Рина Ских
Боевая ботаника и с чем ее едят

Глава 1

Бриан

– Что ты сказал?! – Морид вытаращил глаза и сел мимо стула.

– Что слышал. – Я мрачно перевернул стакан и поставил его рядом с другими. Получилась «боевая свинья» – построение, которое первым учат команды на магфизухе. – С нами будет жить моя жена. Через час придет пространственник и продавит ей отдельную спальню вон там. – Нехорошо тыкать пальцем, но сейчас мне было плевать на этикет. – Таково решение главы рода, подтвержденное ректоратом.

– Какая жена, почему жена, откуда жена?! – Вопросы сыпались из приятеля, как светобомбочки из прохудившегося магоклапана. Под конец он просто возопил не своим голосом: – Когда ты успел жениться, ирод?!

– Мы же на практике были, – ошалело поддержал его Фо. Он часто моргал на меня, на Морида и на «боевую свинью» из грязных стаканов на столе. – С самого окончания курса и до…

– До огрызка каникул, верно. – Я меланхолично ткнул искрой силы в кувшин. Тот булькнул – что-то еще плескалось на донышке. Хоть одна хорошая новость. Иди ко мне, дорогой, жизнь – боль, и утешение есть только в районе твоего донышка…

– Не надейся. – Морид свел брови и уставился на кувшин как на личного врага. – Там вода. Вино мы еще вчера все вылакали. В честь нового учебного года и чтобы смыть горе от его начала хоть немного. Про другое горе, постигшее нас, ты не заикнулся даже!

– Я забыл. – Тяжелая с похмелья голова сама собой склонилась к грязному дощатому столу и уперлась лбом в высохшие следы вчерашнего пиршества. – Точнее, не думал, что все так плохо. И вообще надеялся как-то отвертеться. А теперь вот…

И я швырнул на «боевую свинью» вскрытое письмо от отца.

«Дорогой сын, мы с отцом эрлы Джойс вчера подписали первый договор меча и кубка, что засвидетельствовали два небесных посланника. Отныне ты семейный человек. Твоя жена приедет не позже завтрашнего вечера. Я также послал своего пространственника, чтобы подготовить для нее спальню, смежную с твоей. Руководство академии получило весть и окажет вам все возможное содействие. С твоей стороны я жду поведения, приличествующего младшему наследнику великого рода эрлов Гранди. С любовью, твой отец».

– Какая еще эрла Джойс? – после долгой паузы тревожным шепотом переспросил Фо. – Та самая?!

– Староста факультета травниц, – обреченно кивнул я и снова стукнулся лбом о липкое пятно на столе.

– У тебя устаревшая информация, – замогильным голосом поправил Морид. – С этого года эрла Джойс Флоренс – староста всей параллели. То есть наша тоже…

– Все верно. Только теперь она эрлесса Джойс Гранди-Флоренс, – не менее траурно подтвердил я.

Джойс

Самопишущее перо скользило по бумаге, повинуясь моему взгляду, и послушно выводило каллиграфически идеальные буквы. Им предшествовало несколько страниц расчетов, разбавляемых не менее идеальными рунами.

Мне не терпелось перейти от теории к практике, но пока было малость не до того.

– …это будет прелестно! – вещала моя мама, сияя восхищением в глазах.

Я честно делала вид, что с интересом слушаю, попутно перенося на бумагу свои мысли об ускоренном размножении мимикрирующих водорослей. Если я все правильно высчитала, это будет просто прорыв в науке! Данные водоросли используются при создании маскировочной ткани, но из-за того, что растут очень медленно, находятся в постоянном дефиците. Лучшие маги-ботаники вынуждены вливать в них уйму сырой магии, чтобы ускорить рост, и все равно этого недостаточно. Мой же способ помимо увеличения скорости предполагал существенную экономию ресурсов.

– Джойс, ты снова витаешь в облаках и меня не слушаешь? – Мамин голос звучал огорченно. На ее лице отразилась искренняя печаль, а в уголках глаз, кажется, даже блеснули слезы.

Как всякая светская львица, она умела плакать так, чтобы не испортить макияж, подчеркнуть свою ранимость и хрупкость, заставить собеседника терзаться чувством вины, а в результате выдавить желаемое. Противостоять этому можно, но как же муторно и энергозатратно! Не говоря уж о потере времени.

Чтобы этого избежать, я как раз и создавала видимость участия в каком-то очередном пустом разговоре, краем уха отмечая отдельные фразы. Мои родители посетили очередное светское мероприятие, встретили множество знакомых. В связи с чем папа восстанавливал душевное равновесие в своем кабинете наедине с перцовкой. А маме не терпелось поделиться впечатлениями со мной, раз уж я с ними не пошла, предпочтя посвятить время учебе.

– Да-да, очень милый мальчик, – рассеянно отозвалась я, быстро проанализировав, не пропустила ли я чего важного. Кажется, речь шла об очередной несложной комбинации с целью выдать меня замуж. Но несмотря на все попытки моей мамы воспитать из меня истинную эрлу, по интересам похожа я на нее была, как венерина мухоловка на розу. Так что все предыдущие попытки сватовства провалились.

Убедившись, что я не возражаю, мама расплылась в умиленной улыбке. Бумагу и перо за своей спиной она не заметила, что позволило мне и дальше записывать план будущего эксперимента.

– Я знала, что не ошиблась! – триумфально выдала эрлесса Милана.

– Насчет даты светского раута, где будет очередной кандидат в мужья? – нахмурилась я, ставя точку в своих записях. И честно задумалась, когда смогу выкроить окно для следующего визита в отчий дом. – В ближайшие выходные я не могу, у меня в академии стало больше обязанностей.

– О чем ты, звезда моя? Теперь ты будешь жить вместе со своим мужем. И, как ты и хотела, даже не бросая вашу академию, – просияла в ответ мама.

Я даже рот приоткрыла, сразу и не нашлась что ответить, еще раз прокручивая в голове все, что только что услышала. С мужем? В академии? Жить?!

Пазл не складывался.

– Я же утром к тебе заходила и спрашивала, – нахмурилась мама. – Ты тогда еще рассматривала этот твой аквариум с травой.

Я попыталась прокрутить в голове утренний разговор. Запомнились только какие-то искры. И то, что мама мешала моим исследованиям. Но, получив мое согласие на что-то, радостно куда-то умчала и даже великодушно не стала настаивать на моем выходе в свет.

Погодите… погодите.

Еще раз внимательно посмотрев на довольное лицо эрлессы Миланы Флоренс, я едва не взвыла:

– Мама! Ты это нарочно сделала?! Нарочно пришла утром в разгар эксперимента?! Так, подожди… и папа выдал мне внеочередную сумму на исследования, и образцы как раз приехали… вы все подстроили?!

– Ты слишком умная, доченька, – довольно улыбнулась коварная женщина, столько лет притворявшаяся доброй и легкомысленной маменькой. Впрочем, мы не первый день знакомы, и я могла бы предвидеть такой поворот. Сама виновата, раз потеряла бдительность. Светские дамы такого полета, как эрлесса Милана, дурочками не бывают. – Мы с отцом уже отчаялись оторвать тебя от твоих грядок и колб. И решили, раз такое дело, совместить приятное с полезным. Чем ты недовольна, дочь? Будешь учиться дальше, поступишь в аспирантуру и продолжишь исследования. А параллельно родишь пару внуков нам и родителям твоего мужа. Всем хорошо.

– Всем, кроме меня! Мама!

– Не драматизируй, дорогая. Ты прекрасно справишься. В конце концов, мы нашли тебе неплохого мальчика. Именно мальчика, а не старика, как могло бы быть, послушай мы бабушку.

– Да бабушка – единственный адекватный человек в нашей семье! Она понимает, что, будучи вдовой, я как раз спокойно доучусь и посвящу свою жизнь науке, как всегда и мечтала, – выдохнула я, вне себя от гнева.

Реагируя на мои эмоции, магически выведенный плющ, обвивающий стены моей комнаты, хищно затрепетал листиками, впитывая флюиды. Одна из самых молодых веточек выдвинула острые шипы и осторожно поползла по полу, подбираясь к подолу платья моей маменьки, надеясь заодно вывести и ее на яркие эмоции. Сколько раз этот плющ изображал подобное нападение в моем общежитии, вызывая истошные визги девчонок и панические вопли, что они лучше будут жить на полигоне боевых магов, чем со мной по соседству…

Но не тут-то было! Эрлесса Милана хладнокровно наступила носком туфли на наглую лиану и так взглянула на несчастное растение, что по всей его длине втянулись все шипы и даже цветы. А сама веточка изобразила крайнюю степень увядания, пожертвовав ради этого парой мелких листиков.

Мама виртуозно умела изображать весь спектр чувств, как и положено высокородной даме. Что совсем не означало, что она их на самом деле испытывает. Эрлесса Милана способна была одним движением брови и страдальческим вздохом дать понять, что ей хочется вишневого мороженого со свежей малиной и двумя листиками мяты. Как она передавала, что листиков не один, не три, а именно два, а ягода должна быть именно малиной, история умалчивала, но, что самое удивительное, магией здесь и не пахло. И самое обидное для нее – мне эти способности не передались, а обучаться я тем более не желала. Зато имела иммунитет к ее манипуляциям, так что приходилось искать компромиссы.

– Доченька, ну что ты такое говоришь? Какая вдова? – зашла маменька с другой стороны, каждой клеточкой тела источая благожелательность и заботу. – Старик – это образное выражение, мы бы никогда не выдали тебя за совсем уж пожилого. Генрих – мужчина хоть куда! Да вы даже знакомы с ним немного. Помнишь бабушкиного соседа? Это его дядя! Он, кстати, тоже ведет какие-то научные изыскания. Нет, если тебе он нравится больше, можем заключить помолвку с ним…

Я честно задумалась, извлекая из памяти нужный образ. А заодно возмущения бабушки, что этот престарелый шовинист совсем не уважает талантливых магичек и не допускает женщин к научным исследованиям. А еще стало понятно, зачем бабуля полгода назад проплатила для меня сверх учебной программы курс на тему «Редчайшие яды, их свойства и способы приготовления». Думаю, не ошибусь, предположив, что предложение о помолвке со мной прозвучало аккурат после того, как я получила сертификат об успешно завершенном обучении. Иначе зачем ей дарить мне по этому поводу еще и практические пособия, которых не найти даже на черном рынке?

– Ты права, мамочка, – ангельским голосом пропела я. – Генрих именно тот мужчина, с которым я бы хотела связать свою судьбу…

– В качестве свадебного подарка я лично вручу ему все существующие противоядия, – тут же добавила эрлесса Милана, сияя искренней улыбкой. – Чего только не сделаешь, чтобы счастье дочери продлилось как можно дольше!

– С другой стороны, разрывать помолвку, чтобы тут же заключить другую… Какой позор! – сокрушенно вздохнула я, мысленно перебирая изученные рецепты ядов, не оставляющих следов. – Боюсь, наша семья нескоро отмоется от досужих сплетен, вас с отцом перестанут приглашать на светские мероприятия… Нет, я не могу этого допустить. Почему бы не оставить все как есть? Кто там, говоришь, будет со мной в академии?

