# Шепот в пепле

Кети Дин

После огня приходит пепел. А после пепла – шёпот.

Пожарная Лейла Морган – единственная, кто выжила в загадочном пожаре в Черном Кедраче, где погиб ее напарник. Но спасение оказалось началом кошмара. В выжженных лесах начинают находить тела – высушенные, с таинственными символами на коже. Лейла понимает: то, что вырвалось из огня в тот роковой день, никуда не ушло.

Древний дух огня, Аш-Бик’ах, пробудился и видит в ней проводника своей воли. Его шёпот звучит в её сознании, а леденящий холод становится спутником каждой новой жертвы. Когда на станции появляется Такани – молчаливый советник из резервации с слишком проницательным взглядом, – его спокойствие становится для Лейлы одновременно отравой и спасением.

Чтобы остановить череду смертей и защитить последних близких, Лейле придётся принять свою новую природу и заключить сделку с самим пламенем. Ценой её души. Мистический триллер и дарк-роман о цене выживания, искушении силой и тонкой грани между спасителем и пособником.

## ПРОЛОГ

Пожар в Черном Кедраче. 10 июля 2023 года


Огонь дышал. Это была не метафора – Лейла чувствовала его дыхание на своей спине, горячее, живое и злое. Оно гудело басовитым рокотом, в котором тонул треск ломающихся деревьев и вой встревоженных птиц.

– Дилан, шевелись! – крикнула она в рацию, но в ответ услышала лишь помехи. Связь предательски оборвалась полчаса назад.

Ветер, подгоняемый самим чертом, резко сменил направление. Стену огня отбросило в сторону, открывая проход к ручью. Лейла метнулась туда, увязая в слое горячего пепла. Сапоги вязли, будто в жидкой грязи.

– Дилан! – ее голос сорвался на хрип.

Она увидела его метров за тридцать. Он стоял спиной к ней, застывший, как вкопанный, и смотрел вглубь горящего леса. Его фигура казалась ирреальной в этом мареве – неподвижная статуя в аду.

– Дилан, беги, черт возьми! – закричала она изо всех сил.

Он медленно обернулся. Сквозь дымную завесу Лейла разглядела его лицо. На нем не было ужаса. Только пустое, почти любопытное недоумение. Он что-то видел там, в сердце пламени. Что-то, что заставило его забыть об инстинкте самосохранения.

– Там… – его голос донесся до нее слабым, прерывимым шепотом, который не должен был быть слышен поверх рева огня, но она его уловила. – Лейла… там кто-то есть…

Идиот! Мания величия, желание играть в героя! Похуже ПТСР. Сейчас не время для галлюцинаций.

Она сделала несколько шагов к нему, но земля под ногами внезапно провалилась. Горящая сосна с оглушительным скрежетом рухнула перед ней, отрезая путь. Жар опалил ресницы.

– ДИЛАН!

Он не слышал. Он снова повернулся к огню, подняв руку, будто пытаясь кого-то разглядеть или… позвать.

И тогда это случилось.

Пламя не охватило его. Оно… схлопнулось. Словно гигантский кулак из огня и дыма сжался в одну точку – вокруг Дилана. На секунду воцарилась оглушительная тишина. Лейла замерла, не в силах понять, что видит.

А потом тишину разорвал звук. Не треск и не грохот. Сухой, стремительный шуршащий хруст, будто кто-то сминает в ладони огромный лист пергамента.

Когда огненный шар рассеялся, Дилана на его месте уже не было.

Лейла, не помня себя, бросилась вперед, обходя поваленное дерево. Она ждала увидеть его тело. Но там, где он только что стоял, лежала лишь странная, почерневшая фигура, больше похожая на обугленное полено, чем на человека. Кожа не пузырилась от ожогов, а была сухой и стянутой, как старый пергамент. И от нее тянуло не жаром, а ледяным холодом.

