Элли Лартер
Папа, подари мне маму, или Золушка для (не)родной дочери

Лидия Дмитриевна Шадрова, 25

Марина, мать Лиды, умерла в родах

Дмитрий Алексеевич, отец Лиды, ИП «Руза-Мебель», умер от инсульта 10 лет назад

Элина Георгиевна Шадрова, мачеха, 45

Злата Ивановна Карельская, 26

Агата Ивановна Карельская, 24

Ольга Петровна, крестная, 55

_____

Артем Михайлович Королев, 35

Нина, младшая сестра, 30

Андрей, старший брат, 38

Михаил Александрович, 55, отец Артема, «Стар-энерджи», хранение и транспортировка грузов

Дарина Артемьевна, дочь Артема и Лиды, 6–7, 20 мая др

Мария Ивановна, экономка

Пролог

Семь лет назад. Руза, Московская область

– Беременность – тридцать восемь недель, двойное обвитие, тазовое предлежание, делаем кесарево… срочно, срочно! – кричит медицинская сестра дежурной акушерке, пока юную девушку с большим животом везут на каталке по родильному отделению маленькой районной больницы.

Ей так больно, что хочется кричать во все горло, но она сдерживается, сцепляя зубы, и только мычит, обхватывая обеими руками напряженный живот и стараясь не думать, что что-то может пойти не так… Еще бы: ее собственная мать девятнадцать лет назад умерла во время родов.

Перед глазами мелькают тусклые лампы больничного коридора, а потом резко сменяются ярким светом операционной.

Девушке помогают сесть, говорят что-то – а она едва слышит, – небрежно задирают рубашку, чтобы вколоть анестезию куда-то в область поясницы, а потом торопливо укладывают на операционный стол, суетятся вокруг… а она просто лежит и с ужасом ждет – что будет дальше?!

У нее нет никого, кто помог бы ей справиться с волнением, проводил бы в больницу, а после родов встретил в палате с цветами…

Она совершенно одна.

Мама умерла во время родов.

Папа – от обширного инсульта три года назад.

А отец будущего ребенка… впрочем, об этом не стоит и вспоминать…

Через несколько минут, когда анестезия начинает действовать, болезненные ощущения как будто выключаются, и только на грудь словно песка насыпают: дышать становится труднее, тошнит, голова кружится.

Анестезиолог говорит без умолку, задает вопросы, чтобы контролировать состояние пациентки, а медицинская сестра уже ставит ширму в районе груди, чтобы девушка не видела, как будут делать операцию.

– Что, уже начинаем?! – спрашивает она слабым голосом, и акушерка, склоняясь к ней в перчатках и маске, кивает:

– Да, у нас нет времени раскачиваться: пуповина ребенка душит…

– Но ведь… все будет хорошо?! – голос у девушки дрожит.

– Конечно.

Операция начинается, но органы чувств как будто начинают постепенно отказывать ей: сначала в ушах появляется звон, потом темнеет перед глазами.

– Давление падает! – кричит медицинская сестра, пищит какой-то аппарат, а потом все просто исчезает: запахи, звуки и даже яркий свет.

Через пару часов, придя в себя в пропахшей спиртом и хлоркой палате, девушка сразу же инстинктивно опускает руки на живот: ребенка там больше нет, анестезия еще не отошла полностью, но швы уже ощутимо побаливают.

– Эй! – кричит она хриплым голосом, потому что кнопки, чтобы вызвать персонал, нет. – Кто-нибудь! Пожалуйста!

В дверной проем просовывается голова медсестры:

– О, ты уже в себя пришла?! Как самочувствие?!

– Нормально… А где моя дочь?!

Медсестра поджимает губы, заходит в палату полностью и говорит:

– Ты не волнуйся только… главное, что сама жива осталась…

– О чем это вы?! – девушка хмурится.

– Не выжила твоя дочка… мне очень жаль…

Тот же вечер. Другой конец города

– Роды были тяжелые: двойное обвитие, тазовое предлежание, малышка чудом осталась жива… А вот мать – погибла, – сообщает экономка.

– Ясно, Мария, спасибо, ты можешь идти, – отвечает ей молодой мужчина, сидящий в кожаном кресле, лицом к камину.

Как только женщина выходит, он встает, подходит к детской кроватке и берет на руки красивую новорожденную девочку с голубыми глазами.

Свою дочь.

Лида. 1 глава

Наши дни. Москва

– Девушка, подвиньтесь, пожалуйста! – просит меня дама в возрасте, едва не наступая мне на ноги.

– Мне очень жаль, но двигаться некуда, – оправдываюсь я, а сама все равно пытаюсь переместиться по вагону хотя бы на пару миллиметров, чтобы дать попутчице немного личного пространства…

Половина седьмого вечера, час пик в московском метро, и я еду на собеседование к Артему Королеву. Как я поняла со слов его экономки, мужчине всего тридцать пять лет – а он уже президент крупной транспортной компании, которая хранит и развозит грузы по всей стране и за ее пределы. Неудивительно, что у него мало времени, чтобы заниматься своей дочерью, а мать девочки то ли ушла, то ли погибла… этого я пока точно не знаю.

Зато точно знаю: если меня возьмут, то будут хорошо платить, я смогу снять квартиру в Москве или где-нибудь в ближайшем Подмосковье, сразу за МКАДом, и мне не придется постоянно мотаться в Рузу и обратно… На это уходит слишком много денег и времени, да и желания возвращаться в дом, где я провела самые страшные годы своей жизни, совсем не хочется.

Элина, конечно, будет категорически против, но я и так несколько лет была бесплатной прислугой в собственном доме, когда отец умер, и все перешло в руки мачехи. Больше изображать Золушку я не хочу.

После метро приходится проехать еще сорок минут на автобусе. Добравшись наконец до элитного загородного поселка, где живет Артем Королев, я уже чувствую себя совершенно вымотанной.

Охранник на въезде просит меня показать сумку и строго спрашивает:

– Вы к кому и по какому вопросу?!

– Я на собеседование к Артему Михайловичу Королеву, устраиваюсь няней к его дочери…

– Да, точно, его экономка меня предупреждала, – кивает мужчина. – Вы в курсе, в какой вам дом?!

– Номер три, кажется…

– Да, он второй по левой стороне. Проходите.

– Спасибо, – я прохожу мимо КПП и устремляюсь к нужному дому.

Сразу замечаю, что территория – просто огромная!

И все уже украшено к новому году!

На металлической ограде – светящиеся инсталляции в виде сказочных персонажей, в центре двора – большая и пушистая елка, сияющая золотыми огнями, а по карнизу тянется гирлянда, которая сейчас, в семь вечера, переливается особенно ярко и красиво.

Между тем, дверь дома открывается, оттуда выглядывает экономка Мария Ивановна и манит меня к себе:

– Заходите скорее, Лидия Дмитриевна, холодно же!

– Я просто залюбовалась, – улыбаюсь я и, отряхнув от снега ботинки, переступаю порог хозяйского дома, сразу окунаясь в ароматы имбирного печенья и клюквенного мармелада.

– Как добрались? – спрашивает меня женщина.

– Неплохо, – отвечаю я, упуская момент, что ехала я сюда в общей сложности два часа, в толкучке и духоте.

– Артем Михайлович примет вас через пятнадцать минут, а пока снимайте верхнюю одежду, обувь, и проходите в гостиную, я налью вам чаю.

– Спасибо! – благодарю я, потому что согреться чем-то горячим и правда не помешает. Не хотелось бы на собеседовании стучать зубами от холода.

Я делаю все, как она велит, сажусь за стол, а потом вдруг, откуда не возьмись, прямо на меня выныривает маленькая девочка – с голубыми глазами и растрепавшейся косичкой, – и сразу же смело обращается ко мне:

– Привет! А ты кто такая?! Новая подружка папы?!

– Привет, – улыбаюсь я. – Не-е-ет, я не подружка папы, я пришла к нему устраиваться на работу… Меня зовут Лида, а тебя?! – я присаживаюсь на корточки, протягиваю малышке руку, и она без малейшего сомнения вкладывает мне в ладонь свои маленькие пальчики:

– А меня – Дарина.

– Приятно познакомиться.

– Ты красивая. Похожа на мою маму.

2 глава

– П-правда? – невольно заикаюсь я, честно говоря, не зная, как вести дальше этот диалог.

Вообще, я и до этого работала в семьях без одного родителя, но со вторым перед знакомством с ребенком всегда был долгий разговор: как отвечать на вопросы ребенка об уходе или смерти отца или матери?! И это зависело от множества факторов: возраста ребенка, стабильности его психики, позиции второго родителя… Здесь же, пока я не поговорила с Артемом Михайловичем, я не имею никакого права говорить с Дариной о ее маме.

Интересно, почему она вообще сказала, что я на нее похожа?! Может, просто она была такая же светловолосая?!

К счастью, Мария Ивановна спасает меня из неловкой ситуации, принося чай, ароматно пахнущий корицей.

– Большое спасибо, – улыбаюсь я.

– Вы уже познакомились с Дариной?!

– Да, немного…

Экономка обращается к девочке:

– Дариш, будешь тоже пить чай?!

– Буду! – кивает малышка, а потом опять поворачивается ко мне: – Лида, хочешь, я покажу тебе любимую куклу?!

– Да, конечно, – с готовностью киваю я.

Дарина упархивает в детскую, а Мария Ивановна склоняется ко мне и говорит шепотом:

– Вы ей явно понравились…

– И это замечательно, – улыбаюсь я, ведь главное в работе няни – это найти контакт с ребенком… а у нас с Дариной он явно случился с первого взгляда… – Кстати, почему ушла ваша предыдущая няня?

– Оу… не уверена, что могу об этом говорить, – смущенно признается женщина.

– Ну, значит, Артем Михайлович мне расскажет.

– Он тем более не расскажет, – экономка качает головой.

Я хмурюсь:

– Как же я должна работать в доме, где от меня скрывают причину увольнения предыдущей няни?!

Мария Ивановна воровато оглядывается, словно боится, что нас вот-вот застукает хозяин дома, а потом наклоняется ко мне и говорит шепотом:

– Ладно, я скажу вам… только не говорите Артему Михайловичу, что знаете… обещаете?!