– Я чувствовала, что ты сделаешь верный выбор. Кто, как не мама, знает лучше, чего хочет ее дочь? – растроганно прошептала маменька, прикладывая уголок расшитой кружевами салфетки к уголку глаза так, чтобы не испортить идеальный макияж. – Поэтому в честь вашей помолвки я ему уже отправила корзинку с противоядиями!

– Большое спасибо, – ядовито откликнулась я и стала прикидывать: как бы так устроить, чтобы муж не путался под ногами? Можно даже без смертельного исхода. Меня устроит временный паралич, например. Лет на сто!

Глава 2

Бриан

– Ну? Ну? Ну?! – Морид поминутно дергал меня за рукав и шипел. – Вы уже встретились? Ты передал ей меморандум и правила проживания в нашем блоке?! Она прочла? Подписала?

– Отвали, – рыкнул я, почти не понижая голоса. За что сразу заработал обжигающий взгляд змеищи Питтерс. Преподавательница начального ядоведения терпеть не могла болтливых и наглых студентов.

– Еще одно замечание, эрл Гранди, и весь следующий семестр будете пропалывать грядки с медуницей жгучей без перчаток, – бросила она и отвернулась к доске, на которой ровным остроугольным почерком писала задания для письменного опроса.

Пинок по щиколотке заставил непоседливого соседа сначала шепотом матюкнуться, а потом наконец замолчать и сосредоточиться на своей тетради.

Меморандум передал, ага. Подписала правила три раза. Это мы вчера спьяну, не иначе, возомнили себя самыми умными. Накатали два документа, каждый на полсвитка. Я с утра заглянул в них и чуть лоб себе не разбил, хлопнув по нему раскрытой ладонью. Мало того, что каракули непотребные, так еще и правила на редкость идиотские. Я с трудом разобрал едва ли треть из них, буквы путались перед глазами, в голове словно гном поселился и вовсю работал кувалдой, заставляя ненавидеть все вокруг. Еще и содержимое желудка все порывалось покинуть меня, отодвигая все остальные желания на второй план.

В довершение ко всему я еще и проспал, времени встретиться с Джойс не оставалось. Впрочем, успеется еще. Не маленькая ляля, авось не заблудится и доберется до нашего крыла сама как-нибудь. Не станет же она рыться в наших вещах и вчитываться в писульки сомнительного содержания? А вернувшись после занятий, я сожгу эту бумажку… или не стоит? В памяти всплыло одно из правил: «Не выходить из комнаты после заката, не спросив разрешения». Ну, нормальное такое правило, для нее самое то, нечего по нашему блоку просто так шастать.

Да и остальные не хуже. Может, как раз эти правила заставят эрлу старосту отказаться от помолвки или хотя бы от совместного проживания? Я ничего поделать не могу, но если она сама… С каждой минутой эта мысль из ряда вкрай идиотских все увереннее перетекала в разряд едва ли не гениальных. Да там первых трех-четырех пунктов будет достаточно, чтобы сбить с этой выскочки всю спесь. А на пятом-шестом, уверен, она как минимум разорется и разорвет к чертям собачьим наш меморандум, а с ним заодно и помолвку, как максимум – разрыдается и сбежит, а уже позже мне сообщат досадную весть о том, что наша помолвка больше недействительна, а ее семья теперь будет выплачивать моей репарации…

– Эрл Гранди, вы меня поражаете с каждым днем все больше, – ворвался в мои фантазии голос преподавателя с брезгливыми нотками.

– Простите? – непонимающе вскинулся я, заметив, что взгляды всех присутствующих теперь сосредоточены на мне. И в некоторых из них читается едва ли не священный ужас, опаска… омерзение? А? Что я пропустил? Да и в целом все какие-то бледные, позеленевшие.

– Впервые вижу студента, которого настолько радуют симптомы отравления загойкиной шипучкой. Рвотные позывы – обычное дело, но мечтательная улыбка, становящаяся все шире с каждым озвученным симптомом… Подобные тревожные звоночки пропускать нельзя. После занятий наведайтесь к эрлу Лироландо, – ошарашила меня Питтерс, назвав имя штатного лекаря душ. Да чтоб тебя! Это все из-за этой выскочки!

– Это недоразумение, эрла Питтерс, все совсем не так, как можно было подумать, – запротестовал я поспешно, на ходу пытаясь придумать себе достойное оправдание. Вот только не хватало прослыть теперь психически неуравновешенным!

– Да? Я ошиблась в своих выводах и на самом деле вы просто наплевательски отнеслись к моему предмету, думая о чем-то своем, невзирая на мои неоднократные предупреждения? И о чем, позвольте узнать, вы думали? Уж не о том ли, как вы весь семестр пропалываете медуницу? – сощурилась эта карга, буквально загоняя меня в угол.

– Э-э… Очень много всего выпало на мою долю в последнее время, эмоции контролировать сложно, многого за собой не замечаю. Пожалуй, вы правы, навестить эрла Лироландо для меня будет нелишним, – тоскливо протянул я, выбирая из двух зол меньшее.

– Рада, что вы это осознаете, – милостиво кивнула она. – Продолжаем записывать. Гнойные фурункулы, возникающие вследствие отравления загойкиной шипучкой, источают тошнотворно-сладковатый запах, привлекающий многих насекомых. Этот аромат дает им понять, что в плоть можно отложить яйца. Напоминаю: несчастный отравленный все еще парализован, но находится в сознании…

– Буэ-э! – раздалось откуда-то с задних рядов. Я сам крепко сжал зубы, отгоняя так и встающие перед глазами видения того, что описывала Питтерс.

– Студенты, держите себя и свой завтрак в руках, мы еще не все записали! – невозмутимо отозвалась эта язва и, готов поклясться, насмешливо зыркнула прямо на меня!

Ну конечно! Теперь у всех присутствующих я буду ассоциироваться с этой дрянью как тот, кто наслаждался этим всем… Фу, мерзость! Даже думать тошно. Все, это финиш, Джойс Флоренс должна за все ответить. После занятий первым делом к ней!

– Вы уже не улыбаетесь, эрл Гранди, – пропела карга фальшиво участливым тоном. – Я рада, что не все потеряно. Обязательно поинтересуюсь у эрла Лироландо результатами вашего визита.

Вторым, грызг ее обчихай, вторым делом к выскочке! От визита к лекарю мне, похоже, уже не отвертеться…

Глава 3

Бриан

– Слышала, вам нездоровится, эрл Гранди? – елейным голоском поинтересовалась эта, чтоб ее, Джойс. Вырядилась, понимаешь ли, будто на светский раут собралась. Вся из себя в этом своем розовом пышном платье, будто ожившее пирожное, глянуть тошно!

– Слухи, – обронил я отрывисто, не желая вдаваться в подробности. – Раз мы с вами помолвлены, можно обойтись без упоминаний рода, обращайтесь по имени.

– Ох, что вы, как можно, моя маменька не одобрила бы сие вопиющее нарушение этикета, – ахнула эта коза, картинно прижав руки к груди и надув губки. И знаю же ее змеиную натуру, явно насмехается! Или нет? Промыли-таки мозги родители, наставили на путь истинный, объяснив, какой должна быть истинная эрла? Да тьфу на нее, хоть триста раз пусть тут юбками своими бесконечными по этикету машет, мне такого счастья и даром не надо!

– Ваше право. Тогда прошу ознакомиться, – хмуро произнес я, без церемоний ткнув ей в руки наш меморандум. Не поленился, выдернул из-под какой-то курсовой работы Морида «корешок» для оформления, чтобы выглядело значимее, официознее.

– Что это? – уточнила коза, не торопясь брать из моих рук папку из выделанной кожи винторога.

– Правила поведения в нашем жилом блоке. Без этого никуда. Стоит не выполнить хотя бы одно – и все, даже наша помолвка не спасет от выселения, – развел руками я, досадливо поцокав языком.

– Угу. Интересненько, – кивнула она, едва заметно улыбнувшись одними уголками губ, и открыла папку. Я внутренне приготовился увидеть на ее лице отчаяние, ужас, стыд, ярость… Но мне сбили всю малину!

– Ну что там, визжала? – раздалось громкое и нетерпеливое из коридора, заставив Джойс отвлечься от текста.

– Готов поспорить, скомкала и швырнула Бриану в рожу. Давай, не томи, как она воспр… пр… Приветствую, – закончил свою фразу Фо, влетев в комнату и встретившись взглядом с заинтересованно слушавшей их эрлой. Точнее, эрлессой. А, один нигх, все равно вот-вот снова станет просто эрлой.

– Без меня не рассказывай, ща, носки стащу, а то уже и мне попах-х… Хорошего вам дня, эрлесса Гранди-Флоренс. – Наступила очередь Морида замереть на пороге комнаты с одним носком в руке. Зависла пауза, которую нарушало только шебуршание Морида, не успевшего снять второй носок. Теперь он переминался на месте, пряча одну ногу за вторую, не в силах определиться, лучше создать впечатление, что он одет или что все же босиком.

– И вам всего наилучшего, – дружелюбно улыбнулась эта змея, даже не скривив свой аристократический носик, реагируя на исходившие от Морида миазмы. Мы-то уже привычные, но и то воспринимали его носки как особое биологическое оружие. А уж утонченной эрле… То что нужно, чтобы убраться поскорее восвояси! Вот только насморк у нее, что ли, где реакция, я вас спрашиваю?!

– А… А вы уже успели? – красноречиво выдал Фо, вытянув шею, как страус с нервным тиком, и дергая подбородком в сторону папки, все еще находившейся в руках у Джойс.

– Как раз собиралась изучить, – лучезарно улыбнулась она. – Подождете минуточку, пока я ознакомлюсь?

От ее чуточку извиняющегося тона и наивного выражения лица стало несколько не по себе. Закралось подозрение, что в чем-то мы перегнули палку. Можно было и поменьше правил. Вспомнить бы, что там вообще писали по пьяной лавочке. С другой стороны, лучше сразу показать, что ей здесь не рады, и рывком сдернуть присохший к ране бинт, то бишь махом разорвать помолвку. Точнее, добиться, чтобы она это сделала. Я при всем желании не мог так подвести свой род, слишком большую шумиху успели поднять, отцу и его политической карьере мой финт ушами пойдет точно не на пользу. Другое дело, если я окажусь юношей с разбитым сердцем, которого бросили у алтаря…

– Ты снова представляешь последствия отравления загойкиной шипучкой? – шепотом ужаснулся Фо, сбивая меня с мысли. Украдкой показав ему кулак, я взял себя в руки и приготовился к представлению, которое сейчас нам устроит Джойс. Морид и Фо придвинулись ко мне, как один, затаив дыхание и ожидая все того же.

Вот взгляд эрлессы побежал по первой строчке, губы беззвучно шевельнулись. На лице отразилось удивление. Щека девушки дрогнула, но эрлесса слишком быстро взяла себя в руки, чтобы дать понять, какая именно эмоция сейчас овладела ею. Брови сдвинулись, образуя на лбу небольшую морщинку. Девушка оторвалась от изучения, в ее взгляде отражалась озадаченность.

– Это точно правила? – усомнилась она.

– Так точно, – хором отозвались мы втроем.

– Интересненько… – протянула она, снова углубившись в текст. – И это все прям обязательно?

– Иначе никак… Мы все придерживаемся, – принялись заверять ее вразнобой, ожидая, когда же она уже взорвется.