Она рухнула на колени, протянув руку, но коснуться не посмела. Воздух здесь был чистым, бездымным, и пахло озоном после грозы и… пеплом. Старым, холодным пеплом.

И тогда она это услышала. Впервые.

Не шепот. Пока еще нет. Всего лишь вздох. Глубокий, удовлетворенный, донесшийся откуда-то из самого сердца пепелища. Он прозвучал прямо у нее в голове.

И пока снаружи доносились крики команды и сирены подъезжающих машин, Лейла сидела на коленях и смотрела на высохшее тело своего друга, понимая лишь одно: огонь был не причиной. Он был лишь дверью. А что-то вышло из нее.

## ГЛАВА ПЕРВАЯ

16 октября 2023 года


Я всё ещё чувствую его дыхание на своей спине. Оно стало тише, превратилось в фоновый гул в висках, но никуда не делось. Как и запах гари, въевшийся в волосы и кожу, который, кажется, уже никогда не выветрится. Как и тот леденящий холод, что шёл от тела Дилана.

Прошло три месяца. Девяносто семь дней. Я считаю. Психотерапевт на станции говорит, что это часть процесса – гиперконтроль, попытка обуздать хаос с помощью цифр. Я киваю, делаю вид, что слушаю, а сама смотрю в окно и вижу не улицу, а чёрные скелеты деревьев в Черном Кедраче.

Меня вернули к работе. На лёгкий режим, бумажная волокита, инвентаризация снаряжения. Сиди, Морган, восстанавливайся. Я ненавижу эту комнату с её стерильными белыми стенами и плакатами по технике безопасности. Здесь пахнет старым кофе и тоской. Ничего общего с живым, опасным, дышащим огнём.

Я потянулась за очередной папкой с отчётами, и шрам на левом предплечье – тот самый, от падения балки, – тупо ныл, словно предупреждая о перемене погоды. Или о чём-то ещё.

Дверь в кабинет с скрипом открылась.

– Морган, к начальнику.

Я подняла голову. На пороге стоял Бен. Его лицо было напряжённым, обычная насмешливая ухмылка куда-то пропала.

– В чём дело? – спросила я, откладывая ручку.

– Нашли тело. В лесу, у старой угольной шахты. – Он помедлил, глядя на меня с каким-то странным, выжидающим выражением. – Похоже на твоего Дилана. Высушенное.

Сердце ёкнуло и замерло. Не страх. Не ужас. Что-то другое. Щемящее, тёмное предвкушение. Тот самый холодок, что шёл от тела моего напарника, пробежал по спине.

«Оно не ушло», – пронеслось у меня в голове.

– Я еду с тобой, – сказала я твёрдо, вставая.

Бен хотел было возразить, но увидел моё лицо и лишь вздохнул.

– Ладно, поехали, – Бен сдался, видя моё упрямство. – Только, чёрт возьми, не делай из этого очередную свою теорию про духов огня, ладно? Парень, наверное, просто заблудился и умер от обезвоживания. Поэтому держи язык за зубами. О’Нил и так на взводе.

Я уже выходила из кабинета, не слушая его. «Заблудился». «Обезвоживание». Они ничего не поняли. Они не видели, как пламя схлопывается. Не слышали тот вздох.

Мы шли по коридору депо к выездной машине. Я машинально отметила привычные детали: запах резины, моющих средств и слабый, но неуловимый дух гари, въевшийся в стены. На стене висел планшет с графиком дежурств, рядом – доска почёта. Улыбающиеся лица. Среди них – Дилан. И в ушах, поверх гула из прошлого, отчётливо, будто кто-то стоял за спиной, прошелестел едва уловимый звук. Всего одно слово, знакомое и чужое одновременно.

«Гори…»

Я резко обернулась. Коридор был пуст. Но пепел на языке снова стал горьким и реальным. Дверь распахнулась.

– Садись, – Бен открыл пассажирскую дверь служебного внедорожника. – Только пристегнись, героиня.