– Конечно.

– Роман у него был с предыдущей няней…

– Ого! – я не сдерживаю восклицания.

– Вот только Вероника Юрьевна захотела большего, чем отношения без обязательств, говорила даже, что готова удочерить Дарину… И тогда Артем Михайлович сорвался: кричал на нее очень, велел убираться прочь… а на следующий день подписал ей увольнительную.

– Какой ужас! – говорю я, а сама думаю: ну, я-то романы с богатым работодателем закручивать не собираюсь! А значит, мне и бояться нечего!

– Да, и потом у Дарины няни три месяца не было… вот только недавно Артем Михайлович сказал, что готов взять кого-то на место Вероники.

– Ясно, – киваю я. – Спасибо, что рассказали.

– Не выдавайте меня только!

– Нет, что вы…

Я делаю глоток чая, а потом чуть не давлюсь им, потому что в гостиной неожиданно появляется хозяин дома: очень высокий и статный, с покрытыми жесткой щетиной щеками, в черной рубашке, выгодно подчеркивающей натренированное тело, с брендовыми золотыми часами на правой руке…

А следом в гостиную влетает Дарина:

– Папочка, ты освободился!

– Да, ириска, – улыбается Артем Михайлович, и его суровые мужские черты на мгновение смягчаются.

Девочка повисает у него на шее, мужчина целует ее в макушку, а потом замечает меня:

– О, точно, собеседование! Вы же…

– Лидия Дмитриевна Шадрова, – напоминаю я.

– Да, здравствуйте! – мужчина протягивает мне руку, я протягиваю в ответ, но не успевают наши ладони соприкоснуться, как я замечаю на большом пальце его правой руки странный шрам, который кажется мне знакомым…

3 глава

Восемь лет назад. Руза, Московская область

Сегодня день города – пожалуй, единственный день в году, когда в Рузе можно по-настоящему повеселиться: городок-то маленький, население – всего пятнадцать тысяч человек, праздники здесь устраивают редко. Но сегодня – и выступление столичных артистов, и ярмарка, и маскарад.

На маскарад мне особенно хотелось, я даже тайком от мачехи купила себе на рынке блестящую красную маску, скрывающую почти все лицо, вот только пойти вряд ли получится: Элина, отправляясь на праздник, приказала мне приготовить ужин, запустить две стирки, погладить белье и вымыть полы. Если я не сделаю все к ее возвращению – она с меня три шкуры спустит, а потом еще и названные сестры посмеются, мол, вот неудачница!

Но им-то что, они все праздновать уехали, а мне – мой-стирай-готовь! И так – вот уже больше двух лет, с момента, как умер отец…

Остается лишь надеяться, что осень я поступлю в университет и уеду как можно дальше от мачехи и ее дочерей.

Делать нечего: я принимаюсь за домашние дела. Ставлю вариться куриный бульон, загружаю стиральную машинку, снимаю с сушилки постельное белье и включаю утюг…

Когда раздается стук в дверь, я вздрагиваю от неожиданности и поначалу решаю, что это мачеха забыла что-нибудь, но нет – это не она.

Я открываю дверь – и обнаруживаю на пороге свою крестную, с которой не виделась уже почти пять лет!

– Ольга Петровна! – взвизгиваю я.

– Моя дорогая девочка! – причитает женщина. – Как же ты выросла! Какая большая стала, красивая! Тебя теперь не узнать!

– Милая крестная! – улыбаюсь я, вдыхая цветочный аромат ее туалетной воды. – Как я рада тебя видеть! Я и не знала, что ты вернулась в Рузу!

– Только на один день, детка, только на один день, – она качает головой. – Завтра уже буду в Москве, а послезавтра – в Париже!

– Вот это да! – я улыбаюсь и даже немного ей завидую: мне-то Парижа никогда не увидать! А моя крестная – настоящая путешественница: сначала жила в Лондоне, потом – в Барселоне, теперь вот собралась в Париж. У нее муж богатый бизнесмен, вот и колесят вместе по миру…

– Ты уж прости, что я не приехала три года назад на похороны твоего отца – очень сильно болела, – просит прощения Ольга Петровна, а я только отмахиваюсь, вспоминая, сколько денег она тогда послала… Мачеха все себе забрала, правда, мне ничего не досталось, но это неважно.

– Все хорошо, милая крестная, не переживай.

– Ну как же – хорошо?! Ты посмотри, в каких условиях ты живешь, дорогая?! – возмущается Ольга Петровна. – Если бы твоя мама узнала – сказала бы, что я должна тебе помочь! И я правда должна! Почему ты после смерти отца отказалась ко мне переезжать?! Я бы позаботилась о тебе!

Она и вправду предлагала – но я отказалась. Неудобно было как-то.

– Ну а сегодня-то ты чего дома сидишь?! – продолжает та. – Сегодня же день города, маскарад уже начался! Неужели ты не хочешь пойти?!

– Очень хочу, крестная, но не могу… Мачеха вернется – будет ругаться, если что-нибудь не сделано.

– Я тебе помогу, – обещает Ольга Петровна.

– Правда?! – я загораюсь, а потом снова опускаю глаза в пол: – Если честно, у меня и платья нет, чтобы идти на этот маскарад…

– Ты думаешь, я прилетела без платьев?! – крестная с грохотом ставит передо мной свой огромный чемодан. – Я только что из Барселоны, была на шопинге и закупилась! У меня этих платьев – штук десять! Выбирай любое!

– Вот это да… – шепчу я восхищенно.

– Давай-давай, и поскорее! Я помогу тебе с готовкой и уборкой, а потом мы тебя нарядим, сделаем прическу и губки с глазками подкрасим…

Не проходит и часа – а я уже кручусь перед зеркалом в красном коктейльном платье, которое идеально село на мою фигуру, красных туфельках и той самой красной маске.

– Давай, беги, пока маскарад еще не закончился! – велит мне крестная.

– А как же суп?! – спрашиваю я.

– Не бойся, я с этим разберусь, – обещает она.

Я обнимаю ее, целую на прощание в щеку, завершаю образ мамиными сережками, которые надеваю только по праздникам, а потом беру сумочку – и выскальзываю на улицу, в теплый августовский вечер, чтобы исполнить свою мечту – побывать на маскараде и потанцевать в пестрой толпе горожан.

Минут через пятнадцать я добираюсь до места и, запыхавшись, первым делом решаю взять в палатке стаканчик с лимонадом. Пока стою в очереди и выбираю между апельсиновым и клубничным, не замечаю, как на меня налетает какой-то парень в черной маске. Мы сталкиваемся – и содержимое его стаканчика, явно алкогольное, выплескивается мне на подол платья.

– Ой, прошу прощения, – хмыкает парень, а я поворачиваю голову – и вздрагиваю от внимательного взгляда серо-голубых глаз.

– Н-ничего страшного, – бормочу растерянно, разглаживая мокрые складки.

– Ну как же ничего?! – удивляется он. – Я тебя облил. Но ничего – я знаю, как спасти твой вечер. Идем со мной.

– Что?! Куда?! – не понимаю я, а он уже хватает меня за руку и тянет куда-то, а я только и успеваю, что заметить странный шрам на большом пальце его правой руки.

4 глава

– Куда ты меня тащишь?! Я тебя не знаю! Отпусти меня немедленно! – я пытаюсь вырваться, но хватка у парня – просто железная.

Толпа удивительным образом расступается перед нами, и мы продвигаемся куда-то в сторону сцены, где бьют биты музыки и двигается в лучах софитов диджей. Наконец мы оказываемся перед закрытой зоной для организаторов: решетчатый забор, охранники, полицейские машины…

Воспользовавшись секундной заминкой, я наконец вырываю руку из его цепкой хватки и встаю в позу:

– Да объясни ты наконец, кто ты такой и что тебе от меня надо?!

– Ой, а я что, правда не представился?! – хмыкает парень и протягивает мне ладонь: – Тимур.

– Привет, Тимур, – киваю я, но руки не подаю: не хватало еще, чтобы он снова схватил меня и куда-то потащил.

– Ну а тебя как зовут?!

Я чуть было не называю свое настоящее имя, но потом понимаю: это может его отпугнуть, а я вовсе не хочу, чтобы он сбежал прямо сейчас…

В Рузе все прекрасно знают мою семью: отца, который когда-то имел здесь свое небольшое, но добротное столярное дело по изготовлению мебели на заказ, мою погибшую в родах мать, меня, сиротку-неудачницу, мою жадную до денег мачеху Элину и ее дочерей – Злату и Агату… Она назвала их так в наивной, навеянной астрологическим фанатизмом надежде, что дочери с такими именами принесут в ее дом богатство, но просчиталась: пока девчонки только тянут из своей мамаши последние копейки…

Поэтому я представляюсь первым пришедшим в голову именем:

– Аня.

– Красивое имя.

Я пожимаю плечами, а Тимур говорит:

– Еще раз прости, что не представился сразу. И что потащил тебя сюда. И что пролил на тебя виски-колу.

– Ничего страшного, – говорю я. – Но ты сказал, что знаешь, как спасти мое платье… – я с сожалением смотрю на подол, на котором продолжает расползаться безобразное коричневое пятно.

– Нет, – он качает головой. – Я сказал, что знаю, как спасти твой вечер. Это немного разные вещи. Днем здесь был показ одной брендовой коллекции, и платья до сих пор висят в гримерном трейлере. Я предлагаю тебе выбрать то, что понравится, и переодеться, – я открываю рот, чтобы задать вопрос, но он меня опережает: – Не переживай, все законно. Мой отец работает на дне города, и мне разрешено здесь находиться. А платье мы потом вернем.

Делать нечего: я послушно шагаю за ним к трейлерам, спрятанным за сценой. Музыка здесь отдается глухо и рвано, а людей почти нет. Мы поднимаемся по ступенькам одного из трейлеров, заходим внутрь, и я действительно вижу длинную металлическую стойку с одеждой.

