# Папа, подари мне маму, или Золушка для (не)родной дочери

Элли Лартер

Несколько лет назад Лида потеряла новорожденную дочь – и с тех пор решила посвятить свою жизнь детям. Накануне новогодних праздников она устраивается няней в дом влиятельного бизнесмена и вскоре понимает, что привязалась к девочке, как к родной.

* * *

Артем любит только деньги и свою маленькую дочь Дарину, которую родила ему несколько лет назад прекрасная незнакомка, с которой он провел всего одну ночь. Девушка умерла в родах – и теперь он воспитывает малышку в одиночку, даже не надеясь, что однажды найдет для нее маму.

* * *

История о большой лжи, большой любви и новогоднем чуде.

Лидия Дмитриевна Шадрова, 25

Марина, мать Лиды, умерла в родах

Дмитрий Алексеевич, отец Лиды, ИП «Руза-Мебель», умер от инсульта 10 лет назад

Элина Георгиевна Шадрова, мачеха, 45

Злата Ивановна Карельская, 26

Агата Ивановна Карельская, 24

Ольга Петровна, крестная, 55

_____

Артем Михайлович Королев, 35

Нина, младшая сестра, 30

Андрей, старший брат, 38

Михаил Александрович, 55, отец Артема, «Стар-энерджи», хранение и транспортировка грузов

Дарина Артемьевна, дочь Артема и Лиды, 6–7, 20 мая др

Мария Ивановна, экономка

## Пролог

Семь лет назад. Руза, Московская область

– Беременность – тридцать восемь недель, двойное обвитие, тазовое предлежание, делаем кесарево… срочно, срочно! – кричит медицинская сестра дежурной акушерке, пока юную девушку с большим животом везут на каталке по родильному отделению маленькой районной больницы.

Ей так больно, что хочется кричать во все горло, но она сдерживается, сцепляя зубы, и только мычит, обхватывая обеими руками напряженный живот и стараясь не думать, что что-то может пойти не так… Еще бы: ее собственная мать девятнадцать лет назад умерла во время родов.

Перед глазами мелькают тусклые лампы больничного коридора, а потом резко сменяются ярким светом операционной.

Девушке помогают сесть, говорят что-то – а она едва слышит, – небрежно задирают рубашку, чтобы вколоть анестезию куда-то в область поясницы, а потом торопливо укладывают на операционный стол, суетятся вокруг… а она просто лежит и с ужасом ждет – что будет дальше?!

У нее нет никого, кто помог бы ей справиться с волнением, проводил бы в больницу, а после родов встретил в палате с цветами…

Она совершенно одна.

Мама умерла во время родов.

Папа – от обширного инсульта три года назад.

А отец будущего ребенка… впрочем, об этом не стоит и вспоминать…


Через несколько минут, когда анестезия начинает действовать, болезненные ощущения как будто выключаются, и только на грудь словно песка насыпают: дышать становится труднее, тошнит, голова кружится.

Анестезиолог говорит без умолку, задает вопросы, чтобы контролировать состояние пациентки, а медицинская сестра уже ставит ширму в районе груди, чтобы девушка не видела, как будут делать операцию.

– Что, уже начинаем?! – спрашивает она слабым голосом, и акушерка, склоняясь к ней в перчатках и маске, кивает:

– Да, у нас нет времени раскачиваться: пуповина ребенка душит…

– Но ведь… все будет хорошо?! – голос у девушки дрожит.

– Конечно.

Операция начинается, но органы чувств как будто начинают постепенно отказывать ей: сначала в ушах появляется звон, потом темнеет перед глазами.

– Давление падает! – кричит медицинская сестра, пищит какой-то аппарат, а потом все просто исчезает: запахи, звуки и даже яркий свет.


Через пару часов, придя в себя в пропахшей спиртом и хлоркой палате, девушка сразу же инстинктивно опускает руки на живот: ребенка там больше нет, анестезия еще не отошла полностью, но швы уже ощутимо побаливают.

– Эй! – кричит она хриплым голосом, потому что кнопки, чтобы вызвать персонал, нет. – Кто-нибудь! Пожалуйста!

В дверной проем просовывается голова медсестры:

– О, ты уже в себя пришла?! Как самочувствие?!

– Нормально… А где моя дочь?!

Медсестра поджимает губы, заходит в палату полностью и говорит:

– Ты не волнуйся только… главное, что сама жива осталась…

– О чем это вы?! – девушка хмурится.

– Не выжила твоя дочка… мне очень жаль…

Тот же вечер. Другой конец города

– Роды были тяжелые: двойное обвитие, тазовое предлежание, малышка чудом осталась жива… А вот мать – погибла, – сообщает экономка.

– Ясно, Мария, спасибо, ты можешь идти, – отвечает ей молодой мужчина, сидящий в кожаном кресле, лицом к камину.

Как только женщина выходит, он встает, подходит к детской кроватке и берет на руки красивую новорожденную девочку с голубыми глазами.

Свою дочь.

## Лида. 1 глава

Наши дни. Москва

– Девушка, подвиньтесь, пожалуйста! – просит меня дама в возрасте, едва не наступая мне на ноги.

– Мне очень жаль, но двигаться некуда, – оправдываюсь я, а сама все равно пытаюсь переместиться по вагону хотя бы на пару миллиметров, чтобы дать попутчице немного личного пространства…

Половина седьмого вечера, час пик в московском метро, и я еду на собеседование к Артему Королеву. Как я поняла со слов его экономки, мужчине всего тридцать пять лет – а он уже президент крупной транспортной компании, которая хранит и развозит грузы по всей стране и за ее пределы. Неудивительно, что у него мало времени, чтобы заниматься своей дочерью, а мать девочки то ли ушла, то ли погибла… этого я пока точно не знаю.

Зато точно знаю: если меня возьмут, то будут хорошо платить, я смогу снять квартиру в Москве или где-нибудь в ближайшем Подмосковье, сразу за МКАДом, и мне не придется постоянно мотаться в Рузу и обратно… На это уходит слишком много денег и времени, да и желания возвращаться в дом, где я провела самые страшные годы своей жизни, совсем не хочется.

Элина, конечно, будет категорически против, но я и так несколько лет была бесплатной прислугой в собственном доме, когда отец умер, и все перешло в руки мачехи. Больше изображать Золушку я не хочу.


После метро приходится проехать еще сорок минут на автобусе. Добравшись наконец до элитного загородного поселка, где живет Артем Королев, я уже чувствую себя совершенно вымотанной.

Охранник на въезде просит меня показать сумку и строго спрашивает:

– Вы к кому и по какому вопросу?!

– Я на собеседование к Артему Михайловичу Королеву, устраиваюсь няней к его дочери…

– Да, точно, его экономка меня предупреждала, – кивает мужчина. – Вы в курсе, в какой вам дом?!

– Номер три, кажется…

– Да, он второй по левой стороне. Проходите.

– Спасибо, – я прохожу мимо КПП и устремляюсь к нужному дому.

Сразу замечаю, что территория – просто огромная!

И все уже украшено к новому году!

На металлической ограде – светящиеся инсталляции в виде сказочных персонажей, в центре двора – большая и пушистая елка, сияющая золотыми огнями, а по карнизу тянется гирлянда, которая сейчас, в семь вечера, переливается особенно ярко и красиво.

Между тем, дверь дома открывается, оттуда выглядывает экономка Мария Ивановна и манит меня к себе:

– Заходите скорее, Лидия Дмитриевна, холодно же!

– Я просто залюбовалась, – улыбаюсь я и, отряхнув от снега ботинки, переступаю порог хозяйского дома, сразу окунаясь в ароматы имбирного печенья и клюквенного мармелада.

– Как добрались? – спрашивает меня женщина.

– Неплохо, – отвечаю я, упуская момент, что ехала я сюда в общей сложности два часа, в толкучке и духоте.

– Артем Михайлович примет вас через пятнадцать минут, а пока снимайте верхнюю одежду, обувь, и проходите в гостиную, я налью вам чаю.

– Спасибо! – благодарю я, потому что согреться чем-то горячим и правда не помешает. Не хотелось бы на собеседовании стучать зубами от холода.

Я делаю все, как она велит, сажусь за стол, а потом вдруг, откуда не возьмись, прямо на меня выныривает маленькая девочка – с голубыми глазами и растрепавшейся косичкой, – и сразу же смело обращается ко мне:

– Привет! А ты кто такая?! Новая подружка папы?!

– Привет, – улыбаюсь я. – Не-е-ет, я не подружка папы, я пришла к нему устраиваться на работу… Меня зовут Лида, а тебя?! – я присаживаюсь на корточки, протягиваю малышке руку, и она без малейшего сомнения вкладывает мне в ладонь свои маленькие пальчики:

– А меня – Дарина.

– Приятно познакомиться.

– Ты красивая. Похожа на мою маму.

## 2 глава

– П-правда? – невольно заикаюсь я, честно говоря, не зная, как вести дальше этот диалог.

Вообще, я и до этого работала в семьях без одного родителя, но со вторым перед знакомством с ребенком всегда был долгий разговор: как отвечать на вопросы ребенка об уходе или смерти отца или матери?! И это зависело от множества факторов: возраста ребенка, стабильности его психики, позиции второго родителя… Здесь же, пока я не поговорила с Артемом Михайловичем, я не имею никакого права говорить с Дариной о ее маме.

Интересно, почему она вообще сказала, что я на нее похожа?! Может, просто она была такая же светловолосая?!

К счастью, Мария Ивановна спасает меня из неловкой ситуации, принося чай, ароматно пахнущий корицей.

– Большое спасибо, – улыбаюсь я.

– Вы уже познакомились с Дариной?!

– Да, немного…

Экономка обращается к девочке:

– Дариш, будешь тоже пить чай?!

– Буду! – кивает малышка, а потом опять поворачивается ко мне: – Лида, хочешь, я покажу тебе любимую куклу?!

– Да, конечно, – с готовностью киваю я.

Дарина упархивает в детскую, а Мария Ивановна склоняется ко мне и говорит шепотом:

– Вы ей явно понравились…

– И это замечательно, – улыбаюсь я, ведь главное в работе няни – это найти контакт с ребенком… а у нас с Дариной он явно случился с первого взгляда… – Кстати, почему ушла ваша предыдущая няня?