– И пункт касательно нижнего белья? – поинтересовалась она невинным тоном.

– Какой еще пункт? – выпучил глаза я.

– Да-да, он едва ли не главный, – встрял Морид, видимо и прописавший что-то эдакое. Тут мне захотелось выругаться. Так и до скандала недалеко и без разрыва помолвки, стоит ей продемонстрировать где-то эту выдержку из правил… Но отступать уже некуда.

– Возможно, там формулировка неясна из-за скверного почерка, вы могли что-то не так понять, – предпринял я попытку сгладить ситуацию.

– Да нет, здесь все предельно ясно. «В жилом блоке непременно ходить в нижнем белье», – процитировала она, на краткий миг вгоняя меня в ступор.

– Э-э… Ну-у…

– Таковы правила, – отозвался Морид и сдавленно крякнул, видимо получив удар под дых от Фо.

– М-м… То есть без нижнего белья я здесь находиться не могу? Жаль, – огорченно констатировала эта… эта…

– Нет, ну почему же… Если хочется… Мы всегда готовы… – перебивая друг друга, одновременно заговорили друзья.

– Уважаемые эрлы, я все понимаю, правила есть правила. Вам стоит ответственнее к ним относиться, – мягко пожурила она их, одарив укоризненным взглядом.

– Там есть и другие пункты, – недовольно отозвался я.

– Терпение, господа, – снова укорила она меня, заставляя чувствовать себя неоперившимся юнцом. Да чтоб тебя! – Девятый пункт тоже обязателен к исполнению?

– Конечно, – твердо кивнул я и лишь после уточнил: – А что там?

– Вы столько живете в этом жилом блоке и еще не заучили все правила на память? Стыдно должно быть, господа, – насмешливо обронила она. – Но да ладно, просто здесь не текст, а рисунок.

– Рисунок? – переспросил я.

– Твою ма-ать… – протянул Фо едва слышно, что-то вспомнив.

Вместо ответа эрлесса просто ткнула мне под нос мелкую карикатуру, действительно находившуюся почему-то под цифрой девять. Несколько секунд я недоуменно всматривался в корявые линии. С трудом разобрал нарисованную кровать, на ней человечка. А нет, двух. Что это они делают? Похоже на то, что… что…

– Клякса! – выпалил я, мысленно обещая себе позже придушить Фо.

– Клякса?

– Причудливая клякса, – подтвердил я увереннее. – А что, вам показалось, что там что-то нарисовано? Поделитесь своими фантазиями?

– Я бы с радостью, но некогда, изучаю дальше правила, – уклончиво ответила она, продолжая вчитываться в накорябанный нами текст. – О, а тринадцатый пункт мне по душе! Я бы и сама такой добавила.

– А… а что там? – осторожно уточнил Морид, справедливо ожидая подвоха. И не зря.

– Почерк очень корявый, словно у кого-то сильно тряслись руки, но текст читаемый. Смотрите: «Больше не пью!» – зачитала она. – Рада, что наш жилой блок отныне будет оплотом трезвости, признаться честно, о боевиках много нелицеприятного болтают. Обеими руками поддерживаю ваше решение жить по правилам. Как староста буду следить лично, чтобы все здесь живущие их выполняли. Ведь никто из нас не хочет с позором вылететь из академии? – закончила эта заноза в заднице и подмигнула.

И прежде чем кто-то из нас успел среагировать, коснулась пергамента магической печатью старосты, подтверждая, что это настоящие правила для нашего блока наряду с общим уставом академии!

А потом эта эрлесса задумчиво осмотрела Морида от первого грязного носка на левой пятке до второго грязного носка в правой руке. И спросила:

– А носки можно считать нижним бельем, как думаете?

Глава 4

Джойс

– Эрлесса Гранди! Эрлесса Гранди! Эрлесса же!

Я остановилась только тогда, когда старшая секретарша ректората схватила меня за локоть. Только оглянувшись на ее сердитое, покрасневшее от бега и крика лицо, я поняла, что почтенная эрла Плюм звала именно меня.

– Что за фокусы, эрлесса?! – Цепкие пальчики секретарши впились в рукав, словно она боялась, что я сейчас задам стрекача. – Почему я должна орать на всю академию и бежать за вами? Вы оглохли?

– Простите, эрла Плюм, – сказала я совершенно искренне. – Не привыкла еще. Ну, вы же понимаете, договорной брак…

– О! – Губы самой независимой и стервозной дамы отсюда и до Люмских гор сложились в слегка сочувственный овал. – Да-да, конечно… я понимаю. Бедная девочка.

– Бедный мальчик, – хмыкнула я и подмигнула эрле Плюм. Строить ради нее несчастную подневольную бедняжку не стоило. Во-первых, не оценит, во-вторых, перестанет уважать. А уважение эрлы старшей секретарши дорогого стоит. Я его три года завоевывала!

– А-а-а… – протянула эрла Плюм и ухмыльнулась, словно сытая ромашка-мухоловка. – Понимаю. Ну что же. Удачи, деточка. От всей души! А теперь вернемся к нашим баранам. То есть студентам.

Мы обсудили расписание младших курсов, которое я должна была раздать первачкам не позднее сегодняшнего полудня, договорились, что у меня, как и в прошлом году, приоритет по докладным запискам и бюджетным запросам, а потом я с большим удовольствием отдала эрле Плюм листок с аккуратно переписанными правилами жилого блока боевиков третьего курса.

Оригинальные каракули с печатью приложила. И выжидающе смотрела, как старшая секретарша шевелит бровями, вчитываясь в каждый пункт.

Дойдя до конца, эрла Плюм изобразила на лице ехидный скептицизм и уточнила:

– Деточка, я правильно поняла? Эти правила распространяются на ВЕСЬ жилой блок боевиков третьего курса?

– Совершенно верно, эрла. – Моему лучезарному энтузиазму позавидовал бы даже плотоядный подсолнух. – Разве справедливо выделять кого-то одного? Раз парни сами проявили инициативу…

– А имена инициаторов ты намерена указать под приказом об обязательности соблюдения новых правил?

– Естественно. Народ должен знать своих героев.

– Хм… В самшитовой лавочке слева от рыночного фонтана продают чудные вдовьи вуали. И недорого, – заключила эрла Плюм. – Присмотри фасон заранее, мой тебе совет. Во время похорон у тебя будет слишком много других хлопот.

Я благодарно кивнула. Хотя и не разделяла оптимизма секретарши. Если бы от нежеланного мужа было так просто избавиться… увы.

Боевики народ живучий.

Но несколько неприятных минут этим ухарям, дружкам Бриана, обеспечены. Просто чтобы неповадно было изводить слабую девушку под предлогом неудачного замужества.

Ровно четыре часа спустя, когда закончились лекции, я приклеила на главный стенд уже подписанный ректором приказ. В нем излагались новые правила и имена инициаторов. Наученная горьким опытом предыдущих лет, я не только смазала листки особой бумаги слюной чистоклея с обратной стороны, но и побрызгала на буквы росой липучки усатой. Теперь любой, кто попытается сорвать, замазать или еще как-то магически изничтожить объявление, будет липнуть и вонять как минимум три дня.

Надо ли уточнять, что через три минуты у стенда орала и прыгала толпа студентов?

Впрочем, первый-второй курс, как только поняли, что к ним правила не относятся, перестали орать. Начали хихикать. Четвертый курс и выпускники – те вообще проходили мимо, только краем глаза скользнув по приказу. Убеждались, что им такое безобразие уже никогда не грозит, и топали дальше.

А вот сокурсники моего мужа сначала молча читали, потом шокированно моргали, а потом…

– Что значит «лифчики и трусы на люстру не вешать»?! – принялась разоряться высокая девица с конским хвостом цвета воронова крыла, воинственно уперев руки в боки. – А куда их?! Кто это придумал? Блок «Си»?! Парни, вы рехнулись?! Чем вам наши лифчики помешали?!

– Как это – без нижнего белья по комнате не ходить? – не менее обалдело уточнил ее спутник, коренастый, как вековой пень, блондин с породистым лицом северного лесовика. – А в ванную? А спать? А к бабе?!

– К какой еще тебе бабе? – опомнилась вдруг жгучая брюнетка. И опять уперла руки в боки.

– К тебе, сладкая, – невозмутимо пояснил пенек. – Или ко мне, опять же. Вечно твои чулки и трусики то на люстре, то на столе, то у черта на рогах. Бегаешь голышом по комнате, собираешь – посмотреть приятно. А теперь что, нельзя? Убью! – внезапно разъярился он. И принялся оглядываться налитыми кровью глазами: – Где эти сволочи из «Си»?!

О! Может, эрла Плюм была права насчет самшитовой лавочки слева от фонтана? Стоит выбрать вуаль заранее?

Как ни хотелось мне понаблюдать за побоищем, долг старосты требовал вмешаться и спасти пострадавших. Поэтому я вместе с долгом развернулась и быстрым шагом отправилась подальше. То, чего я не вижу, не входит в мои должностные обязанности.

Увы, ретироваться без потерь не вышло. Только я завернула за угол, как из каморки кастелянши высунулась рука, сграбастала меня за локоть и резко дернула.

Инстинкт сработал раньше, чем разум. Чихучий вьюн выстрелил из рукава в полутьму, и оттуда сначала заорали, потом зарычали, а потом раздалась канонада чихания.

– Ты! Пчхи! Зараза! Пчхи! Нарочно! Пчхи! Убью! Пчхи! Пчхи! А-апчхи!

– Сам дурак. – Я разглядела наконец «родного мужа» и с огромным сожалением позвала: – Лапочка, фу. Оставь его, он больше не нападет.

Чихучий вьюн перестал яростно пылить зеленоватым порошком прямо в физиономию агрессора, отцепил тоненькие липкие усики от воротника Бриана и с тихим шелестом перетек обратно мне в рукав.

– Ла… пчхи… чка?! – зло переспросил эрл Гранди, когда смог наконец проморгаться. – Чтобы этой пакости в комнате не было! Животные запрещены!

– Животные запрещены, – кивнула я и улыбнулась. Достала платок и довольно бесцеремонно вытерла остатки пыльцы с лица парня. – А комнатные растения – нет. А тем более курсовые работы.

– Ты зря думаешь, что тебе это сойдет с рук, – продолжал угрюмиться муж.

– Послушай, – я устало вздохнула, – это ведь вы придумали. Сами. По собственной инициативе. Я-то тут при чем? Наоборот, как хорошая жена, во всем тебя поддержала. И где благодарность?

– Благодарность?! За что?! За то, что все однокурсники теперь мечтают выпустить нам кишки?!

– Сожалею. Я думала, вы знаете, что делаете, когда предлагаете новые правила. Это же ваши товарищи, вы вместе с первого курса. Откуда я могла знать, как у вас обстоят дела, я стала главной старостой только в этом году. У нас девушки выработали и приняли устав все вместе. Я думала, вы просто воспользовались моим присутствием, чтобы передать общую просьбу.

Моим честным глазам в этот момент позавидовал бы самый прожженный мошенник и вор.

Бриан слегка растерял боевой задор, но тут же прищурился, явно подозревая подвох. Но не находя, к чему по-настоящему придраться. Через несколько секунд нашел и радостно кинулся в бой:

– Хочешь сказать, ту заляпанную винищем писульку с кривыми буквами ты приняла за общую петицию третьего курса боевиков?!