– Выбирай, – говорит Тимур и вытаскивает одно платье – тоже коктейльное, но темно-синее, с глубоким вырезом на спине. – Мне кажется, что это тебе очень подойдет…

Его взгляд скользит по моим обнаженным плечам, и моя кожа невольно покрывается мурашками.

– Пожалуйста, отвернись, – прошу я хриплым шепотом, чувствуя, как дрожит голос.

– Да, конечно, – кивает Тимур и поворачивается ко мне спиной.

Подождав несколько секунд – чтобы убедиться, что он не станет подсматривать, – я расстегиваю молнию на своем испачканном платье, спускаю его к ногам, а потом быстро надеваю то, что дал мне Тимур.

Прохлада вечернего воздуха касается обнаженной спины, по коже снова ползут мурашки, и я говорю:

– Готово.

Парень поворачивается, смотрит на меня несколько секунд и говорит:

– Ты прекрасна.

Его лицо почти полностью скрыто маской, но мне хватает и пронзительного, жадного взгляда серо-голубых глаз.

Он подходит ко мне вплотную, а я, как загнанная в угол птичка, не смею возразить, только прижимаюсь спиной к стене.

– Я… я не…

– Тшшш, – говорит он и накрывает мои губы поцелуем.

5 глава

Сейчас

– Лидия Дмитриевна? Лидия Дмитриевна!

Я вздрагиваю, отряхиваюсь от мурашек и воспоминаний, и наконец пожимаю руку Артема Михайловича.

Конечно, шрам – это просто совпадение.

Мало ли людей в мире имеют шрамы?!

К тому же, столько лет прошло: я наверняка и забыла, как выглядел шрам на руке Тимура… а сейчас заметила похожий – и все, ассоциации…

И ведь моего потенциального работодателя зовут Артем, а не Тимур!

Что Артему, наследнику, а ныне президенту многомиллионной международной компании, было делать в несчастной Рузе восемь лет назад?!

В общем, глупости это все…

– Все в порядке?! – заботливо осведомляется хозяин дома, и я киваю:

– Да, конечно, Артем Михайлович… просто залюбовалась вашей дочерью. Она у вас не только красавица, но и очень умная девочка…

– Кстати, я принесла показать тебе любимую куклу! – заявляет Дарина, наконец отлепляясь от отца и протягивая мне роскошную Барби с жемчужно-белыми волосами, в белом шелковом платье с обнаженными плечами и таких же белых туфельках на шпильке… живая девушка бы на таких не устояла!

– Ого, какая красивая! – искренне восхищаюсь я, но Артем Михайлович нас перебивает:

– Ириска, покажешь свои сокровища немного позднее, ладно?! Лидия Дмитриевна, пожалуйста, проходите в мой кабинет.

– Конечно, – киваю я, встаю, возвращаю куклу хозяйской дочке, благодарю Марию Ивановну за чай и иду следом за Артемом Михайловичем.

В кабинете мужчина устраивается в большом кожаном кресле, а я сажусь напротив, в кресло попроще. Между нами возвышается большой мраморный стол, заваленный канцелярскими папками для документов, ежедневниками, блокнотами, какой-то профессиональной литературой на русском и английском языках и много чем еще, явно связанным с работой хозяина дома.

– У вас были хорошие рекомендации, Лидия Дмитриевна, именно поэтому я остановил свой выбор на вас, – говорит Артем Михайлович.

– Мне приятно ваше доверие.

– Однако я должен предупредить вас об одной вещи, прежде чем мы подпишем договор. Моя дочь – наполовину сирота, но в нашей семье не принято говорить об этом… так, – он морщится. – Все вопросы о матери, которые может задать Дарина, должны переадресовываться на меня, это ясно?! Никакой самодеятельности.

– Да, конечно, – киваю я. Ну что же, и такое бывает, особенно – если один родитель очень травмирован уходом или смертью другого. В таком случае он не хочет, чтобы посторонние люди, а няня – это посторонний человек, хоть как-то этого касались… Вероятно, с мамой девочки произошла какая-то трагедия, и знать об этом мне не положено.

– В первую очередь, в ваши обязанности будет входить ежедневная рутина с Дариной: пробуждение и укладывание на ночь, утренние и вечерние процедуры, кормление, сопровождение на плавание, танцы, в художественную и музыкальную школу, на курсы подготовки к школе, выполнение домашних заданий, игры, чтение… Также вы должны следить за ее здоровьем, сопровождать на дни рождения друзей, в кукольный театр, в кино и в другие места… Заработная плата – десять тысяч в сутки, занятость – пять дней в неделю, кроме субботы и воскресенья. За работу в выходные, если это потребуется, будут надбавки. Питание с общего стола, конечно, своя комната напротив детской, по любым вопросам обращаться ко мне лично.

– Все понятно, Артем Михайлович, – киваю я.

– Приступать можете с завтрашнего дня. Мария Ивановна покажет вам вашу комнату и все остальное…

– Хорошо, спасибо.

Я встаю, мы прощаемся, и я уже направляюсь к выходу, как вдруг замечаю на стене семейный портрет: фотографию, на которой изображены, судя по всему, Дарина в возрасте двух лет, Артем Михайлович и какая-то молодая красивая женщина со светлыми, как у меня, волосами.

Видимо, это и есть мама девочки?!

6 глава

– Ну, как все прошло?! – интересуется Мария Ивановна, когда я возвращаюсь в гостиную.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что хозяин дома не вышел из кабинета следом за мной, наклоняюсь к экономке поближе и спрашиваю:

– Фотография на стене с Дариной, Артемом Михайловичем и… кто третий?! Я так понимаю, это и есть мама девочки?!

– О, вы про семейную фотографию пятилетней давности… Нет, это младшая сестра Артема Михайловича, Нина.

– Вот оно что, – протягиваю я разочарованно. – А что же тогда случилось с мамой Дарины?!

– Она умерла. Давно. Большего я и сама не знаю.

– Ясно, – я поджимаю губы. – Очень жаль.

– Пожалуйста, давайте больше не будем об этом… нельзя, чтобы Дарина случайно услышала, – говорит Мария Ивановна и переводит тему: – Лучше давайте я покажу вам вашу комнату.

– Ладно.

Мы поднимаемся на второй этаж, и Мария Ивановна останавливается в коридоре между двумя дверьми, на одной из которых разноцветными магнитами выложено имя маленькой хозяйки: Дарина.

– Ваша комната находится прямо напротив комнаты Дарины, чтобы и ей, и вам было удобно. На этаже есть ванная комната и кулер с водой – горячей, холодной и комнатной температуры… Теперь давайте пройдем в саму комнату. Здесь есть все необходимое: кровать, прикроватная тумба, шкаф для вашей одежды и обуви, телевизор, кондиционер, увлажнитель воздуха, розетки, верхний и нижний свет, шторы блэк-аут… Надеюсь, вам понравится.

– Мне уже нравится, – улыбаюсь я, останавливаясь на пороге.

– На прикроватной тумбе уже лежит подробная инструкция о режиме дня и питания Дарины, о том, когда и куда ее нужно возить в течение недели, телефоны ее врача, психолога, тренеров и учителей.

– Спасибо. Будет чем заняться перед сном.

Мария Ивановна показывает и рассказывает мне последние детали, но через минуту ее перебивает Дарина: малышка, судя по всему, вырвалась из отцовских объятий и прибежала к нам.

– Значит, теперь ты – моя новая няня?!

– Верно, – улыбаюсь я. – И твоя новая няня говорит, что пора умываться, чистить зубы и ложиться в постель.

– Ну во-о-от… – хнычет малышка. – Я не хочу!

– А если я почитаю тебе сказку?! – предлагаю я.

– Тогда можно! – соглашается девочка.

– Вот и отлично.

Дарина убегает в ванную комнату, а Мария Ивановна улыбается:

– Доброй ночи, – и уходит на свою территорию.

Когда возвращается Дарина, мы устраиваемся в постели в ее комнате, и я спрашиваю:

– Что будем читать?!

– Про Золушку! – просит девочка, и мы открываем вечную историю о бедной сироте, ее злой мачехе и прекрасном принце, который влюбится в главную героиню и увезет ее в свой чудесный замок…

Первая неделя работы проходит хорошо: я успеваю найти общий язык с Дариной, подружиться с Марией Ивановной и другим персоналом дома, а самое главное – получаю первую зарплату в пятьдесят тысяч рублей.

Раним утром субботы, в свой первый выходной, я отправляюсь на электричке в Рузу, чтобы забрать из отцовского дома кое-какие вещи и сообщить мачехе, что теперь буду жить в доме своего работодателя.

Элина, конечно, встречает меня с вечно недовольной, перекошенной от презрения миной и с порога спрашивает:

– Ну что, заработала хоть что-нибудь?!

– Немного, – отвечаю я уклончиво.

Пятьдесят тысяч за неделю – это много, очень много, но говорить об этом мачехе нельзя: узнает – непременно попытается забрать!

– Ты непутевая потому что… лентяйка… ничего у тебя не получается… Из-за твоего папаши по миру пошли, а из-за тебя никогда теперь и не оправимся уже… так и помрем с кучей долгов…

– А ты сама на работу пойти не пробовала?! – фыркаю я.

Элина по привычке замахивается – до недавнего времени она меня часто била, – но потом вспоминает, что я уже не стану терпеть, и опускает руку:

– Какая работа, у меня же сердце больное…

Все это ложь, про сердце, я знаю, но молчу. Мне бы вещи забрать, и все, обратно в Москву, задерживаться здесь не собираюсь.

Я складываю все, что нужно, в сумку, и собираюсь было уже пойти обратно на железнодорожную станцию, чтобы успеть на ближайшую электричку, но в этот момент возвращаются с пятничной гулянки мои названные сестры и встают на пороге, не давая выйти из дома.

– Куда это ты торопишься?! – фыркает Злата. – Ты что, за неделю не соскучилась по нам?!

– Вот-вот! – вторит ей Агата. – Давай-ка, садись, расскажи нам, где ты теперь работаешь!

