# Боги древней Руси. Дочь тьмы

Елена Северская

Продолжение романа "Боги древней Руси. Сын солнца"

Кощей вернулся из междумирья. Но его появление всколыхнуло не только радость дочери – Мары, богини смерти. Сварог боится конкуренции за монополию на силу Бездны. Княжна Екатерина Вяземская, триста лет назад сорвавшая ритуал и обрекшая Кощея на изгнание, теперь сама охотится за носителем этой мощи – матерью Ильи, возлюбленного Мары.

Между Марой и Ильёй растёт стена недосказанности. Её отец вернулся и снова исчез в своих планах. Илья скрывает истинные мотивы своих действий. Тьма и раздражение внутри богини смерти требует выхода. Мара должна сделать нелегкий выбор. Кто для нее важнее: родители или любовь?

## Пролог

День 27 мая был жарким и ясным. На Патриарших прудах кипела обычная московская жизнь – туристы фотографировались у памятника Крылову, студенты с ноутбуками занимали все столики летних кафе, мамы с колясками неспешно прогуливались по тенистым аллеям.

Лиза Макарова сидела в «Шоколаднице» с подругой, обсуждая новую коллекцию Balenciaga, когда небо над прудом потемнело. Не постепенно, как перед обычной грозой, а резко – словно кто-то накинул на солнце чёрное покрывало.

– Ого, – протянула Катя, отрываясь от айфона. – Дождик собирается.

Первые капли упали на асфальт, оставляя тёмные пятна размером с монету. Потом ещё. А через минуту с неба хлынуло как из ведра.

– Бежим! – крикнула Лиза, хватая сумку Bottega Veneta.

Посетители кафе ринулись под навесы и в помещения. Дождь был сильным, но обычным – тёплые майские капли, пахнущие пылью и листьями. Ничего особенного для Москвы.

Особенным было другое.

Над прудом, на высоте метрах в десяти от воды, висела светящаяся сфера. Размером с автомобиль, она пульсировала, переливаясь от золотистого к багровому. И именно из неё исходили молнии – не вниз, в землю, как положено молниям, а во все стороны, рассекая воздух зигзагообразными трещинами света.

Грохот был оглушительным. Каждая вспышка отдавалась в груди, заставляла дрожать стёкла витрин. Люди, укрывшиеся от дождя, теперь зажимали уши и пятились ещё дальше от воды.

– Что это такое? – кричала Катя, но её голос терялся в реве стихии.

Лиза не отвечала. Она смотрела на сферу, не в силах отвести взгляд. В переливах света чудились лица – древние, суровые, нечеловеческие. А в самом центре мерцало что-то тёмное, словно прорехь в ткани мира.

Сфера пульсировала всё быстрее, молнии сливались в сплошное сияние. Грохот стал невыносимым. А потом…

Тишина.

Дождь прекратился мгновенно, словно кто-то закрыл кран. Тучи растаяли, обнажив безоблачное синее небо. На асфальте ещё блестели лужи, но солнце уже начинало их высушивать.

Сферы не было.

На набережной, рядом с чугунной оградой, лежал человек.

Первым к нему подошёл охранник из кафе – крупный мужчина в чёрном костюме, явно бывший силовик.

– Эй, мужик, ты как? – позвал он, но не решился дотронуться.

Лежащий был стар – очень стар. Худощавый до изможденности, с выступающими рёбрами и впалыми щеками. Кожа покрыта пигментными пятнами и морщинами. Редкая седая бородка клочьями свисала с острого подбородка. Но самое поразительное – лысая голова была сплошь покрыта татуировками. Руны, символы, переплетающиеся узоры покрывали каждый сантиметр кожи от лба до затылка.

– Может, наркоман какой, – предположила девушка в розовом топе, но говорила неуверенно. – Или сектант.

– Да нет, посмотри на татуировки. Это же денег стоит, – возразил её парень, настраивая камеру телефона. – Может, художник какой. Перформанс устроил.

Народ собирался. Полукругом, на почтительном расстоянии. Все снимали – кто на телефон, кто на профессиональную камеру. Лица светились азартом: в Инстаграм попадёт что-то необычное.

– А че он голый? – хихикнула школьница с яркими прядями в волосах.

– Стрим какой-то, наверно, – предположил подросток рядом с ней. – Щас таких блогеров много.

Старик зашевелился. Медленно, с усилием приподнял голову. Глаза были мутными, невидящими, но в них проблескивало что-то древнее и усталое.

– Воды, – прошептал он едва слышно.

– А, он живой! – обрадовался кто-то из толпы. – Я думал, труп.

– Надо «скорую» вызвать, – сказала женщина средних лет в деловом костюме. – Человеку плохо.

– Уже вызвал, – отозвался охранник, убирая телефон. – Едут.

Но никто не двинулся помочь. Стояли, снимали, переговаривались. Двадцать первый век во всей красе – готовы документировать чужие страдания, но не готовы в них вмешиваться.

Из толпы вперёд протолкался молодой человек с профессиональной камерой. Лицо знакомое – Лиза видела его в каких-то роликах на Ютубе. Блогер-интервьюер, который ловил на улицах знаменитостей и просто интересных людей.

– Привет-привет! – бодро начал он, направляя камеру на себя так, чтобы в кадр попал и лежащий старик. – Меня зовут Дима Вопросов, и сейчас на Патриках происходит что-то невероятное! Только что с неба, буквально с неба упал этот загадочный человек!

Он повернул камеру к старику:

– Дедушка, как вас зовут? Что с вами случилось? Это какая-то акция?

Старик с трудом сфокусировал взгляд на камере. Губы беззвучно шевелились, словно он пытался вспомнить, как говорить. Наконец, из горла вырвался хрип:

– Кощей… я…

Толпа зашумела. Кто-то засмеялся, кто-то присвистнул.

– Кощей Бессмертный! – подхватил блогер. – Вот это поворот! А где ваша смерть, дедушка? В игле небось?

Старик не отвечал. Глаза его закрылись, грудь едва заметно поднималась и опускалась. Татуировки на голове в лучах солнца казались живыми – руны словно пульсировали, меняя очертания.

Вдалеке завыли сирены. Сначала одна, потом вторая. «Скорая» пробивалась через пробки к Патриаршим.

– Ну вот, счас заберут нашего бессмертного, – разочарованно сказал кто-то из зевак. – А я думал, шоу будет.

Но Лиза не слушала. Она смотрела на лежащего старика и чувствовала странный холодок в груди. В его морщинистом лице, в изможденном теле было что-то… знакомое. Словно она видела его не впервые. Будто старик сошел со страниц книги, которую ей читала перед сном бабушка.

А на лысой голове руны действительно шевелились. Медленно, почти незаметно, но они двигались, перетекая одна в другую, складываясь в новые узоры.

Машина «скорой помощи» свернула на Малую Бронную. Ещё минута, и странного старика увезут в больницу. А мир продолжит вращаться, не подозревая, что только что в него вернулось нечто, исчезнувшее двести с небольшим лет назад.

Нечто, что изменит жизни всех, кто дорог тем, кого люди когда-то называли богами.


## Глава 1: Короли и шуты

Дворец Силы возвышался над подмосковным лесом как корона на голове великана. Белый мрамор и светящийся металл сплавились в архитектурное чудо, которое было видно за километры. Внутри, в тронном зале под прозрачным куполом, мерцала печать Сварога на Бездне – источник невиданного могущества и основа нового мирового порядка.

Сварог сидел не на троне – он считал подобную показуху излишней – а в массивном кресле из кованого железа. Сегодня на нём был не древний кафтан, а дорогой деловой костюм, сшитый в Лондоне. Седые волосы аккуратно подстрижены, борода приведена в порядок. Современный бог-правитель.

– Лада, дорогая, – мягко сказал он, когда богиня любви ворвалась в зал, – ты выглядишь расстроенной.

Лада была в ярости, и это делало её ещё прекраснее. Золотистые волосы развевались за спиной, глаза метали молнии, а от неё исходило такое сияние, что мрамор стен казался тусклым.

– Расстроенной? – Она швырнула на пол пачку газет и журналов. – Посмотри на это!

Заголовки пестрели обвинениями: «Растлительница молодёжи», «Концерты разврата», «Куда катится наша культура?». Фотографии с последних выступлений Лады были поданы в самом неприглядном свете – выхваченные из контекста кадры, где её танцы выглядели непристойными.

– Год! – продолжала Лада, расхаживая по залу. – Целый год эта грязь льётся на меня из всех подконтрольных Ярило изданий!

Из тени за колонной вышел Ярило. Ярослав Весенский больше не был опустившимся алкоголиком. С помощью денег Кузнецова и силы из Бездны он основал огромный медиаконцерн, скупая все, что было на рынке массовой информации. Дорогой костюм от Brioni, золотые часы Patek Philippe, причёска от лучшего стилиста Москвы. Не забросил Ярило и карьеру певца. За год он поднялся с самого дна до мировой славы – концерты в Медисон-сквер-гардене, туры по Европе, армии фанатов. Но рядом со Сварогом он съёживался, как школьник перед директором.

– Лада, милая, – заговорил он елейным голосом, – ты же знаешь, я не контролирую каждую статью. У журналистов своё мнение…

– Брехня! – резко оборвала его богиня. – Твоя медиаимперия работает как часы. И вдруг журналисты получили «своё мнение»?

Ярило развёл руками с притворной беспомощностью:

– Что я могу поделать с общественным мнением? Люди стали более консервативными. Семейные ценности, традиции…

– Чьи традиции? – Лада повернулась к Сварогу. – Твои?

Бог-кузнец встал с кресла, подошёл к окну. Где-то там далеко, за стеклом по всем странам теперь расстилался его новый мир – заводы и фабрики, соединённые скоростными дорогами, города-спутники для рабочих. Всё работало как единый механизм.

– Лада, – сказал он, не оборачиваясь, – времена изменились. Люди устали от хаоса, от вседозволенности. Им нужен порядок.

– Чей порядок?

– Мой, – просто ответил Сварог. – Я даю им стабильность, работу, уверенность в завтрашнем дне. Взамен они следуют определённым… стандартам.

Лада подошла к нему:

– И эти стандарты включают травлю меня в прессе?

– Включают ответственность, – Сварог наконец повернулся к ней. – Ты влияешь на миллионы людей, Лада. Особенно на молодых. Неужели ты не понимаешь, какую ответственность это накладывает?

– Я несу ответственность за любовь! За радость! За свободу чувств! – Голос Лады зазвенел, как серебряный колокол. – А ты хочешь загнать всё это в клетку своих правил!

Ярило нервно хихикнул:

– Лада, дорогая, никто не загоняет. Просто давайте найдём золотую середину…

– Заткнись, – холодно бросила она. – Ты променял свою душу на подачки хозяина. Шакал.

Лицо Ярило исказилось от ярости, но он не посмел возразить. Не при Свароге.

– Хватит, – спокойно сказал кузнец. – Мы все цивилизованные люди. Боги.

Он вернулся к креслу, сел, сплёл пальцы:

– Лада, ты единственная из нас, кто не берёт энергию из моей печати. Твоя сила идёт напрямую от поклонников. Это делает тебя… независимой. И я это уважаю.

– Но?

– Но твоя независимость не должна подрывать общую стабильность. Миллионы людей живут лучше благодаря моей системе. Заводы работают, зарплаты растут, преступность падает. Неужели ты готова разрушить это ради своих танцев?

– Моих танцев? – Лада засмеялась, и смех её был прекрасен и страшен одновременно. – Сергей, ты возомнил себя царём богов. Но цари падают. И чем выше они заберутся, тем больнее удар.

Она направилась к выходу, но у дверей обернулась:

– Твоя гордыня, Сварог, привлечёт беду. Скоро ты поймёшь, что некоторые силы нельзя контролировать. И тогда твой прекрасный порядок рассыплется в прах.

Дверь за ней захлопнулась с оглушительным грохотом. В зале повисла тишина.

Ярило облизал губы:

– Сергей Кузьмич, она угрожала…

– Молчи, – устало сказал Сварог. – Лада права. Я стал слишком самоуверенным.

– Но ведь всё идёт по плану! Ваша система работает! Люди счастливы!

Сварог посмотрел на печать под куполом. Из неё сочились тонкие нити силы, питающие не только богов, но и всю его империю.

– Счастье – понятие относительное, Ярослав. А вот гордыня… гордыня всегда наказуема.

