# Зеркало боли

Джакомо Наталья

Посвящается тем, кто хоть раз приютил бездомное сердце. Тем, для кого собачий взгляд – не просто взгляд, а мир, полный верности и любви. Тем, кто не способен смотреть спокойно, когда беззащитным животным причиняют боль.

В мире, где правосудие часто бессильно перед жестокостью к животным, возникает тайная организация, известная как «Бумеранг». Их миссия – восстановить баланс, применяя к живодерам ту же меру боли и страданий, которую они причинили беззащитным существам. Это не месть в чистом виде, а скорее зеркальное возмездие, призванное заставить мучителей испытать на себе последствия своих деяний. Цель – не убийство, а глубокое, физическое и психологическое потрясение, которое, по замыслу «Бумерангов» должно привести к осознанию и, возможно, искуплению.

Глава 1

Ночь была холодной, с дождём на подходе. Фонари на окраине города бросали дрожащие, тусклые тени на мокрый асфальт, превращая дворы в мрачный лабиринт. Под окнами одной из многоэтажек раздавался жалобный, пронзительный вой. Он был тонкий, почти детский, но в нём слышалась такая отчаянная боль, что сердце невольно сжималось от беспомощности, от стыда за весь мир, где такие крики остаются без ответа, от осознания, что кто-то способен причинять такое страдание ради собственного удовольствия.

В стареньком фургоне, припаркованном в тени раскидистого тополя, «Призрак» не отрывал глаз от мониторов. На одном из экранов мерцала чёрно-белая фигура мужчины, склонившегося над чем-то маленьким и тёмным. Усиленный микрофоном звук резал тишину: сначала хруст, а потом новый, более пронзительный визг. «Призрак» стиснул зубы. Его привычно быстрые пальцы замерли. Он глубоко вдохнул, сражаясь с тошнотой, и нажал кнопку записи.

– «Феникс», – его голос был ровный, но в нём чувствовалось напряжение. – Левые задняя и передняя… и, похоже, челюсть.

На другом конце связи, в своей импровизированной штаб-квартире, «Феникс» закрыл глаза. Он видел это тысячи раз, и каждый раз это резало, как нож. В прошлом он был Александр Волков, успешный ветеринар, человек, который искренне верил в добро и справедливость. Его клиника славилась заботой о животных, и он сам не знал усталости, когда дело касалось спасения чужих жизней.

Все изменилось из-за одного человека – Олега Смирнова.

Александр подобрал на улице избитого до полусмерти пса и назвал его Верный. Верный стал больше, чем питомцем. Он стал другом, частью семьи, тем, кто всегда был рядом. И однажды Александр вернулся домой и увидел… его мёртвым. Изуродованным до неузнаваемости.

С того дня мир Александра раскололся на «до» и «после».

Камеры видеонаблюдения зафиксировали каждый удар. Смирнов, сосед из дома напротив, в пьяном угаре, бил пса битой, потому что тот «слишком громко лаял». Каждый звук удара, каждый визг – всё это застыло на пленке, как приговор. Александр обратился в полицию, но система снова предала его: дело замяли, а Смирнов отделался мизерным штрафом, который даже не покрыл расходов на кремацию Верного.

В ту ночь умер Александр Волков. На его месте родился «Феникс».

Он понял, что, если закон бессилен защищать невинных, кто-то должен стать их щитом и мечом. Его целью стало не садизм и не кровавая месть, а создание мира, где ни одно животное не пострадает безнаказанно. Насилие для него не было удовольствием, это был инструмент, чтобы вершить высшую справедливость. Каждая сломанная кость, каждый акт возмездия, каждая душа, к которой ему приходилось прикасаться, оставляли в нём усталость и седину – цену, которую он платил за тех, кто не может защитить себя. Перед ним на столе лежали распечатки с форумов зоозащитников, фотографии искалеченных животных, ветеринарные заключения. Имя, которое повторялось чаще других, горело в его глазах – Олег Смирнов. Мелкий торговец, любитель выпить и выместить злобу на беззащитных. Сегодня его жертвой стал маленький щенок, подобранный «из жалости».

И Феникс знал: это только начало.

– Адрес подтвержден? – спросил Феникс, открывая глаза. Его взгляд был холоден и сосредоточен.

– Подтвержден. Квартира 37, третий этаж. Он там один. И, похоже, очень доволен собой, – в голосе «Призрака» промелькнула нотка отвращения, непривычная для его привычной ровности.


Глава 2


Кирилл Соколов был гениальным, но полностью социально неадаптированным подростком, чей мир строился на кодах, серверах и скрытых сетях. Он вырос в неблагополучной семье, где насилие считалось нормой, он почти не имел друзей, кроме одного бездомного кота, которого подкармливал и прятал в подвале.