– Мне пора, – говорю я настойчиво, но Злата хватает мою сумку и бросает ее на пол. Внутри, судя по хрусту стекла, разбивается фоторамка, куда вставлен мой любимый кадр: я в обнимку с папой…

7 глава

Тогда. Через месяц после маскарада

– Почему ты все еще не приготовила обед?! Ты что, серьезно только что встала?! Да уже десять часов утра! – рычит мачеха.

Обычно я поднимаюсь в семь-восемь утра, но сегодня и вправду задержалась в постели… даже толком не знаю, почему.

– Я плохо себя чувствую, – говорю то, что первое приходит в голову.

– Что значит – плохо?! Руки-ноги на месте?! Голова целая?! Значит, нужно заниматься домашними делами! Давай-давай, нечего отлынивать!

– У меня слабость…

– Да у тебя вечно слабость! Кто виноват, что ты такая хилая родилась?! Твоя мамаша, небось, которая роды-то, и те пережить не смогла! Или папаша, который в сорок пять от инсульта окочурился! Есть в кого быть слабой!

– Не трогайте моих родителей! – шиплю я, кулаки невольно сжимаются от злости, а мутить начинает еще сильнее…

– Поговори мне тут еще, бессовестная! Из дома выгоню!

– Вообще-то, это мой дом! – возмущаюсь я и тут же получаю пощечину.

Дом и вправду отцовский, но Элина, у которой в любовниках был одно время местный нотариус, умудрилась подделать отцовское завещание, и по нему дом и все немногочисленное имущество досталось после смерти отца ей, а вовсе не мне… Так что, по документам, дом – совсем не мой…

– Марш на кухню! – командует Элина, и я, не в силах спорить, подчиняюсь.

Может, и вправду зря я тогда не уехала с крестной?! Сейчас жила бы в Париже или еще где-нибудь, а не в этом разваливающемся домишке в богом забытом городке…

Я заливаю водой куриную грудку, ставлю кастрюлю на плиту, а сама отправляюсь чистить овощи: картофель, морковку, лук… Будет сегодня на обед наваристый куриный суп с овощами и свежей зеленью.

Вот только тошнота никак не проходит и даже усиливается… то ли от недосыпа и постоянной усталости, то ли от вчерашнего творога, который показался мне не очень свежим…

Когда в доме появляются Злата и Агата, я сразу понимаю: они мне спокойно порезать овощи не дадут.

Так и есть: кружась вокруг, тыча меня пальцами, хватая за платье и волосы, несносные девчонки наперебой тараторят:

– Я вчера с сыном мэра на свидание ходила!

– А я на прошлой неделе – с внуком бывшего прокурора!

– Они нас замуж потом возьмут, а тебя никто никогда не возьмет!

– Ну конечно, кому она такая, замарашка, растяпа, сирота, нужна!

Не выдержав, я вскакиваю и кричу:

– А ну отстаньте от меня! – но от резкой смены положения кровь отливает от головы, в глазах темнеет, и я падаю прямо на пол под вопли сестер.

Не знаю, сколько проходит времени, но в себя я прихожу во врачебном кабинете, насквозь пропахшем спиртом и хлоркой. Открываю глаза – а на меня, склонившись, одновременно смотрят врач, Элина, Злата и Агата.

– Что случилось? – спрашиваю я растерянно и пытаюсь сесть на кушетке. Голова уже не кружится, но тошнота никуда не делась.

– Ты потеряла сознание, – говорит врач.

– И напугала моих девочек, – возмущенно добавляет мачеха.

– Ну, Элина Георгиевна, – примирительно говорит врач. – Не стоит ее винить.

– Я и не виню ее, у нее родители были хилые, что поделать…

– Вообще-то, ваша падчерица беременна.

И тут мы все вчетвером хором спрашиваем:

– Что?!

8 глава

Дома мачеха устраивает мне настоящую головомойку:

– Ах ты, маленькая дрянь! Только успела школу закончить – а уже к кому-то в койку прыгнула! Нет, я, конечно, всегда знала, что ты бестолковая, ленивая, никчемная девчонка, но не думала, что ты при этом еще и шлюха! Ты вообще представляешь, что бы сказали твои родители, если бы узнали, что их дочь отдалась первому встречному?! Ни стыда, ни совести!

Я сижу перед ней, сложив руки, опустив глаза в пол, залившись краской по самые уши, а сама думаю: боже, а ведь она права!

Я лишилась невинности с первым встречным! Даже лица его не видела! И где! В каком-то дурацком трейлере, на старом диване!

И ладно лишилась невинности – я еще и залетела! С первого раза!

Действительно позор…

Но я не знаю, чем думала в тот вечер. Точно не головой.

Тимур был таким внимательным, таким нежным.

Он так хорошо ко мне отнесся.

А я ведь совсем не привыкла, чтобы ко мне хорошо относились…

Пока отец был жив и имел свое мебельное дело, мы жили хорошо, в доме водились деньги, у меня была новая одежда, книжки и игрушки, школьные друзья приходили в гости, а потом… все очень быстро изменилось.

Отец женился на Элине, привел ее в дом с маленькими дочерьми от первого брака – мне тогда было девять, а сестрам десять и восемь. Сначала казалось, что все хорошо, но вскоре его дело пошло под откос, уступив сильному конкуренту, появились первые долги. Они с Элиной стали часто ссориться, от криков чуть стекла не лопались… Дом начал ветшать, долги копились, мачеха становилась все злее и злее. Когда мне исполнилось пятнадцать, отец скончался от инсульта, врачи сказали – стресс.

Ну и конечно, все это время мачеха и названные сестры ненавидели меня. Я была лишним ртом, особенно когда отец умер, а долги – остались.

Я еще училась в школе, работать пойти не могла, выгнать меня на улицу тоже было совсем уж не по-божески, поэтому я просто незаметно для себя стала прислугой в собственном доме: готовила обеды и ужины, мыла полы, стирала, убирала, чинила что-то по мелочи, с мая по сентябрь работала на огороде, иногда ходила в лес за грибами и ягодами…

Элину это устраивало: сама-то она никогда толком не работала, сначала висела на шее у родителей, потом – у первого мужа, потом – у моего отца…

И вот теперь, много лет спустя, кто-то отнесся ко мне по-доброму, с любовью, нежностью и заботой. Пускай и всего на одну ночь. Пускай и не видя моего лица, не зная моего настоящего имени… Меня это опьянило, свело с ума. Следующим утром я вернулась домой самой счастливой на свете.

А потом…

– О чем задумалась, шлюха малолетняя?! – перебивает мои мысли мачеха, и я вздрагиваю, поднимая глаза. Элина смотрит на меня с яростью, Злата и Агата – с насмешливым презрением. – Завтра же пойдешь в больницу и скажешь, что тебе нужно сделать аборт, ты меня поняла?!

– Поняла, – киваю я.

Ну, а какой тут еще выход?! Мне этого ребенка все равно не поднять на ноги: ни денег, ни условий, да и в университет надо бы поступать…

Вот только через неделю, как раз накануне назначенного врачом аборта, мачеха неожиданно передумывает:

– Будешь рожать.

– Но… вы же сказали… – начинаю я растерянно, а она повторяет:

– Будешь рожать. Воспитаем… как-нибудь, – она странно хмыкает и выходит из комнаты.

9 глава

Сейчас

Пока сестры смеются, я бросаюсь к сумке, поднимаю ее с пола, открываю и достаю фоторамку. Она действительно разбилась. А ведь я покупала ее с первой копеечной зарплаты несколько лет назад! Как обидно!

Осторожно вытащив из рамки любимую фотографию, где мой отец еще жив и крепко держит меня за руку, я поворачиваюсь к Злате и спрашиваю:

– Зачем ты это сделала?!

– Откуда же мне было знать, что там рамка, – Злата пожимает плечами.

– Все равно не надо было ее бросать! Мало ли что там могло быть?! Телефон, зеркало, стеклянный флакончик с парфюмом!

– Ой, это у тебя-то флакончик с парфюмом?! – фыркает Агата. – Не смеши нас, сестренка! Ты как была замарашкой, так ею и осталась!

– Ага-ага, – вторит ей Злата. – Знаешь, как говорят?! Можно вывезти девушку из деревни, но нельзя вывезти деревню из девушки!

– Вы ведь понимаете, что это не только меня, но и вас касается?! – усмехаюсь я. Несколько лет назад я бы просто промолчала, но теперь нет. – Вы такие же девушки из деревни… Но я хотя бы в большой город переехала и сама зарабатываю на жизнь, а вы что?! Перебиваетесь случайными заработками, бездельничаете, таскаете деньги из материнского кошелька и все еще мечтаете выйти замуж за принца! Да только где они, ваши мэрские сыновья и прокурорские внуки?! Женились на скромных и образованных девушках! А вы так и бегаете по гулянкам, как восемь лет назад!

– Ой, посмотри-ка, зазналась! – фыркает Злата.

– В богатом доме теперь работает, небось! – добавляет Агата.

– И кто же твой работодатель?!

– Давай-давай, рассказывай!

– Ничего я вам не скажу! – говорю я твердо и, воспользовавшись моментом, когда они обе отошли от входной двери, делаю шаг в ее сторону, планируя покинуть этот дом – и никогда сюда больше не возвращаться.

Вот только сестры оказываются проворнее: они бросаются мне наперерез, Злата хватает меня спереди и всеми силами пытается прижать к стене, а Агата тем временем снова выдирает сумку из моих рук.

– Давай, открывай, смотри, что там есть?! Деньги, например?! – кричит Злата, сопит от напряжения, но держит крепко, потом еще и синяки на руках наверняка останутся… Боже, ну как так можно?! Они же мои ровесницы! А ведут себя, как маленькие дети! Дарина – и та умнее и взрослее!

Через несколько секунд мне удается вырваться, но к тому моменту Агата вытаскивает из моей сумки трудовой договор.

– О! – восклицает она. – А это интереснее денег!

– Немедленно отдай! – требую я, но тут в гостиную входит мачеха.

– Что здесь происходит?! – спрашивает она строго.

– Ничего особенного, – говорит Злата. – Просто сестренка показывает нам свой трудовой договор… Нам ведь всем интересно, куда она устроилась!

– Дай сюда, – требует Элина, и Агата послушно передает ей документы.