– Оу… не уверена, что могу об этом говорить, – смущенно признается женщина.

– Ну, значит, Артем Михайлович мне расскажет.

– Он тем более не расскажет, – экономка качает головой.

Я хмурюсь:

– Как же я должна работать в доме, где от меня скрывают причину увольнения предыдущей няни?!


Мария Ивановна воровато оглядывается, словно боится, что нас вот-вот застукает хозяин дома, а потом наклоняется ко мне и говорит шепотом:

– Ладно, я скажу вам… только не говорите Артему Михайловичу, что знаете… обещаете?!

– Конечно.

– Роман у него был с предыдущей няней…

– Ого! – я не сдерживаю восклицания.

– Вот только Вероника Юрьевна захотела большего, чем отношения без обязательств, говорила даже, что готова удочерить Дарину… И тогда Артем Михайлович сорвался: кричал на нее очень, велел убираться прочь… а на следующий день подписал ей увольнительную.

– Какой ужас! – говорю я, а сама думаю: ну, я-то романы с богатым работодателем закручивать не собираюсь! А значит, мне и бояться нечего!

– Да, и потом у Дарины няни три месяца не было… вот только недавно Артем Михайлович сказал, что готов взять кого-то на место Вероники.

– Ясно, – киваю я. – Спасибо, что рассказали.

– Не выдавайте меня только!

– Нет, что вы…


Я делаю глоток чая, а потом чуть не давлюсь им, потому что в гостиной неожиданно появляется хозяин дома: очень высокий и статный, с покрытыми жесткой щетиной щеками, в черной рубашке, выгодно подчеркивающей натренированное тело, с брендовыми золотыми часами на правой руке…

А следом в гостиную влетает Дарина:

– Папочка, ты освободился!

– Да, ириска, – улыбается Артем Михайлович, и его суровые мужские черты на мгновение смягчаются.

Девочка повисает у него на шее, мужчина целует ее в макушку, а потом замечает меня:

– О, точно, собеседование! Вы же…

– Лидия Дмитриевна Шадрова, – напоминаю я.

– Да, здравствуйте! – мужчина протягивает мне руку, я протягиваю в ответ, но не успевают наши ладони соприкоснуться, как я замечаю на большом пальце его правой руки странный шрам, который кажется мне знакомым…

## 3 глава

Восемь лет назад. Руза, Московская область

Сегодня день города – пожалуй, единственный день в году, когда в Рузе можно по-настоящему повеселиться: городок-то маленький, население – всего пятнадцать тысяч человек, праздники здесь устраивают редко. Но сегодня – и выступление столичных артистов, и ярмарка, и маскарад.

На маскарад мне особенно хотелось, я даже тайком от мачехи купила себе на рынке блестящую красную маску, скрывающую почти все лицо, вот только пойти вряд ли получится: Элина, отправляясь на праздник, приказала мне приготовить ужин, запустить две стирки, погладить белье и вымыть полы. Если я не сделаю все к ее возвращению – она с меня три шкуры спустит, а потом еще и названные сестры посмеются, мол, вот неудачница!

Но им-то что, они все праздновать уехали, а мне – мой-стирай-готовь! И так – вот уже больше двух лет, с момента, как умер отец…

Остается лишь надеяться, что осень я поступлю в университет и уеду как можно дальше от мачехи и ее дочерей.


Делать нечего: я принимаюсь за домашние дела. Ставлю вариться куриный бульон, загружаю стиральную машинку, снимаю с сушилки постельное белье и включаю утюг…

Когда раздается стук в дверь, я вздрагиваю от неожиданности и поначалу решаю, что это мачеха забыла что-нибудь, но нет – это не она.

Я открываю дверь – и обнаруживаю на пороге свою крестную, с которой не виделась уже почти пять лет!

– Ольга Петровна! – взвизгиваю я.

– Моя дорогая девочка! – причитает женщина. – Как же ты выросла! Какая большая стала, красивая! Тебя теперь не узнать!

– Милая крестная! – улыбаюсь я, вдыхая цветочный аромат ее туалетной воды. – Как я рада тебя видеть! Я и не знала, что ты вернулась в Рузу!

– Только на один день, детка, только на один день, – она качает головой. – Завтра уже буду в Москве, а послезавтра – в Париже!

– Вот это да! – я улыбаюсь и даже немного ей завидую: мне-то Парижа никогда не увидать! А моя крестная – настоящая путешественница: сначала жила в Лондоне, потом – в Барселоне, теперь вот собралась в Париж. У нее муж богатый бизнесмен, вот и колесят вместе по миру…

– Ты уж прости, что я не приехала три года назад на похороны твоего отца – очень сильно болела, – просит прощения Ольга Петровна, а я только отмахиваюсь, вспоминая, сколько денег она тогда послала… Мачеха все себе забрала, правда, мне ничего не досталось, но это неважно.

– Все хорошо, милая крестная, не переживай.

– Ну как же – хорошо?! Ты посмотри, в каких условиях ты живешь, дорогая?! – возмущается Ольга Петровна. – Если бы твоя мама узнала – сказала бы, что я должна тебе помочь! И я правда должна! Почему ты после смерти отца отказалась ко мне переезжать?! Я бы позаботилась о тебе!

Она и вправду предлагала – но я отказалась. Неудобно было как-то.

– Ну а сегодня-то ты чего дома сидишь?! – продолжает та. – Сегодня же день города, маскарад уже начался! Неужели ты не хочешь пойти?!

– Очень хочу, крестная, но не могу… Мачеха вернется – будет ругаться, если что-нибудь не сделано.

– Я тебе помогу, – обещает Ольга Петровна.

– Правда?! – я загораюсь, а потом снова опускаю глаза в пол: – Если честно, у меня и платья нет, чтобы идти на этот маскарад…

– Ты думаешь, я прилетела без платьев?! – крестная с грохотом ставит передо мной свой огромный чемодан. – Я только что из Барселоны, была на шопинге и закупилась! У меня этих платьев – штук десять! Выбирай любое!

– Вот это да… – шепчу я восхищенно.

– Давай-давай, и поскорее! Я помогу тебе с готовкой и уборкой, а потом мы тебя нарядим, сделаем прическу и губки с глазками подкрасим…


Не проходит и часа – а я уже кручусь перед зеркалом в красном коктейльном платье, которое идеально село на мою фигуру, красных туфельках и той самой красной маске.

– Давай, беги, пока маскарад еще не закончился! – велит мне крестная.

– А как же суп?! – спрашиваю я.

– Не бойся, я с этим разберусь, – обещает она.

Я обнимаю ее, целую на прощание в щеку, завершаю образ мамиными сережками, которые надеваю только по праздникам, а потом беру сумочку – и выскальзываю на улицу, в теплый августовский вечер, чтобы исполнить свою мечту – побывать на маскараде и потанцевать в пестрой толпе горожан.


Минут через пятнадцать я добираюсь до места и, запыхавшись, первым делом решаю взять в палатке стаканчик с лимонадом. Пока стою в очереди и выбираю между апельсиновым и клубничным, не замечаю, как на меня налетает какой-то парень в черной маске. Мы сталкиваемся – и содержимое его стаканчика, явно алкогольное, выплескивается мне на подол платья.

– Ой, прошу прощения, – хмыкает парень, а я поворачиваю голову – и вздрагиваю от внимательного взгляда серо-голубых глаз.

– Н-ничего страшного, – бормочу растерянно, разглаживая мокрые складки.

– Ну как же ничего?! – удивляется он. – Я тебя облил. Но ничего – я знаю, как спасти твой вечер. Идем со мной.

– Что?! Куда?! – не понимаю я, а он уже хватает меня за руку и тянет куда-то, а я только и успеваю, что заметить странный шрам на большом пальце его правой руки.

## 4 глава

– Куда ты меня тащишь?! Я тебя не знаю! Отпусти меня немедленно! – я пытаюсь вырваться, но хватка у парня – просто железная.

Толпа удивительным образом расступается перед нами, и мы продвигаемся куда-то в сторону сцены, где бьют биты музыки и двигается в лучах софитов диджей. Наконец мы оказываемся перед закрытой зоной для организаторов: решетчатый забор, охранники, полицейские машины…

Воспользовавшись секундной заминкой, я наконец вырываю руку из его цепкой хватки и встаю в позу:

– Да объясни ты наконец, кто ты такой и что тебе от меня надо?!

– Ой, а я что, правда не представился?! – хмыкает парень и протягивает мне ладонь: – Тимур.

– Привет, Тимур, – киваю я, но руки не подаю: не хватало еще, чтобы он снова схватил меня и куда-то потащил.

– Ну а тебя как зовут?!

Я чуть было не называю свое настоящее имя, но потом понимаю: это может его отпугнуть, а я вовсе не хочу, чтобы он сбежал прямо сейчас…

В Рузе все прекрасно знают мою семью: отца, который когда-то имел здесь свое небольшое, но добротное столярное дело по изготовлению мебели на заказ, мою погибшую в родах мать, меня, сиротку-неудачницу, мою жадную до денег мачеху Элину и ее дочерей – Злату и Агату… Она назвала их так в наивной, навеянной астрологическим фанатизмом надежде, что дочери с такими именами принесут в ее дом богатство, но просчиталась: пока девчонки только тянут из своей мамаши последние копейки…

Поэтому я представляюсь первым пришедшим в голову именем:

– Аня.

– Красивое имя.

Я пожимаю плечами, а Тимур говорит:

– Еще раз прости, что не представился сразу. И что потащил тебя сюда. И что пролил на тебя виски-колу.

– Ничего страшного, – говорю я. – Но ты сказал, что знаешь, как спасти мое платье… – я с сожалением смотрю на подол, на котором продолжает расползаться безобразное коричневое пятно.

– Нет, – он качает головой. – Я сказал, что знаю, как спасти твой вечер. Это немного разные вещи. Днем здесь был показ одной брендовой коллекции, и платья до сих пор висят в гримерном трейлере. Я предлагаю тебе выбрать то, что понравится, и переодеться, – я открываю рот, чтобы задать вопрос, но он меня опережает: – Не переживай, все законно. Мой отец работает на дне города, и мне разрешено здесь находиться. А платье мы потом вернем.