Он встал, подошёл к печати, положил ладонь на защитный барьер. Сила потекла в него рекой, но вместе с ней пришло странное ощущение – словно что-то наблюдало за ним из глубин Бездны.

– Уходи, – сказал он Ярило, не оборачиваясь. – И скажи своим журналистам, чтобы умерили пыл. Пока.

Когда Ярило ушёл, Сварог остался один со своими мыслями и растущим беспокойством. Лада была права – он действительно зашёл слишком далеко. Но остановиться теперь означало потерять всё.

А в глубинах Бездны что-то пошевелилось, откликаясь на его сомнения.

Большой зал Московской консерватории был переполнен. Выпускной концерт всегда собирал полные залы, но сегодня публика была особенно взволнованной. В программе значилась Марьяна Лесникова – студентка, о которой шептались в кулуарах не только музыканты, но и те, кто был в курсе её истинного происхождения.

Илья сидел в третьем ряду, нервно комкая букет белых роз. Год совместной жизни не уменьшил его волнения перед каждым выступлением Мары. Наоборот – чем лучше он её узнавал, тем больше восхищался.

На сцене девушка в чёрном вечернем платье казалась хрупкой фигурой на фоне огромного рояля. Но когда она открыла рот, зал замер.

Ария Кармен из оперы Бизе лилась голосом, которому позавидовали бы лучшие певицы мира. Мара пела не просто технически безупречно – она вкладывала в каждую ноту частичку своей души. А её душа была темна и прекрасна, как ночное небо, усеянное звёздами.

Илья смотрел на неё и чувствовал знакомое тепло в груди. Его способности за год заметно выросли. Теперь он видел не только ауры людей, но и мог влиять на них взглядом – успокаивать, внушать доверие, иногда даже принуждать к определённым действиям. Детективное агентство «Истинный взгляд», которое он открыл полгода назад, процветало именно благодаря этим способностям.

Но с Марой он никогда не использовал свой дар. Её любовь была искренней, и он дорожил этой искренностью больше, чем собственной жизнью.

Ария закончилась под бурю аплодисментов. Мара поклонилась, её глаза нашли Илью в зале. Она улыбнулась – и весь мир стал ярче.

После концерта он поднялся за кулисы, пробираясь сквозь толпу восторженных поклонников и коллег. Мара стояла у зеркала, снимая сценические украшения. В отражении её лицо казалось усталым, но счастливым.

– Ты была великолепна, – сказал Илья, протягивая розы.

– Спасибо, – она повернулась к нему, приняла цветы. – Знаешь, впервые за долгое время я чувствовала себя на сцене… собой. Не дочерью Кощея, не ученицей консерватории. Просто Марой.

– А ты и есть просто Мара, – мягко сказал он. – Для меня.

Она поцеловала его – долго, нежно, не обращая внимания на снующих вокруг людей.

– Переодевайся, – сказала она, отстранившись. – У нас ещё один концерт сегодня.

Клуб «Преисподняя» находился в подвале старинного особняка на Арбате. Официально это было заведение для любителей готической культуры. Неофициально – место сбора московской магической богемы. Здесь можно было встретить домовых, работающих ди-джеями, водяных-барменов и русалок-танцовщиц.

Мара переоделась в кожаные штаны и корсет, подкрасила глаза чёрной тушью. На сцене она была совершенно другой – не классической певицей, а рок-богиней, повелевающей толпой.

– Москва! – крикнула она в микрофон, и зал взорвался криками. – Готовы ли вы умереть сегодня?

«Смертушка» – её группа – заиграла первые аккорды. Мара запела, и её голос превратился из бархатного контральто в хриплый рык валькирии. Песни были её собственного сочинения – о любви и смерти, о вечности и мгновении, о красоте разрушения.

Илья стоял у бара, потягивая пиво и наблюдая за выступлением. Здесь Мара была в своей стихии – тёмной, страстной, непредсказуемой. Публика боготворила её, кричала её имя, тянулась к сцене руками.

– Твоя девушка умеет зажигать, – сказал рядом незнакомый голос.

Илья обернулся. У барной стойки стоял молодой человек лет двадцати пяти, в дорогой куртке и с золотой цепью на шее. Лицо показалось знакомым, но Илья не мог вспомнить где его видел.

– Простите, мы знакомы? – спросил он.

– Андрей, – парень протянул руку. – Журналист. Пишу статьи о музыкальной сцене. Ваша Мара – настоящая звезда.

Илья пожал протянутую руку и сразу включил внутреннее зрение. Аура молодого человека была странной – слишком яркой, с нездоровым золотистым блеском. И в ней читалась ложь. Много лжи.

– Что вы хотели? – прямо спросил Илья.

Андрей улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз:

– Просто знакомлюсь с интересными людьми. А вы интересный. Детективное агентство, встречи с богами… О вас ходят слухи.

– Какие слухи?

– Разные. Говорят, у вас особые способности. Что вы можете найти любого человека, разгадать любую тайну.

Илья понял, что разговор принимает опасный оборот:

– Думаю, слухи сильно преувеличены.

– Возможно, – согласился Андрей. – Но если они правдивы… то вы именно тот человек, который нужен моему работодателю.

– Я не ищу работу.

– А если найдётся дело, которое лично вас заинтересует?

На сцене Мара заканчивала последнюю песню. Публика неистовствовала, требуя бис. Она поклонилась, сошла со сцены и направилась к Илье.

– Подумайте над моим предложением, – сказал Андрей, протягивая визитку. – У меня есть информация, которая может вас заинтересовать. О вашем старом друге.

– О каком друге? – насторожился Илья.

– О том, который пропал год назад. В Бездне.

Сердце Ильи ёкнуло. Егор. Андрей знал о Егоре.

– Что вы знаете? – резко спросил он.

Но журналист уже растворялся в толпе, оставив только визитку с номером телефона.

Мара подошла к Илье, ещё разогретая от выступления, глаза горят:

– Всё в порядке? Ты какой-то бледный.

– Да, всё хорошо, – солгал он, пряча визитку в карман. – Ты была потрясающей.

– Спасибо, – она обняла его за шею. – Поехали домой? Или ещё останемся?

Илья уже открыл рот, чтобы ответить, когда телефон Мары зазвонил. Она посмотрела на экран и побледнела.

– Мама, – быстро ответила она. – Что случилось?

Илья не слышал слов Бабы Яги, но видел, как меняется лицо Мары. Удивление, недоверие, а потом – потрясение.

– Где? – спросила она. – В какой больнице?… Хорошо, мы едем.

Она отключила телефон, посмотрела на Илью широко открытыми глазами:

– Его нашли.

– Кого нашли?

– Отца. Кощея. Он жив, Илья. И он в Москве.

Не говоря больше ни слова, она схватила его за руку и потащила к выходу. У клуба их ждал её мотоцикл – чёрный Kawasaki Ninja, её гордость и радость.

– Садись, – приказала она, натягивая шлем. – И держись крепче. Мы летим.

Мотоцикл рванул с места, пронзая ночную Москву как чёрная молния. Илья крепко обнимал Мару за талию, чувствуя, как дрожит её тело. Не от холода – от предвкушения встречи с отцом, которого она не видела больше двухсот лет.


## Глава 2: Больничные тайны

Городская клиническая больница №64 в три часа ночи напоминала огромный корабль, плывущий в океане тьмы. Только на четвёртом и седьмом этажах горели окна – в отделении реанимации и неврологии, где дежурные врачи боролись за жизни пациентов. Остальное здание дремало, погрузившись в специфическую больничную полутьму.

Длинные коридоры пахли хлоркой и антисептиком, но под этими резкими запахами чувствовалось что-то ещё – страх, боль, надежда. Тысячи людей прошли по этим линолеумовым полам, оставив отпечатки своих эмоций в самих стенах. Тусклые энергосберегающие лампы через каждые десять метров отбрасывали жёлтые круги света на потрескавшуюся краску стен.

Мара и Илья поднимались на лифте в кардиологическое отделение. Старый «Отис» поскрипывал и вздрагивал на каждом этаже, его зеркальные стенки были покрыты царапинами и отпечатками пальцев. На пятом этаже двери разъехались с протяжным скрипом.

Дежурная медсестра – полная женщина лет пятидесяти в измятом халате – посмотрела на них без особого энтузиазма:

– Посещения больных закончились в восемь вечера. Сейчас не время.

– Он мой отец, – тихо сказала Мара. – Нам позвонили из больницы.

Что-то в её голосе заставило медсестру внимательнее взглянуть на девушку. Мара не использовала чары – просто позволила своей истинной природе слегка проступить сквозь человеческую маску. Воздух вокруг неё потемнел, температура упала на несколько градусов.

– Палата 518, – быстро сказала медсестра, отступая назад. – В конце коридора.

Они шли по коридору мимо палат, где за тонкими дверями спали больные. Илья невольно видел внутренним зрением неутешительную реальность – ауры пациентов были тусклыми, часто с серыми пятнами болезни или чёрными провалами отчаяния. Он постарался не смотреть в их сторону, следуя за любимой.

Возле палаты 518 на пластиковом стуле сидела женщина в дорогом чёрном пальто. Варвара Ивановна Лесникова выглядела так, словно не спала всю ночь – макияж смазался, лицо опухло и одновременно осунулось, причёска растрепалась, в глазах стояли слёзы. Илья впервые видел мать своей девушки столь похожей на описание из детских сказок.

– Мама, – Мара бросилась к ней.

Баба Яга обняла дочь, и на мгновение они обе выглядели как обычные женщины – мать и дочь, воссоединившиеся в трудную минуту.

– Как он? – спросила Мара.

– Слаб. Очень слабый. Врачи говорят – истощение, обезвоживание, но что ему их анализы. Я же вижу, что силы в нем почти не осталось. На грани настоящей смерти твой отец. – Баба Яга вытерла глаза платком. – Он был без сознания с тех пор как его нашли. Хорошо, больничные домовые меня нашли почти сразу как его привезли сюда. Только час назад пришел в себя и попросил вас позвать.

Палата была стандартной – две кровати, одна из которых пустовала, тумбочка, стул для посетителей, окно с видом на внутренний двор больницы. Стены покрашены в унылый зелёный цвет, на подоконнике засохший фикус в пластиковом горшке. Из соседней палаты доносилось сиплое дыхание спящего больного.

На кровати у окна лежал старик, который совсем не походил на могущественного Кощея Бессмертного из сказок. Изможденный до предела, с выступающими скулами и впалыми щеками, он казался готовым рассыпаться в прах от малейшего прикосновения. Под больничной пижамой проступали острые рёбра. Лысая голова, покрытая татуировками, выглядела как древний манускрипт – руны и символы покрывали каждый сантиметр кожи.

Но глаза… Глаза были живыми. Древними, усталыми, но полными разума.

– Доченька, – прошептал он, увидев Мару. Голос был слабым, но в нём звучала бесконечная нежность.

– Папа! – Мара кинулась к кровати, взяла его руку в свои ладони. – Я думала… мы все думали, что ты мёртв. По-настоящему!

– Смерть и я – старые знакомые, – слабо улыбнулся Кощей. – Но пока что она обходит меня стороной.

Он перевёл взгляд на Илью:

– А ты, молодой человек, должно быть, тот самый сын Дмитрия, о котором мне уже успели рассказать.

– Илья, – представился юноша, подходя ближе к кровати. – Мара много о вас рассказывала.

– Надеюсь, хорошее, – Кощей изучал его проницательным взглядом. – Интересно… в тебе течёт кровь солнца, но есть что-то ещё. Что-то тёмное.

Илья невольно коснулся места под ключицей, где Мара когда-то поставила ему поцелуй смерти.

– Это я, – призналась Мара. – Он носит мою метку.

– Хм, – Кощей снова улыбнулся. – Значит, серьёзно.

Баба Яга подошла к кровати с другой стороны:

– Костя, что с тобой случилось? Где ты был двести лет? Я думала… мы все думали…

– Варя, дорогая, – Кощей повернулся к жене, – я знаю, что у тебя миллион вопросов. И у Марьяночки тоже. И у молодого человека, наверное, есть что спросить. Но можете дать сначала мне слово? А то у меня такое ощущение, что если сейчас не расскажу, то потом уже не смогу.

Все замолчали. В палате стало слышно только тиканье настенных часов и далёкий шум ночного города за окном.