– Мне уже пора, – говорю я снова, но меня никто не слушает.

Мачеха опускает на глаза очки и читает:

– Гражданин Артем Михайлович Королев, именуемый в дальнейшем как работодатель, и гражданка Лидия Дмитриевна Шадрова, именуемая в дальнейшем как работник, заключили срочный трудовой договор… – она прерывается и смотрит на меня: – Так ты теперь на Королева-младшего работаешь?!

Она что, его знает?!

10 глава

Конечно, мачеха не рассказывает мне ничего о том, откуда знает Артема Михайловича, а я, хоть мне и интересно, не расспрашиваю, себе дороже.

Я просто хочу поскорее убраться из этого дома – и вернуться в Москву.

Само собой, временами я буду очень скучать по Рузе. Здесь все-таки прошло мое детство, и пока был жив папа, я была вполне счастлива в этом маленьком городке на берегу одноименной речки, где мы купались жаркими июльскими деньками, а зимой надевали коньки и катались по ледяной глади…

Но собственная безопасность и спокойствие мне дороже, ведь даже сейчас, когда я, казалось бы, вырвалась из многолетнего ада, Злата и Агата напомнили мне о нем привычным физическим и моральным насилием. Слава богу, что у меня в сумке не было налички: они бы сперли все до копейки.

– Даже не переночуешь дома?! – надменным тоном спрашивает у меня мачеха, отдавая трудовой договор, который я тут же убираю обратно в сумку.

– Чего ради?! – фыркаю я. – Терпеть издевательства?!

– Никто над тобой не издевался… – Элина закатывает глаза. – Подумаешь, пошутили немного девчонки… Они же соскучились.

– Ну да, – киваю я. – Вообще-то, это называется газлайтинг.

– Чего-чего?!

– Газлайтинг, – повторяю я твердым голосом. – Когда абьюзер отрицает факт насилия и убеждает жертву, что той показалось.

– Не наговаривай на сестер!

– Ладно… я пойду. Всего доброго.

Я выхожу на порог, прикрываю за собой дверь и замираю на несколько секунд в полной уверенности, что никогда сюда не вернусь.

В хозяйский дом я возвращаюсь поздним вечером.

Мария Ивановна встречает меня в прихожей:

– Вы рано, Лидия Дмитриевна… У вас же два выходных! Мы думали, что вы вернетесь только завтра вечером…

– Но я же… я же могу остаться?!

– Конечно! Ваша комната всегда в вашем распоряжении, пока вы работаете на Артема Михайловича!

– Отлично, спасибо.

– Только не шумите, пожалуйста… Дарина заболела.

– Ой, – вырывается у меня невольно. – Что случилось?!

– Высокая температура, почти тридцать восемь, она вся горит…

– Бедная малышка, – я прикрываю рот ладонью.

– Простыла, небось.

– Может… может, это я виновата?! Одела ее недостаточно тепло или…

– Нет, – Мария Ивановна качает головой. – Дарина у нас часто болеет. Врачи говорят, низкий иммунитет. Она вроде и витамины пьет, и в бассейн ходит, и на свежем воздухе много времени проводит… но все равно болеет. Вообще-то, психолог один раз сказал, что дело в отсутствии материнского тепла, но Артем Михайлович заявил, что он – шарлатан, вот и все…

Я поджимаю губы, потому что прекрасно понимаю: психолог может быть прав. Так называемый уход в болезнь – известное проявление психосоматики. Если ребенок недополучает тепла и любви, если у него есть какая-то проигнорированная взрослыми потребность, если ему мешают реализовывать свой творческий потенциал, например, он начинает болеть. Такие болезни бывают разными: от банальной простуды до какого-нибудь рака… Вот только кто я такая, чтобы давать советы?! Артему Михайловичу они явно не нужны. Да и что я могу сделать?! Разве что окружить Дарину любовью и заботой… Вот только маму я заменить все равно не смогу.

По дороге в свою комнату я замечаю, что дверь детской чуть приоткрыта, и в свете ночника видно, что над постелью болеющей Дарины склонился взволнованный Артем Михайлович.

Прежде чем зайти в свою комнату, я слышу короткий разговор:

– Я все что угодно тебе на новый год подарю, ириска, ты только поправляйся, ладно?!

– Папочка, мне не надо что угодно… подари мне маму!

11 глава

На следующее утро Дарине становится хуже, температура поднимается почти до тридцати девяти, и Артем Михайлович вызывает врача.

Педиатр из какой-то элитной частной клиники выслушивает малышку, смотрит нос, горло, а потом выписывает лекарства – точно такие же, как и во все прошлые разы, по словам Марии Ивановны, – и уходит…

– Давайте помогу, – предлагаю я Артему Михайловичу, видя, как он, сам не свой, выходит из детской, чтобы налить Дарине воды, а себе – кофе.

– Сегодня у вас выходной, – говорит мужчина. – Приступите завтра.

– Но вашей дочери плохо уже сегодня, – возражаю я. – А заботиться о ней – это моя работа… И я предлагаю не ради надбавки, уверяю вас! Деньги – это замечательно, но есть вещи гораздо более важные. Например, здоровье маленького ребенка, которому сейчас больно и страшно… Я вижу, что вы прекрасный отец – но вы со вчерашнего вечера не спали. Вам нужно отдохнуть, Артем Михайлович, хотя бы немного, а я пока побуду с Дариной.

Он смотрит на меня с недоверием, словно ушам своим не верит:

– Серьезно?! Вам даже надбавка не нужна?!

– Нет, – качаю я головой.

– Тем не менее, вы ее получите, – твердым голосом говорит Артем Михайлович, а потом жестом приглашает меня в детскую.

Малышка и вправду вся горит. Я прошу у Марии Петровны миску с теплой водой и полотенце, раздеваю Дарину до трусиков и осторожно обтираю, чтобы смыть пот, соль, и немного сбить температуру. Потом оставляю сложенное в несколько раз полотенце у девочки на лбу, чтобы оно, остывая, постепенно вытягивало жар. Папа делал так в моем детстве, когда я болела, и это всегда помогало… надеюсь, поможет и моей новой подопечной.

Через несколько минут, немного придя в себя, девочка разлепляет красные, слезящиеся от болезни глаза, смотрит на меня и тихо говорит:

– Няня Лида, ты вернулась…

– Ну конечно, я вернулась, милая моя, – я глажу ее по горячей щечке. Смотреть на нее такую очень больно, ведь буквально вчера утром, когда я уезжала в Рузу, она была весела, бодра и полна сил. – Мне просто нужно было забрать некоторые вещи в старом доме… Но больше я никуда не уеду, обещаю.

– А я заболела…

– Вижу. Ничего страшного, ты очень быстро поправишься.

– Главное, успеть до нового года… А то если не получится пойти на новогоднюю елку – я буду очень расстроена…

– Я уверена, что ты успеешь поправиться, – говорю я. – Ведь у нас есть еще несколько дней, главное – выполнять все рекомендации врача и лечиться!

– Ладно… – кивает малышка и закрывает глаза обратно.

К счастью, уже утром понедельника девочке становится намного лучше, она сама умывается и чистит зубы, с аппетитом завтракает, а потом и вовсе обращается ко мне с важной просьбой:

– Няня Лида, ты поможешь мне написать письмо Деду Морозу?!

– Ты его еще не написала? – удивляюсь я. Обычно дети делают это в начале или в середине декабря, а сегодня уже двадцать пятое!

– Написала, но я… я хочу написать еще одно.

– И зачем же?!

– Потому что папа посоветовал мне попросить у Деда Мороза что-нибудь… ну, нормальное, как он сказал… и я попросила новую Барби и снегокат.

– Отличный выбор, – говорю я, чтобы приободрить малышку, но она продолжает:

– Вообще-то, я уже взрослая и знаю, что настоящий Дед Мороз всего один, он живет в Лапландии и не успевает читать все письма, которые посылают ему со всего мира. Я знаю, что мое письмо прочитает папа – и купит мне Барби и снегокат. Но я очень хотела бы обратиться к настоящему Деду Морозу и попросить у него маму. Вдруг получится?!

12 глава

Конечно, я не могу отказать Дарине в ее просьбе.

Мы вместе пишем до слез трогательное письмо Деду Морозу, запечатываем его в красивый ретро-конверт, специально приобретенный для такого дела, клеим марки, и я отношу его в ближайший почтовый ящик.

Накануне новогодних праздников особенно хочется верить в чудо, и не только детям, но и взрослым… порой взрослым чудо даже нужнее…

Опустив конверт в ящик, я поднимаю глаза в белое-белое зимнее небо, с которого летят снежинки, и думаю: пускай исполнится. Пускай Дед Мороз, или Бог, или Вселенная отправят этой чудесной девочке самую добрую, самую заботливую и самую любящую маму… Ну а пока ее нет – я буду делать все, чтобы Дарина поменьше грустила и была счастлива.

Моими заботами, а также заботами Артема Михайловича и Марии Ивановны, конечно, малышка довольно быстро идет на поправку, и через два дня уже весело крутится в прихожей перед большим зеркалом, выбирая платье, в котором пойдет на завтрашний новогодний утренник.

– Лучше голубое или зеленое?! – спрашивает она у меня и смотрит большими чистыми глазами прямо в душу. Мне приятно, что мы так быстро подружились, приятно, что она доверяет и просит моего совета.

– Мне оба очень нравятся, – улыбаюсь я. – Но в голубом ты больше похожа на снежинку, особенно если украсить его блестками, а в зеленом – на елочку, к которой можно пришить мишуру…

– Не хочу мишуру! – важно заявляет Дарина. – Лучше буду снежинкой!

– Замечательный выбор.

– А ты пришьешь блестки?! Пожалуйста!

Вообще, такими вещами в доме Артема Королева обычно занимается Мария Ивановна, но зачем мне отказываться от прекрасных минут совместного творчества с Дариной?! Мы вместе выбираем украшения, блестки, пайетки, и пришиваем их к платью.

– Еще можно добавить диадему, – говорю я.

– У меня есть! – радостно хлопает в ладоши Дарина и бежит в детскую, чтобы поскорее ее найти.