Делать нечего: я послушно шагаю за ним к трейлерам, спрятанным за сценой. Музыка здесь отдается глухо и рвано, а людей почти нет. Мы поднимаемся по ступенькам одного из трейлеров, заходим внутрь, и я действительно вижу длинную металлическую стойку с одеждой.

– Выбирай, – говорит Тимур и вытаскивает одно платье – тоже коктейльное, но темно-синее, с глубоким вырезом на спине. – Мне кажется, что это тебе очень подойдет…

Его взгляд скользит по моим обнаженным плечам, и моя кожа невольно покрывается мурашками.

– Пожалуйста, отвернись, – прошу я хриплым шепотом, чувствуя, как дрожит голос.

– Да, конечно, – кивает Тимур и поворачивается ко мне спиной.

Подождав несколько секунд – чтобы убедиться, что он не станет подсматривать, – я расстегиваю молнию на своем испачканном платье, спускаю его к ногам, а потом быстро надеваю то, что дал мне Тимур.

Прохлада вечернего воздуха касается обнаженной спины, по коже снова ползут мурашки, и я говорю:

– Готово.

Парень поворачивается, смотрит на меня несколько секунд и говорит:

– Ты прекрасна.

Его лицо почти полностью скрыто маской, но мне хватает и пронзительного, жадного взгляда серо-голубых глаз.

Он подходит ко мне вплотную, а я, как загнанная в угол птичка, не смею возразить, только прижимаюсь спиной к стене.

– Я… я не…

– Тшшш, – говорит он и накрывает мои губы поцелуем.

## 5 глава

Сейчас

– Лидия Дмитриевна? Лидия Дмитриевна!

Я вздрагиваю, отряхиваюсь от мурашек и воспоминаний, и наконец пожимаю руку Артема Михайловича.

Конечно, шрам – это просто совпадение.

Мало ли людей в мире имеют шрамы?!

К тому же, столько лет прошло: я наверняка и забыла, как выглядел шрам на руке Тимура… а сейчас заметила похожий – и все, ассоциации…

И ведь моего потенциального работодателя зовут Артем, а не Тимур!

Что Артему, наследнику, а ныне президенту многомиллионной международной компании, было делать в несчастной Рузе восемь лет назад?!

В общем, глупости это все…


– Все в порядке?! – заботливо осведомляется хозяин дома, и я киваю:

– Да, конечно, Артем Михайлович… просто залюбовалась вашей дочерью. Она у вас не только красавица, но и очень умная девочка…

– Кстати, я принесла показать тебе любимую куклу! – заявляет Дарина, наконец отлепляясь от отца и протягивая мне роскошную Барби с жемчужно-белыми волосами, в белом шелковом платье с обнаженными плечами и таких же белых туфельках на шпильке… живая девушка бы на таких не устояла!

– Ого, какая красивая! – искренне восхищаюсь я, но Артем Михайлович нас перебивает:

– Ириска, покажешь свои сокровища немного позднее, ладно?! Лидия Дмитриевна, пожалуйста, проходите в мой кабинет.

– Конечно, – киваю я, встаю, возвращаю куклу хозяйской дочке, благодарю Марию Ивановну за чай и иду следом за Артемом Михайловичем.


В кабинете мужчина устраивается в большом кожаном кресле, а я сажусь напротив, в кресло попроще. Между нами возвышается большой мраморный стол, заваленный канцелярскими папками для документов, ежедневниками, блокнотами, какой-то профессиональной литературой на русском и английском языках и много чем еще, явно связанным с работой хозяина дома.

– У вас были хорошие рекомендации, Лидия Дмитриевна, именно поэтому я остановил свой выбор на вас, – говорит Артем Михайлович.

– Мне приятно ваше доверие.

– Однако я должен предупредить вас об одной вещи, прежде чем мы подпишем договор. Моя дочь – наполовину сирота, но в нашей семье не принято говорить об этом… так, – он морщится. – Все вопросы о матери, которые может задать Дарина, должны переадресовываться на меня, это ясно?! Никакой самодеятельности.

– Да, конечно, – киваю я. Ну что же, и такое бывает, особенно – если один родитель очень травмирован уходом или смертью другого. В таком случае он не хочет, чтобы посторонние люди, а няня – это посторонний человек, хоть как-то этого касались… Вероятно, с мамой девочки произошла какая-то трагедия, и знать об этом мне не положено.

– В первую очередь, в ваши обязанности будет входить ежедневная рутина с Дариной: пробуждение и укладывание на ночь, утренние и вечерние процедуры, кормление, сопровождение на плавание, танцы, в художественную и музыкальную школу, на курсы подготовки к школе, выполнение домашних заданий, игры, чтение… Также вы должны следить за ее здоровьем, сопровождать на дни рождения друзей, в кукольный театр, в кино и в другие места… Заработная плата – десять тысяч в сутки, занятость – пять дней в неделю, кроме субботы и воскресенья. За работу в выходные, если это потребуется, будут надбавки. Питание с общего стола, конечно, своя комната напротив детской, по любым вопросам обращаться ко мне лично.

– Все понятно, Артем Михайлович, – киваю я.

– Приступать можете с завтрашнего дня. Мария Ивановна покажет вам вашу комнату и все остальное…

– Хорошо, спасибо.

Я встаю, мы прощаемся, и я уже направляюсь к выходу, как вдруг замечаю на стене семейный портрет: фотографию, на которой изображены, судя по всему, Дарина в возрасте двух лет, Артем Михайлович и какая-то молодая красивая женщина со светлыми, как у меня, волосами.

Видимо, это и есть мама девочки?!

## 6 глава

– Ну, как все прошло?! – интересуется Мария Ивановна, когда я возвращаюсь в гостиную.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что хозяин дома не вышел из кабинета следом за мной, наклоняюсь к экономке поближе и спрашиваю:

– Фотография на стене с Дариной, Артемом Михайловичем и… кто третий?! Я так понимаю, это и есть мама девочки?!

– О, вы про семейную фотографию пятилетней давности… Нет, это младшая сестра Артема Михайловича, Нина.

– Вот оно что, – протягиваю я разочарованно. – А что же тогда случилось с мамой Дарины?!

– Она умерла. Давно. Большего я и сама не знаю.

– Ясно, – я поджимаю губы. – Очень жаль.

– Пожалуйста, давайте больше не будем об этом… нельзя, чтобы Дарина случайно услышала, – говорит Мария Ивановна и переводит тему: – Лучше давайте я покажу вам вашу комнату.

– Ладно.


Мы поднимаемся на второй этаж, и Мария Ивановна останавливается в коридоре между двумя дверьми, на одной из которых разноцветными магнитами выложено имя маленькой хозяйки: Дарина.

– Ваша комната находится прямо напротив комнаты Дарины, чтобы и ей, и вам было удобно. На этаже есть ванная комната и кулер с водой – горячей, холодной и комнатной температуры… Теперь давайте пройдем в саму комнату. Здесь есть все необходимое: кровать, прикроватная тумба, шкаф для вашей одежды и обуви, телевизор, кондиционер, увлажнитель воздуха, розетки, верхний и нижний свет, шторы блэк-аут… Надеюсь, вам понравится.

– Мне уже нравится, – улыбаюсь я, останавливаясь на пороге.

– На прикроватной тумбе уже лежит подробная инструкция о режиме дня и питания Дарины, о том, когда и куда ее нужно возить в течение недели, телефоны ее врача, психолога, тренеров и учителей.

– Спасибо. Будет чем заняться перед сном.

Мария Ивановна показывает и рассказывает мне последние детали, но через минуту ее перебивает Дарина: малышка, судя по всему, вырвалась из отцовских объятий и прибежала к нам.

– Значит, теперь ты – моя новая няня?!

– Верно, – улыбаюсь я. – И твоя новая няня говорит, что пора умываться, чистить зубы и ложиться в постель.

– Ну во-о-от… – хнычет малышка. – Я не хочу!

– А если я почитаю тебе сказку?! – предлагаю я.

– Тогда можно! – соглашается девочка.

– Вот и отлично.

Дарина убегает в ванную комнату, а Мария Ивановна улыбается:

– Доброй ночи, – и уходит на свою территорию.

Когда возвращается Дарина, мы устраиваемся в постели в ее комнате, и я спрашиваю:

– Что будем читать?!

– Про Золушку! – просит девочка, и мы открываем вечную историю о бедной сироте, ее злой мачехе и прекрасном принце, который влюбится в главную героиню и увезет ее в свой чудесный замок…


Первая неделя работы проходит хорошо: я успеваю найти общий язык с Дариной, подружиться с Марией Ивановной и другим персоналом дома, а самое главное – получаю первую зарплату в пятьдесят тысяч рублей.

Раним утром субботы, в свой первый выходной, я отправляюсь на электричке в Рузу, чтобы забрать из отцовского дома кое-какие вещи и сообщить мачехе, что теперь буду жить в доме своего работодателя.

Элина, конечно, встречает меня с вечно недовольной, перекошенной от презрения миной и с порога спрашивает:

– Ну что, заработала хоть что-нибудь?!

– Немного, – отвечаю я уклончиво.

Пятьдесят тысяч за неделю – это много, очень много, но говорить об этом мачехе нельзя: узнает – непременно попытается забрать!

– Ты непутевая потому что… лентяйка… ничего у тебя не получается… Из-за твоего папаши по миру пошли, а из-за тебя никогда теперь и не оправимся уже… так и помрем с кучей долгов…

– А ты сама на работу пойти не пробовала?! – фыркаю я.

Элина по привычке замахивается – до недавнего времени она меня часто била, – но потом вспоминает, что я уже не стану терпеть, и опускает руку:

– Какая работа, у меня же сердце больное…

Все это ложь, про сердце, я знаю, но молчу. Мне бы вещи забрать, и все, обратно в Москву, задерживаться здесь не собираюсь.

Я складываю все, что нужно, в сумку, и собираюсь было уже пойти обратно на железнодорожную станцию, чтобы успеть на ближайшую электричку, но в этот момент возвращаются с пятничной гулянки мои названные сестры и встают на пороге, не давая выйти из дома.