– Начну с того момента, когда я исчез, – медленно начал Кощей, экономя силы. – 1812 год. Наполеон дошёл до Москвы. Весь мир, казалось, перевернулся. Но мы, боги, не могли вмешаться напрямую – слишком рискованно.

Он закрыл глаза, собираясь с мыслями:

– Тогда меня знали под именем князя Константина Костинского. И у меня, Варя, ты должна помнить, были… единомышленники. Дворяне, которые в тайне сохраняли веру в старых богов. Мы встречались в усадьбе Вяземских под Можайском.

– Поэт Вяземский? – удивилась Мара.

– Его отец, князь Андрей Иванович. – Кощей открыл глаза. – Они предложили для спасения отечества план – открыть маленькую щель в Бездну, получить оттуда достаточно силы, чтобы зарядить артефакты русских полководцев. Не для прямого вмешательства, а для… удачи. Интуиции. Правильных решений в нужный момент.

Баба Яга нахмурилась:

– И ты согласился? Зная, чем это может обернуться? Они же все были не в себе, как доверять сумасшедшим!

– Варя, там была княжна Екатерина Вяземская. Семнадцать лет, красивая как ангел, и готовая умереть за родину. Она сама предложила стать жертвой. Добровольно. – В голосе Кощея звучала старая боль. – Как я мог отказать?

– Продолжай, – тихо сказала Мара.

– Ритуал начался в полночь, в день, когда французы вошли в Москву. Екатерина легла на алтарь в старой церкви на территории усадьбы. Я сделал ей разрезы для истечения крови и начал произносить заклинания… – Кощей замолчал, вспоминая. – Всё шло как надо. Щель открылась, совсем маленькая. Я успел зарядить каменный глаз для Кутузова и золотой скипетр для Багратиона.

– И что пошло не так? – спросил Илья.

– Княжна передумала, – горько сказал Кощей. – В последний момент, когда ритуал был почти завершён. Она вдруг закричала, что хочет жить, что не может умереть. Сорвалась с алтаря, попыталась бежать. Соучастники мои тоже переменились, вынесли ее, сами бежали. А я остался наедине с жаждущей жертвы Бездной.

– И ты их остановил?

– Нет. Какое там. Я оказался заперт в церкви, а Бездна тянула меня все сильнее. Я попытался закрыть щель до того, как она полностью раскроется и поглотит не только меня, но и половину земли. Но для этого мне пришлось встать между Бездной и нашим миром. – Кощей поднял татуированную руку. – Все эти знаки на моей коже – печати, которые помогли мне удержаться на границе между мирами двести или триста лет, не знаю точно. И не упасть в Бездну.

В палате воцарилась тишина. Баба Яга закрыла лицо руками.

– Но знаешь, что самое интересное? – продолжал Кощей. – Я думаю, что княжна Екатерина знала, что так будет. Весь этот план был ловушкой для меня. Кто-то хотел убрать меня с дороги, а заодно получить доступ к знаниям о Бездне.

– Кто? – резко спросила Мара.

– Вот это и предстоит выяснить. – Кощей попытался приподняться на локтях, но сил не хватило. – Нужно найти потомков Вяземских. Понять, кто стоял за заговором. И почему меня освободили именно сейчас.

– Папа, – мягко сказала Мара, – прошло двести лет. Все те люди давно умерли.

– Люди умирают. Но роды остаются. И долги переходят по наследству. – В глазах Кощея появился знакомый стальной блеск. – Но сначала расскажите мне, что происходило, пока меня не было. Варя говорит, что мир сильно изменился.

Илья и Мара переглянулись. С чего начать? Как объяснить три века изменений?

– Ну, – начал Илья, – революции были. Две мировые войны. Советский Союз. Потом он развалился. Сейчас у нас капитализм и интернет…

– Боги приспособились, – добавила Мара, – Из дворян и священников стали бизнесменами. Дажьбог дает свет теперь не велением рук, а по проводам. Велес – забивает скот на мясо но во имя своего имени. Лада поет песни на потребу публике, ее слушают миллионы по всему миру…

– Интересно, – кивнул Кощей. – А Сварог?

– О, – мрачно сказал Илья, – с ним особая история…

Он только начал рассказывать о событиях прошлого года, когда дверь палаты открылась. Вошёл Дажьбог в своём неизменном тёмном костюме, выглядел он встревоженным.

– Дмитрий! – обрадовалась Баба Яга. – Хорошо, что ты пришёл.

– Варвара Ивановна, – поклонился Дажьбог. – Кощей, – он повернулся к больничной кровати, – рад видеть тебя живым. Хоть и в таких обстоятельствах.

– Дмитрий, старый друг, – слабо улыбнулся Кощей. – Ты мало изменился.

– Чего не скажешь о мире, – вздохнул Дажьбог. – Кощей, мне нужно тебе кое-что передать. И предупредить.

Он достал из внутреннего кармана пиджака шкатулку и раскрыл ее – внутри лежала длинная швейная игла. Илья узнал контейнер для щели Бездны из шлема отца. Домовой Шило упаковал ее в доме Стрибога, когда они искали причины диверсий на предприятиях богов в прошлом году.

– Это твоя смерть? – спросила Мара, узнавая в вещи атрибут отца из сказок.

– Не совсем, – ответил Дажьбог за Кощея. – Это контейнер с открытой щелью в Бездну. Маленькой, но стабильной. Я упаковал ее. Ну, не совсем я, Илья тоже причастен к этому… Неважно, об этом тебе расскажут потом. Думаю, что ты найдешь как этим воспользоваться.

Кощей взял иглу дрожащими пальцами. Как только он коснулся металла, руны на его голове вспыхнули тусклым светом.

– Чувствую знакомую энергию, – пробормотал он. – Сам не стал использовать?

– Сварог ввел много новых правил, – мрачно сказал Дажьбог. – В том числе в части доступа к силе Бездны. И он не потерпит конкуренции.

– Даже невинных исследований?

– Даже мыслей о прикосновении к Бездне. Предупреждаю. Сварог узнает о твоём возвращении – если ещё не узнал. Он потребует от тебя клятвы верности или… – Дажьбог не договорил.

– Или уничтожит меня, – спокойно закончил Кощей. – Понятно.

– Костя, – вмешалась Баба Яга, – может, стоит поговорить с ним? Договориться?

– С тем, кто узурпировал власть над силами, которые должны принадлежать всем богам? – Кощей покачал головой. – Нет, Варя. Некоторые вещи решаются не переговорами.

Дажьбог посмотрел на часы:

– Мне жаль, что мы допустили такое. Сварог когда-то был хорошим богом. Честным мастером. Но власть его изменила.

– Власть не меняет людей, – возразил Кощей. – Она показывает, какими они были всегда.

– Думаю, мы поняли друг друга, – после недолгой паузы сказал Дажьбог. – Верни нам равноправие.


В этот момент в палату заглянула дежурная медсестра, та самая, что встречала Илью и Мару:

– Простите, а к вам посетитель. Говорит, срочно. Прилетел на вертолёте, спускается…

Дажьбог побледнел:

– Вертолёт? Чёрт. Он уже здесь.

– Кто здесь? – не поняла Баба Яга.

– Сварог, – ответил Дажьбог, доставая телефон. – Варвара Ивановна, у вас есть способ быстро покинуть это место?

Баба Яга растерянно посмотрела на мужа:

– Костя не может идти. Он едва дышит.

– Я могу больше, чем кажется, – слабо сказал Кощей. – Варя, доставай ступу.

– В больнице? Люди увидят!

– Плевать на людей! – С усилием Кощей приподнялся на кровати. – Доставай, или твой супруг снова исчезнет на пару-тройку сотен лет!

Баба Яга достала из сумочки то, что на первый взгляд походило на обычную пудреницу. Но когда она открыла крышечку и прошептала заклинание, предмет начал расти. Через несколько секунд в палате стояла настоящая деревянная ступа размером с ванну.

– Быстро! – скомандовала Баба Яга, помогая мужу встать.

Кощей, шатаясь, добрался до ступы. Баба Яга прыгнула следом, взмахнула пестом.

– Увидимся, – крикнул Кощей Маре и Илье. – И помните – за всё нужно платить!

Ступа взмыла в воздух и вылетела через окно, оставив только разбитое стекло и занавески, развевающиеся на ночном ветру.

Не прошло и минуты, как дверь палаты распахнулась. На пороге стоял Сварог в дорогом пальто, за ним двое охранников в чёрных костюмах.

– Добрый вечер, – сказал он, оглядывая палату. – Или уже доброе утро?

Его взгляд упал на разбитое окно, на больничную пижаму, брошенную на полу, на разлетевшиеся по палате осколки стекла.

– Жаль, – вздохнул Сварог. – Очень жаль. Я надеялся решить всё мирно.

– Сергей Кузьмич, – осторожно сказал Дажьбог, – может, ещё не поздно поговорить…

– С человеком, который сбежал через окно? – Сварог усмехнулся. – Думаю, поздно.

Он подошёл к окну, посмотрел в ночное небо, где уже не было видно следов ступы.

– Знаете, что меня огорчает больше всего? – сказал он, не оборачиваясь. – Кощей был умным. Я рассчитывал на его благоразумие и понимание момента, к которому он вернулся.

– А теперь что? – спросила Мара.

Сварог повернулся к ней, и в его глазах читалось искреннее сожаление:

– А теперь, дорогая, нам всем придётся жить с последствиями его выбора. Если сам не одумается.

Он направился к выходу, но у двери остановился:

– Дмитрий, надеюсь, ты понимаешь – нейтралитет невозможен. Либо вы все со мной, либо против меня.

– Понимаю, – тихо ответил Дажьбог.

– Отлично. Тогда до встречи.

Сварог ушёл, охранники последовали за ним. В палате остались только Илья, Мара и Дажьбог, окружённые разрушениями и осколками стекла.

– Началось, – прошептал Дажьбог. – Боже мой, опять началось.

А за окном больницы в ночном небе мелькнула тень – Кощей и Баба Яга на деревянной ступе скрывались в облаках над спящей Москвой. Впереди их ждала свобода.

И война.


## Глава 3: Дом с секретами

Особняк на Пречистенке выглядел с улицы как типичное здание начала XX века – серый камень, строгие линии, стеклянная вывеска «Агентство "Истинный взгляд"» рядом с парадной дверью. Прохожие не подозревали, что за этим фасадом скрывается один из самых необычных домов в Москве.

Илья и Мара поднимались на второй этаж по старинной дубовой лестнице. Их квартира была оазисом современного комфорта – белые стены, минималистичная мебель, огромная кровать в спальне и кухня-гостиная с большим панорамным окном в форме полукруга. Контраст с нижними этажами разительный: на первом располагался официальный офис агентства, а в подвале – бар «Тёмная сторона», где Мара регулярно выступала перед узким кругом ценителей.

– Дома, – вздохнула Мара, скидывая кожаную куртку на кресло. – Наконец-то.

Из кухни тут же выбежал Шило – маленький домовой в синей рубашке и без обуви. За год совместной жизни с парой он заметно поправился от хорошей еды и счастливого быта.

– Хозяйка вернулась! И хозяин! – радостно засуетился он. – Ужин готов, чай поставлен, тапочки у двери! А как концерт, хорошо прошёл?

– Отлично, Шило, спасибо, – улыбнулась Мара. – Ты чего ждал нас?

– Как же лечь, когда дети мои не дома! – Домовой покраснел от собственной оговорки. – То есть… хозяева мои, конечно.

Илья закатил глаза. Шило с завидным постоянством «случайно» называл их семьёй и намекал на потомство.

– Шило, – терпеливо сказал он, – мы уже говорили…

– Ничего мы не говорили! – перебил домовой. – А детская комната уже готова! Хотите посмотреть? Я кроватку новую поставил, с музыкальной каруселькой!

Мара и Илья переглянулись. Детская была болезненной темой – Шило несколько месяцев назад самовольно оборудовал комнату рядом с их спальней, и она получилась настолько идеальной, что сводила зубы от умиления.

– Не надо, – быстро сказала Мара. – Мы устали. Лучше принеси чай в гостиную.

– Уже несу! – Шило засеменил к кухне, бормоча себе под нос: – Устали… работают без отдыха… когда ж внуков заведут…

Мара опустилась на диван, откинула голову назад. В свете торшера её лицо казалось усталым и грустным одновременно.