В этот момент ко мне со спины подходит хозяин дома:

– Нужно поговорить, Лидия Дмитриевна.

– Д-да, конечно, Артем Михайлович, – отзываюсь я, вздрогнув от неожиданности, а сама невольно снова смотрю на шрам на его большом пальце, который оказывается прямо на уровне моих глаз…

– Я вас жду в своем кабинете через десять минут.

Голос у него такой строгий, что я думаю про себя: что, я в чем-то провинилась?! Что-то сделала не так?! Он хочет меня уволить?!

В кабинет Артема Михайловича я вхожу немного взволнованной. Мой работодатель уже сидит в кресле и жестом приглашает меня сесть напротив:

– Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, Лидия Дмитриевна.

– Все нормально, Артем Михайлович?! Вы напряжены. Я чем-то расстроила вас?!

– Что?! Вы?! О боже, нет! – он сразу смягчается. – Простите, если так показалось. Я не хотел вас напугать, Лидия Дмитриевна. Я действительно напряжен и даже раздражен, но виной тому моя работа. Важный международный бизнес-форум, который должен был состояться еще в начале декабря, перенесли на неопределенный срок, и все были уверены, что новые даты назовут уже в январе… И вот теперь, черт возьми, двадцать девятое декабря! Они назначили его на двадцать девятое декабря! И это послезавтра!

– Ого, – только и говорю я, потому что не очень понимаю, при чем тут я и моя работа, но Артем Михайлович продолжает:

– Именно поэтому я вас и вызвал, собственно. Я подумал, что раз уж мне все равно придется лететь в Париж, можно остаться там на новогоднюю ночь и взять с собой Дарину… и вас, конечно. Вы согласитесь полететь с нами?!

– К-куда?! – переспрашиваю я, не веря, что такое возможно. – В Париж?!

Я за двадцать пять лет своей жизни не то что заграницей не была, я даже за пределы Московской области никогда не выезжала!

И никогда не летала на самолете!

– Да, в Париж, – совершенно спокойно повторяет мужчина. – Отметим там новый год и сходим с Дариной в Диснейленд. Пожалуйста, соглашайтесь, один я не справлюсь, а искать на это время другую няню совсем не хочется!

13 глава

От предложения Артема Михайловича я ненадолго теряю дар речи, а когда снова могу говорить, признаюсь:

– Я бы с радостью, но боюсь, это невозможно, у меня нет ни загранпаспорта, ни шенгенской визы, ничего…

– Хм… – мужчина явно расстраивается. – Да, об этом я как-то не подумал…

– Мне очень жаль.

– Но мы ведь можем попробовать, верно?!

– А как же сроки…

– Деньги. Деньги и связи. Не забывайте, что я – глава крупной международной транспортной компании. Мы возим грузы по всему миру. И нашим сотрудникам тоже приходилось делать срочные визы в Европу… Единственное – они были рабочими, конечно, а не туристическими.

Я качаю головой:

– Есть ли смысл тратить на меня свои деньги и связи?! Вы можете найти няню со всеми необходимыми документами за десять минут.

– Если у вас на новый год запланировано какое-то грандиозное торжество с семьей или друзьями – просто скажите, я пойму. Вы не обязаны работать в праздничные дни, в договоре указано, что с тридцатого декабря и до седьмого января включительно вы свободны…

– Нет, у меня ничего не запланировано, я планирую остаться здесь и…

– Ну и зачем же вам оставаться здесь, когда есть возможность съездить на неделю в Париж?! – не понимает моих сомнений Артем Михайлович.

А мне страшно. Я ведь никогда не была заграницей и никогда не летала на самолете, может, у меня вообще аэрофобия?! Я не умею говорить по-французски, да и английский знаю не очень хорошо…

– Давайте поступим таким образом, – предлагает в конце концов Артем Михайлович. – Вы сейчас предоставите мне все необходимые документы и сделаете биометрию, чтобы я мог отправить все это в работу и попытаться выбить для вас паспорт и визу в короткие сроки. У меня много друзей в нужных органах и консульстве Франции. Если получится – вы сможете принять окончательное решение послезавтра ранним утром. Ну а если не получится – вы действительно останетесь здесь с Марией Ивановной, и никаких проблем. Я подыщу другую няню на всякий случай.

– Да, хорошо, – я киваю. – Меня устраивает.

Несмотря на свои сомнения, из его кабинета я выпархиваю, окрыленная, как бабочка. Париж! Возможно, я полечу на новый год в Париж! Вот это да! Безумно страшно, но безумно интересно! Еще полчаса назад я и представить такого не могла, а теперь чувствую себя примерно как Дарина: верю в новогоднее чудо! Я ведь всегда мечтала путешествовать, вот только денег не было, да и времени, и сил… Чего скрывать: я нигде, кроме Рузы и Москвы, и не бывала, а ведь мир большой и красивый… вот бы однажды увидеть его весь!

Я с трудом возвращаюсь к своим рабочим обязанностям.

Мы с Дариной заканчиваем с подготовкой ее образа на завтрашний утренник, в последний раз репетируем стихотворение, которое она будет рассказывать перед другими ребятами, а потом пьем теплое молоко с овсяным печеньем, умываемся, чистим зубы и ложимся в постель.

– Сегодня снова будем читать про Золушку?! – спрашиваю я, уже точно зная: это ее любимая сказка.

– Нет, сегодня – про Щелкунчика.

Логично: скоро ведь новый год.

Когда малышка засыпает, я иду в свою комнату и тоже ложусь.

Долго не могу уснуть, взволнованная и предвкушающая новый опыт.

Почему-то думаю, что сказали бы мачеха и мои названные сестры, если бы узнали, что мне предложили полететь в Париж! Они-то тоже никогда нигде не бывали… Думаю, они бы с ума сошли от зависти.

Постепенно мои сомнения отступают, и я уже точно знаю, что хочу полететь! Теперь главное, чтобы у Артема Михайловича получилось договориться, с кем надо, и мне успели сделать документы!

14 глава

На следующее утро я просыпаюсь раньше всех и отправляюсь в кухню готовить завтрак себе и Дарине, хоть это и не входит в мои обязанности.

Я выкладываю в две миски по пачке творога, нарезаю кружочками бананы, а потом беру вилку и тщательно разминаю, перемешиваю, чтобы получилась однородная творожно-банановая масса. Чтобы добавить вкуса, крошу сверху немного юбилейного печенья. Такой простой рецепт придумал когда-то давно мой папа – и мне он всегда казался гениальным.

Когда за спиной раздается голос, я вздрагиваю:

– Вы что, делали это вилкой?!

Я быстро оборачиваюсь: передо мной стоит Мария Ивановна. Она явно только что проснулась и даже еще не сменила уютный махровый халат на свою привычную форму с фартуком.

– Ну… ну да.

– Зачем?! Есть же блендер! Гораздо быстрее и проще!

Я пожимаю плечами:

– Не знала, где он у вас находится.

На самом деле, папа всегда делал это вилкой – ведь блендера или миксера у нас в доме не водилось, сначала они не были распространены, а потом денег не хватало, – вот и я, не задумываясь, сделала так же.

– Ну ладно… Только вы зря старались: Дарина ненавидит творог. Даже не притрагивается к нему, вне зависимости от марки, консистенции и добавок!

– Правда?! – хмыкаю я. – Очень жаль, конечно… Но вы не торопитесь, пожалуйста, выбрасывать: я попробую ее переубедить.

Через полчаса, когда просыпается Дарина, я спрашиваю у нее:

– Ты что, правда не любишь творог, милая?!

– Ненавижу! – подтверждает девочка.

– А ты знаешь, как его делают?!

– Ну… – Дарина задумывается. – Из молока, наверное?!

– Все верно, но ты видела когда-нибудь сам процесс?! Знаешь, что творог можно сделать дома?!

– Дома?! – переспрашивает малышка то ли с ужасом, то ли с восхищением. – Вот прямо… прямо на нашей кухне?!

– Конечно, – улыбаюсь я. – В детстве я часто делала домашний творог, он гораздо полезней и вкусней магазинного.

– Как здорово! Я хочу сделать домашний творог! Ты меня научишь?!

– С радостью, но взамен попрошу оказать мне одну услугу.

– Какую?! – с любопытством спрашивает девочка.

– Я не знала, что ты не любишь творог, и сделала нам на завтрак творожно-банановую массу. Мне совсем не хочется выбрасывать твою порцию. Пообещай мне, что хотя бы попробуешь ее.

– Ладно, – говорит Дарина. – Я обещаю.

– Спасибо, милая.

В конце концов, Дарина съедает приготовленый мною завтрак с большим аппетитом, к огромному удивлению нашей экономки.

Выясняется, что творог Дарина возненавидела еще в три года, и с того момента не ела его ни в каком виде. Но прошло почти четыре года, она даже вкус творога забыла, помнила только, что ей не понравилось когда-то давно.

Теперь по моей просьбе она попробовала – и решила, что это очень даже вкусно… по крайней мере, с бананом, печеньем и малиной.

– Как вы это сделали?! – всплескивает руками Мария Ивановна. – Я ведь сто рецептов перепробовала!

– Да, но вы не разу не смогли убедить ее просто попробовать, хоть немного, – улыбаюсь я. – А вкусовые пристрастия с возрастом меняются.

– Вы волшебница! – восхищается женщина, а я глажу по голове Дарину и говорю:

– Допивай свой морс, пора собираться, утренник уже через час!

Девочка совсем не волнуется, чувствует себя уверенно и свободно, и меня это радует. Очень часто новогодние утренники с непременным рассказыванием стихотворений Деду Морозу – это большой стресс, особенно для дошкольников, но Дарина держится просто отлично.

Мы собираемся, вызываем такси, добираемся до места, регистрируемся у администратора и занимаем место в зале, чтобы уже через несколько минут погрузиться в волшебную новогоднюю историю с Дедом Морозом, Снегурочкой и другими сказочными персонажами…

Интерактивное представление с играми и конкурсами идет больше часа, а потом деток начинают поочередно вызывать к Деду Морозу, чтобы они прочитали стихи и получили именные подарки, заранее предоставленные родителями организаторам елки.

