала в состоянии «Кот-Бою́н». Вика стояла спиной к хрупкой девушке и не ожидала такого натиска. От стремительного прыжка «пантеры-Веденько́вой» она повалилась с ног, а Ленка уселась на неё сверху и схватила за волосы, придавив к полу. Катерина, бежавшая следом, слегка притормозила, оценивая ситуацию и противника. Изо всей кучи странной, нетрадиционной компании она остановила свой взгляд на темноволосой девице с причёской, похожей на ёжика, и с торчащим хвостиком на затылке. Ольга только успела растопырить свои огромные глаза ещё больше, понимая, что Трофимова выбрала себе жертву. Словно кошка, Катерина молниеносно вцепилась в противника, атаковав: одной рукой аккурат за хвостик, торчащий у девушки со стороны затылка, а другой рукой схватила её за воротник куртки и начала раскручивать. Две девушки некоторое время кружились на одном месте, словно в незамысловатом брачном танце лебедей. Все эти действия происходили буквально какие-то считанные минуты. Обалдевшая от неожиданности Ольга наконец-то пришла в себя, окинула взглядом спутников странной компании Вики и так же выбрала себе жертву. Со всей своей глубокой «толерантностью» она медленно подошла к мальчику-гею Костику и с улыбкой недоброго воспитателя произнесла:

– Иди сюда, радость моя голубая. Иди, не бойся, Дон Педро недоделанный! Сейчас я тебе буду переориентировать! Медленно и приятно.

Парень пятился назад. Ольга наступала, выпячивая и без того свою пышную грудь и потирая руки.

– Не надо, пожалуйста! Мы же вам ничего не сделали! Я вообще просто стоял рядом! – как-то уже несмело отвечал парень.

– Так я про что? Иди ко мне, не бойся, голубчик ты мой! Я просто ещё разок проверю, вдруг ты просто заблудился, – наступала Ольга. – А то приедешь к своим в Европу замуж выходить… И пипе́ц тогда! На всю жизнь извращу́гой останешься. А один раз – это ещё не гей-дара́ст! Всё можно исправить!

В этот момент из-за спины Ольги выскочила Светка Иванова и тоже отыскала себе «жертву». Лена Быстрико́ва не особо собиралась ввязываться в драку, но её «жертва» выбрала сама. И вот уже вовсю шёл девичий заме́с.

Катерина с неистовой силой трепала темноволосую девушку и истошно орала: «Овца, я тебе ирокез сейчас оторву!» – и всё сильнее раскручивала по кругу противника, держа за шкиб́он. Однако та каким-то образом извернулась и схватила Катерину за её пышные, тщательно уложенные волосы. Для Катерины это было самое сокровенное место! Она с такими страданиями укладывала себе причёску, создавая образ «диско-звезды», что такого хамства потерпеть не могла. Со словами: «Ах ты тварь!» – она начала пытаться пинать соперницу ногами, кружась ещё сильнее и одновременно удерживая её за волосы.

Ольга уже поймала нетрадиционного парня, держала его за шкирку и трясла как грушу. Мальчик-гей визжал, словно девчонка: «Ай-ай-ай, больно-больно!». А Ольга «давала ему напутственные слова» для поездки в свободную Европу: «Я тебя, скотина, быстро направлю в правильную ориентацию. Раз мама не смогла переориентировать, значит, мне придётся! Гомосятина ты малолетняя!».

Ленка Веденько́ва всё ещё сидела на Вике, прижатой к полу, не давая ей пошевелиться. Ангелина хотела было пойти на помощь подружкам, но Ра́фик остановил её:

– Не лезь! Без тебя там разрулят!

Паша Зелёный подбежал к «куче-мале» из девчонок, и чья-то рука схватила его за воротник и подтащила к себе. Это был Петька.

– Ты наших позвал?! – спросил он.

Белобрысый парень с гордостью и чувством выполненного долга протянул руку и указал в сторону орущих и дерущихся девушек:

– Ну конечно позвал! Ну вот же они все!

Петька на мгновенье впал в ступор, затем подтянул парня за ворот ещё ближе и буквально крикнул ему в лицо:

– Что вот-то, деби́лушка? Ты кого позвал-то?

Паша, не моргнув глазом и со всей правотой в голосе, продолжил:

– Ну как кого? Наших! Девчонок и парней с танцпола… ! Я к Ленке подошёл и сказал: «Бегите быстрее, там Ангелинку лесбиянки хотят изнасиловать»!