Я молча устроилась на сиденье, щёлкнула замком. Бен завёл двигатель, и привычная вибрация успокоила нервы. Я смотрела в окно на мелькающие улицы, но видела не их, а протокол осмотра места происшествия. Я мысленно проверяла каждый пункт. Не прикасаться к телу. Оценить обстановку. Искать источники возгорания. Искать следы.

– Приехали, – Бен заглушил двигатель.

Я открыла глаза. Мы были на старой лесной дороге, ведущей к заброшенной угольной шахте. Пахло сыростью, хвоей и… да, тем самым холодным пеплом. Я узнавала этот запах среди тысяч других.

Впереди уже стояли две машины шерифа, мигалки отражались в стволах сосен. Местный участковый, Джексон, размахивал руками, что-то объясняя нашему начальнику, О’Нилу.

– Лейла, – О’Нил кивнул мне, его лицо было мрачным. – Ты зачем здесь?

– Я попросил её приехать, шеф, – Бен быстро нашёлся. – Как специалиста по… нестандартным случаям.

О’Нил хмыкнул, но не стал спорить.

– Ладно. Только без самодеятельности. Идёмте.

Мы двинулись вглубь леса по протоптанной тропе. Следователи уже установили прожектора, хотя был ещё день. Белый неестественный свет выхватывал из полумрака уродливые коряги и блестящие на солнце паутины.

И вот я увидела это.

Тело лежало на краю небольшой поляны, в позе, которая не могла быть естественной. Руки были скрючены, пальцы впились в землю, словно человек застыл в судороге. Кожа… кожа была именно такой, как у Дилана. Сухая, пергаментная, серо-жёлтого цвета, обтягивающая кости. Никаких следов разложения. Никаких признаков насилия. Словно всё жизненное соки из него выкачали за считанные секунды.

Но самое жуткое было на груди. Чуть ниже ключицы, прямо на высохшей коже, чётко виднелся спиралевидный символ. Он не был выжжен в привычном понимании. Кожа вокруг него не обуглилась. Скорее, она выглядела… витрифицированной, превращённой в стекловидную массу, как песок в эпицентре ядерного взрыва.

Я надела перчатки и подошла ближе, игнорируя предостерегающий взгляд О’Нила.

– Осторожно, Морган, – бросил он.

– Я в курсе, – пробормотала я, приседая на корточки.

Холод. От тела исходил ощутимый холод, противоречащий тёплому осеннему воздуху. Я достала тактический фонарь и направила луч на символ. Внутри стекловидной массы что-то мерцало, крошечные золотистые искорки, словно вмурованный песок с примесью слюды.

Я потянулась рукой, чтобы провести пальцем по краю символа, проверить текстуру.

– Не надо! – резко сказал Бен, хватая меня за запястье.

Я вздрогнула. Его пальцы были тёплыми и живыми. А мои… мои уже почти коснулись мёртвой плоти.

– Протокол, Лейла, – прошипел он. – Ты же знаешь. Сначала криминалисты, потом кто угодно.

Я отдернула руку. Он был прав. Но внутри всё кричало, что нужно дотронуться, почувствовать, понять. Это был ключ. Ключ ко всему, что случилось с Диланом.

Кто-то из департамента шерифа начал читать найденные документы.

– Рональд Шпигель. Владелец строительной компании. Был сообщён как пропавший три дня назад.

Я отошла в сторону, чтобы осмотреть периметр. Земля вокруг была сухой, никаких следов поджога. Ни запаха бензина, ни керосина. Ничего. Только этот всепроникающий запах старого пепла.

И тут мой взгляд упал на землю в паре метров от тела. Среди пожухлой травы и хвои лежал небольшой, почти невидимый кусочек обугленного дерева. Но не просто обугленного. Он был идеально гладким, отполированным, как галька, и на его поверхности проступал тот же спиралевидный узор, только крошечный.

Я наклонилась, чтобы поднять его.

И снова услышала. Чётче, чем в коридоре. Шёпот был прямо над моим ухом, холодный и безвоздушный.