– Куда это ты торопишься?! – фыркает Злата. – Ты что, за неделю не соскучилась по нам?!

– Вот-вот! – вторит ей Агата. – Давай-ка, садись, расскажи нам, где ты теперь работаешь!

– Мне пора, – говорю я настойчиво, но Злата хватает мою сумку и бросает ее на пол. Внутри, судя по хрусту стекла, разбивается фоторамка, куда вставлен мой любимый кадр: я в обнимку с папой…

## 7 глава

Тогда. Через месяц после маскарада

– Почему ты все еще не приготовила обед?! Ты что, серьезно только что встала?! Да уже десять часов утра! – рычит мачеха.

Обычно я поднимаюсь в семь-восемь утра, но сегодня и вправду задержалась в постели… даже толком не знаю, почему.

– Я плохо себя чувствую, – говорю то, что первое приходит в голову.

– Что значит – плохо?! Руки-ноги на месте?! Голова целая?! Значит, нужно заниматься домашними делами! Давай-давай, нечего отлынивать!

– У меня слабость…

– Да у тебя вечно слабость! Кто виноват, что ты такая хилая родилась?! Твоя мамаша, небось, которая роды-то, и те пережить не смогла! Или папаша, который в сорок пять от инсульта окочурился! Есть в кого быть слабой!

– Не трогайте моих родителей! – шиплю я, кулаки невольно сжимаются от злости, а мутить начинает еще сильнее…

– Поговори мне тут еще, бессовестная! Из дома выгоню!

– Вообще-то, это мой дом! – возмущаюсь я и тут же получаю пощечину.

Дом и вправду отцовский, но Элина, у которой в любовниках был одно время местный нотариус, умудрилась подделать отцовское завещание, и по нему дом и все немногочисленное имущество досталось после смерти отца ей, а вовсе не мне… Так что, по документам, дом – совсем не мой…

– Марш на кухню! – командует Элина, и я, не в силах спорить, подчиняюсь.

Может, и вправду зря я тогда не уехала с крестной?! Сейчас жила бы в Париже или еще где-нибудь, а не в этом разваливающемся домишке в богом забытом городке…

Я заливаю водой куриную грудку, ставлю кастрюлю на плиту, а сама отправляюсь чистить овощи: картофель, морковку, лук… Будет сегодня на обед наваристый куриный суп с овощами и свежей зеленью.

Вот только тошнота никак не проходит и даже усиливается… то ли от недосыпа и постоянной усталости, то ли от вчерашнего творога, который показался мне не очень свежим…


Когда в доме появляются Злата и Агата, я сразу понимаю: они мне спокойно порезать овощи не дадут.

Так и есть: кружась вокруг, тыча меня пальцами, хватая за платье и волосы, несносные девчонки наперебой тараторят:

– Я вчера с сыном мэра на свидание ходила!

– А я на прошлой неделе – с внуком бывшего прокурора!

– Они нас замуж потом возьмут, а тебя никто никогда не возьмет!

– Ну конечно, кому она такая, замарашка, растяпа, сирота, нужна!

Не выдержав, я вскакиваю и кричу:

– А ну отстаньте от меня! – но от резкой смены положения кровь отливает от головы, в глазах темнеет, и я падаю прямо на пол под вопли сестер.


Не знаю, сколько проходит времени, но в себя я прихожу во врачебном кабинете, насквозь пропахшем спиртом и хлоркой. Открываю глаза – а на меня, склонившись, одновременно смотрят врач, Элина, Злата и Агата.

– Что случилось? – спрашиваю я растерянно и пытаюсь сесть на кушетке. Голова уже не кружится, но тошнота никуда не делась.

– Ты потеряла сознание, – говорит врач.

– И напугала моих девочек, – возмущенно добавляет мачеха.

– Ну, Элина Георгиевна, – примирительно говорит врач. – Не стоит ее винить.

– Я и не виню ее, у нее родители были хилые, что поделать…

– Вообще-то, ваша падчерица беременна.

И тут мы все вчетвером хором спрашиваем:

– Что?!

## 8 глава

Дома мачеха устраивает мне настоящую головомойку:

– Ах ты, маленькая дрянь! Только успела школу закончить – а уже к кому-то в койку прыгнула! Нет, я, конечно, всегда знала, что ты бестолковая, ленивая, никчемная девчонка, но не думала, что ты при этом еще и шлюха! Ты вообще представляешь, что бы сказали твои родители, если бы узнали, что их дочь отдалась первому встречному?! Ни стыда, ни совести!

Я сижу перед ней, сложив руки, опустив глаза в пол, залившись краской по самые уши, а сама думаю: боже, а ведь она права!

Я лишилась невинности с первым встречным! Даже лица его не видела! И где! В каком-то дурацком трейлере, на старом диване!

И ладно лишилась невинности – я еще и залетела! С первого раза!

Действительно позор…

Но я не знаю, чем думала в тот вечер. Точно не головой.

Тимур был таким внимательным, таким нежным.

Он так хорошо ко мне отнесся.

А я ведь совсем не привыкла, чтобы ко мне хорошо относились…


Пока отец был жив и имел свое мебельное дело, мы жили хорошо, в доме водились деньги, у меня была новая одежда, книжки и игрушки, школьные друзья приходили в гости, а потом… все очень быстро изменилось.

Отец женился на Элине, привел ее в дом с маленькими дочерьми от первого брака – мне тогда было девять, а сестрам десять и восемь. Сначала казалось, что все хорошо, но вскоре его дело пошло под откос, уступив сильному конкуренту, появились первые долги. Они с Элиной стали часто ссориться, от криков чуть стекла не лопались… Дом начал ветшать, долги копились, мачеха становилась все злее и злее. Когда мне исполнилось пятнадцать, отец скончался от инсульта, врачи сказали – стресс.

Ну и конечно, все это время мачеха и названные сестры ненавидели меня. Я была лишним ртом, особенно когда отец умер, а долги – остались.

Я еще училась в школе, работать пойти не могла, выгнать меня на улицу тоже было совсем уж не по-божески, поэтому я просто незаметно для себя стала прислугой в собственном доме: готовила обеды и ужины, мыла полы, стирала, убирала, чинила что-то по мелочи, с мая по сентябрь работала на огороде, иногда ходила в лес за грибами и ягодами…

Элину это устраивало: сама-то она никогда толком не работала, сначала висела на шее у родителей, потом – у первого мужа, потом – у моего отца…


И вот теперь, много лет спустя, кто-то отнесся ко мне по-доброму, с любовью, нежностью и заботой. Пускай и всего на одну ночь. Пускай и не видя моего лица, не зная моего настоящего имени… Меня это опьянило, свело с ума. Следующим утром я вернулась домой самой счастливой на свете.

А потом…


– О чем задумалась, шлюха малолетняя?! – перебивает мои мысли мачеха, и я вздрагиваю, поднимая глаза. Элина смотрит на меня с яростью, Злата и Агата – с насмешливым презрением. – Завтра же пойдешь в больницу и скажешь, что тебе нужно сделать аборт, ты меня поняла?!

– Поняла, – киваю я.

Ну, а какой тут еще выход?! Мне этого ребенка все равно не поднять на ноги: ни денег, ни условий, да и в университет надо бы поступать…


Вот только через неделю, как раз накануне назначенного врачом аборта, мачеха неожиданно передумывает:

– Будешь рожать.

– Но… вы же сказали… – начинаю я растерянно, а она повторяет:

– Будешь рожать. Воспитаем… как-нибудь, – она странно хмыкает и выходит из комнаты.

## 9 глава

Сейчас

Пока сестры смеются, я бросаюсь к сумке, поднимаю ее с пола, открываю и достаю фоторамку. Она действительно разбилась. А ведь я покупала ее с первой копеечной зарплаты несколько лет назад! Как обидно!

Осторожно вытащив из рамки любимую фотографию, где мой отец еще жив и крепко держит меня за руку, я поворачиваюсь к Злате и спрашиваю:

– Зачем ты это сделала?!

– Откуда же мне было знать, что там рамка, – Злата пожимает плечами.

– Все равно не надо было ее бросать! Мало ли что там могло быть?! Телефон, зеркало, стеклянный флакончик с парфюмом!

– Ой, это у тебя-то флакончик с парфюмом?! – фыркает Агата. – Не смеши нас, сестренка! Ты как была замарашкой, так ею и осталась!

– Ага-ага, – вторит ей Злата. – Знаешь, как говорят?! Можно вывезти девушку из деревни, но нельзя вывезти деревню из девушки!

– Вы ведь понимаете, что это не только меня, но и вас касается?! – усмехаюсь я. Несколько лет назад я бы просто промолчала, но теперь нет. – Вы такие же девушки из деревни… Но я хотя бы в большой город переехала и сама зарабатываю на жизнь, а вы что?! Перебиваетесь случайными заработками, бездельничаете, таскаете деньги из материнского кошелька и все еще мечтаете выйти замуж за принца! Да только где они, ваши мэрские сыновья и прокурорские внуки?! Женились на скромных и образованных девушках! А вы так и бегаете по гулянкам, как восемь лет назад!

– Ой, посмотри-ка, зазналась! – фыркает Злата.

– В богатом доме теперь работает, небось! – добавляет Агата.

– И кто же твой работодатель?!

– Давай-давай, рассказывай!

– Ничего я вам не скажу! – говорю я твердо и, воспользовавшись моментом, когда они обе отошли от входной двери, делаю шаг в ее сторону, планируя покинуть этот дом – и никогда сюда больше не возвращаться.


Вот только сестры оказываются проворнее: они бросаются мне наперерез, Злата хватает меня спереди и всеми силами пытается прижать к стене, а Агата тем временем снова выдирает сумку из моих рук.

– Давай, открывай, смотри, что там есть?! Деньги, например?! – кричит Злата, сопит от напряжения, но держит крепко, потом еще и синяки на руках наверняка останутся… Боже, ну как так можно?! Они же мои ровесницы! А ведут себя, как маленькие дети! Дарина – и та умнее и взрослее!

Через несколько секунд мне удается вырваться, но к тому моменту Агата вытаскивает из моей сумки трудовой договор.

– О! – восклицает она. – А это интереснее денег!

– Немедленно отдай! – требую я, но тут в гостиную входит мачеха.