Я не ответила. Только выразительно посмотрела на мужа и держала паузу так долго, что до него дошло: действительно, могла и принять. Аккуратностью и трезвостью боевики никогда не отличались, а на третьем году обучения их почерк с трудом могли разобрать только самые опытные преподаватели или королевские дешифровщики.

Глава 5

Джойс

– Ладно. Признаю, мы погорячились, – неохотно выдавил парень, когда молчание очень уж затянулось.

– Неужели? Сожалеешь, что все же не посоветовались прежде с остальными жителями вашего блока? – картинно удивилась я.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, иначе не дала бы ход этой бумаженции… Да не смотри ты на меня так, все равно не верю! – зло выдохнул он.

– Во что не веришь? Я не понимаю, – тихо произнесла я, закусив нижнюю губу, и обеспокоенно нахмурила брови. Подметив тень сомнения на лице парня, добавила чуть дрогнувшим голосом: – Те слухи о твоем визите к лекарю душ… Его диагноз, это правда? Дела обстоят хуже, чем говорят? Но что-то ведь можно сделать?

Слезу выдавить мне не удалось, хотя она была бы уместна сейчас как никогда. Зато судорожный вздох и тихий всхлип у меня получились очень натуральными. Да Бриану хватило и одних слов.

– Что? Кто говорит? Что говорят? Имена! – рыкнул он, придвинувшись ко мне.

Меня так и подмывало огреть его метлой по пустому котелку, чтобы не нарушал мое личное пространство, но рановато – тут вон какой разговор интересный назревает. Может, еще немного поболтаем о том о сем в этой же манере, затем взбешенного эрла выпустить в люди, желательно к его же сокурсникам, самой помаячить бледной перепуганной тенью на горизонте, шепнуть пару уместных слов – и вуаля, повторное обследование у эрла Лироландо ему обеспечено. А там и до отстранения от занятий на недельку-другую недалеко. В его отсутствие можно будет навести порядок в блоке, заняться вплотную курсовым проектом…

– Я здоров! – зачем-то практически проорал мне Бриан, заставив вздрогнуть. Как еще слюной не забрызгал в таком-то тесном пространстве? Правда, вьюнок тут же перебросил мне краткий мыслеобраз, как мой муж что-то мне убежденно рассказывает, в то время как я смотрю на него глазами перепуганной лани. Жаль, что мой питомец звук не пишет, но о сути монолога и так можно догадаться, явно же приводил доводы, почему сплетники – козявки нехорошие, а он белый и пушистый, несправедливо отправленный к лекарю.

– Конечно-конечно, – участливо закивала я. – Эрл Лироландо еще раз тебя посмотрит, распишет курс лечения – и будешь здоровее всех здоровых. Я об этом позабочусь.

Иех, зря мало времени уделяла маминым наставлениям, не дожала. Последняя фраза в моем исполнении получилась очень уж угрожающей.

– Вместе мы справимся, – поспешила исправиться я. Но подозрительности во взгляде Бриана лишь только прибавилось. Реторту ему в колбу!

– Повторюсь: мы погорячились и не с того начали, – мужественно предпринял попытку сменить тему Бриан. – Многие правила были написаны на эмоциях…

– Как хорошо, что самое последнее правило теперь запрещает употреблять эти самые «эмоции», – усмехнулась я и залюбовалась, как на лице Бриана желваки заходили. Тем не менее, мои овации, и с этой подколкой справился, не стал развивать тему.

– И все же я бы хотел поговорить по поводу этих самых правил. Давай не будем усложнять всем жизнь и сделаем вид, что правил не было, – перешел он к сути разговора. Чего-то такого я и ожидала. Правда, почему-то думала, что первыми прибегут каяться друзья моего муженька как менее стойкие, насколько успела считать их психотип. С другой стороны, возможно, дело в том, что Бриан просто первым меня нашел.

– Это как? – наивно захлопала я ресницами. – Правила есть, все печати заверены, ректор подписал, забыть о них не получится.

– Да ладно тебе, – поморщился Бриан, придвинувшись ко мне на полшага ближе, и перешел на полуинтимный тон: – Неужели такой уверенной в себе и законопослушной магичке никогда не хотелось сделать что-то сумасшедшее, выйти за рамки, почувствовать дыхание свободы? Давно уже пора расправить крылья, оглянуться вокруг, насладиться сотней возможностей…

О-о, зайка мой недобитый, знал бы ты, на что меня толкаешь и какие возможности мне пресекла маман, отправив тебе те противоядия… Кстати, надо бы узнать, все ли ты из них принимаешь и правильно ли? Что-то гложут меня смутные сомненья.

– Что эти правила? – вдохновенно вещал Бриан дальше, как-то незаметно придвинувшись еще немного, отчего сейчас почти вжимался в меня. А голос приятный, тут врать не буду, если бы еще не нес ересь несусветную, цены б ему не было. – Да они на коленке писаны, никакой пользы не несут, только ставят лишние преграды для истинных ценителей свободы. Тебе ведь не составит труда сходить еще раз к ректору и сказать, что ошиблась, эта бумажка ничего не стоит и ее можно сжечь?

Глаза Бриана таинственно блестели, а на его губах застыла полуулыбка, обещая очень многое. Я как завороженная смотрела на них, мысленно решая дилемму: сразу вернуть грешного с небес на землю или еще немного поломать комедию и таки воплотить в жизнь первоначальный план с повторным обследованием моего мужа эрлом Лироландо и последующим отстранением от занятий? Оба варианта были очень соблазнительными, отчего пауза затягивалась, а улыбка Бриана выглядела все более неестественной.

Увы и ах, определиться мне бесцеремонно помешали, рывком распахнув дверь в нашу каморку.

– Бриан, грызня тебе в койку, ты здесь? – выдал суфлерским шепотом Фо, подслеповато щурясь, привыкая к полутьме. Но, разглядев нас, тут же выпучил глаза и выдал уже нормальным голосом удивленно: – А вы чего здесь вдвоем делаете?

– Брачную ночь репетируем, – съязвил Бриан. Но, похоже, кое-кому не помешала бы выскакивающая в нужных моментах табличка «Сарказм».

– А почему здесь, а не в нашем блоке? На кровати же удобнее, – растерянно пробормотал чересчур наивный друг моего мужа, осматривая кипу старых метел, ведра и кучу сломанных учебных пособий.

– Так правила же, – не сумела промолчать я. – Без нижнего белья в нашем блоке никак нельзя.

– Ты! – зарычал мой муж, больно схватив меня за предплечье.

– Ну не при свидетелях же, – ответила я укоризненно, отчего Бриан отдернул ладонь как ошпаренный, да и цветом лица стал напоминать вареного рака. В глазах же была бездна обещаний мучительной смерти…

К счастью, я плохо умею читать по взглядам и мимике, иначе, право слово, обиделась бы. Я и обращалась-то как бы не к Бриану. Одно дело – натравить вьюнок на неизвестного нападающего защищаясь, другое – осознанно, да еще и имея свидетеля, который явно не на моей стороне. И попробуй объясни потом комиссии, что я здесь вовсе ни при чем, вьюнок мой вполне сформировавшаяся личность со своим вредным характером. Если уж на то пошло, это вовсе тема моей будущей курсовой, а после – дипломной работы, ну и в перспективе диссертации. Проще говоря, не до Бриана мне с его фантазиями, вот совсем.

– Вы тоже видели эти правила на доске, да? Представляете, кто-то отнес их ректору и… и… – Фо, запнувшись, уставился на меня чуть расширенными глазами. Похоже, до бедняги все же дошло, не все потеряно. – Заче-ем?

И в этом простом слове было столько всемирной тоски, обиды и непонимания, что на какой-то миг я даже всерьез задумалась, не пора ли мне усовеститься. Увы, совесть в данный момент вышла по делам, так что внутри ничего не екнуло. Голову больше занимали рассуждения, у всех ли боевиков так туго с соображалкой, или Фо особенный? Вообще странно, если верно первое предположение. Поговорка «Сила есть – ума не надо» не должна работать по отношению к людям, которым приходится сражаться с нежитью. Там ведь не только тупые гули и почти безобидные злогны, но и немало классификаций коварной, расчетливой и мстительной гадости, обладающей интеллектом, которую чистой силой не задавить. И все же к Фо очень много вопросов… Как и в целом к их компашке – додумались же сочинить те пришибленные правила! Хм… В связи с этим открытием не подать ли в учебную часть идею провести внеочередную аттестацию боевиков на соответствие выбранной специализации?

Глава 6

Бриан

– С этой стервой надо что-то делать, иначе она нам жизни не даст, – мрачно огласил я повестку сборища.

Мы с друзьями засели в «Поварешке и книжке», нашей любимой забегаловке недалеко от академии. Владел ею бывший двоечник, который вылетел с третьего, кажется, курса, потому что не сдал хвосты еще за первый. Как эрл Понк умудрился это сделать, при том что от книги его за уши не оттянуть, – для большинства нынешних студентов оставалось загадкой. Он даже за стойкой умудрялся одним глазом смотреть в кружку, куда льется пиво, а другим – в книгу, которая лежит рядом на той же стойке.

Наши преподы, ровесники трактирщика, только многозначительно закатывали глаза в череп и отказывались поведать сию занимательную историю. За что имели постоянную скидку в заведении.

А мы скидки не имеем, поэтому дружно унываем. Распитие спиртных напитков в жилом блоке отныне запрещено, поэтому брать дешевое пойло на вынос смысла не имеет. Приходится куковать здесь. Нет, со временем мы придумаем, как обойти запрет. Или мы не третий курс боевки. Но пока надо собраться с силами, как следует подумать и успокоить нервы.

– Разведись, – хмуро предложил Фо. – Я задолбался строить из себя недоумка. Давайте сменим мне роль? А то ее жалостливо-расчетливые взгляды уже пугают.

– Да если бы я мог! Забыл, что весь сюжет интриги построен на том, как эта мымра первая захочет от меня сбежать?

– Я уже сомневаюсь, – задумчиво сдул пену с кружки Морид. – Скорее она нас выживет, чтобы сожрать тебя без помех. Или превратит в удобрение для своих цветочков.

– Это еще Кук не приехал и ничего не знает, – заметил Фо, вспомнив четвертого члена нашей команды, Коукервилле Росса. Заковыристым именем сына наградили мама с папой, северные кочевники из тех, что рассекают полярное сияние меж рогов ледяных оленей. Они так и рассекают его до сих пор, являясь крупнейшими владельцами бескрайних снежных равнин и бесчисленных стад особо морозоустойчивого скота. Друг на каникулы и на все практики ездит к ним в тундру и с официального разрешения ректората опаздывает к началу учебного года дней на десять – с первого курса так повелось.

– Слушайте, – Морид вдруг подавился пивом и вытаращил на нас квадратные глаза, – а как же Снежок?!

– Что Снежок? – не понял было я и тут же повторил фокус друга – подавился.

– Ой, ма-а-ать… – Фо не успел отхлебнуть, поэтому выразил наш общий ужас словесно.