«Гори…»

Я резко выпрямилась, сердце заколотилось в груди.

– Что такое? – спросил Бен, подходя.

– Ничего, – я сглотнула ком в горле. – Показалось.

Но это не было игрой воображения. Это было приглашение. И я только что приняла его.

## ГЛАВА ВТОРАЯ

18 октября 2023 года


Я сидела на кухне в своей квартире и смотрела на два предмета, лежащие на столе передо мной. Слева – официальный отчёт о смерти Рональда Шпигеля. Предварительная причина: «острое обезвоживание неясной этиологии». Справа – тот самый кусочек обугленного дерева с миниатюрной спиралью. Я стащила его с места происшествия, сунув в карман, когда Бен отвлёкся. Теперь он лежал на чистой салфетке, как артефакт из другого мира.

Я протянула палец, провела по гладкой, как стекло, поверхности. Опять тот же леденящий холодок, знакомый и чужой одновременно. Никаких следов пепла на коже не оставалось, но пальцы слегка немели, будто от лёгкого разряда тока.

В голове снова пронеслось: «Гори…»

На этот раз это не было шёпотом. Это было чувство. Тягучее, тёплое, соблазнительное. Как будто мне предлагали глоток самого лучшего в мире виски в тот момент, когда я замерзала насмерть.

– Чёрт, – я с силой потёрла виски. – Собирайся, Морган. Думай.

Я открыла ноутбук и полезла в базу данных инцидентов. Искала всё, что могло быть хоть как-то связано. Пожары с необъяснимыми жертвами. Случаи странного обезвоживания. Исчезновения.

И я нашла.

Не в нашем округе. В соседнем. Год назад. Пожар на заброшенной лесопилке. Среди погибших был один… «аномальный». Местный мусорный магнат, известный тем, что его предприятия годами травили реку отходами. Его тело нашли в стороне от основного очага. Официальная причина – отравление угарным газом. Но в примечаниях дежурного врача мельком упоминалось: «кожные покровы аномально сухие». На это не стали обращать внимания. Спишут на особенности горения.

Но я то знала.

Связь была. И Шпигель, и этот магнат. Люди, нанесшие ущерб. «Скверна», как сказал бы тот… голос в моей голове.

Раздался резкий стук в дверь. Я захлопнула ноутбук и сунула камень в карман джинсов.

– Открывай, Морган, я знаю, что ты дома! – это был Бен.

Я вздохнула и открыла. Он стоял на пороге с пиццей в одной руке и шестипаком пива в другой. Его лицо было сердитым.

– Привет, – сказала я.

– Не «привет», – он прошёл на кухню и поставил еду на стол. – Что это было сегодня, Лейла? Ты чуть не дотронулась до трупа! Ты вела себя так, будто видела призрака.

– Может, и видела, – пробормотала я, отворачиваясь, чтобы разлить пиво по бокалам.

– Опять это? – Бен устало провёл рукой по лицу. – Слушай, я понимаю. С Диланом… это было ужасно. Но ты ищешь там чего-то, чего нет. Ты цепляешься за сверхъестественное, потому что реальность слишком дерьмовая, чтобы её принять!

– А ты не думал, – я повернулась к нему, сжимая холодный бокал так, что костяшки побелели, – что может сверхъестественное иногда становится реальностью? Что может мы столкнулись с чем-то, для чего у нас просто нет слов в протоколе?

– Нет! – он ударил кулаком по столу, и пицца подпрыгнула. – Нет таких слов! Есть огонь, вода, угарный газ и человеческая глупость. Всё! Ты слышишь меня? Всё!

Он смотрел на меня, его грудь вздымалась. В его глазах был не гнев. Был страх. Страх за меня. Страх, что я схожу с ума. И в этот момент я чуть не сломалась. Чуть не согласилась с ним, чтобы вернуть всё на круги своя.