– Что здесь происходит?! – спрашивает она строго.

– Ничего особенного, – говорит Злата. – Просто сестренка показывает нам свой трудовой договор… Нам ведь всем интересно, куда она устроилась!

– Дай сюда, – требует Элина, и Агата послушно передает ей документы.

– Мне уже пора, – говорю я снова, но меня никто не слушает.

Мачеха опускает на глаза очки и читает:

– Гражданин Артем Михайлович Королев, именуемый в дальнейшем как работодатель, и гражданка Лидия Дмитриевна Шадрова, именуемая в дальнейшем как работник, заключили срочный трудовой договор… – она прерывается и смотрит на меня: – Так ты теперь на Королева-младшего работаешь?!

Она что, его знает?!

## 10 глава

Конечно, мачеха не рассказывает мне ничего о том, откуда знает Артема Михайловича, а я, хоть мне и интересно, не расспрашиваю, себе дороже.

Я просто хочу поскорее убраться из этого дома – и вернуться в Москву.

Само собой, временами я буду очень скучать по Рузе. Здесь все-таки прошло мое детство, и пока был жив папа, я была вполне счастлива в этом маленьком городке на берегу одноименной речки, где мы купались жаркими июльскими деньками, а зимой надевали коньки и катались по ледяной глади…

Но собственная безопасность и спокойствие мне дороже, ведь даже сейчас, когда я, казалось бы, вырвалась из многолетнего ада, Злата и Агата напомнили мне о нем привычным физическим и моральным насилием. Слава богу, что у меня в сумке не было налички: они бы сперли все до копейки.


– Даже не переночуешь дома?! – надменным тоном спрашивает у меня мачеха, отдавая трудовой договор, который я тут же убираю обратно в сумку.

– Чего ради?! – фыркаю я. – Терпеть издевательства?!

– Никто над тобой не издевался… – Элина закатывает глаза. – Подумаешь, пошутили немного девчонки… Они же соскучились.

– Ну да, – киваю я. – Вообще-то, это называется газлайтинг.

– Чего-чего?!

– Газлайтинг, – повторяю я твердым голосом. – Когда абьюзер отрицает факт насилия и убеждает жертву, что той показалось.

– Не наговаривай на сестер!

– Ладно… я пойду. Всего доброго.

Я выхожу на порог, прикрываю за собой дверь и замираю на несколько секунд в полной уверенности, что никогда сюда не вернусь.


В хозяйский дом я возвращаюсь поздним вечером.

Мария Ивановна встречает меня в прихожей:

– Вы рано, Лидия Дмитриевна… У вас же два выходных! Мы думали, что вы вернетесь только завтра вечером…

– Но я же… я же могу остаться?!

– Конечно! Ваша комната всегда в вашем распоряжении, пока вы работаете на Артема Михайловича!

– Отлично, спасибо.

– Только не шумите, пожалуйста… Дарина заболела.

– Ой, – вырывается у меня невольно. – Что случилось?!

– Высокая температура, почти тридцать восемь, она вся горит…

– Бедная малышка, – я прикрываю рот ладонью.

– Простыла, небось.

– Может… может, это я виновата?! Одела ее недостаточно тепло или…

– Нет, – Мария Ивановна качает головой. – Дарина у нас часто болеет. Врачи говорят, низкий иммунитет. Она вроде и витамины пьет, и в бассейн ходит, и на свежем воздухе много времени проводит… но все равно болеет. Вообще-то, психолог один раз сказал, что дело в отсутствии материнского тепла, но Артем Михайлович заявил, что он – шарлатан, вот и все…

Я поджимаю губы, потому что прекрасно понимаю: психолог может быть прав. Так называемый уход в болезнь – известное проявление психосоматики. Если ребенок недополучает тепла и любви, если у него есть какая-то проигнорированная взрослыми потребность, если ему мешают реализовывать свой творческий потенциал, например, он начинает болеть. Такие болезни бывают разными: от банальной простуды до какого-нибудь рака… Вот только кто я такая, чтобы давать советы?! Артему Михайловичу они явно не нужны. Да и что я могу сделать?! Разве что окружить Дарину любовью и заботой… Вот только маму я заменить все равно не смогу.


По дороге в свою комнату я замечаю, что дверь детской чуть приоткрыта, и в свете ночника видно, что над постелью болеющей Дарины склонился взволнованный Артем Михайлович.

Прежде чем зайти в свою комнату, я слышу короткий разговор:

– Я все что угодно тебе на новый год подарю, ириска, ты только поправляйся, ладно?!

– Папочка, мне не надо что угодно… подари мне маму!

## 11 глава

На следующее утро Дарине становится хуже, температура поднимается почти до тридцати девяти, и Артем Михайлович вызывает врача.

Педиатр из какой-то элитной частной клиники выслушивает малышку, смотрит нос, горло, а потом выписывает лекарства – точно такие же, как и во все прошлые разы, по словам Марии Ивановны, – и уходит…

– Давайте помогу, – предлагаю я Артему Михайловичу, видя, как он, сам не свой, выходит из детской, чтобы налить Дарине воды, а себе – кофе.

– Сегодня у вас выходной, – говорит мужчина. – Приступите завтра.

– Но вашей дочери плохо уже сегодня, – возражаю я. – А заботиться о ней – это моя работа… И я предлагаю не ради надбавки, уверяю вас! Деньги – это замечательно, но есть вещи гораздо более важные. Например, здоровье маленького ребенка, которому сейчас больно и страшно… Я вижу, что вы прекрасный отец – но вы со вчерашнего вечера не спали. Вам нужно отдохнуть, Артем Михайлович, хотя бы немного, а я пока побуду с Дариной.

Он смотрит на меня с недоверием, словно ушам своим не верит:

– Серьезно?! Вам даже надбавка не нужна?!

– Нет, – качаю я головой.

– Тем не менее, вы ее получите, – твердым голосом говорит Артем Михайлович, а потом жестом приглашает меня в детскую.


Малышка и вправду вся горит. Я прошу у Марии Петровны миску с теплой водой и полотенце, раздеваю Дарину до трусиков и осторожно обтираю, чтобы смыть пот, соль, и немного сбить температуру. Потом оставляю сложенное в несколько раз полотенце у девочки на лбу, чтобы оно, остывая, постепенно вытягивало жар. Папа делал так в моем детстве, когда я болела, и это всегда помогало… надеюсь, поможет и моей новой подопечной.

Через несколько минут, немного придя в себя, девочка разлепляет красные, слезящиеся от болезни глаза, смотрит на меня и тихо говорит:

– Няня Лида, ты вернулась…

– Ну конечно, я вернулась, милая моя, – я глажу ее по горячей щечке. Смотреть на нее такую очень больно, ведь буквально вчера утром, когда я уезжала в Рузу, она была весела, бодра и полна сил. – Мне просто нужно было забрать некоторые вещи в старом доме… Но больше я никуда не уеду, обещаю.

– А я заболела…

– Вижу. Ничего страшного, ты очень быстро поправишься.

– Главное, успеть до нового года… А то если не получится пойти на новогоднюю елку – я буду очень расстроена…

– Я уверена, что ты успеешь поправиться, – говорю я. – Ведь у нас есть еще несколько дней, главное – выполнять все рекомендации врача и лечиться!

– Ладно… – кивает малышка и закрывает глаза обратно.


К счастью, уже утром понедельника девочке становится намного лучше, она сама умывается и чистит зубы, с аппетитом завтракает, а потом и вовсе обращается ко мне с важной просьбой:

– Няня Лида, ты поможешь мне написать письмо Деду Морозу?!

– Ты его еще не написала? – удивляюсь я. Обычно дети делают это в начале или в середине декабря, а сегодня уже двадцать пятое!

– Написала, но я… я хочу написать еще одно.

– И зачем же?!

– Потому что папа посоветовал мне попросить у Деда Мороза что-нибудь… ну, нормальное, как он сказал… и я попросила новую Барби и снегокат.

– Отличный выбор, – говорю я, чтобы приободрить малышку, но она продолжает:

– Вообще-то, я уже взрослая и знаю, что настоящий Дед Мороз всего один, он живет в Лапландии и не успевает читать все письма, которые посылают ему со всего мира. Я знаю, что мое письмо прочитает папа – и купит мне Барби и снегокат. Но я очень хотела бы обратиться к настоящему Деду Морозу и попросить у него маму. Вдруг получится?!

## 12 глава

Конечно, я не могу отказать Дарине в ее просьбе.

Мы вместе пишем до слез трогательное письмо Деду Морозу, запечатываем его в красивый ретро-конверт, специально приобретенный для такого дела, клеим марки, и я отношу его в ближайший почтовый ящик.

Накануне новогодних праздников особенно хочется верить в чудо, и не только детям, но и взрослым… порой взрослым чудо даже нужнее…

Опустив конверт в ящик, я поднимаю глаза в белое-белое зимнее небо, с которого летят снежинки, и думаю: пускай исполнится. Пускай Дед Мороз, или Бог, или Вселенная отправят этой чудесной девочке самую добрую, самую заботливую и самую любящую маму… Ну а пока ее нет – я буду делать все, чтобы Дарина поменьше грустила и была счастлива.


Моими заботами, а также заботами Артема Михайловича и Марии Ивановны, конечно, малышка довольно быстро идет на поправку, и через два дня уже весело крутится в прихожей перед большим зеркалом, выбирая платье, в котором пойдет на завтрашний новогодний утренник.

– Лучше голубое или зеленое?! – спрашивает она у меня и смотрит большими чистыми глазами прямо в душу. Мне приятно, что мы так быстро подружились, приятно, что она доверяет и просит моего совета.

– Мне оба очень нравятся, – улыбаюсь я. – Но в голубом ты больше похожа на снежинку, особенно если украсить его блестками, а в зеленом – на елочку, к которой можно пришить мишуру…

– Не хочу мишуру! – важно заявляет Дарина. – Лучше буду снежинкой!

– Замечательный выбор.

– А ты пришьешь блестки?! Пожалуйста!

Вообще, такими вещами в доме Артема Королева обычно занимается Мария Ивановна, но зачем мне отказываться от прекрасных минут совместного творчества с Дариной?! Мы вместе выбираем украшения, блестки, пайетки, и пришиваем их к платью.