– Тяжёлый день, – сказал Илья, садясь рядом. – Сначала твой триумф в консерватории, потом отличный концерт, а под конец – отец объявился.

– Двести лет его не было, – тихо сказала Мара. – Двести лет я думала, что он мёртв. А теперь он где-то там, в бегах, и я даже не знаю, увижу ли его ещё раз.

Илья взял её руку:

– Увидишь. Кощей не из тех, кто легко сдается.

– А что если Сварог найдёт его раньше, чем он восстановится? – В голосе Мары прозвучал страх. – Да и если восстановится, чем это поможет. Кузнец в силе и не будет церемониться.

– Поэтому нам нужно разобраться, что происходит, – Илья достал из кармана визитку Андрея. – Вот этот журналист, например. Что-то он знает о Егоре.

Илья пересказал свой разговор с новым знакомым из бара. Мара нахмурилась, взяла визитку:

– О случившемся с Егором знали только мы – боги и его мать. Тамара Буйнова считает, что сын погиб при спасении отца от Безымянного. Стрибог купил ей квартиру в Москве, обеспечил деньгами, но не общается с ней.

– Может, утечка от Ветрова?

– Сомневаюсь. После освобождения от Безымянного он странный стал. Работает круглые сутки, ни с кем не разговаривает. Словно чувство вины его съедает. – Мара покрутила визитку в пальцах. – Но откуда тогда этот Андрей мог узнать?

– От одного из богов?

– Возможно. Хотя все поклялись молчать. – Она задумалась. – А что если… что если действительно есть кто-то ещё, кто может касаться Бездны? Кроме Сварога и отца?

Илья вспомнил странную ауру журналиста – золотистую, нездоровую, полную лжи:

– Его аура была необычной. Слишком яркой. И в ней читалось много обмана.

– Тогда точно не стоит ему доверять, – решительно сказала Мара. – Что бы он ни знал о Егоре, цена будет слишком высокой.

Шило принёс чай на серебряном подносе – изящный сервиз, который был его гордостью. Рядом с чашками лежали домашние печенья в форме сердечек.

– Печенья для влюблённых, – объяснил он, подмигивая. – Очень полезно для… семейного счастья.

Мара слабо улыбнулась, но Илья заметил, как дрогнули уголки её губ. Что-то было не так.

– Спасибо, Шило, – сказал он. – Можешь идти отдыхать.

– Ещё рано! – запротестовал домовой. – Может, вы передумали насчёт детской? Посмотрите, что я сделал? Там такие обои красивые, с мишками…

– Шило! – резко сказал Илья. – Хватит уже с этой детской! Мы не готовы!

Домовой съёжился, обиделся:

– Хорошо, хорошо… Понял… Но кроватка очень красивая…

Он ушёл, печально волоча ноги. Мара отвернулась к окну.

– Зря ты так с ним, – тихо сказала она. – Он же от чистого сердца.

– От чистого сердца, но постоянно лезет не в своё дело, – проворчал Илья. – Мы ещё молодые, успеем всё обдумать.

Что-то в тоне Мары заставило его насторожиться. Она сидела, отвернувшись, и молчала. Но в её позе читались напряжение и какая-то глубокая печаль.

– Мара? – позвал он. – Что случилось?

– Ничего, – она не повернулась. – Просто устала.

– Нет, не просто. Что-то тебя беспокоит.

Мара наконец посмотрела на него. В её тёмных глазах плескались слёзы:

– Илья… а ты когда-нибудь думаешь о нас? О нашем будущем?

Вопрос застал его врасплох:

– Думаю, конечно. Мы же вместе, у нас общий дом, общее дело…

– Это не то, о чём я спрашиваю, – перебила она. – Я про семью. Настоящую семью. Как была у моих родителей – сотни лет назад, несмотря ни на что.

Илья почувствовал неловкость. Тема отношений всегда ставила его в тупик:

– Мара, мы же и так семья…

– Нет, – твёрдо сказала она. – Мы любовники, живущие под одной крышей. Это не одно и то же.

– А в чём разница?

Она встала, подошла к окну:

– В том, что семья – это обязательства. Клятвы. Общие планы на десятилетия вперёд. – Голос её дрогнул. – А ещё в том, что когда человек любит, он хочет, чтобы от этой любви что-то осталось. Навсегда.

Илья понял, о чём речь. Дети. Мара мечтала о детях, но боялась заговорить об этом прямо.

– Мара, – мягко сказал он, – я просто не думал, что тебе это так важно. Ты никогда не говорила…

– Потому что боялась, что ты скажешь "рано" или "подумаем потом", – она обернулась к нему. – И вот ты именно это и сказал. "Мы ещё молодые, успеем обдумать".

– Но мы действительно молодые…

– Мне больше тысячи лет, Илья! – вспыхнула она. – Я давно должна воспитывать внуков. А я что делаю? Играю в студентку и рок-звезду, живу с мужчиной, который боится даже зайти в детскую комнату! Ладно, Чернобог. С ним даже подумать было страшно кого-то завести. Но ты? Почему ты боишься?

Илья растерялся. Он никогда не видел Мару такой – уязвимой, почти отчаявшейся.

– Я не боюсь, – сказал он. – Просто…

– Просто ты не готов. Я знаю. – Мара вытерла глаза. – Извини, что наехала. День был тяжёлый, нервы не выдержали.

Она направилась к спальне, но Илья поймал её за руку:

– Мара, подожди. Давай поговорим об этом нормально.

– Не сейчас, – устало сказала она. – Сейчас у меня голова забита возвращением отца и всеми этими интригами. А разговор о детях требует… другого настроения.

Она поцеловала его в щёку – дежурно, без тепла – и ушла в спальню. Илья остался один в гостиной с остывающим чаем и ощущением, что всё пошло не так.

Он не понимал, что происходит с Марой. Казалось, вернувшийся отец должен был её обрадовать, но вместо этого она стала грустной и отстранённой. А разговор о семье… Илья честно признался себе, что никогда серьёзно об этом не думал. Для него их отношения были идеальными – страсть, взаимопонимание, общие интересы. Зачем что-то менять?

Но сейчас, сидя в тишине их дома и глядя на закрытую дверь спальни, он впервые понял: а что если для Мары этого недостаточно? Что если ей нужны те самые обязательства, клятвы и общие планы, о которых она говорила?

А ещё Илья вспомнил иглу с щелью в Бездну, которую отец передал Кощею. Дажьбог явно что-то планировал, но что именно? И как это связано с возвращением старого мага?

Слишком много вопросов, и все они касались людей, которых Илья любил. Отца, мать, Мару – все они оказались в центре какой-то большой игры, правила которой он не понимал.

Илья взял телефон, набрал номер отца. Нужно было встретиться и всё выяснить.

– Алло, папа? Это Илья. Нам нужно поговорить. Да, могу, – Юноша бросил взгляд на спальню. – Я сейчас ничем не занят.

Что бы ни происходило, какие бы силы ни пришли в движение, он защитит тех, кто ему дорог. Даже если для этого придётся разобраться с собственными чувствами и наконец понять, чего на самом деле хочет от жизни.

В спальне за стеной Мара тихо плакала в подушку, а на этаже ниже Шило с тоской смотрел на идеальную детскую комнату, которую никто не хотел видеть.

Дом хранил секреты каждого из своих обитателей. И все эти секреты были о любви – неразделённой, невысказанной, не нашедшей своего воплощения.


## Глава 4: Откровения

Небоскрёб «Световода» поднимался в ночное небо как стеклянный гигант, пронзающий звёздную тьму. Илья вышел из такси у главного входа и поднял голову, пытаясь разглядеть самый верх здания. Где-то там, на сорок седьмом этаже, в пентхаусе жил его отец.

Прозрачный лифт скользил вверх со скоростью космического корабля. Москва расстилалась внизу морем огней – автомобильные фары, окна квартир, неоновые вывески сливались в живописную картину ночного города. На тридцатом этаже Илья случайно взглянул вниз и замер.

Через стеклянный фасад первого этажа он увидел женскую фигуру, выходящую из здания. Стройная, в длинном пальто, с развевающимися тёмными волосами. Походка была знакомой, как и силуэт, но лицо разглядеть не удалось.

«Неужели мама?» – подумал Илья. Но что мать могла делать в офисе отца в такое время? А главное – откуда у неё такая уверенная, почти кошачья грация? Светлана Игоревна всегда двигалась по-библиотекарски скромно, а эта женщина шла как королева.

Лифт остановился на сорок седьмом этаже. Илья прошёл по коридору к единственной двери – входу в пентхаус отца. Позвонил.

Дажьбог открыл дверь в шёлковом халате тёмно-синего цвета. И сразу бросилось в глаза – он светился. Не метафорически, а буквально: от его кожи исходило мягкое золотистое сияние, как от человека, только что вышедшего из солнечных лучей.

– Илья! – обрадовался отец. – Не ожидал так быстро. Проходи, сын.

Илья тоже светился – это было его врождённой особенностью, наследством божественной крови. Но свечение отца имело другой оттенок. Более насыщенный, довольный, словно разогретый изнутри.

Проходя в гостиную, Илья краем глаза заметил приоткрытую дверь в спальню. Кровать была явно разобрана – смятые простыни, сбившееся одеяло, подушки на полу. На прикроватной тумбочке стояли два бокала, один с остатками красного вина.

Картина начала складываться в голове.

– Садись, – предложил отец, указывая на кожаный диван. – Что будешь пить? Кофе? Коньяк?

– Кофе, – машинально ответил Илья, все ещё переваривая увиденное.

Дажьбог прошёл к мини-бару, включил кофемашину. Движения его были расслабленными, удовлетворёнными. Даже спина выглядела моложе.

– Итак, – сказал отец, возвращаясь с двумя чашками, – о чём хотел поговорить? Что-то срочное, судя по звонку.

Илья взял чашку, но кофе не пил. На устах у него был только один вопрос:

– Я видел, как из здания выходила мама. Вы снова вместе?

Дажьбог не удивился, не стал отрицать. Наоборот, лицо его озарилось довольной улыбкой:

– Наблюдательный, как всегда. – Он сел в кресло напротив. – Да, Светлана была здесь. И да, между нами снова что-то есть.

– Что-то есть? – переспросил ошарашенный Илья.

– Она изменилась, сын. Сильно изменилась. Та робкая библиотекарша, которую я знал двадцать восемь лет назад, исчезла. На её месте – женщина, полная силы, уверенности, магии. – Дажьбог отпил кофе. – И, знаешь, старые чувства вспыхнули с новой силой. Возможно, на этот раз всерьёз и надолго.

Илья сидел, разинув рот. О Кощее, о Свароге, о всех проблемах он забыл. В голове крутился только один вопрос:

– И что теперь? Вы будете жить вместе?

– Пока рано об этом говорить, – осторожно сказал отец. – Но нам хорошо друг с другом. А дальше – как пойдёт. Светлана теперь не та женщина, которая будет довольствоваться ролью тайной любовницы.

– А мне-то что делать? – растерянно спросил Илья. – Как к этому относиться?

– Радоваться за родителей, – просто ответил Дажьбог. – Мы взрослые люди, имеем право на счастье. – Он наклонился вперёд. – Ну хватит о моих делах. Зачем пришёл? Что-то случилось?

Илья с усилием собрался с мыслями:

– Кощей. Ты дал ему иглу с щелью в Бездну. Зачем?

Лицо отца стало серьёзным:

– Потому что нужен паритет. Ни у кого не должно быть монополии на силу, особенно такого масштаба. – Дажьбог встал, подошёл к панорамному окну. – Сварог черпает энергию из Бездны без ограничений. Если это будет продолжаться, рано или поздно он потеряет человечность окончательно. Станет тем же, против чего мы когда-то боролись.

– То есть ты хочешь, чтобы Кощей открыл альтернативный доступ?

– Хочу, чтобы у всех богов была возможность прикоснуться к изначальной силе. Без посредников и диктаторов.

У Ильи возник вопрос, который давно его мучил:

– Папа, а это вообще нормально – питаться силой Бездны? Не сделает ли это вас похожими на Безымянных?

Дажьбог долго молчал, глядя в окно:

– Знаешь, сын, сила Бездны изначально была частью нас. Просто со временем мы заменили её верой людей. Вера сильнее первозданной силы – мы доказали это, когда изгнали Безымянных. Но где теперь та вера?