Дарине, как и ожидалось, дарят Барби и снегокат.

В конце все собираются в хоровод – чтобы еще раз спеть «Маленькой елочке холодно зимой» и попрощаться с Дедом Морозом и Снегурочкой.

– Тебе понравилось? – спрашиваю я у Дарины, когда мы выходим из зала и идем к гардеробу.

– Да, очень, – кивает она.

– Ты очень здорово рассказала свое стихотворение, а когда все танцевали, выглядела, как самая настоящая красивая снежинка!

– Спасибо, няня Лида, – улыбается малышка, а потом, когда я наклоняюсь к ней, чтобы поправить шарф, неожиданно притягивается ко мне и чмокает в щеку. Этот жест меня очень трогает, и я обнимаю девочку, поглаживая ее по спине и чувствуя, что хоть я и работаю с ней всего неделю, она уже небезразлична мне… словно мы знакомы уже очень давно…

Поздним вечером, когда Дарина засыпает, Артем Михайлович снова вызывает меня к себе, и я чувствую, как заходится бешеным стуком сердце: сейчас он скажет, получилось у него оформить мне документы или нет…

– Пришлось пойти на небольшую хитрость, – признается мне мужчина. – Загранпаспорт мы оформили вам без проблем, а вот французскую визу…

– Не получилось, да?! – я опускаю голову, но он продолжает:

– В такие короткие сроки Шенген выдают только при острой необходимости: например, если у вас скончался родственник, и нужно ехать на похороны, или если вам требуется какая-то срочная операция, и сделать ее можно только в этой стране, или если необходимо посетить бизнес-мероприятие, которое появилось в графике неожиданно… В общем, я трудоустроил вас в свою компанию на должность младшего ассистента президента, то есть меня… Как вы понимаете, должность формальная, ненастоящая, просто чтобы мы могли сделать вам рабочую бизнес-визу…

– О боже, – я прикрываю рот ладонью. – А если кто-то узнает?!

– Никто не узнает, поверьте, – улыбается он, а потом наклоняется чуть ниже, обдавая горячим дыханием, шепчет: – Это будет нашим маленьким секретом… – а запах его парфюма проникает в нос и кажется таким знакомым…

15 глава

Шрам на пальце… Аромат парфюма… Мне снова кажется, что Артем Михайлович – это Тимур, тот самый парень, с которым я провела незабываемые минуты почти восемь лет назад в трейлере на дне городе, но разве это возможно?! Другое имя, другой город и другой статус… Да и что президенту крупной международной компании было делать в маленьком, богом забытом городке на окраине Московской области?!

В общем, я снова отгоняю от себя это наваждение, списывая все на случайные совпадения – они нередко случаются в нашей жизни, – и киваю:

– Я никому не скажу.

– Вот и отлично, – улыбается Артем Михайлович, отстраняясь от меня. – Я так понимаю, вы подумали и решили все же поехать с нами?!

– Да, – говорю я, не в силах скрывать свой восторг. – Я никогда не бывала в Париже… И вряд ли мне еще предоставится такая возможность…

– Тогда идите собирайтесь… и соберите, пожалуйста, мою дочь. И еще, Лидия Дмитриевна, ложитесь сегодня пораньше, ладно?! Мы выезжаем рано утром, в пять часов водитель уже будет стоять у ворот дома…

– Ого! – восклицаю я.

– Не люблю ночные и ранние утренние рейсы, но в десять часов мне уже нужно быть на форуме, так что… выбора нет.

– Мы будем готовы.

– Спасибо, доброй ночи, Лидия Дмитриевна.

– И вам доброй ночи, Артем Михайлович.

Малышка Дарина, узнав от отца, что мы летим в Париж, приходит в полный восторг, прыгает по комнате, кричит и повторяет:

– Париж! Париж! Париж! – а потом останавливается, запыхавшись, и спрашивает, глядя на меня невинным детским взглядом: – Няня Лида, а ты уже бывала в Париже?!

– Нет, милая.

– Я тоже не бывала, но зато бывала в Турции, и Египте, и Израиле, и Сингапуре… а еще на Мальвинах!

– На Мальдивах, – поправляю я ее с улыбкой.

– Да, точно! – соглашается девочка. – Мне нравится путешествовать!

Я смотрю на малышку и немного ей завидую: в свои шесть с половиной она видела гораздо больше, чем я в свои двадцать пять! Но ничего: теперь у меня тоже есть шанс побывать где-то, кроме родного города и столицы!

Как и просил Артем Михайлович, мы собираем вещи, ужинаем и ложимся спать пораньше, чтобы уже в четыре часа утра проснуться по будильнику. Как ни странно, пробуждение дается мне легко: я чувствую прилив сил и приятное возбуждение в предвкушении чего-то нового…

Дарина тоже прыгает вокруг меня, одновременно опустошая бутылочку питьевого йогурта и болтая о том, как будет кататься в Диснейленде на каруселях и обниматься с Микки Маусом.

Через час нас забирает водитель, и мы едем в Шереметьево.

Я никогда не бывала в аэропортах – поэтому когда мы проходим контроль на входе и оказываемся в огромном терминале, наполненном людьми, светом и экранами от пола до потолка, я на несколько мгновений замираю, задирая голову, открывая рот и любуясь этим великолепием.

К тому же, аэропорт украшен к новому году: большие светящиеся инсталляции тянутся через все стены, с потолков свисают гирлянды, огромные елки сияют миллионами огней, праздничные фотозоны полны туристов…

– Няня Лида! – окликает меня Дарина, и я спешу за ней и ее отцом.

На табло вылетов я замечаю наш рейс и стойки регистрации, куда нужно подойти, вот только Артем Михайлович с дочкой идут совсем не туда…

Я догоняю их и спрашиваю:

– Нам ведь на стойки от триста пятьдесят второй до триста шестидесятой, или я что-то путаю?! – на что мужчина только улыбается:

– Мы идем в бизнес-зал.

– В бизнес… ого!

– Там нас и зарегистрируют, и оформят багаж, и принесут напитки.

– А еще там классная игровая комната! – добавляет Дарина, и я смущенно опускаю глаза в пол:

– Ну да, конечно…

В бизнес-зале нас принимают, как королевских особ, регистрируют без очередей, предлагают чай, кофе, алкогольные напитки.

Здесь же мы проходим и предполетный контроль.

Потом, в ожидании посадки, пока Дарина прыгает в сухом бассейне в детской игровой комнате, а Артем Михайлович с важным видом перебирает какие-то документы на экране своего ноутбука, я подхожу к огромной стеклянной стене, которая отделяет уютный бизнес-зал от летного поля, и практически прилипаю к ней лбом, впервые в жизни видя самолеты так близко, детально, а не просто маленькими светящимися точками в небе.

Самолеты перемещаются по летному полю, уступая друг другу дорогу, лавируя по пути на свою взлетно-посадочную полосу, ускоряясь перед взлетом или, наоборот, тормозя после посадки, и все это выглядит как единый живой организм, который строго контролируется диспетчерами и пилотами.

Красиво. Даже завораживающе.

Наконец мы идем на посадку, и здесь меня тоже ждет сюрприз: оказывается, у нас места бизнес-класса! Конечно, можно было догадаться, учитывая статус Артема Михайловича, но я об этом как-то не подумала! Я была уверена, что мы будем сидеть втроем в ряд – а оказывается, у каждого своя изолированная мини-кабинка с раскладывающимся в полноценную кровать креслом, столиком, экраном, зеркалом, двумя иллюминаторами и даже мини-баром с алкогольными и безалкогольными напитками!

Кабинки расположены одна за другой всего в два ряда, так что Дарина оказывается впереди, я – за ней, и после – Артем Михайлович.

Мы располагаемся, пристегиваемся, Дарина, не дожидаясь взлета, просит у стюардессы джойстик, чтобы со знанием дела подключить его к экрану и открыть какую-то игру-бродилку, Артем Михайлович снова погружается в работу, а я просто с восторгом наблюдаю за происходящим: как устраиваются на своих местах последние пассажиры, как стюардессы проводят предполетный инструктаж и как самолет медленно снимается с места и, лавируя, начинает путь к своей взлетно-посадочной полосе.

Наконец пилот объявляет, что мы готовы взлетать, фоновый шум двигателя усиливается, самолет набирает скорость и… отрывается от земли.

Думаю, это ощущение ни с чем не спутать: несмотря на то, что ступни по-прежнему стоят на твердом полу, ощущение, что земля уходит из-под ног…

Я чувствую, что мне становится страшно, вцепляюсь обеими руками в поручни и невольно вскрикиваю, когда самолет вздрагивает.

– Лидия Дмитриевна, с вами все нормально?! – перекрикивая шум двигателя, спрашивает из-за стенки Артем Михайлович.

– Я… я не знаю…

– Неужели это ваш первый полет?! – догадывается он.

– Д-да! – кричу я.

– Не бойтесь, все в порядке, мы просто набираем высоту. Расслабьтесь и дышите спокойно… и вот еще… – он просовывает ладонь в узкий проем между стенкой и корпусом самолета. – Возьмите меня за руку!

16 глава

Я вцепляюсь в его руку, не успев подумать о том, что со стороны это может показаться странным, неправильным, непрофессиональным.

Но зато сразу становится спокойнее, дыхание выравнивается, я даже решаюсь посмотреть в иллюминатор – и тут же прихожу в восторг от открывающихся мне видов зимней Москвы с высоты птичьего полета.

– Как красиво… – шепчу завороженно.

– Да, очень, – соглашается Артем Михайлович. – И это вы еще Париж не видели. Кстати, когда будем заходить на посадку, из иллюминатора будет видно Эйфелеву башню.

– Ого! – восклицаю я, все еще не веря своему счастью. – Спасибо!

– Обращайтесь, Лидия Дмитриевна.

Я наконец отпускаю его руку и, конечно, чувствую легкое смущение. Как хорошо, он не может видеть мои покрасневшие щеки!

Набрав нужную высоту, мы устремляемся по своему эшелону в сторону Парижа, я постепенно полностью расслабляюсь и за время полета успеваю сполна насладиться комфортом бизнес-класса.