– Еще можно добавить диадему, – говорю я.

– У меня есть! – радостно хлопает в ладоши Дарина и бежит в детскую, чтобы поскорее ее найти.

В этот момент ко мне со спины подходит хозяин дома:

– Нужно поговорить, Лидия Дмитриевна.

– Д-да, конечно, Артем Михайлович, – отзываюсь я, вздрогнув от неожиданности, а сама невольно снова смотрю на шрам на его большом пальце, который оказывается прямо на уровне моих глаз…

– Я вас жду в своем кабинете через десять минут.

Голос у него такой строгий, что я думаю про себя: что, я в чем-то провинилась?! Что-то сделала не так?! Он хочет меня уволить?!


В кабинет Артема Михайловича я вхожу немного взволнованной. Мой работодатель уже сидит в кресле и жестом приглашает меня сесть напротив:

– Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, Лидия Дмитриевна.

– Все нормально, Артем Михайлович?! Вы напряжены. Я чем-то расстроила вас?!

– Что?! Вы?! О боже, нет! – он сразу смягчается. – Простите, если так показалось. Я не хотел вас напугать, Лидия Дмитриевна. Я действительно напряжен и даже раздражен, но виной тому моя работа. Важный международный бизнес-форум, который должен был состояться еще в начале декабря, перенесли на неопределенный срок, и все были уверены, что новые даты назовут уже в январе… И вот теперь, черт возьми, двадцать девятое декабря! Они назначили его на двадцать девятое декабря! И это послезавтра!

– Ого, – только и говорю я, потому что не очень понимаю, при чем тут я и моя работа, но Артем Михайлович продолжает:

– Именно поэтому я вас и вызвал, собственно. Я подумал, что раз уж мне все равно придется лететь в Париж, можно остаться там на новогоднюю ночь и взять с собой Дарину… и вас, конечно. Вы согласитесь полететь с нами?!

– К-куда?! – переспрашиваю я, не веря, что такое возможно. – В Париж?!

Я за двадцать пять лет своей жизни не то что заграницей не была, я даже за пределы Московской области никогда не выезжала!

И никогда не летала на самолете!

– Да, в Париж, – совершенно спокойно повторяет мужчина. – Отметим там новый год и сходим с Дариной в Диснейленд. Пожалуйста, соглашайтесь, один я не справлюсь, а искать на это время другую няню совсем не хочется!

## 13 глава

От предложения Артема Михайловича я ненадолго теряю дар речи, а когда снова могу говорить, признаюсь:

– Я бы с радостью, но боюсь, это невозможно, у меня нет ни загранпаспорта, ни шенгенской визы, ничего…

– Хм… – мужчина явно расстраивается. – Да, об этом я как-то не подумал…

– Мне очень жаль.

– Но мы ведь можем попробовать, верно?!

– А как же сроки…

– Деньги. Деньги и связи. Не забывайте, что я – глава крупной международной транспортной компании. Мы возим грузы по всему миру. И нашим сотрудникам тоже приходилось делать срочные визы в Европу… Единственное – они были рабочими, конечно, а не туристическими.

Я качаю головой:

– Есть ли смысл тратить на меня свои деньги и связи?! Вы можете найти няню со всеми необходимыми документами за десять минут.

– Если у вас на новый год запланировано какое-то грандиозное торжество с семьей или друзьями – просто скажите, я пойму. Вы не обязаны работать в праздничные дни, в договоре указано, что с тридцатого декабря и до седьмого января включительно вы свободны…

– Нет, у меня ничего не запланировано, я планирую остаться здесь и…

– Ну и зачем же вам оставаться здесь, когда есть возможность съездить на неделю в Париж?! – не понимает моих сомнений Артем Михайлович.

А мне страшно. Я ведь никогда не была заграницей и никогда не летала на самолете, может, у меня вообще аэрофобия?! Я не умею говорить по-французски, да и английский знаю не очень хорошо…


– Давайте поступим таким образом, – предлагает в конце концов Артем Михайлович. – Вы сейчас предоставите мне все необходимые документы и сделаете биометрию, чтобы я мог отправить все это в работу и попытаться выбить для вас паспорт и визу в короткие сроки. У меня много друзей в нужных органах и консульстве Франции. Если получится – вы сможете принять окончательное решение послезавтра ранним утром. Ну а если не получится – вы действительно останетесь здесь с Марией Ивановной, и никаких проблем. Я подыщу другую няню на всякий случай.

– Да, хорошо, – я киваю. – Меня устраивает.

Несмотря на свои сомнения, из его кабинета я выпархиваю, окрыленная, как бабочка. Париж! Возможно, я полечу на новый год в Париж! Вот это да! Безумно страшно, но безумно интересно! Еще полчаса назад я и представить такого не могла, а теперь чувствую себя примерно как Дарина: верю в новогоднее чудо! Я ведь всегда мечтала путешествовать, вот только денег не было, да и времени, и сил… Чего скрывать: я нигде, кроме Рузы и Москвы, и не бывала, а ведь мир большой и красивый… вот бы однажды увидеть его весь!


Я с трудом возвращаюсь к своим рабочим обязанностям.

Мы с Дариной заканчиваем с подготовкой ее образа на завтрашний утренник, в последний раз репетируем стихотворение, которое она будет рассказывать перед другими ребятами, а потом пьем теплое молоко с овсяным печеньем, умываемся, чистим зубы и ложимся в постель.

– Сегодня снова будем читать про Золушку?! – спрашиваю я, уже точно зная: это ее любимая сказка.

– Нет, сегодня – про Щелкунчика.

Логично: скоро ведь новый год.

Когда малышка засыпает, я иду в свою комнату и тоже ложусь.

Долго не могу уснуть, взволнованная и предвкушающая новый опыт.

Почему-то думаю, что сказали бы мачеха и мои названные сестры, если бы узнали, что мне предложили полететь в Париж! Они-то тоже никогда нигде не бывали… Думаю, они бы с ума сошли от зависти.

Постепенно мои сомнения отступают, и я уже точно знаю, что хочу полететь! Теперь главное, чтобы у Артема Михайловича получилось договориться, с кем надо, и мне успели сделать документы!

## 14 глава

На следующее утро я просыпаюсь раньше всех и отправляюсь в кухню готовить завтрак себе и Дарине, хоть это и не входит в мои обязанности.

Я выкладываю в две миски по пачке творога, нарезаю кружочками бананы, а потом беру вилку и тщательно разминаю, перемешиваю, чтобы получилась однородная творожно-банановая масса. Чтобы добавить вкуса, крошу сверху немного юбилейного печенья. Такой простой рецепт придумал когда-то давно мой папа – и мне он всегда казался гениальным.

Когда за спиной раздается голос, я вздрагиваю:

– Вы что, делали это вилкой?!

Я быстро оборачиваюсь: передо мной стоит Мария Ивановна. Она явно только что проснулась и даже еще не сменила уютный махровый халат на свою привычную форму с фартуком.

– Ну… ну да.

– Зачем?! Есть же блендер! Гораздо быстрее и проще!

Я пожимаю плечами:

– Не знала, где он у вас находится.

На самом деле, папа всегда делал это вилкой – ведь блендера или миксера у нас в доме не водилось, сначала они не были распространены, а потом денег не хватало, – вот и я, не задумываясь, сделала так же.

– Ну ладно… Только вы зря старались: Дарина ненавидит творог. Даже не притрагивается к нему, вне зависимости от марки, консистенции и добавок!

– Правда?! – хмыкаю я. – Очень жаль, конечно… Но вы не торопитесь, пожалуйста, выбрасывать: я попробую ее переубедить.


Через полчаса, когда просыпается Дарина, я спрашиваю у нее:

– Ты что, правда не любишь творог, милая?!

– Ненавижу! – подтверждает девочка.

– А ты знаешь, как его делают?!

– Ну… – Дарина задумывается. – Из молока, наверное?!

– Все верно, но ты видела когда-нибудь сам процесс?! Знаешь, что творог можно сделать дома?!

– Дома?! – переспрашивает малышка то ли с ужасом, то ли с восхищением. – Вот прямо… прямо на нашей кухне?!

– Конечно, – улыбаюсь я. – В детстве я часто делала домашний творог, он гораздо полезней и вкусней магазинного.

– Как здорово! Я хочу сделать домашний творог! Ты меня научишь?!

– С радостью, но взамен попрошу оказать мне одну услугу.

– Какую?! – с любопытством спрашивает девочка.

– Я не знала, что ты не любишь творог, и сделала нам на завтрак творожно-банановую массу. Мне совсем не хочется выбрасывать твою порцию. Пообещай мне, что хотя бы попробуешь ее.

– Ладно, – говорит Дарина. – Я обещаю.

– Спасибо, милая.


В конце концов, Дарина съедает приготовленый мною завтрак с большим аппетитом, к огромному удивлению нашей экономки.

Выясняется, что творог Дарина возненавидела еще в три года, и с того момента не ела его ни в каком виде. Но прошло почти четыре года, она даже вкус творога забыла, помнила только, что ей не понравилось когда-то давно.

Теперь по моей просьбе она попробовала – и решила, что это очень даже вкусно… по крайней мере, с бананом, печеньем и малиной.

– Как вы это сделали?! – всплескивает руками Мария Ивановна. – Я ведь сто рецептов перепробовала!

– Да, но вы не разу не смогли убедить ее просто попробовать, хоть немного, – улыбаюсь я. – А вкусовые пристрастия с возрастом меняются.

– Вы волшебница! – восхищается женщина, а я глажу по голове Дарину и говорю:

– Допивай свой морс, пора собираться, утренник уже через час!


Девочка совсем не волнуется, чувствует себя уверенно и свободно, и меня это радует. Очень часто новогодние утренники с непременным рассказыванием стихотворений Деду Морозу – это большой стресс, особенно для дошкольников, но Дарина держится просто отлично.

Мы собираемся, вызываем такси, добираемся до места, регистрируемся у администратора и занимаем место в зале, чтобы уже через несколько минут погрузиться в волшебную новогоднюю историю с Дедом Морозом, Снегурочкой и другими сказочными персонажами…

Интерактивное представление с играми и конкурсами идет больше часа, а потом деток начинают поочередно вызывать к Деду Морозу, чтобы они прочитали стихи и получили именные подарки, заранее предоставленные родителями организаторам елки.