– И что, время вернуться к истокам?

– Похоже на то. – Отец обернулся к нему. – Лучше так, чем исчезнуть в небытии. Хуже уже не будет.

Илья пожал плечами. Логика была железной, но что-то в ней его настораживало.

– Хочешь совет, – сказал Дажьбог, – поезжай к Волху. У старца может быть другое решение проблемы. – Он понизил голос: – И что-то мне подсказывает, что Кощей с Ягой прячутся именно у него.

Илья уже собирался уходить, когда вспомнил о разговоре с Марой:

– Папа, ещё один вопрос. Мы с Марой поссорились. Она хочет… детей. Семью.

Лицо Дажьбога стало неловким:

– Илья, это деликатная тема…

– Но я должен знать! Как у богов появляются дети? И не смотри на меня так, про тычинки и пестики я читал в школе.

Отец вздохнул, сел обратно в кресло:

– Есть два способа. Первый – два бога объединяют энергии и создают новую сущность. На вид выглядит как последствие связи, на деле же раз и ребеночек, а то и совсем взрослый бог получается. Даже больше скажу, когда силы много, то два бога не нужно – одного хватит. Второй путь – боги мужского пола могут иметь детей от смертных женщин. Как я получил тебя от твоей матери.

– А богини?

– Богини… – Дажьбог помялся. – Богини не могут выносить ребёнка от смертного мужчины. Их природа не позволяет. Слишком большая разница в энергетических потенциалах.

Слова отца ударили Илью как молния:

– То есть у нас с Марой не может быть детей?

– Ты хоть и мой сын, но по сути человек. Ты в некотором роде сосуд для части моих сил, которые я отдал при зачатии. Но это не делает тебя богом, – Дажьбог избегал смотреть ему в глаза. – А Мара изначально создание двух низших но богов. Так что… нет. Не может.

– И она это знает?

– Не уверен. Возможно, догадывается подсознательно. А может, и нет. – Отец встал. – Слушай, это сложная тема. Лучше тебе правда поговорить с Волхом. У него больше опыта в таких вопросах.

Илья чувствовал, как мир рушится вокруг него. Мара мечтала о детях, а он даже не может ей их дать. И как теперь сказать ей правду?

– Может быть, есть какой-то способ? – с надеждой спросил он.

– Не знаю, сын. Честно не знаю. – Дажьбог положил руку ему на плечо. – Но если решение существует, Волх его найдёт. Он мудрее всех нас вместе взятых.

Илья собрался уходить. В голове крутились мысли о Маре, о невозможности дать ей то, чего она больше всего хотела. А ещё о родителях, которые воссоединились после двадцати восьми лет разлуки.

– Папа, – сказал он у двери, – ты счастлив с мамой?

– Очень, – искренне ответил отец. – Впервые за много лет – по-настоящему счастлив.

– Тогда я рад за вас. Несмотря ни на что.

Спускаясь в лифте, Илья смотрел на ночную Москву и думал о том, как быстро может измениться жизнь. Ещё вчера он считал свои отношения с Марой идеальными. А сегодня выяснилось, что не может дать ей самого главного. Ещё вчера родители были глубоко посторонними людьми с общим прошлым. А сегодня они снова вместе.

И где-то там, в уральских лесах, жил мудрый Волх, который, возможно, знал ответы на все вопросы. Илья решил – завтра же отправится к старцу. Не только чтобы разобраться с ситуацией вокруг Кощея и Бездны, но и чтобы найти способ дать Маре то, о чём она мечтала.

Должен же быть способ. В мире, где боги ходят в деловых костюмах, а домовые варят кофе, должно быть решение и для этой проблемы.

Илья доехал до дома, поднялся на второй этаж. В спальне было темно – Мара уже спала. Или делала вид, что спит. Он разделся, лёг рядом, но сон не шёл.

В голове звучали слова отца: «Богини не могут выносить ребёнка от смертного мужчины». А в сердце росла решимость – найти способ сделать невозможное возможным.

Ради любви. Ради Мары. Ради их будущего, которое пока выглядело туманным и полным препятствий.

Илья вздохнул и обнял любимую. Мара вжалась в его тело как в кокон, легла головой на плечо. Ее сопение утихло, дыхание выровнялось. Почувствовав, что девушка уснула, Илья смог наконец расслабиться и отдаться сну и сам.


## Глава 5: Игроки на сцене

Зал Мраморного дворца в Санкт-Петербурге сиял под софитами как дорогой бриллиант. Высокие потолки, лепнина XVIII века и современные подиумные светильники создавали удивительный контраст между историей и современностью. Именно здесь Мария Красавина всегда проводила свои главные показы – в интерьерах, достойных императриц.

Узкий подиум протянулся через весь зал, по краям которого расставили позолоченные стулья для почётных гостей. Банкетные столики с шампанским и канапе располагались у стен, создавая атмосферу светского раута. Журналисты настраивали камеры, представители элиты занимали лучшие места, а воздух звенел от возбуждённых разговоров и щёлканья затворов.

– Катрин, дорогая! – воскликнула одна из журналисток модного журнала, подходя к высокой блондинке в строгом чёрном костюме. – Как дела? Готовы к новой коллекции Красавиной?

Катрин де Висман, глава издательского дома «Северная корона», улыбнулась холодно и безупречно. На вид ей было лет тридцать пять, но что-то в глазах выдавало гораздо больший жизненный опыт.

– Всегда готова к прекрасному, – ответила она с лёгким французским акцентом. – Мария никогда не разочаровывает.

– А макияж у нее сегодня странный, – шепнула другая журналистка, из стоявших поодаль от беседующих, своей коллеге. – Старит ее… Она же обычно выглядит моложе.

Та вгляделась в лицо Висман:

– Да куда уж моложе, ей же за сорок по паспорту. Если не пятьдесят.

В этот момент к Катрин подошла сама Мария Красавина – элегантная женщина в серебристом платье, с безупречной осанкой и внимательными глазами мудрой богини.

– Катрин, как же я рада вас видеть! – тепло сказала Мокошь. – Спасибо, что нашли время.

– Как я могла пропустить показ самого талантливого дизайнера России? – Катрин изящно поцеловала её в обе щеки. – Уверена, коллекция будет божественной.

– Надеюсь, не разочарую. – Мария слегка наклонила голову. – Проходите, пожалуйста, займите своё место. Мы начинаем через несколько минут.

Катрин прошла к своему креслу в первом ряду – место, подобающее главе влиятельного издательского дома. Рядом с ней расположились редакторы глянцевых журналов, блогеры и критики моды.

Свет погас, заиграла музыка, и по подиуму пошли модели. Новая коллекция «Мокошь» была посвящена теме «Нити судьбы» – платья словно сотканы из света и тени, струились как вода, переливались как северное сияние.

– Великолепно, не правда ли? – прошептал кто-то Катрин на ухо.

Она обернулась и увидела молодого человека лет двадцати пяти в дорогом пиджаке. Лицо было знакомым – Андрей, один из журналистов её медиаимперии.

– Андрей? – удивилась она. – Что ты здесь делаешь? Почему не в офис приехал?

– Я же тут работаю, – шепнул он, устраиваясь в кресле рядом. – И заодно принес вам информацию о ходе особых дел.

По подиуму прошла модель в платье цвета морской волны, и зрители одобрительно зашумели.

– Сын Дажьбога пока не клюнул на приманку, – тихо сообщил Андрей, делая вид, что увлечён показом. – Но интерес в его глазах я заметил. Особенно когда упомянул о Егоре.

Катрин слегка наморщила лоб:

– Слишком медленно. Мне нужен этот сосуд. Не сегодня – вчера. Каждый день промедления ослабляет меня.

– Дайте ещё немного времени…

– Времени нет, – резко оборвала его Катрин. – Каждый ритуал с обычными жертвами даёт всё меньше энергии. А этот носитель силы Бездны… – Она облизала губы. – Такая добыча стоит любых усилий. Заставь этого Илью найти носителя.

Андрей поёжился под её взглядом:

– Понимаю. Но мне нужна поддержка. Финансовая и… силовая.

– Получишь. – Катрин снова посмотрела на подиум, где дефилировала модель в платье-паутине. – Если не справишься, займёшь её место на жертвенном камне. Я надеюсь, ты это понимаешь?

Андрей побледнел, но кивнул:

– Понимаю. Не подведу.

– Вот и славно. А теперь исчезни. Мне нужно насладиться показом.

Андрей встал и растворился в толпе гостей. Катрин вернула внимание к подиуму, но её мысли были далеко от моды.

Двести с лишним лет княжна Екатерина Вяземская существовала за счёт силы, полученной в ту роковую ночь 1812 года. Стала для своих сторонников богиней, меняла судьбы как игральные карты на столе. Но все имеет свой конец. Сила, перетекшая к ней в процессе прерванного ритуала, начала уменьшаться. Княжна подняла старые рукописи и нашла выход, как поддерживать молодость и красоту ритуальными жертвоприношениями. Но с каждым годом нужда в них возрастала все больше.

И вот – неожиданный подарок судьбы. Второй носитель силы Бездны появился в Москве. Вяземская, в своем текущем гражданском воплощении Катрин де Висман, почувствовала возникшую связь. Кто-то начал проводить ритуал открытия Бездны снова. И снова прервал. Если она сможет захватить эту неудачную жертву, поглотить ее энергию…

По подиуму шла очередная модель – молодая девушка с пышными русыми волосами и свежим румянцем на щеках. Явно человек, не из тех магических существ, которых часто использовала Красавина.

Катрин подняла руку и едва заметно кивнула массивному мужчине в чёрном костюме, стоящему у стены. Телохранитель понял сигнал – взять девушку на заметку.

Для ритуалов всегда нужны свежие жертвы.

В это же время в подмосковном Дворце Силы Сварог расхаживал по тронному залу как разъярённый тигр. Его обычное спокойствие треснуло, обнажив бурлящую ярость.

– Двое суток! – рявкнул он, ударив кулаком по столу. – Двое суток, а никаких следов!

Перед ним стояли двое подчинённых в тёмных костюмах – руководители службы безопасности империи Сварога.

– Простите, Сергей Кузьмич, – нервно сказал один из них. – Мы проверили все возможные укрытия, задействовали всю агентурную сеть…

– И что? – холодно спросил Сварог. – Древний маг растворился в воздухе?

– Боги явно что-то знают, – осмелился предположить второй охранник. – Иначе Кощей давно был бы найден.

Сварог подошёл к печати под куполом, положил ладонь на защитный барьер. Сила потекла в него, но вместе с ней пришло раздражение:

– Даже новая сварга не может его засечь. Слишком слаб, почти без магии. Не видит она его. Но это не значит, что он не опасен.

– А может, попробовать через Ягу? – предложил первый охранник. – Она же его супруга… Вернулась и живет как будто ничего не было. Давайте тряхнем старуху!

– Нет, – резко оборвал Сварог. – Тронуть Ягу – значит настроить против себя всех низших. Домовых, леших, водяных… Они останутся нейтральными только пока я не трогаю одну из них. Больно она популярна среди нечисти.

В зал вошёл Ярило, выглядевший гораздо увереннее, чем обычно:

– Сергей Кузьмич, у меня есть предложение.

– Говори.

– Зачем искать Кощея, если можно подождать его там, куда он обязательно придёт?

Сварог поднял бровь:

– И где же?

– В его библиотеке. Под Владимиром, в пещере. – Ярило довольно улыбнулся. – Рано или поздно он захочет восстановить силы, а для этого понадобятся его книги.

– Логично, – согласился Сварог. – Устрой засаду. Но помни – мне нужен живой Кощей.

– Будет сделано. – Ярило направился к выходу, но Сварог остановил его:

– Подожди. Одного тебя может не хватить. Если боги действительно готовят сопротивление, нужно что-то посерьёзнее.

– Что вы имеете в виду?

Сварог задумчиво посмотрел на печать:

– Демонстрацию силы. Чтобы все поняли – моя власть основана не на политике, а на могуществе, против которого бессильны любые союзы. Готовь западню, а я тебе пришлю подмогу.

Он повернулся к охранникам:

– Идите. Мне нужно подумать.

Когда все ушли, Сварог спустился в лабораторию под Дворцом. Помещение было заставлено верстаками, на которых лежали чертежи и детали неизвестных механизмов. В углу стояла печь для плавки металла, а на стенах висели инструменты – от древних молотов до современных лазерных резаков.