Кресло раскладывается до полноценной кровати, так что удается немного подремать, пока на экране моей мини-кабинки идет какой-то французский рождественский фильм. А когда я просыпаюсь, стюардесса приносит мне завтрак: йогурт с мюсли, фруктово-ягодный салат, свежий хрустящий круассан и вишневое варенье, а также питьевой горячий шоколад с шариком пломбира. Все очень вкусно, и я чувствую себя королевой. Почему-то снова думаю про мачеху и названных сестер: как бы они обзавидовались, увидев меня в кресле бизнес-класса на парижском рейсе…

– Вам все нравится?! – спрашивает из-за стенки Артем Михайлович.

– Да, очень! – киваю я.

– Отлично. Мы уже начинаем снижаться. Будьте готовы смотреть в иллюминатор.

И действительно: через несколько минут мне открывается великолепная панорама зимнего Парижа с высоты птичьего полета, с его длинными извилистыми улочками, прекрасной Сеной, Елисейскими полями, Триумфальной аркой и, конечно, Эйфелевой башней… Я видела все это только на картинках из интернета – а теперь вижу вживую! Разве это не чудо?!

Когда мы приземляемся в аэропорту имени Шарля де Голля, нас, как пассажиров бизнеса, первыми приглашают к выходу из самолета. Я везу за собой сразу два чемоданчика – свой и Дарины, – а Артем Михайлович тем временем несет дочку на руках: она уснула во время полета и теперь сонно морщится и хнычет, никак не желая просыпаться.

– Пока я на форуме, отдохните и пообедайте в отеле, – говорит мужчина. – Я освобожусь в шесть часов вечера, и тогда пойдем гулять по Парижу и ужинать, а завтра поедем в Диснейленд.

– Да, конечно, – киваю я.

На выходе из аэропорта нас уже ждет автомобиль, и мы едем в отель.

Конечно, здесь меня снова ждет сюрприз: в своей жизни мне приходилось останавливаться только в каком-то задрипанном хостеле на окраине Москвы, а сейчас наш трансферный автомобиль тормозит возле роскошного пятизвездочного отеля «Шангри-Ла».

– Надеюсь, вы не против, – говорит Артем Михайлович. – Я взял семейный сьют на три комнаты.

– О боже… – я выхожу из автомобиля, задираю голову и вижу Эйфелеву башню: она невероятно близко! Сейчас утро, она еще не светится, но даже так выглядит очень величественно и гордо!

– Успеете еще насмотреться, – улыбается мужчина и идет внутрь, а я тороплюсь следом.

Мы регистрируемся на администраторской стойке, нам выдают электронные карточки-ключи от нашего номера и провожают на нужный этаж.

Дверь распахивается – и я в очередной раз умираю от восторга: на этот раз мое воображение поражает просторный светлый номер, выдержанный в стиле классического шика, с тремя раздельными спальнями, двумя санузлами, большой джакузи, телевизором во всю стену…

– Сколько же все это стоило?! – случайно озвучиваю я свои мысли, Артем Михайлович смеется:

– Что именно?! Номер в отеле или все остальное тоже?! – и я смущаюсь:

– Простите, простите! Я просто восхищена!

– Наслаждайтесь, – улыбается он. – А мне пора на форум.

Он быстро принимает душ, переодевается из дорожного в официальный костюм и уезжает, а мы с Дариной остаемся вдвоем. Я решаю дать малышке поспать еще часа два, а сама укутываюсь в плед и выхожу на балкон, с которого открывается роскошный вид на Эйфелеву башню.

Несколько минут я стою, завороженная, и любуюсь, а потом мне в голову вдруг ударяет мысль: крестная! Моя крестная живет в Париже! По крайней мере, жила, когда мы созванивались последний раз три месяца назад! Нужно позвонить ей сейчас же! Вдруг получится встретиться?!

Я достаю телефон и набираю ее номер. Несколько длинных гудков – и вот на другом конце провода раздается заветный щелчок, а потом и голос:

– Моя дорогая девочка, как я рада тебя слышать!

– Здравствуй, милая крестная, ты и не представляешь, откуда я звоню!

– И откуда же?!

– Из Парижа!

– Как это возможно?! – в ее голосе слышится недоверие.

– Я приехала сюда в качестве няни дочери своего работодателя!

– Вот это да! – восхищается Ольга Петровна. – И как тебе Париж?!

– Прямо сейчас я стою на балконе отеля «Шангри-Ла» и смотрю на Эйфелеву башню! А вечером мы пойдем гулять!

– Как здорово!

– Скажи мне, крестная, а ты сейчас в Париже?!

– Нет, милая, я в Берлине… как жаль, что не получится встретиться!

– Да, мне тоже очень жаль…

– Мы болтаем еще немного – я рассказываю ей про новую работу, а она про очередное путешествие, – а потом я иду будить Дарину.

Проснувшись, малышка садится в постели и, протирая заспанные глаза, предлагает:

– Давай не будем дожидаться папу и пойдем гулять сейчас?! Пожалуйста, няня Лида, пожалуйста!

– Ладно, только недолго и недалеко, – соглашаюсь я, вооружаясь смартфоном с включенным навигатором.

Вот только час спустя деньги на моей сим-карте заканчиваются – я как-то не предусмотрела роуминг, – и мы остаемся на незнакомой парижской улочке без связи, интернета и знания французского языка.

17 глава

– Ой, – говорит Дарина, когда я сообщаю, что мы заблудились. – Как же так?! Нужно позвонить папе, чтобы он нас нашел!

– Позвонить не получится, – я показываю ей экран телефона, на котором написано: пожалуйста, пополните счет!

– Что же тогда делать?!

К счастью, малышка не напугана: она явно воспринимает нашу нелепую ситуацию как маленькое приключение, да и вообще чувствует себя гораздо более уверенно, чем я, в первый раз попавшая заграницу… вот только проблему решать все равно придется именно мне.

– Думаю, нам нужно пообщаться с прохожими, поспрашивать, где наш отель, – говорю я. Как хорошо, что я запомнила название отеля: «Шангри-Ла».

– А ты что, умеешь говорить по-французски?! – удивляется Дарина, но я качаю головой:

– Не умею. Но можно попробовать по-английски.

Правда, я и на английском с момента сдачи университетского экзамена не разговаривала, а еще слышала, что французы не любят, когда туристы общаются с ними на чужом языке, но выбора нет: придется пробовать.

Мы с Дариной выжидаем немного, пока мимо пойдет какой-нибудь внушающий доверие человек – и им оказывается седой импозантного вида мужчина за пятьдесят, к которому я решительно шагаю, оттарабанивая на одном дыхании придуманную в уме простенькую речь на английском:

– Hi! I'm sorry, I don't speak French. Please, help me. Where is the «Shangri-la» Hotel? – на что незнакомец буркает приветствие и, добавляя что-то на французском, показывает нам примерное направление.

– Thank you very much! – благодарю я от всей души, и мы действительно немного продвигаемся туда, откуда и пришли…

Наверное, это правда верное направление, вот только гуляли мы целый час, углубляясь все больше и больше в длинные, запутанные улочки парижских кварталов, и нам нужно что-то большее, чем просто направление, иначе мы будем искать наш отель до позднего вечера…

Вот только даже если мне начнут объяснять подробно – я ведь все равно ничего не пойму. Немного обидно. Надо было учить язык по-хорошему, а не так, чтобы сдать экзамен и на следующее утро забыть. Да только кто же знал, что я в своей жизни вообще хоть когда-нибудь окажусь заграницей?!

Мы задаем один и тот же вопрос еще пяти прохожим, и постепенно продвигаемся в правильном направлении. По крайней мере, мы в это верим!

Я все надеюсь, что вот-вот узнаю места, мимо которых мы уже проходили, и дальше мы справимся сами, но старинные дома, ретро-вывески, сувенирные лавки, антикварные магазинчики, крафтовые кофейни и запах свежей французской выпечки везде одинаковы, за какой угол ни сверни…

Проходит минут сорок или около того, я чувствую, что Дарина начинает замерзать и выматываться, да и мне хочется сесть уже где-нибудь и погреться, выпить горячего какао… Но вот беда: у нас и денег с собой нет! Поэтому приходится идти пешком, пока с неба летят снежинки, красивые, но холодные. А ведь моя подопечная только-только переболела! Не простудилась бы снова!

Медленно, но верно теряя веру в людей, я обращаюсь к очередному прохожему – на сей раз молодому парню в спортивной куртке, – с уже заученным наизусть мини-текстом, а в ответ неожиданно звучит русская речь:

– Добрый вечер, судя по акценту, вы из России?!

– Ой, да! – радостно отзываюсь я, в первое мгновение даже ушам своим не веря: неужели мы нашли посреди Парижа земляка?! – Привет! Меня зовут Лида, а это – моя подопечная Дарина.

– Приятно познакомиться, девчонки, – парень подает руку мне, а потом и малышке. – А меня зовут Николай.

– Нам тоже очень приятно познакомиться, – улыбаюсь я.

– Вы довольно далеко ушли от своего отеля.

– Правда?! Мы минут сорок искали его и спрашивали у прохожих дорогу, но… может быть, все это время я путала право и лево?!

– Все возможно, – Николай с улыбкой пожимает плечами. – Я провожу вас. Но сначала предлагаю зайти в кофейню: вы явно замерзли.

– Мы бы и рады, но у нас нет с собой денег.

– Ничего страшного, я угощаю.

– Ого! Спасибо!

Конечно, общаться с незнакомцами неправильно, и наверное, сейчас я подаю плохой пример Дарине, но на улице день, светло, вокруг много людей, мы в центре Парижа… что может с нами случиться?! Мы действительно немного замерзли и устали: горячее какао будет очень кстати.

Мы устраиваемся в ближайшей кофейне, нам всем приносят питьевой горячий шоколад – невероятно ароматный и вкусный! – и пока Дарина вертится перед зеркалом, делая себе шоколадные усы, мы с парнем болтаем. Выясняется, что Николай тоже из Москвы, он переводчик между русским и французским языками, и приехал сюда на стажировку после университета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.