Дарине, как и ожидалось, дарят Барби и снегокат.

В конце все собираются в хоровод – чтобы еще раз спеть «Маленькой елочке холодно зимой» и попрощаться с Дедом Морозом и Снегурочкой.

– Тебе понравилось? – спрашиваю я у Дарины, когда мы выходим из зала и идем к гардеробу.

– Да, очень, – кивает она.

– Ты очень здорово рассказала свое стихотворение, а когда все танцевали, выглядела, как самая настоящая красивая снежинка!

– Спасибо, няня Лида, – улыбается малышка, а потом, когда я наклоняюсь к ней, чтобы поправить шарф, неожиданно притягивается ко мне и чмокает в щеку. Этот жест меня очень трогает, и я обнимаю девочку, поглаживая ее по спине и чувствуя, что хоть я и работаю с ней всего неделю, она уже небезразлична мне… словно мы знакомы уже очень давно…


Поздним вечером, когда Дарина засыпает, Артем Михайлович снова вызывает меня к себе, и я чувствую, как заходится бешеным стуком сердце: сейчас он скажет, получилось у него оформить мне документы или нет…

– Пришлось пойти на небольшую хитрость, – признается мне мужчина. – Загранпаспорт мы оформили вам без проблем, а вот французскую визу…

– Не получилось, да?! – я опускаю голову, но он продолжает:

– В такие короткие сроки Шенген выдают только при острой необходимости: например, если у вас скончался родственник, и нужно ехать на похороны, или если вам требуется какая-то срочная операция, и сделать ее можно только в этой стране, или если необходимо посетить бизнес-мероприятие, которое появилось в графике неожиданно… В общем, я трудоустроил вас в свою компанию на должность младшего ассистента президента, то есть меня… Как вы понимаете, должность формальная, ненастоящая, просто чтобы мы могли сделать вам рабочую бизнес-визу…

– О боже, – я прикрываю рот ладонью. – А если кто-то узнает?!

– Никто не узнает, поверьте, – улыбается он, а потом наклоняется чуть ниже, обдавая горячим дыханием, шепчет: – Это будет нашим маленьким секретом… – а запах его парфюма проникает в нос и кажется таким знакомым…

## 15 глава

Шрам на пальце… Аромат парфюма… Мне снова кажется, что Артем Михайлович – это Тимур, тот самый парень, с которым я провела незабываемые минуты почти восемь лет назад в трейлере на дне городе, но разве это возможно?! Другое имя, другой город и другой статус… Да и что президенту крупной международной компании было делать в маленьком, богом забытом городке на окраине Московской области?!

В общем, я снова отгоняю от себя это наваждение, списывая все на случайные совпадения – они нередко случаются в нашей жизни, – и киваю:

– Я никому не скажу.

– Вот и отлично, – улыбается Артем Михайлович, отстраняясь от меня. – Я так понимаю, вы подумали и решили все же поехать с нами?!

– Да, – говорю я, не в силах скрывать свой восторг. – Я никогда не бывала в Париже… И вряд ли мне еще предоставится такая возможность…

– Тогда идите собирайтесь… и соберите, пожалуйста, мою дочь. И еще, Лидия Дмитриевна, ложитесь сегодня пораньше, ладно?! Мы выезжаем рано утром, в пять часов водитель уже будет стоять у ворот дома…

– Ого! – восклицаю я.

– Не люблю ночные и ранние утренние рейсы, но в десять часов мне уже нужно быть на форуме, так что… выбора нет.

– Мы будем готовы.

– Спасибо, доброй ночи, Лидия Дмитриевна.

– И вам доброй ночи, Артем Михайлович.


Малышка Дарина, узнав от отца, что мы летим в Париж, приходит в полный восторг, прыгает по комнате, кричит и повторяет:

– Париж! Париж! Париж! – а потом останавливается, запыхавшись, и спрашивает, глядя на меня невинным детским взглядом: – Няня Лида, а ты уже бывала в Париже?!

– Нет, милая.

– Я тоже не бывала, но зато бывала в Турции, и Египте, и Израиле, и Сингапуре… а еще на Мальвинах!

– На Мальдивах, – поправляю я ее с улыбкой.

– Да, точно! – соглашается девочка. – Мне нравится путешествовать!

Я смотрю на малышку и немного ей завидую: в свои шесть с половиной она видела гораздо больше, чем я в свои двадцать пять! Но ничего: теперь у меня тоже есть шанс побывать где-то, кроме родного города и столицы!


Как и просил Артем Михайлович, мы собираем вещи, ужинаем и ложимся спать пораньше, чтобы уже в четыре часа утра проснуться по будильнику. Как ни странно, пробуждение дается мне легко: я чувствую прилив сил и приятное возбуждение в предвкушении чего-то нового…

Дарина тоже прыгает вокруг меня, одновременно опустошая бутылочку питьевого йогурта и болтая о том, как будет кататься в Диснейленде на каруселях и обниматься с Микки Маусом.

Через час нас забирает водитель, и мы едем в Шереметьево.

Я никогда не бывала в аэропортах – поэтому когда мы проходим контроль на входе и оказываемся в огромном терминале, наполненном людьми, светом и экранами от пола до потолка, я на несколько мгновений замираю, задирая голову, открывая рот и любуясь этим великолепием.

К тому же, аэропорт украшен к новому году: большие светящиеся инсталляции тянутся через все стены, с потолков свисают гирлянды, огромные елки сияют миллионами огней, праздничные фотозоны полны туристов…

– Няня Лида! – окликает меня Дарина, и я спешу за ней и ее отцом.

На табло вылетов я замечаю наш рейс и стойки регистрации, куда нужно подойти, вот только Артем Михайлович с дочкой идут совсем не туда…

Я догоняю их и спрашиваю:

– Нам ведь на стойки от триста пятьдесят второй до триста шестидесятой, или я что-то путаю?! – на что мужчина только улыбается:

– Мы идем в бизнес-зал.

– В бизнес… ого!

– Там нас и зарегистрируют, и оформят багаж, и принесут напитки.

– А еще там классная игровая комната! – добавляет Дарина, и я смущенно опускаю глаза в пол:

– Ну да, конечно…


В бизнес-зале нас принимают, как королевских особ, регистрируют без очередей, предлагают чай, кофе, алкогольные напитки.

Здесь же мы проходим и предполетный контроль.

Потом, в ожидании посадки, пока Дарина прыгает в сухом бассейне в детской игровой комнате, а Артем Михайлович с важным видом перебирает какие-то документы на экране своего ноутбука, я подхожу к огромной стеклянной стене, которая отделяет уютный бизнес-зал от летного поля, и практически прилипаю к ней лбом, впервые в жизни видя самолеты так близко, детально, а не просто маленькими светящимися точками в небе.

Самолеты перемещаются по летному полю, уступая друг другу дорогу, лавируя по пути на свою взлетно-посадочную полосу, ускоряясь перед взлетом или, наоборот, тормозя после посадки, и все это выглядит как единый живой организм, который строго контролируется диспетчерами и пилотами.

Красиво. Даже завораживающе.


Наконец мы идем на посадку, и здесь меня тоже ждет сюрприз: оказывается, у нас места бизнес-класса! Конечно, можно было догадаться, учитывая статус Артема Михайловича, но я об этом как-то не подумала! Я была уверена, что мы будем сидеть втроем в ряд – а оказывается, у каждого своя изолированная мини-кабинка с раскладывающимся в полноценную кровать креслом, столиком, экраном, зеркалом, двумя иллюминаторами и даже мини-баром с алкогольными и безалкогольными напитками!

Кабинки расположены одна за другой всего в два ряда, так что Дарина оказывается впереди, я – за ней, и после – Артем Михайлович.

Мы располагаемся, пристегиваемся, Дарина, не дожидаясь взлета, просит у стюардессы джойстик, чтобы со знанием дела подключить его к экрану и открыть какую-то игру-бродилку, Артем Михайлович снова погружается в работу, а я просто с восторгом наблюдаю за происходящим: как устраиваются на своих местах последние пассажиры, как стюардессы проводят предполетный инструктаж и как самолет медленно снимается с места и, лавируя, начинает путь к своей взлетно-посадочной полосе.

Наконец пилот объявляет, что мы готовы взлетать, фоновый шум двигателя усиливается, самолет набирает скорость и… отрывается от земли.

Думаю, это ощущение ни с чем не спутать: несмотря на то, что ступни по-прежнему стоят на твердом полу, ощущение, что земля уходит из-под ног…

Я чувствую, что мне становится страшно, вцепляюсь обеими руками в поручни и невольно вскрикиваю, когда самолет вздрагивает.

– Лидия Дмитриевна, с вами все нормально?! – перекрикивая шум двигателя, спрашивает из-за стенки Артем Михайлович.

– Я… я не знаю…

– Неужели это ваш первый полет?! – догадывается он.

– Д-да! – кричу я.

– Не бойтесь, все в порядке, мы просто набираем высоту. Расслабьтесь и дышите спокойно… и вот еще… – он просовывает ладонь в узкий проем между стенкой и корпусом самолета. – Возьмите меня за руку!

## 16 глава

Я вцепляюсь в его руку, не успев подумать о том, что со стороны это может показаться странным, неправильным, непрофессиональным.

Но зато сразу становится спокойнее, дыхание выравнивается, я даже решаюсь посмотреть в иллюминатор – и тут же прихожу в восторг от открывающихся мне видов зимней Москвы с высоты птичьего полета.

– Как красиво… – шепчу завороженно.

– Да, очень, – соглашается Артем Михайлович. – И это вы еще Париж не видели. Кстати, когда будем заходить на посадку, из иллюминатора будет видно Эйфелеву башню.

– Ого! – восклицаю я, все еще не веря своему счастью. – Спасибо!

– Обращайтесь, Лидия Дмитриевна.

Я наконец отпускаю его руку и, конечно, чувствую легкое смущение. Как хорошо, он не может видеть мои покрасневшие щеки!