Сварог подошёл к центральному столу, где были разложены схемы его нового творения. Чертежи пока не давали полного представления о том, как будет выглядеть создание, но бог-кузнец ясно видел его в своём воображении.

Сплав древней магии и современных технологий. Демон новой формации, наполненный силой Бездны, но управляемый точнейшими алгоритмами. Оружие, которое заставит содрогнуться даже богов.

– Скоро, – прошептал Сварог, водя пальцем по чертежам. – Очень скоро все поймут, с кем имеют дело.

Он взял молот – свой древний инструмент, помнящий времена создания мира – и ударил по наковальне. Искры взметнулись к потолку, и в лаборатории раздался звон, который услышали бы все боги, если бы были поблизости.

Звон войны. Звон новой эпохи.

Звон абсолютной власти, которая скоро придёт в мир.


## Глава 6: Урок мироздания

Илья оставил арендованную «Ладу» у самого края леса, там, где асфальт уступал место грунтовой дороге, ведущей в никуда. По крайней мере, так казалось обычным людям. Но Илья знал, что стоит сделать несколько шагов по едва заметной тропинке, как откроется вход в урочище Волха – место, которое существовало вне времени и обычных законов.

Старые сосны смыкались кронами, создавая зелёный полумрак даже в ясный день. Воздух пах смолой, грибами и чем-то ещё – древним, первозданным. Илья углубился в лес, чувствуя, как с каждым шагом мир становится всё более сказочным.

– Ого, сын солнца пожаловал! – раздался хриплый голос сверху.

На ветке ели сидел Леший – мохнатое существо с козлиными ногами и умными глазами. За год, прошедший с их последней встречи, он обзавёлся телефоном и теперь важно тыкал в экран когтистыми пальцами. И образ на форму человека при виде Ильи больше не менял, выглядел как создала природа.

– Привет, Михаил Палыч, – улыбнулся Илья. – Как дела? Осваиваешь цивилизацию?

– Да вот, внучка научила в «Инстаграм» фотки выкладывать, – гордо сообщил Леший, показывая селфи на фоне сосен. – Уже тысяча подписчиков! Говорят, я «аутентичный контент» делаю.

– Молодец. А как хозяйство?

– Порядок полный. Урожай грибов отменный, дичи хватает. Только экологи достали – то заповедник хотят организовать, то научную станцию. Приходится их отваживать. – Леший хитро подмигнул. – Методами дедовскими.

Илья прошёл дальше, к ручью, где обычно купались русалки. И точно – три девушки с длинными зелёными волосами плескались в воде, но вместо традиционных венков на головах у них были модные повязки, а на берегу лежали не водоросли, а современные платья от известных дизайнеров.

– Илья! – радостно закричала одна из них, выплывая к берегу. – Привёз то, что обещал?

– Конечно, – он достал из рюкзака пачку глянцевых журналов и коробку с феном Dyson. – Последние номера «Vogue» и «Elle», и фен, как заказывали.

Русалки ахнули от восторга:

– Спасибо! – Одна из них покачала головой, разбрызгивая воду. – Наконец-то!

– Там и насадки есть разные, – залезла в коробку другая. – Завью себе кудряшки, пойдем к упырям на кладбище танцевать.

– Кстати, – сказала третья, самая юная, – передай Маре, что нам очень понравилась её последняя песня. Такая драматичная! Мы под неё целый номер поставили. Приходи вечером на кладбище – увидишь.

– Обязательно передам, – пообещал Илья и пошёл дальше.

Изба Волха стояла на той же поляне, что и год назад – деревянная, добротная, с резными наличниками и дымящейся трубой. Сам хозяин встретил гостя у крыльца.

Волх Всеславьич сегодня выглядел как типичный дедушка – седая борода, добрые глаза, простая рубаха. Но в его взгляде читалась мудрость веков, а от рук исходила сила, способная изменить саму ткань реальности.

– А вот и сын Дмитрия, – тепло сказал старец. – Один приехал? Мару с собой не взял?

– Один, – кивнул Илья. – Мы… немного решили отдохнуть друг от друга. Да и работы навалилось у обоих.

Волх внимательно посмотрел на него:

– Вижу печаль в глазах. Но сначала дела, потом душу лечить будем. Проходи в дом.

В избе пахло хлебом, травами и дымом от очага. Домовиха – пожилая женщина в цветастом платке – суетилась у печи, готовя обед. Где-то в задней части дома слышались звуки – это Банник растапливал баню для дорогого гостя.

– Садись, – указал Волх на лавку у стола. – Рассказывай, что привело тебя в мои края. И не говори, что по грибы.

Илья присел, собираясь с мыслями:

– Волх Всеславьич, что ты думаешь о возвышении Сварога? О том, что он контролирует доступ к Бездне?

Старец пожал плечами:

– Старшие боги всегда были властолюбивы. Дрались за влияние, делили сферы господства. Но это никогда не касалось низших. Мы живём своей жизнью, они – своей. Пошумят и разойдутся, как всегда.

– Не уверен, что в этот раз так будет, – нахмурился Илья.

– Почему?

Илья коротко рассказал о возвращении Кощея. О визите Сварога в больницу и бегстве Бессмертного.

– Слышал что-то, – кивнул Волх. – Вести по домовьим каналам долетают быстро. Но что тебя так беспокоит?

– Между богами намечается серьёзное противостояние, – настойчиво сказал Илья. – Речь идёт о том, кто будет управлять доступом к Бездне. Кощей – родоначальник всех экспериментов с открытием проходов туда. Сварог контролирует единственный проход в Бездну, качая из нее силу. Если Кощей сумеет открыть свой проход, монополия Сварога рухнет.

– И что?

– Это грозит войной, в которой никто не останется в стороне!

Волх встал, подошёл к окну:

– Илюша, всё течёт, всё меняется. Но основные принципы мироздания незыблемы. – Он повернулся к юноше. – Сила не инструмент для игр богов. Она везде и всегда. То, что делает Сварог, и то, что может сделать Кощей, не заденет даже песчинки от всей силы вселенной. Она для этого слишком велика.

– Но люди пострадают…

– Люди всегда страдают, когда боги играют в свои игры. Но жизнь продолжается. – Волх сел напротив Ильи. – Пусть тешатся. Рано или поздно всё вернётся к равновесию.

Илья вздохнул:

– Наверное, ты прав, старче. Просто я переживаю за близких.

– А ещё что-то гложет тебя, – проницательно заметил старец. – Что-то личное. Вижу в глазах тоску. Рассказывай.

Илья помялся, потом выдал:

– Отец сказал, что богиня не может иметь детей от смертного. То есть у нас с Марой не будет потомства. Это правда?

Волх долго молчал, поглаживая бороду:

– Сложный вопрос. Но раз спрашиваешь, объясню, как устроен мир богов.

Домовиха поставила на стол миски с щами и краюху чёрного хлеба. Волх отхлебнул ложку, собираясь с мыслями:

– Есть сила. И она бесконечна. Состоит из множества стихий, которые формируют этот мир и множество других. Исток всей силы – в Бездне. Когда Бездну открывают, мир меняется. Либо обновляется, если стар, либо рождается новый мир.

– Понятно. А боги?

– Боги не управляют стихиями, – серьёзно сказал Волх. – Они – часть их, овеществление людской верой. Бог есть стихия, но стихия не есть бог. Сила стихии из веры принимает понятный людям образ и начинает жить своей жизнью. Но сам бог как пришёл из стихии, так и в неё вернётся, когда вера в него иссякнет.

Илья слушал, затаив дыхание.

– Сильные стихии рождают сильных богов, слабые – низших, вроде домовых или леших. Но всё зависит от людской веры. Чем больше людей верят в силу стихии, тем она могущественнее. – Волх указал на окно. – Свет важен? Да. Смерть? Тоже. А домовые появились, потому что люди верят: предки влияют на жизнь живущих даже после смерти. Но низшие в каком-то смысле живучее. Они живут общей верой в конкретный вид. А в домовых и леших все верят. И те будто одно вымя с силой сосут.

– То есть во что люди верят, то и появляется в виде бога?

– Именно. У одной стихии может быть много богов. У смерти есть Чернобог и твоя Мара. Природа у них одна, но проявления разные. – Волх усмехнулся. – Видел ли я скандинавского Тора, бога грома как и наш Перун? Нет. Но знаю, что он существует. Просто власть его в другой земле, у других народов. А стихия одна у них. Общая.

– А ты?

– Я? – Волх рассмеялся. – Я дух. Духи изначально низшие и возникли из веры. Но потом кто исчез, а кто зацепился за место, как я. Мне вера не нужна, мне достаточно чтобы место поклонения сохранялось.

– А дети богов?

– Дети – другое дело, если ты о потомках богов от людей. Они служат сосудами для силы родителя. Твой отец вложил в своё семя часть себя, и родился ты. Внешне и внутренне ты человек, но в тебе есть частичка бога. Жить будешь долго, но ты человек а не бог.

Илья почувствовал, как сердце сжимается от предчувствия плохих новостей:

– А Мара?

– Мара – ребенок двух низших богов, суть слияние энергий, превращенное верой в богиню. Если в Мару поместить семя человека, оно не прорастёт. Она может дать свою энергию для ребёнка, но не выносить его в себе. – Волх покачал головой. – Можешь ли ты дать достаточно энергии, чтобы получился ребёнок? Даже если отдашь всю свою, вряд ли хватит. И будет ли это твой ребёнок или новое дитя Дажьбога – большой вопрос. Ведь не твоя сила в тебе, а твоего отца.

– Значит, выхода нет? – безнадёжно спросил Илья.

– Смирись с положением вещей, – посоветовал Волх. – На этом, пожалуй, и закончим.

Но Илья резко встал:

– Нет! Я не соглашусь! Должен быть способ, чтобы Мара была счастлива со мной!

Волх долго смотрел на него, что-то взвешивая. Наконец кряхтнул:

– Есть один выход. Но он… сложный.

– Какой? – жадно спросил Илья.

– Стань богом. Настоящим богом, частью какой-то стихии. Пройди инициацию Бездной, прими её как исток и очистись ею. – Старец поднял руку, останавливая вопрос. – Но сначала получи признание как герой, в которого верят не только родные. Вера позволит тебе вернуться из Бездны, не потеряв личность.

– Это возможно?

– Я таких примеров не знаю лично, – честно признался Волх. – Но слышал о похожих случаях. Геракл в Греции, Пандавы в Индии… Так что это реально.

Илья чувствовал, как в груди зажигается надежда:

– Что мне делать?

– Это уже не моего ума дело, – покачал головой старец. – Хочешь узнать больше – иди ночью на кладбище, где жила Мара. Там узнаешь всё, что хочешь. И даже больше. Если, конечно, готов к такому.

– Готов, – твёрдо сказал Илья, понимая, что старец не собирается раскрывать подробностей.

– Тогда сейчас можно и в баню, – улыбнулся Волх. – Дорога дальняя была, пар тебе на пользу пойдёт. А завтра решишь, готов ли ты заплатить цену за своё желание.

Илья кивнул. В голове уже складывался план: после бани он пойдет на старое кладбище в урочище, где они провели с Марой немало времени, когда он проходил обучение у Волха. Там стоял ее дом, старая изба, служившая верой и правдой Бабе Яге, а потом и ее дочери. Глядишь, он найдет там ответы на свой вопрос.

Как стать богом.

Да и танцы русалок с упырями – отдельная история. Нужно обязательно посмотреть.


## Глава 7: Ночь на старом кладбище

После бани Илья переоделся в горнице терема, где когда-то жил во время обучения у Волха. Комната была небольшой, уютной – деревянные стены, простая кровать, стол у окна. Здесь он провёл пару недель год назад, постигая основы своих способностей и влюбляясь в Мару.

Ночь опустилась на урочище мягким покрывалом. Звёзды сияли ярче, чем в городе, а воздух был напоён ароматами трав и цветов. Илья направился к старому кладбищу по знакомой тропинке.

Издалека он увидел костёр на капище – древнем каменном алтаре, окружённом могильными плитами. Вокруг огня собралась компания, которая на первый взгляд походила на обычную молодёжную тусовку. Но стоило присмотреться…

Три русалки с болота сидели на корточках у костра, их зелёные волосы переливались в свете пламени. Рядом устроились несколько девушек, в которых Илья узнал кикимор – красивых, но с чересчур длинными руками и странным блеском в глазах. А с другой стороны костра расположилась компания упырей – около десятка мужчин и женщин, которые то казались обычными людьми, то вдруг обнажали слишком острые зубы или светящиеся в темноте глаза.