Но в кармане холодок от камня просочился сквозь ткань, и в голове, тихо-тихо, словно обещание, повторилось: «Гори…»

Я посмотрела на Бена. На своего друга, который пытался меня спасти.

– Ладно, – сказала я, опуская глаза. – Прости. Нервы.

Он вздохнул с облегчением и потянулся за куском пиццы.

– Всё в порядке. Просто… держись от этого дела подальше, ладно? Пусть шериф разбирается.

Я кивнула, делая вид, что соглашаюсь. Но мы оба знали – это ложь. Дверь распахнута. И я уже сделала свой первый шаг в темноту.

Мы ели пиццу почти молча. Сквозь жвачку сыра и томатного соуса я чувствовала всё тот же привкус пепла. Он стал моей личной приправой. Бен пытался шутить, рассказывать о каких-то глупостях с дежурства, но его слова отскакивали от меня, как горох от стены. Я была не здесь. Я была в лесу, перед телом Шпигеля, и в моих ушах звучал тот самый хруст.

– Ладно, – Бен отпил последний глоток пива и встал. – Мне пора. Утром смена. Ты точно в порядке?

– Абсолютно, – я подняла на него глаза и попыталась изобразить подобие улыбки. – Спасибо, что зашёл.

Он постоял ещё мгновение, оценивающе глядя на меня, затем кивнул и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив меня в полной, давящей тишине.

Я тут же вернулась к ноутбуку. База данных инцидентов была унылой и безликой, как и всё в нашей работе. Но теперь я знала, что ищу. Я сузила критерии: необъяснимые случаи, сухая, словно мумифицированная кожа, отсутствие видимых причин для смерти. И ещё один фактор – близость к старым, особенно лесным пожарам.

И я нашла ещё одно дело. Всего в сорока милях отсюда, два года назад. Погибла женщина. Её тело нашли в небольшой роще, которая пятью годами ранее сильно пострадала от пожара. Официально – сердечный приступ. Но в отчёте патологоанатома была сноска, на которую никто не обратил внимания: «Наблюдаются участки локальной дегидратации эпидермиса, аналогичные воздействию экстремального сухого жара, при отсутствии ожогов или признаков возгорания на одежде и в непосредственной округе».

Я откинулась на спинку стула, и по телу пробежали мурашки. Это была не случайность. Это был узор. Призрачный, едва заметный, но он был. Он был здесь и раньше. Он действует уже годы.

Эта мысль была одновременно ужасающей и… обнадёживающей. Значит, я не схожу с ума. Значит, это реально.

Я потянулась за своим планшетом, где хранились все служебные фотографии с пожара в Черном Кедраче. Я пролистала десятки снимков: чёрные стволы, задымлённое небо, наша команда в полной экипировке. И вот он. Последний снимок, который сделал Дилан. Он сфотографировал стену огня всего за несколько минут до того, как всё пошло наперекосяк. Снимок был переэкспонирован, засвечен, но в самом центре пламени, если приглядеться…

Я увеличила изображение, скорректировала контрастность. Сердце заколотилось где-то в горле. Там, в самых яростных языках пламени, угадывался контур. Не человеческий. Скорее, силуэт, состоящий из клубов дыма и искр, но с неестественно вытянутыми конечностями и словно бы пустотой вместо головы. И в этой пустоте – две точки, два крошечных, невероятно ярких уголька.

Я резко отодвинула планшет, как будто он ужалил меня. Мои ладони вспотели. Это было не доказательство. Ни один суд не принял бы это во внимание. Но для меня это было всем.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Я ворочалась, и каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела эти два уголька в пламени. А под утро мне приснился сон. Я стояла на краю выжженного поля, и передо мной возвышался тот самый дымный силуэт. Он не двигался, просто смотрел на меня. И в тишине, гулкой, как в вакууме, прозвучало не слово, а имя.

«Аш-Бик'ах».

Я проснулась с этим именем на губах. Оно обжигало, как глоток виски. И я поняла, что мне нужно делать дальше. План был безумным, отчаянным. Но другого выхода у меня не было.