Однажды, вернувшись домой, Кирилл увидел, как его отец в приступе ярости избил кота кирзовыми сапогами до смерти. Полиция, вызванная соседями, лишь развела руками: «Ну, это же всего лишь животное». Тогда Кирилл, ещё ребёнок, поклялся, что больше никогда не позволит, чтобы чья-то боль осталась незамеченной.

Он ушёл из дома, оставив за спиной грязные стены и крики, и выбрал улицу – холодную, но честную. Ночами прятался под мостами, днём искал укрытия в заброшенных домах, а вместо игрушек у него были старые ноутбуки и ворох проводов. Он шлифовал свои навыки, как клинок, превращая одиночество в силу. Мир стал для него сетью – бесконечной, тёмной, но прозрачной для того, кто знает, где искать. Он учился быть невидимым, учился слушать и видеть то, что другие не замечали. Со временем Кирилл исчез для окружающих, и когда он встретил Александра, уже ставшего «Фениксом», это стало для него знаком. В «Фениксе» он увидел не просто лидера, а путь к возможности превратить свою боль и ярость в что-то большее. В то, что способно изменить мир.

Кирилл научился жить без эмоций, считал их слабостью, но глубоко внутри носил шрамы – боль за каждого, кого не успел спасти. Его холодность – это не равнодушие, а броня, выковавшаяся под тяжестью чужого страдания. Так родился «Призрак» – человек, который видит всё, но остаётся в тени.Его мотив был прост и страшен в своей честности – быть глазами и ушами тех, кто не может кричать, и голосом тех, кого никто не слушает.

«Тень» уже был на месте и ждал, как всегда.– «Тень», «Хирон», готовность номер один, – голос «Феникса» звучал спокойно, но в нём чувствовалось стальное напряжение. – Через десять минут у подъезда. «Призрак», держи его под наблюдением. Мне нужны все передвижения, каждое слово. – Принято, – коротко ответил низкий, глухой голос.

Глава 3


Максим Громов, он же «Тень», когда-то был кумиром толпы. Арены ревели его имя, руки сжимали чемпионские пояса, а в груди гремело уверенное «я – сила». Всё рухнуло в один день. Ложное обвинение, скандал, травма, и слава рассыпалась, как зеркало под ударом. Он оказался один, без цели, без веры, с телом бойца и душой, сломанной пополам.

В тот миг в нём что-то оборвалось. Всё, чему он учился, всё, ради чего тренировался, – оказалось ничем. Сила, которой он гордился, не спасла никого.Но однажды он увидел то, чего не смог забыть. На пустыре несколько подростков смеялись, пока забивали бездомную собачку. Смеялись громко, как будто играли в очень захватывающую игру. Максим рванулся к ним, разогнал, отбросил в стороны, но было поздно – на холодной земле лежало тельце маленькой собачки без дыхания и без звука.

С тех пор он стал другим. Каждый удар на груше теперь звучал как крик совести. Каждый прыжок, каждое дыхание на тренировке теперь было не ради медалей, а ради спасения. Когда «Феникс» нашёл его, Максим уже знал, куда идти. Он не жаждал мести. Он жаждал наказания по заслугам.

Его девизом по жизни стало спасение животных. Он больше не сражался за титулы, теперь он сражался за тех, кто не может постоять за себя. Молчание стало его языком, а движение оружием. Он не произносил громких слов, потому что каждое его действие уже было приговором.

Каждый раз, когда он смотрел в глаза тем, кто мучил беззащитных, он видел в них себя прежнего, слепого к боли. И каждый раз, нанося удар, он словно очищал не только мир, но и самого себя.

Не герой, не палач. Просто человек, который выбрал путь без возврата.Он – «Тень».

Он – воплощение неотвратимого возмездия, живой щит для слабых.

– Я уже в пути, – добавила «Хирон», её голос был спокойным, как всегда. – Все готово.


Глава 4


Но однажды мир показал ей другое лицо.«Хирон» – Елена Ковалева. Фельдшер скорой ветеринарной помощи, чьи руки привыкли возвращать дыхание, останавливать кровь и бороться со смертью. Она спасала тех, кто балансировал на грани, и всегда верила: любая жизнь священна. Любая!

Мир вокруг просто не хотел видеть боль тех, кто не умеет говорить.Она видела слишком многое – детские глаза, полные страха, руки в синяках, дрожащих от боли. И рядом – маленькие тела животных, переломанных, изувеченных, которых эти дети приносили на руках. «Он – мой друг. Он единственный, кто меня любит». Эти слова врезались в её память сильнее любого крика. Елена видела, как врачи устало ставили подписи, как чиновники отмахивались: «Это не наше дело».