– Вот ты дебила-то кусок! – в ужасе возмутился Петька и продолжил орать на парня, словно он глухой: – Я за кем тебя посылал-то, малолетка ты бестолковая? Зелёный – не тупи! Беги быстрей обратно и приведи Аве́рина-старшего, чтоб он «Шмеля Каховского» с собой взял, и это прекратили, пока не дошло до общей бойни!

Петька слегка подтолкнул парня, чтобы тот ускорился и наконец привёл тех, за кем его отправляли изначально. Паша с испуганными глазами и с чувством глубокой вины за то, что сделал что-то не так, на мгновении замер, словно в оцепенении, а затем, резко развернувшись, побежал искать авторитетных лиц из обоих районов. «Шмель», он же Макс Шмелёв из тусовки «Каховка», и братья Аверины – это были те люди, которые контролировали всё и всех в окрестностях своих районах и обеспечивали мирное существование их подрощенных обитателей. Вся местечковая молодёжь относилась к ним с уважением и немного даже побаивалась. Это была вершина иерархии молодёжной тусовки. В их власти было либо остановить хаос, либо дать клич к общему сражению.

В то время пока Паша снова отправился на танцпол в поисках братьев Авериных, Ольга была полностью поглощена воспитанием мальчика-гея. Она держала его голову подмышкой и проводила с ним нравоучительную беседу о плохом его поведении, время от времени хватала его за нос и спрашивала: «Будешь ещё гомося́тничать?! Аа....?! Я тебя спрашиваю?!» Парень верещал по-девичьи и клялся Ольге, что больше гомося́тничать не будет. Его тело извивалось, словно червяк на крючке рыболова, зажатой подмышкой Ольги. Она крепко держала нетрадиционного юношу, то усиливая, то ослабляя хватку, и то нежно гладила по голове, то резко хватала за нос.

Девчонки трепали друг друга более активно. Наконец Вика извернулась и сбросила с себя Ленку Веденько́ву, и вот они уже катались по полу. Петька стоял рядом и ждал, когда Ленка окажется сверху, чтоб схватить её и оттащить от странной девицы. Тем временем по лестнице уже бежали братья Аве́рины со своими приближенными и несколько «Каховских» ребят во главе со «Шмелём».

– Давай, пацаны, растаскиваем баб! – крикнул старший Аве́рин, только появившись с пролёта лестницы, ведущей на второй этаж.

Наконец Петька изловчился и сумел отодрать Ленку Веденько́ву от Вики. Вику кто-то оттащил за ноги в сторону. Ленка барахталась и вырывалась из Петькиных рук, стремясь вернуться в бой. Сложнее всего оказалось растащить Катерину от темноволосой девицы. Они так крепко вцепились друг другу в волосы, будто вросли туда. Когда их разняли, у каждой в руках остались волосы противника. Катерина верещала, как сирена скорой помощи, когда увидела, что лишилась приличного клочка волос. «Овца ты недоношенная! Я тебя сейчас налысо побрею собственноручно!» – орала она и вырывалась из рук молодых людей, которые едва удерживали её вдвоём. Светку Иванову и Лену Быстрико́ву удалось оттащить от нетрадиционных девиц быстрее всех, но и они не остались без трофеев противника. У Лены Быстрико́вой в руках оказался оторванный рукав чьей-то куртки, а у Светки Ивановой кроссовок соперницы, которым потом и швырнула ей вслед.

– Иванов, что тут за муть творится?! Чего бабы не поделили-то?! – с грозным видом спросил старший Аверин у Петьки.

Петька всё ещё крепко держал извивающуюся Ленку Веденько́ву, которая всё так же рвалась в бой и что-то выкрикивала нелицеприятное в адрес нетрадиционных девиц. Лицо парня раскраснелось, и он прилагал все усилия, чтобы справиться с напором и ловкостью хрупкой девчонки. Он слегка приподнял её и встряхнул, чтобы та хоть немного успокоилась, затем поднял свой взгляд на старшего брата Аверина и попытался разъяснить ситуацию.

– Да эти…! Лесбиянки…! – Петька кивнул в сторону странных и сильно потрёпанных в схватке нетрадиционных девиц. – Уже не первый раз к девчонке к нашей пристают. А сегодня вообще пришли в наглую: требовали, чтобы мы расступились и дали им возможность поговорить с ней.