Снежок – магический пес Коукервилле, огромный, похожий на зверски обросшего белоснежным мехом-пухом волка. И эта псина, магическая полуразумная тварь, всегда спала в общей комнате жилого блока под дверью Кука, потому что с младенчества заклята охранять хозяина. У них в тундре так принято. А мы же в правилах прописали запрет на домашних животных!

– Может, уговорим Джойс сделать исключение? – без особого энтузиазма предложил Фо после длительной, наполненной нервным сопением паузы. – Скажем, что Снежок – это не домашнее животное…

– Ага. Дикое, – поморщился я.

– Вообще не животное! – возбудился Морид. – Помните, мы для смеха устроили ему тесты у мэтра Лироландо? И они выдали результат…

– Какой результат? – Фо так вдумчиво изучал дно опустевшей кружки, что мне самому захотелось еще пива. Или чего покрепче.

– Какой? Не помню точно, – немного скис Морид. – Но какой-то неординарный. Мы еще ржали, помните?

– А… что-то вроде «где вы нашли этого наивного, но не по возрасту развитого ребенка и зачем притащили в академию», да? – подхватил Фо.

– Может выгореть, – протянул я задумчиво, сделав подавальщику знак принести нам еще пива. – Но, чур, не я объясняю моей, чтоб ее Снежок обчихал, женушке, что с нами в блоке проживает обильно линяющий ребенок, обожающий слюнявить всех и все вокруг. О том, что он чихает снегом, можно не сообщать, как и о ледяных соплях, которые не так просто счистить с бархатного сюртука или дорогущего платья. В общем, пускай будет сюрприз.

– Хорошо, – легко согласился Морид. – Я ей сообщу. А ты тогда обрадуешь Кука, что отныне он отец-одиночка, в связи с чем, готов поспорить, ему достанется сполна внимания от этой твоей гадюки. Она же к каждому правилу цепляется, выворачивая его в свою пользу, можешь себе представить, какие требования выкатит к содержанию «ребеночка»?

– С нее станется и королевской детской опекой начать угрожать, – пробормотал я, холодея от ужаса, осознав все перспективы. И принесенное пиво ни капли не подняло мое настроение.

– А те, не будь дураки, примут ее жалобу и перенаправят в общество защиты магических созданий. Точнее, намекнут, что перенаправят, если их не задобрят веской суммой. Все знают, насколько богата семья Кука, – кивнул Фо, отхлебнув из кружки.

– Тогда ты его и обрадуй. Почему я-то? – не выдержал я.

– Во-первых, эту напасть в наш блок привел ты. Во-вторых, у меня и так роль дурачка, забыл? Я уже в пострадавших, так что имей совесть, пока она не поимела тебя.

– В лице Джойс? – скривился я, попытавшись коряво пошутить. Но ни один из моих друзей не улыбнулся. Наоборот, как-то очень уж понимающе вздохнули и отвели взгляды. Да чтоб ее!

– Возвращаемся к повестке дня! Джойс должна уехать! – напомнил я, невольно повысив голос. Впрочем, в таверне, как всегда, было шумно, если кто меня и услышал, то мои проблемы все равно никого не волновали.

– Должна, – кивнули друзья и уставились на меня, ожидая продолжения. Как будто я прямо сейчас возьму и выдам им адекватный хитроумный план, который заставит эту выскочку наконец-то слинять из моей жизни. А впрочем…

– Что волнует мою невестушку больше всего на свете и за что ее многие не любят? – начал я вкрадчиво.

– Бесящая она, – пожал плечами Морид.

– Потому что выскочка, – согласился Фо.

– Вот именно. А почему выскочка?

– Считает, что самая умная, все на свете знает, что касается корешков, лепестков, стебельков, тьфу! Лучше бы тряпками увлекалась так, как органикой своей.

– Да она и по части тряпок тоже задних не пасет. Как раз за это ее большинство девок и не любит, – возразил Морид. – Вечно по последней моде все эти рюши-кружавчики-бантики.

– А ты откуда знаешь? – не удержался от вопроса я.

– Кларисса жаловалась на днях. Какие-то там особые перчатки у Джойс или шарфик из последней коллекции кого-то там, а она их сняла в оранжерее, потому что мешали в практической работе… – охотно пояснил он. – Не смотрите на меня так, тряпки и тряпки, от меня требовалось лишь кивать в тему и держать заинтересованное выражение лица.

– О, так у вас с Клариссой все на мази уже? Это где она тебе такое рассказывала? Таки выбил у нее согласие на свидание и молчал?

От нетерпения Фо даже подался вперед. Я и сам едва удержался, чтобы не забросать друга уймой вопросов. Он же за Клариссой увивался с первого курса, а она даже не смотрела в его сторону. И тут вдруг такие откровения. Но своя судьба меня все же волновала больше.

– Так, вам не кажется, что мы сошли с основной темы сегодняшнего вечера? – напомнил я недовольно. – Какие выводы можно сделать из всего вышеперечисленного?

– Тебе досталась в жены светская кобра, помешанная на учебе, – отсалютовал Морид кружкой с плескавшимся уже на дне пивом.

– В точку! И учится она не только в отведенное для этого расписанием время. Вы видели размеры ее чемоданов? А слышали, как там что-то звенело и булькало? Уверяю, это не склад косметики. Явно же какие-то практические пособия. Мы сплоховали, в правилах не прописали запрет на проведение экспериментов или обучение в нашем блоке, – поморщился я. – Да и было бы странно, в общем-то. С другой стороны, это не мешает и нам заниматься тем же.

– Рассматривать ее растения под микроскопом? – захлопал глазами Фо.

– Пожалуй, пора тебе сменить роль, что-то ты очень уж сжился со своей маской, – забеспокоился Морид.

– Да тьфу на вас, уж и пошутить нельзя. Понял я все. Мы вполне можем устроить мозговой штурм как одна команда в комнате Бриана, громко и со вкусом обсуждая хотя бы стратегию нападения на вурдалаков. И кто виноват, что это мешает одной эрлессе сосредоточиться или даже уснуть за стенкой? Если же не поможет, то пусть правилами академии и не поощряется, но и прямого запрета нет на отработку практических навыков в своем блоке. А там и шальной пульсар может сорваться, и тот же Морид может «случайно» пропустить удар и завалиться на ее бесценные образцы, уничтожая их… Жизнь с боевиками чревата сюрпризами, – коварно усмехнулся Фо.

Такая же ухмылка зеркально отразилась и на лице Морида, и на моем. Не зря мы давно и прочно сформированная команда. Побеждать врага общими усилиями – то, чему нас учили с первого курса. Кто бы знал, в какой ситуации это может пригодиться!

Глава 7

Джойс

– Они меня считают полной идиоткой? – спросила я вслух у зеркала следующим утром. Потом полюбовалась в нем собой – все ли в порядке? Вот эта прядка, кажется, не очень лежит… а, нет, Орхидейка ее просто поудобнее пристраивала, вот и показалось, что криво. Теперь идеально.

Цветочек повозился у меня в волосах еще с минуту, располагаясь так, как ему казалось удобнее всего. Вообще-то эта южная красавица – плотоядная. У себя на родине, в мангровых лесах, она свешивается с древесных ветвей, чтобы вцепиться в шерсть мимохожего животного, запустить тонкие корешки ему под кожу и прорасти на его крови нежно-розовым бутоном. А потом выпустить острые ядовитые семена, похожие на маленькие стрелки. Они разлетаются в разные стороны, впиваются в древесную кору новых веток, и цикл размножения запускается заново.

Но у меня в волосах Орхидейка питается магией. А заодно держит прическу лучше любых шпилек и заколок. Сама укладывает пряди в нужном порядке, стоило один раз руками под нее собрать волосы так, чтобы именно для цветка получилась удобная «корзиночка».

И плюется семенами в любого, кто без разрешения поднесет руку слишком близко к моей голове. От этой привычки, увы, розовую прелесть так и не удалось отучить. Так что я сама привыкла и даже нашла эту ее особенность полезной.

– Неужели думают, что староста не знает про четвертого члена их команды и его магическую собаку? – Беседа с зеркалом у меня всегда протекает одинаково. Я высказываюсь, оно кивает. – Впрочем… эта их детская хитрость с интеллектуальными тестами и «усыновлением» даже интересна. Открывает множество перспектив… которые я пока придержу в рукаве. Пусть думают, что переиграли меня, верно?

В ответ Орхидейка выпустила с десяток побегов, каждый украшенный длинным острым шипом, и зловеще зашипела-зашелестела.

– Нет, сразу мстить им мы не будем. Нам пока не за что, забыла? – укоризненно поцокала языком я. Орхидейка понуро склонила соцветье и втянула побеги. Но зато активизировалась Лапочка, выпустив усики из моего рукава и ехидно ими пошевелив.

– Сработать на опережение? Мысль, конечно. Но попахивает коварством. В духе маменьки, между прочим. С другой стороны, она вечно сетует, что я характером вообще не в нее… Мы же не будем огорчать мою дражайшую маман, дадим ей повод для радости? – задумчиво протянула я.

Краем глаза уловила свое отражение в зеркале. Вот улыбка у меня сейчас точно один-в-один как была у нее, когда я сдуру согласилась на помолвку. Что ж. Гены пальцем не раздавишь.

– Лапочка, ты все еще хочешь провести ревизию моих алхимических порошков? – поинтересовалась я невинным тоном. Любопытное создание вечно так и норовило с головой нырнуть то в цианистый калий, то и вовсе в серную кислоту, я едва успевала остановить.

Чихучий вьюн с готовностью переполз мне на плечо и вытянулся в струнку, всем своим видом демонстрируя готовность пакостить… то есть выполнять важное поручение. И робко потянулся усиком в сторону моего чемоданчика с препаратами с бабушкиных курсов.

– Нет смысла, маман противоядия уже выслала, – пришлось разочаровать мою Лапочку. – Оставим на потом, когда ослабнет бдительность. А вот чесоточный порошок противоядия не имеет. А знаешь, как славно пускать побеги сквозь мельчайший песочек, купаться в нем? А после можешь покопаться в ящике с нижним бельем Бриана… Вдруг он там хранит что-то опасное, что может нам навредить?

Орхидейка вновь выпустила все свои побеги с шипами. На конце самого крупного даже начала назревать мутноватая капля.

– Солнышко мое агрессивное, да никак ты перешла в стадию полового созревания и теперь умеешь плеваться ядом? – умиленно воскликнула я, всплеснув руками. Метнулась к столу и схватила первую попавшуюся чистую пробирку. – Золотце, плюнь сюда побольше, сколько можешь, я вечером исследую.

Орхидейка кокетливо пошевелила лепестками, сменив оттенок с нежно-розового до пурпурного, и послушно выполнила мою просьбу. Яда получилась всего пара капелек, что несколько расстроило мою красавицу.

– Ну-ну, ты и так молодец, иногда и капли бывает достаточно, чтобы стать снова свободной эрлой, – похвалила я ее.

Все внутри бурлило от нетерпения, хотелось отложить все дела на далекое потом и немедленно заняться исследованиями. Это же какой прорыв! У родичей моей малышки всегда ядовитыми были только семена, а тут она сама научилась генерировать яд! Нужно немедленно изучить его свойства.