Нечисть развлекалась и поэтому плохо держала человеческие образы. То у кикиморы вместо ног показывались водоросли, то упырь забывался и его лицо становилось мертвенно-бледным с провалившимися щеками.

– Илья! – радостно закричала одна из русалок, заметив его. – Иди к нам!

– Сын солнца пожаловал на наши посиделки! – подхватил упырь в джинсах и футболке, но тут же его лицо исказилось оскалом.

Обстановка была дружелюбной. Большинство собравшихся Илья знал с прошлого года – они встречались в урочище, когда он приезжал к Волху на время восстановления после открытия Бездны Безымянным. По кругу ходила деревянная чаша со сбитнем, пахнущим мёдом и пряностями. Из колонки, подключённой к портативному аккумулятору, звучала современная музыка.

– Как жизнь, красавицы? – спросил Илья у русалок.

– Отлично! – ответила та, что звала его. – Твой фен просто чудо! Смотри, какие локоны получились.

Она тряхнула головой, демонстрируя идеально завитые пряди.

– Номер под песню твоей Мары смотреть будешь? – Спросила вторая. – Я знала, что ты придешь, так что мы еще не танцевали.

– Конечно!

Одна из кикимор нашла в телефоне нужную композицию – мрачную балладу из репертуара «Смертушки». Музыка зазвучала в ночи, и русалки встали, начав танец.

Это было завораживающе. Девушки двигались как одно целое, их тела изгибались невозможными способами, руки рисовали в воздухе сложные узоры. В танце читались древние символы – смерть и возрождение, любовь и потеря, красота и разрушение. Всё то, что вкладывала в свои песни Мара.

Илья достал телефон и начал снимать. Мара будет в восторге от этого видео.

В процессе танца рядом с ним устроился старик в простой рубахе и потёртых штанах. Седая борода, морщинистое лицо, но глаза… В глазах читались века жизни и бездонная усталость.

– Приветствую, Кощей, – тихо сказал Илья.

– Тише, – кивнул старик. – Досмотрим сначала. Девочки старались.

Они молча наблюдали, как русалки завершали свой номер эффектным финалом – все три одновременно упали на землю, изображая смерть, а потом медленно поднялись, символизируя воскрешение.

Нечисть взорвалась аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то топал ногами.

– Красота! – крикнул Илья. – Мара бы оценила!

– Передай ей от нас привет, – попросили русалки парня.

– Обязательно, – пообещал он.

Кощей встал, положил руку Илье на плечо:

– Пойдём, сынок. Поговорить надо.

Они отошли от костра к краю кладбища, где между старых могил стояла изба. Илья только сейчас понял, что она лежит на курьих ножках. Дом Бабы Яги выглядел именно так, как описывали сказки – деревянные стены, маленькие окошки, огромные птичьи лапы вместо фундамента. Сейчас изба мирно «сидела», поджав ноги.

– Избушка, избушка, – негромко сказал Кощей, – повернись к лесу задом, к нам передом.

Дом послушно развернулся и опустил резную лесенку.

– Поднимайся, – пригласил Кощей. – Варя в городе, так что мы одни.

Внутри изба оказалась больше, чем казалось снаружи. Мара ни разу его не приглашала зайти внутрь, мол, дом матери, а не её. И теперь Илья начал понимать, почему. Главная комната служила одновременно гостиной и лабораторией – у стен стояли шкафы с книгами и склянками, по углам висели пучки сушёных трав, а в центре располагался массивный стол, покрытый древними рунами. На полу и столе темные следы не то от снадобий, не то от крови. Печь с неестественно крупным очагом, в который если захотеть, войдет целиком человеческое тело.

– Избушка, – скомандовал Кощей, усаживаясь в кресло, – уходи с кладбища. В лес поглубже. Подальше от чужих глаз.

Дом поднялся на ноги и пошёл между деревьями. Илья почувствовал лёгкое покачивание, как в поезде.

– Нравится моя временная резиденция? – усмехнулся Кощей. – Санаторий, как выразилась Варя. Здешний воздух и сила урочища восстанавливают меня лучше любых лекарств.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Илья, игнорируя вопрос про избушку.

– Лучше, чем в больнице, но до полного восстановления далеко, – Кощей показал свои руки – на них по-прежнему проступали татуировки-печати. – Двести лет в пограничье между мирами не прошли даром.

Изба остановилась в небольшой лесной полянке и села, поджав ноги.

– Расскажи мне подробности того, что происходило год назад, – попросил Кощей. – Что там действительно произошло?

Илья пересказал события прошлого года – как они искали источник диверсий на предприятиях богов, как выяснилось, что Стрибог одержим, как проходила финальная битва с Безымянным на капище.

– Вот ироды! – рявкнул Кощей, когда Илья дошёл до описания порванных книг библиотеки. – Знаешь, сколько веков я собирал те книги? Кто их мне восстановит?

– Но это всего пара книг!

– Пара, – мрачно проворчал старик. – Тебе пара, а мне лишний труд в поиске замены. Ну, да ладно… – Он махнул рукой.

Кощей достал из кармана иглу в шкатулке – подарок Дажьбога:

– Вот, твой отец передал мне это. Щель в Бездну. Но я сейчас ничего не могу с ней сделать. Я без сил. Если открою, то она меня просто добьёт, глазом не успею моргнуть.

– И что вы предлагаете?

– Помочь мне. Ради Мары хотя бы, – Кощей пристально посмотрел на юношу. – Волх рассказал о твоей проблеме. О том, что ты хочешь стать богом.

Илья кивнул:

– Да, хочу. Чтобы мы с Марой могли быть по-настоящему вместе.

– Могу помочь. Как сыну, которого у меня так и не случилось. А муж моей дочери все равно что сын. Я кое-что знаю про ритуал вознесения. Но сначала ты должен помочь мне.

– Чем?

Кощей встал, подошёл к одному из шкафов:

– Мне нужна чернильница из моей библиотеки. Это не простая чернильница, а артефакт для хранения силы. – Он повернулся к Илье. – Но просто принести её недостаточно. Её нужно наполнить энергией кого-то из богов.

– Как это делается?

– Механизм простой. Бог опускает палец в чернила и ставит отпечаток на чистом листе, озвучивая желание передать часть своей силы. Чернильница сама сделает остальное.

Илья нахмурился:

– А кто согласится отдать свою силу?

– Вот это и предстоит выяснить, – усмехнулся Кощей. – Твой отец, Дажьбог, вроде на моей стороне. Но его силы может не хватить. Скорее всего, придётся обойти нескольких богов. Мне нужна полная чернильница.

– А если никто не согласится?

– Тогда придётся красть силу из печати Сварога во Дворце, – спокойно сказал Кощей. – Но это крайний случай. Слишком рискованно.

Илья задумался. Задание было опасным, но другого пути к своей цели он не видел.

– Если я выполню это, – медленно сказал он, – вы поможете мне стать богом?

– Не просто помогу, – пообещал Кощей. – Проведу ритуал очищения Бездной лично. И даже позволю выбрать стихию по вкусу. Хочешь быть богом войны? Мудрости? Справедливости? Выбирай.

– А как быть с верой людей? Волх говорил, что без неё я не смогу вернуться из Бездны.

– Это уже твоя забота, – пожал плечами Кощей. – Но думаю, у сына Дажьбога и возлюбленного Мары найдутся поклонники. Особенно если ты совершишь несколько геройских поступков.

Илья встал, подошёл к окну. Луна висела над верхушками деревьев, заливая лес серебристым светом.

– Думаю, что ваша библиотека под охраной Сварога теперь. Как я туда попаду незаметно?

– Хе-хе, Сварог не все знает о моей сокровищнице. Секретным ходом попадешь прямо в основной зал за дверью. Покажу на карте, – Кощей развернул на столе старинный чертёж. – Здесь главный вход, а здесь – запасной. Им никто не пользовался веками.

Илья изучил схему:

– А чернильница где именно?

– В моём личном кабинете. Стоит на письменном столе, выглядит как обычная. Чёрная, из обсидиана, с серебряной крышкой.

– А как я выйду из библиотеки, если ворам выход запрещен?

– Никак. – Кощей зловещще сощурился. – Ты ее уничтожишь.

– Что?!

– Если Сварог еще не сообразил, то после кражи точно полезет в ней ковыряться. А этого никак допустить нельзя. – Кощей ухмыльнулся. – Ты повернешь светильник с черепом за креслом. И библиотека исчезнет. А тебя выбросит примерно где-то у моря. Это мой план на крайний случай. И он, похоже настал.

– Как же ценные книги, рукописи? – Никак не мог взять в толк решение отца мары Илья. – Они же пропадут.

– Пропадут, да не совсем. Ты за это не переживай. Главное, чернильницу не забудь сначала положить в карман.

– Хорошо, – решился Илья. – Согласен. Когда ехать?

– День-два, тянуть не стоит. Чем быстрее, тем лучше. В команду домового найди, пригодится. И вперед! – Кощей протянул ему руку. – Договорились?

– Договорились, – пожал её Илья.

И в тот же момент почувствовал, как между ними протянулась невидимая нить. Договор был заключён не только словами, но и магией. Теперь пути назад не было.

– Избушка, – скомандовал Кощей, – вези нас обратно на кладбище. Мальчику пора спать. Завтра у него трудный день.

Дом поднялся и зашагал между деревьями. Илья смотрел в окно на проплывающий мимо лес и думал о том, во что он ввязался.

Украсть артефакт из библиотеки Кощея, уговорить богов отдать часть силы, а потом пройти ритуал инициации Бездной… И всё ради того, чтобы Мара могла иметь от него детей.

Стоило ли это таких жертв? Илья посмотрел на свой телефон, где было сохранено видео танца русалок под песню Мары, и понял – стоило. Ради неё он готов был на всё.

Даже стать богом.


## Глава 8: Сети и приманки

Илья вернулся из Екатеринбурга домой около полудня, измотанный дорогой и переполненный мыслями о разговоре с Кощеем. В голове крутились планы проникновения в библиотеку, вопросы о чернильнице и предстоящем ритуале. Но стоило ему подняться в офис агентства на первом этаже, как все эти мысли отступили на второй план.

В приёмной его ждала Мария Красавина. Богиня судьбы сидела в кожаном кресле для клиентов, но выглядела совсем не как посетительница – скорее как императрица, временно снизошедшая до общения с подданными. Элегантное серое платье от собственного модного дома, безупречная причёска, украшения из белого золота. И глаза, полные тревоги, которую она тщательно скрывала за маской аристократического спокойствия.

– Мария Николаевна, – поклонился Илья. – Какая приятная неожиданность.

– Илья, дорогой, – она встала, изящно протянув руку для поцелуя. – Прости, что явилась без предупреждения. Но дело не терпит отлагательств.

С лестницы на второй жилой этаж выглянула Мара, услышав голоса. Увидев гостью, лицо её озарилось радостью:

– Тётя Маша! – Она спустилась и бросилась обнимать Мокошь. – Какая ты красивая сегодня! Новое платье?

– Из осенней коллекции, – улыбнулась Красавина, отвечая на объятие. – Тебе оттуда многое подойдёт, между прочим. Придёшь на примерку?

– Обязательно! – Мара повернулась к Илье: – Любимый, ты как раз вовремя. Тётя Маша мне вчера рассказывала о своих проблемах. Ужасная история!

Илья пригласил женщин пройти в кабинет – просторную комнату с панорамными окнами, кожаными креслами и солидным дубовым столом. На стенах висели дипломы и благодарности клиентов, создавая атмосферу успешного частного сыска.

– Рассказывайте, – сказал он, усаживаясь за стол. – Что случилось?

Мокошь села напротив, сложила руки на коленях:

– У меня пропала девушка. Модель. Лиля Рощина, двадцать лет, студентка университета культуры. Подрабатывала на показах.

– Как давно исчезла?

– Три дня назад. После репетиции коллекции она ушла домой и больше её никто не видел. – Голос Красавиной дрогнул. – А сегодня утром её… нашли.

Мара подошла к креслу, положила руку на плечо богини:

– Тётя Маша, не мучай себя. Расскажи как есть.