Пока Петька объяснял ситуацию, Ленка Веденько́ва и Катерина, не переставая, обменивались шокирующими «любезностями» с компанией странных девушек, стоявших в стороне. В этот момент Петька продолжил свои объяснения, сверля взглядом желтоволосую Вику:

Типа мы мешаем счастью вон той златовласки, которая не даёт проходу одной из наших девчонок. Чувства у неё, бляха-муха!

После этих слов Ленка повысила градус натиска на непрошеных гостей. Она орала, что есть мо́чи, разные ругательные слова, зло и угрожающе смотря на Вику. Девчонка извивалась в руках парня, как уж на раскаленной сковороде. Петька с трудом удерживал худую, но юркую Ленку, но разомкнуть руки и выпустить её из объятий он так и не решился.

После услышанного рассказа о возникшей ситуации старший Аверин вопросительно посмотрел на Макса «Шмеля». В его взгляде читался вопрос: «Ну? И что ты на это скажешь?» В те времена присутствие молодых людей и девушек с нетрадиционной ориентацией не приветствовалось. И взгляд авторитетной личности с «Нахима», помимо вопроса, выражал также недоумение и удивление от внезапного нашествия фриковатой компании. Макс Шмелёв сам был поражён от произошедшего неординарного инцидента, но пояснения давать пришлось.

– Да, я слышал про них, но это общажные из СПТУ. Это не совсем наши, но я их прессану́, раз они с моей территории! – сказал Макс, плотнее подойдя к Аверину старшому. – Надеюсь, конфликт исчерпан?

Две уважаемые личности из обоих районов обменялись крепким рукопожатием, что означало полное взаимопонимание и согласие в сложившейся ситуации. Затем Макс, махнув своим приближённым рукой, отдал приказ:

– Пацаны, забирайте этих и выводите на улицу! – он указал на группу девушек нетрадиционной ориентации, стоявших кучкой почти у лестницы, и продолжил. – Там уже с ними разберёмся!

Представители «Каховской» группировки окружили странных девиц и уже начали выводить их вниз по лестнице. Вдруг все услышали едва различимый пищащий голос, который с трудом можно было услышать в общем шуме дискотеки: «И меня, меня возьмите с собой!» Уходящая по лестнице делегация «Каховских» обернулась и обратила внимание в тёмный угол, куда до этого момента даже никто не поворачивал головы. В полумраке у дальнего окна стояла Ольга, чуть прижавшись к подоконнику, а подмышкой у неё торчала голова нетрадиционного Костика. Старший Аверин с удивлением переглянулся с братом, недоумевая, как они могли не заметить эту пару в суматохе. Затем он задорно рассмеялся и обратился к Шмелёву:

– Макс! Похоже, это ещё одна ваша поверженная неформалка! Забирайте!

Макс Шмелёв обернулся и так же искренне развеселился увиденной картине. Пока все дружно смеялись, Аверин старший сквозь смех спросил Ольгу:

– Оль, отпусти её! Что ты там с ней делаешь-то?

Ольга продолжала держать голову Костика у себя под мышкой и, потрепав его по волосам, произнесла:

– А это не она! Это он! Это мой персональный мальчик-гей! Я его переориентирую тут! – Ольга неожиданно подтянула голову парня к себе и чмокнула его в макушку. – Мы уже привыкли друг к другу. Он будет скучать без меня! Правда, мой хороший?

После слов Ольги все присутствующие взорвались громким, задорным смехом, переходящим почти в истерику. Совсем не весело было только девицам нетрадиционной ориентации, которые стояли с угрюмым видом в окружении доверенных лиц Шмелёва.

– Оль, да ладно тебе! Хорош уже! Отпускай голубчика! – сквозь смех снова обратился Аверин старший к девушке.

Она ослабила хватку, завершив воспитательный процесс, и парень поспешил вернуться к своей необычной компании. После чего представители «Каховской» группировки вывели их из «Курятника» вовсе.