Бросив взгляд на часы, я с сожалением поморщилась, времени на дополнительные исследования не оставалось. Пары вот-вот начнутся, а мне еще требовалось забежать в деканат, забрать журнал, переброситься парой слов с секретарем декана, да и обронить мимоходом пару-тройку идей касательно боевого факультета будет совсем не лишним… И взялся же этот Бриан на мою голову!

Когда я вышла в общий коридор из нашего жилого блока, меня встретил уже знакомый по первому курсу, но слегка позабытый за время учебы шепоток за спиной. Да-да, вот такая я девочка-припевочка. Натуральная блондинка с миниатюрной фигурой и стройными ножками, в розовом платьице, на каблуках, с цветами в чуть небрежной на первый взгляд кокетливой прическе.

И глаза у меня голубые. И выражение лица наивно-кукольное. И весь образ такой безупречно-сладкий, что вместо оскомины вызывает оторопь.

У меня даже на шелковых чулках никогда ни одной морщинки. Все девушки иззавидовались. А секрет прост – из ядовитого вьюна получаются просто потрясающие самозатягивающиеся и саморегулируемые подвязки для чулок. Заодно вьюн не позволяет вроде бы легкомысленному развевающемуся платьицу задираться выше положенного уровня. А если в толпе какой-нибудь наглец задумает из-за спины товарищей полезть ко мне под юбку или шлепнуть по попе – он сам виноват, а лекарства от укуса ядовитых растений стоят дорого. Полторы стипендии одна доза!

Но дойти до деканата этим утром мне было не суждено. Потому что едва я выбралась из корпуса на посыпанную гранитной крошкой дорогу к главному зданию, как случилось непредвиденное…

Глава 8

Бриан

– Снежок! Фу! – орал во все горло Кук, вцепившись в поводок своего магического пса. Но, вопреки собственной разумности и флегматичному характеру, огромный ком белоснежного меха с рыком рвался вперед, да так, что из-под лап летело не только гравийное покрытие дорожки, но и комья земли.

– Да что ж такое… – пропыхтел Фо, тоже вцепляясь в стальную цепь, на которой с одной стороны висел наш вернувшийся друг, а на другой свирепо хрипела собака… такая! И медленно, но верно волокла их с хозяином к своей потенциальной добыче.

– Убери ее! – рявкнул на меня Морид, который первый вычислил, куда именно пытается прорваться Снежок. – Ну! Твоя жена, если ее сейчас сожрут, тебе и отвечать!

– Да какого! – только и успел вякнуть я, когда выведенный из терпения друг выдал мне такого мощного пинка в зад, что я ласточкой пролетел с десяток гигантских шагов и едва не сбил с ног эту сте… старосту!

– Бриан? – удивленно обернулась блондиночка с розовым цветочком в волосах, в розовом платьице чуть выше колен, шелковых чулочках и розовых туфельках на каблуках. – В чем дело?

– Ни в чем! – соврал я, хватая девчонку в охапку и собираясь пуститься вскачь куда глаза глядят, лишь бы подальше от взбесившегося пса. Что на него нашло вообще?!

– С ума сошел?! – предсказуемо взвизгнула Джойс и почему-то схватилась за свою прическу. Тоже мне… блондинка. Нашла время думать о глупостях! Ай!

– Не пинайся, зараза!

– Ошалел, придурок? Сейчас еще не так пну, только…

– О-о-о, внученька. Оказывается, не все так плохо с твоим замужеством, – сказал вдруг у нас за спиной глубокий и красивый женский голос. – Фу! Сидеть!

Мы с «женой» дружно обернулись. И обалдели.

Ладно, я обалдел.

Рядом с нами на дорожке стояла богиня. Честно, таких красивых женщин я не видел никогда. Высокая, стройная, но потрясающе фигуристая (какая грудь! А задни… кхм…) дама в элегантном брючном костюме смотрела на нас со снисходительной улыбкой и при этом держала раскрытую ладонь прямо перед мордой сорвавшегося-таки с поводка Снежка. Бешеный пес налетел на эту нежную узкую ладонь как на стену, ткнулся в нее носом и свел глаза в кучку, словно пытался повнимательнее рассмотреть дамские пальчики. От его стремительного торможения на дорожке осталась глубокая борозда.

– Бабушка? – изумленно охнула в моих руках Джойс. – Ты что тут делаешь?

Осознав эти слова, я чуть не уронил собственную жену. Это ее БАБУШКА?!

– Эрлесса Шульценштайн к вашим услугам, юноша, – с достоинством кивнула богиня. – Хорошая собачка.

Это она Снежку. Который окончательно окосел, упал на бок, повернулся кверху пузом, заскулил и так забил хвостом, что поднял тучу пыли, в которую с размаху влетели мои друзья. Влетели, затормозили и принялись кашлять, протирая глаза. А щит поставить не судьба, оболтусы? Закачу дополнительную тренировку, будете знать… кхм, о чем это я?

– Шульцен… – потрясенно охнула мне в ухо Джойс. – Бабушка! Ты все же вышла за него?! Это что же он вытворил на этот раз?!

– Собственно, поэтому я здесь, девочка моя. Хотела поделиться новостью. Молодой человек, будьте воспитанным мальчиком, поставьте жену где взяли и поздоровайтесь. И собачку заберите. Я люблю животных, особенно разумных. Но в данный момент немного занята.

– Здрасьте, – пробормотал я на автомате, пребывая в полнейшей прострации от увиденного. Мгновением позже до меня дошло, что и кому я сказал. Выражение легкого разочарования, отразившееся на лице этой великолепной женщины, заставило меня смутиться. Да что там, даже Снежок перестал вилять хвостом и бросил на меня укоризненный взгляд.

– То есть приветствую, эрлесса, не передать словами, как я рад познакомиться с родственницей и наставницей моей жены, – поспешил исправиться я, наконец-то выпустив из рук старосту.

С «наставницей» я, конечно, скорее выдал желаемое за действительное. Тут и дураку понятно, что Джойс похожа на свою (нет, ну точно бабушка, не тетя или кузина? С ума сойти…) родственницу так же, как Снежок на сфинкса. А ведь могла бы поучиться у нее манерам, умению вести себя в обществе, вкусам в одежде, в конце концов. Вообще, помнится, там и маменька у Джойс бабушке под стать… Может, Джойс и вовсе приемная? Пожалели сиротинушку, пригрели змеючку на груди, так сказать.

Пока все эти мысли проносились в голове, я, восстановив внутреннее равновесие, разливался соловьем, расписывая свое счастье от знакомства с несравненной эрлессой, и старательно транслировал восторг от помолвки, и на милостиво протянутой руке успел запечатлеть целомудренный поцелуй, и даже пообещал провести экскурсию по нашей академии. Представиться по всем правилам этикета, естественно, тоже успел.

– Ах, какое наслаждение поддерживать разговор с таким воспитанным и благородным юношей. Рада, что именно вы достались моей обожаемой внучке, – расцвела в улыбке эрлесса, глядя на меня с теплотой. На моем лице невольно расцвела ответная. А может, ну ее, эту помолвку, пусть будет? Жена, конечно, та еще заноза, но если все ее родственники такие, то одну Джойс как-то можно и потерпеть… Всю идиллию, ожидаемо, испортила та самая обожаемая.

– И долго мне это лицезреть? – поинтересовалась Джойс негромко недовольным тоном. Зато умудрилась вложить в слово «это» столько брезгливого презрения, что я невольно передернулся. Да где ж они этот ядовитый репейник откопали в своем цветнике? И мне плевать, если биологии такое растение неизвестно – вылитая же Джойс!

– Никакого уважения к старшему поколению. Могла бы и дать мне насладиться моментом, – сокрушенно вздохнула эрлесса, стрельнув быстрым взглядом в Джойс. Но та, вместо того чтобы устыдиться, демонстративно закатила глаза.

– Я так понимаю, уже, – заявила эта язва мрачно. Еще и хватило наглости и бестактности пропеть ангельским голоском: – И не один год наслаждалась, судя по новой фамилии. «Престарелый шовинист». Я правильно запомнила, бабуля?

Еще и глазюками своими захлопала невинно. Даже я испытал неловкость и возмущение, что уж говорить об истинной утонченной эрлессе, со стороны которой донесся тихий всхлип. Внутри меня вспыхнула горячая волна раздражения на эту выскочку, ни во что не ставящую даже своих родных, но только я собрался приструнить нахалку, поступив как настоящий благородный эрл, защищая честь более достойной дамы, как меня опередили.

– Еще забыла добавить «ничего не смыслящий в науке бездарь», – весело отозвалась эрлесса Шульценштайн и уже в открытую рассмеялась. И, что меня больше всего поразило и возмутило, больше не обращая на меня ни малейшего внимания, словно я пустое место, подошла и тепло обняла Джойс, звонко чмокнув ее в щеку.

– Пойдем, дорогая, нам действительно есть что обсудить, – произнесла она.

Джойс, негромко фыркнув, подхватила баб… да не бабушка она, ну какая бабушка, совсем меня за дурака держат?! В общем, подхватила эрлессу под руку и с независимым видом проплыла мимо Снежка и моих друзей, оторопело глядящих на эту парочку. И кто мне скажет, что тут, кархаза им на обед, только что произошло? И почему я в который раз ощущаю себя полным болваном?!

Глава 9

Джойс

– Ну ты даешь, – хмыкнула я, когда бабушка в очередной раз нокаутировала своим обаянием весь ректорат и выбила мне разрешение пропустить пары под предлогом семейных обстоятельств. – Ба, нельзя так издеваться над мальчиками. Даже я так не делаю.

– А зря, – наставительно покачала головой Абигайль. Да, я привыкла называть бабушку по имени еще в детстве, потому что упорно считала, что не должна говорить «вы» и «уважаемая эрлесса бабушка» лучшей подружке. Мы еще в мои три года договорились, что она либо «ба», либо «Абигайль».

– Если честно, мне просто некогда, – пожала я плечами. – Серьезно, своих дел выше крыши. Скажи мне, пожалуйста, с чего вообще такая срочность? С какого неплодородного перепуга меня запихнули в эту грядку, как суккулент в огурцы?

– Не будь банальной, дорогая, – отмахнулась ба. – Что за ботанические сравнения? Ты гораздо умнее и шире образованна. Вполне можешь выражаться по-человечески.

– По-человечески? – прищурилась я. – Хорошо. Тогда спрошу прямо. Какого хрена, Абигайль?! И не делай мне большие глаза! Да, ты прислала сундук ядов. А маменьке в то же время отправила такой же с противоядиями, которые она радостно передала в дар моему мужу! Да-да, я не такая дура и обо всем догадалась. Твоя невинная улыбка меня не обманет, я не эрл Шульценштайн. Это все твоя затея. Так ответь – зачем?!

Бабушка вздохнула. Мы как раз миновали ворота академии и прошли узеньким переулком до любимой студенческой забегаловки. Помимо пивного зала, где вечно толклись боевики, у «Поварешки и книжки» была очень приличная открытая галерея на втором этаже. Здесь можно было приятно посидеть в спрятанной от посторонних глаз вьющимися растениями нише, попить горячего шоколада и закусить пирожным. Или хорошим куском мяса с кровью – смотря что пожелаешь.