Набрав нужную высоту, мы устремляемся по своему эшелону в сторону Парижа, я постепенно полностью расслабляюсь и за время полета успеваю сполна насладиться комфортом бизнес-класса.

Кресло раскладывается до полноценной кровати, так что удается немного подремать, пока на экране моей мини-кабинки идет какой-то французский рождественский фильм. А когда я просыпаюсь, стюардесса приносит мне завтрак: йогурт с мюсли, фруктово-ягодный салат, свежий хрустящий круассан и вишневое варенье, а также питьевой горячий шоколад с шариком пломбира. Все очень вкусно, и я чувствую себя королевой. Почему-то снова думаю про мачеху и названных сестер: как бы они обзавидовались, увидев меня в кресле бизнес-класса на парижском рейсе…

– Вам все нравится?! – спрашивает из-за стенки Артем Михайлович.

– Да, очень! – киваю я.

– Отлично. Мы уже начинаем снижаться. Будьте готовы смотреть в иллюминатор.

И действительно: через несколько минут мне открывается великолепная панорама зимнего Парижа с высоты птичьего полета, с его длинными извилистыми улочками, прекрасной Сеной, Елисейскими полями, Триумфальной аркой и, конечно, Эйфелевой башней… Я видела все это только на картинках из интернета – а теперь вижу вживую! Разве это не чудо?!


Когда мы приземляемся в аэропорту имени Шарля де Голля, нас, как пассажиров бизнеса, первыми приглашают к выходу из самолета. Я везу за собой сразу два чемоданчика – свой и Дарины, – а Артем Михайлович тем временем несет дочку на руках: она уснула во время полета и теперь сонно морщится и хнычет, никак не желая просыпаться.

– Пока я на форуме, отдохните и пообедайте в отеле, – говорит мужчина. – Я освобожусь в шесть часов вечера, и тогда пойдем гулять по Парижу и ужинать, а завтра поедем в Диснейленд.

– Да, конечно, – киваю я.

На выходе из аэропорта нас уже ждет автомобиль, и мы едем в отель.

Конечно, здесь меня снова ждет сюрприз: в своей жизни мне приходилось останавливаться только в каком-то задрипанном хостеле на окраине Москвы, а сейчас наш трансферный автомобиль тормозит возле роскошного пятизвездочного отеля «Шангри-Ла».

– Надеюсь, вы не против, – говорит Артем Михайлович. – Я взял семейный сьют на три комнаты.

– О боже… – я выхожу из автомобиля, задираю голову и вижу Эйфелеву башню: она невероятно близко! Сейчас утро, она еще не светится, но даже так выглядит очень величественно и гордо!

– Успеете еще насмотреться, – улыбается мужчина и идет внутрь, а я тороплюсь следом.


Мы регистрируемся на администраторской стойке, нам выдают электронные карточки-ключи от нашего номера и провожают на нужный этаж.

Дверь распахивается – и я в очередной раз умираю от восторга: на этот раз мое воображение поражает просторный светлый номер, выдержанный в стиле классического шика, с тремя раздельными спальнями, двумя санузлами, большой джакузи, телевизором во всю стену…

– Сколько же все это стоило?! – случайно озвучиваю я свои мысли, Артем Михайлович смеется:

– Что именно?! Номер в отеле или все остальное тоже?! – и я смущаюсь:

– Простите, простите! Я просто восхищена!

– Наслаждайтесь, – улыбается он. – А мне пора на форум.

Он быстро принимает душ, переодевается из дорожного в официальный костюм и уезжает, а мы с Дариной остаемся вдвоем. Я решаю дать малышке поспать еще часа два, а сама укутываюсь в плед и выхожу на балкон, с которого открывается роскошный вид на Эйфелеву башню.

Несколько минут я стою, завороженная, и любуюсь, а потом мне в голову вдруг ударяет мысль: крестная! Моя крестная живет в Париже! По крайней мере, жила, когда мы созванивались последний раз три месяца назад! Нужно позвонить ей сейчас же! Вдруг получится встретиться?!


Я достаю телефон и набираю ее номер. Несколько длинных гудков – и вот на другом конце провода раздается заветный щелчок, а потом и голос:

– Моя дорогая девочка, как я рада тебя слышать!

– Здравствуй, милая крестная, ты и не представляешь, откуда я звоню!

– И откуда же?!

– Из Парижа!

– Как это возможно?! – в ее голосе слышится недоверие.

– Я приехала сюда в качестве няни дочери своего работодателя!

– Вот это да! – восхищается Ольга Петровна. – И как тебе Париж?!

– Прямо сейчас я стою на балконе отеля «Шангри-Ла» и смотрю на Эйфелеву башню! А вечером мы пойдем гулять!

– Как здорово!

– Скажи мне, крестная, а ты сейчас в Париже?!

– Нет, милая, я в Берлине… как жаль, что не получится встретиться!

– Да, мне тоже очень жаль…

– Мы болтаем еще немного – я рассказываю ей про новую работу, а она про очередное путешествие, – а потом я иду будить Дарину.

Проснувшись, малышка садится в постели и, протирая заспанные глаза, предлагает:

– Давай не будем дожидаться папу и пойдем гулять сейчас?! Пожалуйста, няня Лида, пожалуйста!

– Ладно, только недолго и недалеко, – соглашаюсь я, вооружаясь смартфоном с включенным навигатором.

Вот только час спустя деньги на моей сим-карте заканчиваются – я как-то не предусмотрела роуминг, – и мы остаемся на незнакомой парижской улочке без связи, интернета и знания французского языка.

## 17 глава

– Ой, – говорит Дарина, когда я сообщаю, что мы заблудились. – Как же так?! Нужно позвонить папе, чтобы он нас нашел!

– Позвонить не получится, – я показываю ей экран телефона, на котором написано: пожалуйста, пополните счет!

– Что же тогда делать?!

К счастью, малышка не напугана: она явно воспринимает нашу нелепую ситуацию как маленькое приключение, да и вообще чувствует себя гораздо более уверенно, чем я, в первый раз попавшая заграницу… вот только проблему решать все равно придется именно мне.

– Думаю, нам нужно пообщаться с прохожими, поспрашивать, где наш отель, – говорю я. Как хорошо, что я запомнила название отеля: «Шангри-Ла».

– А ты что, умеешь говорить по-французски?! – удивляется Дарина, но я качаю головой:

– Не умею. Но можно попробовать по-английски.

Правда, я и на английском с момента сдачи университетского экзамена не разговаривала, а еще слышала, что французы не любят, когда туристы общаются с ними на чужом языке, но выбора нет: придется пробовать.


Мы с Дариной выжидаем немного, пока мимо пойдет какой-нибудь внушающий доверие человек – и им оказывается седой импозантного вида мужчина за пятьдесят, к которому я решительно шагаю, оттарабанивая на одном дыхании придуманную в уме простенькую речь на английском:

– Hi! I'm sorry, I don't speak French. Please, help me. Where is the «Shangri-la» Hotel? – на что незнакомец буркает приветствие и, добавляя что-то на французском, показывает нам примерное направление.

– Thank you very much! – благодарю я от всей души, и мы действительно немного продвигаемся туда, откуда и пришли…

Наверное, это правда верное направление, вот только гуляли мы целый час, углубляясь все больше и больше в длинные, запутанные улочки парижских кварталов, и нам нужно что-то большее, чем просто направление, иначе мы будем искать наш отель до позднего вечера…

Вот только даже если мне начнут объяснять подробно – я ведь все равно ничего не пойму. Немного обидно. Надо было учить язык по-хорошему, а не так, чтобы сдать экзамен и на следующее утро забыть. Да только кто же знал, что я в своей жизни вообще хоть когда-нибудь окажусь заграницей?!

Мы задаем один и тот же вопрос еще пяти прохожим, и постепенно продвигаемся в правильном направлении. По крайней мере, мы в это верим!

Я все надеюсь, что вот-вот узнаю места, мимо которых мы уже проходили, и дальше мы справимся сами, но старинные дома, ретро-вывески, сувенирные лавки, антикварные магазинчики, крафтовые кофейни и запах свежей французской выпечки везде одинаковы, за какой угол ни сверни…


Проходит минут сорок или около того, я чувствую, что Дарина начинает замерзать и выматываться, да и мне хочется сесть уже где-нибудь и погреться, выпить горячего какао… Но вот беда: у нас и денег с собой нет! Поэтому приходится идти пешком, пока с неба летят снежинки, красивые, но холодные. А ведь моя подопечная только-только переболела! Не простудилась бы снова!

Медленно, но верно теряя веру в людей, я обращаюсь к очередному прохожему – на сей раз молодому парню в спортивной куртке, – с уже заученным наизусть мини-текстом, а в ответ неожиданно звучит русская речь:

– Добрый вечер, судя по акценту, вы из России?!

– Ой, да! – радостно отзываюсь я, в первое мгновение даже ушам своим не веря: неужели мы нашли посреди Парижа земляка?! – Привет! Меня зовут Лида, а это – моя подопечная Дарина.

– Приятно познакомиться, девчонки, – парень подает руку мне, а потом и малышке. – А меня зовут Николай.

– Нам тоже очень приятно познакомиться, – улыбаюсь я.

– Вы довольно далеко ушли от своего отеля.

– Правда?! Мы минут сорок искали его и спрашивали у прохожих дорогу, но… может быть, все это время я путала право и лево?!

– Все возможно, – Николай с улыбкой пожимает плечами. – Я провожу вас. Но сначала предлагаю зайти в кофейню: вы явно замерзли.

– Мы бы и рады, но у нас нет с собой денег.

– Ничего страшного, я угощаю.

– Ого! Спасибо!

Конечно, общаться с незнакомцами неправильно, и наверное, сейчас я подаю плохой пример Дарине, но на улице день, светло, вокруг много людей, мы в центре Парижа… что может с нами случиться?! Мы действительно немного замерзли и устали: горячее какао будет очень кстати.


Мы устраиваемся в ближайшей кофейне, нам всем приносят питьевой горячий шоколад – невероятно ароматный и вкусный! – и пока Дарина вертится перед зеркалом, делая себе шоколадные усы, мы с парнем болтаем. Выясняется, что Николай тоже из Москвы, он переводчик между русским и французским языками, и приехал сюда на стажировку после университета.