Наконец-то инцидент был полностью исчерпан. Все разошлись по своим делам. Ольга присоединилась к друзьям, и они выпили по бокалу горячительного напитка, вспоминая и эмоционально обсуждая недавние события. Особенно возмущалась Катерина, которая так долго и тщательно готовилась к дискотечной вечеринке, старательно делая макияж, укладывая праздничную причёску. Она даже рисковала остаться без волос после того, как перепутала баллончик с аммиачным стеклоочистителем, приняв его за лак для укладки. И, несмотря на все сложности этого многострадального процесса сборов, она всё-таки явилась на главную тусовку района, довольная собой. А тут ей вдруг растрепали всю «голубятню» и, более того, выдрали огромный клок волос из её шевелюры. Она стояла и шебурши́ла руками у себя в растрёпанной причёске, пытаясь снова собрать её в презентабельный образ. Вид у Катерины был явно потрёпанной курицы. Ленка Веденько́ва стояла в объятьях Андрея и даже не сопротивлялась этому. Андрей выглядел довольным, что наконец завоевал хоть какое-то внимание девушки своей мечты. Одной рукой он нежно обнимал хрупкую, миниатюрную Ленку за плечи, а в другой держал стаканчик с ликёром, приготовленный для неё. Девушка взяла из рук Андрея алкогольный напиток, практически залпом выпила его и, не дав Катерине закончить свой полный «страданий» рассказ, с жаром принялась вспоминать о своей схватке за честь подруги с лесбиянкой Викой. Друзья ещё какое-то время стояли, обсуждая недавно минувшее, достаточно яркое событие в их местечковом кругу. При этом уже все дружно смеялись и подкалывали друг друга. Особенно бурно обсуждался воспитательный процесс Ольги над мальчиком-геем и то, как Паша всё перепутал и привёл не тех, за кем его посылал Петька, тем самым став виновником разразившейся потасовки.

– Паша, ну ты кадр, конечно! – смеясь, произнёс Петька, толкнув парня в бок.

Наконец-то Катерина отвлеклась от страданий по своей причёске и вдруг вспомнила, как белобрысый Паша с глазами «бешеной селёдки» примчался на танцпол и, стараясь перекричать музыку, истошно проорал: «Девчонки…! Девчонки…! Капец полный…! Там лесбия́нки! Они в атаку пошли! Ангелинку домогаются! Отобьют и изнасилуют! Бегите быстрей на помощь!»

Ленка Веденько́ва укоризненно посмотрела на малолетнего мальчишку. При этом она махнула ногой, пытаясь отвесить парню пинка, и серьёзным, недовольным голосом произнесла:

– Паша, ну ты, конечно, стебану́тый перец!

Проворный белобрысый юноша увернулся и попал аккурат в объятия Ольги. Та по-дружески обняла мальчишку и нежно потрепала по голове, растрепав его белокурые волосы.

Ещё немного постояв, часть компании отправилась на танцпол, чтобы продолжить вечер в танцах, кто-то всё так же тусил на втором этаже клуба, а кто-то вышел на улицу, чтобы перекурить. Об этом происшествии на вечеринке решили не рассказывать Роману, чтобы не волновать его понапрасну. К тому же Андрей Сачков обещал другу, что всё будет хорошо, а тут такой неожиданный поворот событий. Рассказывать ему об этом инциденте было бы совсем некстати.

Вечер близился к своему завершению. Компания, вышедшая на перекур, уже обсуждала планы на ближайшие дни, а именно предстоящую поездку на дачу к Светке Ивановой. Состав тех, кто сможет поехать, бурно формировался. Паша стоял в кругу старших товарищей, и его никто никуда не пытался прогнать. Он стоял с гордо поднятой головой, покуривая сигарету Marlboro, и поглядывал на девчонок-малолеток. Они улыбались ему в ответ. В их глазах он был крутым. Он же в компании старших! И не важно, что это был его мимолётный звёздный час, но он был незабываемый, и юные девушки вовсю заигрывали с белобрысым Пашкой «Зелёным»! А Паша уже строил план у себя в голове, не оповещая об этом старших товарищей. Он твёрдо решил, что ему непременно нужно проникнуть на дачу к Светке Ивановой вместе с остальными более старшими ребятами, куда его, конечно же, не приглашали в силу его малолетнего возраста. Он стоял, хитро улыбался и игриво подмигивал кучке юных девчонок, ощущая себя крутым ловеласом.

Глава 6

Красная шапочка.

Стояли аномально жаркие дни конца августа. В назначенный день компания друзей собиралась на пикник к Светке Ивановой на дачу. Путь предстоял не близкий – в живописный уголо

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.