Однажды, в глухую ночь дежурства, Елена стала свидетелем того, что окончательно сломало её веру в людей. Коллега, раздражённый усталостью и собственным равнодушием, грубо схватил за холку собаку, ещё живую после ДТП, с дрожащим дыханием и крошечной искрой надежды в глазах.

– Нужно зафиксировать перелом, – бросил он для порядка.

И в следующую секунду резко дёрнул сломанную лапу. Раздался громкий хруст, а потом страшный вой. Звук, от которого кровь стынет в жилах. Тело животного дёрнулось, глаза расширились, и в этом взгляде был немой вопрос – «за что?» А через мгновение наступила тишина.

– Не выдержала… бывает, – холодно сказал он, даже не взглянув на неё. Потом просто бросил тело в чёрный мешок. – Нет времени возиться.

В тот миг внутри Елены что-то оборвалось. Мир, в который она верила, рассыпался, как стекло под сапогами. Система, которой она служила, оказалась гнилой. Она спешила избавляться от слабых, тех, кто не мог возразить, не умел кричать.

Наутро Елена просто пошла в отдел кадров, написала заявление и ушла. Без истерик, без объяснений. Просто вышла и закрыла за собой дверь. Теперь её место было среди тех, кто действительно нуждался в помощи. В приюте, где каждое утро начиналось с лая, царапин и благодарных взглядов. Там, среди разбитых, но всё ещё верящих сердец, она впервые за долгое время вздохнула свободно.

Именно там она встретила «Феникса». Он говорил мало. Но в его взгляде она увидела то же, что горело и в ней – огонь. Не смирение и не жалость, а пламя, которое не прощает.

Так Елена стала «Хироном» – целительницей животных, которая больше не спасает всех, но не даёт безнаказанно разрушать жизнь. Её руки всё так же лечили, только теперь иначе. Она знает, где проходит грань между болью и смертью, и ведёт по ней живодёров, заставляя их прочувствовать всё, что они когда-то причинили другим. Её спокойствие – это не холод. Это броня, а под ней – сердце, израненное жалостью и бессилием. Она лечит мир, даже если при этом приходится причинять боль.


Глава 5


Это была не просто охота. Это было восстановление равновесия в мире, где закон ослеп, а невинные кричат в пустоту.«Феникс» откинулся на спинку кресла, сжимая в пальцах тонкую папку. Бумага хрустнула, как старое воспоминание. Он знал, что делает. Знал цену каждого решения.

Перед глазами всплыли глаза Верного – преданные, тёплые, испуганные. Последний вздох, хрип, след от удара…Это воспоминание было его топливом. Его проклятием и его смыслом.

Сегодня – ночь возмездия. Сегодня Смирнов узнает, что значит быть по другую сторону страха. Он почувствует ту боль, которую сам когда-то подарил безмолвному существу.

Голос его был ровен, но в нём звучала сталь.«Феникс» взглянул на экран, где «Призрак» транслировал изображение подъезда. – «Тень», «Хирон», готовность номер один. Через десять минут у цели.

– На связи, – спокойно добавила «Хирон».– Принято, – отозвался «Тень».

«Феникс» молча кивнул. Он верил своим людям. Они были не просто командой, они были орудием справедливости, выточенным из боли, утрат и сострадания. Каждый знал свою роль. Каждый нес свой крест.

И этого было достаточно, более чем достаточно.Через несколько минут фургон «Призрака» мягко тронулся с места. Его фары на мгновение выхватили из темноты подъезд старого дома, именно там, через несколько минут, должно было произойти то, что изменит одну жизнь навсегда. Внутри фургона царила тишина. Только тихое гудение техники и редкие щелчки клавиш нарушали её. На одном из мониторов вспыхнул кадр – дрожащий щенок, брошенный в мусорный бак. Маленькое тело дёрнулось, глаза едва открывались, дыхание рвалось хрипами. Щенок был жив, но его спинка была сломана в нескольких местах.

В это время Олег Смирнов возвращался домой неторопливо, насвистывая фальшивую, простецкую мелодию. Воздух пах грозой и спиртом, он чувствовал себя королём своего маленького мира. В его походке сквозило то самодовольство, которое приходит к тем, кто слишком часто выходит сухим из воды.

Мощная рука схватила его за горло, вдавив в холодную стену. Пальцы, крепкие, как стальные обручи, сжались на горле, перекрывая дыхание. Вторая рука мгновенно зажала рот. Мир сузился до свиста в ушах и панического биения сердца.Он поднялся на третий этаж, небрежно копаясь в связке ключей. И в тот момент, когда он вставил ключ…воздух перед ним будто взорвался.