Мокошь глубоко вздохнула:

– Тело обнаружили в сквере у Мраморного дворца. Девочка была мертва, обескровлена. На теле множественные порезы, но не хаотичные – выполненные по определённому рисунку.

– По какому рисунку? – насторожился Илья.

– Древнему. Ритуальному. – Красавина встала, подошла к окну. – Илья, я видела такие раны только в старинных книгах о чёрной магии. Кто-то принёс эту девочку в жертву.

Илья почувствовал, как холодок пробежал по спине. Жертвоприношения в центре Петербурга? Это выходило за рамки обычных криминальных дел.

– А что говорит полиция?

– Самоубийство от несчастной любви, – горько усмехнулась Мокошь. – Нашли рядом с телом записку якобы от самой Лили. «Не могу жить без него, прости меня». Полная чепуха!

– Почему чепуха?

– Потому что у Лили не было никакого «его»! – вспыхнула богиня. – Девочка была сосредоточена на учёбе и карьере. Романов у неё не водилось. Она сама мне об этом говорила.

Мара нахмурилась:

– Значит, кто-то инсценировал самоубийство. Но зачем делать ритуальные порезы, если хочешь скрыть убийство?

– Вот именно, – кивнула Мокошь. – Противоречие налицо. Либо убийца идиот, либо у него другие цели.

Илья откинулся в кресле, обдумывая услышанное:

– Мария Николаевна, вы поднимали свои… связи? Опрашивали петербургскую нечисть?

– Конечно. Домовые музеев и театров, водяные с Невы, лешие из парков – никто ничего не видел. Словно девочка растворилась в воздухе после показа и также внезапно объявилась в сквере уже мертвой. – Красавина вернулась к креслу. – И это тоже странно. Обычно нечисть замечает всё необычное в городе.

– Тогда убийца либо очень осторожен, либо сам из нашего мира, – заключил Илья. – Знает, как скрыться от магических существ.

Мара вдруг выпрямилась:

– А вы помните, тётя Маша, как год назад вы помогли нам? С Эрмитажем.

– Помню, дорогая.

– Тогда по справедливости мы должны помочь вам. – Мара повернулась к Илье: – Согласен, любимый? Не можем оставить убийцу безнаказанным. Девушка была невинна.

Илья кивнул. В глубине души он понимал, что это дело может оказаться опасным и отвлечь от планов Кощея. Но отказать Маре он не мог.

– Хорошо, – сказал он. – Берёмся за дело. Но мне нужно время на подготовку. Скажем, завтра утром вылетим в Петербург?

– Прекрасно! – обрадовалась Мокошь. – Но поедем на поезде. Я закажу билеты на «Сапсан». И номера в отеле.

– Не нужно, – возразила Мара. – Остановимся у вас в особняке. У вас же есть гостевые апартаменты?

– Конечно, если вам так подойдет. Буду рада принять вас.

Красавина встала, собираясь уходить:

– Дети, я не знаю, как вас благодарить. Эта девочка… она была такая целеустремлённая, мечтательная.

После ухода Мокоши Илья поднялся в их квартиру на втором этаже. Мара последовала за ним, всё ещё возбуждённая предстоящим расследованием.

– Представляешь, – говорила она, раздеваясь, – настоящее убийство! Мы же давно не работали вместе над сложным делом.

– Мара, – осторожно сказал Илья, – это может быть опаснее, чем кажется. Ритуальные убийства обычно не случайны.

– Ну и что? – Она обняла его за шею. – Мы справимся. Мы же команда.

Илья поцеловал её, чувствуя знакомое тепло. Мара была в отличном настроении – совсем не такая грустная и отстранённая, как после возвращения Кощея.

– Я соскучилась, – прошептала она. – Хоть ты уехал всего на пару дней.

– Я тоже, – ответил он, обнимая её крепче.

Но в голове уже складывался план. Пока Мара будет помогать Мокоши в расследовании, он сможет заняться делами Кощея. Разведать обстановку в библиотеке, собрать команду для проникновения.

– Мне нужно кое-что обсудить с Шило, – сказал он, отстраняясь. – Рабочие моменты.

– Конечно, любимый. Я пока приготовлю нам ужин. Сегодня праздник – ты вернулся, и у нас новое дело!

Илья поднялся на второй этаж. Шило возился в кладовке рядом с детсткой, сортируя белье после стирки.

– Хозяин вернулся! – обрадовался домовой. – Как съездил к старцу? Набрался мудрости?

– Набрался дел, – мрачно ответил Илья. – Шило, посмотри на эту карту, она от Кощея? Помнишь его библиотеку? Это тайный ход в нее.

– Помню, как забыть. А что?

Илья достал телефон, показал сохранённую фотографию схемы:

– Нужно туда проникнуть. Незаметно. Взять один предмет и уйти.

Шило присвистнул:

– Ого, серьёзно. А зачем?

– Долгая история. Поможешь?

– А как же! – Домовой важно надулся. – Только предупреждаю – это не простая кража будет. Лешие из тех мест сплетничают, что Сварог что-то тяжёлое туда возил. Несколько фургонов, охрана, всю защиту с пещеры снимали, чтобы груз затащить.

– Что за груз?

– Никто не видел. Но лешие говорят – железное что-то, большое. И пахло от него Бездной.

Илья нахмурился. Сварог что-то планировал в библиотеке Кощея. Возможно, ловушку.

– Значит, нужно быть особенно осторожными. Сможешь собрать команду разведчиков?

– Смогу. Пару водяных знаю толковых, да домовой из местной деревни поможет. Только времени понадобится – дня три на разведку, потом планирование…

– Хорошо. Действуй. А я пока займусь другими делами.

На кухне вкусно пахло жареной картошкой с грибами – любимым блюдом Мары. Она стояла у плиты в домашнем халатике, мурлыкая себе под нос мелодию новой песни.

– Готово! – объявила она, раскладывая еду по тарелкам. – Рассказывай, как съездил к Волху. Что мудрый старец посоветовал?

За ужином Илья осторожно пересказал часть разговора с отшельником – о природе богов, о силе стихий. О встрече с Кощеем. Но о ритуале вознесения и планах отца Мары он умолчал. Пока рано.

– Интересно, – задумчиво сказала Мара. – Я никогда не задумывалась о том, как влияет вера на появление богов. Для меня это всегда было… Ну как зарядить телефон. А получается, мы все – просто отражения людских страхов и надежд?

– Не просто отражения. Вы живые, у каждого своя личность, свои чувства.

– Это верно. – Она взяла его руку. – И мои чувства к тебе совершенно реальны.

После ужина они легли спать рано – завтра предстоял долгий день. Мара заснула быстро, утомлённая эмоциями дня. А Илья долго лежал в темноте, планируя предстоящие действия.

Петербург, расследование убийства модели, поиск артефакта для Кощея – всё это нужно было как-то совместить. И ещё необходимо было связаться с отцом насчёт чернильницы.

Завтра будет непростой день. И что случилось с любимой? Что за качели в настроении? Илья покачал головой, чувствуя, что засыпает. Не понять ему этих женщин.

Утром они сели в «Сапсан» в Ленинградском вокзале. Мара была возбуждена предстоящим расследованием и болтала без умолку о версиях убийства. Илья кивал и поддакивал, но мысли его были заняты совсем другим.

В Петербурге их встретил лимузин Мокоши – длинный чёрный «Мерседес» с затонированными стёклами. Водитель – домовой в форме шофёра – молча помог загрузить сумки.

Илья сел рядом с Марой на заднее сиденье и сразу включил внутреннее зрение. За ними, в потоке машин, ехал серый «BMW» – и аура водителя показалась знакомой.

– У нас хвост, – тихо сказал он Маре.

– Кто? – Она обернулась, но ничего подозрительного не заметила.

– Серый БМВ, три машины сзади. Ведёт нас с самого вокзала.

Мара нахмурилась:

– Думаешь, это связано с убийством модели?

– Возможно. А возможно, с чем-то ещё.

Лимузин остановился у особняка Мокоши на Фонтанке – старинного здания XIX века с ажурными балконами и парадным подъездом. Илья помог Маре выйти, но сам задержался у машины.

– Иди к тёте Маше, – сказал он. – А я осмотрюсь. Пять минут – и буду.

– Будь осторожен, – попросила Мара, но послушно направилась к подъезду вместе с Красавиной, которая их встречала.

Серый «BMW» припарковался через дорогу. Илья достал из кармана фонарик – свой рабочий инструмент, который в случае опасности мог превратиться в световой меч – и направился к машине.

Водитель опустил стекло. За рулём сидел тот самый Андрей – журналист из клуба «Преисподняя».

– Добрый день, Илья, – улыбнулся он. – Какая встреча!

– Не случайная, полагаю, – холодно ответил Илья. – Зачем следите за мной?

– Следить – громко сказано. Просто оказался в том же районе по делам. – Андрей жестом пригласил его в машину. – Не хотите пообщаться? У меня есть предложение, которое вас заинтересует.

Илья колебался. С одной стороны, этот человек вызывал у него недоверие. С другой – возможность узнать, чего от него хотят, была слишком заманчивой.

– Хорошо, – решился он. – Но ненадолго.

Илья сел на переднее пассажирское сиденье, положив фонарик на колени так, чтобы в случае опасности быстро его схватить.

– Итак, – сказал Андрей, – что привело вас в Петербург? Туризм? Работа?

– Работа. А вам-то что?

– Мне – ничего. А вот моей клиентке очень интересно. – Андрей откинулся в кресле водителя. – Видите ли, Илья, она ищет человека. Особенного человека.

– В каком смысле особенного?

– В магическом. – Андрей понизил голос. – Человека, которого коснулась Бездна. Который получил от неё… подарки.

Сердце Ильи екнуло. Неужели речь о матери?

– Продолжайте, – осторожно сказал он.

– Этот человек недавно сильно изменился. Внешне помолодел лет до двадцати пяти, может и моложе. Вокруг него начали происходить странные вещи – растения цветут не по сезону, животные ведут себя необычно. Ему почти не нужна еда, он не болеет, мало спит.

– И что ваша клиентка хочет с этим человеком делать?

– Поговорить, – туманно ответил Андрей. – Предложить… сотрудничество.

Илья включил внутреннее зрение и внимательно изучил ауру собеседника. Ложь, много лжи. Но сквозь неё просвечивала правда – нить красноватого цвета из испуга и трепета тянулась от головы Андрея к лежащему у лобового стекла журналу. А от журнало веяло Бездной. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Илья мог это увидеть.

Глянцевая обложка с фотографией элегантной блондинки и заголовком: «Катрин де Висман – 20 лет успеха». Издательский дом «Северная корона» празднует юбилей.

– А кто ваша клиентка? – спросил Илья, хотя уже догадывался.

– Это… деликатная информация, – замялся Андрей. – Она предпочитает пока оставаться анонимной.

– Понятно, – кивнул Илья, глядя на журнал. – Ну что же, если найду такого человека – обращусь к вам.

– Отлично! – обрадовался Андрей. – Вот моя карточка. И, кстати, клиентка готова хорошо заплатить. Очень хорошо.

Илья взял визитку, вышел из машины:

– Увидимся.

«BMW» тронулся с места и скрылся в потоке транспорта. А Илья стоял на тротуаре, сжимая в руке визитку и думая о том, что теперь у них с Марой проблем прибавилось.

Кто-то охотится за его матерью. И этот кто-то явно не настроен дружелюбно.

Нужно срочно связаться с родителями. Предупредить об опасности.

Илья направился к особняку Мокоши. К расследованию убийства модели добавилась забота о безопасности семьи. И почему-то сыну Дажьбога на очень тонком и далеком плане эти вещи казались звеньями одной, но очень длинной цепи.


## Глава 9: Дочь тьмы

Мара сидела в нижнем зале особняка Мокоши, оборудованном под прием гостей, мешая ложечкой остывающий чай и притворяясь, что слушает разговор Красавиной с Ильей о деталях завтрашнего расследования. Но мысли её были далеко от убийства модели.

В голове крутились воспоминания о вчерашнем разговоре с Ильей, о её срыве из-за детей. Зачем она так накинулась на него? Он ведь не виноват, что не готов к семье. Мара сама когда-то была такой же – жила одним днём, не думая о будущем. Только вот у неё были на это сотни лет, а у Ильи всего двадцать восемь.