– Давай сядем, дорогая, и поговорим как взрослые люди, – произнесла она, не забыв одарить пробегавшего мимо подавальщика такой улыбкой, что бедный сбился с шага. Мгновенно изменив траекторию, секунду спустя он уже вел нас к столику в угловой нише, из окна которой открывался потрясающий вид на город.

– И? – напомнила я гораздо спокойнее, когда нам уже принесли наш заказ и я даже слопала треть вафельной корзиночки с кремом.

– И попробуй еще эту панакоту, ну просто верх блаженства, – искушающе предложила Абигайль, придвинув ко мне десерт, которого предусмотрительно заказала две порции.

– Все настолько плохо? – насторожилась я, совсем по-новому посмотрев на бабушку. Теперь я подмечала то, что могло укрыться от глаз посторонних людей, плохо знавших эту эрлессу. Крошечное пятнышко грязи на самой кромке ее брюк указывало на то, что Абигайль спешила, практически бежала сюда или перед тем, как отправиться в академию. Последнее предположение еще хуже, ведь оно означало, что сиятельная эрлесса не имела возможности или времени переодеться перед выездом. Да и где бы вообще взяться этой самой грязи в ее поместье или поместье ее новоиспеченного мужа?

А дальше больше. Кокетливый завиток, выбившийся из прически, ее совершенно не портил, выглядел как тщательно срежиссированный творческий беспорядок, который сейчас в моде. Вот только совсем не в духе бабушки. Не имела времени даже взглянуть в зеркало за последние пару часов или мысли настолько были заняты чем-то иным, что банально об этом не подумала? Мой взгляд переместился на холеную руку бабушки, покоящуюся на ножке хрустального фужера с панакотой. Заусенец на ее большом пальце едва не заставил меня покрыться холодным потом. Сложно представить, что могло вынудить бабушку, славящуюся железным самообладанием, так сильно нервничать, что даже закусывала палец или ногтями же и сделала это. И окончательно отодвинуть потерявшее вкус пирожное меня заставила тревога, залегшая глубоко на дне ее глаз.

– Ты же знаешь, я не из тех, кто любит раздувать трагедию из ничего, – поморщилась она от моего вопроса. – Скажем так, времена меняются. И не всегда в лучшую сторону.

– Насколько должны измениться времена, чтобы ты хотела пристроить меня замуж за боевого мага? – прямо спросила я, холодея от плохого предчувствия. – И даже если так, я не нуждаюсь ни в чьей защите! Забыла уже отчет, который я тебе присылала по исследованиям свойств одной только Лапочки?

В ответ бабушка весело рассмеялась, покачав головой.

– Дорогая, ну когда я тебя недооценивала? Скажешь тоже. Я прекрасно знаю, что ты можешь за себя постоять и многим в этом дашь фору. Особенно тем, кто видит в тебе всего лишь нежную блондиночку-цветочка. Может, я, наоборот, хочу пристроить перспективного мальчика из влиятельной семьи к той, кто его защитит? – ехидно подмигнула мне Абигайль. И не понять, она только что выдала часть правды, посмеялась над моими предположениями или просто воспользовалась возможностью позубоскалить. В этом вся бабушка! И все же я выделила главное в ее фразе.

– И на что перспективный мальчик с его семьей должны повлиять? Ты еще маме клялась, что с политическими интригами завязала. Абигайль, с каких это пор ты начала нарушать свои обещания? – сощурилась я, но добилась лишь легкомысленного фырканья.

– Вот этого не надо. Я обещала выйти замуж – как честная почти девушка выполнила обещание, что уж говорить о прочем? – хитро улыбнулась она, моментально уводя мои мысли в другое русло. И знаю же, что очередная манипуляция, но эту наживку я заглотила осознанно.

– Рассказывай! – Даже на стуле поерзала от нетерпения. Ну правда, жутко интересно, на чем хитроумный эрл «старый козел» подловил Абигайль, что она вынуждена была выполнить данное еще в школе обещание выйти за него замуж?

Да-да, бабушка и ее нынешний муж знакомы с пеленок. Сначала они вроде как враждовали, потом у них была детская любовь, потом они жутко поругались, и в результате Абигайль вышла за моего деда. Родила маму и ее брата, двадцать лет счастливо жила с мужем и овдовела, когда мама уже в свою очередь вышла замуж за моего отца.

И с тех самых пор Курт Шульценштайн прочно обосновался в нашей жизни. Глава разведывательного корпуса империи не тот человек, внимание которого можно игнорировать. А поскольку этот вредный, ехидный и, что скрывать, ужасно умный дядька так и остался в холостяках, потеряв в юности Абигайль, теперь он намеревался наверстать упущенное.

И наверстал, судя по тому, что бабушка у нас теперь Шульценштайн…

Только я тут при чем? Какой дракон в диком лесу сдох, что бабушка решила осчастливить меня против воли каким-то глупым мальчишкой? Она же первая была против любых договорных браков!

Глава 10

Бриан

– А ты точно хочешь развестись? – Кук развалился на моей кровати, Снежок изображал сугроб у него в ногах, и мне места не осталось. Пришлось сесть на пол.

Фо потоптался рядом и тоже рухнул на прикроватный коврик, подсунув под задницу скомканное покрывало, валявшееся там же. Ну некогда мне было с утра застилать постель, да и, положа руку на сердце, кто из боевиков этим вообще заморачивается? Того же Кука не смущало лежать на смятой простыне и одеяле, закрученном чуть ли не в морской узел. Негласное собрание мы вели втроем, Морид еще не пришел – в его задачу входило раздобыть нам чего-нибудь бодрящего, но не настолько алкогольного, чтобы залететь под нарушение правил.

– Ты издеваешься? – даже без запала спросил я лениво. Шок от встречи с эрлессой Шульценштайн еще не прошел.

– А мамахен нашей старосты ты видел? – снова задал странный вопрос северный пастух, задумчиво почесав ногтями бедро.

– Нет. Да при чем тут это?!

– При том. – Кук лениво потянулся и потискал своего пса за уши. Как он их не глядя нашел в копне одинаково белого меха – привычная загадка. – Даже Снеж с ходу понял.

– А я нет. Кончай жевать мох, говори нормально. – Я не выдержал и запустил в этого гада подвернувшейся под руку тапкой.

Тапку поймала зубастая морда, высунувшаяся из меха. И вопросительно уркнула – мол, это мне? Можно сожрать?

– Отдай, – насупился я.

А бесстыжий «друг» еще и заржал, отбирая у своей псины мою обувь. Потом соизволил-таки объясниться, лениво почесывая шею:

– Бри, разуй глаза. Они все трое как по одной форме отливались. Я вот видел эрлессу Флоренс, она хороша, как восход над тайгой. Но не настолько, как ее собственная матушка. Женщины этой семьи с возрастом набирают силу, словно хорошее вино!

– Да щас! – обозлился я. – Не знаю, что там насчет мамаши, а эта стерва похожа на роскошную эрлессу не больше, чем пенек с колючками на цветущий куст!

– Ох, мой недалекий друг, тебя еще учить и учить, какой должна быть настоящая женщина… – начал было Кук высокопарным тоном, за который ему хотелось не глядя двинуть в нос. Его спасло то, что Снежок вдруг начал шумно вычесываться, с пофыркиваниями выкусывая свой бок. Естественно, клочки густой белой шерсти полетели во все стороны, преимущественно оседая на моей кровати, тумбочке, ковре и даже на мне. Одно такое пушистое облачко спланировало мне на нос, вызвав громогласный хохот хозяина пса.

– Эй, кончай ржать, тебе же это все убирать, – возмутился я, скребя ногтями жутко зудящий нос. И посреди движения остановился, уже совсем иначе взглянув на Кука, чешущегося с добрых полчаса на пару со своим псом. И началось это аккурат после того, как они вдвоем развалились на моей кровати! А моя чесотка активировалась после контакта с шерстью.

– А ну, встань, – скомандовал я, сложив факты воедино. Если эта стерва в самом деле была здесь…

– Эй, ты чего? Уберу я, уберу. В первый раз, что ли, Снежок линяет? – поежился Кук, уставившись на меня удивленно. Видимо, вся буря негодования, которую я сейчас испытывал, и отразилась на моем лице, и проникла в голос.

– Да не в этом дело, – нетерпеливо мотнул я головой. – Встань, не то раздавишь улики.

– Тебе бы успокаивающих травок попить, совсем крышей едешь, – пробормотал Фо с пола. Кук молча покрутил пальцем у виска, но поднялся с кровати и, хлопнув ладонью по бедру, подозвал к себе Снежка.

Я, не обращая на них больше внимания, принялся стаскивать постельное белье на пол, рьяно перетряхивая его. И не сдержал победоносного вопля, обнаружив-таки улику в виде засохшего мелкого то ли листика, то ли травинки, то ли… Да фиг его знает, что это такое было! Ясно одно: «ноги» этого листика явно торчат из-под розовой фатиновой юбки одной блондинки!

– Травок, говорите? Травок?! – зловеще расхохотался я, потрясая своей находкой перед круглыми глазами друзей. На их лицах медленно расцветало сочувствие и опасение.

– Бриан, ты только не нервничай… – начал Фо осторожно, но я по тону все понял.

– Да ну вас! – вспылил я и только собрался все им объяснить, как услышал щелчок двери комнаты моей ненаглядной женушки, чтоб ее!

– Снежок, за мной! – скомандовал я все еще вычесывающемуся псу, намереваясь предъявить ей еще одно доказательство и обвинить в жестоком обращении с животными, а заодно привести Снежка в качестве устрашения. Но тот мое мнение не разделял, еще и повернулся ко мне пушистым филеем. Пришлось добавить, скрепя сердце: – Навестим Джойс.

Зверь мигом вскочил на все четыре лапы и громко тявкнул, радостно завиляв хвостом. В смысле?! Он же ее еще утром хотел порвать! Или мы неправильно разобрали мотивы? Да к нгырху все. Теперь эта вредительница не отвертится.

Вредительница словно мысли мои услышала. Я уже собирался вылететь из жилого блока, чтобы пробежаться по территории и отыскать Джойс (хорошо бы с бабушкой… ну ой!), как сама зараза несчастная распожаловала мне навстречу.

– Ты! – выпалил я, налетев на ее грудь. И затормозил, озадаченно моргая. Откуда?! Там?! Такая грудь?! И почему снаружи платья ее не видно?!

– Я, – спокойно согласилась новоявленная эрлесса Гранди. – С тобой все в порядке? Нет, с тобой все не в порядке… Орхидейка!

– Какая еще орхидейка? – Я уже буквально хрипел, глядя на нее со смесью ярости и растерянности. – Сама ты…

– В следующий раз, если решишь набежать и схватить, прими заранее антигистаминное. – Джойс совершенно неожиданно обхватила меня ладонями за лицо и повернула его к свету. – У меня питомцы нервные, не любят резких движений. Орхидейка, сейчас же выдели нейтрализатор. Я тебя сколько раз предупреждала: без команды людей не кусать!

– Что?! – это спросил Морид, появляясь за спиной моего персонального несчастья с бутылкой сидра в руках. – Что это?!

Я тоже только теперь заметил, что волосы на голове Джойс подозрительно шевелятся сами собой. А когда она сердито трясет блондинистой шевелюрой, в ней словно кто-то прячется.