Утром я позвонила на станцию и сказала, что беру отгул. Потом села в машину и поехала в сторону резервации. Я помнила, как однажды, много лет назад, на лекции по безопасности в лесах, выступала старейшина. Она говорила о духах стихий, о старых договорах и о цене, которую платят те, кто их нарушает. Её звали Наашеэли. И если кто и знал что-то об Аш-Бик'ахе, так это она.

## ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Резервация Плезант-Пойнт. 19 октября 2023 года


Дорога вилась меж холмов, поросших жухлой осенней травой и низкорослыми соснами. Я ехала на север, проезжая мимо табличек с названиями посёлков, которых нет на туристических картах. Сюда не заглядывают случайные путешественники. Это была земля народа пассамакводди, одного из племён конфедерации вампаноаг. Я знала это из тех же архивов, что искала прошлой ночью, пытаясь подготовиться к встрече, которой боялась.

Резервация Плезант-Пойнт встретила меня неброско. Несколько ухоженных домиков, мобильные дома, школа с выцветшей росписью на стене, изображающей орла и черепаху. Дальше, в глубине, виднелись более старые постройки – лонгхаус с его характерной вытянутой формой и покатой крышей, напоминающий мне о том, что традиции здесь живы, даже если спрятаны под слоем современности.

Я остановила машину у края гравийной дороги, не решаясь въехать дальше. Чувство было такое, будто я стучусь в чужой дом без приглашения. Воздух пахёл иначе – дымом от печей, сушёными травами и влажной землёй. Тишина была не пустой, а наполненной – шелестом листьев, криком вороны где-то вдали, мерным стуком топора.

Мне указали на небольшой серый дом в конце улицы, почти у самого леса. Перед ним на низкой скамье сидела пожилая женщина. Она что-то очищала – на коленях у неё лежала плетёная корзина, полная фасоли. Её волосы, цвета воронова крыла с проседью, были заплетены в две толстые косы. Лицо, испещрённое морщинами, казалось вырезанным из старого дерева. Она не подняла головы, когда я подошла, но я знала, что она меня заметила ещё у машины.

– Меня зовут Лейла Морган, – сказала я, останавливаясь на почтительном расстоянии. Голос прозвучал неестественно громко в этой тишине.

Женщина закончила с одним стручком и отложила его в другую корзину. Только тогда её тёмные, невероятно живые глаза поднялись на меня.

– Я знаю, кто ты, – её голос был низким и ровным, словно шум далёкого водопада. – Пожарная. Та, что выжила в Черном Кедраче. Та, что ищет ответы в пепле.

У меня перехватило дыхание. – Вы… Наашеэли?

Она медленно кивнула и жестом указала на место на скамье рядом с собой. – Садись. Говори, зачем пришла.

Я опустилась на грубые доски, чувствуя, как подкашиваются ноги. С чего начать? С Дилана? С высохших тел? С шепота в голове?

– Я думаю… я столкнулась с чем-то, – выдохнула я. – С духом. С силой. Оно связано с огнём. Оно убивает, но не огнём, а… холодом. Оно оставляет знак. Спираль.

Я достала из кармана тот самый кусочек обугленного дерева и протянула ей. Моя рука дрожала.

Наашеэли не стала брать его. Она лишь склонилась и внимательно посмотрела. Её лицо не изменилось, но в глазах что-то промелькнуло – не страх, а нечто вроде старой, знакомой печали.

– Ты прикоснулась к нему, – сказала она не как вопрос, а как констатацию. – И он прикоснулся к тебе. Ты слышишь его голос.

Это было утверждение. От него по спине побежали мурашки.

– Да, – прошептала я. – Он говорит «Гори». И… мне приснилось имя. Аш-Бик'ах.

При звуке этого имени Наашеэли закрыла глаза, будто помня что-то очень давнее и горькое. Она долго молчала, и только её пальцы медленно перебирали сухие стручки фасоли.