– Это Орхидейка, – терпеливо объяснила девушка, отпустила мое лицо и аккуратно запустила пальцы в собственные волосы. Потом строго приказала: – Фу! Отпусти.

И вынула из собственной головы… розовый цветочек. Ту самую заколку, которую все время цепляла на прическу. Мы с парнями еще ржали.

Теперь этот цветочек сердито шипел, плевался пыльцой и щелкал щупальцами, на конце которых были внушительные когти, покрытые подозрительно дымящейся зеленой слизью.

Глава 11

Джойс

Я всего-то хотела выяснить, с кем из родни моего так называемого суженого дружит моя бабушка. Ошибиться я не могла – пусть самого Бриана она видела впервые, но рассматривала его с интересом, больше присущим тетушкам из глубинки, после чего обычно следует фраза: «Бог мой, как ты вырос, а ведь помню вот такусеньким!» Ну ладно, это я уже перегибаю. Но ее любопытство точно не было праздным, кого попало она мне не подсунула бы, сегодня она определенно просто хотела убедиться, что не ошиблась. А значит, со стороны Бриана определенно должна быть такая же интриганка. Откуда-то же Абигайль узнала про его «перспективность». А там по виду точно не скажешь, только верить кому-то на слово, ибо я пока и близко не увидела зачатков этой самой перспективности.

Вот только мои планы на обстоятельный конструктивный разговор ушли прямо в кадку с перегноем, стоило мне войти в наш жилой блок. Этот бабуин доморощенный вылетел словно из джунглей, такой же всклокоченный, раскрасневшийся, громко выдающий вместо слов лишь местоимения. Еще и с ходу больно схватил меня за предплечье.

И где хваленая перспективность, спрашивается? Чихучий вьюн в той подсобке его ничему не научил? Ну так кто ему доктор, что познакомился раньше времени с Орхидейкой? Кто, кто… Видимо, я, других кандидатур не наблюдается, а стебелек все же мой. Пришлось раскрыть еще один из своих секретов перед боевиками, чтоб их.

Ладно, все равно пока в одном блоке живем, рано или поздно осознают, что мои растения не просто так считаются моими практическими, курсовыми и дипломными проектами. Не сказать, что я это скрываю, просто не афиширую. Преподаватели в курсе, и хорошо.

– Сейчас же убери эту гадость! – разъярился Бриан, стоило ему увидеть во всей красе мою малышку.

– Сам ты гадость! – оскорбилась я. – Она к тебе лезла? Сам протянул лапы ко мне, она защищала.

– От кого? – еще громче крикнул Бриан, явно находясь в крайней степени бешенства. – Я твой муж!

– У нас предварительный брак, забыл? Кто меня защитит, если не она? – спросила я звенящим голосом, глядя на него затуманенными от слез глазами, спасибо урокам мамули. – Ты будешь делать со мной, что тебе вздумается, а твои дружки лишь будут наблюдать и посмеиваться, попивая какое-то дешевое пойло?

И прежде, чем кто-то из них успел возразить, я задрала рукав платья, демонстрируя покрасневшие следы от хватки Бриана. До синяков вряд ли дойдет, но на эмоциях он схватил меня достаточно сильно.

Лица боевиков тут же изменились, в глазах появилась растерянность и даже осуждение, направленное на Бриана. Тот же невольно отступил на шаг и бросил быстрый взгляд на свою ладонь, сжав ее в кулак и разжав пальцы.

– Я не хотел, прости, – тихо произнес он, чем немало удивил и заставил несколько растеряться уже меня. Может, я перегнула палку с обвинениями, а на самом деле парни гораздо адекватнее, чем кажутся на первый взгляд? Хм… Ну посмотрим.

– Орхидейка тоже не хотела, действовала на рефлексах, – признала я негромко, на что цветочек принялся шипеть пуще прежнего, выпустив все ростки с шипами, на какие был способен.

Но стоило мне с нежностью погладить Орхидейку по лепесткам, как она неохотно плюнула-таки мне на ладонь противоядие. Я тут же шагнула к Бриану и растерла антидот ему по лицу. И не моя беда, что эта субстанция неравномерно окрасила его кожу в зеленый цвет. Может, я забыла, что можно втереть и в его ладонь или любой другой участок тела, где не видно?

– Легче? – тем не менее поинтересовалась я заботливо.

– С этим да. Что насчет чесотки? – спросил он хмуро.

– У тебя вши? – невинно уточнила я, сделав шаг назад.

– Вот это я нашел в своей постели! – начав вновь заводиться, выдохнул Бриан, протянув мне ладонь с кусочком коры. Хм. А ведь это даже не Лапочкино.

– Немудрено, что чешешься, если всякую гадость с улицы тащишь на свои простыни. Похоже на кору клена. Был сегодня у бестиария? Слышала, там на деревьях завелась тля, я бы советовала изучить постель на предмет жучков. А заодно завести привычку застилать кровать и не ложиться на нее в уличной одежде, – заметила я нравоучительным тоном. – Это все?

– Чесотка началась после того, как Кук и Снежок повалялись на моей постели!

– И часто вы так… валяетесь? – поинтересовалась я вкрадчиво, сделав паузу перед последним словом, и одарила их красноречивым взглядом, от которого Бриан даже покраснел. Или это от сдерживаемой злости? Так я ничего такого и не сказала, это уже их проблемы, кто там чего подумал. Вот четвертый, Кук, отреагировал адекватно – просто заржал, продолжая чесаться.

– Простите моего друга, Бриан очень переволновался за Снежка. Он у нас как дитя полка, – произнес Кук добродушным и каплю извиняющимся тоном, добавляя себе очков, и потрепал восьмидесятикилограммовое «дитя» по холке. – Мы с вами еще не имели чести познакомиться, я Коукервилле Росс, ваш четвертый сосед.

– Можно на «ты», – тепло улыбнулась я. – Я Джойс.

– Очень приятно, – расплылся в улыбке парень, усиливая приятное впечатление. – Еще раз прости, что потревожили. Надеюсь, вскоре отношения в нашем блоке наладятся и больше не будет ни споров, ни криков, ни упреков.

На последней фразе он бросил быстрый взгляд на злобно пыхтящего Бриана.

– Пойдем, у меня есть охлаждающий бальзам для волос, Снежка выкупаем, у него зуд пройдет, – приглашающе махнула я рукой. В конце концов, моя Лапочка на этих двоих уж точно не рассчитывала, валяясь на неубранной постели моего горе-женишка. Так что я добавила, обращаясь к Куку: – Ну и для тебя что-нибудь подберем.

– А я? Я тоже чешусь! – вклинился Бриан, воинственно выпятив подбородок.

– И меня это очень тревожит, – со всей серьезностью ответила я, добавив озабоченности в голос. – Личная гигиена – это очень важно. Еще не хватало, чтобы по жилому блоку пошла какая-то зараза.

После этих моих слов Морид и Фо в задумчивости уставились на Бриана.

– Да моюсь я! – не выдержал он, а в глазах зажегся опасный огонек и явно читалось, о какой такой заразе в нашем блоке он сейчас думает. – Кук, отлей этого шампуня, я выстираю свое постельное белье с ним и докажу, что это ее рук дело!

– Да пожалуйста, я хоть целый флакон тебе выдам, – пожала плечами я, прекрасно зная, что Лапочка прошлась своими шаловливыми листиками еще и в ящике с его нижним бельем. – Но на твоем месте я бы не отказывалась от дополнительного обследования у лекаря. Мне нужен здоровый муж.

– Ибо справка о хронических, а главное, наследственных заболеваниях – повод разорвать помолвку на законных основаниях, – задумчиво протянул Бриан. – Хороший ход.

– Не понимаю, о чем ты, – лучезарно улыбнулась я. – Отлить шампуня?

Глава 12

Бриан

Чтобы я! Остался женат! На этой ядовитой растительной гадине?!

Да ни за что на свете!

У нее, судя по всему, даже в трусах какая-то зеленая засада. Ну, или вокруг трусов… тьфу! Даже думать об этом не хочу. Какого демона папочка устроил мне такую веселую жизнь? В чем я провинился?

В письме была одна фраза, на которую сначала я не обратил внимания. Что-то про «в это трудное время, сын, ты обязан…».

Какое еще трудное время? Я что-то пропустил?

И главное дело, до этого никто и слова не сказал, что мне подыскивают жену! Более того, отец и вовсе говорил что-то в духе «гуляй, пока молодой». Или там было «гуляй, пока можешь»? Все равно не в его стиле устраивать мне такую подставу. А тут еще и самого дома не бывает месяцами, я уже не вспомню, когда мы последний раз с ним сидели как отец с сыном или выбирались куда-то. Даже просто разговаривали дольше пяти минут. Все потом-потом, дела государственной важности, да и вообще…

И все же мог найти время сообщить мне о моей женитьбе лично, а заодно объяснить, какого демона именно Джойс? Неужели все кандидатуры резко закончились? Нет, я понимаю, и состояние у ее семьи приличное, и по знатности род легко может потягаться с нашим, да и в целом под этой фамилией родилось множество величайших умов… Да кто в наше время вообще смотрит на эти условности?! Не на попрошайке из-под моста женился – уже молодец. А даже если и на ней – ну так тебе с ней и жить, у всех своих забот хватает. Игры в светскую жизнь далеко не так популярны, как еще пару десятков лет назад.

Почему именно меня вдруг впихнули в договорной брак? Я бы решил, что в наказание, но за мной крупных косяков уже давно не числится. Не особо крупных, где моя вина доказана, тоже раз-два и обчелся, на такое возмездие явно не насобирается. К тому же и Джойс далеко не в восторге от всего этого. А то я совсем дебил и не догадался, кто подсыпал мне чесоточный порошок в постель.

Догадки догадками, а доказательств в самом деле нет, дверь как была заперта, так ее никто и не касался в мое отсутствие. Но, увидев, что у Джойс вместо заколки, я мог предположить, что есть и другие растения, чьи тонкие усики могли пробраться сквозь любую щель… Или это уже попахивает теорией заговора? Да и вспомнить ее честные-пречестные глаза… но кто, если не она?

– Все пыхтишь? – весело отозвался вернувшийся Кук. – Лови, в самом деле помогает от чесотки.

Мне в руки полетел флакон без опознавательных знаков. Я машинально поймал и, открыв, с подозрением принюхался. Пахло свежескошенной травой и чем-то таким, едва уловимым, что я иногда ощущал от Джойс. Или она сама и пахла этим шампунем, что, в общем-то, логично?

– С чего такое хорошее настроение?

– Почему бы и нет? Ничего не чешется, жизнь прекрасна! Еще и от Снежка в кои-то веки не несет псиной, его вон даже вычесали каким-то странным деревянным гребнем и пообещали, что с неделю шерсть лезть не будет, а после надо будет повторить процедуру, – похвастался друг.

– Я бы на твоем месте беспокоился, не облысеет ли Снежок после гребня, – проворчал я, собирая свое постельное белье в кучу, намереваясь отнести к бытовому артефакту для стирки.

Ну точно, мигом руки начали чесаться! Еще отпираться она будет, «ни при чем», «ни при чем…». Зараза, еще и флакон шампуня дала с барского плеча. Откуда у совсем «нипричемной» невинной блондиночки средство от чесотки? Явно же на случай, если придется ликвидировать последствия своих злодеяний.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.